Как раз там же, в Тиволи, я наткнулась на автомат совсем иного типа, напоминающий флотацию меди[1]. Страшная вещь. Жетоны для него должны быть большего размера, в отдельных отсеках они громоздятся огромными кучами, жертва страсти вбрасывает свои жетоны, которые толкают собратьев, вся эта громадина постепенно продвигается вперед, туда, где зияет пропасть, нависает над ней и, наконец, должна упасть, свалиться в корыто, а что в корыте – то наше.

Жетоны нависают толстым мощным слоем, уже едва-едва держатся, еще чуть-чуть – и свалятся. Вот сейчас! Нет, еще нет, но через мгновение… Ну! А фигушки, не падает, зараза. Но уж сейчас-то! Сейчас должны свалиться, а?… И опять эта дрянь не падает…

Зато клиент несется за очередными жетонами, еще пять крон, еще десять, и уж тогда вся эта обойма рухнет! С ума можно сойти. Адское нависание производит обманчивое впечатление и лишает любителя остатков состояния.

И все же я встречала таких, кто выигрывал и на этой заразе. Болтался вокруг механизмов старый бородатый тип, который и без грима мог бы запросто сыграть Вернигору. Он старательно выбирал наиболее разгоряченных безумцев и сторожил за их спинами. В конце концов наблюдаемый безумец приходил в отчаяние и пасовал, или же у него попросту кончались деньги, и тогда в дело вступал этот Вернигора. Ситуацию он оценивал безошибочно, ему действительно хватало пары жетонов, чтобы изготовленный кем-то завал падал в его корыто. Вернигора использовал свой шанс, после чего уходил. Он никогда не продолжал играть на одном и том же автомате, прекрасно зная, что соблазнительные остатки опять не будут торопиться упасть. Пусть уж лучше на них нарвется какой-нибудь глупец.

В Брюсселе я как-то встретила у подобного автомата соотечественника. Там был еще и дополнительный соблазн, а именно: на кучах двигающихся жетонов лежали зажигалки и электронные часы, в то время вещь довольно дорогая. Они падали вместе с жетонами. У соотечественника в кармане уже было трое часов, и он охотился за четвертыми. Он признался мне, что у него есть покупатель, которому он продает их по двести франков за штуку и таким образом зарабатывает себе на поездку в Англию. Набрал уже три четверти необходимой суммы и через пару дней уедет.

Сейчас Тиволи идет в ногу с прогрессом: почти все автоматы там заменили новыми, электронными. Несколько штук старых, механических, еще осталось, специально для консерваторов, чтобы им не было обидно, – в Дании уважают человеческие чувства. Новые, как правило, не имеют рукоятки, за которую нужно дергать, – нажимать следует на кнопку. Вот интересно, как их назовут ворчуны. «Однорукий бандит» уже не пойдет, так кем же он будет теперь? Нажимным бандитом?…

Между нами говоря, все это безумство в Тиволи представляло собой чистое искусство ради искусства, так как даже выигрыш был миражом и обманом. За ворота его нельзя было вынести по той простой причине, что никто не менял жетоны обратно на деньги. Все следовало потратить внутри ограды. Правда, было на что. Я уже не говорю о кафе, барах, киосках и страшно дорогих ресторанах, но до сих пор вся территория парка усыпана магазинами, и в принципе там можно купить все, от спичек до автомашин. По-моему, Вернигора неплохо питался на эти жетоны.

Признаться, отсутствие обратного обмена коснулось и меня лично, причем весьма болезненно и чувствительно. В прежние времена я еще об этом не знала. Собравшись однажды на скачки, где меня ждал мой конский сообщник, временно не располагавший материальными благами, по пути я завернула в Тиволи и из имевшихся на благородные беговые цели ста крон проиграла почти семьдесят. Нет, прошу прощения, отнюдь не проиграла, наоборот, вышла из этого разврата с огромным выигрышем, но только в жетонах. Обрадованная доходом, я помчалась в кассу, чтобы мне вернули деньги, и тогда-то выяснилось, что ничего подобного, обратного обмена нету. Я чуть не упала замертво. Оставалось только произвести рациональные закупки в виде сигарет, потому что понятно, что на сигареты человек и так должен будет тратить деньги, здесь или в другом месте.

Сообщник, рыцарь по натуре, не сказал ни слова, только получил защемление челюсти, так как все время скачек простоял с крепко сжатыми зубами.

Теперь в Тиволи все по-другому: жетоны выходят из употребления и игра ведется на обычные, обиходные монеты. Хотя и случается, что человек бросает в пасть Молоха живые деньги, а высыпается ему какое-то барахло, которым можно в лучшем случае заплатить за пиво.

Пратер

Со стыдом вынуждена признать, что понятия не имею, как выглядел Пратер тридцать лет тому назад. Сейчас у него совсем иные пропорции, чем у Тиволи. На большей, чем в Копенгагене, площади залы игральных автоматов занимают значительно меньше места и не бросаются в глаза издалека, а основу развлечений составляют наводящие ужас механизмы, в которых пассажиры передвигаются преимущественно вниз головой. Мне лично доставляет удовольствие мысль, что не я сижу на этой штуке.

Зато никаких расходов не требуется, так как вход в парк свободный. Платить нужно только за явное и горячее желание повисеть головой вниз, так чтобы дух захватывало. Дело вкуса и пристрастия.

Залы игр, собранные в одной части парка, располагают великим разнообразием автоматов, деньги там меняют в обе стороны, и к тому же обслуживающий персонал подает бесплатную выпивку в виде вина и пива. Как я ни люблю Тиволи, все же с большой печалью вынуждена констатировать, что там запрещено даже входить внутрь с напитками или едой, однако я попытаюсь это заведение оправдать. Видимо, слишком часто игроки проливали друг другу пиво на спину…

Во всяком случае, с этой точки зрения Пратер имеет решающее преимущество.

Информация в последний час: в Тиволи уже можно входить с чем хочешь.

* * *

Разумеется, автоматы есть и в казино.

(А также в кафе, на паромах, в вокзальных залах ожидания, в различных игральных салонах и вообще где попало. Однако я не на всех играла, по разным причинам. Больше всего мне понравился один, на пароме Свиноустье – Копенгаген. В этот аппарат можно было бросать шведские и датские кроны, которые как раз у меня имелись, но, к несчастью, я оказалась в компании своего кавалера, который азарт на дух не выносил. Одного его взгляда хватило, чтобы у меня парализовало руки, и мне оставалось лишь бросать на любимую технику тоскливые и жалобные взгляды, но не жетоны.

Если кому-то интересно, от неподходящего мужчины я сразу же после этого избавилась.).

Автоматы в казино представляют собой целую эпопею.

Нет, что я говорю! Не целую. Это сами казино – целая эпопея, а автоматы – только часть ее. Правда, весьма существенная, если они есть даже в Монте-Карло, не говоря уже о Лас-Вегасе.

Автоматы как таковые

В нашей дорогой Польше они появились одновременно со сменой общественного строя и сразу же вызвали у населения живой интерес.

Кажется, первым местом, в котором народ смог до них дорваться, было прежнее кафе «Стылева» на углу улицы Кошиковой и площади Конституции, сейчас… Господи, что же там сейчас? Ах да, магазин «Хортекс».

Вот склероз, чтоб мне дома не ночевать!

И в этой прежней «Стылевой», которая к тому времени, возможно, уже сменила свое название, на втором этаже стояли три автомата, окруженные толпой разгоряченных игроков. Сразу скажу, что толпился там отнюдь не цвет и гордость нации, если, конечно, не считать цветом нации пролетариат, в то время осуществлявший достойную сожаления диктатуру. Автоматы были уже модифицированные.

