Самое обидное то, что в Атланте мы Костенко не застали — он неожиданно решил прокатиться в Нашвилл. Кляня на чем свет стоит и Костенко, и местную авиацию, мы подрядили нашего радостного «Чкалова» на рейс в этот город. К нашему несчастью, во время полета в Атланту он успел продемонстрировать нам не все свои способности. И когда мы узнали, что Костенко не оказалось и в Нашвилле (его за каким-то чертом понесло в Индианаполис), Кира устроила с нашим пилотом безобразную драку прямо в аэропорту. Причиной же послужило предложение пилота отвезти нас в Индианаполис. Честное слово, не стоили эти слова выбитого зуба и громадного штрафа, который мне пришлось ему уплатить.

В Индианаполис мы добирались уже на машине — первого таксиста Кира забраковала на том основании, что он внешностью своей напомнил ей какого-то колумбийского автогонщика, второй показался ей чересчур веселым, а третий был просто кретин (в этой части своей оценки Кира высказывалась весьма невразумительно, но спорить с ней я не стал. Дабы не быть обозванным каким-нибудь подобным словом).

В Индианаполисе мы сразу же поехали в гостиницу, в которой остановился Костенко. В номере его не было, и мы прождали Сергея Антоныча в холле дольше пяти часов. После чего поняли, что и здесь ему удалось от нас улизнуть. Тогда-то Кира и высказала мысль, давно уже вертевшуюся у меня в голове:

— Похоже, что он превосходно знает о каждом нашем шаге!

Я кивнул. И правда, все выглядело именно так. Словно кто-то сообщал Костенко обо всех наших действиях.

Пребывая после столь длительного и нервного турне по всей Америке в некотором нервном возбуждении, Кира мгновенно заявила, что это именно я, засранец этакий, предупреждаю Костенко о нашем приезде. Что, разумеется, окончилось громким скандалом на всю гостиницу, после которого мы с Кирой почти три часа не разговаривали.

Но что бы там Кира ни болтала, а выглядело все довольно странно. Информацию о новом местопребывании Сергея Антоныча я получал исправно — каждый раз кто-нибудь из НАШИХ, едва завидев его на улице, в аэропорту или в холле гостиницы, мгновенно выходил на меня. Так что о нем мы были осведомлены прекрасно. Но откуда, скажите на милость, сам Костенко мог знать обо всех наших передвижениях?! Не мог же он быть одним из НАС! Если бы это было так, то Костенко и в голову бы не пришло делать что-либо, могущее нанести вред Сети. Я, например, в свое время доставил Сети немало проблем. Но я тогда не был НАШИМ. И ничего не знал, даже в Сеть без ЭВМ выйти не мог. Я долго думал на эту тему и в конце концов остановился на единственно возможном варианте.

Хронограф.

Прибор для наблюдения за будущим.

Возможно, что Сергею Антоновичу удалось-таки его изготовить. И если так, то теперь он всегда будет в курсе того, что МОЖЕТ произойти.

Кира, на мое удивление, восприняла сию бредовую идею спокойно. Она и сама думала точно так же. Но ее радикальное предложение (взорвать сразу всю Америку к чертовой матери) было воспринято мной без особого энтузиазма. Хватит с НАС и Мемфиса.

Вскоре я узнал, что Костенко объявился в Чикаго. Из Индианаполиса туда ежедневно ходил скоростной монорельсовый поезд. Мы, не долго думая, собрали свои вещички, и уже когда готовы были выходить, в дверь номера, который мы сняли на один день, кто-то постучал. Кира приоткрыла дверь, обменялась парой слов с кем-то, стоящим в коридоре, а потом обернулась ко мне и потребовала денег.

— Сколько? — спросил я, вытаскивая бумажник.

Кира подняла глаза к потолку, задумчиво пошевелила губами и выпалила:

— Восемьсот франков давай!

— Сколько?!

— Давай-давай! — нетерпеливо потребовала она. — Живее!

Я пожал плечами и отсчитал необходимую сумму. Кира выхватила у меня деньги и протянула их в коридор. Затем она что-то взяла у человека, стоящего там, вернулась в номер и захлопнула дверь. Я вытаращил глаза — в руках у Киры был пистолет.

— Держи, — деловито заявила она, протягивая мне оружие.

— Откуда?! — только и смог выдавить я из себя.

— От верблюда, — ответила Кира. — Купила сейчас. Не видел, что ли?!

Я взял оружие и осмотрел его. Это был «Консул», пистолет производства Западной Империи. Довольно новый, заряженный, снабженный хорошим глушителем. Никогда не пользовался «Консулом», подумал я.

— Жалко, что не мексиканское, — вздохнула Кира. — Мексиканское оружие лучше…

— А зачем оно вообще нам нужно? — спросил я.

— В Костенко твоего стрелять, — пояснила Кира.

Я не стал ничего говорить. Кира была настроена слишком уж решительно. Зачем ей объяснять, что я не собираюсь убивать Костенко? Все равно она сейчас ничего слушать не станет, подумал я, выходя из номера…

… В Чикаго я первым делом связался по Сети с парнем, видевшим здесь Костенко. Парень этот служит портье в гостинице, где Костенко остановился. Так что на какое-то время Костенко, можно считать, был у меня на виду. И о неожиданном отъезде Сергей Антоныча портье смог бы сообщить мне заранее. Но пока еще, по его словам, Сергей Антоныч никуда не собирался. Я невесело подумал о том, что его хронограф, наверное, сломался. А может быть, все объяснялось иначе. Дело в том, что теперь я не собирался идти к Костенко сам. Я хотел натравить на него здешнюю жандармерию… То есть, тьфу! Полицию!

Повод у меня для этого был — по моей просьбе НАШ портье раздобыл немного наркотиков и аккуратненько пристроил их в чемодан Костенко. Так что интересный разговор с полицией Сергею Антонычу был обеспечен. Оставалось только пойти и «настучать» на него. Нехорошо? Согласен! А что же мне, по совету Киры стрелять в него прикажете? Жалко ведь… А так — отсидит пару лет, выйдет, поумнеет… Может быть…

В полицейском участке меня встретили несколько странно. То есть если уж быть до конца точным, никто меня там вообще не встретил. Я свободно прошел через пустую приемную и оказался перед дверью, на стекле которой было написано: «Шериф». Я решительно постучался и подумал, что либо местная полиция уже переловила всех жуликов и теперь спокойно отдыхает, либо ей глубоко на все наплевать.

— Ага! — донеслось из-за двери.

Я расценил этот возглас как приглашение и вошел. За столом, откинувшись на спинку кресла, сидел немолодой полный мужчина в темно-синем костюме. На меня он посмотрел с нескрываемым интересом и спросил:

— Вам кого?

— Мне нужно видеть шерифа, — сказал я. — Это вы?

— Допустим, — кивнул мужчина.

— Очень хорошо. — Я подошел к столу и опустился на жесткий и очень неудобный стул. — Я хотел бы сообщить вам о нарушении закона.

— Вами?! — удивился шериф.

— Нет, — спокойно ответил я. — Не мной. Другим человеком. Но сначала ответьте мне на несколько вопросов.

Брови шерифа поползли вверх.

— Что грозит преступнику за хранение наркотиков?

— Мы стараемся не арестовывать таких людей, — оскалился шериф.

— То есть?! — удивился я.

Шериф опять усмехнулся, запустил руку за борт пиджака и извлек оттуда револьвер.

— Вот! — Он хлопнул им по столу. — Понятно?

— Понятно, — кивнул я. — Но меня это не устраивает. Этого человека не нужно убивать. Вам ясно?

— Не нужно?! — удивился шериф. — А откуда ты знаешь, что мне нужно делать, а что нет?! Кстати, я совсем забыл спросить — кто ты такой?!

— Следователь, — спокойно признался я.

Он посмотрел на меня неожиданно серьезным взглядом и произнес:

— Bay!..

Я никогда не мог однозначно определить для себя, как именно нужно реагировать на подобный возглас, который выражал одновременно удивление, сомнение и досаду. Один мой приятель считал, что адекватным ему будет восклицание по-русски «ой, бля!..» Оно якобы единственное, способное достаточно полно и верно передать всю соответствующую гамму эмоций.

Шериф долго смотрел на меня, видимо, ожидая ответа, а затем сказал:

— Ты следователь?! Bay!.. Я тоже!!!

— Ой, бля!.. — не выдержал я.

Шериф вытаращил глаза, а затем расхохотался, перегнулся через стол и хлопнул меня по плечу.

— Ты нормальный парень! — заявил он. — С тобой можно разговаривать!

— Bay! — сказал я.

— Ой, бля! — подтвердил он.

— Так что там по поводу моей просьбы? — спросил я.

— Так это у тебя была просьба?! — притворно изумился шериф. — А я думал, это приказ! Кстати, из какого ты управления?

— Я иностранец, — сказал я. — Из Восточной Империи.

Шериф как-то сразу подобрался, спрятал свой револьвер, внимательно оглядел меня и строго произнес:

— Документы?

Я вытащил свое удостоверение и протянул ему. Он, нахмурившись, ознакомился с документом, вздохнул и сурово спросил:

— Так какого черта здесь понадобилось мсье следователю из Восточной Империи?

— Я не мсье.

— А кто?! — опять удивился полицейский. Никогда не видел человека, которого можно было бы так легко удивить.

— Хрен в пальто!!! В Восточной Империи, да будет вам известно, говорят не «мсье», а «господин»!

— Мсье, господин… — проворчал шериф. — Для нас, американцев, все это — один хрен! В пальто, — добавил он.

Я не смог сдержать улыбки.

— Ты из АИБа? — спросил шериф.

— Нет.

— Это хорошо, — кивнул шериф. — Терпеть не могу аибовцев! Так что же тебе нужно, господин мсье? Ах да! — Он хлопнул себя по лбу. — Ты же явился сюда на кого-то настучать! Наверное, тебе не дала горничная в гостинице, да? Ну, стучи!

— Сергей Антонович Костенко, — медленно произнес я, внимательно глядя полицейскому в глаза.

— Восток? — Полицейский стал неожиданно серьезным. — Наркотики, говоришь?.. Хм… А тебе-то какая выгода, парень?

— Вообще-то этот человек скрывается…

— В Америке? — почему-то возмутился полицейский.

— Мы так думаем, — подтвердил я.

— Ага, — кивнул шериф. — Короче говоря, дело ведь здесь совсем не в наркотиках, верно?

— Да.

— Его просто нужно задержать?

— Да.

— А почему бы тебе не пойти в ОСБ? — Шериф прищурился.

— Я не люблю ОСБ, — признался я. — И АИБ — тоже.

— Солидарен, — пробурчал шериф. — Мы, полиция, обеспечиваем безопасность граждан, а ОСБ — Отдел Сохранения Безопасности — эту самую безопасность только СОХРАНЯЕТ… Значит, говоришь, наркотики… И много ты их ему подсунул?

— Не очень.

— А сам-то ты где их раздобыл? — Шериф усмехнулся. — На улице нашел? Или вам, на Востоке, их для таких целей специально выделяют?

— Можете считать, что выделяют.

— Ты не крути, парень! — строго сказал шериф. — Слишком уж дурно все это попахивает! Чем тебе насолил тот человек?

— Не мне, — поправил я. — Нашей компании.

— Какой компании?

— «ДВК».

— Bay!!! — Шериф посмотрел на меня с недоверием, быстро глянул в мое удостоверение, которое все еще держал в руках, и на лице его проступил слабый намек на уважение.

— И что он там у вас натворил? — Шериф явно решил разобраться во всем, в чем можно было.

— Взломщик, — коротко сказал я.

Я рассчитал верно. Это слово подействовало на шерифа лучше, чем все мои разговоры о наркотиках. В памяти его все еще были свежи события в Мемфисе.

— Пошли! — Полицейского словно подменили. В нем проснулась какая-то необъяснимая энергия. Он выскочил из-за стола и, схватив меня за рукав, потащил в соседнюю комнату.

— Всякая дрянь со всего света бежит прятаться сюда! Они думают, что в Америке им самое место! — ворчал на ходу полицейский. — Они думают, что мы здесь просто просиживаем свои задницы и ни на что больше не способны!..

В соседней комнате оказался стол с включенной ЭВМ. Я невольно улыбнулся — наша продукция! А шериф припал к экрану и торопливо застучал по клавишам.

— Как этого твоего дешевого хрена зовут? — сурово спросил он.

Я сказал как. И подумал, чем это дешевый хрен может быть хуже дорогого?!

— Так! — довольно выдохнул шериф через секунду. — Он здесь! В гостинице!

Шериф гордо назвал адрес и высокомерно посмотрел на меня.

— Вообще-то я это уже знаю, — скромно заметил я.

— Что? Ну да… — Шериф, не обращая на меня внимания, уже вовсю орудовал кнопками телефонного аппарата. Он вызвал каких-то людей, какую-то «дежурную группу», обложил своего собеседника по телефону черными словами, потом спросил его о здоровье и семье и в заключение приказал поторопиться. Затем шериф положил трубку и полез в ящик стола. Он выудил оттуда какой-то бланк официального вида и быстро-быстро его заполнил.

— Подпиши-ка! — Он протянул мне бланк.

Я пробежал его глазами. Это было мое заявление о наркотиках, хранившихся у Костенко.

— Это нужно? — спросил я.

— Понимаешь, парень, — заявил шериф, — мы же работаем в полиции. А в полиции, как и в сортире, самое главное — бумаги! Так что если ты действительно хочешь насолить своему знакомому, подписывай скорее и не пудри мне мозги!

Я пожал плечами и поставил свою подпись. В этот момент в кабинете шерифа раздались голоса.

— Явились наконец-то! — пробурчал он. — Пока их дождешься, весь город разграбить можно.

Я подумал, что шериф несправедлив. Его люди приехали очень быстро.

Мне хотелось поехать с ними в гостиницу, но шериф этому желанию воспротивился категорически. Он приказал мне остаться в управлении и дожидаться его возвращения. А чтобы я не особенно скучал, шериф поручил одному из полицейских — молодому угрюмому парню с громадным ружьем в руках — составить мне компанию. Парню этому было велено вести со мной беседы, поить меня горячим кофе с булочками и в случае моей попытки покинуть комнату стрелять без предупреждения. Я так и не понял, в шутку ли говорил все это шериф или всерьез. Но парень, видимо, решил, что всерьез. Потому что в течение двух часов, что мы с ним коротали за кофе, он не выпускал из рук своего ружья.

Собеседник из него оказался — хуже некуда. Кроме кино, он, по-моему, ничем и не интересовался. И я был несказанно рад, когда в комнату вновь ввалился шериф. Однако при взгляде на него я сразу же понял, что не все прошло так, как я рассчитывал.

Шериф угрюмо посмотрел на меня, стащил с себя куртку с меховым воротником и бросил на стол небольшой пакетик с белым порошком. Затем он отпустил моего угрюмого охранника и уселся на свое место за столом. Я осторожно потрогал пальцем пакетик с порошком и вопросительно посмотрел на шерифа.

— Сахар, — пояснил он и зачем-то добавил: — Колумбийский.

До меня начало доходить.

— Он узнал о наркотиках! — воскликнул я.

— Разумеется! — фыркнул шериф.

— И подменил их!

— Само собой! — подтвердил шериф. — Так что мы ничего не смогли ему предъявить, парень. А вот он… Он смог!

И шериф запустил руку в карман, вытащил оттуда плотный конверт и протянул мне. На конверте крупным почерком Сергея Антоныча было написано мое имя.

— Это тебе! — торжественно заявил шериф. — Твой взломщик просил передать! Он превосходно знал, что это твоих рук дело!

Я его уже не слышал. Торопливо вскрыв конверт, я обнаружил в нем листок бумаги.

«Дорогой Марсель!

Ценю твое усердие, но поверь мне, это напрасный труд. Если хочешь узнать обо всем подробнее, жду тебя в номере. Сегодня в половине пятого.

С. А. Костенко».

Я сложил листок и спрятал его в конверт.

— Что пишут? — не без сарказма поинтересовался шериф.

— Он хочет меня видеть, — машинально ответил я.

— Крутой парень! — похвалил шериф, непонятно кого именно. — Пойдешь?

— Да, — кивнул я.

— Ладно. — Шериф презрительно посмотрел на меня. — Проваливай! И учти — мои люди буду следить за тобой, и если ты все это придумал с какой-то непонятной мне целью, я откопаю тебя не то что в Восточной Империи, а даже в аду! Понял?

Я кивнул и вспомнил о пистолете, лежащем в кармане моего плаща. Не хватало еще, чтобы он принялся меня обыскивать, подумал я и быстренько покинул кабинет.

Кира ожидала меня в нашем номере. На мой рассказ обо всем этом она отреагировала странно — радостно потерла руки и объявила:

— Наконец-то!!!

— Что? — не понял я.

— Наконец-то мы его нашли, — пояснила Кира. — Теперь остается только пристрелить его.

Я промолчал. Я уже и сам начинал склоняться к мысли, что с Костенко так просто не сладишь. Но — стрелять?! А впрочем… Черт его знает!!!

До гостиницы, где остановился Костенко, мы добрались довольно быстро. В фойе нас встретил портье, взглянув в глаза которому, я сразу все понял.

— Сюда приезжала полиция, — прошептал он растерянно. — Они были у него в номере около часа, но потом просто уехали… А он остался…

— Я знаю, — кивнул я.

— Может быть, нужна помощь? — робко предложил портье.

— Думаю, мы сами справимся, — ответил я.

Мы с Кирой поднялись на лифте и подошли к дверям номера Костенко. Я решительно постучал.

— Входи, Марсель! — донесся из-за двери беспечный голос.

Я толкнул дверь и переступил порог.

Сергей Антонович сидел, небрежно развалясь в кресле. Он был в своем обычном костюме, а на столике перед ним стояли две чашечки с кофе. Мне сразу бросилось в глаза, что он выглядел очень усталым.

Увидев нас с Кирой, Сергей Антонович поднялся навстречу и озабоченно покосился на столик.

— Я думал, ты будешь один, — пробормотал он. — Сейчас я закажу еще кофе…

— Не нужно, — ответила Кира. Она выглядела точно так же, как тогда, во время драки в трактире «Золотая тройка», — решительной и беспощадной. Я сразу порадовался, что у нее в руках нет бутылки с шампанским. Или из-под шампанского…

— Знакомьтесь, — произнес я довольно глупым голосом.

— Сергей Костенко, — галантно склонился Сергей Антонович.

— Ну и дурак! — отреагировала Кира.

Сергей Антонович растерянно улыбнулся и с достоинством вернулся на свое место.

— Вы хотели меня видеть? — спросил я, пристраиваясь в кресле напротив него. Кира же осталась стоять возле дверей, словно сторож, и на все наши приглашения к столу отвечала лишь презрительным молчанием.

— Ты уже все знаешь, Марсель, — сказал Костенко. — Про хронограф. Да? Тебя послал сюда Борис Васильевич?

— Можете считать и так, — согласился я. Не рассказывать же ему про Сеть?!

— Напрасно, Марсель, — покачал головой Костенко. — Напрасно… Ты был у меня в кабинете? Ах да! Теперь же это ТВОЙ кабинет, верно?

— Верно, — согласился я.

— Не знаю, удалось ли тебе взломать защиту моей ЭВМ…

— Удалось, — не без самодовольства объявил я.

— Молодец, Марсель. — Костенко уважительно посмотрел на меня. — Молодец. Значит, ты видел программу… И, значит, понял, что я собираюсь делать…

— Сергей Антонович, — прервал я его. — Вы говорите все так, словно я верю в эту чушь — ваш хронограф! Вы что, действительно считаете, что наблюдение за временем возможно?

— И изменение его — тоже, — кивнул Костенко.

— Глупости! — не выдержал я.

— Тебе мало доказательств? — Костенко поднял брови. — Хочешь, я расскажу тебе, скольких именно солдат Мексиканской Королевской Гвардии ты убил и каким именно образом?

Я замер.

— Одного я не понимаю, — продолжал Костенко. — Как тебе удалось переговорить с тем сумасшедшим полковником и остаться в живых?! Что ты ему сказал такого, что он вас отпустил?

— У каждого свои секреты, — уклончиво ответил я.

— Согласен, — склонил голову Костенко. — Однако того, что я сейчас сказал, по-моему, достаточно. Теперь ты веришь в то, что хронограф существует?

— Допустим, — ответил я.

— Тогда давай допустим и то, что я могу изменить прошлое, — неожиданно заявил Костенко. — И то, что я собираюсь это сделать.

— А зачем? — Мне действительно было интересно, чем Костенко не устраивает существующее положение вещей.

— Зачем? — переспросил Сергей Антонович. — А ты оглянись вокруг! Неужели ты считаешь этот мир совершенным? Какое у тебя жалованье? Пять тысяч франков? А ты знаешь, что средний заработок по провинциям не превышает пятисот франков? Ты не в курсе, что уже сейчас грамотность населения падает? Ты не был в Мемфисе? Не видел нового оружия? Оружия, способного разнести на куски всю планету! Ты не знаешь о том, что со следующего года для того, чтобы завести ребенка, жители центральных губерний Восточной Империи обязаны будут выбивать лицензию? Как в Великой Колумбии!

— Но-но! — проворчала Кира. — Колумбия ему не нравится, видите ли! Между прочим, живут там люди, и — ничего! Превосходно размножаются! Несмотря на лицензии…

Костенко посмотрел на Киру как на досадливую помеху и продолжил:

— А все потому, что сегодня примерно три четверти населения сконцентрированы в центральных губерниях! А остальные люди прозябают в нищете, почти без надежды на лучшее будущее!

— Хорошо у вас получается, Сергей Антонович, — ответил я. — Да, безусловно, вы правы. Все так и есть. Но уверены ли вы, что в иной реальности — в той, которую вы так упорно пытаетесь создать — не будет того же самого? Я видел карту на вашей ЭВМ, — при этих словах Костенко слегка вздрогнул, — и первое, о чем я подумал, это о количестве военных конфликтов. Распад Империй и Королевств не обойдется без крови. Кстати! Вы не знаете, что в результате ваших действий население сократится на две трети? Действительно! Зачем тогда нужно ограничение рождаемости?!

— Ты не понимаешь, Марсель, — возразил Костенко. — Никаких особенных кровопролитий и не будет. Потому что не будет распада Империй. Империи просто не будут созданы. Их не окажется, вот и все! Зато каждая губерния, каждый департамент, каждый штат — все получат полную свободу! Свободу и независимость! Они не будут уже должны кормить метрополию или центральную губернию! Они смогут работать НА СЕБЯ! На свой народ!

— А более сильные соседи смогут все это у них отобрать! — заявила Кира. — Красота!

— Да помолчите же вы, девушка! — рассердился Костенко. — Разве вы не читаете газет? Разве вы не видите, что до сих пор все губернии и департаменты продолжают мечтать о своей независимости? Восстания в Ирландии и Квебеке! Восстания в Пакистане и Чили! Даже в Австралии!..

— Для меня все это звучит не очень убедительно, — возразил я. — Не знаю, где был бы, например, тот же самый Пакистан без Восточной Империи. Скорее всего под владычеством Западной… Или нет, Англия! Да? Ну уж насчет Индийских губерний — можете быть спокойными! Они бы точно продолжали оставаться «жемчужиной английской короны»! Хороша независимость!

— Я уверен, что со временем они бы сумели избавиться от английского владычества, — заявил Костенко. — Самое главное — дать им такую возможность. Изменить историю!

— Послушайте! — Я выставил перед собой руку, словно пытался отгородиться ладонью от извергаемого им бреда. — Послушайте! Ведь историю изменить нельзя! Не получится это! Нет такого способа, чтобы изменить события, которые уже ПРОИЗОШЛИ! Так не бывает!

— Доказать? — усмехнулся Костенко.

Я замолчал. Действительно, а есть ли возможность предвидеть будущее? Месяц назад я тоже считал, что такое невозможно.

А еще совсем недавно я (и вместе со мной еще очень и очень многие люди!) считал, что невозможны телепортация, энергетическое оружие…

Костенко внимательно смотрел на меня.

— Давай его прибьем? — предложила Кира. — Надоели мне эти бестолковые разговоры. Если до этого придурка не доходит то, что ты ему говоришь, надо действовать решительнее!

— Помолчи, — ответил я и снова повернулся к Костенко: — Хорошо, Сергей Антонович, я вам верю. Допустим, что вы и правда сможете изменить прошлое планеты. Допустим также и то, что вы считаете необходимым поступить именно так. Но я-то считаю иначе! И тут получается следующая ситуация — ваше желание против моего. Для меня лично мое желание имеет гораздо большее значение, нежели…

— Марсель! — прервал меня Сергей Антонович. — Марсель! Перестань, пожалуйста! Я хорошо понимаю тебя, но и ты постарайся меня понять — будет так, как будет! Так, как Я решил! И у тебя не получится мне помешать. Ты же сам сказал, что нет такого способа, чтобы изменить историю. Вот и воспринимай меня как еще одно историческое событие. Которому нельзя помешать произойти!

— Вы ошибаетесь, Сергей Антонович, — возразил я, поднимаясь с кресла и извлекая из кармана плаща «Консул». — Такой способ есть.

— Нет, Марсель. — Костенко тоже встал и снисходительно улыбнулся. — У тебя ничего не получится.

— Почему? — спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами Костенко.

— Нет, почему вы так уверены, что у меня ничего не получится?! — пояснил я свой вопрос.

Этот его ответ (и особенно — совершенно искренне-недоуменное пожатие плечами) меня ошарашил. Но все же гораздо меньше, чем то, что услышал следом.

— Потому что я знаю будущее, — просто ответил Костенко. — Я не могу просмотреть будущее дальше чем на десять — двенадцать лет вперед. Но я знаю, что в течение по крайней мере следующих двенадцати лет смерть мне не грозит.

— А если я все-таки выстрелю? — поинтересовался я.

Это было самой настоящей бравадой. Я совсем не был уверен в том, что решусь выстрелить в Сергея Антоныча. После этих его слов…

Нужно на него рассердиться, подумал я. Нужно, чтобы он сделал что-нибудь такое, после чего я бы смог подумать: «Ах так?..» И выстрелить. Сразу же выстрелить, не ждать, пока чувства вновь смогут взять верх над разумом.

И Костенко сделал то, чего я от него ожидал.

Не переставая улыбаться, он приглашающе развел руки в стороны и снисходительно произнес:

— Стреляй!

Я человек воспитанный и не люблю, чтобы старшие о чем-либо просили меня дважды. Поэтому я быстро, чтобы не передумать, поднял свой «Консул» и дважды нажал на курок. Собственно говоря, достаточно было и одного раза. Потому что пистолет не выстрелил.

Потом уже, в гостинице, я разобрался, что патрон в обойме был дефектный. Его просто заклинило. Это послужило поводом для целой лекции, прочитанной мне Кирой о превосходстве мексиканского оружия над западным. Но в тот момент и я, и она просто обалдели. Выстрела не прозвучало.

— Ты мог убить меня в Мемфисе, — так же спокойно, словно объясняя тупому ученику решение простейшей задачки, сказал Костенко. — Или в Индианаполисе. А здесь, в Чикаго, — уже нет. Поэтому я так спокоен. Я не знал, почему ты не сможешь этого сделать, что именно тебе помешает. Я просто знал, что это БУДЕТ ТАК! Впрочем, если хочешь, я покажу тебе, и ты сам сможешь убедиться!

— Что «покажу»?! — В голове у меня в этот момент царил полнейший кавардак. Может быть, стоит попытаться выстрелить еще раз? Или убить его как-нибудь иначе, без помощи пистолета?..

— Как работает хронограф, — сказал Костенко.

— Что?! — До меня наконец-то дошел смысл его предложения. — Покажете? Мне?!

— Ну да! — Костенко медленно, словно собираясь достать пистолет, левой рукой отстранил борт пиджака и я увидел на его брючном ремне небольшую коробочку матово-черного цвета.

Эта штуковина имела мало общего с тем устройством, которое я видел, но Костенко тут же пояснил:

— Мне пришлось сделать его более компактным. Так гораздо удобнее. И потом, у меня были такие материалы и приборы, о каких раньше и не мечтали…

Я не мог отвести взгляд от черной коробочки. А что, если?..

— Сейчас хронограф жестко настроен на одно недлительное путешествие, — продолжал Костенко. — Вот, видишь эту кнопочку? Если ее нажать, то прибор начнет генерировать особое поле, способное переносить предметы во времени, при данной настройке — в будущее. С обратной стороны прибора — сейчас не видно — находится специальный экран излучателя. Любые предметы на расстоянии дюйма от экрана попадают в зону действия поля. То есть человек, его одежда, то, что в карманах…

Я рассеянно кивал. Мне было наплевать, что там куда попадает. Я думал только об одном — завладеть бы этой хреновиной и жахнуть ее об стенку. Вдребезги!..

— … У меня есть запасной экземпляр, — говорил Костенко. — Так что если ты захочешь отобрать хронограф, то тебе следует учесть — изменить настройку ты не сможешь. Вскрывать же его не рекомендую — на этот случай внутри находится мощный заряд взрывчатки. Ты можешь, разумеется, попытаться разбить его, но этим добьешься только того, что лишишь себя возможности путешествия во времени…

Все предусмотрел! Зар-р-раза!!! Впрочем, если он может просматривать будущее, ничего удивительного в этом нет.

— Держи, Марсель. — Костенко отстегнул коробочку от пояса и протянул мне.

— А не боишься, что эта маленькая бомба внутри сработает прямо сейчас? — спросила Кира.

Я вздрогнул и посмотрел на нее.

— От этого паразита всего можно ожидать, — пояснила Кира, строго глядя на меня.

— Девушка! — снисходительно усмехнулся Костенко. — Если бы я хотел его убить, то нашел бы более простой способ, не подвергая свою личную жизнь опасности!

Кира пожала плечами и протянула ко мне руку.

— Дай-ка мне пока пистолет! — потребовала она. — А то вдруг, пока ты там будешь в будущем, он сбежит?

— Орехи колоть таким пистолетом, — проворчал я, отдавая ей оружие. — Знаешь же, что с ним что-то не в порядке!

— Ничего, — ответила Кира. — Так мне спокойнее будет! Рукоятка-то сработает нормально — ежели ею, да по башке!..

Костенко презрительно скривил губы.

— Где ты ее нашел, Марсель? — спросил он.

— В будущем! — усмехнулась Кира.

— Или в прошлом… — пробормотал я, цепляя к поясу черную коробочку. — Какую кнопку нажимать?

Костенко показал.

— Не бойся, Марсель, — улыбнулся он, видя мою нерешительность. — Ты окажешься в этой же комнате — хронограф переносит в ту же точку пространства, откуда был совершен бросок. Ты окажешься здесь же, только через десять минут, — он посмотрел на часы, — и пробудешь в будущем всего только около десяти — пятнадцати секунд…

Я вздохнул и нажал кнопку.

В первый момент все это напомнило мне обычный «провал» в Сеть. Мир вокруг вздрогнул. Все предметы стали расплывчатыми, подернулись легкой рябью. Но на этом сходство заканчивалось. Если во время «провала» все краски становились ярче и резче, то сейчас мир вокруг поблек, словно я смотрел на него сквозь покрытое пылью стекло. Окружающее стало блеклым и нереальным, каким-то неживым, ненастоящим.

Я увидел Костенко и Киру. А возле нее стоял… я сам!!!

Дыхание перехватило. Я как-то не подумал о том, что сказал Костенко — что я окажусь в этой же комнате. И, естественно, я и должен был увидеть самого себя!

Я как раз возвращал Костенко черную коробочку. Значит…

Мир вокруг снова стал настоящим. Кира смотрела на меня, вытаращив глаза.

— Ничего себе! — прошептала она и заявила: — Ты был прозрачным, Марсель! Все было как в кино!

Я вытер пот со лба. Сердце сильно колотилось и в голове стоял какой-то туман.

— Хронограф настроен на путешествие и возвращение, — сказал Костенко. — Но его можно настроить и так, что путешественник останется в будущем!

Я посмотрел на него. У Сергея Антоныча был вид победителя. Да он, в общем-то, и был им…

— И где же вы собрались остаться? — поинтересовался я.

— В прошлом, — ответил Сергей Антонович.

— А точнее?

— Ты и сам знаешь. — Костенко пожал плечами.

— 1801 год?

— Да.

— Великий Договор?

Костенко кивнул.

— Вот увидишь, Марсель, — сказал он. — Так будет лучше…

У меня было горячее желание не возвращать ему хронограф. Но…

Но я ВИДЕЛ своими собственными глазами, как я сделал это! То есть…

А что, если я не отдам ему эту штуку? Просто так, из вредности! Из чувства противоречия, из нежелания идти на поводу у судьбы! Пусть мне никакой пользы от нее не будет, но…

А зачем? У него все равно есть еще одна… Да и какое имеет значение, отдам я ему эту коробочку или нет? Кстати, я только сейчас вспомнил, что самого хронографа-то я и не видел. Я видел, как я ЧТО-ТО передавал Костенко, но в том, что это был именно хронограф, я совсем не уверен…

Хрен с ним, подумал я. Пусть подавится. Я найду способ ему помешать. Не может быть, чтобы такого способа не оказалось! Не может быть!

Я отстегнул черную коробочку и протянул ее улыбающемуся Костенко. И в этот момент по комнате прошла легкая волна холодного воздуха, словно сквозняком потянуло из приоткрытой форточки. Кира за моей спиной громко вскрикнула. Я обернулся, но я и без того уже знал, что (а вернее сказать — КОГО!) я сейчас увижу…

Глава десятая

Серое небо крошило снегом уже три дня подряд. Все вокруг стало белым. Санкт-Петербурга почти не было видно — только купола церкви возле недалекой автобусной станции проглядывали сквозь снежную кисею. Скоро начнутся холода, подумал я.

Я смотрел на снег и слушал, как Кира, сидя за столом и уставившись в экран ЭВМ, колотит пальчиками по клавишам. Мне представилось, что она наигрывает какую-то непонятную мелодию, но едва я прислушался к ней, как стук клавиш смолк. Кира подошла ко мне и встала рядом.

— Снег, — сказал я.

— Да, — ответила Кира и, немного помолчав, добавила: — Он сегодня будет в Петербурге. Он уже вылетел.

— Я знаю, — сказал я.

— Что ты будешь делать? — спросила Кира.

— Есть у меня одна идейка, — пробормотал я.

— Марсель. — Кира вдруг перешла на шепот. — Я боюсь, Марсель…

— Не бойся, — сказал я. — В конце концов, что мы теряем? Ничего.

Кира промолчала. Она не стала спрашивать, какая именно идея у меня была, а сам я говорить об этом пока еще не хотел. Потому что все это было еще вилами на воде писано.

Единственное, что я знал о намерениях Костенко, это то, что он собирался отправиться в 1801 год. Он хотел помешать заключению Великого Договора. А это можно было сделать либо в Париже, либо в Санкт-Петербурге. И вернее всего — второе. Потому что, насколько я понял, Костенко собирался помешать именно Павлу Петровичу заключить этот самый Договор. А помешать ему можно было только одним способом — убить его.

Впрочем, не обязательно было убивать самого императора. Если я не ошибаюсь, против того уже был составлен заговор. Осталось только проследить за тем, чтобы заговор этот осуществился. Можно было, например, помешать не Павлу I, а его сыну — Александру. Помешать ему предупредить отца…