В детстве я, будучи выше всех своих ровесников, походил на ходячий телефонный столб. Я рос очень быстро, и у мамы не хватало денег, чтобы покупать мне новую одежду всякий раз, как старая становилась маловата. Поэтому одеваться мне приходилось отнюдь не по последней моде. К тому же мы жили тогда в трейлерном парке, так что на сверстников я производил не самое благоприятное впечатление.

Дети порой бывают жестоки.

Но когда однажды Густ увидел, как меня швыряют какие-то пятиклассники, он вмешался и велел им катиться ко всем чертям – ну в той степени, на которую способен ученик четвертого класса. Потом мы вместе пообедали – ему пришлось поделиться со мной едой, поскольку у меня самого ничего не было. А после занятий он сообщил Уэсту, что я их новый друг.

Вот так просто.

До знакомства с братьями Райдерами я даже не знал, что такое дружба. У меня никогда не было друзей, а в тот день появилось сразу двое.

И когда Густ решил взять на себя ответственность и стать настоящим отцом для своей малышки, мне тоже захотелось показать, на что я способен. Да, я по-прежнему был неудачником, но теперь у меня появилась работа, немного сбережений и задумки, которые мне хотелось реализовать в своем баре.

– Ее жених пытается заключить какую-то крупную сделку или нечто вроде того, – пояснил Густ. – Она рассказывала мне подробнее, но с таким же успехом могла бы говорить на иностранном языке. Я только понял, что ему, похоже, придется ехать в загородный клуб и целый день общаться там с какими-то людьми.

– Ясно. Тогда пусть ее заберет Эмми.

– Эмми в Денвере, придурок! Ты точно не напился?

– Я-то нет. А вот Эмми – возможно, учитывая, сколько текилы она выпила прошлым вечером у меня в баре.

В трубке повисла тишина, и у меня возникло нехорошее предчувствие, что я только что подставил младшую Райдер. Почему же она не сообщила родным, что возвращается домой?

И тут в голове мелькнула другая мысль. Зачем она приехала сюда, зная, что отца и брата нет в городе? Конечно, Уэст обрадуется встрече с ней, но он сейчас вкалывал на ранчо с утра до ночи, выполняя обязанности Амоса и Густа. Так что, как ни крути, а для визита к родственникам она выбрала не самое подходящее время.

– Эмми в Мидоуларке? – напряженно уточнил Густ.

Вот черт. Я точно сдал ее со всеми потрохами.

– Да, вчера вечером она ушла из бара с Кенни Уайаттом.

Упс. Наверное, стоило бы упустить эту деталь. Хотелось верить, что при упоминании младшей сестры Густа и ее бывшего кавалера с выпускного в моем голосе не слышалось раздражения.

– Она пошла домой с этим засранцем? И ты ее не остановил?

Нет. Пусть и хотел. Только не по той причине, о которой думал Густ.

– Вообще-то твоя сестра уже взрослая женщина, – заметил я. Да, мне тоже не понравилось, что Эмми ушла с Уайаттом, однако Густу время от времени требовалось напоминать, что она способна сама о себе позаботиться. – К тому же она была с Тедди. Лучшая подруга за ней точно присмотрит.

– Ты отлично знаешь, что от Тедди одни неприятности, – бросил Густ.

Теперь он злился еще сильнее. Наверное, не следовало упоминать Тедди. Эти двое не выносили друг друга. Сегодня утром я просто в ударе.

– Поверить не могу, что Эмми не сообщила о своем приезде, – продолжил Густ.

– Она, скорее всего, собиралась, – заметил я, раздраженный желанием хоть как-то оправдать ее поступки. С каких пор меня это волнует? – Просто не хотела тревожить вас с отцом в Айдахо.

– Держу пари, здесь замешана ее подружка.

– Нельзя винить во всем Тедди!

– Еще как можно. И нужно.

– А если Эмми примет решение, которое тебе не понравится, и Тедди с ним ну никак не будет связана?

– Такого не случится, – как всегда категорично заявил Густ. – Так что, захватишь Райли? И, раз уж Эмми приехала, я попрошу ее после занятия отвезти малышку в Большой дом.

– Конечно.

Что ж, если Эмми заберет Райли после урока, встречи с ней мне не избежать. И наверняка она обрушит на меня целую словесную тираду – когда узнает, что это я сдал ее Густу.

– Спасибо, приятель.

– Не за что. До скорого.

– Да, еще кое-что, – вдруг спохватился Густ. – Пока я не вернусь домой, присмотри за Эмми, ладно?

Эмми

Я уже была готова на все, лишь бы прекратить это непрерывное жужжание. И как можно скорее.

В голове и так словно стучали молоточки.

«Хватит жужжать».

Должно быть, я сказала это вслух, поскольку из ванной комнаты донесся голос Тедди:

– Эмми, это жужжание – вовсе не звук апокалипсиса. Просто у тебя уже десять минут звонит телефон.

Черт!

Я пошарила вокруг в поисках мобильного и вскоре нашла его на полу рядом с кроватью Тедди, экраном вниз. К этому времени он как раз перестал жужжать.

Перевернув телефон, я обнаружила, что мне звонил Густ. Целых семь раз.

Вот дерьмо.

Что-то случилось с папой? С Уэстом? С Райли?

Я уже хотела набрать номер брата, когда телефон зазвонил снова. Я тут же взяла трубку.

– Привет, все хорошо?

– Это ты скажи мне, Клементина.

Бр-р-р! Терпеть не могу, когда Густ говорит со мной таким отеческим тоном. Однако он явно никуда не спешил, и в его голосе отчетливо слышалось раздражение. Из чего я сделала вывод, что с родными все в порядке.

Тогда сам собой возник вопрос: зачем Густ звонил мне восемь раз в субботу в половине восьмого утра?

– Все отлично. А что?

– Где ты сейчас? – поинтересовался Густ. Черт, он явно в курсе. Иначе не стал бы спрашивать. – Только не говори, что с Кенни Уайаттом. – Я подавила смех. Он это серьезно? – Я не шучу, Эмми.

О да, само собой. Именно поэтому его нападки и казались мне чертовски забавными.

– Во-первых, тебя ничуть не касается, в чьей постели я провела ночь, – усмехнулась я. – И, честно говоря, мне жутко оттого, что ты хочешь знать такие подробности.

– Мне не нужны подробности. Я просто надеюсь, что ты не спуталась с этим придурком.

– Расслабься, старший братик. Я спала у Тедди. – В трубке раздался вздох. Отнюдь не облегчения, нет. Густ явно был зол. – Поскольку Кенни вчера вечером не пил, то любезно согласился подвезти нас домой из «Сапога дьявола», – продолжила я. – Что за придурок, да?

– Ты не хуже меня знаешь, что одним добрым делом грешки не загладить.

– Почему ты его ненавидишь?

– Он мне просто не нравится, вот и все.

– Из-за той истории на выпускном? Забудь уже! С тех пор прошло почти десять лет. И я на девяносто девять процентов уверена, что следующим утром машина Кенни оказалась в кювете по твоей милости. Так что ты уже отомстил.

– Ты моя младшая сестренка, Эмми. И если кто-то трогает тебя, то значит и меня тоже, – заметил Густ. К своей роли защитника он относился очень серьезно. – Ты слишком великодушна, совсем как мама. И люди могут этим воспользоваться.

Господи. Было еще слишком рано, и я вчера основательно перебрала, так что для разговоров о покойной маме Густ выбрал не лучший момент.

– Ты можешь прощать сколько угодно, однако мое дело – не забывать, – закончил он.

– Господи Иисусе, Август. Еще даже нет восьми утра. Расслабься.

– Почему ты приехала, Эмми? – поинтересовался Густ, как и всегда, не позволяя мне слишком долго отклоняться от главной темы разговора.

– Просто взяла небольшой перерыв, – проговорила я. Формально так и было. – Появилась возможность отдохнуть, и я ею воспользовалась. И решила побыть немного дома.

– Ты здесь надолго? – Похоже, мой ответ пришелся Густу по душе. Ну на данный момент.

– Пока не знаю. По меньшей мере на несколько недель. – По самым скромным меркам.

– Отлично. Я позвоню Уэсту и сообщу, что ты приехала.

– Ладно.

И суток не прошло, как мое пребывание здесь перестало быть тайной. И все благодаря Люку Бруксу с его болтливым языком.

– Сегодня утром у Райли на ранчо групповой урок верховой езды. Она закончит около десяти и будет рада встрече с тетей. Сможешь забрать ее и отвезти в Большой дом?

– Для моей девочки все что угодно, – искренне проговорила я. Племянницу я обожала. – Но почему ее не заберет Ками? Разве это не ее выходные?

– У нее кое-какие дела. Слушай, просто забери ее после урока, ладно? Потом оставишь Райли с Уэстом. Или Брукс отвезет ее к себе, а завтра мать за ней приедет.

– Не боишься оставлять ребенка наедине с Бруксом? – поинтересовалась я. Ну и дела.

В детстве, когда Густу приходилось нянчиться со мной, Брукс всегда торчал рядом. Порой они просто не обращали на меня внимания, в другое время развлекались за мой счет. К примеру, оказалось, что спускаться по лестнице, ведущей в темный, жуткий подвал, в корзине для белья не слишком-то весело, пусть даже брат и его лучший друг всеми силами пытались убедить меня в обратном. И целой груды подушек не хватило, чтобы смягчить падение.

В другой раз они оставили меня на крыше. На целых два часа.

– Он отлично справляется с ролью дяди, Эмми. И по мере возможности всем нам помогает. Брукс присмотрит за Райли. И за тобой, пока мы с папой не вернемся домой.

Я закатила глаза. Уж я-то не нуждалась в присмотре Люка Брукса. Хотелось бы верить, что наступит день, когда мой брат станет относиться ко мне как к взрослой.

Услышав имя Брукса, я вспомнила его вчерашние слова. Надо же, совсем вылетело у меня из головы.

– Кстати об убийце футболок. Он в самом деле владелец «Сапога дьявола»?

– А чем тебе так не угодили его майки? – спросил Густ.

– Дело не в самих майках, а в мужчине, который с такой жестокостью расправляется с бедными футболками. – Мне вовсе не хотелось видеть мускулы Люка Брукса. – Лучше ответь на вопрос.

– Да, в самом деле, – подтвердил брат.

– И с каких пор?

– Лучше спроси у него самого. История запутанная. Ладно, мне пора, Эмми. До скорого.

Похоже, мне так и не суждено узнать, как любитель пива Coors смог заполучить в свои руки самую любимую и непристойную достопримечательность Мидоуларка, поскольку во время пребывания в городке я собиралась как можно меньше общаться с Бруксом.

– Пока, старший братик.

– Пока, Густи! – крикнула из ванной Тедди.

Брат не ответил.

Пока я разговаривала с ним по телефону, пришли два сообщения. Одно от Кенни, который написал, что рад был встретиться со мной вчера вечером. И второе от отца.

«Хорошо, что ты дома, малышка. Я люблю тебя».

5

Эмми

Ранчо «Ребел блю» занимало почти восемь тысяч акров первоклассной земли Вайоминга и являлось самым большим в Мидоуларке и окрестных округах, а также одним из крупнейших фермерских хозяйств во всем штате. Мои предки приобрели его еще в девятнадцатом веке, когда перебрались на Дикий Запад. Тогда ранчо было меньше. Но большинство первоначальных построек «Ребел блю» сохранились до сих пор, в том или ином виде.

Проехав на пикапе через большие железные ворота, я погнала машину по главной дороге к Большому дому. Внезапно у меня перехватило горло. Я вернулась домой, и «Ребел блю» ничуть не изменилось.

На ранчо, как и в прежние времена, в первую очередь разводили крупный рогатый скот, но теперь мы также завели овец и выделили место для лошадей. Уэст мечтал превратить часть неиспользуемых построек в жилые домики и создать на ранчо некий уголок, где могли бы останавливаться гости. Однако это был крупный проект, и Густ не рвался в нем участвовать. Он не отказывался наотрез, просто колебался. Впрочем, всякое еще могло случиться. Густ много сделал для ранчо, но все же он пока не был здесь главным.

Когда дело касалось каких-то изменений, мы обычно голосовали, и решение должно было быть единогласным. Если проект гостевого ранчо когда-нибудь вынесут на голосование, я поддержу Уэста. Пока не знаю, что думает о нем отец, однако он всегда с большим уважением относился к заветным мечтам.

Амос Райдер являлся средоточием «Ребел блю». Несмотря на то, что отцу далеко за шестьдесят, он по-прежнему принимает активное участие в управлении делами. Вероятно, так будет и впредь, до тех пор, пока у него хватит физических сил. Вайоминг давно завладел сердцем отца, а ранчо «Ребел блю» наполняло Амоса Райдера жизнью.

Как и меня, пусть даже я всеми силами стремилась сбежать из Мидоуларка. Однако было трудно отрицать, что наше ранчо вызывало во мне множество не поддающихся описанию эмоций. Когда я, стоя на его землях, смотрела в голубое небо или вперед, на горы, то ощущала себя маленькой и незначительной. Вовсе не ничтожной, нет; просто понимала вдруг, что все мои проблемы по большому счету никогда не были такими уж серьезными.

Я проехала почти милю по грунтовой дороге, и в поле зрения возник построенный из бревен Большой дом. В нем было целых шесть спален. Четыре занимали Райдеры, пятую отвели для гостей. Шестая неофициально принадлежала Бруксу. Когда мы подросли, Густ переехал в один из домиков дальше по дороге, а Уэст решил остаться в доме – чтобы составить компанию отцу.

Я остановила машину рядом с черным пикапом «Шевроле K20», который раньше здесь не видела. Вероятно, на нем приехал тот, кто давал сегодня утром уроки верховой езды, поскольку Уэст всегда парковал свой автомобиль за домом, а у работников ранчо имелись места для стоянки рядом с их домиками.

