Хватает его слов ненадолго. Так у Баска хрен получится наложить жгут, и долбанный крикун истечет кровью. Я зло рявкаю, наполнив голос сталью:
— Замер, мудило! Лежать, мля! Распластаться, с-сука! Еще раз дернешься — я тебе голову отрежу, ушлепок трусливый! Нам система велела или тебя или только твой труп от плуксов спасти — сам выбирай как дальше будет! Замер!
Орк распластался на мокром от крови полу. Красная кровь смешалась с зеленой. Вспомнив, глянул на пригвожденного к стене крупного плукса. Йорка продолжала перфорировать вроде как уже дохлое мясо. Схватив ее за плечо, дернул на себя, охнув от боли в локте. Эта девчонка радует меня все больше и больше! Как и Баск. Глянув на продолжающую освещать ее лицо безумную ухмылку, велел:
— Помоги Баску с трусливым мудилой.
— Х-хорошо — выдохнула Йорка.
Господи… такое впечатление, что она только что получила сильнейший оргазм в своей жизни, оттого и выглядит такой счастливой, машинально вытирая тыльной стороной ладонью окропленные зеленой кровью щеки. Зеленой и красной. Быстрый взгляд на обмякшего плукса подтвердил — этот истекал красной кровушкой.
— Просто не шевелись, парень — хриплый голос пошатывающейся Йорки попытался подбодрить раненого орка.
Глянув в сторону Гиблого Моста, убедился, что тридцатый магистральный пуст. Оттащил плукса ближе к раненому, высвободил дубину. Покосившись на орка, мрачно сказал:
— Не сюсюкайте с этим мусором. Он трус! Предатель! Бросил своих и бежал!
— Я… — орк оторвал лоб от лужи крови — Я… они все погибли! Все погибли! Потому и бежал!
2. Переезд
Вот теперь он пришел в себя. Надо же как быстро очухался. Жизни ведь ничто не угрожает, можно теперь вспомнить и о моральном облике брутального мужика. Надо срочно спасать репутацию.
— Заткнись! — лязгнул я — Долбаный лжец! Когда я заткнул тебя пинком по лицу и прервал твой перепуганный вой, со стороны Гиблого Моста донеслись крики! Там еще кто-то был жив и судя по крикам — они сражались! Что? Думал никто не узнает, мразь? Ты не учел — ветер переносит звуки очень далеко. Ты бросил своих друзей! Бросил тех, кто доверил тебе свою жизнь! Гребаный ушлепок! Поверь — если бы мы были сейчас подальше, где-нибудь на сумрачной тропе — я бы срезал твою вонючую голову с плеч! И утопил бы ее в ближайшем сортире!
Тереска, распираемая эмоциями, бежала к Шпульке. Они не виделись целых четыре дня. За эти четыре дня произошла масса событий, ну, может, не совсем масса, если уж быть точным, то два, но эти два стоили массы...
Тишина…
Йорка с Баском молча затягивают жгуты. Подрагивает лапой дохлый плукс. Снова уткнулся лбом в пол орк, закрыл ладонями уши и затих. Махнув рукой, бросил чужую дубину рядом с его плечом. Трус вздрогнул, сжался. Надо будет руки вымыть хорошенько.
Первым из них было знакомство в букинистическом магазине с пожилым человеком, который одновременно с ней потянулся за книгой, английским изданием о скифском искусстве. Целых полсекунды Тереска была твердо намерена завладеть книгой во что бы то ни стало, вырвать ее зубами и когтями, но затем посмотрела повнимательнее и подумала, что ведь это уже старый человек. Значительно старше ее, ему уже, наверное, все шестьдесят, а то и больше, не так уж много и осталось... Не станет же она пожилому человеку отравлять последние годы жизни, ладно уж, ничего не поделаешь, пусть это скрасит его старость. И отдернула руку.
Получение групповых боевых (обязательных к исполнению) заданий? Да. Нет.
Отвечу позже.
Пожилой человек тоже отдернул руку, уступая Тереске. Так они довольно долго с преувеличенной вежливостью старались всучить друг другу данное произведение. Тут Тереска поглядела на библиофила повнимательнее, и что-то внутри нее дрогнуло. Так она и стояла, уставившись на мужчину, пока не сообразила, что ведет себя страшно невежливо: стоит, нахально смотрит и не отвечает.
Выдохнув, поднял с пола шило, брошенное Йоркой. А вот дубину она повесила на пояс — появился автоматизм.
Проверил интерфейс. Финансы показали, что система уже раздолжилась с нами.
— Простите, пожалуйста, — поспешно извинилась она. — Я не расслышала, что вы сказали? Я задумалась, потому что вы мне показались похожим на одного... на одного знакомого. То есть... извините...
Баланс: 50.
По десять солов за каждое задание.
Пожилой человек внимательно разглядывал Тереску уже с самого начала, хотя и не подал виду, что догадывается, кто такая эта очаровательная, полная жизни девушка с прозрачными светло-зелеными глазами.
Награда за уничтожение?
Он тут же подхватил:
— Гоблины! Зомби! Награду выдали за уничтожение? — я покосился в сторону двадцать девятого и сразу увидел висящую на перекрестке полусферу.
— Ничего страшного. Я думаю, что показался вам похожим на моего сына. Льщу себя надеждой, что это все же он на меня похож. А я о вас довольно много слышал.
— Мне за двух! — отреагировал Баск — По пятнадцать.
— И мне за двух! Пятнадцать и двадцать!
