Зыбкое мерцание, подрагивая, разливалось в пространстве, преломлялось в причудливых изгибах цветного муранского стекла. Подсвечник был сработан так искусно, что казалось — сам источает таинственное свечение.
— Тенчен-Син! — торопливо сказал он. — К вам что-то движется. Вроде бы такая же, как и у вас, грузовая платформа. От жилой зоны. Прямо вам навстречу.
Стильная вещица.
Кассилианин промолчал. Его платформа продолжала скользить в прежнем направлении. Между ней и чужаками оставалось едва ли больше сорока метров. Неужели они не видят друг друга?! Но едва Рогов успел это подумать, как на той, чужой, платформе во весь рост встал один из людей. В руках его было оружие., и он принялся размахивать им, явно подавая сигналы группе кассилианина.
И дорогая, вне всякого сомнения.
— Тенчен-Син, ты их не видишь? — осторожно спросил Рогов.
Ростов вопросительно взглянул на Лилю.
— Нет. — Голос кассилианина был холоден как лед.
Дело, разумеется, заключалось не только в роскошной безделушке.
— А они вас видят, — растерянно сказал Рогов. — Один из них подает вам знаки…
Стол был накрыт подчеркнуто торжественно.
— Где они? — после паузы спросил Тенчен-Син.
Белая скатерть, нарядный фарфор, парадный хрусталь. Тонкими ломтиками нарезаны аппетитные деликатесы. Натюрморт сильно смахивал на картинку в глянцевом журнале.
Платформы теперь разделяло едва ли больше десяти метров.
Так не похоже на Мону Лизу.
— Двигаются прямо к вам, по той дороге, рядом с которой вы едете, — принялся объяснять Рогов. — Слушай, ты что, правда их не видишь?!
Совсем не похоже.
Тенчен-Син ничего не ответил. Рогов отрешенно смотрел, как грузовая платформа Тенчен-Сина поворачивает в степь, начинает уходить на восток. И вдруг с нее сорвался ярчайший, даже в свете бьющего прямо в глаза солнца, плазменный импульс, ударивший в противника, которого якобы не видел Тенчен-Син. И мгновенно в ответ полыхнули выстрелы, платформа с группой «бета» вильнула, дернулась и завалилась набок. Она рухнула в море травы, и над ней возникла струя черного дыма. Затем над поверженной платформой полыхнуло пламя — странное и непривычное, больше похожее на громадный огненный шар, стремительно разрастающийся в размерах и меняющий свою форму самым причудливым образом. Очевидно, один из выстрелов здорово повредил антигравитационный двигатель. Пляска огненных фигур сделалась стремительнее, пламя вытянулось, стало напоминать плоский овальный блин, поставленный на ребро, а потом опало и заплясало на корпусе платформы привычными и знакомыми языками. И до слуха Рогова донесся глухой гул взрыва.
Спору нет, Лилия любила вкусно поесть. Однако предпочитала, чтобы ее обслуживали другие. Сама готовила редко, неохотно. И вдруг — загадочная метаморфоза.
Только сейчас Рогов заметил, что неизвестная платформа исчезла. Он внимательно оглядел окрестности, но ничего не увидел. Черт побери, подумал он. Неужели они уже успели добраться до здания?
Брови Ростова поползли вверх и там на пару секунд застыли.
Рогов кинулся вниз, на первый этаж, к проходной. Серия нажатий на кнопки — входная дверь закрыта и заблокирована, включены датчики сигнализации, задана та же самая частота, что и у его рации. Рогов послушал равномерные пикающие звуки и удовлетворенно кивнул. Затем он подошел к прозрачной двери, посмотрел наружу и тут же отпрянул назад — ему показалось, что перед зданием снуют какие-то незнакомые люди. Но когда Рогов опять осторожно приблизился к дверям, то никого там не обнаружил.
— А еще мы будем пить коньяк…
Она говорила вкрадчиво, тоном игривым, многозначительным, но одновременно с интонациями маленькой девочки, кокетливой и немного капризной.
И снова — уже в третий раз! — Рогов испытал какое-то неудобство. Но теперь он сосредоточился и попытался понять, что его настораживает. Может быть, он что-то увидел? Нет, ничего и никого. Может быть, что-то изменилось в зданиях напротив главного корпуса? Тоже нет, все по-прежнему. Правда, высоченную наблюдательную башню с трудом можно было рассмотреть — солнечный диск завис как раз за ней, и та выглядела на его фоне едва заметным черным штрихом. Может быть, тогда что-то…
Ростов наконец вернул брови на место и громко фыркнул:
Стоп!!!
Рогов судорожно сглотнул. Затем он протер глаза и посмотрел на башню. Посмотрел, чтобы еще раз убедиться в том, в чем уже и так не оставалось никакого сомнения.
— У нас появился богатый любовник?
Башня. И яркий диск Париса, словно бы прилепившийся к ее верхушке.
— Глупый мальчик. Совсем глупый мальчик, к тому же ревнивый…
Рогов попятился к лестнице, потом повернулся, торопливо взбежал на второй этаж и выглянул в окно. Все верно. Нещадно дымила подбитая грузовая платформа. И яркий солнечный диск висел в пронзительно-синем небе. Все правильно. За исключением того, что сейчас Рогов смотрел из окна, направленного в совершенно противоположную от главного входа сторону.
Черт побери, обреченно подумал Рогов. Либо я схожу с ума, либо у планеты появилось два солнца.