Минуточку, тут нужно вернуться обратно в Тиволи. Я забыла сказать, что самые старые механические автоматы позволяли вбрасывать в себя только по одному жетону, не давая тем самым повышать ставку, и лишь позднее появились разные усложненные устройства, допускавшие большую свободу в этом плане. Наши автоматы из «Стылевой» разрешали вбрасывать до пяти жетонов, что вышеназванным народом было оценено как пятиместное устройство. Пять личностей толкались у одной машины, каждая бросала по одной штуке, а иногда, в порядке исключения и после многочисленных скандалов, кому-то разрешалось бросить два или даже три жетона.

За справедливостью крайне сурово следили и судорожно ее придерживались не только игроки, но и целое стадо разгоряченных зрителей, сидящих у игроков на шее. Гневные крики типа «Не правда, это не он! Это тот с усами! Тот в красном шарфике! У той пани было два! Эй ты, отвали, ты бросил один!» и тому подобные звучали беспрерывно.

Между нами: «та пани» – это я.

Был там один любитель – знаток механизмов, как правило лично дергавший за рукоятку, против чего никто не возражал, ибо он освоил самый выгодный способ дерганья. В большинстве случаев автомат ему платил, чем, несомненно, и объяснялась необычная уступчивость общества, отказывавшегося от собственноручного развлечения. Дело в том, что автоматы довольно скоро стали прилично раздерганными, поскольку неопытные и страстные азартные игроки вкладывали в дерганье всю силу, сотрясая оборудование до основания, а уж бицепсами их Господь не обидел.

В результате напрочь разрегулированный автомат надлежало дергать с чувством, и именно это умел делать упомянутый знаток.

Автоматы в «Стылевой» теперь уже история.

Возможно, они представляли собой первую ласточку социальных перемен, так как их установили еще в период настойчиво повторявшихся «ошибок и отклонений от линии партии». Каким чудом это могло случиться, понятия не имею. Я в политике не разбираюсь.

Первое серьезное отечественное казино – Салон автоматических игр – я увидела в «Гранд-отеле» (в просторечье – «Гранде»)…

Нужно будет обратиться к собственной книге, чтобы вспомнить, как это выглядело вначале, потому что с течением времени произошли громадные перемены. Появились новые типы техники, некоторые из прежних автоматов полностью исчезли, модифицировался способ игры и получения выигрыша.

Вначале был хаос…

Нет, что это я пишу, какой хаос, это я перепутала с сотворением мира. Вначале было просто здорово: меняешь в кассе деньги на жетоны, жетоны были по тысяче злотых на старые деньги… ну вот, посмотрите, как слаба человеческая память, особенно пораженная склерозом. Не исключаю, что к одним автоматам они были по тысяче злотых, к другим – по две тысячи, а к некоторым – всего по пятьсот злотых. Во всяком случае, совершенно точно, что брать их нужно было в кассе. Это, значит, во-первых. Во-вторых, почти везде стояли стульчики, и можно было играть в комфорте. В-третьих, не было буфета, но, к счастью, ресторан «Гранд-отеля» находился под рукой. За пивом или каким-то иным напитком можно было сбегать к официанту. В-четвертых, в противоположность Тиволи, ни один автомат не высыпал весь выигрыш. Напрямую он платил только до определенного предела, а при большем везении ворчал, бренчал, играл легкомысленную мелодию, столь сладкую для всех игроков, мигал лампочками и не позволял продолжать игру. Должен был прийти техник (возможно, он был инженером или даже кандидатом наук, это неважно, в казино он работал техником, вот и все), разблокировать железяку, зафиксировать выигрыш и принести из кассы деньги. Или же дать выигравшему квитанцию, чтобы тот получил деньги лично. В-пятых, уже тогда там стояли покерные автоматы.

* * *

Дело в том, что автоматы бывают самые разные.

Причем различия заключаются вовсе не в том, дергать нужно или нажимать, поскольку в новых электронных автоматах ручка для дерганья полностью исчезла. Нет, все дело в картинке, которую показывают в окошке.

Самые простые, начиная с тех старых, механических, демонстрировали в окошечке разные сливы, апельсины, черешни, арбузы – короче, витамины, кроме того – колокольчики, а также – что было самой желанной картинкой – три семерки или три так называемых «бара» (это такая надпись). Выигрыш автомат платил только тогда, когда на одной линии выходило три одинаковых фигуры.

В окошке автомата видны три горизонтальные линии, разбитые каждая на три клетки, в которых и показываются эти самые картинки. Нормальный простой автомат платит за то, что показано на его средней линии, например подряд три апельсина или сливы, а комбинации из трех одинаковых фруктов, появляющиеся на верхней и нижней линиях, могут, самое большее, вызывать сердечную боль и зубовный скрежет. Игра при этом ведется единичным жетоном, единичной ставкой.

Чуть более сложные автоматы начали постепенно принимать все более разнообразный вид.

Появились радуги, пейзажи, рога изобилия, разные головы, то человеческие, то звериные, маски, мешки денег, драгоценности и черт знает что еще. Вдобавок эта разномастная гадость отличается тем, что платит за совпадение трех одинаковых фигур сразу по восьми линиям: за три по горизонтали, три по вертикали и две наискосок.

Кроме того, есть теперь и аппараты, у которых в линию располагаются не три картинки, а четыре, и играть можно как в левую сторону, так и в правую, необходимо только, чтобы выпало три одинаковых фигурки подряд. В результате на таких агрегатах единичная ставка превращается в шестнадцатикратную и есть шанс выиграть целое состояние. После чего человек получает инфаркт.

«Бары» вначале были одиночными, то есть могли выйти только на одной линии, лишь позднее появились двойные и тройные, и на экране это могло выглядеть так:



BAR BAR BAR



Или:



BAR BAR BAR

BAR BAR BAR



Или даже:



BAR BAR BAR

BAR BAR BAR

BAR BAR BAR



Довольно монотонно. Но зато как желанно!

Разумеется, эта последняя комбинация была (и есть) самой ценной, поскольку она всегда давала самый большой выигрыш. С другой стороны, все это стало ужасно скучным, картинки поменялись, число фруктов ограничивалось только одним видом, и в результате по экрану бегали одинокие черешни и одинокие «бары». Зрелище весьма отупляющее. Зато вместо фруктов появилось нечто такое, от чего можно заработать тик.

Прибавилось еще одно развлечение, но об этом ниже.

* * *

А ведь есть еще и покерные автоматы, столь любимые картежниками!

На экранчике, как следует из самого названия, появляются карты. Пять штук, как в покере. Выигрывают точно такие же комбинации, как и в настоящем покере: две пары, тройка, каре и так далее. Нужно ли объяснять, что такое пара или каре (в просторечье «карета»)? Ну хорошо, пара – это две карты одного достоинства, а каре – четыре карты, например четыре двойки, четыре дамы, четыре семерки, четыре туза или еще какие-то четыре карты. Теперь, наверное, понятно каждому.

Ну и, как в обычном покере, карты можно заменять, щелчком по кнопке на небольшом пульте вы оставляете нужные, а вторым щелчком меняете ненужные. Это общий принцип, причем большинство автоматов само сохраняет те карты, которые вам нужны. Не всегда, правда, в соответствии с вдохновением игрока, но это уже мелочь, глупое решение машины можно исправить. Наиболее интересные и желанные автоматы имеют к тому же джокера, который, как и в обычных картах, заменяет любую из них, благодаря чему появляется шанс расклада, который не встречается в настоящем покере. Это так называемая пятерка, каре с джокером. Каждый игрок мечтает о ней, стиснув зубы, потому что это самый большой выигрыш. А для сведения новичков – размеры выигрыша за каждую комбинацию указаны на табличке рядом с экраном.

В «Гранде» вначале стояли более покладистые автоматы, они себе голову не морочили, азартному игроку самому нужно было заботиться о своих картах…

Так вот, получаете вы свои пять карт и видите, что судьба подкинула вам подарочек в виде двух валетов. А остальные карты – дрянь редкостная, да к тому же разномастная. Что делать?

