– А единственное место между зданиями ты занял, это ничего? Куда я теперь пойду с проводами? А что ты мне свою паршивую вентиляцию впихнул в распределительный узел, это как назвать?

– Мы с ней виделись… А что, собственно, случилось?

– Какие у тебя ко мне претензии? Чего ты прицепился!!! – кричал Стефан, показывая на Януша. – Внутренности делал он, чёрт бы его взял! Ведь он вообще не глядит, что делается в помещении! Ему всё равно – лампа это висит или мойка! Шкаф поставил на вентиляционном канале!!!

– Тихо, ша!!! – рыкнул Януш, у которого, по-видимому, начались угрызения совести. – Хорошо, хорошо, найду я тебе место для этого чёртова дымохода! Лошадь, а не дымоход!..

– А то, что вчера поздно вечером гражданку Усову нашли убитой в своей квартире. По этому поводу хотелось бы поговорить с вами в тринадцать часов. Вас устроит?

– Я должен иметь гнездо! – категорически потребовал Влодек.

– Ну так пойди и свей! Отвяжись от меня, может быть, мне удастся что-нибудь придумать.

– Да.. Конечно, устроит, – очень тихо проговорил Андрей и ладонью смахнул со лба мгновенно выступивший пот.

Я слушала их красочную беседу и раскладывала свои технические описания на отдельные экземпляры, не вникая пока в их содержание, потому что мои мысли были заняты совсем другим. Раскладывание описаний было прервано приходом Анджея.

– Пани Ирена, можно вам задать служебный вопрос? – спросил он, как обычно, с безукоризненной вежливостью.

– Что?! Не слышу вас!.. Устроит?

– Пожалуйста, – рассеянно сказала я.

– Что такое у вас в техническом описании всего объекта? Потому что именно я сверял эти описания, которые сегодня пришли с машинки. Везде написано «дом для паровых работников». Я не совсем понимаю, что это может значить, мы вроде бы ничего такого не делали.

– Да-да, устроит.

– Что?! – спросил Влодек, внезапно поворачиваясь. – Паровых? А у меня дом для дворцовых работников.

– Так вы, может быть, разгадаете это, пани Ирена…

– Ну вот и превосходно.

Я смотрела на них не в состоянии сразу собраться с мыслями. Потом схватила собственное техническое описание и пришла в себя.

– Что вы болтаете? Дом для дорожных работников!

– У меня тут ещё есть навес для дорожных насыпей, – мрачно сказал Влодек. – В черновике было написано чёрным по белому – навес для дорожных машин.

– Куда мне подойти?

Стефан тоже повернулся, всё ещё пылая от гнева.

– Не извольте беспокоиться, я сам, я сам подойду. Вы только дома будьте.

– Эти машинистки, видимо, совсем сошли с ума. У меня – кошки, нагоняемые парой.

– Что у вас?!

И повесил трубку.

– Кошки, нагоняемые парой.

– А что это должно было быть? – спросила я с огромным интересом, потому что в первую минуту даже не знала, с чем это вообще можно связать.

Некоторое время Андрей лежал, глядя в потолок.

– Котлы, нагреваемые паром.

– Это ещё ничего, – заявил Януш, тоже обернувшись от своего стола. – Один раз в техническом описании у нас было такое предложение: «Пёс, стоящий в углу комнаты, коптил так сильно, что пришлось залепить ему отверстие глиной». Ну как?

– Вот это дела!.. – проговорил он негромко. – Вот это дела… Похоже, я влип.

Обеспокоенная всей этой информацией, я на всякий случай начала внимательно вглядываться в собственное описание. И сразу же на первой странице нашла красиво подчёркнутое название: «Мастерская с сушилкой». В первую минуту я впала в панику, испугавшись, что, видимо, перепутала два здания – эту мастерскую и прачечную, которые делала одновременно, но черновик показал, что здесь должна быть мастерская с краном. Занятая описаниями, я не обращала внимания на окружающих до тех пор, пока меня не оторвали от работы странные действия Януша.

Он согнал Веслава с его места и придвинул его стол к столу Лешека. Затем смерил расстояние, поколебался и придвинул его ещё немного. Веслав стоял рядом и с интересом приглядывался к тому, что Януш делает.

Через некоторое время Непрошев позвонил снова.

Януш посмотрел на меня.

– Встань, – приказал он.

Я послушно встала в надежде, что последуют какие-то объяснения. Он посмотрел на меня сзади и что-то пробормотал себе под нос.

– Прошу извинить великодушно, но паспортные данные вашей жены… – Он немного замялся и добавил: – Бывшей. У вас нигде не сохранились?

– Ничего не выйдет, – заявил он. – Садись.

– Не знаю, возможно, где-нибудь в документах. Я посмотрю, – пообещал Андрей.

Затем вышел из комнаты и вскоре вернулся с Моникой.

– Понюхай это, – сказал Януш ей, указывая на стол Веслава. Так случилось, что именно там стояла маленькая баночка с краской, уже начавшей плесневеть.

– Да, и вот еще что. Мне нужна будет фотография вашей жены, приготовьте, пожалуйста.

– Ты что, с ума сошёл? – возмутилась Моника. – Сам это нюхай!

