— Какого хера, Дюша? — прошипел, силясь не сорваться на крик. — Чё за подстава?
— Серый, ну ты чего? Сам не знал, что Алёна приедет! Анька сказала, у неё не получается. И потом — я понятия не имел, с кем она встречается! Ну серьёзно!
— Зашибись, блин!
— Да в чём проблема? Ну переспал ты с ней, так это ещё до Зинки было!
Но нет, тут Андрей попал пальцем в небо. Беспокоили меня вовсе не былые амурные похождения, а личность нового ухажёра Алёны. Впрочем, ничего объяснять я приятелю не стал, лишь буркнул:
— Тебе легко говорить, — прежде чем подняться и надеть ветровку.
— Серый, ты чего?
— Свежим воздухом подышу.
— Ты только без глупостей!
— Расслабься, — отмахнулся я, обулся, накинул капюшон и вышел во двор.
Рассчитывал сходу направить разговор в нужное мне русло, но не тут-то было.
— Ей хоть шестнадцать есть? — спросил Козлов, указав тлеющим концом сигареты в сторону бани.
Я подавил желание ответить резко и нецензурно, вместо этого медленно выпустил из лёгких воздух, сунул руку в боковые карманы ветровки и скривился в недоброй ухмылке.
— Меня другой момент беспокоит. Вот вы с Алёной сейчас вместе, так не ты ли меня Мальцеву заложил, чтобы дорогу себе расчистить?
Козлов затянулся, выдохнул дым и покачал головой.
— Помнится, мы уже это обсуждали.
— Тогда ты с Алёной ещё не встречался.
Старший оперуполномоченный лишь усмехнулся.
— Сергей, организуй всё это я, тебя бы уже могильные черви доедали. Вот ты в любовь с первого взгляда веришь? Нет? И правильно делаешь, я тоже не верю. Алёна мне сразу понравилась, но не до такой степени, чтобы из-за неё не просто на должностное преступление идти, а ещё и самому головой рисковать, рыцаря на белом коне изображая. Да и ты мне в любом случае уже не соперник был, так? Ну вот. А Мальцев зарвался, недолго ему на свободе гулять оставалось. Дальше — допрос за допросом, окрутил бы Алёну без всякого труда.
— Вперед! — крикнул Девлин.
Не имело смыла лезть в бутылку, и всё же я не удержался и сказал:
Сьюзен Колдер нажала на газ, и они почти мгновенно подлетели к зданию.
— Ты и окрутил.
— И что же вы думаете?
— Я бы по-другому это назвал, — покачал головой опер, затушил сигарету и повертел головой, но ничего похожего на мусорное ведро не увидел и сунул окурок в пачку. — Она беззащитная, что ли. Вызывает желание оберегать и защищать. «Мы в ответе за тех, кого приручили», если читал.
— Он здесь! — Девлин был крайне возбужден. — Голову дам на отсечение!
* * *
Лично во мне Алёна будила совсем другие желания, но, поразмыслив, я с Козловым согласился. Да, было в блондинке что-то такое. Наивность — не наивность, так сразу нужного слова и не подобрать, особенно после ста пятидесяти грамм рома.
— Вы уже были представлены Его Святейшеству? — осведомилась сестра Анна.
Я мучиться не стал и перескочил на другую, куда более актуальную для меня тему.
— То есть ты не знал, что я здесь буду?
— О нет, я только что прибыл из Кентербери с посланием к нему.
— Знал бы, не приехал, — прямо заявил оперативник. — Сам посуди, самое смертоносное оружие в нашей стране — кухонный нож. Да и на кой мне себе и Алёнке нервы трепать? Поговорить с тобой и в городе мог. Только смысл? Пользы с тебя никакой. Не узнал ведь, кто цыган пострелял?
— Не узнал.
Мимо двух полицейских, стоявших у лимузинов, они прошли по посыпанному красным песком подъезду к дому, потом поднялись по ступеням мимо еще двух охранников в форме, группы людей в штатском и открыли тяжелую дубовую дверь.
— Вот видишь! — Козлов зябко поёжился в своём пиджаке и потёр ладони, подышал на них, но уходить в дом не стал. — Хочешь совет? — спросил вдруг он.
— Валяй.
Зал в котором они оказались, был довольно просторным, в центре него поднималась вверх широкая лестница, заканчивавшаяся круглой площадкой. Справа через распахнутые настежь двери можно было видеть зал приемов, полный гостей, и в первую очередь высоких представителей церкви.
— Осторожней с Андреем.
— В смысле? — напрягся я. — Ты о чём?
Кассен с монахинями направился туда.
— А кто нас всех здесь собрал?
Я на миг задумался, потом медленно покачал головой.
— А где же находится знаменитая часовня Стокли? — спросил он. — Я еще ни разу там не был.
— Не он.
— Не он, — кивнул Козлов. — Аня всё организовала. Но так даже хуже. Твой товарищ не сам по себе, им баба как хочет, так и вертит.
— О, это действительно удивительное место, — сказала сестра Анна. — Оно прямо-таки дышит столетиями молитв. Вход — в конце прохода, там, где стоит монсеньер.
После сегодняшней подставы крыть мне было нечем, я только поморщился. Но, как оказалось, опер сказал ещё не всё.
Они остановились перед дверями зала.
— Мы так и не выяснили, кто взял из дела и передал Мальцеву ту фотографию, но зато установили, откуда его шурин вообще узнал об Алёне и грядущем разводе, — произнёс капитан и пристально уставился на меня. — Есть какие-нибудь догадки на этот счёт?
— Ради всего святого, извините меня. Может быть, мне удастся передать Его Святейшеству послание еще до начала приема, — сказал Кассен. — Я сейчас же вернусь.
Я промолчал.
— Мы будем ждать вас здесь, святой отец, — ответила сестра Агата.
— Рустам Садыков на допросе показал, что в его обязанности входило снабжать водкой кафетерий. Там он познакомился с Анной Окуневой, которая и рассказала об интрижке сменщицы. Просто так, по доброте душевной. К слову пришлось. Умысла, по крайней мере, не просматривается. Никакой корысти. На первый взгляд…
— Думаю, что на прием мы могли бы пойти вместе с вами, — сказала вторая монахиня.
Я поверил сразу. Будто щёлкнуло что-то в памяти, сошлись кусочки мозаики.
— Вот и прекрасно. Я мигом. — Кассен прошел мимо лестницы и повернул в угол зала, где стоял кардинал в своем великолепном красно-черном облачении. Это был старый седой человек, говоривший с итальянским акцентом.
«Чёрт плешивый», — позвал Мальцева шурин, когда заявился с бандой на склад, и точно так же обозвала коммерсанта в один из наших разговоров Анна.
— Кого вы ищете, святой отец?
— Алёна в курсе? — спросил я.
— Я хотел бы видеть Его Святейшество.
— Только ты и я, — заявил Козлов, распахнул дверь и с порога заявил: — Ну Андрей, наливай!
— Это исключено. Он молится.
Мы выпили, и вновь я на ром не налегал, переставил стул к печке, сидел, грелся и баюкал в ладонях гранёный стакан. Андрей поначалу посматривал на меня с какой-то даже опаской, потом расслабился. И алкоголь подействовал, и мы с Козловым поводов для беспокойства не давали. Спокойно общение шло, ровно.
Кассен схватил старика за подбородок, повернул ручку двери, втолкнул кардинала в открывшийся проход и прихлопнул дверь ногой.
Но когда опер вышел в уличный туалет, Андрей не утерпел и спросил:
— Мне искренне жаль, — с этими словами Кассен ударил старика ребром ладони по шее, тот упал на пол.
— Вы чего так долго стояли? Нормально всё?
Длинный и узкий, слабо освещенный туннель заканчивался ступенями перед дубовой дверью. Боль стала вдруг настолько чудовищной, что Кассен вынужден был остановиться, чтобы глотнуть воздуха. Но теперь это не имело значения. Кассен вытащил «стечкина» и устремился вперед.
— Всё отлично. Не парься, — успокоил я приятеля, мы чокнулись и выпили.
* * *
— Э, нет! — усмехнулся Фролов. — Вот попариться я сегодня непременно схожу! Ты как?
Сьюзен Колдер остановила автомобиль у лестницы и последовала за выскочившим из машины Девлином. Сержанту полиции, загородившему им дорогу, он сунул в нос приготовленный заранее пропуск.
Я взглянул на часы и покачал головой.
— Не произошло ли чего-нибудь необычного? Не входил ли какой-нибудь странный человек?
— Без меня, пожалуй. Нам уже ехать скоро.
— Да оставайтесь! Места всем хватит.
— Нет, сэр. Перед приездом папы прошла толпа гостей. А только что прошли две монахини и священник.
— Самоубийцу нашёл? — поморщился я. — Дюша, лучше даже не начинай.
Девлин бросился вверх по ступеням мимо охранников. Сьюзен — за ним. Влетев в зал, он окинул его взглядом. Справа гости собрались на прием, у двери — две монахини. Но ведь сержант сказал: «И священник»!
Вернулся с улицы Козлов, следом появились раскрасневшиеся девушки. Все снова сели за стол, но уже шёл восьмой час вечера и совсем стемнело, так что мы с Зинкой почти сразу стали собираться.
Девлин подошел к сестрам Агате и Анне.
Начались охи и ахи, но всё впустую. Оделись, попрощались и поспешили к остановке. Куда дольше препирался с Зинкой, заставляя накинуть мою ветровку; насилу уломал. Подействовала только угроза нажаловаться Борису Ефимовичу.
— Вы только что пришли, сестры?
На этот раз плутать не пришлось, ещё и автобус подошёл к остановке практически сразу; продрогли на ветру, но не так сильно, как днём. Задний ряд сидений оказался пуст, я развалился там и обнял Зинку, прижал к себе. Та положила голову мне на плечо, и какое-то время ехали молча, а потом девчонка друг встрепенулась и спросила:
— Совершенно верно, — ответила сестра Агата.
— А тебе нравится, как у Алёны внизу подбрито?
— С вами был священник?
К этому времени меня уже немного укачало, да ещё и разморило в тепле, поэтому я озадаченно уточнил:
— О да. Очень приятный такой. Из Дублина.
— Ты о затылке, что ли?
У Девлина засосало под ложечкой.
— Я, Серёжа, об интимной стрижке! — выпалила тогда девчонка.
— Где он?
Сонливость как рукой сняло, и я потребовал объяснений:
— У него с собой послание к Его Святейшеству из Кентербери. Когда я сказала, что Святой Отец в часовне, он направился к кардиналу, чтобы поговорить с ним. — Сестра Агата прошла в зал и с недоуменным видом остановилась. — Странно, но монсеньера нигде не видно.
— С чего ты взяла, что я знаком с интимной стрижкой Алёны?
С «вальтером» в руке Девлин помчался вперед, рванул дверь и тут же наткнулся на лежащего на полу кардинала. Он чувствовал, что Сьюзен следует за ним, и одновременно заметил впереди фигуру священника, протягивавшего руку к дубовой двери в конце туннеля.
— Ой, только не надо выкручиваться!
— Гарри! — крикнул Девлин.
— Я не выкручиваюсь. Я задал конкретный вопрос.
Кассен обернулся и выстрелил. Пуля ударила Девлина в левое предплечье и отбросила к стене. Он опустился на пол и выронил пистолет. Сьюзен Колдер вскрикнула и прижалась к стене.
Зинка поджала губы, потом сказала:
Кассен со «стечкиным» в правой руке остановился на верхней ступени перед дверью, но стрелять не стал, а лишь дьявольски ухмыльнулся.
— Аня шепнула, что насчёт Алёны я могу не волноваться. Будто летом у вас что-то было, но уже не встречаетесь.
— Все кончено, Лайам! Это последний акт! — крикнул он, повернулся и открыл дверь в часовню.
— Вот корова! — невольно вырвалось у меня.
Девлин почувствовал приступ дурноты, вызванный шоком. Он протянул левую руку за «вальтером», неумело схватил его и попытался подняться, но не смог. Потом быстро взглянул на Сьюзен, стоявшую рядом.
— Серёжа! — забеспокоилась девчонка. — У вас всё серьёзно было?
— Возьмите оружие. Остановите его. Теперь все зависит от вас!
— У нас было, — коротко ответил я. — Но, когда встал вопрос, смотреть с Алёной телевизор или идти с тобой в кино, на этом всё и закончилось.
Единственный опыт общения с оружием Сьюзен получила во время двухчасового занятия в полицейской школе. Еще пару раз стреляла из револьвера на стенде, и все. Однако теперь она не раздумывая подняла «вальтер» и побежала вперед по туннелю. Девлин наконец поднялся и двинулся за ней.
Зинка вновь положила голову на моё плечо.
* * *
— Ты у меня молодец. Не зря в телефонную книжку «Заей» записала. Ну что ты смеёшься?! Это ещё до армии было!
Я усмехнулся и прижал подругу к себе посильнее, но тему закрытой не счёл и предупредил:
Древняя часовня была погружена в темноту вся, кроме алтаря с горевшей на нем лампадой. Перед ней в белых одеждах стоял на коленях Его Святейшество папа Иоанн Павел II. Выстрел, почти не слышный из-за глушителя и толстой двери часовни, не побеспокоил его. Папа скорее обратил внимание на голоса. Он уже встал и повернулся, когда дверь с грохотом открылась и на пороге возник Гарри Кассен.
— Заруби себе на носу: Аня тебя не по доброте душевной лишнего сболтнула. Развлечься, сука, решила…
Так он стоял перед главой римско-католической церкви с бледным и мокрым от холодного пота лицом, с пистолетом в опущенной руке и черной сутане. Вид у него был почти средневековый.
— Не выражайся, Серёжа! — попросила девчонка. — И не держи меня за дуру. Всё я поняла. Алёна классная, а вот Аня мне Лидку Светлову напомнила.
— Ты — святой отец Гарри Кассен, — спокойно произнес Иоанн Павел.
— В смысле? — не понял я.
— Вы ошибаетесь, Ваше Святейшество. Меня зовут Майкл Келли. — Кассен дико засмеялся. — Я не священник, а скоморох.
— Лидка всегда себе на уме была, но как с мальчиками встречаться стала — не за руки держаться, а всерьёз… Ну ты понимаешь! Вот тогда она просто с катушек слетела. Начала девчонок из школы на двойные свидания таскать, специально отличниц выбирала. Мы-то с Ксюшей её как облупленную знали, а так с ней многие дружить хотели, даже старшеклассницы. Ну ещё бы! Лучше всех одевалась, могла и вещи дать поносить, и косметику одолжить.
— Ты — святой отец Гарри Кассен, — повторил Иоанн Павел. — Ты был посвящен в священнический сан, ты являешься священником теперь и останешься им вовеки. Господь не отпускает тебя.
— Так что там со свиданиями?
— Нет! — закричал Кассен со страшной мукой голосе. — Я отказываюсь принять это!
— Остальные помалкивают, а Зойку девственности лишил парень, которого она на таком свидании первый раз в жизни увидела. И больше никогда с ним не встречалась. Это Лидка всё устроила.
Рука с орудием смерти взметнулась вверх, Сьюзен Колдер споткнулась на верхней ступени, упала на колени, юбка у нее задралась, но она, сжимая обеими руками «вальтер», прицелилась и дважды выстрелила в спину Майкла Келли, раздробив ему позвоночник.
Я только хмыкнул.
Он вскрикнул и рухнул на колени прямо перед папой. Несколько секунд он словно думал, упасть ему или нет, но потом повалился на бок и перевернулся на спину, по-прежнему сжимая в руках «стечкина».
— И зачем Лидке это было нужно?
Сьюзен выпустила пистолет и, будто парализованная, смотрела, как папа аккуратно вынимает оружие из рук Кассена.
Зинка передёрнула плечами.
Она услышала, как папа произнес по-английски:
— Не знаю. Развлекалась, наверное. Злая она была. И шутила зло, и гадость на ровном месте сделать могла. Мы уже и не общались почти, когда… Ну ты знаешь…
— Я хотел бы, чтобы ты покаялся, сын мой. Повторяй: «Всемогущий Боже, в Своей бесконечной милости…»
Я кивнул и принялся обдумывать услышанное, примеряя сказанное подругой на Аню. Сделал гадость — на сердце радость? Неужели именно в этом всё дело? Или имеются какие-то скрытые мотивы?
— Всемогущий Боже… — прошептал Гарри Кассен и умолк навечно.
Не возжелай Аня в своё время покурить травки, не останови она собравшуюся домой сменщицу, я бы с той и не переспал — у Алёны уже что-то с Мальцевым наклёвывалось, на следующий день она прямо сказала, что продолжения не будет. Минутная слабость, ага. Дальше Аня разболтала о романе подруги шурину предпринимателя, да и в «Сказке» драка случилась именно из-за её подначки — мы-то уже плюнули на всё и уходить собирались.
Папа пал на колени и сложил руки в молитвенном жесте.
Ну и сегодня она всех в тёмную разыграла: меня с новым кавалером Алёны лбами столкнула, Зинке лишнего наговорила. Ещё и ликёр ей подливала очень уж активно и в баню нас спровадила. Всё это под благовидными предлогами — не покопаешься, но слишком много нехороших совпадений, чтобы принять их за банальные случайности.
Мимо Сьюзен Колдер в часовню вполз Девлин и сел у стены, зажимая рукой рану. На его пальцах была кровь. Сьюзен отбросила от себя «вальтер» и, вся дрожа, прижалась к Девлину.
А ведь прав, Козлов! Кругом прав. Надо с Аней ухо востро держать, и у Андрея насчёт новых идей справляться, не она ли это присоветовала. А то мало ли…
— После этого всегда такое чувство? — хрипло спросила она. — Стыд и грязь?
Но вот пытаться открыть приятелю глаза — пустое дело, только поругаемся. Ничего, он не тупой, вскорости своим умом до всего дойдёт.
— Добро пожаловать в сообщество убийц, дитя мое, — ответил Девлин и обнял ее здоровой рукой.
От остановки шли чуть ли не в кромешной тьме. Фонари не горели, лишь проглядывали через не до конца облетевшие кроны деревьев светлые пятна окон соседних домов. Вот только тротуаров они, увы, нисколько не освещали. Во дворе было лишь немногим лучше. У погружённого во мрак теннисного стола помаргивали огоньки сигарет, а в одной из квартир на первом этаже шла гулянка; через приоткрытое окно доносилась заводная мелодия.
Эпилог
Привет с большого бодуна! [10]
Было всего шесть часов, когда серым дождливым утром Сьюзен Колдер вошла в ворота бедного католического кладбища Святого Иосифа в лондонском районе Хайгейт. Большая часть надгробий была исполнена в псевдоготическом стиле, свидетельствовавшем о некогда значительном земном благополучии покоившихся здесь. Однако теперь могилы заросли и кругом царил упадок.
Мы двинулись к подъезду, но незамеченными до него не добрались.
— Серый!
На этот раз она была не в полицейской форме, а в черном платке плаще с синим поясом и кожаных сапожках. Она остановилась у дома кладбищенского смотрителя и увидела Девлина, выходящего из такси. Он был одет в свое обычное черное пальто, черную фетровую шляпу, правая рука — на черной перевязи. Девлин подошел к ней.
Сначала послышался хриплый окрик, потом силуэт человека приблизился, и я узнал Стаса Рыжова, который шагал, скособочившись из-за увесистой брезентовой сумки.
— Жаль, что я так поздно, — сказала она. — Везде пробки. Уже началось?
— Серый, погодь! Купи проигрыватель пластинок!
— Да, — он иронически улыбнулся. — Гарри это наверняка сумел бы оценить. Все как во второсортном фильме. И даже дождь, — сказал он, посмотрел на разбивавшиеся о землю крупные капли.
— Совсем, что ли? — опешил я.
Шофера такси Девлин попросил подождать и вместе с Сьюзен направился по кладбищенской аллее.
— Крутой проигрыватель! «Эстония-ноль-десять»! Хай-фай!
— Не особенно впечатляющее кладбище, — сказала она.
— И что я на нём слушать буду, Пугачёву?
— Ну где-то же его нужно было похоронить. — Здоровой рукой он достал сигарету и закурил. — Фергюсон и министерство внутренних дел считают, что вы заслуживаете награды за храбрость.
При этих моих словах Зинка хихикнула, а Стас досадливо отмахнулся.
— Что, еще и орден? — Выражение брезгливости на ее лице было явно не наигранным. — Пусть оставят себе. Его нужно было остановить, но это не означает, что я сделала это с удовольствием.
— Да полно крутых пластинок!
— А они все равно решили наград не раздавать. Ведь тогда пришлось бы делать официальное заявление, а такого никак нельзя допустить. Да и Гарри хотел, чтобы все шишки посыпались на КГБ.
— Все на компакт-диски переходят.
Они подошли к месту погребения и остановились под деревом. На церемонии присутствовали лишь двое гробовщиков, священник, молодая женщина в черном плаще и совсем юная девушка.
— Блин, здесь тоже можно любую композицию выбирать! Всё одним нажатием кнопки делается!
— Это и есть Татьяна Воронина? — спросила Сьюзен Колдер.
— Не гони.
— Отвечаю! Там фигня какая-то оптическая в игле, она нужное место ищет!
— Да, — подтвердил Девлин. — А девушка рядом — Моронк Финлей. Три женщины в жизни Гарри Кассена, которые собрались теперь, чтобы проводить его в последний путь. Та, которой он нанес смертельную обиду, когда она была еще ребенком, и та, которую он спас, несмотря на беды, которые ему это принесло. Невообразимо — Гарри в образе спасителя.
Я покачал головой.
— И я, — сказала третья женщина. — Та, которая его казнила. И которая его совсем не знала…
— Не, Стас. И не надо, и денег нет.
Священник покропил на могилу и гроб и помахал кадилом. Моронк начала плакать. Когда священник начал заупокойную молитву, Таня не выдержала и обняла ее.
— Можно не деньгами. «Элениум» или «реланиум» возьму.
— Господи Иисусе Христе, Спаситель наш, прими слугу Твоего, за которого мы все возносим молитвы.
Покачав головой, я двинулся дальше, но Рыжов почти сразу окликнул.
— Бедный Гарри, — сказал Девлин. — Занавес опускается в последний раз, а зал все равно почти пуст.
— Серый, на минуту!
Он взял Сьюзен под руку, они повернулись и медленно исчезли в пелене дождя.
Ожидал просьбы ссудить денег, да только Стас сумел меня удивить. Когда я вернулся, он, почёсывая руку, спросил:
— А ты с кем сейчас: с демидовскими или зоопарковскими?
— Какими ещё зоопарковскими?
— Это те, кто с Андрюхой Фроловым. Не в курсах, что ли?
Я припомнил вырвавшееся у кого-то из братвы Кислого на недавней стрелке словечко «зоопарк» и понял, что то пошло в народ. Ну и нормально. Компанию, где есть Енот, Крол, Чиж и Воробей могли куда как паскудней обозвать.
— Определюсь на днях и обязательно тебе скажу.
Я похлопал Стаса по плечу и вернулся к Зинке, а когда мы отошли, та оглянулась и сказала:
— Странный он какой-то.
— Наркоман.
— Я так и подумала.
Мы вошли в подъезд и вызвали лифт, а уже в кабине я предложил: