– Ну, да, – Ника, похоже, опять веселилась. – Наш лохматый друг деликатно пояснил, что ему можно доверять. А я хочу от себя добавить, что в здешних местах не принято оповещать о своём нападении. Только лев-дуралей предупреждает всех зверей в округе, что выходит на охоту, а тут совсем не так, совсем по-другому.

– Что ж получается – чем больше шуму, тем спокойнее, так что ли? – удивился Горыныч.

– Да нет, конечно! Шум тоже разный бывает, – негромкий женский голос замялся, подыскивая правильные слова. – Просто нужно чувствовать, понимать, что происходит и соответствующим образом действовать.

– Ага, как же, дадут тут понять! – возмутился Егор. – Пока въедешь в ситуацию, уже двести раз тобою пообедают!

– Вообще-то могут! – усмехнулась девушка. – У нас за последние дни в бункере несколько ребят пропало, – она задумалась над позабытыми на какое-то время хлопотами, а потом неуверенно продолжила. – И что интересно: как, куда, а самое главное, каким образом в охраняемый периметр кто-то пробирается, причём, такой, способный совладать с вооружённым человеком. Мы уже и камер везде понатыкали и по двое заставляем ходить, а люди всё равно исчезают. Может, ты нам чем-нибудь поможешь, а? Егор?

Ника помолчала, ожидая ответа, и чуть приподнялась на своём месте, всматриваясь в сторону ночного собеседника,…оттуда всхрапнуло, пока несильно, но потенциал чувствовался нешуточный. Она улыбнулась каким-то своим мыслям и затихла, чтобы не спугнуть первый сон. Девушка по себе знала, что если её растормошить в этот момент – всё!, бессонная ночь обеспечена, а проверять, как с этим делом у старшего из её нежданных попутчиков не хотелось.

Пусть отдыхает.

Завтра будет непростой день, она ЭТО чувствовала.

Нет!!!

Она ЭТО знала…

…заслуженный отпуск им свернули оперативно и без лишних разговоров, Егор с Тохой только и успели пару дней погреть свои задницы в тёплом черноморском песке, у родителей Крокодила, как их срочным порядком вызвали на базу. Со сборами, на подмосковной Кубинке они оказались ровно через три часа, доставка на «сверхзвуке» вместо вторых пилотов была обычным делом. Кирюха, Воха и Камиль их уже ждали: пока раскачивались, пока выбирали цели, куда бросить кости, чтоб малёха откиснуть от тяжёлой службы их и оприходовали, чтоб не расслаблялись. Выдернули прямо с шашлыков, которые они собирались употребить, а потом побезумствовать вместе с хозяйкой дачи и несколькими её подружками. Все были хмурые и злые, но особо не возникали, понимая, что просто так бы их не собирали. «Старый» как мог берёг команду и хорошо знал, что отпуск им необходим, как воздух. На последнем задании они чудом уцелели, но служба есть служба!

Потому молча сидели и молча ждали объяснений, зачем и куда на этот раз…

Вводная была короткой, снаряжение уже ожидало и милая сердцу Африка, эта колыбель всевозможной заразы как биологической, так и идеологической, распахнула в очередной раз свои шоколадные объятия. Егору так и чудилась во сне, во время долгого перелёта, её плотоядная ухмылка с неестественно вывернутыми варениками-губами. Громко шлёпая ими, она игриво поводила плечиками, сладострастно закатывала глазки и басила на чисто русском, только почему-то с грузинским акцентом: «Ну, шыто, галубчики, уж тыпэрь-то вам от мыня нэ уйти! Тыперь я вас отымэю, во всэ дыхатэльно-пыхатэльныэ…»

Очнувшись от такого кошмара Горыныч по привычке, чтоб не сбылось, рассказал сидевшему рядом Сёбе-Крокодилу свои галюники, а тот ржал долго, до слёз, удивляясь, откуда эта монстрилка так хорошо знает наш язык и, тем более, нашу ненормативную лексику!

На взлётке, по прибытии, их быстро погрузили в крытый фургон с работающим, на удивление, кондеем и какой-то хмурый мужик, во всём гражданском, уже до конца раскрыл все карты. Лужоная глотка рычала, брызгая слюной, генеральские звёздочки проступали сквозь защитную ткань, как их не маскировали, а дело было… швах!

«Братская» нам страна, принимая визит «доброй» или «принудительной» для неё воли поставила нас в «интересную позу» в самый неподходящий момент. Именно, когда в порту ошвартовался советский подводный атомоход с полным набором всяческих хитростей, о которых совсем не нужно было знать нашим недоброжелателям, в это самое время с нами и разорвали все дипломатические отношения. Заперев выход из бухты противолодочными заграждениями, правительство объявило русским, чтобы в течение двадцатичетырёх часов они исчезли с территории нейтрального государства «до выяснения обстоятельств». Всё бы ничего, но совсем неподалёку нарисовалась на горизонте «дружественная эскадра» в полном составе и предложила «посильную помощь» угнетённому народу. Соответствующие финансовые вливания и оказание содействия в строительстве демократического общества, прилагались, как положено.

В общем, на всё про всё у нас были максимум сутки. После этого ситуация могла выйти из под контроля. И самый лучший вариант – это потеря ракетоносца, а значит, и всех преимуществ, которые давали нам эти корабли, сохраняя баланс сил на воде.

Задание было однозначным: дойти до места и обеспечить выход в открытое море попавшему в ловушку атомному крейсеру с последующим самостоятельным отходом на нейтральную территорию…

Вот так вот – ни больше и не меньше!

Истерзанная нога заныла во сне, в очередной раз, переживая вместе с Егором былое. Глухая тянущая боль растекалась по всему телу волнами, реагируя на каждый толчок крови и будоража воспоминаниями…

…фирменный взрыв от Сёбы сделал своё дело: оконечность мола, далеко вдававшаяся в океан, исчезла, словно её и не было. Мощная конструкция, удерживавшая стальную сеть, рухнула в воду, освобождая проход, и лодка, предупреждённая по спецсвязи, рванулась в темноту. Наших помощников вместе с передатчиком накрыли практически сразу же. Стоявший на просторной площадке возле пирса Sea Hawk был не простым вертолётом. Группа поддержки из «братской страны» уже начала действовать, и её специалисты оперативно разобрались с бедолагами-матросиками гордо именуемыми «диверсионным подразделением». Среди разномастной толпы выделялось несколько рослых подтянутых ребят в униформе, без знаков отличия, которые руководили многочисленным сбродом – орущим и стреляющим во все стороны одновременно.

– Коты, наверное, мать бы их так! – процедил сквозь зубы Камиль, рассматривая через свою оптику снующих по пирсу людей.

– Тока морские, – уточнил Кир.

Мы ждали, Тот, а в простонародии Воха, вместе с Крокодилом должны были появиться с минуты на минуту. Суета вокруг была им на руку, да и ребятки, которых повязали в другой стороне, сделали доброе дело – отвлекли эту ораву на себя. Тем не менее, отсиживаясь в какой-то полуразрушенной лачуге, иллюзий никто не питал, затишье было не долгим. Выходы к морю перекрыли сразу же, да мы туда б и не сунулись – слишком явно читалась морская диверсия. А вот шанс уйти через припортовые трущобы в джунгли у нас был, но без пацанов – ни за какие тугрики!

Вот мы и подпрыгивали от нетерпения, так как ещё до начала определились, что всей толпой лезть на открытое место не стоит. Впрочем, Сёба, приверженец английской методики, по которой МИ-6 готовили своих агентов, хотел вообще один идти, но с прикрытием всё же согласился. И Воха, мастер-мухобой, как его окрестили за умение кидаться буквально всем и что самое интересное при этом даже попадать, в том числе и в назойливых насекомых тоже, пошёл вторым номером.

Он, кстати, и прорезался, вынырнув из плотного влажного сумрака шипя и матюкаясь от боли, только первым. Левая рука висела у него плетью, а правой Тот вдруг сноровисто метнул самодельное стальное жало куда-то в темноту. Воха их совсем не экономил, так как перед каждым «выходом» делал целую уйму, любовно распихивая по многочисленным карманчикам и чехольчикам. В той стороне что-то крякнуло, а затем показался ковыляющий Сёба, хромая ногой, которая не давала ему возможности двигаться быстро.

– Т-ты ч-чего? – недоумённо уставился Крокодил на напарника.

– Да задрали эти поросячьи мстители…

– Эт вы об чём? – Камиль метнулся на хрипы через какое-то короткое мгновение затихшие, и вернулся назад, отдавая хозяину уже чистое железное перо.

– Может, поясните, – Кир не теряя времени начал обрабатывать раны. – У вас минуты три…

– Да ну их в пень трухлявый, этих аборигенов! – зарычал Сёба. – Ни жить, ни строить, ничего толком не умеют!

– В смысле? – раскосые татарские глаза в недоумении уставились на говорившего, не упуская из виду узкий переулок. – Горыныч, как там крыша?

– Вертушки гуляют, тока пока над морем, похоже, что-то там нашли…

– Может подводники додумались противолодочный манёвр заделать, балласт сбросили, чтобы нам помочь? – Сёба смотрел наверх так, как будто ждал от Егора подробного отчёта со всеми выкладками.

– Э-э, ребятки, вы отвлеклись, – Мун, по совместительству медбрат Кирюха, вернул всех к первоначальной теме. – Если морячки сотворили такое дело – честь им и хвала, но у нас своя помойка и нам её разгребать. Итак, чего произошло, колитесь?

– Не буду! – Крокодил помрачнел, но Воха молчать не стал. Он вдруг зашёлся тихим почти беззвучным смехом и, махая здоровой рукой, пропыхтел. – Щ-щас, блин! Погодите! Как вспомню эту войну не на жизнь, а на смерть…

– Ы-ы-ы, а ещё друг называется! – Сёба сложил руки на груди и, не обращая внимания на экзекуцию с ногой, затих, никак не реагируя на рассказ, во время которого кто-нибудь из парней, то и дело хмыкал не в силах сдержать эмоции.

– В общем, мы, как отважные герои пошли в обход, – вытирая навернувшуюся от смеха слезу начал бодро Воха. – Полезли по крышам, чтоб не мелькать у народа перед глазами, халупы у них тут одна к другой лепятся. Я аккуратненько скакал, просто парил, а вот Сёба…, – он хрюкнул, давя в себе веселье. – …Сёбе не повезло, провалился, блин, в какую-то сараюху, к местному предпринимателю. Видели б вы его физиомордию…

– Э-ээ, а ты видел, ты видел, в темноте-то? – пробурчал Тоха обиженно.

– Я конечно же не успел за тобой отследить, слишком быстрый манёвр был, но могу себе представить, – многозначительно закивал головой Тот. – Прикиньте, мужики, нашего Крокодила, который бесшумно крадётся, прячась от врагов и вдруг – бац!, уже всё вокруг совсем даже не тихо!

– Ну, да, – подтвердил Сёба спокойно. – Там этих поросят штук триста было, когда я на них свалился…

– А щас сколько осталось? – проявил интерес Камиль, пряча улыбку.

– Не считал, но меньше, – так же невозмутимо ответил Тоха.

– Вот молодец! Вот красавец! От всего мусульманского мира тебе большое спасибо!

– Эт за что это? – подозрительно уставился на татарина Крокодил.

– Свиньи животные грязные, а значит, туда им и дорога…

– Слышь, пацаны, хорош балдеть! – Кир закончил перевязку. – Охраны было много?

– Да, чёртова прорва, – успокоил Воха. – Похоже, что у каждого поросёнка был свой персональный защитник. Мы сначала хотели по-хорошему там всё обтяпать, ну, никого не обижать в смысле, но потом, когда Сёба в капкан залез, а меня из самострела садануло в руку на выходе, охотники!, твою мать!, понаставили ловушек, мы и обиделись…

– Да уж, действительно не повезло, – подвёл черту Горыныч.

– Кому, аборигенам? – продолжал прикидываться Тоха, понимая свой промах.

– Да, лан тебе, братишка, – похлопал его по плечу Камиль. – Не бери в голову, никто тебя не винит…

– Пацаны, верите, – посерьёзнел наконец-то Сёба. – Мой промах, зараза!, ну не просчитал я, что балки у этой халупы такими трухлявыми окажутся…

– Всё, Тоха, проехали, успокойся, – Егор, как старший группы включился в разговор. – Мун, ну чего у них?

– Чего, чего? – проворчал Кирюха. – Рука в отключке и рана мне не нравится, как бы какой-нибудь гадостью наконечник не смазали, нога тоже не лучше. Хорошо хоть капкан небольшой был, раздробил только пальцы, но быстро двигаться Крокодил не сможет…

– Ладно, – Горыныч нахмурился что-то прикидывая. – Как чувствовали, да, Кир.

– Ты про комендатуру?

– Ага! – Егор коротко распорядился, особо не разжёвывая, каждый и без слов знал, что и как делать. – Идём уступом, я и Пта впереди, Мун замыкает, Тот с Сёбой посерёдке. По переулку до конца и направо, выйдем на площадь, там у них что-то вроде районного штаба. Если повезёт, и джип не укатил по делам, одолжим аппарат у бывших братьев по оружию и ходу! Кстати, огневой мощи добавим, там, на раме «Миниган» у них присобачен…

– Шесть стволов – это гуд! – осклабился Тоха.

– Маньяк! – не преминул подковырнуть друга Воха.

– Всё, браточки, шутки в сторону, – подытожил Горыныч, вытягивая из набедренных ножен тесак и «глушилку». – Идём тихо, без фейерверков! Очень хочется домой попасть!

…чем Егора всегда удивляли южные поселения, так это своей непредсказуемостью. В самом захолустном и задрипанном закомарке, можно было запросто наткнуться на какого-нибудь «папуаса», а то и на целый выводок. И что самое интересное, народ в этих трущобах, ходивший практически с голыми задницами, как правило, был при оружии. Недоедали, недосыпали, блин, но Калашникова имели даже подростки. И стреляли эти разговняи без промедления, в том случае, если им что-то не нравилось, особо не вдаваясь в детали. А чужак на их территории это был о-го-го какой повод понажимать на курок?

Но им пока везло…

От друзей несчастных хрюшек они, похоже, избавились, хотя, наверное, не полностью и вопрос «о хвостах» был делом недалёкого времени. Всех остальных, желающих поохотиться, «Воспитатели» убирали без всякого сожаления – никакой лояльности, никаких сомнений. Если далёкая Родина хотела увидеть их в целости и сохранности, они обязаны были так поступать. Вот и били по всему, что шевелилось из «глушаков», при непосредственном контакте пускали в ход тесаки, дырявя в первую очередь лёгкие, чтоб не кричали.

До места добрались минут за десять, чуя за спиной близкую погоню. В той стороне, откуда пришли, уже голосило и шумело, но пока негромко и безнаправленно, не зная ещё, где они.

Джип стоял на месте, словно ждал, с полным баком и ключами в замке зажигания. Водитель булькнул насаженный на длинное стальное жало и вылетел на булыжную мостовую, словно поломанная игрушка, неестественно вывернув конечности. Камиль и Кир зачистили нижнюю часть небольшого административного здания, чтобы укатить спокойно, не столкнувшись ненароком с дремлющей в этой части города охраной и всё!

Началось…

Совсем близко заверещал пронзительный женский голос не то, оповещая преследователей, не то, оплакивая погибших. Ему ответили, сначала громкими воплями, а затем автоматными очередями. Запрыгивая в рванувший с места потрепанный Landrover, каждый выискивал себе цель, контролируя свой сектор, и только Гор был занят управлением, ни на что не отвлекаясь. Зазвенели где-то неподалёку стёкла, разлетаясь в мелкую пыль под пулевым напором.

В маскировке больше не было нужды, к ним мчались со всех сторон жаждущие расправы аборигены…

И Крокодил им ответил!

Широко расставив ноги, не обращая внимания на боль, он засвистел стволами «Минигана», словно Соловей-разбойник, оставляя после себя точно такие же, а может ещё и похуже разрушения. Стальной вихрь прошёлся от края и до края, добротно замешивая в кашу всё, до чего дотягивался.