Разумеется, оставлять валетов и скидывать гадость, вместо которой, возможно, привалит что-нибудь получше. Меняете карты, глядь, а и в самом деле валет привалил, так что получилась тройка. Правда, какой выигрыш вы за эти три валета получите, да и получите ли вообще, – решает сама машина. Разумеется, за более ценные и крупные комбинации выигрыши значительно больше, чем за такие мелкие.

Минуточку. Минуточку. Прежде всего, нужно упомянуть о дублировании – призрачной возможности, которая, думаю, кое-кого уже свела в могилу. Это своего рода наложение одной игры на другую.

Предоставляли ее, эту возможность, почти все более сложные автоматы, фруктовые и, разумеется, покерные. Она была – впрочем, почему была, она есть, можно сказать постоянно существует, – двоякого рода: «красное – черное» и «меньше – больше», причем «меньше – больше» тоже двух видов. Начнем с более простого.

Отчаявшийся жадный азартный игрок с криком в глубине души «Audaces fortuna iuvat!»[2] нажимает специальную кнопку дублирования, то есть удвоения выигрыша (денежек при этом лишних платить не требуется, зато риск повышается вдвойне). На экране показывается карта рубашкой вверх, а под ней мигают две кнопки: «red» и «black». Что это значит, знают все, а если кто не знает, пусть заглянет в английский словарь. Игрок нажимает на ту кнопку, которую ему подсказывает сердце, и либо угадывает цвет карты, либо нет.

Предположим, он нажимает «красное», карта поворачивается, она и впрямь красная, игрок выиграл и получил свой выигрыш вдвойне.

Он решает рискнуть еще раз и угадать вторично, нажимает второй раз, снова попал, увеличение уже в четыре раза, а вот с третьей картой – фиг.

Игрок выбрал черное, а карта красная – словом, рискнул и потерял все. А внутренний голос ядовито шепчет: «Хитрый теряет дважды!» Так выглядит красно-черное дублирование.

Дублирование по принципу «меньше – больше» может быть двух видов, на разных автоматах по-разному. Первое заключается в том, что появляется закрытая карта, обычно сбоку экрана, и снова мигают две кнопки: «small» и «big».

«Меньше» – это все карты ниже семерки, включая туза, потому что туз здесь идет за единицу.

«Больше» – все от восьмерки вверх. С дрожью в сердце жертва щелкает кнопкой, и хорошо еще, если это автомат, который показывает предыдущие карты, и по ним видно, с чего ходили, с меньшей или с большей. Но и так не обязательно попадаешь.

Другой вариант «меньше – больше»: появляются пять карт, из которых открыта только первая, и из следующих четырех закрытых карт нужно втемную выбрать карту крупнее первой. Настоящая радость, если первая оказывается тузом или даже королем, тогда все карты будут или больше туза, или меньше короля.

Однако иногда первая карта бывает двойкой, и тогда попасть еще на одну двойку – фокус для самых везучих. Дело в том, что, если попадаешь на равноценную карту, это позволяет повторить дублирование. Поэтому джокер, как легко понять, означает безоговорочную потерю денег, так как второго джокера в колоде нет. Ну а в следующий раз подлая тварь установит на первом месте, например, туза…

Из сказанного вытекает, что лучше все-таки красно-черное дублирование, потому что оно не исключает заранее выигрыша и результат зависит от одного лишь вдохновения. В «Гранде» успешно работали оба вида автоматов.

Что ж, самое время обратиться к «Гранд-отелю».

* * *

А, нет, еще рано. Видимо, следует с самого начала сказать, что все автоматы, от самых простых до самых сложных, отличались, отличаются и наверняка до самого конца своего существования будут отличаться одной общей чертой совершенно гранитной консистенции. А именно – они платят сериями.

Уже в Тиволи об этом знала каждая, даже самая глупая баба. Механический подлец ничего не выдает и не выдает, человек без понятия разочаровывается, всаживает в него целое состояние и не выдерживает, уходит. Готова поспорить на все деньги мира, что следующей особе этот вредный парень начнет платить немедленно. Можно считать почти что правилом, что разочарование наступает у самой грани выигрыша, а исключения только подтверждают черную полосу.

И наоборот. Автомат платит как сумасшедший, игрок в упоении, весь осыпан выигрышами, в глазах у него маячат сокровища Сезама, и он переходит на максимальную ставку. Можно поспорить, как сказано выше, что он потеряет все, потому что ни один автомат не платит беспрерывно, разве что он испорчен.

Величайшее и практически недостижимое искусство – умение отойти от автомата в нужный момент. Никто не говорит, что навсегда, ну зачем же, это было бы уже выше нормальных человеческих сил. Но оторваться от одного автомата и найти себе другой или же поиграть во что-нибудь еще, а того пусть погоняет вперед какой-нибудь неудачник.

Так вот, в «Гранде»…

* * *

Именно так я и поступила, руководствуясь собственными советами и собственными знаниями. С трудом, не отрицаю, но все же. Дело в том, что я была в выигрыше, к тому же прилично, автомат платил так, как будто внезапно в меня влюбился, после покера и очередного каре я резонно рассудила, что пора дать ему отдохнуть.

Несколько игр без результата, эльдорадо кончилось, теперь уж он долго ничего не выдаст. Я покинула гада и ушла, даже повернулась к нему спиной, чтобы потерять с ним всяческий контакт.

Не прошло и четверти часа, как ко мне подлетел доброжелатель из числа зрителей и с упреком прошептал:

– Зачем же вы ушли, пани? Он высыпал три покера и два каре. И все еще сыплет!

Вот так-то! Но ведь человек не Господь Бог, чтобы все знать!

Бывает и обратная ситуация. Играла я на фруктовом автомате, а их было там несколько, четыре или пять, может быть даже шесть. И у меня выпали одни апельсины.

(Невероятно трудно сообщать подобную информацию полному профану. Специалист поймет сразу же, а дилетанту придется дополнительно объяснять, что, если на девяти полях экрана появятся девять штук одинаковых фруктов или колокольчиков, «баров» или чего-то еще, это означает крупный, а иногда даже очень крупный выигрыш. Апельсины были как раз самыми дешевыми из всей фруктово-цветочной гадости, но и это совсем неплохо.).

Ясно было, что после целого экрана апельсинов автомат ничего больше не выдаст, поэтому я сразу же перенеслась к такому же автомату рядом. Прошло пять минут, и этот тоже выдает мне полный экран слив. Я перешла к следующему, благо могла себе это позволить, так как толпы как раз не было и автоматы стояли свободными. Не успела я оглянуться, как у меня снова был полный экран апельсинов. Я снова переехала и таким образом обыграла в тот вечер четыре автомата, а что я делала после этого, не помню. Наверное, пошла домой, так как было довольно поздно, что и обусловило отсутствие общества. Даже зрителей у меня не нашлось.

При случае хотела бы заметить, что зрители стали настоящим бичом «Гранда».

После первого, пожалуй довольно продолжительного, периода элегантной, где-то даже изысканной атмосферы там расплодилась, мягко говоря, голь. Наш люмпен-пролетариат, состоявший де-факто из трудящихся, успешно конкурировал с какой-то компанией, происхождение которой я так и не смогла определить. Огромные, толстые мужики, страшно шумные, злые, агрессивные, толкающие и поносящие друг друга на каком-то неведомом мне языке, – может, это был арабский, турецкий, венгерский или еще какой-то. Во всяком случае, Европой тут и не пахло. К тому же они были грязные, а если кто-то из них случайно оказывался чистым, то все равно выглядел грязным. Запахи от них исходили вовсе не цветочные. Мужики эти захватили все казино.

Дополненные нашими родимыми парнями разного возраста, пользующимися сугубо однообразным языком, они создавали совершенно невыносимую атмосферу, отпугивая от салона игр более или менее нормальных людей, если, конечно, азартных игроков можно назвать нормальными людьми.