Я отвернулась к соседнему сиденью, чтобы взять телефон и солнцезащитные очки. И в это время кто-то хлопнул рукой по капоту моего пикапа. От неожиданности я подскочила на месте, ударившись головой об обшивку машины. Черт возьми. Как будто мне мало головной боли от похмелья.

Я потерла макушку и сквозь лобовое стекло увидела своего брата Уэста с широкой улыбкой на лице. Несмотря на травмы, полученные только что по его вине, я не смогла удержаться и улыбнулась в ответ.

Уэст походил на золотистого ретривера в человеческом обличье. В отличие от нас с Густом, он унаследовал мамины черты. Песочного цвета волосы в противоположность нашим темным, более светлые, чем у нас, зеленые глаза и две огромные ямочки на щеках, которые брат часто выставлял напоказ.

Справедливости ради стоило заметить, что у Густа тоже были ямочки, но он не слишком часто улыбался.

Уэст распахнул водительскую дверцу и крепко меня обнял.

– Привет, сестренка, – проговорил он. В его глазах светилась неподдельная радость. Вот бы все и всегда были так же счастливы меня видеть.

– Привет, старший братец, – ответила я. – Что ты делаешь дома в такой поздний час? Разве ты не должен работать?

– Очень смешно. Густ позвонил мне с утра и сказал, что ты приедешь сюда к концу урока Райли. Так что я решил поздороваться и кое-что тебе сообщить.

– Слушаю.

– Папа начал заниматься йогой.

Я недоверчиво фыркнула, только представив, как мой шестидесятипятилетний отец встает в позу «собака мордой вниз». Я могла бы по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз за всю свою жизнь видела его одетым во что-то кроме джинсов и фланелевой рубашки.

– Да-да, знаю, – покачал головой Уэст. – Тем не менее он всерьез озаботился здоровьем суставов. Начал есть овощи и тому подобную дрянь. – А я-то думала, что здесь никогда ничего не меняется. – В общем, в последнее время он занимается йогой в твоей комнате. Он менял места занятий в зависимости от того, где и когда солнце светило в окно, а поскольку сейчас лето, больше всего солнца в твоей комнате.

– Ладно…

– Так что у тебя есть выбор. Можешь занять старую комнату Густа или поселиться в маленькой хижине.

Окруженная старыми осинами хижина находилась примерно в пятистах ярдах позади Большого дома, рядом с ручьем, который протекал по территории ранчо. Неподалеку от нее располагалась небольшая конюшня, где содержалось большинство лошадей, принадлежащих членам семьи. И все же, несмотря на столь близкое соседство, хижина отчего-то казалась уединенной.

В отличие от прочих домиков на ранчо, в хижине не было отдельной спальни. По сути, внутри она походила на квартиру-студию. Уютная и уединенная. Как раз то, что нужно.

– Выбираю хижину, – ответила я.

– Отлично, – улыбнулся Уэст. – Сегодня после звонка Густа я съездил туда и открыл несколько окон. Давненько там никто не жил. Постельное белье и полотенца я отправил в стирку.

Если Густ был ярым защитником, то Уэст – прирожденным опекуном. Наверное, именно поэтому идея гостевого ранчо пришлась ему по душе. Уэстон Райдер с радостью заботился о других и никогда – даже в мыслях – не ждал ничего взамен.

Я снова обняла брата.

– После ужина я помогу тебе отнести туда вещи из комнаты, – предложил он.

– Хорошо. Кстати, в стойлах найдется место для Мэйпл? Ее привезут сюда завтра.

Учитывая поспешный отъезд из Денвера, я просто не успела забрать свой маленький трейлер для перевозки лошадей. Мэйпл так и осталась в общественной конюшне, но по пути на ранчо я связалась с ними и попросила доставить кобылу сюда.

– Конечно, Эмми. В конюшне Райдеров около тридцати стойл. Поставь ее рядом с Муншайн. Они наверняка обрадуются встрече.

Муншайн тоже принадлежала мне; сейчас, в двадцать три года, она доживала свой век, поедая в огромных количествах морковку и яблоки.

– Отличная мысль. Найдется квадроцикл, на котором можно съездить за Райли?

– Да, в гараже. Ключи в замке зажигания, – кивнул брат. – Ладно, мне пора. Если работники ранчо решат, что я бездельничаю, пока боссы в городе, они взбунтуются. А нужно чинить изгороди, пасти коров… Сама знаешь, сколько тут дел. До встречи, Эмми. – Он поцеловал меня в щеку и направился прочь.

– Уэст, – позвала я.

– Да?

– Ты даже не спросил, почему я вернулась домой.

– Неважно. Главное, что ты приехала.

Его слова проникли прямо в сердце. Возвращение в Мидоуларк далось мне нелегко, и лишь обрушившиеся неприятности заставили на это решиться. Однако, приехав домой, я, кажется, сделала правильный выбор.

– Добро пожаловать, Клементина, – проговорил Уэст, приподнял шляпу и, развернувшись, зашагал в сторону конюшен.



Я направила квадроцикл вниз по тропинке, ведущей к небольшому загону, где летом проводили занятия по верховой езде. Ветер трепал волосы, впереди, насколько хватало глаз, простирались земля и голубое небо… Господи, подобная картина никогда не надоест!

Приблизившись к загону, я заметила возле изгороди несколько фигур. Наверное, родители пришли понаблюдать за детьми. Внутри загона расхаживали пятеро наших шетлендских пони с маленькими человечками на спинах.

Уроки верховой езды в «Ребел блю» не являлись совсем уж новой затеей. Прежде их вела мама, но после ее смерти занятия прекратились. И лишь после рождения Райли Густ решил их возобновить. Не только ради своей дочери, но и для блага других детей из Мидоуларка, ссылаясь при этом на слова мамы, которая утверждала, что верховая езда учит терпению, сочувствию и дисциплине.

Я не помнила уроков мамы, поскольку была еще совсем крошкой. А к тому времени, как Густ вновь их возобновил, уже уехала из Мидоуларка. Так что сегодня я впервые присутствовала на занятии.

Я остановила квадроцикл в добрых тридцати футах от загона, чтобы не спугнуть животных. Несмотря на все спокойствие и уравновешенность пони, когда у них на спинах сидели четырехлетние малыши, любая предосторожность была не лишней.

Я сразу заметила кудрявую Райли, в которой чудесным образом переплелись черты и матери, и отца. В результате получилась очаровательнейшая малышка с черными волосами, зелеными глазами и двумя огромными ямочками на щеках. Она сидела верхом на своем любимом пони каштановой окраски, девочке по имени Чирио.

Подойдя ближе к загону, я узнала кое-кого из родителей и направилась в их сторону. И по пути услышала, как одна из мамочек прошептала другой, что «его задница создана для этих джинсов».

А миг спустя я заметила предмет их обсуждений. Он стоял ко мне спиной, но я без промедлений узнала эти широкие плечи, каштановые волосы, выбивающиеся из-под поношенной бейсболки, и, само собой, задницу.

Люк Брукс обучает детей? Невероятно, что все они еще дышат.

Брукс меня пока не видел, так что я, пользуясь моментом, принялась наблюдать за ним – чего прежде себе никогда не позволяла. Он помог маленькой девочке правильно взять в руки поводья и, когда малышка справилась, взъерошил ей волосы. Девчушка в ответ одарила его такой лучезарной улыбкой, будто только что выиграла поездку в Диснейленд.

– Эмми, ты ли это? – воскликнула вдруг мамочка, которая шепталась о заднице Брукса.

Ее лицо было мне знакомо, однако имя я не вспомнила бы ни за что на свете. Кажется, у нее брат моего возраста.

– Единственная и неповторимая, – с улыбкой отозвалась я, подражая Тедди Андерсен.

Она хотела еще что-то сказать, но из загона вдруг донесся детский крик:

– Тетя!

Я обернулась. Райли вместе с Чирио, да и Брукс заодно, теперь смотрели в мою сторону. Взгляд, которым одарила меня племянница, мог бы растопить айсберг. Боже, как же я по ней скучала!

Брукс мне улыбнулся, причем от его обычной самоуверенности теперь не осталось и следа. Можно было подумать, что он в самом деле рад меня видеть.

Это уже что-то новенькое.

– Привет, Эмми, – поздоровался он.

Я в ответ сложила пальцы пистолетом и притворилась, что стреляю.

Дурацкая шутка.

Я мысленно отругала себя, но Брукс, не поведя бровью, склонился к Райли, которая о чем-то его спросила, и разрешил ей спешиться – само собой, осторожно – поскольку урок почти закончился. Держась одной рукой за луку седла, а в другой сжимая поводья, Райли вынула ногу из стремени, аккуратно перекинула ее через круп Чирио и опустила на землю.

У нее явно прирожденный талант.

Наблюдая, как племянница общается с пони, я ощутила сильный прилив гордости. И в то же время меня словно кто-то ударил бейсбольной битой в живот. Я уже целый месяц не ездила верхом на Мэйпл. Просто не могла. Я седлала ее, выводила на площадку… а когда приходило время садиться в седло, меня накрывала паника.

Раз за разом.

Я и раньше получала травмы во время катания верхом, но не столь серьезные, как в прошлом месяце в Денвере. Прежде я не раз оказывалась на земле из-за взбрыкнувшей лошади, однако впервые, сидя в седле, я полностью утратила контроль, и теперь пути назад уже не было. Как бы сильно я ни пыталась.

С самого начала той тренировки что-то пошло не так. Мне досталась возбужденная, норовистая лошадь, я знала, что не стоит на нее садиться, и все же не остановилась.

Вспомнив о том дне, я вздрогнула, сердце бешено забилось в груди. И, как всегда, меня захлестнул страх. Тем не менее я не сводила взгляда с Райли, с помощью племянницы стараясь отвлечься от тяжелых воспоминаний.

«Не сейчас, Эмми, – мысленно велела я себе. – Не время поддаваться панике».

Я сделала глубокий вдох, точно так же, как прошлым вечером возле «Сапога дьявола». Легкие наполнил утренний воздух, напоминая, что наступил новый день.

И что я дома.

Райли сунула поводья Бруксу, который послушно взял их, и помчалась в мою сторону. Она пролезла через щель в ограде загона и, не успела я сделать еще один вдох, бросилась в мои объятия.

– Тетя! Ты приехала! – Райли приложила маленькие ладошки к моим щекам.

– Да, солнышко, – улыбнулась я своей любимой четырехлетней малышке.

– Ты видела, как я ездила верхом? На спине Чирио.

– Видела, – подтвердила я и шутливо добавила: – Ты можешь стать даже лучшей наездницей, чем твой отец.

Райли улыбнулась еще шире.

– Он говорит, что я должна равняться на тебя, потому что ты ездишь на лошади лучше всех на свете.

В живот мне вновь врезалась призрачная бейсбольная бита. Да, из меня вышла отличная наездница. Неспособная сейчас даже сесть на лошадь. Первоклассная шутка, особенно учитывая, что я носила фамилию Райдер[4].

Райли подалась ко мне и втянула носом воздух.

– Тетя, – заявила она, – от тебя пахнет дымом.

Явиться на урок верховой езды с похмелья, неся на себе все ароматы «Сапога дьявола»? Господи, я вела себя сейчас как Брукс.

– Райлз! – позвал Брукс. – Пора расседлывать пони. Пожалуйста, отлепись от Эмми.

Девочка хихикнула.

– Тетя меня не отпускает!

– Ну нет, малышка, не перекладывай ответственность, – заявила я, ставя племянницу на землю.

Райли пролезла через решетку загона и вернулась к Чирио. Брукс вручил ей поводья и бросил взгляд на меня; от приветливой улыбки не осталось и следа. Теперь он выглядел раздраженным.

Неужели злится, что я не дала ему как следует закончить урок верховой езды? И это после его вчерашней выходки в баре?

Зачем ему вообще понадобилось вести занятия? Ведь этот самый парень обычно стрелял по глиняным голубям из кузова пикапа моего брата.

Брукс зашагал к краю загона, чтобы открыть ворота. Он вывел оттуда детей, и они вместе направились по дорожке, ведущей к конюшням.

Хотелось верить, что благодаря моим солнцезащитным очкам он не заметил, как я внимательно за ним следила.

Люк

Господи, при свете дня Эмми Райдер выглядела столь же привлекательно, как и в неоновых огнях. Я бы даже сказал, чертовски привлекательно.

Когда возле загона остановился квадроцикл, я не сомневался, что приехала она, и корил себя за желание ее увидеть.

В выцветших голубых джинсах и потрепанной футболке с портретом Джорджа Стрейта Эмми походила на мечту любого ковбоя. И когда она устроилась рядом с группой мамочек, которые последние сорок пять минут обсуждали мою задницу, я с трудом смог отвести от нее взгляд.

На ранчо был еще один парень, который время от времени давал уроки верховой езды, но я почти не сомневался, что Густ намеренно поручил ему взрослую группу. Мне же достались дети, поскольку Густ считал, что все мамочки в округе слетятся на меня как мухи на мед.

Но меня не интересовали собравшиеся за изгородью женщины. Эмми рядом с ними выглядела неуместно. Я наблюдал за ней краем глаза. Она вежливо поздоровалась, но явно не собиралась вести светские беседы. Эмми приехала сюда ради Райли.

Девочка безумно любила свою тетю и без умолку болтала о ней, даже если Эмми здесь не было. В обычных обстоятельствах я дождался бы окончания урока и, лишь когда расседланные пони уже стояли бы в стойлах, позволил маленькой проказнице пообщаться с тетей.

К сожалению, я питал сильную слабость к Райли, поэтому не смог отказать малышке в просьбе. И, честно говоря, сцена их встречи меня потрясла. Глядя, как широко улыбается Эмми, сжимая в объятиях племянницу, я испытал какое-то необъяснимое чувство.

Наверное, во всем виновато похмелье.

Я вновь посмотрел на Эмми. И понял, что со вчерашнего вечера ничего не изменилось.

Я по-прежнему считал ее красивой. И гадал, как бы она выглядела в моей постели. Я все еще злился, что она ушла с Уайаттом; лучше бы осталась со мной.

Хотелось верить, что Эмми не сможет прочитать эти мысли на моем лице.

Черт, я ступал на опасную территорию.

Эмми Райдер крепко меня зацепила. И как теперь, черт возьми, мне себя вести?

6

Люк

После окончания занятий я зашагал в Большой дом. Сегодня выдался хороший летний день. Дул легкий ветерок.

Ранчо «Ребел блю» – лучшее место на Земле, и мне всегда нравилось ходить по тропинке, ведущей вдоль ручья, через рощицу осин. Большой дом стоял на небольшой возвышенности и словно бы присматривал за всем вокруг, прямо как Амос Райдер.

Обычно прогулки от пикапа к загону и обратно были для меня лучшими моментами дня. Но сегодня… сегодня я увидел нечто прекрасное, единственное, что, на мой взгляд, превосходило красотой «Ребел блю», – Эмми.

Да что со мной, черт возьми?

Эмми всегда была хорошенькой, но я воспринимал ее лишь как младшую сестру лучшего друга. Однако женщина, которая прошлым вечером вошла в мой бар, держалась как богиня. Эмми никогда так себя не вела, особенно с парнями. И пусть меня взбесило, что ее вниманием завладел Уайатт, мне все же понравилось подобное преображение.

Амос говорил, что Эмми слишком не уверена в себе; теперь, по-моему, она полностью избавилась от этого недостатка. Словно в Мидоуларке ей было немного тесно, а уехав, Эмми смогла как следует расправить крылья.

Так какого черта она вернулась? Этот вопрос не давал мне покоя.

Тропа, сделав поворот, вывела меня к маленькой хижине, перед которой стоял пикап Эмми – нежно-голубой «джи-эм-си циклон» 1991 года выпуска. До сих пор помню, как она его купила. Густу и Уэсту первые в их жизни машины подарил отец. Да кто в здравом уме отказался бы от бесплатной машины? Только Эмми не хотела такого подарка. Она работала на ранчо и обслуживала столики в закусочной на Мэйн-стрит, чтобы самой накопить денег на покупку. В этот уродливый пикап она влюбилась с первого взгляда. Здорово, что Эмми ездила на нем до сих пор. Хотя, признаться, меня удивляло, как эта машина еще не развалилась на части.

Из открытой двери хижины доносилась песня группы Cheap Trick. Когда я приблизился, на улицу вышла Эмми, успевшая сменить джинсы на облегающие черные спортивные шорты. Черт возьми, ее загорелые ноги, похоже, росли от самых ушей! Она подошла к пикапу и стала доставать из кузова какой-то ящик, довольно тяжелый на вид. Густ убил бы меня, узнай он, что я пялился на его сестру. Впрочем, если бы я не предложил ей помощь – тоже. Как ни крути, а мне не жить. Терять нечего.

– Давай помогу, – проговорил я, подбегая к пикапу.

– Чтобы отнести коробку, мне не нужна помощь большого и сильного мужчины, – заявила она, даже не глядя на меня. И, шумно выдохнув, смахнула прядь волос, упавшую ей на лицо.

– По-твоему, я большой и сильный?

– Отвали, Брукс.

Надо же. Теперь, подойдя ближе, я заметил, что пикап битком набит вещами. Вряд ли она привезла бы все это с собой, если бы приехала на пару недель.

– Ты… – начал я, не зная, как лучше сформулировать вопрос, – возвращаешься домой?

Эмми перестала мучить ящик, который я предложил ей донести, и опустила его на сиденье пикапа. Мой вопрос явно что-то в ней всколыхнул. Вздохнув, Эмми посмотрела на небо, потом сомкнула веки.

– Да, – подтвердила она, не открывая глаз. – Так и есть.

– А скачки? – спросил я с любопытством, но в то же время уже начав беспокоиться.

Эмми явно напряглась. Я почти чувствовал ее желание от меня отгородиться.

– А что скачки? – вызывающе поинтересовалась она.

– Ты завязала с ними?

Только так я мог объяснить ее приезд. Ведь не могла же она участвовать в соревнованиях по верховой езде, которым посвятила последние десять лет, из Мидоуларка.

Эмми снова вздохнула. Так, словно на нее давила какая-то тяжесть, причем настолько сильно, что удержаться от вздоха было невозможно.

Знакомо.

– Возможно. – Она буквально застыла, запрокинув голову к небу и по-прежнему не открывая глаз.

– Ладно… – кивнул я. Слова не шли на ум.

«Тебя это не касается, Люк».

На миг повисла тишина, потом я предложил:

– Давай помогу тебе с вещами. Раз нас двое, разделим работу пополам.

Я старался говорить по-деловому, чтобы Эмми не решила, будто мне просто хочется провести с ней больше времени и все такое. Она взглянула на меня и через пару мгновений кивнула.

– Начну с этого ящика, – произнес я и подхватил тот, что Эмми оставила на сиденье.

Он и вправду оказался чертовски тяжелым. Неужели Эмми в Денвере сама упаковывала вещи? Может, ей кто-то помогал? Парень, к примеру?..

Хотя я знал Эмми много лет, я понятия не имел, как она жила.

Захотелось выяснить.

Эмми взяла коробку поменьше и направилась к хижине. С тех пор, как я был здесь в последний раз, внутри ничего не изменилось. Раньше мы с Густом и Уэстом часто тут зависали: пили пиво, курили травку. Поскольку хижина стояла довольно далеко от Большого дома, Амос не мог нас застукать. С другой стороны, она располагалась достаточно близко, и нам не приходилось шнырять по территории ранчо.

Я почти не сомневался, что именно в этой хижине Густ потерял девственность. Впрочем, эти мысли стоит держать при себе.

Эмми наклонилась и поставила коробку на пол возле кровати. Не удержавшись, я окинул взглядом ее задницу в форме сердечка, обтянутую крошечными шортиками.

Мне прямая дорога в ад.

– Поставь где-нибудь, – проговорила Эмми, даже не подозревая, что всего полсекунды назад я таращился на ее задницу.

– Что в нем, черт возьми? – поинтересовался я, опуская ящик на пол возле двери. – Камни?

Эмми чуть заметно улыбнулась, и я вдруг ощутил такую радость, будто только что выиграл в лотерею.

«Какого хрена со мной творится?»

– Почти, – сообщила она. – Книги. Ты когда-нибудь читал хоть одну?

– Очень смешно.

– Извини, я знаю, что тебе трудно обсуждать свою неграмотность. – Ее улыбка стала шире. Что ж, если насмешки надо мной доставляют ей такую радость, я готов терпеть их в любое время.

– Система государственных школ Вайоминга меня подвела, как и бесчисленное множество прочих людей, – ответил я.

– Зачем винить школу, если ты туда даже не ходил?

– Я ходил в школу, – запротестовал я, хотя вообще-то Эмми была права.

– Игра в футбол и выпивка на школьной парковке не в счет.

Господи, что за улыбка.

«Утрись, Кенни, – подумал я, вспомнив, как Эмми улыбалась ему прошлым вечером. – Посмотри, придурок, кому она улыбается сейчас».

– Черт, ты меня раскусила, – признал я. Да, Эмми не ошиблась. И все же школу я закончил.

– Кстати, спасибо, что сдал меня Густу, – заметила она. Вполне беззаботно.

Похоже, Эмми не слишком на меня злилась, нет, я сам досадовал на себя за свой длинный язык. Нет, в гневе младшая Райдер выглядела совсем иначе. Сейчас же она излучала спокойствие и казалась расслабленной. Здорово, что рядом со мной Эмми не чувствует никакого напряжения.

– Впрочем, ты мог бы не упоминать о Кенни, – продолжила она. – Моего неожиданного приезда и так хватило, чтобы у Густа на лбу вздулась пресловутая вена.

«Гребаный Кенни».

– Ты… – начал я, вновь осторожно подбирая слова. Рядом с Эмми приходилось следить за тем, что я говорю. – Хорошо провела время после того, как вечером ушла из бара?

«Вполне ровный вопрос».

Эмми рассмеялась.

– Надо же, Густ послал тебя ко мне с расспросами! – фыркнула она. «Да-да, именно Густ хотел об этом знать». – Кенни подвез нас до дома Тедди. Ты, наверное, заметил, что мы с ней вчера выпили.

Подвез к Тедди? Эмми не поехала к нему домой? Между ними ничего не было?

Меня охватило облегчение. Конечно, просто потому, что я не хотел вновь видеть страдания младшей сестры лучшего друга. Здесь я не кривил душой. Просто недоговаривал.

– Ты так громко и страстно исполняла Islands in the Stream, что трудно было не заметить, – пожал плечами я.

И тут же перед мысленным взором промелькнула картина, как Тедди отпихнула в сторону солиста группы и вытащила подругу на сцену.

– О боже. – Эмми провела рукой по лицу. – А я и забыла…

– Честно говоря, у тебя отлично получилось. Если возьмешь пару уроков пения, я дам вам с Тедди возможность выступать, – пошутил я.

Эмми вновь направилась к пикапу за вещами, и я пошел следом.

– Значит, это правда? – бросила она через плечо.