Тереска тут же почувствовала, как ее заливает волна блаженного тепла. Все сомнения исчезли. Конечно же, похож на сына, то есть, разумеется, сын похож на него. Совершенно такие же глаза, только цвет иной, у отца — серые, а у сына — синие, самые прекрасные на свете! Другие черты лица тоже были похожи, например форма носа, но это Тереске было уже не важно, глаз оказалось вполне достаточно.
— Отлично — удовлетворенно сказал я — Чтобы завтра все щеголяли в штанах. Йорка, поможешь купить Баску.
— Йес! А можно мне желтые штаны?
— Ах, так это вы! — оживленно воскликнула она. — Я о вас тоже слышала! Ну, раз вы хотите купить, я тем более уступлю. Наверняка найду что-нибудь другое.
— Нет. Серый или черный. Личные вещи — хоть отвратно розовые носи.
— Почему отвратно-то?
— Нам еще задание.
— Такие книги — большая редкость, — предупредил пожилой человек. — Давайте сделаем так: я куплю, а вы сможете брать ее почитать.
— Лопнуть и сдохнуть! — Йорка подпрыгнула, схватилась за дубинку, уставилась на пустой коридор. Баск замер с выставленным шилом.
— Расслабиться. Задание мирное, но противное. Надо вот это вот — я ткнул носком кеда в бок лежащего у моих ног орка — сопроводить к ближайшему медблоку. Задание групповое, дешевенькое, необязательное. Награда девять солов на всех. Возьмемся? Или бросим этот кусок дерьма здесь же, прямо в луже?
Тереска подумала, что таким образом он просто-напросто хочет заплатить за нее. Книга была весьма дорогая. С этим она ни за что не согласится!
Тишина… я с интересом оглядываю лица членов команды. Первой сдается Йорка и, пряча от меня взгляд, бубнит:
— С таким же успехом я могу купить, а вы будете брать почитать, — твердо заявила она. — Мне это только доставит удовольствие. И не думайте, пожалуйста, что у меня нет денег.
— Да дотащим потихоньку, чего там.
— Наверное, родители дали?
Кашлянув, опускает лицо Баск:
В вопросе пожилого человека прозвучало нечто такое, от чего Тереска взвилась на дыбы. В принципе, в самом факте получения денег от родителей не было ничего обидного, дело было обычное и весьма распространенное, но именно в данной ситуации, учитывая тон вопроса, Тереска восприняла его как оскорбление. Она высоко задрала подбородок и заявила:
— Поможем.
— А я бы оставил этот мусор здесь — искренне говорю я — И перевязку бы ему не делал. Ладно. Поможем. Эй! Слышишь меня.
— Родители дают мне еду, крышу над головой и зимнее пальто. Чтобы быть совсем точной, — еще и подарки на день рождения. На все остальное я сама зарабатываю честным и очень нелегким трудом. Работу эту я терпеть не могу, но буду продолжать, чтобы никто не мог назвать меня дармоедкой и нахлебницей. Дело свое я знаю и зарабатываю весьма прилично. Так что деньги у меня есть. И не от родителей.
Молчание, орка трясет.
— Эй!
Гордую речь завершило сердитое фырканье разъяренной кошки. Так Тереска обычно давала выход своим чувствам, иначе она бы просто лопнула от возмущения.
— Слышу, слышу…
— Раз дела обстоят таким образом, я согласен выступить в роли дармоеда и нахлебника, — благодушно произнес пожилой человек, делая шаг назад и как бы уступая девочке место, сопровождая свои слова безукоризненно вежливым жестом.
— Встать!
Вулкан негодования в душе Терески тут же погас, так как именно таким жестом пользовался и его сын. «Езус-Мария, как же они похожи...» — снова подумала она и опять погрузилась в состояние полного блаженства. Девочка купила книгу и вышла из магазина, прижимая к груди исследование об искусстве скифов на языке, которого не знала. Пожилой мужчина вышел вместе с ней.
— Мои ноги…
— Поскольку мы только слышали друг о друге, — сказал он, — я бы хотел познакомиться с вами поближе и даже собирался угостить вас мороженым, но теперь боюсь. Не знаю, как вы к этому отнесетесь и не станете ли настаивать, чтобы самой меня угощать. А я, видите ли, к роли дармоеда еще не привык и хотел бы делать это постепенно.
— Встать, ушлепок! Встать, сука, пока я тебе твою дубину тебе в вонючую задницу не заколотил! Встать!
Стонущий орк с огромным трудом поднялся, его повело, на свои ноги он старался не глядеть — а неприкрытые раны выглядели ужасающе.
— Я как раз подумала, что было бы просто здорово, если бы вы меня чем-нибудь угостили, все равно чем, — радостно ответила Тереска. — Можно будет и поговорить спокойно. Полдармоеда беру на себя. И мне очень хочется знать, почему вас тоже интересуют скифы.
— Бегом вперед! — рявкнул я, толкая его ладонью в спину — Бегать ты отлично умеешь! Бегом! ВПЕРЕД!
И качающийся орк побежал, скользя ладонью по стене, оставляя на ней длинный красный след.
— Он же раненый — тихо-тихо сказала Йорка.
— Да так. Просто о них мало что известно. А я слышал об открытии нового захоронения, следил за поисками по сообщениям в печати, вот и хотел немного обновить свои знания. Скорее уж ваш интерес к ним представляется необычным.