Он фыркнул еще громче:
Рогов осторожно прокрался в большой зал с оплавленными стенами, где во время штурма произошел взрыв, и снова выглянул в окно. Солнечный диск висел на прежнем месте.
— Вот еще! Если коньяк хороший…
Поднявшись на третий этаж, Рогов проделал ту же самую процедуру. И с тем же самым результатом.
— Хороший, можешь не сомневаться. Очень хороший… А насчет любовника ты, пожалуй, прав.
— Что там? — рассеянно спросил его Мелони.
— Поздравляю.
— А? Нет, ничего, — помотал головой Рогов и добавил:- Тенчен-Син погиб.
— М-да… — протянул Мелони. — Уже двое… Я имею в виду — из наших.
— Спасибо.
Патрик Мелони выглядел погруженным в какие-то свои мысли. Судя по его виду, не очень-то радостные. Движения Мелони были рассеянными, взгляд отсутствующим. И Рогов совершенно не удивился подобной реакции на смерть Тенчен-Сина. Он заметил, что губы Патрика слабо шевелятся, словно бы тот, читая какой-то текст на экране компьютера, беззвучно повторял слова. Но потом Рогов заметил, что движения эти однообразны, как будто Патрик без конца повторяет шепотом одну и ту же фразу. Рогов даже понял, какую именно: «Уже двое…»
— Уже двое, — машинально произнес Рогов, опускаясь в кресло. — Вся его группа — тоже… Слушай, Патрик, тебе не кажется, что здесь, на этой чертовой планете, происходит что-то странное?
— Кушайте на здоровье. Так где коньяк-то?
— Кажется, — согласился Мелони.
— Даже не спрашиваешь, кто он?
Они замолчали. Мелони отложил какую-то хитроумную схему и уставился на Рогова. Рогов же рассеянно смотрел в окно. Так они просидели около получаса. В полнейшей тишине, нарушаемой лишь равномерным пиканьем рации, сообщающим о том, что через главный вход никто не пытается проникнуть в здание. Мелони то ли устал от своей работы, то ли гибель Тенчен-Сина его так огорчила, но он сидел молча, не шевелясь, уставившись в пол отрешенным взглядом. Рогов вздохнул, пошевелился в кресле и потом лениво предложил Мелони:
— Кто? Коньяк? Ну и кто же, Наполеон?
— Хочешь, сходи в коридор и посмотри в окно. Есть там солнце или нет. А потом скажешь мне, один я сошел с ума или на пару с тобой.
Мелони подозрительно глянул на Рогова и указал в окно прямо перед собой.
— Не смешно.
— Как же солнце может быть там, если оно здесь? — спросил он.
— Разумно говоришь, — согласился Рогов тем же ленивым тоном. — Вот я и прошу тебя узнать, сошел ли я с ума в одиночку или нас тут целая куча таких…
— Как — кому. Ладно, говори. Тебя, похоже, распирает. Кто он?
Мелони хмыкнул, вышел в коридор, и через секунду Рогов услышал, как тот сдавленно охнул.
— Значит, нас двое! — громко провозгласил Рогов.
— Одна неблагодарная свинья по кличке Миша.
Мелони вбежал в лабораторию и кинулся к окну.
— Ты посмотри, а? — ошарашенно сказал он, тыча пальцем в небо.
— Тезка?
— Полная. Я бы даже сказала, абсолютная. Михаил Борисович Ростов, иными словами.
— Не понял?
— А что ты вообще понимаешь? Что видишь, замечаешь? Ничего! Кроме собственного \"я\".
— Ты намерена продолжать в том же духе? Свечи тогда лучше потушить. Не находишь?
В принципе, он был готов к очередной сцене.
Отношения они теперь выясняли часто, но всякий раз так похоже, что он почти не задумывался, парируя ее обвинения и упреки. Словно старый, усталый актер, занятый в одной-единственной роли, каждый вечер на сцене маленького театра.
Сегодня, впрочем, на пыльной сцене неожиданно появились новые декорации.
Партнерша, однако, осталась прежней.
— Я уже видел, — кивнул Рогов.
Словом, Михаил Ростов нисколько не обольщался относительно дальнейшего.
— А на крыше? С крыши не смотрел? — с интересом спросил Мелони.
Но вышло иначе.
— Как-то не очень хочется, — так же лениво ответил Рогов. — Когда крыша едет, то на крышу что-то не тянет… Если ты понимаешь, что я имею в виду…
На самом деле Рогову было далеко не наплевать на то, что с ними сейчас происходит. Но понять всего этого он не мог и ломать над этим голову совершенно не собирался. Он поднял на Мелони пустой взгляд и неожиданно для себя самого подмигнул ему. Мелони отмахнулся и выбежал из лаборатории. Вернулся он через полчаса совершенно убитый.
Лиля неожиданно остановилась. Смолкла. А через несколько секунд обронила примирительно, с некоторым даже извинением в голосе:
— На крыше все в порядке, — доложил он. — Одно солнце, как и должно быть. Вот это вот. — Он указал на окно и снова посмотрел туда, словно бы для того, чтобы убедиться, не ошибся ли он.
— Нет уж, свечи давай оставим. И вообще, садись за стол, пожалуйста. От коньяка, надеюсь, не откажешься?
— На крыше крыша приходит в норму, — сделал вывод Рогов. — Конечно, они же обе — крыши…
— И наши, кажется, уже приехали… — задумчиво обронил Мелони.
Вернулась вкрадчивая многозначительность. И мерцание свечей отразилось в холодных светлых глазах призывным блеском.
Рогов лениво поднялся и посмотрел в окно. И тут он увидел нечто такое, отчего вся его апатия разом схлынула — между зданиями перебегали фигурки в десантной форме. Быстро так перебегали, занимая удобную позицию для атаки.
Рогов глянул на рацию — равномерно пульсирующий глазок и синхронные с ним монотонные звуки настойчиво уверяли, что в радиусе пятисот метров перед главным входом в здание никого нет.
Не дожидаясь ответа, ока торжественно водрузила на стол массивную бутылку «Hennessy».
— Черт! — выдохнул Рогов, хватая своего «Дракона». — Проклятая техника!.. Патрик! Сиди тут и не подходи к окну!..
Лениво плеснулась густая янтарная жидкость.
Рогов торопливо стукнул по кнопке на рации, лежащей на столе возле компьютера.
В мягком сиянии свечей растворился новый оттенок.
— Командир, у нас проблемы, — проговорил он.
Ростов уговаривать себя не заставил.
— Держитесь, мы скоро будем, — тут же откликнулся голос Кирка.
К разговору они вернулись некоторое время спустя.
— Держаться мне придется одному, — заявил Рогов. — Тенчен-Син погиб. Вся его группа — тоже. А теперь гости пожаловали прямо к нам. Их около десятка, если не больше. Они приближаются с севера. Меня пока не заметили. Я не понимаю, Кирк, что происходит!
— И по какому случаю все же банкет?
— Сколько их, ты говоришь? — Голос Кирка стал каким-то странным, словно бы тот задумался над сказанным Роговым.
— По случаю первой победы.
— Примерно с десяток, — повторил Рогов и попросил: — Вы бы поспешили, командир. Они сейчас прямо на площадке перед главным входом. Я постараюсь, но…
— Вот как? А кто победил? И, собственно, кого? И о каком, кстати, любовнике шла речь?
— Я победила тебя. А любовник? Ты и есть любовник, как это ни забавно. Правда, теперь богатый. А был — бедный. Вот так.
— Продержись пару минут, мы уже на подходе, — ответил Кирк. — Ударим по ним с тыла. Продержишься?
— А что мне остается?! — пожал плечами Рогов и посмотрел на Мелони. — Патрик, не лезь, ладно? Твоя задача — вот! — Рогов указал на компьютеры и кинулся вон из лаборатории.
Коньяка в бутылке сильно поубавилось.
Мелони что-то ответил, но Рогов не разобрал, что именно. Приехали, подумал он, кидаясь к лестнице, ведущей вниз. Вот он, второй этаж, длинный коридор с единственной дверью. Пустое помещение, оплавленные стены… Рогов выглянул в окно.
На щеках у женщины вспыхнул яркий румянец. Нельзя сказать, что лицо от этого сильно выиграло. Скорее — наоборот. Стало проще. И старше.
Площадка перед главным корпусом была видна как на ладони. И самое главное, что в оконных стеклах водохранилища превосходно отражался фасад здания. И четверо противников, подбиравшихся к дверям главного входа.
Особого значения это, впрочем, уже не имело — Ростов рыл изрядно пьян.
Рогов высунулся в окно, быстро метнул по одной гранате в эти две пары, вознамерившиеся было проникнуть внутрь, а затем двумя меткими выстрелами уничтожил еще двух нападавших, выскочивших из-за угла водохранилища и даже успевших открыть огонь.
И от этого — в отличие от Лилии — бледен.
— Интере-е-сно! И каким же образом произошло это Замечательное перевоплощение?
Выстрелив, Рогов перебежал к другому окну и прицелился в еще одну пару стрелков, выскочивших из-за угла обеденного зала. Сняв их, Рогов перевел ствол на бегущих к зданию трех противников. И тут на него опять обрушилось точно такое же ощущение, какое уже было, когда началась эта неразбериха с солнцем. Рогов растерялся, рука его дрогнула, и разряд, который должен был накрыть всех троих сразу, достался лишь одному из нападавших. Второго, кажется, тоже зацепило — он как-то нелепо перекувыркнулся через голову и остался лежать на земле, — а вот третий успел выстрелить.
— А ты не догадываешься? Наш юный британский друг оказался не только милым и умным мальчиком, что, впрочем, было очевидно с первого взгляда, но и человеком порядочным. Настоящим джентльменом.
Рогов очень хорошо увидел, как направленный на него ствол (кажется, это был «Дракон») выплескивает ослепительно-яркую плазменную точку. Он зажмурился, ожидая огненной смерти, но ничего не произошло. Очевидно, враг промахнулся. И Рогов торопливо срезал нападавшего и кинулся к окну в противоположном конце комнаты.
— Понимаю. Он сделал тебе предложение.
Торопясь и оскальзываясь на гладком полу, Рогов вдруг понял, что слышит какой-то звук. И только оказавшись у окна, он сообразил, что это за звук — тревожный и еле слышный писк опустошенного магазина «Дракона». Словно Рогов уже не один час отстреливался от противника. Черт, подумал Рогов. Этого еще не хватало…
— Представь себе — сделал. Но получил отказ. Однако вел себя благородно. Так не похоже на наших скотов. Словом, он нашел людей, которые готовы финансировать вой исследования. Разумеется, там, в Британии. Ты можешь выехать в ближайшее время, хоть завтра.
Он торопливо полез в сумку, вытащил новый магазин, отстегнул уже использованный и раздраженно отшвырнул его куда-то в сторону. Магазин на ощупь был теплый, а значит, заряда его едва хватило бы на один выстрел. Хорош бы был Рогов, пытаясь пальнуть из разряженного «Дракона»! Странно, правда, что он уже успел опустошить магазин. Неужели он так много стрелял на этой планете?! Но эта мысль прошла по дну его сознания слабой тенью. Потому что двое бегущих к зданию людей уже почти достигли входа. Рогов прицелился и нажал на курок…
— Зачем?
— Черт!!! — заорал он. Неимоверным усилием ему удалось дернуть рукой, и разряд «Дракона» попал не в того, кому он предназначался. Потому что за миг до выстрела Рогов узнал лицо этого бегущего человека.
— То есть как — зачем? Милый, тебя ждет лаборатория все необходимое для работы: квартира, а вернее — коттедж в чудном университетском городке… Нормальная, достойная жизнь, черт побери! Неужели не ясно?
Рогов выронил «Дракона» и закрыл лицо ладонями. Его трясло. Он наконец-то понял все, что сейчас происходило. Он не знал, каким образом это могло случиться, но ЧТО именно случилось, он уже понял.
— Ясно.
Ростов хотел ответить громко.
Он вспомнил и все то, что говорил Партиони о встреченной им в степи платформе с Тенчен-Сином. Он вспомнил всю картину их недавнего штурма главного корпуса, в котором он и сам принимал участие. И перед глазами его стояло лицо того человека, которого он сейчас чуть не убил. Его собственное лицо, лицо Александра Рогова.
И резко.
Как, впрочем, всегда отвечал в таких случаях.
Значит, вот оно как, подумал Рогов. Вот оно как…
Голос, однако, прозвучал глухо, словно вокруг в пространстве разлилось что-то невидимое, густое и липкое. Брошенное слово немедленно увязло в нем, захлебнулось. И только слабый отголосок еле слышно прозвучал в полумраке.
И два солнца… Правильно, потому что Партиони убил Тенчен-Сина утром. А Рогов расстрелял две группы только что, уже под вечер. Потому и солнце сейчас здесь… И здесь, и там… Вот оно как…
Лиля между тем резко вскинула голову. Глаза стали злыми, холодными.
В голове у Рогова была какая-то звенящая пустота. Он вдруг подумал, что неизвестно, живы ли еще остальные. Ему показалось, что во всем мире не осталось никого, кроме него одного, который воюет сам с собой и пытается убить самого себя. Он подумал, что если сейчас на площадке перед входом кто-нибудь появится, то он не будет точно знать, кто это. И не сможет даже открыть огонь, если это окажется противник. Потому что у него уже нет уверенности в том, что это не кто-то из своих. Кто-то из тех, кто окажется в такой же ситуации завтра или послезавтра. И попадет под его — Рогова — огонь. Как нет и уверенности в том, что сам Рогов не погибнет от своего же собственного выстрела.
— Почему ты кричишь на меня?
Так нельзя, сказал сам себе Рогов. Так нельзя. Надо взять себя в руки. Потому что сейчас любой может войти в здание и убить и меня, и Мелони. Нужно взять себя в руки, повторил Рогов, отнимая ладони от лица.
Вопроса он не услышал.
Нужно взять себя в руки, подумал он, поднимая с пола оброненный «Дракон».
Но безошибочно, читая по губам, угадал смысл, что было несложно.
Нужно…
Он часто кричал на нее, и она часто, с одинаковой, наигранной миной оскорбленного величия, задавала этот вопрос.
И когда из узенького проулка между вторым и третьим вспомогательными корпусами вынырнула грузовая платформа, Рогов уже знал, что он сейчас будет делать.
— Разве я кричу?
Ростов уже понял — ничего не происходило в пространстве.
Проблема заключалась в нем самом.
Наглухо — вдруг — заложило уши.
И еще что-то происходило в черепной коробке, чему профессиональное чутье Михаила Ростова не находило объяснения. Сильная судорога неумолимо сводила мышцы, она же, казалось, безжалостной хваткой сжимает мозг, отчего медленно темнело в глазах, странный шум неумолимо поглощал все звуки, доносящиеся снаружи.
— Тебе плохо?
Глава восьмая
Он уже ничего не слышал — шум победил.
ПОЛИГОН
Тьма, однако, еще не полностью поглотила пространство — Ростов видел, как стремительно меняется выражение ее лица.
Группы Кирка ван Детчера и Тас-Кса-Сит отправились на полигон на двух грузовых платформах. От комплекса лабораторий на север вело широкое шоссе, закованное, как и все остальные дороги на Парисе-2, в пластик-бетонное покрытие. Кирк начинал подозревать, что проектировщики исследовательского комплекса имели какой-то определенный пай в компании, изготовлявшей пластик-бетон. Впрочем, возможно, что именно эта дорога как раз-таки в подобном и нуждалась — мало ли для испытания чего использовался полигон?
Недоумение. Тревога. Страх.
До полигона было сорок семь километров, и до тридцатого километра путь отряда прошел в напряженном ожидании. Никто не знал, успеют ли они оказаться на полигоне до прибытия туда каилишских диверсантов. А Кирк хотел бы, чтобы это получилось именно так. Кирк ван Детчер надеялся осмотреть место боя еще до того, как к нему пожалуют либо соотечественники погибших, либо их противники. Либо те, кто, вполне возможно, совмещает в себе оба эти определения.
Потом женщина попыталась встать, но отчего-то не смогла, только неуклюже взмахнула руками.
Тас-Кса-Сит утверждала, что противник тоже двигается к полигону — из большого лесного массива, расположенного на севере, — но делает это крайне медленно. Вероятно, они все-таки чувствовали себя на Парисе-2 не так уж уютно, если (как был уверен Кирк) пробирались украдкой. Но все равно, мешкать не стоило. Кирк нутром чуял, что им следует быть на месте боя раньше каилишских десантников.
Лицо исказила гримаса ужаса.
Так оно и получилось, отряд Кирка оказался на месте побоища раньше кого бы то ни было. Но произошло это только потому, что на следы схватки они натолкнулись на тридцатом километре дороги. Правда, это были следы не недавнего ночного боя каилишцев.
Мысли Ростова путались.
Не без труда он все же составил из них связное суждение.
Водитель из группы «альфа», увидев темнеющее на дороге тело в камуфляжной одежде, мгновенно затормозил и дал сигнал тревоги. Отряд мигом рассыпался в цепь и укрылся в высокой траве. А к телу осторожно приблизились Кирк ван Детчер, Тас-Кса-Сит и двое солдат, непрерывно оглядывающихся по сторонам.
Последнее.
Еще до того, как Тас-Кса-Сит начала говорить, Кирк уже понял, что это не то, чего они ожидали.
«Это не из-за меня, с ней тоже что-то не так».
— Он из имперцев, — сказала ксионийка.
Отдадим должное — на пороге вечного безмолвия доктор Ростов остался реалистом.
Кирк кивнул, выражая согласие. Действительно, форма принадлежала Имперскому десанту, рядом валялся «Удав-РМ» — ручной вариант мощного корабельного оружия, — пальцы погибшего до сих пор сжимали рукоять «Кобры-2». Но о принадлежности к Имперским десантным бригадам говорило не только это — в камуфляжную форму был одет скелет. Точно такая же картина, какую они уже видели в домике в жилой зоне. Там, кстати, тоже возле скелетов лежали «Удавы-РМ», точно такие же.
Кирк присел на корточки и поднял тяжелого «Удава». Ему никогда не доводилось видеть совершенно опустошенный магазин. Заряда этого плазморазрядника хватало на три часа непрерывного боя. А в обычных условиях солдат либо погибает раньше, либо успевает выполнить свою задачу. Ну, в крайнем случае, перезаряжает плазморазрядник. А этот десантник начал отстреливаться из «Кобры», когда подох его «Удав». Либо у солдата не оставалось времени перезарядить оружие, либо…
Решение генерала Томсона
Кирк потрогал сумку, висевшую на поясе десантника. Сумка была пуста, во всяком случае, на ощупь. Кирк приподнял клапан и, запустив в сумку руку, пошарил там. Ничего. Значит, «Удава» все-таки перезаряжали. И не один раз, а целых четыре. Потому что обычно в сумке находилось четыре запасных комплекта заряженных магазинов. Каждого из них могло хватить на три часа боя. Всего, стало быть, на пятнадцать часов.
Снова, в который уже раз за годы их знакомства, лорд Джулиан оказался прав.
А вернее, рассчитал все точно.
Кирку стало не по себе. А ведь в сумке должны были быть еще и гранаты, отрешенно подумал он. Четыре плазменные, четыре фриз и две газовые. Неужели он все использовал?! Такое возможно, конечно, но в случае войны. На Ландии-3, в семьсот первом году, у нас тоже бывали такие случаи, когда сумка оказывалась пустой. Сложно вести непрерывный огонь в течение суток и при этом сохранить хоть что-нибудь из боеприпасов. Но здесь-то не Третья Ландии и сейчас не семьсот первый год.
Поутру настроение Стивена Мура разительно изменилось.
Конечно, Кирк мог и заблуждаться относительно количества боеприпасов, но ему казалось, что он прав. Потому что это был не труп десантника, это был его скелет. Скелет имперского десантника с валявшимися внутри черепа имплантантами, с серебристыми линиями вдоль иссохших костей. То есть это был солдат одной из предыдущих, бесследно пропавших на планете групп. И Кирк уже знал, куда могли пропасть все эти солдаты. Они просто-напросто погибли. Погибли и не ожили на айттере.
Правда, этому предшествовал короткий телефонный разговор, состоявшийся поздно ночью.
Кирк попытался определить, куда стрелял этот солдат. Судя по всему, вон туда, где в траве смутно темнеет что-то непонятное. Кирк вызвал по рации свою группу, приказал им идти следом и шагнул с дороги в море высокой колышущейся травы.
Это «непонятное» оказалось десантным флаером «Орел». Маленькая пятиместная машина, вооруженная одним «Удавом-2М». Корпус флаера был изуродован до неузнаваемости. Похоже, солдат действительно в течение многих часов поджаривал его плазменными разрядами из своего ручного «Удава». И похоже, что этот солдат на дороге был не одинок в своих действиях. Судя по всему, во флаер палили еще с двух точек.
Расставаясь с друзьями, отставной полковник Мур, возможно, и намеревался немедленно улечься в постель. И основательно выспаться. Но не сумел.
Проникнуть внутрь не представлялось возможным. Корпус был настолько поврежден, что и боковые, и нижний люки потеряли всяческую форму. Флаер вообще выглядел как восковая фигура, которую кто-то от безделья долгое время мял пальцами. Кирку удалось лишь просунуть голову внутрь через одно из неровных отверстий в обшивке. Но даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что флаер пуст. Ни становившихся уже привычными скелетов, ни трупов, ни вообще каких бы то ни было следов людей или чужих.
Было еще темно, однако ночное небо уже полнилось предвестием скорого рассвета — тьма поблекла. Именно в эту пору телефон в квартире Полины Вронской зазвонил.
Кирк огляделся по сторонам. Странно, что во флаер стреляли с трех сторон. Странно, что «Орел» оказался здесь один — такие машины обычно ходили тройками, сопровождая более крупные «Кондоры», несшие основные десантные силы штурмовой группы. Хотя возможно, что на этом задании десантники получили приказ сформировать ударный отряд иначе, нежели это было принято в бригадах.
Кирк вызвал по рации остальных и приказал тщательно прочесать местность, хотя бы в радиусе трехсот метров. Кирку не верилось, что останки солдата, обнаруженные на дороге, будут единственными. И он оказался прав и в своих предположениях относительно солдата, и в том, что «Орел» редко оказывается в одиночестве.
— Надеюсь, не разбудил вас, Полли?
— Разумеется, нет. Я обещала успеть до рассвета.
Еще один флаер — тоже «Орел» — был обнаружен всего в двадцати метрах от первого. Этот оказался совершенно неповрежденным. В пилотских креслах его кабины находились два скелета в форме Имперских десантников. Еще три таких же скелета обнаружились в кормовом отсеке. Никаких следов повреждений ни снаружи корпуса, ни внутри не наблюдалось. Флаер выглядел так, словно совершил обычную посадку. Как и от чего погибли эти десантники — было неясно.
— Успеть до рассвета! В контексте той ереси, которую мы теперь перевариваем, звучит зловеще.
Третий флаер — вернее сказать, то, что от него осталось, — нашли метрах в ста от первого. О том, что это именно «Орел», можно было догадаться по остаткам внешнего излучателя, использовавшегося также для связи по трэк-лучу. Остальные части корпуса выглядели как маловразумительные оплавленные куски металлокерамики. Кирк подумал, что этот флаер был расстрелян уже не из ручного «Удава», а из корабельного.
— Я бы сказала — соответствующе.
Рядом с этим флаером лежал на земле и «Кондор». Точнее сказать — «Кондор-СТ». Корпус его был расколот, словно внутри взорвалась вакуумная бомба. Продавленные внутрь металлокерамические плиты выглядели как чешуя какого-нибудь там земноводного. То, что обнаружилось внутри, вообще было трудно описать — измельченные взрывом кости, покрывшие все вокруг белым слоем. Понять, сколько здесь погибло людей, было невозможно, но обычно флаеры модели «Кондор» несли на борту до тридцати человек.
— Да, это больше подходит. Значит, ересь?
Что здесь случилось, лихорадочно думал Кирк. В голове его возникали тысячи предположений, но ни одно из них не выдерживало критики. Получалось так, что десантники воевали друг с другом. Потому что следов иного противника нигде не было — ни здесь, ни там, в жилой зоне. Впрочем, одернул себя Кирк, мы ведь тоже не нашли следов противника после штурма лаборатории. Но в том, что враг там был, сомневаться не приходилось- гибель двух групп достаточно яркое тому подтверждение. И еще до этого непонятным образом погиб десантник из группы Партиони. И следов тоже не обнаружили.
— Значит — нет. Хотя многое не поддается объяснению. По крайней мере вот так, с налета.
Кирку вдруг стало очень неуютно на этом громадном и открытом пространстве. Ему подумалось, что где-нибудь в траве могли притаиться враги. Кирк оглянулся по сторонам и приказал двигаться дальше.
— Стало быть, вы намерены этим заняться?
Солдаты быстро погрузились на платформы, сам Кирк тоже запрыгнул туда. Но его не оставляло ощущение, что за ним наблюдают. Сильное ощущение, неприятное, до ломоты в висках, до судорожно сбивающегося дыхания. Кирк украдкой бросил взгляд на сержанта Савойски и понял, что тот испытывает то же самое. Сержант вообще выглядел так, словно готов был открыть огонь — все равно по кому. По своим, по чужим — не важно. Только бы хоть как-то ослабить это выматывающее чувство необъяснимой и невидимой опасности.
— Скажем так, мне было бы интересно. Пожалуй, даже очень интересно.
Кирк зажмурился и сжал ладонями виски. Ощущение не пропадало, оно становилось все сильнее. Настолько сильным, что его уже тяжело было выдержать. И Кирк подумал, что сержант Савойски прав, что это, в сущности, не такая уж и плохая идея — начать в кого-нибудь стрелять.
— Так вперед! К тому же премного обяжете лорда Джулиана, а он никогда не забывает услуг.
В ушах нарастал неприятный звон, лоб покрылся испариной. Внезапно Кирк почувствовал, что у него дрожат руки. Черт побери, подумал Кирк. Должно быть, я сейчас на редкость паршиво выгляжу со стороны.
— Боюсь, генерал Томсон не сумеет оценить это обстоятельство должным образом.
Кирк потряс головой и вдруг понял, что рядом с ним раздается какой-то неприятный и резкий звук. И секунду спустя до него дошло, что это кричит один из десантников. Кирк нашел в себе силы открыть глаза, и то ли от этого, то ли от чего ещё — но ощущения эти опять пропали, оставив после себя сухость во рту, холодный пот и слабо дрожащие пальцы. И Кирк вдруг понял, что даже рад этому крику десантника — приятно было слышать хоть что-то, кроме давящего звона в ушах.
— О, Томсон! Действительно, он вряд ли будет в восторге. Но думаю — возможно, впрочем, самонадеянно, — я сумею, как и в прошлый раз, убедить старика. Разумеется, это будет непросто… Но попытаться… да… попытаться следует в любом случае.
Кирк вздохнул и посмотрел на солдата. Тот сидел на платформе, обернувшись лицом против хода движения, и трясущаяся рука его была вытянута куда-то вдаль. Кирк вознамерился было рявкнуть на него, а то и врезать этому истерику, но, проследив взглядом за его рукой, окаменел. И сил его хватило лишь на то, чтобы отдать водителю приказ остановиться, а солдатам — приготовиться к атаке, но не открывать огня без приказа. То ли Кирк что-то почувствовал, то ли просто решил, что в этой затее им предстоит быть обычными мишенями. Если, конечно, они рискнут ввязаться в игру. Потому что позади них, метрах в двухстах, там, где они только что были, шел бой.
— Что я слышу, Стив? Вы намерены принять участие?
— Я? Ничего такого пока не сказано, дорогая леди. Ничего такого. Я, кажется, взял тайм-аут до рассвета. То есть — черт вас побери с вашими «вампирскими» традициями! — до утра. До завтрака. Так-то. Извольте подождать.
Ни единого звука не разносилось над степью. Словно бы тут показывали голографический фильм с отсутствующим звуковым сопровождением. Но все это выглядело очень реально, намного реальнее, чем любой (даже документальный) фильм о боевых действиях Имперского десанта.
— Конечно, Стив. Я и не думала торопить, вы сами заговорили о генерале Томсоне.
Кирк увидел зависшего над травой «Кондора-СТ» и двух «Орлов». И все эти три флаера вели огонь по четвертому — тоже типа «Орел». Но «Орел» этот был каким-то необычным. Потому что выстрелы корабельных «Удавов» не причиняли ему никакого вреда. Он совершенно спокойно развернулся и дал залп по одному из малых флаеров. Один залп, второй, третий, четвертый… Словно на учениях, когда пилоты отрабатывают положенное им по уставу количество выстрелов. Подбитый флаер рухнул в траву, а его невредимый противник, не обращая внимания на продолжающийся обстрел, подлетел к дымящейся и полыхающей груде на земле, и вниз — прямо в огненную круговерть, лижущую днище языками пламени, протянулся ярко-синий луч наведения плазменной бомбы. Миг — и все вокруг стало нереальным от полыхнувшего взрыва. Громадный огненный шар вспух в траве, затем сжался до размеров точки, и в небо взметнулся столб дыма, пыли и копоти.
— Что ж из того? Независимо от того решения, которое я приму утром, говорить с Томсоном, очевидно, придется мне. У вас есть другие варианты?
Само собой; других вариантов у нее не было.
И тут же задрожал и лопнул корпус «Кондора». Флаер беззвучно рухнул вниз, и столб дыма от его сбитого соседа метнулся к нему неестественно горизонтальной струей — последствия взрыва вакуумных бомб всегда выглядят впечатляюще.
Как не было их и у Стивена Мура — утром он просто и деловито включился в обсуждение общих планов.
Никто, впрочем, не требовал от полковника торжественной декларации и принесения присяги.
Невредимый флаер перенес свой огонь на единственного оставшегося противника. Он немного снизился, из раскрытого люка прямо на дорогу выпрыгнул десантник и пошел вперед, без перерыва стреляя из ручного «Удава» по оставшемуся «Орлу». Движения десантника были какие-то дерганые, словно у марионетки, словно бы им кто-то помимо его воли управлял и делал это весьма успешно. Десантник вдруг отстегнул магазин, отшвырнул его в сторону, подсоединил другой. И через мгновение повторил всю эту операцию. А потом еще раз — можно было подумать, что зарядов там хватало всего лишь на пару выстрелов.
С генералом Томсоном дело обстояло сложнее.
Объятый пламенем «Орел» рухнул вниз, а оставшийся невредимым флаер, из которого выскочил тот самый десантник, развернулся, взвился в небо и… исчез. Исчез точно так же, как и тот неизвестный флаер, который Кирк видел на космодроме в первый же день их прибытия на Парис-2.
Ночью Полина составила небольшую — на полторы страницы — записку с изложением фабулы происшествия, а вернее, целой цепи загадочных происшествий, связанных с неожиданным фамильным интересом герцога Текского.
И все это происходило в абсолютной тишине. То есть звуков боя слышно не было. Шелест травы, взволнованное дыхание солдат — да. Но ни выстрелов, ни взрывов слышно не было.
Надо полагать, материал получился занимательным — генерал Томсон не без интереса погрузился в чтение.
Из травы появились еще трое десантников. Они присоединились к тому, кто только что один за другим расстреливал магазины «Удава-РМ», о чем-то посовещались и пошли по направлению к платформам. Кирк прямо кожей ощутил, как напряглись все его десантники. Он скорее почувствовал, чем услышал, как они прицеливаются в идущих к ним.
Воспользовавшись паузой, Стив оглядел пространство кабинета.
— Не стрелять, — злобно прошептал Кирк.
Ничего нового для себя он не обнаружил — все, как и в прошлый раз.
Четверка десантников была уже рядом. Они шли так, словно бы не видели платформ, в которые вот-вот должны упереться. Кирк не знал, что произойдет, когда это случится. И желания узнать у него не было, интерес Кирка на данный момент ограничивался лишь безопасностью своего отряда.
Суровый аскетизм, воплотившийся в строгий авангард. Кажется, это называется минимализмом и стоит недешево, но таинственное «Saladin Services», надо полагать, может позволить и не такое.
— Малый ход, — скомандовал он негромко, поднеся ко рту рацию. — Сойти с дороги. Остановиться.
Тем более теперь: мир откровенно, панически напуган террористами всех мастей — услуги профессионалов из «Saladin», вне всякого сомнения, нарасхват.
Платформы медленно проползли чуть вперед и в сторону, дав дорогу этим солдатам. Кирк смотрел, как они идут мимо, о чем-то разговаривая между собой. Ничего слышно не было, но скорее всего они обсуждали бой, который…
Генерал будто услышал.
— …на этой чертовой планете!..
— Занимательная история, ребята… В другое время я бы, пожалуй… Да… В другое время. Но не теперь. Надеюсь, Полли, вы не сочтете меня административным монстром?
Кирк вздрогнул. Он вдруг понял, что слышит голоса этих солдат.
— Значит — нет, Джон?
— Ничего, завтра мы вернемся сюда всем отрядом. Тогда уже основательно прочешем этот участок…
— Стой!.. — произнес вдруг один из этой четверки.
— Значит, нет, Стив. При всем моем расположении к Полине, к тебе и к сэру Энтони… Нет. Впрочем, это вовсе не значит, что Полина не сможет консультировать вас на расстоянии. Не так уж мало, старина, если вдуматься. Здесь к ее услугам огромная информационная база, ну… и прочие возможности, о которых мне не хотелось бы распространяться. Теперь, когда я в курсе вашей проблемы, считайте, что Полли может действовать почти официально. Потом, когда все разъяснится — я полагаю, вы не сомневаетесь, что все разъяснится самым реалистическим, а вернее, материалистическим образом? — надеюсь, потешите старика Томсона занимательной историей.
Он повернул голову и внимательно посмотрел в ту сторону, где стояли платформы с отрядом Кирка. Затем медленным движением снял с плеча «Удава» и повел стволом из стороны в сторону. Взгляд его на миг сделался отрешенным, и Кирк понял, что сейчас десантник разглядывает изображение, возникающее на сетчатке глаза — усовершенствования оружия коснулись не только боевой мощи, но и привычных индикаторов. Трое его товарищей проделали то же самое.
— Нет ничего, — заявил один из них.
— Ну, разумеется, генерал, вы будете первым, кому откроется истина. Вам, впрочем, не привыкать.
— Показалось, наверное, — сказал второй.
— Да, — согласился первый. — Показалось.
— Иронизируешь?
— О, черт!!! — выдохнул вдруг второй. — Вы видели?…
— Злюсь.
Вся четверка мгновенно опустилась на колени, стволы ручных «Удавов» заметались по сторонам, выискивая цель. Но через минуту все четверо десантников успокоились.
— Но, Стиви…
— Готов поклясться… — пробормотал первый. — Вы их тоже видели?
— Оставь, Джон… Я же сказал: злюсь. Это эмоция. А разум согласен с тобой полностью.
— Только на индикаторах, — сообщил второй. — Появились на миг и пропали. Четверо, да?
— Я рад. И кстати, как ты обошел свое нынешнее начальство? Не говори мне, что легко получил отпуск.
— Да, — согласился первый. — Четверо. Двое вон там, — он указал рукой прямо на платформу с группой Тас-Кса-Сит, — и двое в той стороне, — взмах рукой в сторону Кирка. И второй сигнал был очень четким.
— Еще не получил, но рассчитываю получить.
— Вот, опять! — воскликнул второй.
— Просто так?
И все четыре ствола разом повернулись в одну сторону. Прямо на Кирка ван Детчера.
— Не просто. Румыния, старик, не так уж тиха и патриархальна в свете нынешних проблем. В лесах Трансильвании нашим аналитикам мерещатся теперь не упыри, восставшие из древних могил, — но боевики венгерских националистов. Иными словами, ситуацию в Трансильвании,
Кирк затаил дыхание. Самые разные мысли вихрем проносились в его голове. И он, повинуясь какому-то безотчетному импульсу, соскочил с платформы и сделал несколько шагов в сторону.
Населенной, как ты знаешь, венграми, все чаще сравнивают с ситуацией в Косово. «Демократический союз венгров в Румынии» — есть, друг мой, такое политическое образование — открыто заявляет о «культурном геноциде» венгерского народа. Пока только культурном. Нам ли не знать, старина, что обычно следует потом?
— Двигается, — заявил первый десантник.
— Да уж… По-твоему, ситуация зашла так далеко?
— Ни черта не видно, — с досадой ответил третий, глядя прямо на Кирка.
— Еще нет. Потому я прошусь в отпуск. Всего лишь в отпуск. Иными словами, собираюсь совместить приятное с полезным. И надеюсь, что руководство пойдет мне навстречу.
— Вот, смотрите, — сказал первый. — Четыре цели — там, там и там. Очень нечеткие, как будто они очень далеко. А вот эта вот…
— Твое — пожалуй, Передо мной же стоят несколько другие задачи и потому отпустить Полину… нет, сейчас не смогу.
«Эта вот» — и был Кирк, если верить пальцу солдата, ткнувшего в его направлении.
— Понимаю.
— Как же они могут быть далеко, — спросил второй солдат, — если до них всего три-четыре метра?! Смотри на показания. Видишь?
— А вы, Полли?
— Очень хорошо понимаю. «Второе Косово», не приведи, конечно, Господь, не по нашей части…
— Да, действительно, — пробормотал первый. — А до четвертого метров шесть…