Машина неслась вперёд рыча мотором, подскакивая на кочках и отгоняя от себя любопытных горячим свинцом, которым плевалась во все стороны очень метко. Она не останавливалась на поворотах, перескакивая через многочисленные колдобины, словно летела на какую-то очень важную встречу. По всей видимости, там, в конце пути ей пообещали что-то такое, от чего она не смогла отказаться и теперь, выворачивая себя наизнанку, торопилась к намеченной точке, боясь опоздать.

– А-аа, Гор, давай скорее! – белея лицом, проорал ему на ухо Кирюха и швырнул очередную гранату в очередной переулок, на всякий случай. Сверху матерился Сёба, которого успокаивал Воха, объясняя, что глупо требовать от несчастного пулемёта отдачи, если закончились патроны. После этого он плавно перешёл к словам благодарности какому-то Игорю Ивановичу, перемежая их не менее крепкими выражениями.

– Чё эт с ним? – Егор пихнул в бок сидевшего рядом Муна.

– Сикорского благодарит, за его чудо-вертушки!

И точно, приближающийся шум винтов оповестил о новых, более серьёзных преследователях. Два Sea Hawk\'a заходили на цель неспешно с обеих сторон, понимая, что от них никуда не деться. На узкой улице ни сманеврировать, ни уйти в сторону. Горыныч зарычал от ярости и бессильной злобы, но соображать не перестал. До окраины всего каких-то пару кварталов, а дальше джунгли и, может быть, спасение!

Пилоты видимо решили поиграть с ними, и не торопились, а Гор тоже не спешил и лишь в последний момент, когда вертолёты пошли в атаку, вспарывая с большим упреждением крупнокалиберными очередями пыльную улицу, резко рванул в боковой проулок уходя с линии огня.

Джип влетел в какую-то канаву и не развалился от удара только по одной причине – хорошо был сделан. Содрогаясь всем корпусом, он выполз на ровное место и припустил дальше, громыхая чем-то снизу. «В рот, компот! Только бы не развалилась колымага!» – промелькнуло в голове у Горыныча. Что творилось с друзьями и как они не повыпадали до сих пор из машины оставалось только гадать. Но братишки тоже не сдавались, здесь были, рядом и Кирюха, лязгая зубами, прорычал:

– Держись, водила, ща подмогнём…

Внедорожник наконец-то вырвался за город и покатил к спасительной зелени, вихляя задом и тяжело переваливаясь через какие-то неровности. В нём что-то шипело и брякало, из под капота вырывался лёгкий сизоватый дымок, но он продолжал катить, не смотря ни на что. Впрочем, так просто отпускать его не собирались. «Морские Ястребы» развернулись для новой атаки, и тут заговорила крупнокалиберка Камиля. Он уложил винтовку на раму и, не глядя в оптику, принялся садить по вертушкам, целясь в движки. Получалось не очень, машина тряслась, подпрыгивала без остановки и попасть туда, куда хотелось ну никак не получалось! И всё-таки время выцарапывалось, хоть по крохам, но всё же отыгрывалось, да и пилоты были уже не столь настырными, маневрировали, пытаясь приблизиться, а тут опять сюрпризец – Кир с Вохой жахнули в два дула из Крокодиловых запасников. Тоха в обязательном порядке таскал с собой пару-тройку «Мух», которые и в этот раз пригодились, отгоняя порскнувших в разные стороны «ястребков».

– Ха-га, Егорка, кажись, уходим! – восторженно орал Сёба колотя от избытка чувств по чему ни попадя. «Воспитатели» засвистели, заулюлюкали помогая своим громким ором запыхавшемуся от жестокой езды старенькому Landrover\'y вкатиться в заросли.

И всё!!!

Получилось…

Вертолёты зависли на приличном расстоянии, не решаясь подобраться поближе, а вдруг в них опять чем-нибудь шарахнут. Повисев в воздухе совсем немного, они выпустили по деревьям длинные злобные очереди, так, на удачу и улетели…

– Козлы! Ублюдки!! Погань зажравшаяся!!! – орал им в след Крокодил, бездумно нажимая на бесполезный курок, в автомате не было патронов. Лицо у него было бледным и перепуганным. А Камиль с Вохой помогали Киру вытаскивать из развороченной машины Горыныча, который безжизненно навалился на бесполезную теперь уже «баранку»…

…Егор открыл глаза от лёгкого прикосновения почти сразу, будто и не спал. В голове ещё крутились обрывки боя, шум винтов и боль, которая перехлестнула через край, тогда, в далёком прошлом, но испуганное Никино лицо быстренько вернуло его к настоящему.

– Что-то случилось? – парень потянулся рукой к автомату.

– Нет, но ты так кричал во сне…

– Громко?

– Думала, что Ваську разбудишь.

– Что ж, у меня бывает, привыкай, – Гор покивал головой, неловко улыбаясь. – Тени прошлого не дают спокойно покемарить.

– Ничего себе тени, – прошептала девушка. – Ты с ними пол ночи буцькался…

– Чего-чего я делал? – удивился Горыныч.

– Ну, это, разбирался, в общем – засмущалась Ника. – Это мы так дома говорили.

– А-аа, понятно, – протирая глаза и встряхиваясь, пробормотал парень. – Народный фольклор, значит? – и, не ожидая ответа, полез наружу. – Утро уже, вы тут поваляйтесь ещё, а я гляну чего там снаружи…

– Скажи мне, Зуб, за что тебе обещаны такие огромные деньги, а? – стройный темноволосый юноша небрежно развалился в большом кресле. Белая рубаха со свободными рукавами расстёгнутая на груди, узкие бледно-голубые штаны, заправленные в высокие светлые сапоги, томный взгляд, чуть смуглая кожа лица, на котором застыло скучающее выражение. «Как иногда глаза могут обманывать!» – уже, в который раз ловил себя на этой мысли стоявший перед Темирканом мужчина. Он молчал, не отвечая на ничего не значащий вопрос. Наученный близким окружением вожака Серых, Зуб просто слушал и ждал, когда спектакль закончится, и тигр начнёт действовать, карая и милуя всех по своему усмотрению. Из секретных данных Городка он знал, что кажущееся сумасбродство у этого человека заканчивалось там, где начиналась работа, и вся вальяжность в один момент улетучивалась, оставляя на месте изнеженного юнца беспощадного прагматика. Непредсказуемый и жестокий, тот вдобавок ко всему был ещё и умным, а значит, опасным вдвойне. Начиная вместе со своими подельниками шерстить в центре полуразрушенной Москвы, бандит и беспредельщик постепенно от всех избавился. А потом, заставил недоброжелателей считаться с ним, расчищая себе поле для деятельности не только оружием, но и умением договариваться. Даже всемогущая Коалиция была вынуждена «принимать во внимание» этого человека, контролировавшего центральную часть города и выуживавшего из многочисленных тайников всяческие секреты, которые впоследствии продавал с немалой выгодой. Его подчинённым жилось вольготно и сытно, а за рисковые дела выплачивались приличные бонусы, так что недостатка в «контингенте», как он называл своих соратников, Темиркан никогда не испытывал.

Вот и сейчас, кареглазый красавец, откровенно валял дурака, наблюдая за своим недавним «приобретением». Ему докладывали, что этот коренастый, с разукрашенной кем-то рожей мужик, очень хорош – «Значит не очень, если смогли дотянуться!» Сам хозяин подземного бункера находившегося неподалёку от памятника Гоголю, в контактных делах знал толк и проводил каждый день подолгу в спортзале, изматывая себя тяжёлыми тренировками. Выход «в поле», именно так назывался многочасовой променад по точкам, где велись работы и изыскания, был непременным в его расписании, порой занимая всё свободное время. И лишь самый распоследний баклан на улицах не знал, что гибкая совсем не рельефная фигура главаря Серых – это только красивая обманчивая картинка, за которой скрывался Зверь…

– Ну, так что же? Будешь молчать, мой сладенький?