Для Андрея все складывалось удивительно паршиво. Вчера вечером он побывал дома у Веры и наверняка оставил где-нибудь отпечатки пальцев. Да и проклятая соседка выбрала для прогулки своей псины именно тот момент, когда Андрей стоял, приложив ухо к двери, и теперь точно укажет на него. Попробуй потом объяснить, что ты слушал в чужой квартире… Бог ты мой! Андрей вдруг вспомнил о том мелькнувшем на занавеске свете фонарика и похолодел. Так, значит!.. Значит, в тот момент, когда они вошли, убийца был уже в квартире! Спрятавшись где-нибудь, подслушал их разговор и, когда Андрей ушел…

– Ладно, сейчас… – Януш осмотрелся, отодвинул краску и положил на стол ластик. – Ну, нюхай!

Ну да! Наверняка все было именно так!..

– Он что, совсем спятил? – недоверчиво сбросила Моника, вопросительно глядя на нас. – Что ему нужно?

– Не знаем. Понюхай, что тебе, жалко? Может быть, потом он нам всё объяснит.

Хотя картина убийства определилась, но он понимал, что всего этого рассказывать следователю ни в коем случае нельзя. Для следователя нужно было придумать что-нибудь более правдоподобное. И самое убедительное, что приходило в голову, это начисто забыть о вчерашнем визите к подруге жены.

Моника пожала плечами, наклонилась и понюхала ластик. Януш внимательно приглядывался к ней со спины.

– Не пахнет, – сказала она, выпрямляясь, – а что?..

– Пятьдесят пять сантиметров, – довольно заявил Януш. – А если ещё прижать, то даже пятьдесят три. Получается для Стефана восемь сантиметров.

Перед самым приходом следователя Андрей вспомнил о фотографиях и паспортных данных Тани. Из альбома, в котором были их совместные фотографии, все карточки, на которых была снята Таня, пропали, остался один Андрей. Тщательность, с которой она «вычистила» альбом, не оставив ни единого изображения своего лица, казалась странной. Значит, следователю предъявить было нечего. Чертовщина какая-то!

– Ты должен немедленно объяснить нам, что всё это значит!

Следователь был молодым человеком, одетым не по возрасту в темный немодный костюм с еще более немодным галстуком. Войдя в квартиру, он зачем-то внимательно осмотрел дверь с внутренней стороны. Он вообще был любопытным с виду человеком. Войдя в комнату, тоже осмотрелся, потом сел на диван напротив Андрея.

– Ничего особенного, просто мне нужно было проверить, сколько сантиметров минимально должно быть между плитой и мойкой. То есть сколько нужно места, чтобы даже толстая женщина могла нагнуться… Ты – самая толстая в нашей мастерской.

– Скотина, – ледяным тоном произнесла Моника, когда, наконец, снова обрела дар речи.

– Итак, Андрей Ильич, приступим…

Все эти приключения настолько отвлекли меня, что я совершенно забыла о Ядвиге. Когда же наконец вспомнила о ней, оказалось, что власти как раз допрашивают её в конференц-зале.

– Знаете, а я уже как-то к ним привык, – сказал Лешек с грустной задумчивостью. – Когда следствие будет закончено и они перестанут приходить сюда, мне будет чего-то недоставать…

После этого он выспросил у Андрея его паспортные данные, попросил записать их на листе бумаги.

– По-видимому, больше всего тебе будет недоставать того единственного, которого они заберут с собой, – трезво заметил Януш.

– Больше всего пани Ирене будет недоставать прокурора, – заявил Витольд, оборачиваясь и подмигивая Янушу.

А я подумала, что у них, по-видимому, имеются какие-то дополнительные сведения.

Дальше следователь спрашивал Андрея о том, когда он в последний раз виделся с убитой, какие у них были отношения, что делал вчера вечером, и задавал прочие обычные для такого случая вопросы.

– Лишь бы его не было в избытке, – пророчески сказала я.

Лешек по-прежнему сидел задумавшись.

Из чего Андрей понял, что он пока не является подозреваемым.

– Интересно, кто это будет? Знаете, честно говоря, я вообще в это не верю. У меня такое впечатление, что его прикончила какая-то сверхъестественная сила или он совершил самоубийство. А кстати, кто из вас одолжит мне сто злотых?

– Я бы не советовал тебе занимать деньги, – остерегающе проворчал Януш. – Покойник занимал у всех, и как он теперь выглядит?

– Вот вам альбом с фотографиями, – сказал Непрошев, вынимая из дипломата толстый альбом в зеленой дерматиновой обложке. – И если найдете знакомое лицо, скажите мне.

– Действительно, может быть, ты и прав, – после некоторого раздумья признал Лешек.

Он открыл свой ящик, внимательно пригляделся к его содержимому и тяжело вздохнул.

Андрей стал просматривать фотографии. Он уже несколько раз видел этот альбом у Веры, она любила исподтишка подсовывать его малознакомым людям. В альбоме среди вполне безобидных семейных фотографий попадались и такие, где Вера была снята в обнимку с американским президентом Бушем, через несколько страниц можно было видеть ее же на аудиенции у Папы Римского, за чаепитием с Саддамом Хусейном, в нежных объятиях Путина…

– Видите, как предусмотрительно было создать такой скромный запасец продуктов? Теперь они как будто взялись ниоткуда. Пожалуйста, и хлебец, и маслице, и колбаска, и даже горчица… – он вынул баночку с засохшими остатками горчицы, осмотрел её и покрутил головой.

– Правда, этого мало…

Андрей просматривал альбом. Иногда, если попадался кто-нибудь из общих их знакомых, показывал следователю, тот, рассмотрев фотографию, записывал имя и фамилию себе в блокнотик. Но ее друзей Андрей знал мало.

Мы с интересом наблюдали за ним, потому что его вздохи производили очень сильное впечатление. Он порылся ещё немного в своих продуктовых запасах, поднял голову и посмотрел на нас.

– А этот вам незнаком? – с улыбочкой, перегнувшись через стол, Непрошев ткнул пальцем в Горбачева, целующего Вере руку.

– До первого ещё пять дней, – предостерегающе сказал он. – Не сходить с ума! Не сходить с ума с этой едой!..

– Пани Ирена, вас вызывает милиция, – сказала Ядвига, входя в комнату. – А когда они вас отпустят, я хотела бы с вами поговорить. У меня к вам очень важное дело.

– Это ее дружок-фотограф баловался, – пояснил Андрей. – А вот, кстати, и его фотография.

Ядвига была очень возбуждена и взволнована, что меня очень заинтересовало, но у меня не было времени спрашивать её о чём-либо.

– Кто выходил на ваш балкон? – спросил меня капитан после вступительных приветствий.

Андрей перевернул последнюю страницу альбома и недоуменно уставился на его зеленую обложку. Только сейчас он понял, что не нашел в альбоме ни единой фотокарточки своей жены, своей бывшей жены. А ведь они там были, он хорошо помнил это, конечно, были…

Я понимала, зачем он этим интересуется, и сразу разволновалась ничуть не меньше, чем Ядвига. Хочешь не хочешь, мне пришлось признать, что туда выходил Веслав, когда ел рыбу Лешека.

– Но это ещё ни о чём не говорит, – решительно добавила я уже по собственной инициативе. – Толпы людей могли выходить туда, я же не сидела там беспрерывно!

– Ну что, всех знакомых назвали? – спросил Непрошев, улыбнувшись. Когда он улыбался, то казался еще моложе.

Помимо воли я обращалась не к капитану, а к прокурору, который сразу меня понял.

– Что я могу вам на это сказать, – вздохнул он. – Разумеется, мы спросим всех, ведь там всегда кто-то был.

– Да, всех. – Андрей положил альбом на стол.

– Не всегда, – запротестовала я. – До того как у нас стали отбирать носовые платки, комната была пуста. Януш играл в бридж, Лешек куда-то пошёл, Веслав был у вас, а я пошла в кабинет сразу после него. Перед этим со мной в комнате был Стефан, может быть, он кого-нибудь видел!

– Этого вы тоже защищаете? – неохотно буркнул прокурор.

– А что же фотографии вашей жены и тут нет? Какая-то легкая, еле уловимая издевка прозвучала в тоне следователя.

– А что, я должна его обвинять? Это ваша обязанность!

– Я должен обратить ваше внимание на то, что, когда мы отбирали носовые платки, вазон уже давно был разбит на куски, – холодно заметил капитан. – А вы, конечно, прекрасно знаете, почему мы ищем того, кто выходил на балкон.

«А ты не так прост, как кажешься сначала. Видно, у тебя рояль в кустах припрятан… Только бы отпечатки пальцев не сняли…» – подумал Андрей, посмотрев на него более внимательно.

В отчаянии я отдавала себе отчёт в происходящем: я никого другого не видела, Лешек – человек рассеянный, Януш находился в бессмысленном состоянии после полученного стресса, а ответ Веслава они, наверное, во внимание не примут. Что делать?..

– Экспертиза… – пробормотала я подавленно.

– Какая экспертиза? – резко спросил капитан.

Да, следователь глядел уже с нескрываемой издевкой, да и не так он был молод, как казался, просто хорошо выглядел, должно быть, вел здоровый образ жизни: не пил, не курил…

– Вы должны провести экспертизу! Это ведь всегда делается! На таком заплесневелом ключе должны остаться следы после того, как им крутили в замке! Невозможно, чтобы их там не оказалось! Зачем же вам ваша лаборатория?!

– Может быть, пани, вы позволите нам самим решать, что именно нам следует сделать? Пока мы должны установить, кто выходил на балкон.

– Да, – немного растерявшись от такой перемены отношения, проговорил Андрей. – Да, здесь тоже нет ее фотографии. Она фотографироваться не любила.

Я быстро стала припоминать события, происшедшие сразу после обнаружения трупа. Царила жуткая суматоха. Каждый мог это сделать. Лешек и Веслав были уже в центральной комнате, Януш – оглушён и ничего вокруг не видел. На балкон могло выйти даже стадо слонов!..

Я размышляла вслух, а мужчины с интересом слушали. Потом капитан пожал плечами.

– Да-да, знаю, знаю, – перебил следователь. – Она, наверное, думала, что с каждой фотографией человек расходуется. Я тоже, признаться, так думаю. А куда она уехала и с кем, вы, конечно, тоже не представляете?

– Сейчас окажется, что в это время все ослепли и оглохли, – гневно сказал он. – Или утратили память и ничего не знают.

– Но вы должны припереть их к стенке! Невозможно, чтобы это оказался Веслав!..

– Я же говорил, что не знаю, – раздраженно сказал он. – Ушла так ушла.

– Припрём, не бойтесь…

Я вернулась в отдел. Лешек стоял на проклятом балконе, на улице играл оркестр, а Януш сидел с выражением ужаса на лице. Витольд и Веслав валялись в приступе смеха.

– Совершенно правильно, совершенно справедливо, ушла так ушла… Но я почему-то думаю, что вы мне еще понадобитесь. Очень скоро понадобитесь.

– Знаете, это уже переходит всякое понимание, – ошеломлённо заявил Януш.

– А что случилось? – нетерпеливо спросила я, потому что мне уже стали надоедать все эти неожиданности. – Ну, говорите! Вы что, онемели?!

– Он выцыганил у меня последние двадцать злотых, – сказал Януш, пребывая всё в том же состоянии тупого ужаса. – Вытягивал, выпрашивал! В конце концов я ему их дал, думал, может, он голодный или что… А этот идиот взял мои двадцать злотых и выбросил за окно!!!

Непрошев поднялся с дивана и неторопливо, как бы нехотя направился в прихожую; казалось, что он не желает уходить от приятного собеседника и готов продолжать с ним беседу.

– Не за окно, а с балкона, – поправил его Веслав. – Он хотел, чтобы ему исполнили «Рамону».

– Третий раз уже играют! – закричал Януш, снова обретая бодрость.

Андрей последовал за ним в прихожую.

– За твои десятки сыграют и четвёртый. Лешек сегодня в романтическом настроении.

«Пронесло кажется, без отпечатков обошлись…»

Ядвига, которая уже ждала, вытащила меня из комнаты и привела в коридор на лестничную клетку, распространяя, как обычно, вокруг себя запах валериановых капель.

– Послушайте меня, – сказала она, стуча от волнения зубами. – Я вам должна кое-что рассказать, а вы должны мне помочь, хотите или не хотите. Но только сначала дайте мне сигарету.

– Но учтите, что скоро я вам позвоню, – уже остановившись в прихожей, сказал Непрошев, повернувшись к Андрея.

Она замолчала на минуту, засовывая, неизвестно зачем, сигарету с фильтром в мундштук. Я напряжённо ожидала её признаний.

– Вы знаете, о чём они меня спрашивали?

Андрей подошел к двери и уже открыл ее.

– Зачем вы задаёте глупые вопросы, откуда я могу знать! Я же не подслушивала!

– Они спрашивали меня об автомобиле моего мужа!

Ядвига снова замолчала и выжидательно посмотрела на меня, видимо ожидая с моей стороны какой-то необыкновенной реакции, но, ничего не увидев, продолжала дальше:

– Кстати, Андрей Ильич, – задержался на пороге следователь. – Отпечатки ваши снять придется, так, для порядка, тут ведь убийство, не хухры-мухры. Но я вас оповещу. К вам спецкоманда придет сегодня, через часик. Вы дома будете?

– Я должна сказать вам всю правду с самого начала. Как они это открыли, я понять не могу, но всё заключается в том, что у меня никогда в жизни не было этих семидесяти тысяч злотых.

Этим она совершенно меня ошеломила, потому что я уже успела свыкнуться с мыслью, что у неё было большое приданое. Я удивлённо взглянула на неё.

– Буду, – пообещал Андрей.

– Как это? Что всё это значит?

– Всё дело тут в автомобиле. Вы же знаете, что он был частник…

– Стремимся навстречу гражданам – бережем их время, – как-то язвительно проговорил Непрошев, уже выйдя на лестницу. – Ну вы уж из дома-то не уходите.

– Автомобиль?!

– Да нет, мой муж. У него были какие-то неприятности с финансовым управлением, не буду вам сейчас ничего объяснять, достаточно того, что ему понадобилось семьдесят тысяч. Нужно было всё так устроить, чтоб эти деньги были как будто не его, а компаньона или что-то в этом роде. Ну, что он получил их от кого-то. Вот он и продал автомобиль именно за семьдесят тысяч и дал мне квитанцию, как будто получил их от меня как моё приданое. Короче говоря, требовать у него эти деньги я не имею никакого права…

«У меня же есть фотография Тани! – вспомнил Андрей, когда следователь ушел. Он вынул из кармана кошелек, раскрыл его. На него, улыбаясь, смотрела Таня. Какая она все-таки красивая! – подумал Андрей. – Нет правильно сделал, что не отдал фотографию следователю».

– А он по-прежнему должен утверждать, что это ваши деньги, потому что не может признаться в обмане? – быстро спросила я, поняв наконец, о чём идёт речь.

Через час действительно приехали двое молчаливых плотного телосложения сотрудников, быстро – без суеты и лишних слов – сняли отпечатки и ушли.

Ядвига кивнула головой.

– Только не говорите мне, что это свинство, я сама знаю. Но сделаю это, хоть тресну! Мой ребёнок не будет жить в такой нужде, как мы живём теперь – кровати нет, стола нет, вы ведь знаете, он всё у меня забрал… Вывернусь наизнанку, но вытяну из него все возможные деньги, всё до последнего гроша, и всё вложу в мою куколку!..

Андрей отмыл руки от краски и вышел на улицу.

– Сейчас, сейчас, подождите, пани, я уже ничего не понимаю. Вы меня совсем запутали. А как же этот ваш поклонник? Вы мне очки не втирайте, мы обе с вами знаем, где здесь собака зарыта. Как только вы с ним поженитесь, он использует и эти крохи.

Ядвига посмотрела на меня с жалостью.

– Вы что, пани? Вы думаете, что я ему их отдам? Вы меня за дурочку держите. Ему нужно занять деньги, и я ему их одолжу под очень хороший процент. Нет, здесь никаких сомнений, у меня это не пропадёт.

«Ну влип я, – думал Андрей, бредя без определенной цели. – Теперь наверняка в убийстве обвинят. Мало мне того, что жена ушла. Вот проклятие! Это же надо, так влип!..»

Я внимательно посмотрела на Ядвигу. Её лицо было ожесточённым, взгляд твёрдым и решительным. Да, ради ребёнка она была способна на всё. У меня не было ни малейшего намерения осуждать её за все эти махинации, наоборот, я желала ей всего наилучшего. Но её признания одновременно стали у меня в голове объединяться с другими сведениями, касающимися смерти Тадеуша, и я знала, что это не конец открытиям.

– И теперь вы должны мне помочь, – решительно заявила она. – Никто не должен об этом узнать.

Настроение было паршивое, он зашел в первое попавшееся кафе и выпил полстакана коньяка. Настроение слегка улучшилось, сознание прояснилось. Через алкогольный туман неприятности показались не такими значительными, и Андрей поехал в зоопарк. Почему его потянуло в зоопарк, он не знал, просто захотелось поглазеть на животных вне воли, возможно, хотелось еще увидеть тех, кому хуже, чем ему, а ему пока еще не так плохо… но возможно, что скоро будет так. В общем, неизвестно зачем.

– Ну так вы не признавайтесь.

Походив там среди клеток и полюбовавшись на звериную неволю, он вышел из зоопарка. Кайф от выпитого коньяка выветрился. Да и вообще – был ли там коньяк? Андрей шел по аллее садика к метро «Горьковская», думая о своем невезении.

Ядвига нетерпеливо махнула рукой.

– Да ладно! Не в этом дело: Вы мне скажите, откуда они узнали об этом автомобиле?

– Дай, дарагой, пагадаю! – перекрыв дорогу, перед ним вдруг возникла полнотелая цыганка в ярком наряде. Другая цыганка уже шла наперерез к пойманному клиенту. – Пагадаю, всю правду скажу!

Я не собиралась говорить ей правду, поэтому немного помолчала.

Массивная цыганка насильно схватила Андрея за руку и, поднеся его ладонь к глазам, заговорила негромко:

– Кто ещё знал об этом кроме вас? Случайно, не покойный?

– Вы уже догадались? – хмуро и без удивления сказала Ядвига. – У него была копия документа о купле и продаже. Он знал обо всём, как будто был при этом, и шантажировал меня.

– Эх, ромэла, вижу я у тебя, золотой ты мой, ой, вижу все!..

– А что стало с этой копией?

– Понятия не имею, и меня это больше всего беспокоит. Может, она у милиции?

Тут же рядом с Андреем, как из-под земли, выросли еще три женщины в ярких одеждах и затараторили наперебой на своем языке то ли что-то касательно Андрея, то ли обсуждая свои личные таборные дела.

Я была уверена, что у милиции её нет. А может быть, у Тадеуша её тоже не было?

– А вы её видели? – спросила я подозрительно. – Вы уверены, что она у него была?

– Ох, плохо у тебе будет, золотой ты мой. Берегись! Осторожен будь. Опасность вижу вокруг тебя. Берегись… Не доверяй никому, уезжай лучше…

– Я видела её собственными глазами. Он потребовал от меня за неё пять тысяч злотых.

Андрей, плотно окруженный галдящими женщинами, увидел через их головы двоих крепкого телосложения цыган, направлявшихся в сторону женщин. Один был роста огромного с каким-то рваным шрамом на щеке и с золотыми передними зубами. Ему показалось, что неспроста они идут к нему… Андрей внутренне сжался, остро, почти физически ощутив опасность. Да, они шли к нему и были совсем близко, медлить было нельзя.

– И вы ему дали?!

– Берегись… – вещала цыганка.

– Что вы?!

– Действительно, это была бы предельная глупость. Он мог продать вам эту опись за пять тысяч, а себе сделать другую.

Ядвига покачала головой.

Андрей резко вырвал у нее руку и сквозь плотное скопление женщин выскочил из их окружения на волю. Направлявшиеся к нему цыгане сразу переменили направление, повернув в другую сторону, как будто и не к нему шли. Вслед ему что-то кричали на непонятном языке… Но он, не оборачиваясь, скорым шагом уходил от них прочь.

– Это не так просто. Вспомните, сколько лет назад это было. У него была только одна копия, и на всю эту историю он напал совершенно случайно. Он знал того типа, который тогда купил этот чёртов автомобиль, и сумел всё связать. Милиция, наверное, тоже узнает обо всём. Скажите мне, что я теперь должна делать?

– Повеситься, – гневно посоветовала я. – Согласиться с тем обстоятельством, что вы – первая подозреваемая. Я не удивилась бы, если бы оказалось, что это вы его задушили.

Домой Андрей вернулся в пять часов вечера. Сегодняшняя встреча с цыганками совсем вывела его из себя. Да что они, будто сговорились, и все одно слово твердят «берегись». А кого, собственно, он должен беречься? Кто ему угрожает?

– Я бы сама не удивилась, – ответила Ядвига ещё более мрачно. – Но я этого не делала. У вас есть с ними какие-то контакты, сделайте что-нибудь для меня! Помогите мне!

Аппетита не было, хотя с самого утра он ничего не ел, а только курил одну сигарету за другой. Несмотря на то что в квартире было прохладно – как всегда батареи топили экономно, – Андрей подошел к окну и открыл форточку. Взгляд его нечаянно упал на окно противоположного дома, то самое, с балкончиком, из которого за ним следили в бинокль. Со всеми этими передрягами он совсем позабыл о нем.

Меня охватило бешенство.

«Может быть, там, в этой квартире, можно найти отгадку. И тот человек с биноклем и исчезновение жены связаны между собой?.. А может быть… Смерть Веры и Танино исчезновение – нити одного клубка», – странная мысль вдруг пришла ему в голову…

– Что я, по-вашему, провидение?! Боже мой, что за банда кретинов! Вы делаете всё возможное для того, чтобы попасть под подозрение, а я потом должна вас защищать! Чтоб вам всем пропасть! Следующая невиновная нашлась! Я знаю, что вам нужно делать: помолиться о милосердии Божьем и пожелать милиции успеха!

– Не будьте такой злющей мегерой, вся моя надежда только на вас, – решительно заявила Ядвига.

– Ну так проститесь со своей надеждой! Вы меня уже так допекли, что руки опускаются. Мне уже осточертело всё это следствие и ваша невиновность, оставьте меня в покое!!!

Андрей нашел фонарик, достал из шкафа кобуру с пистолетом ИЖ-79. Пистолет был, правда, газовый, но все ж таки хоть какая-то защита – можно напугать, а если повезет, так и вырубить, долбанув рукояткой по башке. Уже полгода пистолет лежал в шкафу. Когда-то на его фирму «наехали» заезжие молодцы, поэтому Андрею и пришлось купить его. Пользоваться пистолетом не пришлось ни разу. А вот теперь, пожалуй, может пригодиться.

И, не слушая дальнейших уговоров Ядвиги, я удалилась в мастерскую. Больше всего меня нервировало то, что её информацию я должна буду держать в тайне, потому что нет на свете таких следственных властей, которые бы в подобной ситуации поверили в её невиновность. Впрочем, даже если она его убила, то поступила совершенно правильно, и я бы не хотела, чтобы её разоблачили!.. А если не она, кто тогда? Кто, в конце концов, прихлопнул этого Столярека?! Збышек? Веслав? Витек? Рышард? Каспер? Моника?.. Чёрт бы их всех побрал!!!

В отделе я застала светопреставление. Во время моего разговора с Ядвигой Януш получил известие, что через два часа должен передать Анке переплетённый архитектурный проект семи зданий для представления его на экспертизу. Архитектурный проект пока находился в лаборатории светокопии…

Андрей передернул затвор, осмотрел полный патронов барабан. Надел кобуру с пистолетом под кожаную куртку, сунул фонарик в карман и вышел из квартиры, оставив в комнате свет.

В тот момент, когда я вернулась, Януш уже успел принести из подкупленной в кредит лаборатории часть пахнущих аммиаком копий, и все присутствующие поспешно их обрезали. Мой приход вызвал дикий взрыв энтузиазма.

Рядом с парадной сидели две старушки с нижнего этажа. Раньше их было трое, но два месяца назад третья старушка умерла, и теперь бабушки погрустнели. Проходя, Андрей поздоровался с ними. Все жильцы парадной были между собой знакомы, а Андрея они знали с детства.

– Садись! – заорал Януш. – И печатай! Здесь всё есть – бумага, копировка, бланки – печатай! Бутылку тебе поставлю, краковяк буду с тобой танцевать, только напечатай это за два часа!!!

– Ты что, ошалел? – в бешенстве закричала я. – Пятнадцать страниц за два часа! Идиот!

Он вышел на улицу. Вход в квартиру, окна которой выходили на эту сторону, был в другом дворе. Так что наблюдатель с биноклем появлялся в квартире незамеченным. Найдя нужную парадную, Андрей поднялся до четвертого этажа и остановился у двери. Обычная обшарпанная дверь – ничего особенного.

И, не вдаваясь в дальнейшее обсуждение состояния его ума, я уселась за машинку, потому что техническое описание должно было быть переплетено вместе со всем проектом, а в бюро быстрей меня печатала только Иоанна. Но в данном случае на неё можно было не рассчитывать.

«Если откроют, спрошу Марию Сигизмундовну, – решил Андрей, – а там уж по обстоятельствам сориентируюсь».

Я дала выход своему гневу, изо всех сил колотя по клавишам несчастной машинки, а все остальные занимались переплётом. Веслав складывал чертежи, Витольд скреплял их, с шумом колотя по слегка подпорченному сшивателю, Януш клеил обложки, Лешек делал корешки и наклейки на переднюю часть обложки, а Анка, с растрёпанными волосами, выхватывала у него из рук очередной экземпляр. Истинное пекло!

Всё это время я печатала, но, когда переплетали первое здание, была только на середине описания. Каждый следующий проект содержал на несколько страниц больше, что было совершенно лишено смысла, но мы надеялись, что эксперт в спешке не будет особенно внимательно приглядываться к этим проектам.

Он надавил кнопку звонка, но самого звонка не услышал, он надавил снова, но с тем же успехом.

После трёх часов каторжной работы мы отдали Анке последнее здание и вздохнули с облегчением.

– Уф-ф! – вздохнул Януш, вытирая со лба пот и размазывая при этом по лицу затвердевшие капли клея. – Вот это была гонка! Чтоб их всех!

Веслав принял категорическое решение в этот день больше ничего не делать. Согласно этому решению он даже не дрогнул, когда вошёл Витек и потребовал от него какую-то матрицу, относящуюся к градостроительству в Плоцке. Отдав это распоряжение, Витек вышел, а Веслав продолжал сидеть.

Выходит – звонок не работает. Стучать?.. Он дотронулся до дверной ручки… Замок неожиданно щелкнул, дверь отворилась, образовав небольшую щель. Из квартиры потянуло сквозняком. Андрей, минуту помедлив, решительно открыл ее, вошел и, затворив за собой, остановился в полутемном коридоре. Он увидел три двери. Андрей открыл ближайшую.

– Я прекрасно знаю, где эта матрица находится, – сказал он страшно довольный. – Он сам её туда спрятал, а теперь забыл. Но я не собираюсь сразу к нему идти, пусть думает, что я её так долго и усиленно ищу.

Совершенно одурманенная всеми очередными сенсациями, а также безумным печатанием на машинке, я тоже утратила всякую охоту продолжать работу. Я посмотрела на Веслава, и мне вспомнилась его тайна. Боже мой, что он снова мог придумать, и узнаю ли я когда-нибудь об этом? В сущности, Веслав был довольно скрытным человеком…

Витольд, который не любил напрасного времяпрепровождения, разгневанный на это сумасшедшее переплетение проекта, с отбитой рукой и мусором на столе решил отправиться домой. Он собрал свои вещи и исчез. Я легкомысленно уставилась в угол за его опустевшим столом.

Перед ним была просторная, совершенно пустая комната. Сразу становилось понятно, что в ней никто не живет и искать там нечего. Андрей не стал входить, а перешел в соседнюю комнату. Это и была та самая комната с балконом, из которой за их квартирой вели наблюдение. В углу стояла старая оттоманка с дырявым матрасом, на грязном полу возле нее была расстелена газета, на которой лежала черствая горбушка хлеба и пустая банка из-под килек. Обитателя комнаты явно не заботили жилищные условия. Здесь было душно, стоял затхлый запах непроветриваемого помещения.

Разумеется, дьявол немедленно материализовался, как же могло быть иначе? Он повернул кресло Витольда, усевшись лицом ко мне, вынул из-за уха длинную сигарету, закурил, воспользовавшись моими спичками, и уселся поудобнее. Я недовольно смотрела на него и ждала, что он скажет. Дьявол молчал.

Я не собиралась первой к нему обращаться, потому что была в бешенстве, но он совершенно явно выказывал ко мне полное пренебрежение. Он оглядывал комнату, старательно обходя меня взглядом, потом остановил взор на Веславе. Он смотрел и смотрел на него, а Веслав сидел себе беззаботно, совершенно не подозревая, что является объектом наблюдения злого духа. Наконец нервы мои не выдержали.

Сумерки на улице сгущались. Андрей включил фонарик, чтобы рассмотреть то, что имелось в комнате, подробнее. Хотя и рассматривать-то было нечего. Один хлам.

– Если бы ты был хорошо воспитан, то по крайней мере сказал бы «добрый день», – ядовито сказала я.

– С чего бы это? – удивился дьявол, взглянув, наконец, на меня. – Я вижу тебя целый день.

Андрей подошел к окну, выглянул во двор. Бесспорно, это была та самая комната. Его окно было видно отсюда превосходно, трудно разыскать лучшее место для слежки. На грязном и пыльном подоконнике он увидел дамскую перчатку, потом перевел луч фонаря в угол, там лежал зонтик, дамский зонтик. Андрей поднял его, открыл. Это был зонтик его жены, который Таня потеряла два месяца назад. Он был совершенно уверен в этом. Вот и ручка, которую он склеивал клеем «Момент». Андрей снова перевел луч фонаря на перчатку, взял ее в руки – вторая точно такая из красной кожи лежала у них дома.

Мне стало нехорошо. Действительно, ведь эта скотина может всё время крутиться около меня, а я об этом не имею никакого представления. Ужасная мысль!

– Вчера ты тоже всё время сидел над моей головой? – спросила я обеспокоенно, когда снова обрела дар речи.

Андрей стал еще более внимательно приглядываться к находящимся в комнате предметам, но ничего больше не нашел. Да и этого было достаточно. Вполне даже достаточно!

– А ты что думала? Что такую идиотку, как ты, я могу оставить без присмотра?

– Надеюсь, ты не станешь утверждать, что всю жизнь я находилась под твоим присмотром?! Однако я как-то справлялась и без тебя!

«Выходит, права была Таня, жил здесь какой-то „влюбленный\" маньяк и занимался здесь на замызганной лежанке неизвестно чем. – Андрей брезгливо покосился на грязную, всю в подозрительных пятнах драную обивку оттоманки. От этих мыслей стало мерзко. – Уж чего он тут себе не навоображал, засранец».

– Действительно, прекрасно справлялась! И с какими результатами! Двое детей, брошенная и мужем, и любовником, запряжённая в работу, как вол… Тебе можно только позавидовать! А когда у тебя была возможность прекрасно устроить свою жизнь, то как ты поступила? Показала своё благородство, не так ли? Высокие моральные качества? Бескорыстие? Эх ты, ослица, если бы ты знала, меня ничто так не нервирует, как это твоё благородство! Подожди, оно ещё станет у тебя костью в горле!

– Пойди и повесься! – в бешенстве ответила я. – Зачем ты сюда пришёл – чтобы со мной так глупо ругаться? Что тебе нужно?

И вдруг жар ударил в лицо. Он остолбенело уставился на оттоманку. Черт! Как я сразу не подумал?! А вдруг Таня приходила сюда встречаться со своим возлюбленным и, поглядывая на окно своей квартиры, занималась тут с ним… А потом убежала, насовсем убежала из дома.

– Ничего. Вернёмся к нашим баранам. Чего ты не знаешь?

– Вот именно, – я вспомнила сразу все мои сомнения, которые нарастали во мне целый день. – Где находится эта бумага Ядвиги?

От этих мыслей стало жарко. Андрей швырнул зонтик на пол, вслед за ним полетела перчатка.

– Не спеши, не спеши, – сказал дьявол, явно наслаждаясь своим превосходством и злорадно усмехаясь. – Сейчас к этому подойдём. Ты правильно заметила, что у преступника не было времени на то, чтобы искать записную книжку Тадеуша. Совершенно правильно, но при условии, что там находились какие-то сведения о нём. А если речь шла о каком-то деле, которое покойный нигде не зафиксировал? Тогда что?

«Чушь! Все это чушь собачья! Не могла Таня так цинично изменить ему уйти – да, могла… – Он начинал привыкать к этой мысли. – Но не здесь, не на этой оттоманке… Нет!»

– Ну как это что? Тогда записная книжка вообще была для него неопасной.

– А как тебе кажется, мог он решиться на убийство, если Тадеуш не располагал никакими доказательствами его проступка?

– Мог, – ядовито ответила я. – Если в это дело вмешался ты…

Андрей решительно вышел из комнаты, хлопнув дверью.

– Не выводи меня из терпения, оставь свои издёвки, а только думай! Должен был он иметь какое-то доказательство или нет?

– Ну… должен.

– Здравствуйте. – На лестнице, прижимая к груди маленькую лохматую собачонку, стояла женщина преклонного возраста. – Вы не поможете собачку подержать, а то мне никак замок не закрыть.

– И что с этим доказательством стало?

– Идиотский вопрос. Раз его не нашла милиция, значит, он его забрал.

Андрей взял на руки лохматого песика, песик понюхал его и лизнул в нос.

– И при случае забрал бумагу Ядвиги?

– Может быть, – сказала я, и внезапно в голове у меня что-то блеснуло. – Подожди, подожди… Ты думаешь, что это, возможно… Что он ошибся и забрал бумагу Ядвиги вместо чего-то своего?!..

Дьявол выпустил большой клуб дыма.

– Вот спасибо вам большое, – вставляя в замочную скважину ключ, между тем говорила женщина. – Вы же из тринадцатой квартиры?

– Иногда с тобой даже можно иметь дело, – признал он. – Сосредоточься ещё немного и подумай: существуют две возможности…

Он выжидающе остановился, и я немедленно влезла в его рассуждения.

– Да, – соврал Андрей, бросив взгляд на номер квартиры, из которой только что вышел.

– Первая: это Ядвига. В таком случае, где находится эта бумага? Вторая: это кто-то другой, забравший её просто по ошибке. В таком случае, где находится то, что касается того, другого, человека? И зачем ты делаешь такие странные ограничения? – добавила я через минуту. – Есть ещё третья возможность: что бумага Ядвиги и это нечто другого человека находятся где-то вместе.

– Само собой. Речь идёт не о количестве документов, а только об их местонахождении. Через минуту ты сама к этому придёшь, ты не так глупа, как может показаться. Но сначала я посоветовал бы тебе задержаться немного на руководителе мастерской.

– Так вы знаете, какие у вашего соседа свирепые собаки… Они ведь только с виду такие безучастные ко всему. А моего Тодика чуть не скушали.

– Как это? – удивилась я. – Ты же сам говорил, что я о нём слишком мало знаю.

– Тем более следует подумать: Это тебе пригодится.

– У какого соседа? – спросил Андрей, передавая Тодика обратно хозяйке, наконец управившейся с замком.

Я молча смотрела на дьявола. Странная в данных обстоятельствах профессиональная солидарность удерживала меня от слов. Неизвестно почему, мне казалось, что дьявол не знает всего и хочет допытаться об этом от меня.

Дьявол проявил нетерпение.

– Ну что ты сидишь как несчастная жертва? Не знаешь, что было с иранским конкурсом? Ты отдаёшь себе отчёт в том, какое значение для него возымело бы, если бы это мошенничество выплыло на поверхность?

– Ну как же? Этот, с «заячьей губой», который в вашей квартире две уже недели живет. Он и сам-то не красавец, а уж собаки у него… просто жуть!

– Опомнись, что ты несёшь, – сухо сказала я. – Ты полагаешь, что Витек убил его, чтобы не было огласки? Но ведь в этом случае он скорее бы убил меня!

– Какая же ты всё-таки идиотка! – закричал дьявол, хватаясь руками за рогатую голову. – А откуда Витек мог знать, что ты что-то об этом знаешь?! Сначала ты только что на голове не стояла, чтобы ни одна живая душа не узнала о твоих контактах с тем человеком, а теперь воображаешь, будто весь мир об этом осведомлён!

– С собаками, говорите. А больше вы о нем ничего не знаете?

Действительно, дьявол был прав. Я знала об иранском конкурсе только благодаря тому, что была в очень близких отношениях с человеком, который официально считался моим шапочным знакомым. Но и я знала обо всём неточно, без каких-либо подробностей.

– Ну хорошо, пусть будет так. Но ты должен принять во внимание, как мало людей имело об этом хоть какое-то понятие. При чём тут Тадеуш?

Дьявол уставился на меня сверкающими глазами, как будто хотел загипнотизировать. Я почувствовала себя как-то неуверенно, и в моей голове начали мелькать обрывки каких-то картин и событий.

– Да что же знаю… Ничего не знаю. – Женщина смотрела на Андрея подозрительно. – Тут ведь разные люди жили. Постоянно меняются. Теперь, значит, вы будете?

– Ну? – поощрительно сказал он. – Ну? Припоминай, припоминай… Около Нового года… Что говорила тебе Иоанна?..

Дьявол внезапно исчез, и на его месте я увидела обеспокоенную Иоанну.

Больше из нее ничего было не вытянуть. Итак, Андрею кое-что удалось узнать. А вдруг перчатка и зонтик были специально украдены для собак?

– Правда, пани Ирена, видимо, его кто-то взял. Минуту назад оно лежало тут. Я ещё спрошу у людей, и вы тоже спросите. Не знаю, может быть, это что-то важное, но отправителя там не было…

Иоанна исчезла, и на меня снова смотрел дьявол своими сверкающими глазами.