«Наверное, Тед рассказал Марион и о том, что отец и брат с семьей уехали отсюда, — предположила Эмили. — К тому же шефу хорошо известно, что с моим рабочим графиком часто с друзьями не повидаешься. Знаю, он искренне сочувствует мне, но я правильно рассудила, пока ехала сюда: если я проиграю процесс, немало найдется умников, которые задним числом начнут критиковать его за то, что переоценил меня. Тогда и посмотрим, будет ли он так же ко мне расположен».

Вечер у Теда закончился в десять; к тому времени Эмили уже очень хотелось домой. Ей вполне хватило этой короткой передышки, желанного бегства от текущих дел, и теперь она мечтала как следует выспаться и наутро в воскресенье снова отправиться в свой рабочий кабинет. После благоприятного впечатления, произведенного Грегом Олдричем при даче показаний, Эмили все сильнее тревожилась за предстоящий перекрестный допрос.

По дороге домой она снова стала себя пытать: «А вдруг дело совсем в другом? Так ли меня волнует этот перекрестный допрос и сам приговор? Возможно ли, что меня мучает вероятность совершенной нами ужасной ошибки? Может, Натали Райнс все-таки убил кто-то другой?»

31

Тем же субботним вечером в девять часов Зак устроился в небольшой гостиной своего съемного жилища так, чтобы видеть подъездную аллею возле дома Эмили, и включил телеканал, по которому начиналась передача «Разыскивается преступник». Пара банок пива помогла ему успокоить нервы. Работа в садике и посадка цветов изрядно утомили его. Ему было интересно, заметила ли Эмили, когда возвращалась из прокуратуры и потом отправлялась куда-то, как миленько смотрятся желтые хризантемы вдоль его тропинки.

Отзвучала музыкальная тема передачи, и ведущий Боб Уорнер объявил: «Сегодня у нас целых три эпизода по прежним случаям. Первый из них — новости о результатах двухлетнего розыска человека, которого когда-то звали Чарли Муир. Надеюсь, вы помните две предыдущие сводки о нем — одна касалась множественного убийства в Де-Мойне, штат Айова, случившегося два года назад, а другая, уточняющая, появилась в прошлом году.

В полиции утверждают, что Муир тяжело переживал развод и пришел в ярость, когда его дом присудили бывшей супруге. Считается, что это послужило мотивом для убийства самой жены, ее матери и детей. К тому времени, когда нашли их тела, Муир уже скрылся и больше в тех краях не появлялся.

При дальнейшем расследовании обнаружились новые ошеломляющие улики, подтверждающие, что этот человек ответствен за убийства еще двух женщин, которые последовательно являлись его женами. Одна из них, Лу Гюнтер, умерла в Миннесоте десять лет назад, а другая, Вилма Крафт, скончалась в Массачусетсе семь лет назад. В каждом из трех известных нам браков преступник жил под разными именами и систематически менял свою внешность. В Миннесоте он был известен как Гус Ольсен, в Массачусетсе — как Чед Радд. Мы даже не располагаем сведениями о его настоящем имени».

Баська в немом изумлении, словно громом пораженная, замерла с открытым ртом, потом подскочила и плюхнулась опять на место. Уставилась на меня круглыми глазами.

Уорнер выдержал паузу и, сменив тональность, произнес: «Оставайтесь с нами, и вы узнаете продолжение этой невероятной истории. Мы продолжим после рекламы».

— Только, ради бога, не падай в обморок, — съязвила я. — Еще этого не хватало...

«Все еще вынюхивают, — насмешливо констатировал Зак. — Но надо отдать им должное — мне приписали и два предыдущих убийства. Прежде им не хватало на это смекалки. Посмотрим, как теперь меня обрисуют».

Наконец Баська тихо и хрипло выговорила:

Пока шла реклама, Зак сбегал в кухню за пивом. Он уже настроился высмеивать собственные фотороботы, но вдруг забеспокоился. Его встревожило, что последнее его преступление связали с убийствами в Миннесоте и в Массачусетсе.

— Ты уверена?.. Хочешь сказать, Гавел?.. Господи Иисусе, ты уверена?!

Зак опять уселся перед телевизором, держа банку пива. Передача возобновилась. Уорнер комментировал появлявшиеся на экране фотографии: третья жена Зака Шарлотта вместе с ее матерью и детьми, потом Лу и Вилма. Ведущий описал жестокую манеру, с которой были совершены убийства: Шарлотта с семьей застрелена, Лу и Вилма — задушены.

— Второго такого зеленого «пежо» с блямбой на заднем крыле нет. Гавел на нем лет шесть гонял, в последнее время «мерседес» завел, а «пежо» не продал, я сама в гараже его видела всего несколько месяцев назад. Так вот, Гавел тебя задавил, и я хочу наконец узнать степень его участия во всей этой сумасшедшей антрепризе.

Смятение Зака только усилилось, когда Уорнер показал снимки убийцы, предоставленные родственниками жертв. Фотографии были сделаны в течение десяти лет проживания преступника сначала в Миннесоте, потом в Массачусетсе и в Айове. В разные периоды он то носил бородку, то чисто брился, а волосы то отращивал, то коротко стриг. Иногда он был в очках с толстыми линзами, иногда в круглых «бабушкиных» очках или вовсе без очков. Его вес также постоянно колебался от крайней сухощавости до дородности и снова к худобе.

Баська закурила трясущимися руками. Оглушенная, подавленная, она отчаянно пыталась хоть капельку прийти в себя.

Далее ведущий представил вниманию зрителей компьютерную обработку образа маньяка, который учитывал его нынешний возраст и возможные вариации, состоящие из волосяного покрова на лице и на голове, разной массы тела и аксессуаров в виде очков. К ужасу Зака, один из фотороботов существенно напоминал его нынешний облик. «Но ведь зрители видят все картинки скопом, — успокаивал он себя, — они ни за что меня не узнают».