Зуб набычился, но виду не подал. И об этой хитрости Темиркана ему было известно. Будучи восточным человеком, юноша всей душой ненавидел «голубое братство» и боролся с ним весьма оригинальным способом. Используя свою женоподобную красоту, он выставлял себя в качестве приманки, испытывая, таким образом, новичков. В случае положительного результата несчастного ждал неприятный, вернее смертельный сюрприз – ему устраивали «ночь любви», насаживая на кол. Причём, у вожака Серых имелся умелец, который проводил это «мероприятие» мастерски: смазанный антисептическим составом, который чем-то смахивал на вазелин, металлический штырь неспешно загонялся через задний проход таким образом, чтобы нанести минимум повреждений внутренним органам. Экзекуция длилась несколько часов, и остриё выходило с правой стороны, у головы несчастного любовника. Сам кол имел специальную подножку и перекладину, чтобы жертва могла сидеть. После окончания процедуры «всю эту красоту», как называл её Темиркан, выставляли на общее обозрение, вместе с охраной от многочисленных любителей свежего мяса, которых развелось вокруг в невероятных количествах. В том случае, если на улице стояла зима, неудачника заботливо укутывали во что-нибудь тёплое, чтоб не простыл.

Так человек мог промучиться несколько суток…

Вспомнив об этом, Зуб покрылся испариной, кто его знает, что там, в башке у этого упыря, но, похоже, что проверка на этом закончилась. Глаза с поволокой вдруг приобрели иное выражение, словно перед ним возникла абсолютно другая личность, которая гибким каким-то непонятным движением перетекла в рабочую зону, за компьютерный терминал.

– Итак, давай по делу, – проговорил красавчик, посерьёзнев в одно мгновение.

– По какому? – еле слышно прохрипел фиксатым ртом Зуб.

– У тебя, их много или ты ещё кому-нибудь продал свои умения? – сделал удивлённое лицо хозяин кабинета.

– Я и сюда-то согласился с трудом…

– А что заставило?

– Жизнь!

– Хочешь жить? – ироничная улыбка искривила красиво очерченный рот.

– Не я.

– Понятно, – безучастно протянул Темиркан. – Но это меня не касается, у тебя своя песочница, у меня своя, верно?

– Угу, – нахмурился Зуб, только теперь понимая какую ошибку совершил. Бизона с Тагиром, похоже, что уже не будет, отбегались ребятки, а одному ему на чужой территории не выдюжить. Это в Городке он был король, а здесь, навсегда останется «крысой», за которой, как бы он не старался, будут пристально следить и при малейшей оплошности отправят в расход. Внутри всё заныло от нехорошего предчувствия.

– И всё же, – вновь заданный вопрос вернул его к действительности. – У тебя и у твоих компаньонов, было, скажем так, поручение, где они, кстати?

– Их уже не будет…

– Да-а, что ж, – спокойный голос равнодушно вычеркнул подельников из жизни. – Продолжай…

– Микрофильм с интересующим Вас объектом находится в Вашей канцелярии, координаты базы там же, на машину лично мной установлен маяк, вот принимающее устройство.

– Коротко, по-военному, – одобрил сказанное Темиркан и покрутил в руках мини-дисплей в виде наручных часов. – Что ещё?

– Жду указаний?

– Что ж, будут тебе указания, – как уже о чём-то давно решённом проговорил юноша. – Мне тут докладывали, что ты успел познакомиться с девчонкой и её провожатым, не так ли? И тебя, умельца и военспеца, даже обидели?

Зуб молча кивнул, что сказать, никто за язык не тянул, сам растрепал на радостях при просмотре материала о том, о чём не следовало. Не зря сердце ёкало, ой, не зря!

– В общем, пойдёшь за ними и доставишь ко мне, обоих, целыми и невредимыми, понятно? – и, предваряя какие-либо вопросы, продолжил. – Группа готова, вертушка тоже. Вперёд!

«Так тебе и надо, Николай Иваныч! Кому ты здесь нужен, какая там еда, кого интересует, отдыхал или нет! Получи и распишись…» – вертолётная площадка, находившаяся сверху над бункером, встретила утренней прохладой. Взлетая в серое предрассветное небо многоцелевой Bell Combat аккуратно выбирался из многоэтажного бетонного кружева, и Зуб ещё успел заметить как внизу, набирая скорость, куда-то на север покатили два грузовика впереди и сзади сопровождаемые грязно-зелёными штурмовыми Hammer\'ами.

Звук низко летящего вертолёта, Егор, ни с каким другим, ни за что бы, ни перепутал. В своё время наупражнялся с этими игрушками, аж блевать тянуло и потому, прервал гимнастические упражнения, прячась в густой чаще. Рыжий пёс, до этого с равнодушным видом взиравший на нелепые человеческие трепыхания, тоже оказался неподалёку, опасливо выглядывая из-под деревьев. Знал, видать, зверюга, с чем едят таких гостей. Тем временем, машина прошла где-то неподалёку, неспешно, явно не собираясь никуда улетать.

«Была бы шерсть, на загривке точно б встала дыбом» – подумал Гор, а так, за неимением данного рудимента только почувствовал медленно растекающийся холодок внутри. Его знаменитое чутьё пока ещё не сильно, но достаточно настойчиво давало знать – опасность! Да, Горыныч и сам понимал, что ранним утром, просто так, вертушки по небу не носятся, а значит, achtung!, спасайся, кто может!!! Он погрозил кулаком, было высунувшейся из броневика Нике, приложил указательный палец к губам и прилип к стволу, изготавливаясь к стрельбе. Окинув быстрым взглядом позицию, заскрипел зубами, БТР хорошо был виден и если «воздухоплаватели» прискакали именно за ними – пару минут максимум и жди гостей. Одно было хорошо, неизвестные не знали, есть ли кто-то в бронетранспортёре, а значит, эффект неожиданности был на его стороне.

Прикидывая действия противника и свои возможные ответы, Егору вспомнился сегодняшний сон: «В рот компот! Это что ж получается, подкорочка меня предупреждала, что ли? Да ну, не может быть…» Он постучал по дереву, вспоминая через какое плечо нужно плеваться и поворачивая голову всё-таки налево, присел от неожиданности.

Из кустов, неподалёку, выехал вчерашний возок…

– Мама дорогая! Ну, только тебя мне сейчас для полного счастья не хватает, – растерянно пробормотал Горыныч, глядя на счастливое лицо мальчишки-полководца. – Блин! И чего вам не спится-то?

А тот не скрывал радостной улыбки, и что-то неразборчиво чирикал через плечо, своей бесплатной рабочей силе. Женщина, как и накануне, тупо толкала тележку перед собой и выехала на середину поляны, по всей видимости, подчиняясь неслышным приказам. Что хотел сотворить юный кукловод Гору было понятно, насмотрелся вчера, но нынешняя ситуация была посложнее, тем более, что вертолёт наверняка имел пулемёты, как минимум, а значит, опасность представлял нешуточную. Парень хотел крикнуть, предупредить об этом, но услышал еле различимое в приближающемся шуме собачье ворчание и, встретившись с глазами пса, словно почувствовал немой приказ: «Не вмешивайся!»

Пожав плечами, Горыныч отодвинулся чуть дальше за дерево: «Да делайте вы тут, что хотите!»

И тут канадский Bell, Егор хорошо знал эти аппараты, выполз из-за крон деревьев прямо на них, разгоняя со страшной силой вокруг себя винтами воздух. Парнишка в центре поляны аж заверещал от восторга и потянулся в сторону стальной гигантской птицы всем телом, пытаясь встать на непослушные ноги. Машина до этого следовавшая уверенным курсом, словно натолкнулась на какую-то преграду, и остановила своё движение, затрепетав низко над землёй, как пойманная в силки птица. А подросток-мутант, сверкая глазами приподымался всё выше и выше и в какой-то момент отпустил руки убрав их с поручней, будто хотел дотянуться до необычной игрушки, которой у него никогда до этого не было. Вертолёт, дёргаясь и мотая из стороны в сторону хвостовым оперением подбирался как кролик к удаву нехотя, но неотвратимо и тут случилось непоправимое: искалеченные ноги мальчишки не выдержали непривычной для них нагрузки и он рухнул в возок, от неожиданности утратив концентрацию, тяжёлый многотонный канадец, получив свободу тоже растерялся. Пилот, пришедший в себя, резко дёрнул штурвал и, потеряв баланс на низкой высоте клюнул мордой вниз, заваливаясь на незадачливого маленького командира. Машина грохнулась на землю, подминая его вместе с женщиной под себя и двигаясь по инерции, пропахала по земле, ломая винты. Скрежеща и воя работающей турбиной, она ещё раз уже перед самыми зарослями подскочила на десяток метров вверх и вломилась в густую зелень, разваливаясь на части.

Егор, наблюдая за всем этим со стороны, чего-то такого приблизительно и ожидал. В голове крутилось дурацко-спичечное «Не играй с огнём!» непонятно каким боком, вязавшееся со случившимся. Но он уже привык к тому, что в его жизни, в последнее время, случайностей практически не бывает! А значит, и этот, придуманный кем-то рекламно-предупредительный слоган, наверняка, что-то значил, только вот что? Странные мысли отвлекли от трагедии, но Гор и не торопился глянуть на её последствия, успеется. Один из пассажиров в последний момент сумел-таки выметнуться из кабины, но силу инерции ещё никто не отменял, и его бросило на деревья, словно тряпичную куклу. Вряд ли он остался цел и невредим, а про пацанёнка и вспоминать не стоило – железная махина размазала его просто в шмяк. Но Горыныч по этому поводу особо не грустил, хорошо, что именно так всё закончилось: Говорун, вмешавшись, избавил их от разборок (хотя стоило бы понять в чём, собственно, дело?), а вертолёт разворотил пол поляны (хорошо хоть не взорвался!) в другом направлении, не задев их лагерь.

Вот такие вот дела, жизнь в очередной раз обозначила свои незатейливые принципы – кому-то дальше кувыркаться под солнышком, а кому-то отправляться на тот свет…

ГЛАВА VIII

Гор с опаской подходил к исковерканной машине, в любую минуту ожидая взрыва горючего или боеприпасов, которые наверняка были на борту. Объяснений, зачем и почему рисковал своим здоровьем, не требовалось. Даже пса заинтересовало происходящее, а уж ему сам бог велел разобраться с неожиданными визитёрами. Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять – в живых никого не осталось. Только сама вертушка подавала ещё какие-то признаки жизни, недовольно фыркая чем-то внутри, а всё остальное, как сказал бы Крокодил: \'Труба-барабан!\'. Толстые древесные сучья, на которые со всего маху грохнулась железная птица, прошили кабину и салон, насадив всех, кто там находился, как шашлык на шампуры. Он не стал вглядываться в искромсанные тела и отыскивать какие-нибудь признаки дыхания, пульса и всего такого прочего, в любом случае, помочь бы не смог. Не было чем, где и кому. Последним кого Егор осмотрел, был парняга, выбросившийся на всём скаку из падающего вертолёта.

Подобравшись к несчастному, Горыныч удивился.

Перед ним лежал один из тех двух бойцов, которых он так жёстко поприветствовал в гостиничном номере Городка. Судя по металлической фиксе, сверкавшей во рту – это был Зуб. Приличный боец, но теперь совсем не опасный. Неестественное положение рук и ног, какая-то изломанность в обмякшем теле говорили о том, что у него серьёзно повреждён позвоночник. Он часто и тяжело дышал, но был в сознании. Заметив Егора, скривил губы, и непонятно было, то ли улыбнулся, то ли оскалился от бессильной злобы.

– Вот и снова мы с тобой посвиданькались, – просипел пересохшими губами недавний знакомец.

– Да уж, – покивал согласно головой Горыныч. – Только в прошлый раз ты выглядел как-то получше. Хотя, после такого приземления вообще удивительно, что можешь говорить. Твои дружки, из Городка, вон, хвост прикусили и даже не крякнули…

– Не из Городка они, и я…ушёл от Хрома.

– Да-а, – протянул Егор. – Вижу, не совсем удачно.

– Хех, а ты юморной? – осклабился фиксатый.

– А больше ничего не остаётся, как только хохотать, а то, если всем, что вокруг происходит загружаться…, – продолжать дальше Гор не стал, собеседнику сейчас было не до его откровений.

Наступила недолгая пауза, во время которой в вертолёте продолжало что-то шипеть и потрескивать. Окружающая обстановка итак напрягала до предела и с этими звуками становилось совсем неуютно. А тут ещё вспомнились балахонистые коротыши, спутники мальчика-мутанта, но внутренний голос молчал, не подавая никаких сигналов на близкую опасность.

– Слышь, коммандос, – ожил наконец-то бывший ножевой мастер. – Ног не чую, а внутри вроде как льдом всё покрылось, кирдык мне, так?

– Ну-у, кто знает, сколько ты ещё протянешь, но бегать точно не сможешь.

– Спасибо за добрые слова…

– Добрыми-то их вряд ли назовёшь, – Гор почесал загривок. – Но уж какие есть!

– Щас в наше время с этим делом совсем плохо, забыл народ про участие, но я всё же попрошу тебя об одном одолжении, – подельник Бизона (Егор вспомнил имя наглого начальника охраны) помедлил немного, словно устал от долгих слов. – В общем, помоги мне, а я попробую помочь тебе.

– Ну, я-то смогу, а вот ты, чем?

– Торгуешься?

– Да, нет, просто интересно…

– И правильно, что интересно, – снова прикрыл глаза Зуб. – К девчонке, в бункер, гости поскакали, в общем, если есть связь, предупреждайте. Люди Темиркана будут там с минуты на минуту.

– Та-ак, – насупился Горыныч. – Что ещё?

– А разве этого мало? Хотя, думается мне, что они вас при любом раскладе в покое не оставят так что будь готов.

– Да мы завсегда, – ухмыльнулся Егор невесело, приседая к говорившему. – Извини, тороплюсь я, сам сказал, чтобы ушами не хлопал.

– Ну да, да, – согласился фиксатый, и с усилием сглотнув, прошептал. – Помоги уйти по-мужски, не от яда…, не хочу кровь марать всякой гнилью, а сталь, она мне, как мать родная, п-понимаешь…

– Э-хе-хе, я так и думал, – поближе придвинулся к искалеченному Гор, и сунул El Cazador меж рёбер, сразу дотянувшись длинным лезвием до сердца.

– Х-хорош-шо ум-ме-ешь, – облегчённо выдохнул Зуб и затих, после того как нож сделал своё дело.

– Думаешь, только тебя учили, – негромко пробормотал Горыныч и, почувствовав чей-то взгляд, обернулся. За спиной стоял Фил. – Что, собака, не одобряешь? – парень кивнул на изломанное тело, а пёс как-то уж слишком по-человечьи встряхнул вислоухой башкой и, ухнув что-то своё, понятное только ему, медленно развернулся и потопал в сторону БТР-а.

– Ты сего тама делал? – подозрительно сощурился Васька.

– Живых хотел найти, – недовольно пробурчал Егор и сделал знак Нике, чтобы она отошла в сторону.

– А мовзна я поглядю? – приблизительно зная, какой будет ответ, всё же попытал счастья маленький непоседа.

– Слышь, напарник, – серьёзным тоном, без каких-либо оттенков в положительную сторону, проговорил Горыныч. – Мы через десять минут выходим. У тебя всё готово? – заметив растерянный мальчишечий взгляд, добавил. – А Тузика накормил, потом ведь времени не будет. И, кстати, ты подумал, как будешь с ним передвигаться, он ведь за нами не поспеет!

Нагрузив, таким образом, малыша проблемами, которые тут же захватили того по самые уши, Гор с озабоченным видом повернулся к девушке.

– Там был Зуб…

– Из Городка? – Ника округлила глаза. – Но у Хрома нет вертолётов.

– Да в том-то и дело, что этот дружок-пирожок, похоже, сбежал от него к какому-то Темиркану, тебе что-нибудь говорит это имя?

– Ещё как! – зелёные глаза яростно сверкнули. – Это ж главарь Серых, тот самый, что на меня засаду устроил позавчера, а ну пошли, обо всём расспросим…

– Вона ка-ак, – протянул Егор и, ухватив девушку за руку, придержал её. – Погоди, не торопись туда, не с кем разговаривать…

– Ты чего? Что ты с ним сделал?

– Он сам попросил, похоже, что позвоночник был сломан, но это всё ерунда, – Гор махнул в ту сторону автоматом. – Ты вот что скажи, я понимаю, что маскировка, радиомолчание, чтоб не запеленговали и всё такое, но неужели на экстренный случай вы ничего не предусмотрели?

– А в чём дело? – Ника испуганно уставилась на Горыныча. – Что случилось?

– В общем, так: Зуб сбежал от Хрома к этому Серому…

– Темиркану!

– Да, в рот ему ноги три недели не мытые, – рыкнул Егор. – Не перебивай. Значит, он сбежал, и его направили сюда, чтобы захватить тебя, а ещё один отряд погнал на вашу базу и вот-вот будет там, это понятно? Их надо как-то предупредить.

– Не говори ерунды, – пробормотала девушка. – Откуда они узнали про наш бункер?

– Это ты у меня спрашиваешь? – Гор усмехнулся. – Ну, наверняка информация была у Хрома, а значит, рано или поздно, она могла просочиться кому-то куда-то, но не в этом дело, слышишь? Ник? Не тормози, а? Я тебя совсем о другом спросил – у тебя связь есть, на тот случай, если совсем кисло станет?

– Думаешь, он правду говорил? – серые глаза недоверчиво смотрели на парня, словно пытались заглянуть тому в душу.

– Слушай, ты чего, ты меня, до сих пор, что ли подозреваешь? – Горыныч растерялся. – Ну, ты, блин, даёшь!

– А кто вас знает! – разозлилась молодая женщина. – Пеленг взять – это секундное дело, а потом, хлопот не оберёшься!

– Вот жеж! – Егор развёл руками, помотал головой, соображая, и заговорил. – Но мы-то всё равно идём туда, так какая разница?

– Вот когда придём, тогда другое дело!

– Да-ааа! – парень совсем расстроился. Обижаться вроде как особо не на что было, осторожность в любом деле никогда не мешала, а, тем более, при нынешних раскладах, но он-то не врал! А как это объяснить девушке, не знал. По любому, начни он напирать, она тут же заподозрила бы его в каком-нибудь паскудстве! Гор затоптался на месте, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход из сложившейся ситуации, но тут всё начало происходить само собой, без его участия…

На всю поляну запиликал какой-то странный сигнал. Нику словно на пружинах подбросило, и она кинулась к своему вещмешку. Вытянув на свет дрожащими руками плоскую, похожую на мыльницу коробочку, девушка что-то с ней сделала, и странное устройство заговорило негромким слегка встревоженным мужским голосом.

– Девочка, мы договорились с тобой, что будем использовать данную связь, в крайнем случае, так вот, сдаётся мне, что это произошло, – слышно было довольно-таки неплохо, и Гор стал невольным свидетелем этого разговора. – Только не перебивай меня, пожалуйста. Похоже, что на нас напали и, судя по форме – это люди Темиркана! Ты, конечно же, понимаешь, что им от нас нужно, но я не отдам им наши разработки и уж, тем более, не собираюсь сдаваться. Последние опыты показали, что это лекарство может быть использовано не только на пользу. И мне хорошо на душе, что ты сейчас находишься не здесь, не со мной! Надеюсь, твой муж, хоть и бывший, не даст тебя в обиду или, по крайней мере, спрячет подальше от всех. Странно, да! Всю жизнь работать для людей, а потом, в конце, когда результат получен, бегать от них. Обидно! Ну, да ладно. Думаю, что советов, как распорядиться имеющейся у тебя информацией давать не нужно, впрочем, извини, в этом я уж нисколько не сомневаюсь, – на какой-то короткий миг над поляной воцарилась мёртвая тишина, но, затем, компактный передатчик вновь ожил. – Хотелось так много сказать и вот, не могу, обстоятельства поджимают…всё! Мне пора, надо помочь ребятам! Прощай, хорошая моя, думаю, что наша вакцина принесёт ещё много пользы…

– Па-ап, па-па! – Ника с ужасом смотрела на прибор в своих руках, изо всех сил пытаясь его оживить, но чёрно-матовый прямоугольник замолчал, никак не реагируя на её крики. Девушка как безумная трясла затихшее устройство, не замечая, что слёзы катятся градом, а потом, убедившись в том, что все её старания тщетны, запустила им в броневик. Жалобно тренькнув, хрупкая вещица разлетелась на мелкие куски, а его обидчица, безвольно опустившись на землю, задрожала маленькими женскими плечами, повторяя, как заведённая:

– Папка-папка, папка-папка…

Выбравшийся из БТРа Васька затих наверху, испуганно прижимая к себе Тузика, рядом с ними взгромоздился на броню Фил и завыл, протяжно, с надрывом. Огромный пёс учуял очередную беду, которая опять вцепилась в близких ему существ. И пусть это происходило не с ними, где-то далеко, но людям, находившимся рядом, было больно и он не смог сдержаться.

– В рот компот! Да что ж это такое! – с досадой пробормотал Горыныч. – Вокруг нас ну просто торнадо какой-то, блин! Всё рушится, валится и летит в тартарары!

Как со всем этим совладать, парень не знал. Не было никакой возможности влиять на окружающую обстановку, особенно, если ты не волшебник…

В небольшом тщательно охраняемом помещении Хром пристально всматривался в мониторы, которые показывали ему с разных сторон Славика, стоявшего перед бесстрастными глазками видеокамер, пытливо выискивавшими в нём мельчайшие признаки несоответствия. Пожужжав и покрутив своими стекляшками, умные приборы наконец-то пропустили его к начальству.

– Ну, что скажешь, шеф охраны, а? Что новенького?

– Да, в общем-то, всё идёт своим чередом, за малым исключением, – бесстрастная

физиономия скривилась, словно проглотила лимон. – Отряд, посланный вчера в погоню, исчез.

– Совсем? – уточнился хозяин Городка.

– Контрольная проверка обнаружила в том месте, куда он направлялся, признаки боевого столкновения, но это вряд ли были наши люди. Большое количество убитых крыс и чуть дальше знакомые нам уже остатки БТРа со всеми признаками того, что его покидали не в спешке, а так же разбитый вертолёт…

– Вертушка-то откуда? – удивился Хром.

– Это десант Темиркана, – довольно растянул тонкие губы говоривший. – Только не добравшийся до цели!

– Что, неужто, тот лохматый блондинчик всех ушатал? – изумление в голосе командира было неподдельным. – Я, вообще-то предполагал, что он имеет какое-то отношение к славной когорте \'волкодавов\', но не до такой же степени?

– Так там ещё много непонятного, – осторожно продолжил Славик. – Топтуны попробовали разобраться, и вот что получилось: боевики сидели на своих местах и даже не пошевелились, когда птичка грохнулась на землю, вернее на деревья. Пилот не подстрелен, машина не подбита, просто сама свалилась…

– Хм-м, – потёр тщательно выбритый подбородок Хром. – И что это означает?

– Наши предположили, что работал телепат.

– О как, интересно!

– Но это не всё, – опять осклабился начальник охраны, что было совсем ему не свойственно. – Зуб нашёлся…, – и продолжил уже не так бодро, столкнувшись с холодно-выжидательным взглядом своего начальника. – Вот тут обошлось без чертовщины, прирезали его, как барана. Закололи одним ударом, в сердце.

– Что дальше?

– Всё!

– Выводы…

– Наша группа пропала, десант Темиркана ликвидирован, Ника с сопровождением продолжает движение, кстати, наши обнаружили рядом с ними собачьи следы, очень большие!

– Это плохо, – нахмурился Хром.

– Да нет, хозяин, – бесстрастное лицо Славика больше не выражало никаких эмоций. – Пёс не проявлял никакой агрессии и даже, похоже, помогал им. Но и это ещё не всё…

– Ну, давай-давай, удивляй уж до конца!

– Вряд ли последняя информация покажется Вам приятной.

– Позволь мне самому решать, не тяни.

– Шеф, – лицо начальника охраны приобрело скорбное выражение. – Бункер вашего тестя разгромлен.

– Что-о?

– Они вышли в эфир открытым текстом и попрощались…

– Темиркан? – заскрипел зубами хозяин Городка.

– Да…

– Таа-ак, – Хром по привычке потёр пальцами переносицу. – Славян, лучших бойцов, три машины и за Никой, галопом! – лишь после этого он дал волю чувствам, заорав. – И только попробуйте мне их не найти!!!

Пролетарский проспект был совсем пустой.

Они шли неспешным шагом по самой его середине. Васька со своим пёсусом в обнимку, с котомкой, в которой что-то звенело и брякало, наверное, еда маленького рыжего толстячка и Ника, с безучастным видом нагруженная провиантом. Впереди рыскал пёс, проверяя всё вокруг (на него возлагалась безопасность отряда) и замыкал этот «детский сад» на прогулке, Горыныч. Он тихо матюгался, с завистью посматривая на рыжего кобеля туда-сюда бегающего налегке. Сам, нагруженный, словно ишак, всевозможным боезапасом, от которого подламывались «копыта» Гор представлял себе, как же они здорово смотрятся со стороны. Особенно радовало, если придётся «героически» пробиваться сквозь плотный строй кого-нибудь. Патроны, снаряжённые рожки, гранаты, автомат, парочка любимых «Мух» для штурм-напора, пластид с детонаторами, как же без него, метров сто креп-шнура на случай спуск-подъёмов и ещё целая куча всякой хрени…

В общем, очередной привал, в развалинах, какого-то одинокого здания стоящего на обочине дороги он объявил с радостью и свалился в тени, как подкошенный. Малыши сразу же принялись возиться, забавляя один другого, и Гор отметил про себя, что Василька с тех пор как появился щенок, стало намного меньше. По пути он всего лишь пару раз почемукнул, впрочем, не получив никакого ответа, не до того было, а сейчас и вовсе забыл о взрослых. Ника молчала, и парень не трогал её, хотя следовало бы поинтересоваться, куда им теперь идти. Фил где-то бродил неподалёку, совсем не напрягая своим присутствием, оставалось разобраться только с собой. Со своими ощущениями и той кучей вопросов, крутившихся в голове.

Ну, во-первых, так дальше издеваться над своим организмом не стоило, нога, чуть поджившая за пару деньков, от нагрузки опять начала ныть. А значит, надо было срочно что-то придумать, найти на худой конец какую-то тележку или тачку, чтобы не тащит весь груз на себе. Во-вторых, близость Царицынского парка пока защищала их от двуногих охотников, так как они держались подальше от этих мест, но они всё глубже ныряли в город и люди, в том числе Темиркан, вот-вот должны были замелькать на горизонте. В-третьих, приближалась станция метро, первая на их пути и по этому поводу тоже были вопросы, а почему бы не уйти под землю, не спрямить путь, и не спрятаться от многочисленных любопытных глаз, к примеру…

После того, как мозги немного проветрились от алкоголя, умных мыслей в голове возникало всё больше и больше. Егора это радовало, пусть даже обстановка не очень-то располагала к веселью. С другой стороны ничего страшного пока тоже не происходило, обычные полевые условия, он, кстати, к ним был подготовлен, многое знал, многое умел. Конечно, в группе было бы половчее и понадёжнее, но и в одиночку приходилось выбираться из всяких разных ситуёвин и всё же, одно огромное, НО, присутствовало! Его ничем и никак нельзя было закрыть – это уязвимость отряда.

Мальчишка и девушка висели у него на руках пудовыми гирями…

Ни оставить, ни спрятать, ни идти с ними дальше так, чтобы быть спокойным. Горыныч вспомнил как они только что, как стадо баранов, пробирались по открытому месту и ему опять стало плохо: заныла нога, прошиб пот, в глазах заскакали радужные зайчики. Для любых маломальских профессионалов, да и для откровенных лопухов тоже, они были простой и беспроблемной добычей. Поставь пару-тройку человек по разные стороны от дороги, одного ещё спереди или сзади можно, и бери их тёпленькими! А дёрнится кто-то – стреляй, как в тире и никакой Филимон не поможет.

Под ложечкой у Егора засосало.

Понятно было, что технику походного строя, уходы с линии огня перекатами, движение короткими перебежками и прочие тактические премудрости его спутникам ну никак не освоить, да и времени на это не было!

Но и идти вот так, как мандавохи на параде, они тоже не могли.

Им и так везло безмерно, но всё когда-нибудь заканчивается. Да и интерес к их группе наверняка возрастёт сейчас просто до небес. Базу на Тимирязевке похоже, что разорвали, если Никин отец сдержал своё слово никто там ничем не смог поживиться. Отсюда вывод, про них вспомнят и очень скоро, найдут вертолёт, а дальше дело техники – растопырит Темиркан свои загребущие пальчики и всё. А если ещё и Коалиция обидится за свои потери, тогда хоть караул кричи!

Отхлебнув из фляжки холодной родниковой водички, которую набрал в одном из Царицынских ручьёв, Горыныч тоскливо осмотрелся. Опять захотелось в старую добрую Москву, к друзьям-бичарам. Он поймал себя на мысли, что это время вспомнилось ему даже с каким-то небольшим оттенком грусти: свежий воздух, простая незатейливая пища, ага! спитые сизые рожи и вонь от этих закадычных приятелей така-ая…

Вся прелесть былого тут же улетучилась, возвращая его в придорожные развалины. Тяжело вздохнув, и почесав по-обыкновению макушку, он решительно отогнал от себя призраки недавнего прошлого, в котором, если честно, ничего путного на самом деле и не было. А вот мозговой штурм, который Гор себе устроил, не прошёл безрезультатно, некий начальный алгоритм действий в голове отложился. Сохранность и безопасность отряда он считал наиважнейшим делом, а значит, и решать этот вопрос необходимо было в первую очередь. Какое-нибудь укромное местечко с несколькими вариантами быстрой ретирады, при необходимости – это было самое то, так как дальнейший поход в никуда Егору представлялся абсолютно бесперспективным.

– Вась, а Вась, – Горыныч позвал мальчишку, замечая с какой прытью от него драпанул щенок. – Слушай, ты чего там терроризируешь бедного Тузика?

– А сего он такой неслух? – воинственно зашмыгал носом маленький воспитатель. – Я ему говолю, а он не слусается, вот и полусяет, по попе…

– Да-а! – обрадовался Гор. – Так ты тоже отыскал максимально эффективный способ объяснения чего и как делать, а самое главное, как добиваться того, чтобы твои указания всё-таки выполнялись…

– Ну да, насол, – насторожённо согласился мальчуган, ещё не до конца понимая, к чему клонит его старший товарищ.

– Смотри ты, мы оказывается с тобой ещё те, ну оба, в общем, Макаренки…

– Сего, сего? – с недоумением уставился на Егора мальчишка. – Какие такие макалонинки?

– Эх, ты, педагог, – улыбнулся парень. – Да это учитель был такой, мог, кого хочешь уму разуму научить.

– И да зыть Тузика?

– Ну-у не знаю, – засомневался Горыныч и поманил того пальцем. – Но от себя совет дать могу, хочешь?

Пацанёнок придвинулся поближе, оттопырив ухо…

– Я бы на твоём месте так уж сильно на собачуру не напирал.

– Ет посему ета?

– Ты про папаню его не забывай, а то если обидишь евонного сынка, он тебя в шесть секунд слопает!

– Сутис, да? – попробовал улыбнуться мальчишка, но с опаской поводил вокруг головой.

– Что страшно?

– Ну, вот иссё! – воинственно подтянул комбинезон Вася.

– И то, правда, – одобрил Горыныч. – А раз такой храбрый, зови рыжего, – и, прихлопнув своей большой ладонью сразу же открывшийся детский рот, добавил. – Мысленно, дорогой, только мысленно, так я и сам умею.

Почти сразу же, где-то за противоположной стеной затопотало и послышалось характерное собачье хеканье. Могучий пёс выскочил на них и затормозил всеми четырьмя лапами, чуть присев задом. Внимательные тёмно-коричневые глаза попеременно принялись разглядывать то одного, то другого.

– Он, ета, – мальчишка придвинулся поближе к Егору, осторожно поглядывая на огромные клыки, обозначившиеся в открытой собачьей пасти. – Он присол.

