Томаш понимал, у Агнешки есть основания для таких опасений, особенно в отношении Пукельника. Уж этот не отцепится, а от него всего можно ожидать, когда узнает, что веками разыскиваемые сокровища увели из-под носа. Со всеми остальными сложностями как-нибудь они бы справились, но вот Пукельник – это серьезно. Может, и в самом деле поступиться принципами и не говорить никому о скелете? И неожиданно для себя сказал совсем не то, о чем думал.

– Видишь ли, коханая, я не потому такой законопослушный, что выбрал юриспруденцию, я ее выбрал именно потому, что очень уважаю законы. Характер у меня такой, что тут поделаешь? И он толкает меня в ту сторону, хотя сам вижу – ты права. Дай мне время как следует подумать, ладно?

Боже, какое же это счастье – вот так молча сидеть рядом с любимым! Он думал, а она вертела в руках серебряное кольцо с ключиками и тоже думала с нежностью и признательностью – о Матильде. Не заставила свою наследницу разыскивать вот эти ключи, оставила всю связку на самом видном месте. Иначе пришлось бы взламывать старинные ларцы и шкатулки.

Томаш надумал.

– Ладно, чего уж там, характер характером, но не стану же я собственными руками рыть нам ямы в самом начале, так сказать, совместного жизненного пути. Пусть я и законопослушный, но не идиот же! Пойдем на компромисс…

Невеста не дала ему договорить.

– Знаешь, я слышала, что женщина умнеет, если наслаждается зрелищем драгоценных камней. Сначала мы с тобой уберем вот это… – и она кивнула на шкатулки с драгоценностями, окружавшие их со всех сторон.

– Правильно. А потом ты начнешь ремонт. И в ходе ремонта за шкафом неожиданно обнаружатся ступеньки какой-то лестницы. Ты уж постараешься, чтобы обнаружились…

– …и кто-то из рабочих станет спускаться по лестнице. Из любопытства. И наткнется на кости Пукельника. Вот только надо будет что-то придумать с третьей ступенькой, ну да придумаем.

– И еще не забывай о наших следах внизу. Хорошо бы их как-то ликвидировать, затоптать, что ли.

– Ну, об этом можешь не беспокоиться, рабочие это сделают за нас. А если сочтешь недостаточным, можем впустить туда всех желающих. Уверена, как только рабочие обнаружат потайной ход в подземелье, слух об этом с быстротой молнии разнесется по всей округе, люди толпами сбегутся посмотреть, а мы не будем препятствовать. Нам не жалко, пусть смотрят. И пока твое сообщение о каком-то скелете дойдет до полиции, тут перебывает столько желающих…

С некоторым раздражением молодой юрист подумал о компромиссах, на которые приходится идти честному человеку в их дурацкой стране. В нормальном демократическом государстве сделали бы все по закону, и никаких сделок с совестью, а здесь честным людям очень непросто жить, в то время как мошенники и даже преступники пользуются полной безнаказанностью. Захоти Агнешка этот клад украсть – наверняка без труда сделала бы это, но поскольку он по закону принадлежит ей, на голову наследницы обрушится столько забот, неприятностей и проблем, что никакого клада не захочешь, – если, разумеется, все оформить путем. Да и холерный Пукельник дремать не станет, а какая страшная месть с его стороны им грозит, можно только догадываться.

– Ну что, убираем твои сокровища? – спросил Томаш, когда все детали их поведения были уже оговорены. – Пока нас никто не увидел и не подслушал.

Молодой человек, слезая с подоконника, глянул в окно и вскрикнул. К дому шла дочь Польдика Габриэла Витчакова, и что самое ужасное, в сопровождении какого-то незнакомого мужчины. Надо же, какие они с Агнешкой все-таки лопухи! Увлеклись сокровищами, потеряли бдительность, даже входную дверь не заперли, а теперь все эти шкатулки и припрятать не успеешь. Оставалось одно – идти навстречу опасности.

И Агнешка с Томашем бросились из библиотеки, встретив нежданных гостей на пороге дома.