— Гад, — прохрипела она. — И кретин. Нет, у меня просто слов нет! В жизни бы в голову не пришло... Я думала... Нет, я и близко не думала... Из мести, что ли? Ну и скот... Так мне и надо, о боже, понятия не имею, что теперь делать...

«Профайлеры из ФБР считают, что, если исходить из его прошлой занятости, этот человек в данный момент может работать на заводе или на складе, — продолжал Уорнер. — Однажды ему также довелось быть помощником электрика. Единственным явным его увлечением можно считать уход за садиком возле дома. Маньяк всегда с большим удовольствием возился у себя на участке и гордился результатами своего труда. Мы раздобыли снимки его бывших домов и сейчас их продемонстрируем. Все три фото сделаны осенью. Как видите, убийца весьма неравнодушен к ярко-желтым хризантемам — они в изобилии насажены то вдоль подъездной аллеи, то вдоль тропинки к крыльцу».

— Информация, прямо скажем, не ахти какая понятная... Постарайся излагать членораздельно. Ну так что, вышла крутая заваруха?

Зак так и подскочил в кресле. Он пулей вылетел на улицу, истерически схватился за лопату и принялся выкапывать цветы. Впопыхах он не сразу заметил, что фонарь над входом освещает всю тропинку, но затем поспешно его выключил. Задыхаясь, он в полной темноте выдирал из земли кусты хризантем и швырял их в пластиковые мешки. Неожиданно ему пришло в голову, что с минуты на минуту на аллее возле своего дома может появиться Эмили. Ему вовсе не хотелось, чтобы она застала его за этим нелепым занятием. Зак подумал и о том, что соседка могла обратить внимание на цветы еще днем; как бы их отсутствие не вызвало ее любопытства, ведь какие-нибудь новые насаждения им на замену можно будет купить не раньше завтрашнего утра.

— Ага. Еще какая!

Не дай бог Эмили что-нибудь заподозрит. Может, кто-то из ее коллег уже обсуждает эту программу? Интересно, вспоминает ли этот кто-то про хризантемы? Обратил ли внимание на ту паршивую картинку кто-нибудь на его складе или в этом квартале? Связал ли два факта: то, что Зак живет и работает здесь два года, и то, что ровно столько времени минуло с его бегства из Де-Мойна?

— И, по-моему, ты в центре всей кутеръмы. Или ошибаюсь?

Едва Зак закончил вырывать последние стебли, как на аллее возле дома Эмили показался ее автомобиль. Он скрючился в тени и наблюдал, как она выбралась из машины, устремилась к входу и скрылась за дверью. Откуда бы она сейчас ни приехала, можно ли поручиться, что она не видела этой передачи? Даже если она в подходящий момент лишь мельком взглянула на экран — у нее должно было сработать профессиональное чутье. Если этого не случилось сейчас, то ждать все равно недолго...

— Нет. Так оно и есть. Просто я во всем виновата. Все из-за меня получилось... Из-за меня и из-за этого спесивого лорда, которому пасть лень открыть, чтоб слово вымолвить, — из-за Доната! Хоть бы намекнул раньше!.. Ой, честно говоря, все едино, небось я то же самое натворила бы... А может, и нет, Донат считает, что нет, ох, как ни верти, а во всем я и он виноваты, только больше я!..

Зак понял, что придется ускорить приготовления к отъезду, который произойдет гораздо раньше намеченного срока.

— Возьми себя в руки. Пойдешь сидеть вместе с Донатом, на радость Янке и Павлу. Так в чем же все-таки ты виновата?

32

Баська перевела дыхание.

Кончилось тем, что Майкл Гордон почти все свои выходные посвятил общению с Грегом и Кейти. В пятницу вечером за ужином у Нири обычно немногословный Грег неожиданно разоткровенничался. Майкл пытался повиниться перед ним за сомнения в его невиновности, но Олдрич только отмахнулся и признался:

— Из-за меня у Мартина свистнули чертовы марки, — призналась она с мрачным самоотречением. — Я привела к нему трех подозрительных типов на бридж. Не сразу всех, а по отдельности. Они оказались знакомы, а я и не знала. Зато Донат знал. Он тоже был у Мартина на бридже несколько раз, об одном типе уж точно ему было известно, что шулер, жулик и вор. И хоть бы словечко!.. Ничего! Заклинило его, молчал, как мумия египетская, признался, когда поздно было. Глупости говорил, он-де полагал, мои знакомые. Недоумок.

— Майк, я не раз думал об одном происшествии, которое случилось со мной в шестнадцатилетнем возрасте. Я попал в тяжелейшую автокатастрофу и полтора месяца провел в реанимации. Из того периода я ровным счетом ничего не помню. Потом мама мне говорила, что последние три недели я бредил, нес всякий вздор и просил вынуть из меня трубки, которые якобы в меня понатыкали. Оказалось, я принимал медсестру за свою родную бабушку, которой не стало, когда мне было шесть лет...

— Раз уж приводишь на бридж, естественно предположить, что знаешь человека, — заметила я рассудительно. — Известно, как Донат обожает вмешиваться в чужие дела.

— Ты никогда об этом не рассказывал, — заметил Майк.

— Донат видел — они шатались по комнатам и рыскали по углам! — заорала Баська, не помня себя. — Был трезвый, потому что на машине! И тоже, черт побери, не вмешивался, а сказал, когда марки пропали!.. И ведь знал, что знакомы!!!

— Погоди, кто знакомы?

— Кому приятно вспоминать, каково это — стоять на пороге смерти? — Олдрич натянуто улыбнулся. — Да и кому, спрашивается, хочется об этом слушать? В мире все и так достаточно беспросветно, не стоит забивать себе голову чьими-то унылыми историями, которым двадцать шесть лет в обед. И вообще, давай сменим тему...

— Да бандиты друг с другом! Прекрасно ориентировался, что все одна шайка!

— Давай, — согласился Майк, — а то ты ничего не ешь. Грег, сколько фунтов ты сбросил?

— Откуда? В принципе у него с жульем вроде немного дел.

— Достаточно для того, чтобы опять влезть во все костюмы.

— Давно, Донат тогда работал на подряде, велось следствие по делу о краже строительных материалов. Он выступал свидетелем, не слышала? Тогда и познакомился с ними, все про них знал... Впрочем, теперь на это наплевать: главное, тогда не сказал ни слова.

В субботу рано утром Майк заехал за Гретом и Кейти, и они все вместе отправились в Вермонт, в лыжный домик Майка. Лыжный сезон ожидался в лучшем случае через два месяца, но отец с дочерью вволю нагулялись, пока Майк работал над своей книгой о крупнейших преступлениях двадцатого века.

— А ты что? Думала, святых агнцев каких привела?

Ужинали они в «Манчестере». Погода в Вермонте, как обычно, оказалась гораздо холоднее нью-йоркской, и жаркое пламя в камине уютного ресторанчика согревало друзей не только душевно, но и физически.

— Сдурела? Догадывалась, что подонки, да ведь не могла даже предположить такого! Мартину ничего не сказала — они прилично играли в бридж. И выглядели прилично. А Павел вообще их впервые видел. К тому же мне и в голову не пришло, чтоб у Мартина в доме обретались ценности, которые стоят того, чтоб спереть! Коллекционируй он китайский фарфор или редкие монеты, я бы его, конечно, предупредила! Да ладно, чего там, признаюсь, я его заверила, что это порядочные люди...

Поздно вечером, когда Кейти с книгой под мышкой отправилась спать, Грег заглянул в кабинет к Майку, где его приятель после ужина снова засел за свой труд.

Меня бросало то в жар, то в холод, вот-вот взорвусь: взяла бы и придушила эту Баську собственными руками, идиотка, такие марки в доме... и приводить подобных субчиков!.. Черт ее дери с ее дружками! И Донат тоже хорош — остолоп, придурок, да и Мартин — осел, не сказать, что хранит дома, не спрятать коллекцию!.. Ну и банда кретинов собралась!

— Ты как-то обмолвился, что сейчас пишешь главу о миллионере Гарри Toy, который убил архитектора Стэнфорда Уайта в Нью-Йорке, в Мэдисон-сквер-гарден...

Я все это выложила, особо не стесняясь в выражениях, — Баська согласилась подавленно и покаянно. Я закурила еще сигарету и отъехала в более темное место, чтобы машина не бросалась в глаза издалека. Зачем так уж сразу хлопать ушами перед майором.

— Именно так.

— А почему, чтоб вас... не отняли у них марки? — спросила я в бешенстве. — Можно было этих подонков отлупить, шантажнуть, просто выкрасть!

— Верно, что он стрелял на глазах у целой толпы, а потом был освобожден после ходатайства о собственной невменяемости?

— Проворонили, — вздохнула Баська. — Не удалось. Во-первых, сразу смылись, исчезли — где их найдешь! Потом, правда, одного встретила — отпирался вовсю. До сих пор не уверена, вместе они это дельце обстряпали или кто-то один, а если так, то кто. Дело труба.

Майкл не мог понять, куда клонит Грег.

— Да, но Toy действительно потом лечился и психиатрической клинике...

— А почему в милицию не сообщили?

— Если мне не изменяет память, он там надолго не задержался, а когда освободился, поселился в шикарном особняке в Лейк-Джордже[14].

— Мартин ни за что на свете не соглашался. А потом, какой прок от милиции? Думаешь, ворюга квартиру обклеил этими марками? Да и доказателъств никаких...

— Грег, выкладывай, чего ты от меня добиваешься!

Олдрич сунул руки в карманы брюк. Майк вгляделся в лицо друга — оно показалось ему до странности беззащитным.

— Ну ладно, а при чем тут Гавел? Я все усекла, один только Гавел тут пришей кобыле хвост! Видно, что-то из ряда вон ты натворила, если уж он решил раз и навсегда с тобой покончить. Надеюсь, знаешь почему?

— Месть, — изрекла Баська. — Или похвальная осторожность. Хоть лопни — не ожидала, да еще такого. Ты меня кошмарно удивила. Гавел... Знаешь, считала, что он ко мне даже хорошо относится...

— После той аварии в подростковом возрасте у меня бывали периоды, когда я подолгу не мог вспомнить какие-то давние события. Теперь этого нет. Единственное, что осталось от того происшествия, — это мое восприятие времени. Если я чем-то поглощен, то не всегда замечаю, как пролетают, допустим, часа два...

— Это называется способностью концентрироваться, — вставил Майк.

— Возможно, он и плакал навзрыд, переезжая тебя туда-сюда, — иронизировала я. — Думай, думай, надо что-то решать. Учти, майор прекрасно информирован, где ты сегодня провела день, возможно, знает, что и я там околачивалась. Остальное выведет своей чертовой дедукцией, и каково будет отвечать на его вопросы?

— Спасибо, но именно это со мной случилось в день смерти Натали. Стоял март, и погода была отвратная. Одно дело — сидеть здесь за столом, не замечая хода времени, и совсем другое — бегать по улице в непогоду. Дело в том, что я точно знаю: я не способен кого-то убить. А Натали... Боже, как же я ее любил! И мне очень хотелось бы восстановить события, произошедшие за те два часа. Я отлично помню, как сдавал в прокат машину. Но если я и вправду все время бегал, то неужели до такой степени ушел в себя, что не ощущал ни холода, ни одышки?

Баська вдруг оживилась и заговорила чуть энергичней:

У Майкла при виде смятения и расстройства друга сжалось сердце. Он торопливо встал и встряхнул Грега за плечи.

— А кстати... Ты узнала, его сотрудник там был?

— Узнала. По-моему, нет. Скорее всего, Пежачеков кореш.

— Грег, послушай! Вчера ты блестяще выступил в суде. Я поверил и твоей версии встречи с Истоном, и объяснению частых звонков жене. Помню, как однажды мы болтали с тобой, и вдруг ты посреди фразы нажал кнопку на мобильнике и буквально десять секунд с ней говорил.

— Тогда кранты. Значит, Гавел и Пежачек одна шайка, иначе ничего не понять. Теперь уже оба в курсе моего вчерашнего разговора, и Гавел постарается укокошить не только меня, но и тебя. Вчера я с тобой разговаривала, сегодня тоже. И вообще ума не приложу, что делать.

— Натали, я люблю тебя, — бесцветным голосом откликнулся Олдрич. — Конец связи.

— Могу сказать, чего ты не сделаешь. Не выйдешь из моей машины, пока не исповедуешься во всем. В противном случае я еду прямо к майору.

33

— Не дури! — всполошилась Баська. — Ясно, скажу, теперь ведь рассчитываю только на тебя. Такое пекло из всего этого раскочегарилось — жуть.

В воскресенье утром Эмили позволила себе поспать до полвосьмого. Она планировала явиться в свой рабочий кабинет уже через час и провести там остаток выходного.

Поздно ночью, в темной машине, на темной улице, я наконец услышала, что за удивительная неразбериха крутилась вокруг меня уже многие месяцы.

— Ох, Бесс, и натерпелась же ты со мной. Извини, что я совсем тебя забросила, — обратилась Эмили к своей любимице, снимая ее с соседней подушки.

Ей нестерпимо хотелось выпить кофе, но, увидев умоляющее выражение глазок болонки, Эмили наскоро натянула джинсы и куртку и объявила:

— Бесс, сегодня утром тебе не надо бегать на заднем дворике. Мы отправляемся с тобой на прогулку.

Собачка ринулась вниз по лестнице, неистово виляя хвостом. Эмили перехватила ее за ошейник и пристегнула поводок, затем сунула ключ от дома в карман куртки и отперла замок. Выходить отсюда было удобнее: с тех пор как на веранде появился засов, Эмили почти перестала пользоваться запасной дверью.

Бесс оживленно тянула хозяйку за поводок. Они пошли вдоль подъездной аллеи, но вдруг Эмили резко остановилась и в изумлении уставилась на соседний дом.

— Боже мой, что там такое? — пробормотала она, глядя на свежевскопанную землю у крыльца.

А ведь еще вчера там красовались желтые хризантемы! Может, они оказались поражены вредителями? Но разве такое бывает? Эмили ничего не понимала. Только вчера сосед всю тропинку обсадил цветами... Когда же он успел их выкопать? Вечером, когда она уезжала в гости к Уэсли, они еще были там, а когда возвращалась домой, то совершенно не обратила внимания, есть цветы или нет.

Эмили почувствовала, как Бесс отчаянно дергает за поводок, и перевела взгляд на свою любимицу.

— Извини, Бесс, все-все, уже идем...

На тротуаре собачка пожелала повернуть налево, и Эмили ничего не оставалось, как пройти мимо дома Зака. «Скорее всего, он у себя, — предположила она, — его машина стоит на аллее. Если бы не его странности, можно было бы потом спросить, что все-таки случилось. Но не хочется давать этому типу повод потом липнуть ко мне».

Ее мыслями вновь завладело воспоминание о том, как Зак сидел у нее на веранде, раскачиваясь в кресле. Эмили призналась себе, что тогда ей не просто сделалось неприятно — ей стало страшно.

«Мне и сейчас как-то не по себе, — рассуждала она через четверть часа, уже на обратном пути. — Тогда я была так загружена подготовкой процесса, что, наверное, меня не сразу проняло».

34

«Сам Господь сотворил этот день», — хмуро думал Грег Олдрич, глядя из окна спальни.

На календаре был понедельник, шесть часов утра, и на улице лил сильный дождь. Впрочем, даже в ясную погоду Грег все равно отказался бы от пробежки. «Вряд ли в такой особенный для меня день я опять потерял бы ощущение времени, — сказал он себе, — но рисковать не стоит».

* * *

Он с трудом сглотнул; у него сильно пересохло во рту. Накануне вечером Грег принял снотворную пилюлю слабого действия и смог уснуть на целых семь часов. Однако он не чувствовал себя отдохнувшим — скорее наоборот, слегка заторможенным. Грег решил, что его выручит крепкий кофе.

В кошмарном скандале, вспыхнувшем после обнаружения в квартире Мартина пропажи, приняли активное участие Мартин, Баська и Донат. Павел старался смягчить ситуацию, но, уразумев безнадежность своих усилий, пошел заваривать чай для компании. Поначалу все взаимно обвиняли друг друга, затем неожиданно переключились на разнузданную самокритику и все грехи каждый стал прикидывать на себя. Наконец родился мучительный компромисс — признали, что все виноваты более или менее поровну.

Достав из шкафа халат, он надел его и сунул ноги в шлепанцы, а затем по мягкому ковру в коридоре побрел на кухню. Долетавший оттуда аромат бодрящего напитка в кофеварке сразу поднял настроение.

«Выходные в Вермонте в компании Майка меня просто спасли, — размышлял Грег, доставая из застекленного шкафчика свою любимую кружку. — Каким утешением было поговорить с ним о том дне, когда не стало Натали, когда я целых два часа, ничего вокруг не замечая, бегал по холоду...»

Однако от выяснения проблемы вины мало что изменилось. Надлежало заняться возвращением утраченного сокровища. Равновиновные декларировали к равновеликим усилиям, только что никто не умел уточнить, в чем эти усилия должны заключаться. Павел, из солидарности включившийся в акцию, предлагал всем злодеям поочередно начистить морды. Баська считала более верным вломиться в квартиры мошенников и тщательно обыскать. Донат настаивал на скрупулезном обследовании филателистического рынка, заранее оговариваясь, что не знает, как это делается, ибо ничего не понимает в марках. Мартин предложил понаблюдать за всеми возможными торгашами, скупщиками краденого и аферистами, а также познакомиться с завсегдатаями сего гадючника.

Друг настраивал его, что в понедельник надо выступить со свидетельской трибуны так же хорошо, как и в пятницу. Вчера вечером, когда они уже возвращались из Вермонта, Гордон снова поднял эту тему.

— Грег, прояви завтра ту же решимость, какая была у тебя в пятницу. Твоя речь производила впечатление абсолютного правдоподобия! Помнишь выступление судьи Рейли в моей передаче? Если бы он в баре поболтал с незнакомцем и тот стал бы потом утверждать, будто новый знакомый предложил ему деньги за убийство жены, то поверили бы Рейли. Зрители по всей стране слышали эти слова, и я ничуть не сомневаюсь, что множество людей везде и всюду думают так же. — Майкл помолчал и продолжил: — В жизни бывают обстоятельства, при которых можно обвинить кого угодно и в чем угодно. Не забывай, что Джимми Истона за дачу показаний против тебя ждет немалая награда: ему больше не придется трястись при мысли, что он состарится в тюрьме.

Последнее предложение реализовали быстрее всего — Баська сохранила с давних времен знакомство с великим множеством самых темных личностей. Уже через неделю она принесла ужасное известие: один знакомый одного из трех гадов выехал за границу, да к тому же на Запад. Мартин приуныл.

— Да, но ты кое-что упустил из виду, — возразил Олдрич. — Жену того судьи никто в действительности не убивал.

— Ну, привет. Если он не вывез коллекцию, считай меня Гретой Гарбо. Пожалуй, мне остается покончить с собой.

«Убежденность, — с горечью констатировал Грег, — вот чего мне не хватает!» Он перелил кофе в кружку и перешел с ней в гостиную. Эту квартиру они с Кэтлин купили, когда ожидали рождения Кейти. Ему тогда пришлось сильно поднапрячься, чтобы подписать контракт на содержание жилья. Правда, в те времена он нисколько не сомневался, что добьется успеха на своем поприще. И вот он его добился, и к чему это все привело?

— Только не харакири, — попросил Павел. — Потом слишком много уборки...

Кэтлин радовалась как ребенок, выбирая для новой квартиры обои, мебель и ковры. У нее от природы был хороший вкус и исключительное умение торговаться. Она любила шутить, что оба они — прирожденные везунчики, хотя и не родились с серебряной ложкой во рту. Если бы она не умерла, Грег никогда не сошелся бы с Натали, и ему не надо было бы ехать в суд и доказывать присяжным, что он не убийца. Ностальгия нахлынула на него подобно волне; Олдрич ощутил, что душевно и физически скучает по первой жене.

— Да уймись ты! — разозлилась Баська. — Вывез, ну и пускай, ничего страшного!

— Кэтлин, — прошептал он, — посмотри, что со мной стало... Мне так страшно... Если меня осудят, кто позаботится о нашей Кейти?

— А то страшное, что маркам хана.

В горле у него стоял комок; совладать с собой не получалось. Прикусив губу, Олдрич приказал себе: «Хватит! Уймись! Лучше иди и приготовь Кейти завтрак. Если она увидит, в каком ты состоянии, то совсем падет духом».

— Кто это сказал? Их просто надо выкупить. Ты ведь знаешь всю коллекцию. Ничего не поделаешь, придется раздобыть точно такие же.

На пути в кухню ему попался тот самый столик с ящиком, откуда, по уверениям Джимми Истона, Грег выдал ему пятитысячный аванс за убийство Натали. Олдрич остановился и потянул за ручку ящичка. Пронзительный скрип, столь дотошно описанный Истоном, тут же резанул по ушам, и он с досадой задвинул ящик обратно.

Мартин посмотрел на нее — не с луны ли свалилась.

— А на какие шиши, позволь спросить? Ты не догадываешься, сколько они стоят?

— Ну и сколько?

35

— Не знаю. Сумма чудовищная. Не говоря уже о том, найдется ли в Польше еще один столь полный комплект.

— Не обязательно покупать весь комплект, можно партиями.

— Вижу, ты в полной боевой готовности?

— Партиями тоже нельзя. Там были уникальные экземпляры. С тем же успехом можно собрать всего Рембрандта в оригинале. Попробуй-ка в Польше...

Эмили оторвала глаза от записей: в дверях стоял детектив Билли Трайон. На часах было семь утра понедельника — она явилась в свой кабинет загодя. «Вот один из самых моих нелюбимых коллег в мире!» — раздраженно сказала себе Эмили, уловив в тоне Трайона снисходительные нотки.

— На Западе можно бы и выкупить, — буркнул Донат.

— Эмили, нужна ли тебе моя помощь в это необыкновенное утро? Я слышал, сегодня у тебя в суде грандиозное событие?

Мартин расхохотался сатанинским смехом.

— Надеюсь, Билли, я сама вполне справлюсь. В любом случае спасибо.

— Возвращаюсь к принципиальному вопросу — за какие шиши?

— Как спел бы Элвис: «Сейчас или никогда!» Удачи тебе с Олдричем. Желаю разнести его в пух и прах.

— За деньги, — холодно сказала Баська.

Эмили не могла понять, действительно ли Трайон болеет за нее или просто предвкушает ее сокрушительный провал, но сейчас ей было некогда в этом разбираться. «Подумаю об этом завтра», — рассудила она.

— На Западе, скорее всего, нужны доллары, — уточнил Павел.

— У вас есть доллары? У меня нету...

Трайон тем не менее и не собирался уходить.

— А знаете, что смешнее всего? — ядовито спросил Донат. — У этих сволочей, заполучивших твой депозит, есть и доллары. Между прочим, эти канальи еще и валютчики. Они-то могли бы выкупить...

— Не забудь, что ты будешь бороться и за нас с Джейком, — заявил он. — Нам с ним пришлось побегать по этому делу. Да и кто бы сомневался, что этот Олдрич действительно мокрушник.

— Будьте любезны, убирайтесь ко всем чертям... — посоветовал Мартин. — Оставьте меня в покое. Надо подумать, какими методами заставить их перепродать...

Сообразив, что Трайон напрашивается на комплимент, Эмили неохотно согласилась:

Два дня вся компания пребывала в глубоком унынии. Глядя на Мартина, Павел решительно заявил, что его опасно оставлять в одиночестве. Баська и Донат, согласно последнему раскладу виновные на две трети, попытались завязать контакты в филателистическом клубе. В результате разных прикидок они уяснили только одно: там их окрутят, обманут и ошельмуют как дважды два и все предложенные марки окажутся фальсификатами.

— Конечно, вы с Джейком очень постарались. Остается только уповать, что присяжные с тобой полностью согласятся.

— Попал бы мне этот сукин кот в руки! — процедил Донат сквозь зубы.

— А мог бы попасть, — подскочила разъяренная Баська. — Окольными, правда, путями, но можно его заполучить. Да разве ты пойдешь на такое!

«Наконец-то удосужился подстричься, — заметила она, оглядывая Трайона. — Если бы он мог представить, насколько теперь выигрывает внешне, то почаще посещал бы парикмахера». Расставшись с привычным небрежным обликом, Билли стал похож на этакого развязного мачт, вследствие чего действительно мог нравиться некоторым женщинам. В их конторе ходили слухи, что Билли завел себе новую подружку, певичку из ночного клуба. А собственно, что в этом удивительного?

— Что за идиотские сомнения...

Эмили вдруг ощутила, что и он оценивающе ее рассматривает.

— Ну так вот, есть только один выход, — выкупить марки на Западе за деньги этих ворюг. Этих или других — без разницы.

— Сегодня ты принарядилась ради телекамер, не иначе. Классно выглядишь.

— Берешься их уговорить? Я так и вижу, как они лезут к нам с охапками долларов! Не смеши меня.

Утром, собираясь в суд, Эмили в приступе непонятного суеверия отвергла приготовленные заранее пиджак и юбку. Вместо них она достала из платяного шкафа темно-серый брючный костюм и ярко-красную водолазку; она помнила, что надевала этот комплект в тот день, когда Тед Уэсли поручил ей ведение дела.

— Идея потрясная, а ты дурак. Воры украли, воры и заплатят. По-другому не выйдет, а если этот псих Мартин покончит самоубийством, каково нам будет? Не знаю, как ты, а я предпочитаю иметь на совести всех мошенников и аферистов ПНР, чем одного Мартина.

— Я вовсе не принарядилась, — сухо возразила она. — Этому костюму уже два года, и я не раз появлялась в нем в суде.

Выглядел Мартин хуже некуда, так что самые кошмарные опасения были вполне оправданны. Действовать, и немедленно! Баська собрала заговорщиков у себя дома, перед Мартином поставила в утешение салат из цветной капусты под майонезом и затем выложила свою идею. Начала с конца.

— Да я просто похвалить тебя хотел! Ты и вправду прекрасно выглядишь.

— На Западе любые марки можно купить, так? Отвечайте по-людски и спокойно ждите, что скажу дальше. Можно?

— Билли, я тебе очень благодарна, но ты, наверное, и сам видишь, что я изучаю материалы по процессу, и меньше чем через час мне предстоит явиться в зал суда и добиваться для убийцы обвинительного приговора. Так что, если ты, конечно, не возражаешь...

— Нет, конечно, нет, — шутливо замахал руками Трайон, затем повернулся и прикрыл за собой дверь.

— Можно, — ответил Мартин меланхолически. — Наверняка можно бы откупить те же самые.

После его визита делового настроя у Эмили как не бывало. «Разве я принарядилась ради телекамер? — спросила она себя. — Ведь нет же... Или эта водолазка слишком кричащая? Тоже нет. Ладно, забыли, не то крыша поедет, как у Зака». Она вдруг вспомнила о пропавших хризантемах. В субботу сосед целый день сажал их. Такие красивые цветы.

— Великолепно. Нужны лишь деньги. Доллары. Так?

А вчера утром, когда они с Бесс вышли на прогулку, их уже не было — остались одни ямки вдоль тропинки. А в пять часов, когда Эмили вернулась домой, на их месте вовсю красовались астры и анютины глазки. Но хризантемы ей нравились больше. «Хотя этот парень явно со сдвигом. Наверное, к лучшему, что я застала его у себя дома в кресле-качалке. Тревожный звоночек!» — заключила Эмили.

— Истинно так, — признал Павел.

Отбросив усилием воли мысли о своем гардеробе и о чудаковатом соседе, Эмили снова углубилась в материалы дела и еще раз проштудировала записи, которые собиралась использовать на перекрестном допросе Грега Олдрича.

Слушание дела возобновилось ровно в девять утра. Судья Стивенс предписал Грегу Олдричу занять место на свидетельской трибуне.

— Сколько?

На Греге был темно-серый костюм, белая рубашка и черно-серый галстук. «Оделся как на похороны, — подумала Эмили. — Могу поспорить, что это Мур посоветовал ему такое сочетание — пытается навеять присяжным образ безутешного супруга. Но лично мое мнение, что он зря старается».

Мартин молча тыкал вилкой в салат из цветной капусты. Донат молчал. Павел взял на себя всю тяжесть конверсации.

Она быстро оглянулась. Судебный пристав перед этим сообщил ей, что еще задолго до открытия дверей весь коридор, ведущий в зал гуда, ломился от желающих присутствовать на процессе. Нечего и говорить о том, что помещение было забито до отказа. Кейти Олдрич находилась в первом ряду, непосредственно за отцом, а по другую сторону прохода сразу позади Эмили расположились Элис Миллз и две ее сестры. Эмили успела поздороваться с ними, когда усаживалась за свой стол.

— Учитывая сказанное Мартином, надо по меньшей мере сто кусков. А то и больше.

Судья Стивенс повторил для протокола, что свидетель был приведен к присяге накануне, а затем обратился к Эмили:

— Логично. Эти сто кусков или больше воры свистнули у Мартина. Теперь слушайте: эти деньги у воров надо отобрать. И не стучите пальцем по лбу!.. У наших отечественных воров отобрать!

— А каким таким способом? — заинтересовался Мартин.

— Обвинитель, вы можете приступать к перекрестному допросу.

— Элементарным. Ограбить. Напасть. Съездить по башке и отнять. Способов уйма — выбирайте любые. Отнять у валютчиков столько, сколько надо на марки, контрабандно переправить деньги на Запад и все выкупить. И привезти. Да мы просто обязаны это сделать.

Эмили поднялась.

— Идея феноменальная, — вздохнул Мартин, немного помолчав.

— А не похоже это на преступление? — неуверенно спросил Павел.

— Не на одно, а на два преступления, — уточнил Донат. — Ограбление — во-первых, контрабанда — во-вторых...

— Пусть, — согласилась равнодушно Баська. — Ну и что? Надо обстряпать все так, чтобы нас не сцапали, а результатом будут все довольны.

— Благодарю, ваша честь.

Она отошла к дальнему краю скамьи присяжных и начала:

— Жертвы ограбления вряд ли...

— Мистер Олдрич, вы заявляли суду, что очень любили свою жену Натали Райнс. Вы подтверждаете это?

— Да, подтверждаю, — спокойно ответил Олдрич.

— А тебе их жалко? Внесут свою лепту в общественный фонд. С голоду не помрут.

— И вы являлись ее импресарио. Верно?

— Верно.

— То, что мы собираемся вернуть, есть национальное достояние.

— Справедливо ли утверждение, что Натали Райнс была популярной актрисой, и широкий успех у публики она имела как во время вашего с ней брака, так и до него?

— Ведь не у народа же украли...

— Совершенно справедливо.

— Ну так что? Это предназначено народу, пускай народ и получит. А Мартин заранее даст обязательство, что ни под каким видом это наследство не примет, даже если и примет, сразу передаст в музей. Или еще куда-нибудь. Таким манером аферисты выкупят народное достояние, ими же украденное. Все сходится!

— Она права, — подтвердил Донат. — Допустим, кто-то, к примеру, покупает «Мону Лизу». Валютчики, представим себе, за собственные деньги покупают «Мону Лизу» для национального музея. Почему бы и нет?

— Вы не отрицаете тот факт, что, живи она и поныне, были бы все основания предрекать радужное продолжение ее карьеры?

— У меня плоховато с фантазией, — нахмурился Павел. — Не знаю, пожалуй, и можно...

— Несомненно, так бы и было.

— Нет, — сказал Мартин. — Вот если бы мы имели деньги там, а за здешние нельзя. Легальные денежки — легальный вывоз. Иначе это криминал.

— Вы не станете спорить, что если бы перестали быть ее импресарио, лишились бы своей доли от ее прибылей?

— А вывоз марок — не криминал?

— Криминал.

— Это так, но еще до женитьбы на Натали я не один год преуспевал в качестве агента и преуспеваю до сих пор.

— Мистер Олдрич, я задам вам еще один вопрос на эту же тему. Ваши доходы существенно увеличились после того, как вы женились на Натали и стали ее агентом? Да или нет?

— Ну так мы зачеркнем одно преступление другим. Надо только подумать, которое хуже. Во втором случае вывозим доллары, которые государственная казна и так никогда в глаза не увидит, тоже мне преступление! Зато с нашей помощью увидит эти необыкновенные марки! Баш на баш, ничего не поделаешь, иначе не вывернемся.

— Да, но не столь существенно.

— Она права, — повторил Донат. — Не хочешь, не лезь в это дело, в конце концов, виноваты мы — она и я. Ты можешь остаться в стороне.

— Хорошо, кто-нибудь из ваших нынешних клиентов сравнится по популярности с Натали Райнс?

— Я участвую во всем, что даст шанс вернуть марки, — ответствовал Мартин. — Криминал так криминал — надо будет, отсижу. Только не понимаю вашего плана действий.

— Некоторые из моих клиентов, в особенности те, у кого есть контракты с фирмами звукозаписи, зарабатывают гораздо больше, чем когда-то Натали. — Олдрич поколебался и продолжил: — Здесь подразумевается успех иного рода. Натали претендовала на титул, некогда принадлежавший покойной Хелен Хэйес[15], и действительно имела все шансы стать первой леди американского театра.

— Пусть он скажет. — Баська показала на Доната. — Мы вчера обсуждали. У меня горло пересохло.

— Вы были бы рады, если бы она этого добилась?

Донат, учитывая серьезность заключаемого соглашения, проявил исключительную разговорчивость.

— Как актриса, она была изумительна и вполне заслуживала таких почестей.

— Предстоят четыре этапа, — по-деловому начал он. — Во-первых, добыть капитал. Во-вторых, переслать его на Запад. В-третьих, положить деньги в банк, лучше всего в Швеции. В-четвертых, снять их со счета и совершить покупку.

— С другой стороны, мистер Олдрич, вас огорчало, что Натали по работе надолго отлучалась на съемки. Разве не правда, что вы постоянно изводили ее, требуя буквально разрываться?

— И еще доставить ее сюда, — дополнила Баська. — Тоже нелегально — операция секретна с начала до конца.

Эмили подступила ближе к свидетельской трибуне. Ее голос звенел от волнения.

— Я уже заявлял суду и повторю снова, что меня гораздо больше заботила готовность Натали соглашаться на такие роли, которые, по моему мнению, повредили бы ее карьере. Разумеется, я скучал по ней в разлуке. Нас связывали очень нежные чувства.

— Три последних этапа представляются довольно реальными, — заметил Мартин. — Особенно в сравнении с первым. Объясните, ради бога, из какого сундука мы извлечем столько долларов?

— Не стану с этим спорить, но разве от этого ее меньше мучили ваша злоба и раздражение из-за ее частых отъездов — так что в конце концов Натали разочаровалась в вашем браке?

— Нападение с целью экспроприации, — напомнил Павел. — А на кого нападать-то?

— Расстаться со мной ее вынудили совершенно другие причины.

— Впрочем, оставим в стороне ваше профессиональное мнение относительно достойных ее ролей. Если вы действительно были настолько терпимы к ее рабочему графику, почему она решила нанять другого агента? Почему просила вас не звонить ей больше? Почему, в конце концов, недвусмысленно потребовала этого от вас?

— На бандитов, воров и аферистов.

— Дураку понятно: только у них есть доллары наличными.

Наступая на Грега Олдрича, Эмили не только по реакции зала чувствовала, что хладнокровие подсудимого дало брешь, — он начал запинаться и при ответах отводил глаза.

Мартин слегка оживился и перестал выглядеть так, будто уже покончил с собой.

— В последний раз Натали связывалась с вами в субботу утром, четырнадцатого марта. Это было два с половиной года назад. Позвольте мне буквально процитировать вам то, что вы под присягой показали суду. — Эмили вслух прочитала с листка: — «Прислала голосовое сообщение о том, что уезжает на Кейп-Код, а в понедельник, как и было условлено, явится на нашу деловую встречу. Она также попросила на выходных ее не беспокоить». Она хотела, чтобы ее оставили в покое, не правда ли, мистер Олдрич?

— Напасть на бандита — дело стоящее... А через неделю-другую нас будет разыскивать вся милиция страны?

Эмили испепеляла обвиняемого взглядом. Нa лбу у него выступили бисеринки пота,

— Пойми ты, никто нас не будет искать. Никто из пострадавших не донесет никакой милиции.

— Да...

— А что? По каждому горлышку чик-чик?

— Но вместо того чтобы прислушаться к ее пожеланиям, вы взяли в прокате машину и последовали за ней на Кейп-Код?

— Вот осел! — фыркнула Баська. — Про убийство и речи быть не может! Слушай, детка, что тебе говорят, и не перечь старшим!

— Я прислушался к ее пожеланиям и не тревожил ее.

— Мистер Олдрич, я не о том. Вы последовали за ней на Кейп-Код?

Донат все время сохранял философическое спокойствие.

— Я вовсе не собирался докучать ей разговорами. Мне важно было убедиться, что она там одна.

— Обмозгуй прежде всего, кто пострадает, — начал он. — Мысли логически. Богатые торгаши с черного рынка, возможно, частники, запутанные в темные делишки, — выбирать надо только таких. И валюта, и злотые у них потайные. Ни один из них не полетит с воплем в милицию, а будет сидеть тихо и дальше крутить свои махинации. Никто и не пикнет, что у него чего-то там украли.

— Также вам было важно использовать не свою машину, чтобы вас никто не узнал, верно?

— Пожалуй, — согласился Мартин. — Источничек весьма недурен. А как их заставить согласиться? Методом убеждения?

— Я уже объяснял на прошлой неделе, почему действовал тайно. Я не хотел огорчать Натали или устраивать ей сцены. Рассчитывал лишь проверить, одна она или нет.

— Скорее, методом кражи со взломом и неожиданностью. Варианты разрабатываются в зависимости от ситуации.

— Если вам требовалось выяснить, встречается ли ваша жена с другим мужчиной, почему вы не наняли частного детектива?

— Ладно. А потом?

— Мне даже мысль такая в голову не приходила. Я поддался порыву, потому и отправился на Кейп-Код. И я ни за что не стал бы нанимать кого-то шпионить за моей женой. — Олдрич помолчал и срывающимся голосом добавил: — Мне и думать-то об этом противно.

— Потом это высылается.

— По вашим показаниям, к вечеру воскресенья вы сделали вывод, что Натали одна, поскольку на подъездной аллее не было чужих машин. Но как вы могли ручаться, что еще до вашего приезда на Кейп-Код к ней кто-нибудь не подсел по пути? Откуда такая уверенность, что Натали непременно одна в доме?

— Как?

— Я знал точно! — воскликнул Олдрич.

— Почтой, — довольным тоном вставила Баська. — Помните, как говорила Иоанна? Запихивается все ладненько в народные ремесла, во всякие там вышитые думочки и рукоделия и высылается в Швецию. Отправителем может быть кто угодно, лучше лицо несуществующее.

— Откуда вам было знать точно? Речь шла о жизненно важном для вас вопросе. Каким же образом вы удостоверились?

— А что в Швеции?

— Заглянул в окно. И увидел, что она одна.

— Погоди. Что в Швеции, мы еще не знаем. Тут начинается твоя роль.

— А! — Мартин облегченно вздохнул. — Начинается, говоришь? А я уже раздумывал — ну и хорош я буду в налетах. Судите сами: опыта никакого, да ведь нужна еще цепь либо обрезок трубы. А в чем заключается моя роль?

Эмили, ошеломленная нежданным откровением, тотчас поняла, какую громадную ошибку совершил обвиняемый. «Ричард Мур того же мнения», — пронеслось у нее в голове.

— Значит, вы оставили автомобиль, прокрались по газону и посмотрели в окно?

— Ведь есть же у тебя там знакомые? Нужен некто, понимаешь, кто бы доставал деньги из подушек и вносил на счет. Есть у тебя такой?

— Да! — с вызовом бросил Олдрич.

Мартин подумал.

— В какое именно окно?

— Есть. Но не в Швеции, а в Норвегии.

— В то, где теперь комната для отдыха.

— Все равно, они там ездят туда-сюда. Кто это?

— В какое время дня или ночи вы это осуществили?

— Да один знакомый. Любит всякие оригинальные штуки. Нет, подождите, в случае чего... Отправители здесь могут быть фиктивными, порядок. А если провал и доберутся до адресата? Все выяснится, и вместо покупки марок сядет за невиновность...