– Да вижу, что не прилетел! А ты чего ко мне жмёшься, а?

– А сего он облизывается, – ткнул пальцем Василёк в сторону плямкнувших собачьих брылей.

– Это у него привычка такая, слюну сглатывать, а что тебе не нравится?

– Да не-ее, – протянул мальчуган. – Но тока всё лавно стласно!

– Бояться, конечно же, надо, тут, как говорится, без вариантов, только показывать этого нельзя никому и никогда: ни людям, ни животным, – взъерошил ему волосы Горыныч. – Страх, Васька, это великая сила, если умеешь им управлять. Только дурак ничего не боится. А человек сумевший укротить свой мандраж – в два раза сильнее становится, понял?

Мальчишка, раскрывший рот от этих слов, кивнул, но от Егора не отошёл.

– Ладно, храбрец, давай к делу.

– Давай, – согласился Вася. – Говоли…

– Передай ему, что мне нужно на какое-то время отлучиться, надо найти укрытие для всех, а он пускай пока от вас никуда не отходит, хорошо? Чтоб мне было поспокойнее. А я быстренько пробегусь и вернусь. Это, кстати, и тебя касается: сидеть тихо, глядеть в оба и охранять Нику, договорились?

Малыш сделал серьёзное лицо и молча кивнул в ответ…

Красные буквы, обозначавшие название станции «Кантемировская», на удивление были целы. Вход в метро хорошо просматривался, но движения вокруг не наблюдалось никакого, вообще. Одно из самых популярных, востребованных и посещаемых технических сооружений дохнуло на него пустотой, затхлостью и чем-то таким от чего по коже забегали мурашки. Шестое, седьмое или какое там ещё чувство, которое до сих пор связывало человечество с природой, напоминая, что мы её дети, предупреждало…

Егор мельком глянул на остатки лестницы, боязливо сползавшей в темноту, принюхался, присмотрелся и прислушался к окружающей тишине, в которой не то, что птицы, даже надоедливые мухи не жужжали, и ему здесь не понравилось. А уж вниз не хотелось ни за какие коврижки!

Многолетнее запустение проглядывалось повсюду, но заброшенным это место не выглядело. Прилегающая территория, Горыныч попытался найти определение, во!, прилегающая территория была тщательно перебрана. И даже более того, профильтрована, просеяна кем-то, кто, разобрав, разодрав и разлохматив поблизости все человеческие строения, методично и основательно расширял круг своих поисков. Подступившись к тёмному провалу, он обратил своё внимание на то, что бетон, из которого были сделаны ступени, словно выутюжили, то есть он не выкрошился, а просто разгладился, стёрся, как будто долгое время по нему возили что-то такое, массивное и плоское. Каждый шаг, который он делал вниз, откликался внутри уже даже не испугом, а паникой, но Егор решил до конца разобраться и самому понять степень опасности этих рукотворных лабиринтов. Тяжёлые штурмовые боты со стальными когтями намертво впаянными в подошву, держали на покатой поверхности довольно-таки уверенно, но кое-где всё же проскальзывали, наступая на какие-то подозрительные пятна. Солнечные лучи пытались ему помочь, освещая серые унылые стены, но дотягивались только до открытых мест. Чуть глубже, в переходе, уходившем куда-то в угольную ночь, они уже ничего не могли поделать, теряя свою власть над чернотой.

На границе света и тени Гор остановился, включив фонарь, вмонтированный в шлем и хмыкнул удовлетворённо в очередной раз убеждаясь в том, что его действительно занесло в будущее. Как себя поведёт комбез с обещанной максимальной степенью защиты, бывший «Воспитатель» пока не знал, бог миловал!, но прожектор в голове ему понравился. Светил как зенитный, подзаряжался от солнышка и переходил на резервное питание, через несколько часов непрерывной работы, так, по крайней мере, ему обещали. Яркое голубоватое свечение сразу же отодвинуло мрак на приличное расстояние, придав сил и уверенности. Правда, обольщаться Горыныч не стал, видел он не так далеко, как хотелось бы, но сам, зато, представлял собой отличную мишень, а, кроме того, указывал всем здешним обитателям, где его искать.

То, что подземелье было не безжизненным, Егор услышал сразу же. Тихо и осторожно переступая полусогнутыми ногами, он весь напружинился, чувствуя чужое и без сомнения опасное присутствие. «Ну и какого дьявола тебя туда несёт, товарищ-ч пионэр?» – сам себе улыбнулся Горыныч, ощущая, как всё внутри начинает подрагивать, откликаясь на малейшие шорохи и почти неуловимые колебания воздуха. Наверное, именно так себя чувствовали далёкие предки, выбираясь во враждебный мир, который не хотел принимать человека за своего. Гор был абсолютно согласен с некоторыми учёными, выдвинувшими теорию о том, что Homo sapiens никогда не имел никакого отношения к земным приматам. Правда, мысли об этом посетили его ни к месту и не вовремя, но всё же когда-то кто-то где-то носился, в чём мать родила по каким-то планетам, и эти далёкие времена сохранились в его генах, точно так же заставляя выбрасывать в кровь адреналин и реагировать на опасность. Вся эта белиберда неспешно крутилась в голове, не мешая основным органам чувств делать своё дело. И телу, в том числе, которое словно автомат выверенными приставными шажками двигалось вперёд, плотно прижимая Калашникова как родного, к плечу.

Как оказалось, кроме темноты была ещё одна неприятность: смрад и вонь, которые обволакивали Егора, пробиваясь даже сквозь фильтры, очищающие воздух под шлемом. Система вентиляции в этом огромном подземелье была искусственной, а значит, воздушная смесь обновлялась и циркулировала только тогда, когда оборудование работало. Недостаток кислорода чувствовался уже на входе, буквально в сотне шагов от поверхности. Как дышалось там, где проходили тоннели, и многочисленные вспомогательные помещения можно было только догадываться. Хотя предположить Горыныч всё-таки мог, анализируя уже имеющуюся информацию – никак!

Подобравшись к краю площадки (турникеты, кстати, напрочь отсутствовали, интересно, кому и для чего понадобились?) от которой вниз, в непроницаемую чернильную мглу уходил спуск к платформе, он ничего не увидел. Только искорёженное железно-пластиковое месиво с зияющими провалами вместо эскалаторов и ощущение близкой опасности, вот и всё!

Егор попятился, чувствуя, что темнота впереди начинает оживать. В глубине что-то зашуршало, заскребло, начал подрагивать металлический бурелом, неохотно пропуская сквозь себя кого-то. Задерживаться и ждать того, кто спешил к нему на встречу, совсем не хотелось, тем более, внутренний голос вопил и матерился на разных языках, даже припомнив оскорбительное испанское cabron, которое по-русски звучало вполне безобидно, «козёл!» и было не самым крепким выражением в родном лексиконе.

Очередное сомнение добавилось к уже имеющимся наблюдениям. По крайней мере, смерти от удушья ещё хоть как-то, но можно было избежать, оттого, что приближалось снизу, спасения не было! С ним нельзя было договориться, уберечь могло только бегство…

Отступая, Горыныч выбрался назад в длинный переход, где подъёмы на поверхность с обеих сторон приветливо манили светлыми пятнами, рассеивая сумрак в помещении, и тут преследователи показались. Он так сразу и не понял, что это было, останавливая первую тварь меткими выстрелами и лишь приглядевшись, угадал в длинном трёхметровом чудище, многоножку. В насекомых Егор не был силён, но точно знал, что в природе таких экземпляров не существовало. «Эх, и ничего себе!» – ругнувшись он нажал на курок уже не жалея патронов, так как обтекая убитого монстра, к нему бросились другие, приподымая над поверхностью переднюю часть туловища с мощными серповидными жвалами. Хорошо хоть пули разбивали их сегментные тела без особых проблем, впрочем, Гор бы не удивился, если эти новоявленные людоеды были бы ещё и бронированными.

На свет, за ним не пошли, пошуршав в полусумраке своим хитином и бесчисленными конечностями, многоножки вспомнили об убитых и, судя по звукам, принялись за более доступную трапезу…