И только Повелительница Филинов ничуть не изменилась. Прочно устроившись на каменном выступе, она смотрела на ту стену, где красными отпечатками ладоней была отмечена ДВЕРЬ В ИНОЙ МИР. Ее костлявые бледные руки, похожие на руки трупа, сжимали булаву с вделанным в нее огненным опалом.
Кажется, тогда мне было двенадцать. Мама повела нас к преподобному Грайму. За
Невероятным усилием воли Торак стряхнул с себя магические чары, которые уже начинали свое пагубное воздействие. Еще не зная толком, как им поступить, он понимал, что действовать нужно быстро. В любой момент Неф могла поднять тревогу.
день до трагедии онис отцом - эти набожные добропорядочные граждане - что-то весь
– Факелы! – выдохнул он прямо в ухо Ренн. – Я вижу не более трех. Если нам удастся погасить факелы, тогда, может быть…
вечер выясняли, после того, как нас с сестрой привели патрульные. Мы подожгли дом
Но Ренн не ответила и даже не пошевелилась. Она, похоже, глаз не могла отвести от Пожирателей Душ.
миссис Возняцки. Старой потаскухи, которая вечно высовывала свою физиономию из
– РЕНН! – Торак тряхнул ее за плечо. – Факелы! Нам надо что-то сделать, и побыстрее!
окна и орала на пробегающих мимо ребятишек. Ее раздражали детские голоса. Они
Ренн с трудом перевела взгляд на него и прошептала:
отвлекали старушку от просмотра любимой мыльной оперы. Мы с сестрой Карен всего
– На вот, возьми мой нож. А себе я оставлю топор.
лишь хотели напугать старую неврастеничку. Дом горел так прекрасно...
Он кивнул.
– А та кунья нора далеко отсюда?
– Вон за тем деревцем с зеленоватым стволом. Там такая большая щель… Ты ее сразу увидишь. И нужно еще немного вверх вскарабкаться…
– Хорошо. Надо непременно успеть до нее добраться.
Он вдруг опустился на колени и прижался лицом к морде Волка. Волк слабо вильнул хвостом и лизнул его в ухо. Вскоре Торак выпрямился и тихо сказал:
– Он найдет другой путь наружу. У него возможностей больше, чем у нас.
– А как нам быть до того? – спросила Ренн. – Как нам остановить их?
Торак посмотрел на Пожирателей Душ, с шипением кружившихся в каком-то магическом танце.
– Я попробую отвлечь их разговорами, а ты пока постарайся потушить факелы.
– Что ты попробуешь сделать? – ужаснулась Ренн.
Но остановить его она не успела, и Торак вышел из темноты в круг света.
С поразительной быстротой «рысь» и «белый медведь» обернулись и уставились на него мертвыми, сделанными из кишок глазами, смотревшими с их жутких масок.
– Вот и девятый Охотник пришел, – сказал Повелитель Дубов таким густым басом, словно и впрямь превратился в белого медведя.
– Пришел, да с пустыми руками! – сердито прошипела Повелительница Змей. – А ведь он должен был притащить сюда орла, росомаху, выдру и лису.
Нечеловеческие когти Повелительницы Филинов крепче сжали рукоять булавы, и она спросила:
– Почему же эта тварь явилась с пустыми руками?
Торак открыл было рот, чтобы хоть что-то сказать в свое оправдание, но язык отказывался ему повиноваться. В чем же дело? Почему Ренн не двигается с места? Почему факелы до сих пор горят?
Мысли Торака отчаянно метались. Он пытался отыскать какой-то иной способ захватить огненный опал и помешать колдунам открыть Дверь, – увы, достижение этой цели казалось ему сейчас невозможным.
И тут по темным туннелям разнеслось эхо громкого крика. В пещеру, прихрамывая, подскакивая и задыхаясь, вбежала Неф и завопила:
– Волк исчез! Это все мальчишка! Я уверена, что это он выпустил волка! Это он их всех выпустил!
Три головы в масках угрожающе повернулись к Тораку.
– Значит, ты их выпустил? – с леденящей душу сладостью в голосе спросила Повелительница Змей.
Торак попятился и хотел было снова нырнуть в темный туннель.
Но путь ему преградила Повелительница Летучих Мышей.
А Повелитель Дубов стер черную пену с ярко раскрашенных губ и сказал:
– «Волк жив» – таково было послание нашего заморского брата колдуна. Помните, мы еще спрашивали друг друга, что бы это могло значить?
– А потом появился этот мальчишка, – прошипела Повелительница Змей. – И у него была татуировка племени Песца, но выглядел он совсем не так, как люди Песца. И я постоянно чувствовала, что вокруг меня кружат чьи-то души, и все спрашивала себя: откуда же они взялись?
Торак крепче стиснул рукоять ножа. А факелы все горели, и Пожиратели Душ по-прежнему обступали его со всех сторон.
– Говори, кто ты такой! – велел ему Повелитель Дубов.
– Или что ты такое! – прошипела Повелительница Змей.
Глава 30
Большой Брат был окружен со всех сторон. Он храбро повернулся лицом к своим врагам и сжал в передней лапе большой острый коготь. Но Волк понимал: против троих взрослых бесхвостых Брату ни за что не выстоять.
И Волк, опустив голову, решительно пополз вперед. Разумеется, противные бесхвостые его не слышали. Они даже не подозревали, что он рядом.
Подняв одно ухо торчком, Волк услышал крадущиеся шаги Большой Сестры. Она была в нескольких прыжках от него. Затем послышалось яростное шипение, и эта часть Логова погрузилась во тьму. Хорошо. Она очень ему помогла. Он, Волк, был способен все видеть даже в кромешной темноте, а вот противные бесхвостые – вряд ли.
Большой Брат сказал что-то презрительное на языке бесхвостых, и тот, со светлой шерстью на голове, от которого теперь прямо-таки несло медвежьим духом, рассмеялся, но смех его был очень страшен. И тут еще одна часть Логова погрузилась во тьму. И еще одна.
Вонючая Шкура и самец со светлой шерстью вдруг бросились на Большого Брата, и тот, как всегда, не успел достаточно быстро увернуться. Впрочем, это уже не имело значения: Волк все равно действовал в несколько раз быстрее любого из них. С рычанием он прыгнул на бесхвостого самца, сбил его с ног и вцепился зубами в его переднюю лапу. Тот взревел от боли. Захрустели кости, и Волк отскочил, судорожно глотая окровавленную плоть.
Во время прыжка когти его поскользнулись на влажных камнях, и он чуть не упал, потому что недавно укороченный хвост уже не мог служить ему столь же надежным балансиром, как прежде. Быстро восстановив равновесие, он покрепче уперся лапами и подумал: надо впредь быть осторожнее. А потом бросился на помощь своему бедному Брату, который совсем плохо видел в темноте и все никак не мог отделаться от напавшей на него Вонючей Шкуры.
А ведь видно было совсем не так уж плохо: недалеко от них стояла Большая Сестра, держа в одной лапе сверкающую ветку, на которой сидел тот Яркий Зверь, Который Больно Кусается. Но и она тоже щурила глаза, как это всегда делают бесхвостые, когда не могут что-то хорошо разглядеть.
Между тем самая противная из бесхвостых, Змеиный Язык, тоже времени даром не теряла. Она пробралась в темноте мимо молчаливых каменных деревьев, мимо Каменного Лица в дальний конец этого Логова и принялась царапать когтем камень, издавая такое жуткое шипение и такие стоны, что у Волка шерсть встала дыбом. И он опять услышал, как за каменной стеной яростно скребутся злые духи. Волк не совсем понимал, что Змеиный Язык собирается сделать, но твердо знал, что должен остановить ее.
И все-таки… он был нужен Большому Бесхвостому! Ведь тот в своем неумении видеть в темноте шел прямиком в лапы Вонючей Шкуре!
Волк колебался.
Затем решил, что все же сперва надо во что бы то ни стало помочь Большому Брату. Он бросился вперед и всем своим весом сшиб его в сторону, не давая подойти к Вонючей Шкуре. Брат поскользнулся, упал, но быстро вскочил, схватил Волка за загривок, и тот отвел его в безопасное место за деревьями.
Но теперь у Волка уже не хватило времени остановить ту бесхвостую с языком гадюки. Ее завывания стали громче, потом превратились в пронзительные вопли, от которых у Волка вся шерсть встала дыбом. Вдруг Змеиный Язык широко раскинула передние лапы – и скала перед ней разверзлась, и в ней образовалось нечто вроде оскаленной пасти.
Каменное Лицо, издав победоносный вой, вонзившийся Волку в уши, подобно острым костяным осколкам, высоко подняла переднюю лапу, и Логово вдруг наполнилось тяжелым серым светом. Это светился тот Яркий Зверь, Который Больно Кусается, но кусается холодом. А потом злые духи так и хлынули из образовавшейся в стене оскаленной пасти.
Большой Брат отпустил шерсть у Волка на загривке и упал на колени. Большая Сестра уронила сверкающую ветку и закрыла передними лапами уши. Волк, весь дрожа, прижался к Большому Брату: душа его была охвачена ужасом, шерсть встала дыбом.
Он понимал, что должен напасть на духов – да, именно это он и должен был сделать, – но до чего же их было много! Покачиваясь, оскальзываясь, царапая друг друга, они жадно стремились навстречу тому жуткому, холодному, серому свету. Волк видел их оскаленные клыки, с которых капала ядовитая слюна, их беспощадные горящие глаза. И как же их все-таки было много!..
Но тут до него донесся запах ярости и безудержного гнева.
Это полувзрослая бесхвостая самка, его Большая Сестра, стряхнув с себя страх, оскалилась и свирепо зарычала!
Явственно ощущаю: до возобновления его активности остались считаные минуты. И за этот малый срок я должен принять решение. Или — или.
Хотя…
Волк в полном изумлении смотрел, как она, схватив ветку с Ярким Зверем, точно ураган, налетела на вредную самку с языком гадюки и чем-то ударила ее, попав ей ровно в середину спины – эта маленькая Большая Сестра вообще редко промахивалась, – и Змеиный Язык прямо-таки взвыла от ярости и оторвала свои передние лапы от скалы. Страшная зияющая пасть разом захлопнулась.
Может быть, это и не дилемма вовсе? Не «или — или», но «или — или — или»? И существует третий вариант?
13
Но все равно великое множество злых духов уже успело вырваться оттуда, и теперь они прямо-таки кишели в каменном лесу, собравшись вокруг того Яркого Зверя, Который Больно Кусается Холодом. И Каменное Лицо по-прежнему высоко держала его, подчиняя духов своей воле. И Волк чувствовал, что ни Большой Брат, ни Большая Сестра, ни даже он сам не осмелятся напасть на Каменное Лицо, ибо в ней-то и таится корень всего зла.
Теоретически найти его возможно. А вот практически… каким это третье решение может быть? Где оно лежит? Отнять у Бревора не жизнь, но лишь его способность причинять зло тем способом, которым он пользуется сейчас? Вырвать ядовитые клыки? Предположим, мне удастся найти такой способ. Что последует за этим? Он перестанет убивать? Перестанет? Ох, вряд ли. Ведь его репутация и связанное с нею благосостояние основаны именно на этих его действиях. Прекратить убивать для него будет означать — лишиться признания сильными мира сего, лишиться поддержки и защиты, остаться без того, что составляет и форму, и содержание его жизни, оказаться обезоруженным перед лицом многих врагов, какие у него наверняка есть, не могут не быть. Он никак не сможет смириться с этим. И будет убивать — любыми другими способами, пусть более примитивными, пусть оставляющими следы, намного более рискованными — но приводящими к тому же результату. А для гибнущих — велика ли разница в том, убивают их изощрённым способом или самым примитивным? Нет. Так что они вряд ли поблагодарят меня…
Однако Волк ошибался.
А что, если…
Поступок маленькой бесхвостой самки словно разбудил Большого Брата: он что-то пролаял ей, и она, обернувшись, бросила ему свой большой коготь, тот самый, что откусил Волку кончик его хвоста.
Но додумать не удалось. Потому что одновременно ожили и компьютер, и система связи. Я вовремя успел установить их на автономную работу и не стал вмешиваться, но внимательно слушал.
«Дин Сорог… Ответьте, дин Сорог, очень срочно. Важное сообщение для мадам Гвин, очень важное, она должна непременно ответить, немедленно. Попросите её к связи, пожалуйста…»
Чего-то в этом роде я и ожидал. И подготовил соответственную программу. Она исправно включилась:
«Названный вами субъект отсутствует. Можете сообщить текст для передачи ему при первой возможности».
Большой Брат поймал коготь одной передней лапой и ринулся к Каменному Лицу и собравшимся вокруг нее злым духам!
После почти неуловимой паузы:
«Передайте мадам Гвин: ей грозит смертельная опасность. Буквально сейчас. Источник — некий дин Бревор. Защитить её не сможет никто, кроме меня. Но я смогу помочь ей лишь при условии непосредственной связи, никому другому я не имею права доверить способ… даже вам, дин Сорог».
Молодец, Бревор. Совершенно пришёл в норму, и, как обычно, бесконечно уверен в себе. Похоже, недавняя наука не пошла ему впрок. А сейчас он получит и благоприятный ответ. Вот он:
Ужас сковал Волку лапы, но он слишком сильно любил своего брата, чтобы в такую минуту забыть о нем. И он бросился следом за ним, продираясь сквозь окутавший его туман страха. Затем Большой Бесхвостый отвел назад свою переднюю лапу и метнул большой коготь – но не в Каменное Лицо и не в злых духов, а в тонкое каменное деревце, что росло прямо над ними.
«Дин Сорог не в состоянии участвовать в разговоре».
Иными словами: я уже либо покойник, либо очень близок к этому. Давай дальше, система, припудри ему мозги!
Ах, до чего умно поступил Большой Бесхвостый! Хрупкий ствол треснул, деревце закачалось и с грохотом рухнуло прямо на Каменное Лицо и скопившихся возле нее духов. Духи с визгом бросились врассыпную, точно муравьи из-под копыт зубра, а Каменное Лицо упала на землю, и Яркий Зверь вырвался из ее передней лапы и со стуком покатился по камням. А потом его холодный свет поглотила Тьма.
«Ваше сообщение (продолжает программа) может быть переслано непосредственно адресату. В ином случае ничем не могу помочь».
Теперь пауза куда более протяжённая. И означает она, что Бревор клюнул. Сейчас он скажет: «Дайте её координаты!».
«Повторяю: нужна непосредственная связь. Угроза жизни!»
Духи дружно взвыли: теперь они почувствовали себя совершенно свободными! И тут же разлетелись по всему Логову, заполняя его, точно волны Быстрой Воды. Волк вместе с Большим Братом спрятался в каменных зарослях, и сердце его готово было выскочить из груди от ужаса и отчаяния, когда стаи этих духов проносились мимо.
Тут никакая пауза не нужна: электронике не полагается сомневаться, она сразу говорит «да» или «нет».
«Сообщаю координаты…»
Он отлично слышал, как ссорятся противные бесхвостые, обвиняя друг друга в том, что потеряли того Яркого Зверя, Который Больно Кусается Холодом. Но только он один видел, как Большая Сестра, наткнувшись на этого Яркого Зверя, быстро подняла его и спрятала в клочок лебединой шкурки, висевшей у нее на шее.
И программа диктует нужные номера и пароли. В этом есть, конечно, определённый риск. Но я уверен, что мой расчёт точнее. То, что сейчас получает Бревор, — это мобильные координаты. По ним можно без труда определить место, где сейчас находится Лига Гвин. Или, вернее, не сама она, а её средства связи. Она передала их мне не без колебаний: по сути дела, я лишал её всякой возможности пообщаться с кем бы то ни было. И всё же она мне доверилась; впрочем, что ещё ей оставалось? Сдаться на милость убийцы? Но эти два понятия несовместимы. И её аппаратура находится сейчас совсем в другом месте — в моей Келье уединения, месте для медитаций; она не очень далеко от моей резиденции, а если точнее — очень близко. Чтобы мне не пришлось добираться туда долго — когда это потребуется. То есть — уже через несколько минут. Однако, пока я ещё здесь, всякий сигнал, отправленный на координаты Лиги, придёт сюда — но отправитель этого не узнает, эта моя линия защищена от постороннего контроля. Так что сейчас я услышу…
Мы услышим. Потому что я уже нажал клавишу внутренней связи, и Лига уже откликнулась.
— Лига! Поднимитесь ко мне. Побыстрее!
Затем она схватила Большого Брата за переднюю лапу и поволокла за собой, освещая себе путь веткой с сидевшим на ней Ярким Зверем. Она привела Большого Брата к какому-то маленькому Логову, вход в которое находился довольно высоко в каменной стене пещеры. Логово было совсем узкое и более всего походило на нору куницы, но с его противоположного конца до Волка донесся чистый холодный запах Верхнего Мира.
14
Острая боль пронзила душу Волка, когда он понял, что они собираются делать. Они хотели выбраться Наверх тем путем, каким он пройти не мог. У него даже хвост бессильно обвис, когда он увидел, что они оба стаскивают с себя верхние шкуры и готовятся нырнуть в это узкое Логово.
Она появилась в дверях вовремя: за секунду до того, как по её каналу пришёл вызов. Как и было уговорено заранее, она откликнулась сразу же — как будто давно уже ждала этого звонка. И ответила тоже по-условленному:
— Сим? Наконец-то. Почему так долго?…
Большой Брат опустился возле него на колени и сказал: «Иди! Ты сумеешь найти другой путь наружу! А потом встречай нас Наверху!» И Волк даже хвостом повилял, желая его успокоить, потому что чувствовал, как беспокоится Большой Брат, как он не хочет оставлять его одного.
Похоже, что Бревор был готов к такому повороту: ну конечно, если Лига находится в другом месте, то откуда ей было знать, что Сим Сорог уже не может ей ни ответить, ни помочь каким угодно способом. И примерно ясно, что он ответит:
«Это не Сорог. Я говорю по его поручению, он сам, к сожалению, пострадал. Он просит вас срочно приехать…»
Она не дала ему договорить:
А потом они нырнули в нору, и Волку ничего не оставалось, как круто развернуться и бегом броситься к другому выходу из большого Логова, следуя на чистый холодный запах ветра.
— Он запретил мне покидать это место без его сопровождения.
«Но я же сказал: он не в состоянии…»
— Всё равно. Я не стану нарушать его указаний.
«Вы губите себя! Вам грозит…»
— Я знаю, что мне грозит. Но не сдвинусь с места. Разве что… если за мной приедут, имея на руках доказательство того, что это действительно его желание.
Она покосилась на меня, я одобрительно кивнул ей и улыбнулся.
Просто конца ему не было, этому бесконечному узкому туннелю, по которому можно было продвигаться только ползком, да и то с превеликим трудом! Торак задыхался от духоты. Ему казалось, что силы его вот-вот иссякнут. И как только Ренн хватило смелости дважды в одиночку проползти по этой ужасной норе да еще и в третий раз в нее нырнуть?
«Ну и упрямы же вы! Хорошо, пусть будет по-вашему».
На самом деле это его вполне устраивает: Лига должна умереть там, куда поместил её я; пусть подозревают меня, уже покойного.
Была уже ночь, когда они, совершенно измученные, вывалились из норы на снег. Снаружи стояла ночь. Это была ночь черной луны, и в небе светили только звезды, и лишь благодаря их отраженному от снега свету можно было как-то ориентироваться. Дул ледяной ветер. И от Волка не было ни слуху ни духу.
«Назовите адрес: я же не знаю, где вы!»
Врёт, конечно; но это — наименьший из его грехов.
Ничего, он, наверное, просто еще не успел выбраться оттуда, уговаривал себя Торак. Но он выберется! Непременно выберется! Если кто и может выбраться из этой пещеры, так это точно его Волк!
Лига назвала адрес, который возник перед нею на мониторе. Бревор может быть доволен: сказанное совпадает с тем, что установил и он сам.
«Ждите. Буду через десять минут».
После жары, царившей в недрах горы, холод показался им поистине безжалостным; зубы у обоих так стучали, что даже разговаривать было невозможно, и они принялись поспешно развязывать тщательно скатанную одежду и натягивать ее на себя.
— Хорошо. Больше не звоните, я отключаю связь.
«Пожалуйста, не делайте этого: может быть, мне понадобится ещё связаться с вами — уточнить, как к вам подъехать, или же как-то изменится обстановка…»
– А где же огненный опал? – задыхаясь, спросил Торак. – Я видел, как он упал и загремел по камням, но потом он куда-то исчез. Но раз он исчез, значит те злые духи сейчас на свободе!
— Ну, я подумаю. Может быть…
«Ещё раз прошу: не отключайте! Я спешу к вам».
Ренн сдержанно кивнула. В тусклом свете звезд ее лицо, обрамленное непривычно черными волосами, показалось Тораку каким-то особенно бледным и чужим.
Конец связи. Лига глубоко вздохнула, вопросительно глянула на меня.
— Мне вернуться туда, вниз?
– А ты не видела, куда он упал? – снова спросил он. – Может, его кто-то из колдунов подобрал?
— Там не очень приятно, правда?
— Нет, ничего… но уж как-то очень тоскливо.
Она хотела уже сказать ему, где этот опал, но передумала и, покачав головой, пробормотала:
— Тогда побудьте здесь, мне тоже будет приятно. Сейчас тут уже безопасно, если он и станет предпринимать что-то на расстоянии, то слова пойдут по вашей связи — а я уже отключил её отсюда, там же никого, как вы понимаете, не будет, так что никто не понесёт ущерба. Но, возможно, он захочет действовать наверняка, то есть разить с минимального расстояния. Такое ему раньше не удавалось — или почти не удавалось, в двух случаях, кажется, он был на прямой видимости, и всё прошло — лучше не надо. Для него, конечно. А может быть, он попробует действовать по связи — но потом всё-таки явится, чтобы убедиться в полном успехе — или завершить дело, если успех окажется лишь частичным.
— Сим, мне очень не хотелось бы ожидать его там. Если откровенно, то я боюсь.
– Идем! Надо поскорее добраться до лодки, пока они еще в пещере.
— А вам там и нечего делать. Туда пойду я — сейчас же. А вы здесь останетесь в недосягаемости: все средства связи я отключаю, а физически сюда не сможет вломиться даже усиленный отряд рейнджеров. Расслабьтесь, поставьте кристалл с хорошей музыкой — только не в центр, его я тоже отключаю для верности, а в плейер: вот в этот. Но не ставьте что-нибудь длинное, я вернусь скоро. Да, вот ещё что: наговорите-ка мне несколько слов. Вот сюда.
— Что сказать?
Торак не понял, кого она имела в виду – Пожирателей Душ или духов, – но спрашивать не стал.
— Громко крикните: «Поднимитесь ко мне! Открыто!»
Утопая в глубоком снегу, они обогнули выступ у горы и увидели, что Глаз Гадюки по-прежнему закрыт. Хотя Торак успел все же мельком заметить, как в щель проскользнула маленькая бледная тень и сломя голову понеслась прочь. Сердце у него радостно подпрыгнуло. Значит, тому песцу все же удалось отыскать путь наружу!
Она крикнула.
— Нет, не так. Это должен быть не крик отчаяния, а достаточно сухое приглашение. Как если бы вы до последнего мгновения сомневались: ехать ли с ним или нет, и жаждете увидеть какую-то мою вещицу, что ли, как подтверждение… Поняли?
Он быстро повернулся к Ренн и увидел, что она улыбается. Что ж, по крайней мере, хоть кто-то из Охотников сумел спастись!
Она кивнула. Я включил запись. Кивнул. Переключил и послушал. Мне понравилось. Лига сказала:
— Не думала, что у меня такой противный голос.
— Очень приятный голос, Лига. Но вы волнуетесь, даже боитесь, так что вполне естественно.
Потом они увидели, как из щели выползла черная как уголь тень росомахи: в кои-то веки этой опасной хищнице куда сильнее хотелось удрать подальше, чем с кем-нибудь сцепиться. Росомаха уже исчезла вдали, когда из пещеры появился орел. На снегу он выглядел довольно неуклюжим, но лишь до тех пор, пока не раскрыл свои великолепные крылья и не взлетел в небо.
— Вы мастер успокаивать. С вами рядом стыдно бояться, но… Сим… Вы уверены, что справитесь с ним?
— Лига, вы что — стали сомневаться во мне?!
— Нет, конечно же нет…
– И пусть ты не встретишь на своем пути больше никаких опасностей, дружище! – тихо промолвила Ренн. – Пусть твой Хранитель всегда летит рядом с тобою!
Я позавидовал ей, потому что у меня самого такой уверенности вовсе не было. Но было очень большое желание. И, разумеется, надежда — не та, которая умирает последней, а та, что не умирает никогда и остаётся и после нас. Такой нет, вы думаете? Есть. Хотя и не у каждого.
15
Затем вылезла выдра. Она немного помедлила, смерила Торака проницательным взглядом своим темных глаз и лихо скатилась с горы вниз. Наконец – Торака к этому времени уже тошнило от страха и тревоги – показался Волк.
Не знаю, пытался ли Бревор передать слова на расстоянии. Скорее всего да, но вряд ли на полную мощность: основную надежду он возлагает, конечно, на личный контакт. Контакт будет; но только не с Лигой. Потому что разговор предстоит чисто мужской. Я ещё точно не знаю, как он сложится. Но, кажется, решение уже найдено. Рискованное. Очень. Но, кажется, единственно возможное. Решение номер три.
Было видно, что он лишь с трудом сумел протиснуться в эту щель, зато, едва оказавшись снаружи, он радостно отряхнулся и, вывалив из пасти язык, с таким веселым видом огромными прыжками понесся к Тораку и Ренн, словно спасаться бегством из пещер, битком набитых злыми духами, ему доводилось каждую ночь.
…Он приехал на несколько минут позже, чем я ожидал. Наверное, принимал какие-то дополнительные меры предосторожности — возможно, опасался засады на подходе или в подъезде, вызывал свою казённую охрану, да и (как я предполагал) какое-то время ушло у него на то, чтобы изменить внешность: никакой случайный прохожий, сосед или наблюдающая камера не должны были увидеть его, чтобы впоследствии дать показания. Впрочем, как раз это меня не очень интересовало: я в первую очередь воспринимал не внешний облик, это входило в круг моих способностей. И он ещё только, расставив охрану по местам, приближался к подъезду, а я уже знал, что это — он и не кто другой, не какое-то подставное лицо, посланное на разведку. Впрочем, я и не ожидал ничего такого: у Бревора никогда не было соучастников, потому он и ходил до сих пор на свободе. Соучастник в перспективе всегда — свидетель обвинения. Охрана не в счёт: она никогда ничего не видит.
Он вышел на связь, уже оказавшись в подъезде:
Подлетев к Тораку, Волк встал на задние лапы, передние положил ему на плечи и мгновенно покрыл ему все лицо мокрыми волчьими поцелуями.
— Мадам Гвин, я внизу. Спускайтесь, жду.
И услышал в ответ заготовленное: «Поднимитесь ко мне! Открыто!»
И Торак, забыв о Пожирателях Душ, о злых духах и обо всем на свете, отвечал ему не менее радостно, обнюхивая и облизывая его морду. Затем все трое бросились туда, где были спрятаны сани, и Волк выписывал круги от нетерпения, пока Торак и Ренн выкапывали из снега свое снаряжение.
Конечно, это могло в какой-то мере смутить его, как и любое другое отступление от уговора. Но я надеялся, что, находясь на расстоянии одного — последнего — шага от выполнения замысла, он уговорит себя рискнуть — соответственно приготовившись, конечно, к возможным неожиданностям. Однако их тут было больше, чем он мог себе представить; во всяком случае, так я полагал. Хотя возникали они далеко не сразу. И он смог без приключений подняться на второй этаж, убедиться в том, что никто его не подстерегает (второй этаж был и последним, а дверь — единственной), а также и в том, что дверь приотворена. Он вошёл медленно и бесшумно; в руках его не было оружия — видимо, в случае осложнений Бревор полагался на свои боевые умения, и я не сомневался в том, что он владеет не самой маленькой суммой нужных приёмов.
Я слышал, как он прошагал по коридору, стараясь ступать как можно тише, однако пол был оборудован множеством датчиков, акустических и контактных. Остановился перед дверью, что вела в комнату, то есть — ко мне; мгновенная нерешительность — и дверь распахнулась. Он шагнул внутрь, успев изобразить улыбку, самую доброжелательную из всех, на какие был способен. И увидел меня, сидящего в кресле и не менее ласково улыбающегося ему.
Потом они помчались вниз по склону горы, и Волку приходилось то и дело останавливаться и поджидать их. На берегу покрытого льдом залива он помог им быстро отыскать лодку из тюленьих шкур, которую совсем засыпало выпавшим снегом.
Бревор, что называется, встал на тормоза. Одновременно дверь за его спиной затворилась, лязгнул один автоматический запор, за ним — другой. Они могли бы сработать и совершенно бесшумно, однако лязг металла был одним из способов давления на психику.
Я слегка удивился, увидев, что он выглядит таким, каким я видел его на снимках: никакой маски, ни следа грима, Бревор au naturel. И подумал, что он уверен в своём оружии даже больше, чем я предполагал. Ничего странного в этом, впрочем, не было: кроме меня — и не только в этом городе — не было ни одного, кто мог бы прибегнуть к серьёзной защите. А меня ведь уже не было, он заставил себя поверить в это, в неотразимость своих действий — иначе ему следовало сразу бежать из этих мест куда глаза глядят.
Но когда они уже спустили лодку на воду, торопливо побросав туда свои пожитки, когда и сами уже сели в нее, готовясь к отплытию, Волк вдруг отказался покинуть берег.
Но я был здесь, живой и здоровый. Смотрел на него и улыбался, стараясь, чтобы эта улыбка не показалась очень уж обидной. Никакого ехидства. Одно лишь гостеприимство. Таким же было и приглашение:
— Присаживайтесь, Бревор. Нам есть о чём поговорить.
– Неужели ты не можешь его заставить? – крикнула Ренн.
Он, однако, не был расположен к беседе. И доказал это сразу же, не теряя ни минуты лишней. Вместо ответа произнёс — достаточно правильно, с соблюдением нужных акцентов, пауз и чёткости произношения:
– ** *** ******…
Торак смотрел на испуганно прижатые уши Волка, на его упрямо расставленные лапы.
Это была самая сильная из доступных ему формул, трёхчленное вступление перед главным посылом. Но я успел выставить защиту ещё раньше, чем возникли слова. И произнесенное им гасло тут же, не успев даже как следует прозвучать. По законам подобных схваток я должен был тут же достаточно сильно ответить, чтобы, фигурально выражаясь, послать его в нокдаун. Но к этой минуте я уже окончательно понял, какие действия предприму. Хотя, конечно, риск продолжал существовать, и не такой уж маленький.
Так что сейчас я не стал наносить удар, но лишь, что называется, обозначил его, сделав своего рода предупреждение. Бревор оказался достаточно умным, чтобы верно оценить мой аргумент. Он быстро огляделся, чтобы убедиться, что нас тут по-прежнему двое, шагнул и уселся (не в то кресло, на которое я указал было, но на противоположное, дав понять этим, что продолжает считать себя если и не хозяином положения, то во всяком случае равной переговаривающейся стороной). И сказал спокойно, как бы даже равнодушно, словно говорил о вчерашней погоде:
– Нет, – сказал он, подавив тяжкий вздох. – У меня ничего не выйдет. Он ненавидит лодки. И у него гораздо лучше получится, если он просто побежит по земле. Пожирателям Душ никогда его не поймать!
— Сорог, всё равно я вас убью — и именно сегодня, вот тут, раз уж вы предоставили мне такую возможность. А затем и её. Зачем вы только ввязались в это дело? Жили бы и дальше — тихо, незаметно, спокойно, зато долго. Что, вам славы захотелось? Её не будет, я ведь не дракон, о котором все всё знают и убить которого считается подвигом; обо мне подлинном знают очень немногие, для большинства я всего лишь удачливый прорицатель, и это меня вполне устраивает. За моё убийство вам никто и не подумал бы заплатить, так что для вас не было бы никакой выгоды. Кстати, славы вы никак не заслуживаете — потому что, обладая немалыми возможностями — они есть, я признаю, — так и не научились использовать их с толком. Они же вам по сути дела не нужны, Сорог…
– Ты уверен? – спросила Ренн.
Я с удовольствием наблюдал, как он развёртывал атаку — по всем правилам, какие были ему доступны. И одновременно действовал и сам — не атаковал, но вёл достаточно глубокую разведку в его подсознании. Мне нужно было найти там одну, только одну точку, чтобы затем…
– Нет! Ни в чем я не уверен! – вдруг рассердился Торак. – И все-таки именно так Волк намерен поступить! И я тут ничего поделать не могу! – Разумеется, он не был уверен! Даже в Лесу одинокому волку долго не протянуть. А здесь, во льдах…
Нашёл. Вовремя. И надавил как раз в тот миг, когда он решил, что мои возможности мне ни к чему.
Я таким способом заставил его увидеть некую картинку. Она потрясла, именно потрясла его настолько, что он даже умолк на несколько секунд, созерцая её. У меня не было сомнений в том, что показанное более чем заинтересует его, потому что то был общий вид тех самых моих возможностей, о которых он только что говорил, но представление о которых было у него — теперь он понял это — даже не бедным, но просто нищенским. И у него перехватило дыхание при мысли, что…
Однако времени не было, чтобы даже как следует попрощаться. Волк, стоя на берегу, все смотрел на Торака, а Торак смотрел на него, но, прежде чем он успел что-либо сделать или сказать, Волк круто развернулся и помчался прочь; вскоре он уже казался еле заметной серой полоской, летящей по белому снегу.
16
Солнце как раз выползало из-за вершины горы, когда они вывели лодку на открытую воду и поплыли на юг, разрезая веслами воду. К счастью, ветер был попутный, так что плыли они с хорошей скоростью.
— Сорог! — наконец, выговорил он хрипло. — Сорог… Знаете что, Сорог?…
— Хотите сказать ещё что-то? — поинтересовался я как можно безмятежнее.
Когда они оказались на расстоянии выстрела из лука от берега, Торак обернулся.
Бревору потребовалось немалое усилие, чтобы прийти к какому-то равновесию, пусть и чисто внешнему. Голос его зазвучал почти нормально, когда он смог продолжить:
— Я хочу, — сказал он, — сделать вам предложение. От которого вам вряд ли захочется отказаться, потому что оно выгодно для вас не менее, чем для меня.
– Смотри, – сказала ему Ренн.
— Бревор, — сказал я, — а вы не думаете, что и я могу уничтожить вас в любую секунду, когда вы вот так сидите передо мной? Вы только что увидели, на что я способен, разве не так?
Он усмехнулся, отвечая:
Гора все еще скрывалась в тени, но некая еще более темная тень, отчетливо выделявшаяся на фоне сероватого снега, с невероятной скоростью скользила по склону вниз.
— Я увидел вас насквозь, Сорог; и там было, кроме всего прочего, и одно очень важное: вы не можете уничтожить меня, потому что у вас на это наложен запрет. Не можете никаким способом. А у меня запретов нет, и вы настолько мешаете мне, что я готов пойти даже на серьёзный риск и убить вас самым банальным способом: просто взять и свернуть вам шею, без единого Слова. Вы верите, что я могу?
Про себя я в этом сильно сомневался, потому что был обучен куда лучше; но внешне он действительно выглядел куда выигрышнее для рукопашной: рослый, мускулистый, с точными движениями, и так далее. Я решил не разочаровывать его, и предпочёл ответить уклончиво:
– Духи… – растерянно пробормотал он.
— Вы так говорите. Ходят, конечно, о вас всякие слухи. Но мне этого мало. Нужны доказательства.
— Хотите, я убью вас, чтобы доказать?
Ренн посмотрела прямо ему в глаза – в неярком утреннем свете ее глаза казались чернее темных морских глубин.
— Но тогда я не смогу оценить их убедительности. Не меня; кого-нибудь другого.
— Интересно. У меня, как вы знаете, есть заказ…
– Мы проиграли, – обреченно сказала она. – Они все-таки вырвались в наш мир!
— Это не мой заказ. А вы выполните мой.
— Интересно. Кто же это вам так насолил? Я? Но я не сторонник суицида.
— Речь не о вас. Ликвидируйте Лимера, да-да — мужа мадам Гвин. Он сейчас у себя дома и совершенно не защищён от таких воздействий, каким пользуетесь вы.
— Сорог, это стоит денег! И очень немалых. Вам такие и не снились.
Глава 31
— Согласен. Но это не значит, что у меня нечем заплатить вам. Вы сами только что видели…
— Пожалуй, именно так. Знаете, я никогда не работаю при свидетелях. Но в данной обстановке…
А очень далеко от этих мест над северным краем Леса, над Высокими Горами поднималось солнце, и дремлющие березы близ стоянки племени Ворона уже начинали тревожно шелестеть листвой.
— Действуйте, Бревор. Меньше слов!
— Однако даже если он умрёт сейчас, об этом станет известно лишь утром.
– Злые духи… – пробормотала Саеунн, скорчившись у костра на циновке из ивовых прутьев и пытаясь понять по угольям и золе, что ожидает их в будущем. – Я вижу, как сюда летят с Дальнего Севера злые духи! Их великое множество. И этот черный поток сметает все, что пытается преградить ему путь.
— Всем, кроме меня. Вы ведь видели: я в состоянии узнать об этом сразу.
— Чёрт, и верно. Ну, ладно. Только если вы рассчитываете на то, что после этой операции у меня не останется энергии для вас, то ошибаетесь: тот паренёк почти не потребует усилий, потому что его печень и так тянет еле-еле. Алкоголь, знаете ли, яд. Слышали, конечно?
Пока что слышать ее мог один лишь Фин-Кединн. Последняя охота оказалась на редкость удачной, и остальные члены племени еще крепко спали, поскольку накануне набили животы вкуснейшей жареной олениной с приправой из тертых ягод рябины. Не легли спать только вождь племени и колдунья – они всю ночь просидели у входа в жилище Фин-Кединна, глядя, как постепенно гаснут в небесах звезды и сереет небо. Казалось, даже сам Лес вокруг крепко спит в приглушенном сиянии густого снегопада.
— Безусловно. Бревор, время идёт.
— Я уже работаю.
– И у тебя нет ни малейших сомнений? – спросил Фин-Кединн. – Неужели это дело рук тех проклятых колдунов?
17
Саеунн неотрывно смотрела в костер, и вены на ее лысой макушке пульсировали, точно крошечные змейки.
Я внимательно наблюдал; он и в самом деле работал без обмана — пролог и один пакет малых Слов. Как я и думал, этим его арсенал действительно ограничивался; очень хорошо.
– Дух огня никогда не лжет.
— Вот с ним и всё, — сказал Бревор, переведя дыхание. — Ну что, убедились?
— Мир праху его. Теперь верю, что у вас нет никаких запретов на убийство.
Тихо потрескивали угли. Снег с шипением падал в костер с густых ветвей росшей рядом ели. Фин-Кединн поднял голову – да так и застыл.
— Вот именно. Пришла пора вам платить. И не только за ваш заказ. Кроме него я предлагаю вам — можно даже сказать, возвращаю вам — вашу жизнь. Не стану пытаться уничтожить вас — при соблюдении вами двух условий. Первое, хотя на самом деле оно второе: вы исчезнете отсюда — из города, из страны, чтобы вами здесь более и не пахло. И второе, а по сути первое и главное: вы передаёте мне все, слышите — все ваши умения и способности! И не когда-нибудь, а сейчас и здесь, немедленно. Я знаю, я увидел, что сделать это возможно, а вы знаете, как это совершить. Таковы мои условия. Если откажетесь — ваши способности всё равно у вас не останутся, потому что вы потеряете их вместе с жизнью. Решайтесь, и быстро — у меня этой ночью ещё много дел.
Я сделал вид, что напряжённо думаю, хотя всё было продумано заранее и теперь развёртывалось так, как я и предполагал. Риск ещё сохранялся, он даже увеличился, но развитие шло в общем в нужном направлении.
– Мы зашли слишком далеко на север, – говорила между тем Саеунн, – и если мы здесь останемся, то нас ничто не спасет от этих злых духов. Они скоро будут здесь.
— Гм… — проговорил я наконец, когда ощутил, что его напряжение дошло уже, как говорится, до красной черты и котёл вот-вот взорвётся. — Но вы не сказали ни слова о жизни Лиги Гвин. Если вы согласны не убивать её… Тогда я, пожалуй…
– А как же Ренн и Торак? – спросил Фин-Кединн, по-прежнему не сводя глаз с ели.
— Сорог! — перебил он меня. — Слушайте, да ваша жизнь куда дороже, чем существование даже и десятка таких вот дамочек! К чему вам заботиться о…
— Честь, Бревор, — не промедлил с ответом я. — Честь дороже!
Вопросы чести явно были для него закрытой областью, и он лишь пожал плечами:
— Не понимаю, клянусь успехом. Неужели…
– А как же наше племя? – в тон ему возразила Саеунн. – Фин-Кединн, нам непременно надо уходить на юг! Надо идти в сторону Широкой Воды и там обрести убежище на Скале Хранителя! Только там я смогу создать достаточно могущественные чары, чтобы защитить нас; только там смогу провести магические линии и оградить нашу стоянку от вторжения духов.
— Таково моё условие, Бревор.
Он подумал с полминуты:
Поскольку Фин-Кединн не отвечал, она прибавила:
— Да чёрт с вами и с нею! Что она — так уж взбаламутила ваши шарики? Да таких полно, хоть ставь на кости до самого океана! Но — ладно, ладно. Не хочу оскорблять ваши нежные чувства. Пусть живёт — но только вы её забираете с собой. А тут уж я смогу всё подать нужным образом. Итак, я согласен на ваши условия. Договорились?
— Не вижу другого выхода, — вздохнул я. Вздох, кстати, был совершенно естественным, потому что наступала минута большого риска. Очень большого.
– Это должно положить конец тому, о чем ты все время думаешь.
— Тогда приступаем, — скомандовал он. — И без фокусов, да? Я ведь не отключусь, пока вы будете осуществлять передачу, и если только замечу…
— Да не волнуйтесь, — сказал я. — Обман — не моя стихия. Хорошо. Это займёт примерно четверть часа, настройтесь на это и не толкайте меня под руку. Сейчас расслабьтесь… так… хорошо. Начали!
Вождь заставил себя посмотреть на нее и тихо спросил:
И я начал.
– И о чем же таком я все время думаю? – От этого тихого голоса любой другой член племени уже дара речи лишился бы со страху.
Странное ощущение возникло у меня при этом. Подобное, наверное, чувствуют игроки в русскую рулетку — только у меня в барабане револьвера был не один патрон, а самое малое три. Может быть, я шёл на самоубийство. Или же — на полное и окончательное избавление мира от Бревора. Сейчас результат зависел даже не от всех тех способностей, какие я, наделённый правом передачи, отдавал ему, тем самым отнимая их у себя; но от одного единственного обстоятельства — удалось ли мне, показывая ему картинки, хорошо скрыть то единственное, чего ему знать не следовало? Потому что…
Но Саеунн ничего не боялась.
— Всё, — сказал я Бревору. — Передача завершена. Что вы чувствуете?
– Ты не можешь вести нас на Дальний Север, вождь племени!
— Силу, — сказал он, наслаждаясь, похоже, самим звучанием этого слова. — Я велик. По-настоящему велик. Теперь я могу всё!
— Могли бы и поблагодарить, — предположил я.
– О, тебя-то, колдунья, я туда точно не поведу! Тебя бы я наверняка оставил здесь, в Лесу, в полной безопасности…
— Разумеется, Сорог. Непременно. И не на словах. Отблагодарю вас делом.
— Тогда поспешите — пока я ещё не ушёл.
– Я думаю не о себе, а о племени. Ты и сам это прекрасно понимаешь!
Он широко оскалил рот вместо улыбки:
— Сорог, забудем прежнее, согласны?
– И я думаю о племени.
— В том числе и ваши обещания сохранить жизни мне и Лиге?
– И все же…
— В первую очередь именно это. Потому что я вам, собственно, ничего не обещал. Обещал человек, которым я тогда был, — но этого человека больше нет, Сорог, есть новый я, гигант возможностей! А этот новый «я» не обещал вам ничего, кроме разве что благодарности за переданные свойства. И сейчас вы её ощутите в полной мере.