– Паненка собирается делать ремонт, – без долгих вступлений сказала старая Габриэла. – Вот это Антось Влодарчик, он на строителя учился, всяким строительным премудростям обучен, а мне крестником приходится. Возьмите его!

У Агнешки отлегло от сердца, однако девушка постаралась скрыть радость и вежливо, но сдержанно ответила:

- Как это?

– Очень хорошо, с удовольствием возьму. Я как раз собиралась с вами посоветоваться на этот счет. Что ж так в дверях стоять? Давайте пройдем в кухню, единственное помещение в доме, где можно сесть.

- Многие люди знали о существовании вампиров. Но раз мы их оставляем в живых, они нас не трогали - слишком боялись. А когда вампирцы начали убивать без разбору, люди запаниковали и вступили в войну. К несчастью, они не умели отличать вампиров от вампирцев, поэтому охотились и за теми и за другими. Мы бы справились с вампирцами, но с людьми не справишься. Нас осталось совсем немного. И тогда наши Князья встретились с вампирцами и заключили перемирие. Мы согласились оставить их в покое, если они пообещают убивать только тогда, когда им необходима кровь, и станут прятать тела так, чтобы люди ни о чем не узнали. Это помогло. Когда люди поняли, что им ничего не грозит, то перестали охотиться за нами. Вампирцы разъехались в отдаленные уголки земли (это тоже было условием перемирия), и вот уже несколько столетий мы с ними почти не воюем, если не считать редких стычек и дуэлей.

Послушно следуя за хозяйкой, Антось Влодарчик уже на ходу обрадованно затараторил:

- Дуэлей?

– Ведь я, проше пани, аккурат по ремонтам специалист. Но не думайте, всем строительным специальностям обучен, у меня и бригада своя подобралась, отличные ребята, во время работы – ни капли! А мы давно без дела, ведь теперь всякий норовит подешевле сговориться, а столько мужиков с Украины да из России понаехало. Насчет вашего дома я вот что думаю…

- У вампиров и вампирцев жизнь суровая, - пояснил мистер Джутинг. - Мы все время проверяем свои силы в боях и состязаниях. Люди и животные - интересные противники, однако, если вампир хочет по-настоящему себя испытать, он выходит на бой с вампирцем. Довольно часто вампиры и вампирцы выискивают друг друга, чтобы вступить в смертельную схватку.

Томаш проявил чудеса сообразительности, Агнешке не пришлось ему подмигивать. Препроводив гостей в кухню, он оставил невесту вести переговоры с прорабом, сам же под благовидным предлогом – надо, мол, хоть немного прибраться – удалился. Гости могли слышать, как хозяйственный парень что-то передвигает на полу в гостиной, наводя порядок.

- Но это же глупо.

Сваленные грудой ящики и картонные коробки сослужили великую службу. Совсем негодные Томаш выбрасывал на свалку у дома, крепкие же относил в библиотеку. Они оказались идеальным укрытием от случайного зеваки для драгоценных ларцов и шкатулок. Свалку Томаш чередовал с багажником машины, которую Агнешка предусмотрительно подогнала к самой входной двери, продравшись сквозь заросли крапивы и уже упомянутую свалку. Небрежно швыряя драные картонки в большую кучу перед домом, Томаш не очень аккуратно загружал багажник целыми, иногда по одной, иногда сразу по три. Только теперь, не торопясь занимаясь обычным физическим трудом и перестав раздумывать над сиюминутными проблемами, Томаш вдруг осознал главное – Агнешка разыскала прабабкины сокровища! Дошло наконец. А ведь не верил в их существование, помогать Агнешке взялся просто из любви к ней. Сколько раз хотел сказать девушке, чтобы перестала морочить себе голову, все клады – выдумки, фикция и глупые бредни; в теории – да, такое возможно, на практике же ему подобные случаи не известны.

Мистер Джутинг пожал плечами.

- Так у нас принято. Со временем облик вампирцев изменился, - продолжал он. - Заметил красные волосы, ногти и глаза?

И вот сокровища найдены! Абсурд, нереальность, чистая абстракция, но они существуют! К тому же Агнешка почему-то на всякий случай подъехала к самым дверям дома, чуть машину не разбила, ведь асфальт кончился километра за два. Интересно, на какой такой случай? Опять фантастика! В подземелье они проникнуть могли, почему не проникнуть, но по всем законам реального мира должны были обнаружить в подземелье… как бы поделикатнее выразиться? Ага, гуано! Читал он о гуано, птичьих испражнениях на каких-то островах. Впрочем, кажется, они тоже свою ценность имеют…

- И губы, - добавил я. - И багровая кожа.

- Это произошло потому, что они пьют больше крови, чем им нужно. Большинство вампирцев не такие красные, как Морлок (он пьет столько, что это уже вредно), но все равно их легко распознать. Нельзя отличить только молодых вампирцев: глаза, ногти, губы краснеют годам к десяти.

И вот теперь все накопившиеся в последние дни переживания, стрессы, нервотрепка, беспокойство об Агнешке, все эти эмоции, клокотавшие в Томаше, искали выхода и нашли. Столь же абсурдное, как и сокровища, гуано явилось последней каплей. На молодого человека вдруг накатил истерический приступ смеха. Согнувшись в три погибели, молодой юрист выл, хохотал, рыдал в голос и никак не мог успокоиться.

Если бы эту сцену могла наблюдать панна Доминика, царство ей небесное, непременно запечатлела бы ее в своих записках. И у нее получилось бы приблизительно следующее:

Я подумал обо всем, что он мне рассказал.



- Вампирцы настоящее воплощение зла! Из-за них люди так боятся вампиров.

…И что же я вижу? Пан Пукельник собственной персоной сквозь заросли продирается! Недостанет слов изобразить мое удивление! Чай, не молоденький, возраст уже не тот, чтобы таким забавам предаваться, да и комплекция солидная. Я даже хозяйственные неотложные дела бросила, дивясь такому зрелищу. И словно этого недостаточно, так, под кустом притаившись, пан Пукельник вдруг бинокль к глазам поднес, будто смотрит спектакль на театре. Заместо ложи у него куст, заместо оперной сцены – главный подъезд нашего дома и стоящий там чей-то автомобиль. А свой пан Пукельник еще на дороге в деревне оставил, к дому пешком пожаловал.

И тут отворились двери нашего дома и вышел из них пригожий юноша, а в руках нес картон с банками из-под варенья, что у меня всегда припасены в изобилии. Вдруг этот юноша начал так страшно смеяться, что у него из очей слезы градом полились. Да так громко смеялся, на всю округу, думаю, слыхать, а уж мне в окне на втором этаже и вовсе. С чего это незнакомый молодой человек так веселится?

Мистер Джутинг задумчиво потер шрам на щеке.

Гляжу на него и голову ломаю. А пан Пукельник и вовсе глаз с него не сводит, бинокля не опускает, будто первый раз в жизни видит, как люди хохочут. А сам тоже доволен сверх меры, рот до ушей ему сделался, и аж сопит от удовольствия, гневно при этом пофыркивая. Странно все это.

- Почему сразу «воплощение зла»? Ну, может быть, для людей. А для нас, вампиров, они скорее сбившиеся с пути братья.

- Что? - Я ушам не мог поверить. Он их защищает!

Но вот наконец молодой незнакомец немного успокоился, слезы руками отер с лица, а картон с пустыми банками так небрежно сунул в заднюю часть своего авто, что некоторые беспременно перебились. И крышку на задней части машины с сердцем захлопнул. Очень не понравилось мне такое отношение к господскому имуществу.

- Все зависит от точки зрения. Ты же привык пить кровь людей?

- Да, - согласился я. - Но это совсем…

А пан Пукельник повел себя совсем по-хамски. Прежде чем из-под куста удалиться, плюнул себе под ноги, растер ботинком, а уходя, плечами пожимал, какие-то слова себе под нос бормотал и кулаком по лбу стучал. Как зверь лесной продрался сквозь кусты…

- Значит, для людей - ты «воплощение зла». Юный полувампир пьет человеческую кровь… Как ты думаешь, долго бы ты оставался в живых, если бы люди узнали, кто ты такой?



Я закусил нижнюю губу и задумался.

Наблюдательная панна Доминика зорко подметила и очень удачно описала детали увиденной сцены. Истерический смех и горькие слезы Томаша убедили пана Пукельника в том, что конкуренты ничего не нашли в доме, и он удалился, проклиная своих настырных предков, поверивших басням о сокровищах, и удивляясь собственной глупости.

- Не пойми меня неправильно. Я не одобряю поведение вампирцев. Но и не считаю, что они злые.

***

- По-вашему получается, что нет ничего плохого в убийстве? - осторожно спросил я.

К собравшимся родственникам Агнешка вышла в вечернем платье, сшитом специально по этому случаю, понавесив на себя из драгоценностей столько, сколько удалось.

- Нет, не получается. Я всего лишь сказал, что понимаю их образ мыслей. Вампирцы убивают по убеждению, а не ради удовольствия. Ты же не считаешь «воплощением зла» солдата? А ведь он тоже убивает на войне.

– А еще остались изумруды, – пояснила она, – но по цвету они сюда не подходят. И аметисты. А целые гирлянды из гранатов и вовсе никуда не приладишь. Я уже не говорю о золотом ларчике и огромной суповой вазе. Постаралась разместить оставшееся на письменном столе, можете посмотреть.

- Это не одно и то же.

С удовольствием разглядывая разряженную Агнешку, Амелька констатировала:

- Но кое-что общее имеется. Для людей вампирцы - зло, это ясно. Но вампиры (так же как и ты, потому что ты теперь, по сути, тоже вампир) не имеют права их так сурово судить. Мы слишком похожи. Кроме того, у вампирцев есть и положительные стороны. Они преданные и храбрые. Они никогда не нарушают обещания. Для вампирцев данное слово нерушимо. Если вампирец соврет и другие вампирцы об этом узнают, его казнят без всякого суда. У них есть свои недостатки, и лично мне они очень не нравятся, но «воплощение зла» - это уж слишком. - Он вздохнул. - Не все так просто.

– За свою долгую жизнь чего только я не повидала, но такого не доводилось. И вообще ни разу не слышала о том, чтобы какой-нибудь клад нашелся. Это противоестественно, дитя мое.

Я нахмурился.

Пани Идалия сухо заметила:

- Но вы же собирались убить его, - напомнил я.

– Надеюсь, дочь, столько побрякушек ты не нацепишь на себя даже по самым торжественным случаям. Я все-таки пыталась воспитать в тебе хороший вкус.

Мистер Джутинг кивнул:

Как всегда тихий пан Анджей постарался смягчить замечание жены:

- Да. Только Морлок не обычный вампирец. Он сумасшедший. Он себя не контролирует, убивает ради развлечения, чтобы утолить выдуманную жажду. Если бы он был вампиром, Генералы судили бы его и приговорили к смерти. Но вампирцы смотрят на это менее строго. И самое важное - они не любят казнить своих. Когда вампирец сходит с ума, его изгоняют из сообщества и больше не обращают на него внимания. Если только он держится от них подальше, они не станут его трогать. Он…

– Это не вкус, дорогая, а просто презентация.

Вдруг послышался стон. Я аж подскочил. Мы оглянулись и увидели, что толстяк пошевелился.

– И что, одни украшения, а наличных денег нет? – разочаровалась Марина.

- Идем! - приказал мистер Джутинг. - Продолжим разговор по дороге.

Стоя посередине гостиной, Агнешка поворачивалась во все стороны, позволяя желающим разглядывать себя. Михалек сам описал вокруг нее несколько кругов, бормоча:

Мы выбрались из комнаты, и пошли назад.

– Говорил я своим старикам – поехали, будет на что посмотреть. Ради такого можно раз в жизни оторваться от грядок. Так нет – тут полить, там прополоть, где-то подкормить, да и как бросить хозяйство? Ничего бы за один день не случилось. Теперь вот будут локти кусать.

- Уже несколько лет Морлок бродит по свету. Обычно сумасшедшие вампирцы долго не живут. Они совершают глупые ошибки, люди их ловят и казнят. Но Морлок хитрый. До сих пор у него хватало мозгов убивать тихо и хорошо прятать тела. Знаешь, есть такое поверье, что вампир не может войти в дом, если его не пригласить?

- Знаю. Только я в это никогда не верил.

:– Идалия права, ты похожа на новогоднюю елку, – признала Амелия. – Ну и пусть на елку, все равно одно удовольствие на тебя любоваться. Жалко, конечно, что в трудные для вашей семьи годы не было такого, да и без богатства как-то обходились. Я ведь вам не кровная родня, сестра мужа Юстины, а приютили меня, иначе просто хоть с голоду помирай…

- И правильно. Но это поверье, как и любое другое, не возникло на пустом месте. Вампирцы почти никогда не убивают людей в их доме. Поджидают жертву снаружи, убивают и прячут тело или делают так, чтобы люди могли подумать, будто смерть наступила по другим причинам.

– Я всегда говорю – надо поесть, – подхватила Феля, внося поднос с дымящимся ужином. – А зато вы, пани Амелия, уж столько развлечений доставляли, куда там остальным. Ешьте, ешьте, я же пока на паненку Агнешку полюбуюсь. Такая красота, аж в глазах рябит! И сверкают, сверкают-то как!

Сумасшедшие вампирцы чаще всего забывают эти правила, но Морлок их не забыл. Именно поэтому я был уверен, что он не нападет на толстяка в его квартире.

– А мебель? – не унималась тетка Марина. – Я ведь слышала – какая-то ценная мебель сохранилась.

- Но как вы узнали, что он вообще собирается на него напасть?

– Да, и довольно много. Ее спрятали в таком месте, о котором никто не знал. В первую мировую панна Доминика там укрывала от немцев свиноматок с молодняком. Подвал сухой, мебель практически не пострадала.

- Вампирцы свято чтят свои традиции. Они заранее выбирают жертву, проникают к ней в дом и помечают жертву во сне - тремя маленькими царапинами на щеке. Заметил такие у толстяка?

Томаш в общем разговоре не участвовал, молча разливал вино и думал, думал. Какое счастье, что подписана интерциза, прабабки в этой семье очень умно поступали. Никто не обвинит его в том, что женится на девушке ради ее баснословного богатства, и он может чувствовать себя человеком, а не паразитом. А его самоуважение ничуть не пострадает от того, что он разрешит жене немного поднять их жизненный уровень и время от времени есть устрицы и пить шампанское.

Я покачал головой:

- Я не присматривался.

Еще разок повернувшись вокруг оси, Агнешка тоже присела к столу.

- И, тем не менее, они есть, - заверил меня мистер Джутинг. - Почти незаметные (если толстяк и обратил на них внимание, то наверняка решил, что царапнул себя во сне), но если ты знаешь, что ищешь, то разглядишь без труда. Вампирцы всегда оставляют царапины на одном и том же месте, одной и той же длины. Так я и узнал, что толстяка собираются убить. До той ночи я искал вслепую, просто бродил по городу, надеясь, напасть на след Морлока. А потом случайно увидел помеченную им жертву и пошел за ней. Я знал, что Морлок нападет на него либо здесь, либо когда толстяк будет возвращаться домой. Оставалось только ждать. - Мистер Джутинг помрачнел. - Но тут появился ты, - проговорил он с горечью в голосе.

– Теперь нам предстоит обнаружить скелет, – напомнила она. – Вам все известно, учтите, я рассчитываю на вас. И если придется давать показания полиции, все знают, что следует говорить. А о чем лучше умолчать.

- Вы сможете снова выследить Морлока?

– А о ключах на одном кольце что говорить? – забыла верная себе Марина.

– Это просто моя личная реликвия, хранилась в семье долгие годы, мы не знали, от чего они. Ну да о них вряд ли будут спрашивать, если кто из вас не проболтается.

Он покачал головой.

– Конечно, не проболтается, но уж помнить будут все. Столько времени заняли их поиски, а нашлись в старинной вазе, отданной в склейку. И как Юстина не обнаружила их под мешочком с черепками?

- Найти отмеченного человека - невероятная удача. Такое не случается дважды. Кроме того, Морлок хоть и сумасшедший, но не дурак. Он теперь не станет убивать тех, кого раньше отметил, и вообще покинет город. - Мистер Джутинг печально вздохнул. - Так что на этом все.

– Потому что туда их сунул я, – покаянно прозвучал негромкий голос пана Анджея. – Никогда никому в этом не признавался, а теперь, думаю, можно, теперь вы не будете иметь ко мне претензий, правда? Да, я собственной рукой спрятал в старинную вазочку три ключика на одном кольце, потому что ты, дочка, так ими бренчала – сил не было выносить. Другими ключами ты все-таки потише играла.

- Как это «все»? Вы что, не станете его преследовать?

Потрясенные услышанным, все онемели.

Мистер Джутинг покачал головой. Я остановился (мы были на площадке - совсем недалеко от двери в комнату с трубами) и недоуменно на него уставился:

– Так это сделал ты, папочка? – наконец отозвалась Агнешка.

- Но почему? Он же псих! Он убийца! Вы должны…

– А не бабуля?

- Это не мое дело, - мягко ответил вампир. - Я не обязан охотиться за такими, как Морлок.

– Нет, не бабуля. Она отдала вазочку склейщику вместе с ключами, потому что не имела о них понятия. Думала, внутри одни осколки.

- Почему же тогда охотились? - вскричал я, думая обо всех тех людях, которые станут жертвами свихнувшегося вампирца.

– Ну так надо было сказать, когда мы все на ушах стояли! – не выдержала Марина.

- В таких делах руки у Генералов-вампиров связаны, - объяснил мистер Джутинг. - Они не решаются убивать сумасшедших вампирцев, потому что иначе может снова вспыхнуть война. Я же тебе говорил, что вампирцы преданные. Они будут мстить. Вампир может убить вампирца в честном бою, но если Генералы вампиров нападут на обезумевшего вампирца, его сородичи нанесут ответный удар. За Морлоком я охотился только потому, что это мой родной город.

– А я забыл, – развел руками пан Анджей. – Вспомнил только тогда, когда Агнешка принесла вазочку от мастера и рассказала, что в ней оказались потерявшиеся ключи. И даже не тогда. Лишь когда увидел вазочку…

И опять над столом нависла полная напряжения тишина.

Я тут родился и жил, когда был человеком. И хотя все, кого я знал, давно умерли, я чувствую некоторую связь с этим городом. Именно его я считаю своим домом. И Гэвнер Перл знал об этом. Когда он узнал, что Морлок здесь, он отправился искать меня. Он догадался (и совершенно правильно), что я не смогу сидеть, сложа руки, когда сумасшедший вампирец убивает жителей моего города. Конечно, это было подло с его стороны. Но он не виноват. Я на его месте сделал бы то же самое.

– Анджей, – страшным сдавленным голосом произнесла пани Идалия, – а если бы склейщик нам их не отдал?..

- Не понимаю. Я думал, Генералы вампиров не хотят войны.

- Верно.

Короче, остаток торжественного ужина потратили на то, чтобы восстановить добрые отношения между родителями Агнешки.

- Но если бы вы убили Морлока…

***

- Это другое дело, - оборвал он. - Я не Генерал вампиров, я сам по себе. Если бы вампирцы узнали, что это я его убил, они бы стали мстить лично мне, а Генералы были бы ни при чем. В таком случае это частное дело. Оно не может стать поводом к войне.

Выяснилось, что Антось Влодарчик краем уха что-то слышал об одном из шкафов в библиотеке. В долгой доверительной беседе с Агнешкой с глазу на глаз он признался в этом. Оказывается, Антось – отдаленный потомок того самого кузнеца, который в дебрях минувшего века по указанию владелицы поместья производил какие-то таинственные работы в библиотеке барского дома. Из поколения в поколение передавалась эта весть в семействе кузнеца и дошла до Антося. Он был убежден – в подземельях дома существуют какие-то скрытые помещения, ход в которые ведет из библиотеки, и посоветовал с нее и начать восстановительные работы.

- Ясно. Значит, теперь, когда Морлок убрался из вашего города, вам все равно, куда он пойдет?

- Да, - просто ответил мистер Джутинг.

Для приличия поколебавшись, Агнешка выразила согласие. Бригада Влодарчика приступила к ремонту библиотеки, в ходе которого в стене обнаружились какие-то ступеньки, и скелет Пукельника был открыт! Прораб Антось помчался за хозяйкой.

Я не понимал, как он может так к этому относиться! Я бы на его месте преследовал Морлока и нашел бы хоть на краю света! Он, видите ли, защищал «своих» людей. А теперь, когда опасность им больше не угрожает, чокнутый вампирец его не волнует. Вот вам образец вампирской логики.

Прибежала Агнешка. Одного взгляда ей хватило, чтобы понять – нет нужды уговаривать рабочих затирать следы. Они все перебывали в узкой дыре за шкафом, двое свалились с третьей ступеньки, остальные научились ее переступать, равно как и через скелет внизу. Самые нетерпеливые ринулись в глубину узких ходов подземелья, подсвечивая себе спичками и самодельными факелами, но вернулись ни с чем.

- А что теперь? - спросил я. - Возвращаемся в цирк уродов, как будто ничего и не было?

Вскоре прибыла полиция, а с ней и пан Пукельник. Теперь он получил возможность окончательно убедиться, что предание о кладе не имеет под собой никаких оснований, а если что и хранилось здесь, за шкафом, то наверняка одна из мерзких баб, владевших домом чуть ли не два столетия, давным-давно все забрала. Ему же, Пукельнику, придется удовольствоваться останками деда, требующими захоронения. И больше ничего. Да, еще надо как-то объяснить полиции, как его предок оказался в подземелье этого дома, ну да при его, Пукельника, связях это нетрудно.

- Да. Морлок больше не приедет в этот город. Он исчезнет, и все. А мы вернемся к нашей обычной жизни.

***

- Пока снова не нужно будет гоняться за сумасшедшим вампирцем?

– Вот теперь все как положено, – удовлетворенно заявила Габриэла Витчакова, почетная гостья грандиозного приема в отремонтированном старинном доме. – Паненка стала хозяйкой поместья, завещанного ей ясновельможной пани Матильдой, так и должно быть, а кто разевает рот на чужое добро, того Господь карает. Выполнила я свой долг, сберегла барское имущество, теперь могу спокойно умереть.

- У меня только один дом. Так что, по всей вероятности, нам больше не придется за ним гоняться. Идем. Остальные вопросы задашь, когда вернемся в отель.

– Может, не так сразу, а? – встревожилась Амелия. – Может, еще немножко поживете? Куда спешить?

- Ладно. - Я помолчал. - А то, что вы говорили… ну, про то, чтобы ничего не скрывать… уговор все еще в силе? Вы станете мне доверять? Не будете больше все держать в тайне?

– А я разве говорю, что сразу? Что ж, поживу, сколько поживется. Отчего не пожить, мне на свое житье грех жаловаться. Да и на здоровье тоже.

Мистер Джутинг улыбнулся:

На прием в отреставрированном Блендове собралась уйма народу: близкие родственники и дальняя родня, много знакомых, а самым почетным гостем был кумир варшавского ипподрома знаменитый жокей Ясь.

- Мы будем доверять друг другу.

Восторгам не было конца.

Я улыбнулся ему в ответ и прошел за ним в комнат с трубами.

– Лето, уик-энды, каникулы! – перечисляла тетка Беата, сестра пана Анджея. – Как чудесно проводить их в этом дворце! Да и местность очаровательная.

- Как я раньше не заметил следы Морлока? - недоумевал я, разглядывая в пыли наши следы, оставшиеся с тех пор, когда мы вошли на скотобойню.

- Он проник сюда другим путем, - ответил мистер Джутинг. - Я не хотел подходить к нему слишком близко, чтобы он не заметил меня раньше времени.

– А если еще очистить пруд! – вторили ей любители купаний и рыбной ловли.

Я уже вылезал из окна, как вдруг вспомнил про Эвру.

– Конюшни, конюшни восстановить! – мечтал вслух Михалек. – Представляете, сколько лошадей можно здесь держать?

– Ах, прогулки верхом – моя страсть! – восклицала тетка Марина.

Отведя дочь в сторонку, пани Идалия с тревогой прошептала:

– Боюсь, дитя мое, родичи не оставят тебя в покое! Слышишь, все намерены тут околачиваться. Дом большой, поместились бы не только они, да ведь тебе не будет ни минутки покоя. И как ты прокормишь такую ораву? Феле одной не справиться. Я уже не говорю о стоимости продуктов. А убирать? Содержать в порядке и дом, и сад?

В отличие от матери Агнешка ничуть не встревожилась. Успокаивающе погладив мать по руке, дочь произнесла лишь два загадочных слова:

- Постойте! - закричал я мистеру Джутингу. - Надо забрать Эвру!

– Материальная база…

***

- Значит, мальчик-змея тоже в курсе? - усмехнулся мистер Джутинг. - Тогда забирай его скорее. Только не проси меня снова все пересказывать. Это не для его ушей.

Встревожилась Агнешка лишь через четыре года после получения институтского диплома, когда родила второго сына. Сплошные мальчики… Растрачена всего небольшая часть прабабкиных сокровищ, остальные припрятаны в укромном месте. Томаш, будучи отличным адвокатом, очень неплохо зарабатывает, да и её собственные исторические труды, как ни странно, приносят порядочный доход. Надо что-то предпринять, чтобы сокровища предков сохранить для будущих поколений. Ее прародительницы позаботились об этом, проявили сообразительность и приложили немало усилий, а она чем хуже? Нет, не посрамит она своих пра… и так далее бабок.

Я огляделся в поисках друга.

Усевшись за письменный стол, Агнешка разложила перед собой красивый лист бумаги и вывела первые слова:

- Эвра! - позвал я сначала тихонечко.



Не получив ответа, закричал громче:

В этом письме я обращаюсь к моей старшей внучке, а если таковой не окажется, к самой старшей правнучке…

- Эвра!

КОНЕЦ

Куда он спрятался? Я пригляделся и заметил в пыли следы, уводящие под трубы.

- Эвра! - снова позвал я, отправляясь по следу. Он, должно быть, увидел меня с мистером Джутингом и испугался. - Все в порядке! - кричал я. - Мистер Джутинг никого не убивал. Это другой…

Под моим ботинком что-то хрустнуло. Я отступил, наклонился. К своему ужасу, я поднял с полу раздавленный сотовый телефон.

- Эвра! - завопил я и бросился вперед.

Вскоре я увидел следы борьбы. В пыли остались отпечатки чьих-то ботинок и еще полосы, как будто кого-то волокли по полу. В воздухе все еще кружились тысячи пылинок.

- В чем дело? - спросил мистер Джутинг, осторожно ко мне подходя.

Я показал ему телефон.

- Это Эвры? - догадался мой хозяин.

Я кивнул.

- Должно быть, его утащил вампирец, - с упавшим сердцем предположил я.

Мистер Джутинг вздохнул и печально опустил голову.

- Тогда Эвра мертв, - прямо сказал он и закрыл глаза.

Я начал плакать.

ГЛАВА 16