Как раз из этих сфер и вербовались зрители, которые буквально висели у игроков на плечах. Эти группы людей, как наших, так и заграничных, были невероятно общительны, на одном автомате их играло по трое, а то и по пятеро, и они немилосердно толкались, так как автоматы в принципе – машины одноместные, и пространства около них хватает как раз на одного человека, а не на целую ораву паломников. Тот, кто не мог протолкнуться, глядел на других, издавая крики, комментируя и пытаясь отгадать комбинацию.

Из двух тысяч игроков, может, и найдется один, который любит компанию. В основном же у любого игрока от зрителей мурашки по спине бегут, а жадные глаза сзади просто выводят из равновесия. Человек хочет поиграть сосредоточенно, пожалуй даже интимно, в особенности если он рассчитывает на наитие, пытается время от времени подумать, воспользоваться какими-то магическими штуками, а от этого зрителя за спиной можно с ума сойти. А бывает, что этот паршивец просто приносит невезение. Не говоря уж о том, что редко кто настолько любит общество, чтобы развлекать чужих людей за свои собственные деньги.

Культурные люди, во-первых, смотрят за игрой тактично, а не нахально, и, во-вторых, в ответ на вежливую просьбу прекратить извиняются и уходят. Зрители в «Гранде» скандалили и пялились, ссылаясь на свои права гостей казино. До них не доходило, что тот, кто в данный момент пользуется автоматом, бросает в него живые деньги и как человек, лично в финансовом отношении заинтересованный, имеет, по крайней мере, право, чтобы его оставили в покое. Но нет, они, видите ли, желают смотреть и развлекаться, а деньги пусть ставит этот придурок. Доходило до весьма неприятных сцен, и в результате казино в «Гранде» оказалось на прямой дороге к превращению в обычный притон.

К тому же вышеописанные джентльмены всем кагалом изо всех сил колотили по бедным автоматам кулаками, а сил у них хватало. Следующим их шагом логически должно было стать использование принесенного с собой топора. Кнопки уже совершенно не реагировали на нормальное нажатие. Меня лично поражало, почему обслуживающий персонал казино все это им позволяет, почему не выбросит их вон, каким чудом их вообще туда пускают. Я попробовала выяснить, и что же оказалось?

В доверительном порядке мне было сказано, что это, мол, мафия, какая-то турецко-русско-арабско-цыганская, украшенная нашими соотечественниками, а персоналу, посмевшему сделать замечание, торжественно пообещали каюк. С воодушевлением переходя к рукоприкладству, эти милые люди создали себе теплое гнездышко, в котором могли творить все, что душе захочется.

Персонал хотел еще малость пожить, и никто как-то не стремился на пенсию по инвалидности, поэтому мирился с ситуацией, все более преисполняясь отвращения и мрачных предчувствий.

* * *

К счастью, мрачные предчувствия не оправдались.

* * *

В то время я покинула «Гранд-отель», так как не принадлежала к персоналу и не обязана была выносить все эти развлечения, но прежде чем это произошло, я пережила там еще несколько прекрасных мгновений.

Игроки, как и везде, по большей части знали друг друга в лицо. Возле меня поигрывал один такой, довольно молодой, даже симпатичный и с усами. Однажды он проигрался, а я как раз была в выигрыше, поэтому одолжила ему какую-то сумму, кажется пятьдесят тысяч старыми деньгами. Об обмене на новые тогда еще и речи не было.

Он вернул долг честно и в срок, поэтому через какое-то время я снова одолжила ему денег. Он снова отдал. В третий раз он поступил несколько иначе, но тоже элегантно – пришел с извинениями, что не отдаст, так как нечем, к тому же и отыграться не может, поскольку денег на игру тоже нет.

Я по собственной инициативе одолжила ему еще, и не потому, что сошла с ума, а просто чтобы от него избавиться. Симпатичный он там или нет, а играть я не могла: он сидел у меня на голове, что, как обычно, страшно нервировало, а я прекрасно знала, что, получив деньги, он немедленно уйдет. Что и произошло.

Ему не везло, поэтому я одолжила ему еще сколько-то, и в результате долгу набралось двести пятьдесят тысяч. О таких вещах люди обычно помнят. Я уселась у фруктового автомата, бросив покерный, а он играл на другом покерном за моей спиной. Вдруг я услышала какие-то крики, вернее, один возглас, столь распространенный в народе, что его даже не стоит цитировать. Я обернулась и увидела на его экране большой покер. Редкая вещь, главный выигрыш. А крик был вызван не эйфорией, а отчаянием – он играл одним жетоном, а мог бы играть пятью: полмиллиона вместо пяти миллионов!

Через секунду он примчался ко мне.

– Вы азартный игрок, пани, вы сами мне говорили, – нервно зашептал он. – Согласны ли вы на такой вариант? Я сдублирую. Если выйдет, оба получим по пол-лимона, если нет – оба проиграем. Я вам должен двести пятьдесят, вы получите или вдвое, или вообще ничего. Ну?

Я не была бы сама собой, если бы не согласилась. Он, правда, предложил, чтобы именно я нашла карту больше открытой, так как это был автомат, дублирующий по принципу «меньше – больше», но я с криком отказалась и заявила, что даже смотреть не буду, хотя одним глазком все же подглядывала. Вокруг парня уже собралась целая толпа зрителей, каждый хотел увидеть большой покер, да к тому же еще и сдублированный, сумасшествие, рисковать полумиллионом! Его страстно и горячо предостерегали, но он не дал себя отговорить, закрыл рукой первую карту и нажал на первую попавшуюся кнопку.

Еще прежде, чем он отвел руку, было ясно, что он попал, потому что автомат издал оптимистические звуки, а вокруг поднялся радостный гвалт. Он открыл короля, а первой картой, как оказалось, был валет; если бы он его увидел, возможно, с расстройства сыграл бы не правильно.

Король в его раскладе был единственной картой выше валета, остальные были меньше.

Он немедленно отдал мне мою половину, и мы с ним почти подружились, что не помешало ему затем снова брать у меня в долг, после чего он исчез с горизонта и в конечном итоге так и остался мне должен эти полмиллиона до сегодняшнего дня.

При этом он воспользовался весьма простым методом, а именно исчез из «Гранда» на достаточно длительное время, чтобы я его забыла. Впрочем, я и так узнавала его в основном по свитеру.

Когда наконец, после полугодичного перерыва, он снова появился в другой одежде, я уже не была уверена, он это или нет, и не осмелилась более энергично напомнить о себе.

* * *

Как уже было сказано, мрачные прогнозы в отношении судьбы казино в «Гранде» не подтвердились. Там произошли большие перемены, начало которым положило изгнание коленом под зад всей мафиозной компании. Вроде бы они зашли слишком далеко, устроив в казино громадный кровавый мордобой, который стал последней каплей, и от них наконец-то смогли избавиться.

Теперь в самом казино имеется буфет, так что давно уже не нужно бегать к официанту. Установили удобные кресла. Число зрителей значительно уменьшилось, национальные возгласы раздаются реже, а культурный уровень общества заметно вырос.

Но самые большие перемены произошли в автоматах, и я лично лелею надежду, что это не навсегда, ибо казино как-то поражает своей пустотой. Были убраны старые покерные, и на их месте появились современные, некоторые – интересно модифицированные. Не буду вдаваться в эти модификации, потому что по описанию все равно никто не поймет. Несколько автоматов стали кредитными – это означает, что теперь каждый раз нужно бежать за соответствующим лицом из обслуживающего персонала. Лицу дают деньги, оно подкручивает на машине необходимую сумму кредита, и на нее играешь, ничего не вбрасывая. Это даже удобно, хотя излишний энтузиазм становится утомительным: малую сумму быстро проигрываешь и снова нужно бежать за лицом из персонала. При большом скоплении народа персонал не успевает, к тому же не всегда ясно, где этот персонал искать. Следующим рациональным шагом должна стать установка у каждого кредитного автомата звонков или каких-то иных сигналов. Клиенту не надо будет бегать, достаточно просто позвонить.

Несчастьем казино в «Гранде» является полная невозможность запарковать машину поблизости в рабочее время. Улица Вспульна забита до предела, а на платном паркинге даже велосипеда не поставишь, не говоря уже о машине. Владельцы машин получают шанс на развлечение лишь после пяти часов вечера, да и то если повезет.

Второе же несчастье составляет царящая в помещении температура. Летом жарко, а зимой ужасно холодно. У самых окон – Полярный круг или, может быть, Камчатка. На Камчатке я не бывала, поэтому не уверена. Игроки, хотя и разгоряченные страстью, все же сидят в пальто, что слегка напоминает железнодорожный вокзал.

Казино в «Гранде» вообще нетипичное, потому что там нет ни рулетки, ни какой-либо игры в настоящие карты, оно представляет собой Салон автоматических игр. Но все же мы не сразу покинем автоматы, поскольку, во-первых, мы их очень любим, а во-вторых, играть на них может и дебил, причем не будучи богачом. Другие виды игр, как правило, более дорогое удовольствие.

Что касается необходимых расходов, то основным их элементом является размер ставки.

Единичная ставка, за один жетон, бывает разной. В «Гранде» она установилась на уровне двадцати пяти грошей. Когда-то это была тысяча злотых на старые деньги, и как раз в те времена я затащила в это гнездо разврата свою приятельницу, тоже в душе азартного игрока, но только осторожного, поскольку она не могла себе позволить слишком больших финансовых трат. Я посадила ее у простого покерного автомата, предостерегла насчет дублирования и предоставила самой себе. В нормальный покер мы обе умеем играть превосходно, однако мигающие на экране карты несколько сбивали ее с толку, поэтому меня не удивило, что она сидит неподвижно и таращится на зрелище.

– Эй, посмотри-ка, – сказала она мне как-то беспомощно. – Ничего не понимаю. Что тут у меня произошло?

Я посмотрела. У нее был большой покер от туза – главный выигрыш.

– Почем ты играла? – вырвалось у меня, но ответ я увидела сразу. Разумеется, за один жетон, потому что ей не хватило смелости играть дороже. Выиграла она всего полмиллиона.

Учитывая, однако, что подруга пришла туда с суммой в пятьдесят тысяч, навар не так уж плох.

– Это слишком хорошо, – сказала она, покидая казино с деньгами. – Я этого боюсь.

Так вот, фокус заключается в том, что она могла играть за десять и выиграть пять лимонов.

Можно играть за один жетон, за два, за три, за любое количество вплоть до верхней границы, которая тоже бывает разной. В «Гранде» на покерных автоматах верхний предел составляет пятьдесят, и один раз мне удалось за эти пятьдесят сделать каре.

За это каре, угаданное за пятьдесят, я так ничего и не получила, хотя это была большая сумма денег. Просто меня понесло и я продолжала играть за пятьдесят в надежде сделать пятерку. Благодаря чему потеряла все.

* * *

Но разве я говорила, что основными чертами азартного игрока являются сдержанность и рассудительность?

* * *

Самая высокая ставка дает самый высокий выигрыш, зато позволяет гораздо быстрей проигрывать. Достаточно, чтобы автомат какое-то время не платил, и вы уже оказываетесь в нужде, а после потери денег ускоренным темпом вам больше не на что играть. Неудовлетворенная страсть заест вас насмерть.

Но, с другой стороны, каждому автомату свойственно в момент резкого понижения ставки начать бурно платить. Мы себе играем по десятке или даже по двадцатке, подлый негодяй ничего не выдает, кредит летит вниз с космической скоростью, душа содрогается, мозг пытается пробиться сквозь дымку безумия, нас трясет как в лихорадке, в расстройстве мы переходим на игру за один жетон – и немедленно выпадает что-нибудь крупное. Масть, фулл, каре или даже покер. У нас темнеет в глазах, мы пытаемся это хотя бы продублировать – естественно, фиг. Дублирование не получается, и что же нам делать? Повеситься?

Играть дальше за единицу. Прекрасная комбинация вышла только вначале, если уж эта дрянь не платит – значит, не платит. Переждем это на одном жетоне, а через несколько игр вернемся к своей десятке с надеждой, что черная серия закончилась. Если у нас еще будет за что играть…

К такому выигрышу за единицу нужно быть готовым заранее, потому что иначе нас может разбить паралич и казино потеряет клиента.

* * *

Бывают также автоматы-соблазнители, и «Гранд» такими тоже располагает. Дело в том, что за определенные комбинации они дают специальную премию. Эта премия накапливается, растет, ее видно невооруженным глазом, еще немного, еще один выигрыш, и мы ее получим, она уже наша! Несчастный распалившийся игрок родную мать бросит, чтобы добиться успеха, но ни за какие сокровища не покинет автомат с набранной высокой премией. Он возьмет в долг, вымолит, обратит друзей во врагов, помчится в город и кого-нибудь ограбит, но премии из когтей не выпустит. Сохраняя за собой этот автомат, пусть даже на неделю.

А, кстати. Сохранение за собой автоматов – это отдельный вопрос. Укоренился обычай прислонять стул спинкой к машине, и такой наклоненный стул – для других игроков красноречивый знак. Бывает также, что-нибудь оставляют на кредите, или же сигареты и зажигалку в корыте под экраном. Однако люди слепы как кроты и, во-первых, спотыкаются о торчащие ножки стула, иногда с грохотом его переворачивая, а во-вторых, не видят ни кредита, ни посторонних предметов. Ни на что не обращая внимания, бросаются в бой и начинают кидать свои жетоны, после чего происходят адские скандалы.

Прежний пользователь автомата немедленно набрасывается зверем на слепую курицу, даже если та проиграет свои жетоны. Но могла ведь и выиграть, что тогда? Кому должен принадлежать выигрыш? Незваный игрок скандалит из-за своих жетонов, потерянных в пользу другого, но его никому не жаль, надо было раньше смотреть. Основным источником конфликта являются гипотетический выигрыш и его сомнительный владелец. Один раз в «Гранде» имело место страшное происшествие, еще на старом покерном автомате. Автомат был явно занят, кредит на нем был виден за версту, но примчался такой богом обиженный и бросил свои жетоны, а техника издевательски выдала покер. И начался конец света. Оба игрока, один законный, а второй нелегальный, чуть не подрались, в дело вмешались обслуживающий персонал и праздная публика, в конце концов было принято твердое и безжалостное решение. Нелегал получил обратно свои брошенные в машину жетоны, а выигрыш был отдан законному игроку, однако, прежде чем было достигнуто согласие, происходили поистине жуткие вещи. Вечер получился необычайно развлекательным.

Кстати, между нами говоря, однажды мне удалось на этом автомате сдублировать «красное – черное» пять раз кряду и выиграть.

Чтобы покончить с «Грандом», позволю себе проинформировать заинтересованных о том, что я использовала атмосферу этого заведения в книге под названием «Тайна». Седой буцефал был настоящим, просто его никто не убивал, он жив до сих пор. Красивого игрока, удачно производившего дублирование, я тоже взяла с натуры. Понятия не имею, кто это был, я его не знаю.

Подождите-ка, секундочку. Похоже, я начала писать продолжение к продолжению «Автобиографии»?…

* * *

Информация в последний час.

Только что в «Гранде» открыт еще один зал, небольшой, но оборудованный интересными автоматами. На покерных ставка составляет один злотый, верхний предел достигает ста злотых, а выиграть можно восемьдесят тысяч, то есть восемьсот старых миллионов, если выпадет большой покер и при этом вы играете максимальной ставкой, то есть за сто злотых. Такого большого покера я там еще не видела, и слава богу, потому что по сто злотых не играла и этот покер пропал бы зря.

К тому же в зале установлен кондиционер, гостей туда впускают с помощью электроники, дверь открывает охранник. Выйти можно самостоятельно. Плохо воспитанных и скандальных особ, а также назойливых зрителей не пускают, что представляет собой источник дополнительного удовольствия.

* * *

Остальные наши варшавские казино более или менее нормальные.

* * *

Большую радость и удовлетворение приносит тот факт, что одно из них находится во Дворце культуры[3]. Наконец-то это здание обрело хоть какое-то осмысленное предназначение!

Обстановка бывшего Дворца умиляет. Приглушенный свет, почти интимная атмосфера, никакой толкотни, а вместо красных галстуков и рабочих комбинезонов персонала – официантки в кабаретных костюмах, не хуже, чем в парижском ночном клубе. Одно удовольствие!

Поскольку я в этом казино бываю редко, то не смогу поделиться более детальными завлекательными наблюдениями. А бываю я там редко по одной простой причине, а именно: туда нужно подниматься по лестнице, которую я ненавижу всей душой. Мне хватает лестниц в собственном доме.

Тем не менее однажды, уже довольно давно, со мной там произошло трогательное происшествие. По какой-то причине, которой я уже не помню, мне нужно было уйти, да еще постараться не опоздать, а потому я заказала такси. Последние пять минут в ожидании такси я провела у очень дорогой рулетки, бездумно на нее таращась.

От автоматов я ушла в выигрыше, поэтому могла себе позволить немного проиграть, и ни с того ни с сего поставила все, что держала в руке, на ноль, и ноль выпал. Я оставила ставку на поле, и снова выпал ноль, а тут и такси приехало. Таким образом, в течение пяти минут я выиграла дополнительно семь миллионов старых злотых.

* * *

При случае, всего один раз за всю книгу, я хотела бы сделать заявление общего характера.

Пусть никому не кажется, что в казино я несказанно разбогатела. Как раз наоборот, я не принадлежу к числу везучих, поскольку родилась в апреле и вынуждена добывать средства к существованию честным трудом. Короче говоря, с одной стороны, мне случается выигрывать, с другой же – существует всеобщий принцип: никогда не надо считать, сколько проигрываешь!

* * *

Поэтому почти обо всех своих неудачах я позволю себе промолчать.

* * *

Несомненно, самым интересным является казино в «Мариотте».

Во-первых, оно располагает всеми видами игр.

Автоматы, рулетка, блэк-джек, покер, а иногда даже так называемое колесо фортуны, так что пожалуйста – есть из чего выбрать.

Во-вторых, оно заботится о своих клиентах и неподходящие лица удаляются быстро и решительно.

В-третьих, размеры ставок там весьма разнообразны: от пятидесяти грошей до двадцати пяти злотых в нынешних деньгах.

В-четвертых, мало того что у них есть буфет, так еще и из соседнего ресторана можно получить любую еду и съесть ее, например, прямо у автомата.

В-пятых, иногда «Мариотт» устраивает дополнительные мероприятия, в которых люди особо везучие могут выиграть разные мелочи в виде автомашины или же слитков золота, а те, кому везет меньше, получают вкусные бутерброды и шампанское. Что касается шампанского, не рекомендую, потому как оно не сухое и ему далеко до «Вдовы Клико», впрочем, это дело вкуса. Некоторые любят сладкую гадость.

В-шестых, не надо ходить ни по каким лестницам.

Достаточно, правда?

* * *

Давным-давно, чуть ли не спустя секунду после изменения общественного строя, в «Мариотте» играли на доллары. Польские злотые успехом не пользовались. И как раз тогда в пещеру разврата направились мои дети, точнее говоря, мой взрослый сын, его жена, а также две особы, бывшие у них в гостях. О долларовом условии они ничего не знали, при себе у них имелась лишь родимая валюта, и запрет на злотые застал их врасплох. Правда, доллары у молодежи тоже были, в количестве трех. Да-да, три доллара мелочью.

Кажется, эти три доллара хранились в кармане моего сына. Он вручил сокровище своей жене с категорическим наказом кутить до упаду. Моя невестка, девушка умная, вполне рассудительно двинулась к рулетке и поставила один доллар (я уже говорила, что женщины поступают более рационально, чем мужчины) на 30, то есть на свой возраст. И, разумеется, выпало 30.

Когда они уходили после целого вечера развлечений, у них было триста долларов.

* * *

Что касается числа лет, то это веками проверенный принцип, который пользуется уважением даже у сверхъестественных сил. Один мой старый знакомый, коллега по прошлой моей профессии, антиазартный человек, который никогда ни во что не играет, в очень давние времена оказался в Монте-Карло. Из вежливости он решил хотя бы раз во что-нибудь сыграть и, естественно, выбрал рулетку. Он поставил на число своих лет, а ему было тогда 32 года. 32 и вышло. Он забрал совсем неплохой выигрыш и больше в этом учреждении никогда не появлялся.

* * *

Возвращаясь к «Мариотту»: от долларов там очень быстро отказались, и я начала бывать там беспрепятственно.

Первым мне врезался в память странный тип.

Молодой, ему еще не было тридцати, довольно крупный мужчина, возможно, симпатичный, но это меня не интересовало. Он меня рассердил и вообще вывел из себя, поскольку беспрерывно занимал автомат, который я облюбовала. Это продолжалось так долго, что в конце концов я спросила обслуживающий персонал, в чем дело и уходит ли он вообще хоть когда-нибудь. Ну и узнала, в чем дело.

Парня заело. Он играл только на этом автомате без перерыва по самой высокой ставке, разумеется проигрывал, у него кончались деньги, он оставлял за собой автомат, мчался в город за капиталами, возвращался и продолжал это безумие.

Персонал им заинтересовался, и из чистого любопытства они подсчитали, сколько же он проиграл. В конечном итоге бедняга всадил в этот ящик два с половиной миллиарда старых злотых.

Наконец, спустя по меньшей мере несколько недель, финансы у молодого человека окончательно иссякли или, возможно, его кто-то усмирил. Он исчез с горизонта, и я смогла подойти к автомату, который нравился мне по двум причинам.

Корыто для жетонов у него было выложено каким-то плюшем, который гасит звук, и стоял он в углу, рядом со служебным входом. В случае если бы какой-то зритель вздумал пристроиться у меня за спиной, он не смог бы глупо оправдываться, будто смотрит на кого-то другого, и я имела бы полное право прогнать его.

Что же касается шума…

Нет, я вообще прекращу писать, если кто-то намерен запретить мне вводить отступления, воспоминания, собственные замечания и тому подобные глупости. Именно такое отступление я сейчас и вставлю, хотя оно и не имеет ничего общего с казино.

Так вот, оказывается, женщины старше сорока иногда страдают чем-то вроде акустической сверхчувствительности. Все звуки почему-то воспринимаются ими гораздо интенсивнее и становятся просто невыносимыми. Отсюда, в частности, и конфликт поколений: сын или дочь обожают самую громкую музыку, а мать от этого чуть с ума не сходит. Продемонстрирую это явление на примере одной моей приятельницы, которая страдала от швейной машинки.

Ее соседка сверху, двумя этажами выше, шила на машинке как бешеная. Машинка машинкой, но моя приятельница призналась мне, что, хоть это и звучит глупо, она слышит даже соседского кота этажом выше. Кот, как известно, животное тихое, и все же до нее эти звуки доходят, что же говорить о швейной машинке, по своей природе устройстве довольно шумном. Дошло до того, что она, юрист по профессии, судья Верховного Суда, человек в высшей степени законопослушный и мягкий по характеру, всерьез стала подумывать о том, можно ли совершить убийство этой швеи-мотористки топором на лестничной клетке и как это сделать так, чтобы ее не поймали.

Я сама с большим удовольствием приняла бы в этом участие, однако страшные события не успели произойти. Однажды в свободную субботу моя приятельница позвонила мне, будучи в совершенно разобранном состоянии.

– Послушай, она шьет, – истерически всхлипывала она в трубку. – С утра! Я больше не могу, не могу, не могу!!!

– Сейчас приеду, – торопливо сказала я. – Продержись еще несколько минут!

Через четверть часа я уже была у нее. Баба действительно шила, и я почувствовала это на собственной шкуре, причем не просто ухом, а всей остальной анатомией. На машинку реагировал весь дом, он резонировал, и все эти звуки отдавались в ребрах. Как бывший архитектор и бывшая жена радиоинженера, я нашла выход немедленно.

– Ее нужно изолировать, – решительно констатировала я. – Достаточно подложить под эту машинку кусочек мягкой фетровой плитки, и все в порядке. Пусть себе шьет до умопомрачения, ты ничего не услышишь.

Моя приятельница даже поверить не могла в такое счастье. Я решила пойти к той бабе, но она от участия в этом походе отказалась, заявив, что за себя не отвечает и может совершить уголовное преступление. Поэтому я пошла одна.

Беседу я провела в дружественных тонах, потому что не я здесь жила и не мне эта машинка отравляла жизнь. При известии о том, что ее слышно во всем доме, баба явно перепугалась. Я предложила ей лично раздобыть для звукозаглушения мягкую фетровую плитку, однако еще до этого баба воспользовалась имеющимся войлоком и тут же старательно воткнула его под ножки своего инструмента. Это немедленно помогло.

Вскоре после этого оказалось, что мягкая фетровая плитка – просто мечта и фата-моргана: это слишком дешевый продукт, чтобы его вообще можно было достать, во-первых; а во-вторых, баба шила на дому нелегально и готова была пойти на любые уступки, чтобы это не открылось. Плитку украл где-то мой коллега по прошлой профессии, я ей ее отнесла, она заменила плиткой свой войлок, а вышеописанная приятельница позвонила мне плача, на этот раз от счастья, и сообщила, что она больше ничего не слышит.

Такое же явление проявилось и у меня, почему я, можно сказать, возненавидела излишний шум.

Чем мне и нравился автомат того придурка.

* * *

Итак, я начала играть на этом бесшумном автомате. Не помню уже, в который это было раз, второй или третий. Платил он довольно прилично, при этом я что-то еще пила. Минеральная вода, грейпфрутовый сок и пиво совершенно мне надоели. Я поразмышляла, что бы еще такое придумать, и вдруг вспомнила о виски. Когда-то я очень любила виски, но не пила его уже несколько лет, и вот, обрадованная открытием, я попросила принести мне этот напиток, причем чтобы виски было немного, а ужасно много воды и льда. И я получила то, что хотела.

Оказалось, автомат тоже любил виски – он платил великолепно. Я здорово выигрывала, и мне вдруг пришла в голову мысль забрать выигрыш и уйти от греха подальше. Но тут же я вспомнила, что сижу здесь не ради прибыли, а для своего удовольствия, так что черт с ним, с выигрышем, наконец-то я могу себе позволить играть за максимальную ставку, за двадцать. Ну и чудесно, так я и играла.

Автомат же, видимо оценив напиток, ни с того ни с сего грохнул мне большой покер. Главный выигрыш.

Довольно долго я бараньими глазами пялилась на эти светящиеся двести миллионов старыми деньгами, не понимая, что вижу. Свое везение я прекрасно знала уже много лет и давно рассталась с глупыми иллюзиями. Главный выигрыш, большой покер без джокера, был для меня чистой теорией, на практике со мной такого просто не могло быть.

И все же было. Именно эту комбинацию и ждал, видимо, тот кретин, который два месяца подряд занимал автомат. Он не выдержал, и выигрыш выпал мне.

Ну и кто теперь будет удивляться тому, что я люблю казино в «Мариотте»?

* * *

Именно в этом казино время от времени раздается могучий крик, по моему личному мнению, для подобных заведений абсолютно не типичный:

– Яйца!!! Яйца!!! Три яйца!!!

К продуктам питания этот вопль не имел никакого отношения.

Есть там две группы автоматов, сейчас, дайте посчитать, – одна из восьми, вторая из шести штук, которые накапливают какое-то количество игр. На ленте над ними видно, сколько денег можно выиграть. Ставка в группе из шести автоматов составляет один злотый, а в другой группе – пятьдесят грошей, но, чтобы иметь шанс получить главный выигрыш, играть нужно по три монеты. Автоматы эти относятся к числу скучных, одни только «бары», иногда черешни, ну и яйца. Конечно, никаких яиц там на самом деле нет, просто какая-то надпись, добровольно признаюсь, что я ее ни разу как следует не прочитала, но надпись эта заключена в овал и действительно напоминает яйцо в профиль. Три таких яйца дают выигрыш, который и написан на ленте.

Еще не так давно все яйца были одинаковыми. Сейчас они различаются, можно сказать, по своему материалу. То есть бывают золотые, серебряные и медные, и именно такая комбинация необходима для успеха. Не три золотых или три серебряных, а именно полный комплект: золотое, серебряное и медное.

Отступление: написав эти слова, я помчалась в «Мариотт» и проверила содержимое яиц. Звучит оно так: ДЖЕК-ПОТ, ДЖЕК-ПОТ, ДЖЕК-ПОТ. (Для точности следует сказать, что на других автоматах яйца содержат иные надписи.).

В прошлом, то есть в девяносто шестом, году сложилась такая ситуация, когда яйца долго не выпадали и сумма, которую можно было выиграть, превысила три четверти старого миллиарда. Началось всеобщее безумие. Разгоряченные азартные игроки выстраивались перед входом уже до открытия, еще более рьяно, чем старушки в Тиволи, бросаясь к автоматам с яйцами, словно голодные гиены на падаль. Они приводили с собой целые семьи: говорят, один тип даже притащил тещу, причем и речи не было о том, чтобы кто-то посторонний принял участие в этом развлечении. Наконец эти три яйца выпали какому-то унылому субъекту, за которым я лично наблюдала. Никакого энтузиазма он внешне не проявил, я немного посмотрела и сообразила, что его наняли, возможно, вместо тещи, а сам субъект получит только небольшой процент.

Затем эти три яйца едва поднялись до половины миллиарда, и на них еще не очень обращали внимание. Пришла китаянка (а может, японка, или кореянка, или вьетнамка, или еще что-то такое с Дальнего Востока, нам их всегда не очень-то просто различать, с таким же успехом это могла быть и гренландка), бросила три жетона, и три яйца выскочили ей прямо с поцелуем в ручку. Учитывая полное незнание языка и определенное различие черт, можно только предполагать, что она, видимо, осталась довольна.

После китаянки наконец проявилась справедливость. На три яйца попал постоянный игрок, которому они принадлежали по праву.

Информация в последний момент.

На этой полоске вверху было уже почти сто сорок тысяч новых злотых, и дело принимало крайне интересный оборот, когда приехал гость из Вроцлава, вбросил три первые попавшиеся пятидесятигрошовки, и три нужных яйца установились ему сами. Вот вам классический пример настоящего везения!

* * *

Второй комплект автоматов, тот, что состоял из шести штук, – более дорогой, так как для того чтобы добиться какого-либо из трех яиц, в него нужно бросать по пять злотых. Если на них попасть за два злотых или даже за четыре, главного выигрыша не будет и яйца пропадут даром.

По неизвестной причине эти автоматы со злотыми дают три яйца чаще, и сумма, которую можно выиграть с полоски наверху, бывает меньше, что, разумеется, смягчает сенсацию.

Представитель молодого поколения, сын моего приятеля, некий Тадзик, обязательно хотел увидеть казино, в котором он никогда не был.

– Нет проблем, – сказала я без лишних эмоций. – Можем поехать хоть сейчас, я тебе все покажу.

Тадзик обрадовался, быстро сбегал домой, чтобы надеть галстук, что не имело никакого смысла, поскольку в моей квартире до сих пор висят галстуки моих сыновей и он спокойно мог надеть один из них, тем более что дело было не в красоте. «Мариотт» не выдвигает в этом плане каких-то сверхвысоких требований, галстук может быть с розовыми обезьянами или даже похоронный – один шут, лишь бы был. Зато на месте выяснилось, что препятствием являются джинсы, что нам вовсе не пришло в голову.

Однако после кратких колебаний, в порядке исключения и по моей просьбе Тадзика все же пустили. Я торжественно заверяла, что, несмотря на джинсы, он будет вести себя прилично, я его знаю чуть ли не с рождения и беру на себя ответственность. Я провела обзорную экскурсию и порекомендовала покерные автоматы, Тадзик поменял свои денежные средства на монеты и уселся играть.

У него было при себе пятьдесят новых злотых.

Раньше моя приятельница взяла с собой в «Гранд» пятьдесят тысяч старых, потом вторая взяла тоже пятьдесят новых. Понятия не имею, почему всем новичкам сумма пятьдесят кажется подобающей и почему они именно столько с собой берут. Не вникая в его взгляды на финансы, я тоже села играть.

Вскоре Тадзик заявил, что здесь ему не нравится и он пойдет к яйцам.

– Можешь пойти, – рассеянно разрешила я. – Там тоже по злотому. Но там скучнее.

Неважно, Тадзик хотел туда, где скучно.

Его дело. Я занялась собственной игрой и еще через некоторое время услышала со стороны этих яично-однозлотовых автоматов пронзительный звон и скрип. Примчался сияющий Тадзик и заявил, что только что выиграл пять миллионов на старые деньги и ему этого вполне достаточно для счастья, казино ему страшно нравится, но он его очень боится и хочет сейчас же уйти.

Ему выпал какой-то из главных выигрышей, наверняка три семерки, но явно не три яйца, а жаль. Во всяком случае, он забрал пять миллионов и больше там не показывался.

Нормальная вещь – человек, впервые попавший в место разврата, как правило, выигрывает.

Кстати, о звонах и скрипах. Яичные автоматы отличаются тем, что крупный выигрыш требует присутствия технического персонала и выплаты наличными. И до тех пор, пока автомат не будет снова включен, это кошмарное устройство играет. Играет!… Это трудно назвать игрой, раздражающее пиликанье на одной струне вызывает желание крикнуть в отчаянии:

– Мама, когда же тот пан наконец перепилит свой ящик?

При этом скрипы продолжаются ужасно долго, а цель их носит дипломатическо-рекламный характер. Чтобы все обратили внимание, что на этой дряни тоже можно выиграть. Может, и правильно, только мне кажется, что легче выиграть, чем выдержать эти звуки, я человек немузыкальный, но и у меня уши вянут. Лица, имеющие слух получше, бледнеют, зеленеют и скрежещут зубами в такт исполняемому произведению.

* * *

Именно в связи с автоматами казино в «Мариотте» окутано тайной, творятся там поистине непонятные вещи.

Самой большой популярностью пользовались и пользуются покерные автоматы, разумеется, если не учитывать периодический всплеск любви к яйцам. Покерных железяк мало, и чаще всего они заняты, тогда как прочие автоматы простаивают даром. Кстати, вскоре в казино появились новые агрегаты, и снова какие-то дурные. И куда только смотрит администрация? Ведь и слепому ясно, что надо плодить именно покерные автоматы. Если народ толпится у карточных, их и следовало бы поставить как можно больше. Интересно, кто это решает…

Однако суть дела не в этом.

Покерные автоматы представляют собой два типа, одни – по злотому, другие – по пять злотых, а совсем недавно были еще и по два злотых.

Пять злотых несколько отпугнули игроков, сейчас они постепенно привыкают, хотя все еще с некоторым внутренним сопротивлением, потому что автомат этот жрет деньги в поразительном темпе. Верхний предел ставки на однозлотовых составляет 20, а на пятизлотовых – 50, причем играть нужно живыми деньгами.

На всех автоматах имеется дублирование, что вполне резонно. При условии, если оно выходит.

И тут мы приближаемся к тайне.

Среди клиентов казино болтается огромное число людей с Дальнего Востока. Учитывая определенное отсутствие точных знаний о человеческих расах, никто не знает, кто это – японцы, китайцы, корейцы или еще кто, поэтому их всех называют японцами или же просто говорят «желтые и косоглазые». Вот они-то и дублируют…

Способ дублирования на всех автоматах одинаковый, оно действует по принципу «меньше – больше» – появляются пять карт, первая открыта, а среди остальных четырех нужно найти большую, чем первая. Белая раса получает в качестве первой карты тузы, короли, джокеры, а если даже пятерки или семерки, то дальше все равно появляются двойки и тройки. Несчастный белый игрок просто не в состоянии угадать более крупную карту, раз ее там вообще нет. Желтая же раса по неведомым причинам вначале получает что попало, но дальше – одни только крупные, а если даже им вначале выпадет король, то где-то там наверняка сидит туз, который они как-то умеют вынюхать. Джокер в качестве первой карты у них вообще никогда не выходит.

Из одной комбинации, из двух пар или тройки, с помощью этого адского дублирования, используя его в каждой игре, «японцы» выигрывают целые состояния, причем дублирование получается у них по пять раз подряд. Как они это делают? Расстроенные игроки белой расы пытаются за ними подсматривать и повторять их действия, но с плачевным результатом, все теряются в догадках, не радиолокация ли это какая или, может, телепатия. Ведь даже если благодаря сверхъестественным талантам японцы отгадывают более крупную карту, то что заставляет выходить первой меньшую? Уж на это-то никакая телепатия повлиять не может!

Подумывали даже о том, чтобы как-то стать похожими на «японцев». Ну, пожелтеть-то довольно легко, хотя бы просто от зависти, только вот с глазками как-то не очень… Видимо, это просто нечто из области метафизики, хотя раздражает невероятно.

Лично я подсмотрела, что у них тоже иногда что-то не выходит. Начинает этакий «японец» скромненько, по одной монетке, и сразу же бросается дублировать. И если у него не получается, он перестает играть. Но уж если выходит, вот тут-то он и разворачивается! Вот тогда-то его и видно, и слышно, потому что машина бренчит, а он уже играет максимальной ставкой и дублирует везение. Как-то раз один из них (я сидела прямо рядом с ним), непрерывно дублируя, набил больше трех тысяч очков, или почти тридцать миллионов на старые деньги. Добрался до шести тысяч, нажал на выброс, получил монеты и спокойно ушел с огромным выигрышем.

Без дублирования они никогда не играют, в отличие от отечественных игроков.

Раз мне удалось сдублировать какую-то мелочь и попасть на большую карту четыре раза подряд.

– Вы уже пожелтели? – спросил с заботой в голосе мой сосед. – Может, это печень?

Это своеобразное явление продолжает бурно проявляться в «Мариотте», и все так же никто не может его понять.

* * *

Главный выигрыш, тот самый покер от туза и без джокера, на однозлотовых автоматах составляет двадцать тысяч злотых новыми деньгами (по-старому, двести миллионов, звучит более приятно), а на пятизлотовых – двадцать пять тысяч.

И если честно, я могу похвастаться несколькими необычайными успехами, потому что нечто подобное всегда приятно вспомнить. А о проигрышах я скорбеть не буду.

После выигрыша в прошлом году (впрочем, может быть, это было три года назад, на точной дате я не настаиваю, время идет быстро) шестисот миллионов за один вечер, что помогло мне выкупить наконец свою машину, я ужасно долго ничего не выигрывала и была очень довольна, если удавалось мало проиграть. В итоге я пришла к выводу, что хватит, высшая сила должна когда-то пойти мне навстречу, шутки в сторону. Время выходить вперед.

Я ухватилась за один автомат с надеждой, что попаду на его добрую полосу. Но необязательный подлец так и не выполнил своей задачи, выбрасывая выигрыши как из милости. Надежда моя несколько увяла, и я с грустью начала играть не по двадцать, а подешевле: то по десять, то по пять, иногда даже по два. Ну и, разумеется, эта стерва выдала мне тот самый большой покер!

Меня чуть удар на месте не хватил. Как раз этот покер я и хотела получить при игре по двадцать, а по пять он был просто потерян задаром!