Повернувшись к ней, спросил:
— Ха! — с триумфом воскликнула Тереска и даже остановилась. — Так я как раз и присутствовала при этом открытии! Могу вам все рассказать!
— Видела, как он бежал минут пять назад? Несся как спринтер! И раны ему не мешали.
— Буду весьма обязан...
— Ну…
Позже Тереска никак не могла вспомнить, что же она ела и пила во время этого разговора. Что-то ела — это точно, но было ли это мороженое или, к примеру, сырая картошка, утверждать с полной уверенностью она не решалась. И повинны здесь не только скифы, но и другая тема, возникшая в ходе беседы и отодвинувшая на второй план кочевые племена. Ведь его отец намекнул, что что-то о ней слышал. Тереска не была бы особой женского пола, если бы не спросила, что именно.
— И крики погибающих за спиной друзей ему не мешали, даже не замедлили! Два плукса на ногах висели, клыками его мясо вживую крошили — а он бежал! Пусть и дальше бежит! Наше задание — сопроводить, а не донести. Цепляем плуксов. Я тащу двух. Йорка одного. Баск одного. И следом за трусливым мудилой шагом марш!
Пожилой человек, то есть его отец... А главное, что независимо от того, был ли он энергичным пожилым человеком или, к примеру, Змеем Горынычем о трех головах, главное — являлся его отцом. Все остальное не имело ни малейшего значения. С таким же успехом мог быть кентавром или осьминогом. Хотя, конечно, гораздо приятнее иметь дело с симпатичным пожилым мужчиной, чем с осьминогом... Его отец весьма охотно говорил о сыне.
— А… — Баск качнул головой в сторону Гиблого Моста.
— Думаю, что этот секрет я могу вам раскрыть, — сказал он с улыбкой. — Мой сын однажды сообщил мне, что познакомился с одной девушкой. Этим его признания поначалу и ограничились. Но недавно он вернулся к этой теме и описал девушку, причем должен признать, что точность его наблюдений наполняет меня законной отцовской гордостью. И лучшее тому доказательство, что я вас узнал с первого взгляда.
Где-то там полегло четверо орков. Где-то там пируют сейчас плуксы.
— Ну нет — усмехнулся я — Мы на убой не пойдем. Двинулись!
Тереска воздержалась от вопроса, где сейчас этот сын находится и чем занимается, так как была абсолютно уверена, что они обязательно встретятся в нужный момент. Когда этот момент наступит, она даже не задумывалась. Это от нее не зависело и происходило само по себе. Тереска вся как бы светилась внутренним светом.
Пожилой человек наблюдал незаметно за ней и думал, что если когда-нибудь, спустя годы, кто-то погасит этот свет, заставит померкнуть ясные прозрачные глаза, то ему останется только надеяться, что злодеем будет не его сын. Иначе пришлось бы его тогда проклясть как преступника, убившего саму жизнь.
Орк сдулся, не добредя метров тридцати до дверей ближайшего медблока. Сначала бежал, потом шел, потом брел… и вот застыл покачивающимся истуканом. Пришлось все же ему слегка помочь, дотащить до медблока и впихнуть внутрь. Дверь закрылась за спиной обделавшегося труса.
Тереска возвращалась после этой встречи, все еще прижимая к груди труд по скифскому искусству. Только дома она вдруг вспомнила, что сразу же собиралась одолжить книгу. Но быстро успокоилась, так как была абсолютно уверена, что оказия передать книгу появится, и очень даже скоро. Девочка была так в этом убеждена, что когда на следующий день услышала знакомый голос, то ничуть не удивилась, но всю ее наполнило уже привычное чувство блаженной радости.
Баланс: 53.
— Похоже, мне вчера здорово перемыли кости, — сказал молодой человек с прекрасными синими глазами, улыбаясь вопреки меланхолическим ноткам, звучащим в его голосе. — И кто? Два человека, на чью доброжелательность, как мне казалось, я могу рассчитывать!
Оглядел членов команды и понимающе хмыкнул — куда только делась сонливость. Ну да. В ближайшие пару часов не уснуть — тем, кто не привык к подобному.
— Еще как перемыли, — подтвердила Тереска. — Но ты оказался в отличной компании. Вместе с тобой косточки перемывали и скифскому вождю, о котором, правда, достоверно неизвестно — существовал он в действительности или нет, зато был предметом воздыханий прекрасной греческой дамы.
— Баск!
— Да?
— Это, конечно, немного утешает. Хотя дама, по слухам, не блистала интеллектом.
— А проложи-ка нам кратчайший маршрут к Веселому Плуксу! Сегодня мы с вами ужинаем по-царски!
— Ты уже и это знаешь! А я-то надеялась хоть раз в жизни чем-то тебя удивить, а то всегда наоборот.
— Мясо — сглотнул слюну зомби.
— Да что ты, я ничегошеньки не знаю! Разве что самую малость. И как раз пришел услышать подробности, ведь ты была, можно сказать, у истоков сенсации. Хотелось бы узнать из первых рук!
— Мясо — торопливо провела ладонью по повлажневшим губам Йорка.
— Мы очень даже удивились, что ты там не показался, — заметила Тереска. — Шпулька утверждает, что ты всегда появляешься в каких-то очень сложных ситуациях. Кажется, там была достаточно сложная...
— Мясо — улыбнулся я, хватая за лапу дохлого плукса…
— Не успел, — оправдывался Робин. — Посиди вы там чуть подольше, может, я бы и присоединился к вашей компании, так как слышал об этих археологических поисках от отца.
* * *
— А кстати! У меня явные провалы в памяти, забрала книжку, а обещала дать почитать, ведь он знает английский! Пожалуйста, не мог бы ты...
В Веселом Плуксе нас встретили… с молчаливым уважением.
— Не мог бы, — твердо и весьма решительно прервал ее Робин. — Со мной вообще тут не считаются и используют на посылках. Придется тебе самой. Мой отец приглашает тебя в гости, даже без книжки, а моя обязанность — доставить гостя, даже если придется совершить похищение. Удобно будет, если я совершу его завтра утром? Отец живет за городом...
Стоящая на входе охрана расступилась, пропуска внутрь. Подскочившие два парня приняли плуксов, задали пару вопросов и убежали. Подошел мужик постарше, я с ним коротко переговорил, и мы пришли к согласию. Йорка с Баском уселись на свободный стенной выступ, припали к мигом принесенным бокалам с компотом. А я наведался к банкомату — рядом все так же сидел золотоволосый искалеченный парень — и получил денежный перевод в семнадцать солов. Мне на счет упало пятнадцать.
Весь следующий день Тереска провела в маленьком домике на краю Крампиноской пущи, куда ее отвез Робин на мотоцикле. Ехала она, не цепляясь за водителя и не наваливаясь ему на спину, за что была чрезвычайно благодарна табунам ухажеров своей тетки Магды, с помощью которых давно овладела искусством ездить на мотоцикле пассажиром. С детства ее катали таким образом, желая завоевать расположение тетки, пользовавшейся бешеным успехом у молодых людей и поэтому капризной до невозможности...
Баланс: 68.
— Ты совершенно очаровала моего отца, — заявил Робин, когда они вернулись поздним вечером и остановились у ее калитки.
Ну и каждому сейчас подадут по порции жареного мяса. Я не забыл упомянуть имени Энгри и служащий пообещал все сделать надлежащим образом. Перекинувшись с ним еще парой слов, чуть надавил, пообещал и впредь не забывать славное заведение, если добудем свежего мяса. И добился своего. Короткий кивок, понимающий взгляд на меня и моих напарников. Мы в крови. Йорку потряхивает. Отходняк после боя. Так что можно и пойти навстречу в этой мелочи. Усевшись рядом со своими, махом ополовинил бокал компота. С шумом выдохнул, прикрыл глаза…
— Что ты! — запротестовала Тереска. — Это твой отец меня очаровал! Он прямо необыкновенный и такой молодой! Я поначалу посчитала его пожилым человеком, но какой же он пожилой! Дрова колет лучше меня!.. И к тому же такой красивый!
Хорошо. Жить хорошо…
— О Господи! Опять то же самое! — простонал сын красивого пожилого человека. — Уже не первый раз родной отец составляет мне конкуренцию! Придется тренироваться колоть дрова.
Негромкий тройной стук дал знать — обещанное прибыло. Первая его часть. Глянув на стол, убедился в этом — улыбчивая девушка поставила три небольших пластиковых стаканчика почти до краев полных мутноватым напитком.
— Совсем не обязательно, — смилостивилась Тереска. — У тебя тоже совсем неплохо получается. Это скорее мне надо в чем-нибудь потренироваться, а то я чувствую себя совсем негодящей.
— Это же… — принюхался Баск.
— Ух ты! Нам? — Йорка осторожно подтянула к себе одну стопку.
Робин взглянул на нее и подумал, что не надо ей ни в чем тренироваться. Тереска, такая, как она есть, для него — единственная в мире, но пока он ей этого говорить не будет.
Взявшись за свою, сказал:
— Баск. Берись.
Ему не пришло в голову, что слова здесь не нужны. Тереска, закрывая за собой дверь так осторожно, как будто она была сделана из китайского фарфора, улыбалась блаженной улыбкой.
Когда у каждого стопки были подняты, оглядев каждого, спросил:
— Прежде чем выпить — у меня тут висит предложение настырной. Насчет постоянных боевых. Примем? Жизнь наша изменится круто — сразу предупреждаю. Баск? Переходим на боевой статус?
Все это вместе взятое являлось одним из двух чрезвычайных событий. Другое произошло на следующий день и облеклось в форму телефонного звонка. С утра пораньше позвонил доцент Вишневский и радостно прокричал, что курган есть! Верхний слой, правда, оказался совершенно уничтожен, но на глубине археологам удалось докопаться до каменной кладки, и если за две с половиной тысячи лет под эти камни не проник, как он выразился, «какой-либо непредвиденный фактор», то есть шанс обнаружить там вождя. Сам он лично в этого вождя свято верит, хотел бы поделиться верой и своим счастьем с Тереской и, пользуясь случаем, сообщает, что заштопанная ивовая корзина решила вопрос со снабжением продовольствием, но, слава Богу, что наконец завершаются раскопки, иначе на раков они уже не смогут смотреть до конца своих дней.
— Я за!
— Йорка?
Эта новость переполнила чашу. Тереска решила немедленно поделиться с подругой, выскочила на улицу и помчалась к Шпульке.
— Лопнуть и сдохнуть… переходим!
— Принято — улыбнулся я.
У самого дома Шпульки она наткнулась на какие-то препятствия, но не обратила на них ни малейшего внимания, хотя ей и пришлось через что-то перелезать и делать крюк. Каким-то краешком своего сознания Тереска отметила наличие вроде бы строительной техники, бульдозера или, может быть, экскаватора, рассеянно обогнула руины почти разрушенного дома и оказалась в нужном подъезде. Постучав в дверь подруги и не получив ответа, девочка влетела в незапертую квартиру.
— Слушай, нашли вождя! — выкрикнула она с разбегу. И, не закончив еще фразы, сообразила, что видит нечто весьма странное. Шпулька сидела посреди кухни на огромном казане, перевернутом вверх дном и покрытом газетой. Опершись локтями на колени и подперев голову руками, она с тупой безнадежностью уставилась на стену. Помещение находилось в состоянии прерванной в самом разгаре генеральной уборки или только что оставленного сражающимися места ожесточенного побоища. Удивленная Тереска притормозила свой радостный бег и спросила:
Получение групповых боевых (обязательных к исполнению) заданий? Да. Нет.
— О Господи! Что здесь творится?
Да. Запрос исчез. Система получила еще трех официальных бойцов не могущих игнорировать ее приказы.
Шпулька только тяжело вздохнула и, не отрывая глаз от стены, дважды махнула рукой, при этом первый жест символизировал общее отчаяние, а второй как бы указывал на дальний конец дома. Тереска припомнила только что виденное во дворе.
— Ага, понимаю, сносят. Ну так ведь должны были сносить?
— Поздравляю с новым статусом, бойцы! Пьем разом и до дна! И чтобы не кашлять!
Шпулька даже не пошевелилась. Тереска подождала, сдерживая нетерпение.
Стопки щелкнули друг о друга, мы махом опрокинули в себя обжегший горло самогон.
— И что из того, спрашиваю, что сносят? Погоди... А вы как? Чего сидишь как пришибленная?
Шпулька снова вздохнула, не меняя позы, и опять несколько раз безнадежно махнула рукой. Тереска начала понемногу выходить из себя.
— Ух! — сказал я, чувствуя, как пылающий сгусток летит к желудку.
— Не маши, а скажи что-нибудь! Разучилась говорить, что ли?
По лицу зомби растекалось блаженство. Тряслась Йорка, поспешно запивая компотом.
— Не садись на это!!! — дико заорала Шпулька, вскакивая с казана, так как Тереска уже присела было на какой-то ящик, стоявший у двери. В последний момент она успела схватиться за косяк и застыла в полуприседе.
— Завтра подъем не в пять утра — вспомнил я — Раз уж такая ситуация — встаем на час позже. В шесть!
— Боже милосердный... Почему? Что тут такое? Шпулька рухнула назад на свой казан.
— В семь, гоблин! Ну давай в семь — заныла Йорка.
— Это картонное, а внутри — фарфор. Сядь на что-нибудь другое. — Она беспомощно оглянулась. — Не знаю, может, и не на что.
— В шесть — отрезал я.
Тереска пожала плечами, вышла в коридор и вернулась с табуреткой. Та оказалась колченогой, но, прислонив ее к кафельной плите, Тереске удалось наконец усесться. Дело, похоже, было серьезное.
А себе мысленно напомнил — теперь мне надо все время отслеживать местоположение группы. Держаться подальше от опасных зон — на экскурсию к Гиблому Мосту вот так запросто как сегодня лучше не соваться.
— Говори нормально, — строго потребовала она от подруги. — Что здесь случилось?
Завтра же — хотя уже почти сегодня — надо наведаться к торспотам. Приобрести еще одну дубинку, пару стержней, прицениться к ножной защите, изучить ассортимент энергетиков, изотоников и…
— Ускорили сроки сноса, — сообщила та смертельно усталым голосом. — И начали вдруг сегодня с утра. А завтра мы должны переехать.
— Мясо несут! — зашептала Йорка — И кажется нам несут! Нам! Лопнуть и сдохнуть!
Какое-то время Тереска переваривала услышанную информацию. Она чувствовала, что здесь явно что-то не так и вообще хуже, чем показалось поначалу.
Баск молчал, но его раздувающиеся ноздри и дергающийся кадык говорили сами за себя.
— Как это? — неуверенно переспросила она.
Несли и впрямь нам. Со стуком опустились на стол три тарелки с солидными порциями румяного жареного мяса. Невероятный запах удесятерил скорость выделения слюны, показалось, что либо сейчас захлебнусь этим потоком, либо же залью стол.
— А вот так. Завтра. Я прямо не знаю, что делать. Мама уехала, папа в больнице, а еще эти дети на мне.
Схватившись за вилку, скомандовал:
— Какие дети?!!!
— Налетаем! Не ждем!
— Соседские. Маленькие. Я прямо не знаю, что делать.
И первым впился в пронзенный вилкой шмат мяса. Впился, дернул головой, отрывая солидный кусок и яростно заработал челюстями, чувствуя, как по языку растекается густой мясной сок… Испустила протяжный стон зажмурившаяся Йорка, часто шмыгал носом жующий Баск. Команда насыщалась достойным бойцов ужином.
Тереску оглушили столь неожиданно и в таком количестве свалившиеся проблемы. Телеграфные ответы Шпульки обрисовали довольно сложную ситуацию. Вне всякого сомнения, разрешить ее необходимо было спокойно, разумно и без паники.
Глянув на официантку, указал на стопки и бокалы. Кивнув, та поспешила к нам, неся бутылку и кувшин. Поймав взгляд старшего служащего, жестом показал, что расплачусь чуть позже. Так же жестом меня тут же успокоили — даже мол не волнуйтесь уважаемый гоблин, в нашем заведении к вам имеется лимит доверия.
— Подожди, давай по порядку. Почему у тебя соседские дети, почему отец в больнице и почему мама уехала? Она что, бежала из дому?
— Кто бы знал! — сказала вдруг Йорка, смерив меня взглядом — Кто бы знал, что все так обернется! Кого я разбудила, Оди? Кто ты такой?
— Нет. Но бабушка тоже переезжает. В Хожове. Их дом тоже сносят. Наш должны были позже, а получилось сейчас. А папа в больнице, и соседка в больнице.
— Я гоблин — усмехнулся я, беря вторую стопку — Просто гоблин. Пьем! За нас!
— За нас!
— Эпидемия какая-то?
— Лопнуть и сдохнуть! За нас!
— Нет, папа рожает, а у соседки аппендицит... То есть, наоборот, соседка пошла рожать, а у отца — приступ аппендицита. Вчера ему сделали операцию, все в порядке, но он же не может участвовать в этом кошмаре. Ключи он оставил.
— Какие ключи?
Низший 2
— От новой квартиры. Соседка тоже оставила.
— Погоди, не отвлекайся, а то я все перепутаю. Значит, выходит, твоя мама в Хожове перевозит бабушку, а отец лежит в больнице с аппендицитом.
— Уже без аппендицита.
— Без аппендицита, один лежит. А Зигмунт где?
— Помчался в город посмотреть, что можно сделать.
— Ну, слава Богу, хоть он никуда не делся. Значит, переезжать вы должны немедленно и сами. Клево. А что с соседкой?
— Она тоже должна переезжать.
— Немедленно?
— А то когда же? Не оставаться же им на развалинах! Да еще с новорожденным.
Тереска с минуту обдумывала услышанное. Для удобства она вытянула ноги и прислонилась спиной к плите.
— Так ведь у нее же муж есть, — вспомнила она. — И где этот муж? Бросил ее?
— Нет, — ядовито ответила Шпулька. — Но чтобы было еще смешнее, уехал в командировку. Он водитель-»дальнобойщик», и его как раз перевели на международные рейсы. Теперь им будет лучше. Правда, пока что еще хуже.
— Пока что тебе хуже. Как он мог уехать, если жене как раз рожать? И оставил детей на произвол судьбы? Сколько этих детей-то?
— Двое. Понимаешь, никто тут специально не старался, оно само так по-идиотски получилось. Мы с мамой уже давно обещали, что в случае чего присмотрим за детьми. Муж уехал позавчера, кажется, в Лиссабон. Или, может, во Владивосток, — в общем на какой-то край континента. Он понятия не имел, что жена собирается как раз сейчас рожать... А она поторопилась на десять дней... От нервов, наверное. Мама тоже ничего не знала. Вернется из Хожова через четыре дня. Она думала, что успеет. И вообще, никто же не знал, что сегодня начнут сносить.
Тереска с пониманием кивала головой. Стечение обстоятельств было поистине удивительным.
Глава первая
— Итак, вы остались вдвоем с Зигмунтом и должны перевезти две семьи и двоих детей, — подвела она итог. — Всякой твари по паре. А почему же, черт побери, вы раньше не переехали?!
— Не знаю, — угрюмо ответила Шпулька. — Наверное, по дурости. То есть папа себя плохо чувствовал, а бабушка писала отчаянные письма, поэтому и решили, что сначала разделаемся с бабушкой и с аппендицитом, а потом уже спокойненько переедем. Разве я тебе об этом не рассказывала?
— Лопнуть и сдохнуть! — процедил я недовольно, осторожно массируя подошвы и заодно прислушиваясь к ощущениям в голове.
— Точно. Рассказывала. Я вспомнила. Кажется, срок был через месяц.
Да ерунда. Ноги болят, а голова нет. Сразу понятно, чем именно я себе зарабатываю на жизнь. И все равно приятно, что нет даже намека на похмелье — вчера мы выпили по сто пятьдесят грамм крепчайшего самогона. И заранее не знали о качестве сего продукта — но бригада Соплей, они же Солнечное Пламя, не подвели и самогон утреннего похмелья не подарил.
— Вот именно, через месяц. Но у строителей какие-то там планы изменились, что ли, или им премия нужна, не знаю. А соседи тоже откладывали, так как им в новой квартире какие-то шкафы делают и они хотели сначала закончить. Теперь все и влипли.
Текущее время: 05:50.
Тереска здорово рассердилась. Катаклизм в Шпулькином доме нарушал ее радужное настроение и перечеркивал такие замечательные планы: поделиться с подругой сердечными переживаниями, во-первых, и организовать выезд на место раскопок, во-вторых. Ясно, что все планы летят к черту, а что еще хуже — нельзя было оставить подругу в беде.
Я выполз из капсулы пять минут назад, беззвучно шипя и припадая на каждую ногу, добрался до теплого стенного выступа и, осматривая все тело, массируя и приводя в порядок конечности, прогонял в голове события прошлого дня. Потрачу на прогон воспоминаний и впечатлений пять минут. Следующие пять минут уделю проверке интерфейса и мыслям о начинающемся дне.
— Ладно, — согласилась Тереска после весьма длительных и напряженных раздумий. — Переезжать надо. Что же ты тогда сидишь как усватанная, вместо того чтобы делом заниматься?
Спал я всего пять часов. Понежиться бы еще на не слишком мягком, но зато теплом ложе в безопасной капсуле. Но что-то разбудило меня раньше срока на десять минут, заставило выбрать в заполненный сквозняками коридор и усесться рядом с десятком храпящих орков-работяг. Им не досталось капсул, ночевать пришлось на скамейках. Даже часового выставили — вон он дрыхнет сидя, прислонившись к стене. Будь я его командиром — разбудил бы ударом шила.
— А что делать? Я даже не знаю, с чего начать!
Что выгнало меня из капсулы?
— Ты же уже начала. Вот, фарфор упаковала.
Это точно что-то из минувших событий. Что-то вчера мною упущенное, ушедшее, но затем тихонько вернувшееся и залезшее в мой сон. А свой сегодняшний сон я помню отчетливо — это был повтор посиделок в Веселом Плуксе. Точная копия реально произошедших событий, разве что мы пили не самогон, а красное вино. Поглощаемое же нами мясо было сырым, сочилось кровью, мы смеялись, вытирая окровавленные губы салфетками из татуированной человечьей кожи, за соседним столиком что-то праздновали черви, с урчанием лакая красное месиво из эмалированных мисок и поминутно протяжно рыгая…
— Ничего подобного. Это еще мама упаковала. Он так уже три недели стоит. Папа должен был перевезти на новую квартиру, да все время себя плохо чувствовал.
Вот оно!
— А Зигмунт? — раздраженно спросила Тереска. — Зигмунт не мог, что ли, отвезти?
Продолжая массировать ступни, чуть выпрямился, прищурился. Вот оно.
— У него времени не было.
Салфетки из татуированной кожи. Вернее — сами татуировки. Где-то здесь… что-то здесь… в этом месте зацепке. Поэтому татуированная мертвая кожа и всплыла в моем больше ничем не примечательном сне.
Снова наступила тишина. Тереска чувствовала, как в ней постепенно нарастает протест против всех этих стечений обстоятельств и безвыходных ситуаций.
Вчера… За ужином… Мы выпили по второй стопке, вернулись к жадному поглощению жареного мяса. И в этот миг, прикрыв глаза от наслаждения, я жевал очередной кусок и… и что-то почувствовал. Нет. Я что-то увидел! Точно! Я опустил вилку, жадно жуя, повел глазами в проход, оценил покачивающуюся попку официантки — три из пяти — глянул чуть дальше, машинально оценил увиденное, но не придал значения. И отвел взгляд.
— И вообще я считаю, что все напрасно и ничего мы тут не поделаем, — безнадежно продолжала Шпулька.
Точно!
Тереску словно что-то подбросило — да так, что девчонка чуть было не свалилась с несчастной табуретки. Вся ее деятельная натура взбунтовалась против пассивности и отчаяния Шпульки.
Стоило вспомнить этот момент — и я сразу же вспомнил остальное.
— Что значит напрасно и не поделаем?! Люди ж делают!
Ничего особенного. Мелочи. Память услужливо начала подкидывать детали и мелочи. Перед глазами возникла отчетливейшая цветная картинка.
— Так то люди! — с горечью заметила Шпулька.
Я увидел соседнюю компанию. Нет, там не черви пировали. Там развалились вокруг невысокого столика орки и полурослики. Всего четыре мужика в возрасте где-то от тридцати пяти до пятидесяти. Две девушки — они помладше, но платным украшением стола и постели не выглядят. Сидят по-хозяйски, локти на коленях, одна лениво ковыряет ножом в зубах, другая тычет мясо огромным ножом. Она уже сыта, просто ей нравится протыкать упругую жареную плоть острием ножа. Стол богатый. Завален жареным мясом, заставлен бокалами и бутылками. Тут сидят обеспеченные низушки. Я бы даже сказал богатые — одно мясо на столе потянет на три сотни солов, если грубо оценить объем. За весь стол отвалят не меньше пяти сотен солов. Бешеная сумма по меркам Окраины. Судя по тому, что они все сыты, а мяса еще много — голодать не привыкли, если вообще хоть когда-нибудь голодали.
— А мы кто? Инфузории-туфельки?! Терпеть не могу, если кто-то так сразу и лапки кверху! Еще как поделаем! Прямо сейчас и начнем!
Что еще?
Шпулька наконец сменила позицию, выпрямилась на своем казане и, оторвав взгляд от стены, взглянула на подругу.
Это волки. Мужики и девушки — неважно. Каждый выглядит бойцом, а не трудягой.
— И как ты себе это представляешь? — язвительно поинтересовалась она. — С чего думаешь начинать?
Одеты достойны, но неброско. Куртки, пара плащей, штаны, ботинки, тяжелые рюкзаки. Оружия не увидел — оно наверняка было в той прикрытой верхней одеждой куче у стены. Но ножи они оставили при себе. И шила на поясах — причем шила непростые. Качественнейший самодел. Взяли обычный стержень — такой вставляется в дубину — подточили, снабдили резной рукоятью и ременной петлей. Удобно, красиво, практично, вызывает уважение.
— Теоретически — все ясно. На практике, правда, могут возникнуть сложности...
Сидящий у прохода широкоплечий мужик… вот об него и зацепился тогда мой взгляд. Ему около пятидесяти, правая щека в частых шрамиках округлой формы — будто кто-то попытался перфорировать ее толстым шилом. Бейсболка прикрывает глаза. Но он как раз приподнял лицо, чтобы ответить что-то сидящей рядом девушке. И я увидел куда он смотрит. А глядел мужик на сидящую к нему спиной Йорку. Если еще точнее — он неотрывно глядел на ее правую руку, частично скрытую рукавом черной футболки.
— На практике всегда возникают сложности.
Еще точнее — он глядел на новую приметную руку Йорки сплошь покрытую непонятными татуировками.
— Но теоретически надо иметь транспорт. Грузовик. Лучше крытый. Туда нагружают все вещи, он их перевозит на новую квартиру и там выгружает. Только и всего.
И ведь примечательная деталь — сами ребятки были одеты так, что руки видны от запястья и ниже, штаны скрывают ноги, в вороте футболке видны шеи, само собой на виду и лица. Наколок я не заметил. То есть вроде бы ни у кого и малейшего намека на пятнающую кожу несмываемую краску.
— Гениально, — издевательски похвалила Шпулька. — И все эти вещи так по одиночке и переносятся? Каждая чашка отдельно? А цветы? И в придачу за транспорт надо платить.
Пристальный взгляд с огоньком узнавания — вот что я вчера заметил, но пропустил мимо сознания. Идиот. Напрягись я сразу, а не с запозданием в несколько часов — заметил бы куда больше важных деталей.
— Господи! Так у вас и денег нет?..
Либо я крупно ошибаюсь, либо тот мужик узнал новую руку Йорки.
— Есть. Но только наши, а соседи не оставили. Значит, наших должно хватить на два переезда...
И что дальше?
Тереска сорвалась с табуретки, которая тут же с грохотом упала.
А ничего. Но присматривать за Йоркой стану в два раза пристальней. На всякий случай.
— Ни в жизнь не поверю, чтобы выхода не было! В крайнем случае переедешь в кредит! А транспорт достать надо!
Текущее время: 05:55.
Шпулька тоже поднялась с казана. Ее апатии и отчаяния явно поубавилось.
Попытался переключиться на грядущий день. Но в мозгу упорно всплывали картинки из вчерашнего дня и отрывки сновидения. Пришлось мотивировать себя просмотром интерфейса.
— Зигмунт как раз за ним побежал, — сообщила она, слегка оживившись. — Понимаешь, мы вспомнили, что об этом говорили. Сосед ведь шофер, он и договорился с каким-то приятелем, что тот их перевезет на своем грузовике. Только точно мы не знаем, который это приятель. Телефонов ни у кого нет, вот Зигмунт и побежал узнать. Я его выпроводила, а теперь уже не уверена, правильно ли поступила, и что мне теперь делать?
Статус.
Физическое состояние.
Финансы.
Задания.
Статус…
Номер: Одиннадцатый.
Ранг: Низший (добровольный).
Текущий статус: ОРН-Б. (повышенное трехразовое питание, стандартное водоснабжение, стандартное дополнительное снабжение).
— Как это что? Езус-Мария! Вещи укладывать! Должны быть готовы, когда он приедет!
— Вот это интересно — хмыкнул я, чувствуя, как возвращается хорошее настроение — ОРН-Б? Боевой орк? Нет уж, я пока, пожалуй, останусь гоблином. Питание повышенное…
— А во что упаковывать-то?
Изучил каждую строчку, задумчиво поскреб опять начавшую зарастать щетиной щеку. Пока не попробую и не пощупаю — радоваться рановато. Но увиденное выглядит неплохо.
— Я тут сейчас с тобой дуба дам! — разъяренно рявкнула Тереска. — Ты никак совсем поглупела? У вас что, никаких чемоданов нет?
И снова все по машинному логично.
— Есть! — тоже рассердилась Шпулька. — Целых четыре! Два мама забрала с собой в Хожов. Остался один большой и один маленький. Сколько, ты думаешь, в них поместится?
Бойцы нахаживают в день расстояния как минимум вдвое большие чем обычные работяги. Тем куда ходить? Проснуться, позавтракать, явиться на сегодняшнее место работ, выполнить норму, вернуться обратно в родную кляксу. Обед, болтовня, ужин, болтовня, сон. Стандартных питания и уколов вполне хватит для покрытия растраченной энергии. Заработок уходит на личные нужды — если ты орк, а не жалкий гоблин.
— Ну, сколько-нибудь да поместится! Ты лучше меня не нервируй. У соседей небось тоже есть чемоданы. Погоди, я сбегаю домой и наши принесу! И пригоню Янушека... Не желаю больше подчиняться глупому стечению обстоятельств!
Бойцы же… Сначала надо выполнить задание рабочее — сходить на место работ и обратно — потом плестись километра два или три на патрулирование, к примеру, а потом может появиться еще одно срочное боевое задание. На все это нужны силы. Нужна бодрость. Желательна повышенная скорость восстановления.
Янушеку как раз делать было нечего, и он с удовольствием принял участие в Шпулькиной катастрофе. Ему еще не разу не доводилось переезжать и жутко хотелось посмотреть на подобное мероприятие поближе. Мальчишка почти бежал вслед за сестрой, нагруженный двумя чемоданами, один из которых был обычных размеров, а второй — с хороший шкаф. Тереска тащила два чемодана, набитых оберточной бумагой и всеми возможными веревками, которые удалось обнаружить в доме.
А что у меня с бодростью и восстановлением?
Шпулька выглядела теперь совершенно иначе. Растрепанная и запыхавшаяся, она сражалась с огромным чемоданом, закрыть который — по всем законам физики — было абсолютно невозможно. Содержимое торчало со всех сторон, а девчонка, то опираясь коленом, то садясь на чемодан, пыталась утрамбовать упрямые вещи.
Общее физическое состояние: норма.
Состояние и статус комплекта: