По дороге назад все молчали, но когда они вошли под купол, Анджела сказала о том, что было известно Драфтсу.

Сергей не подвел.

– Извините…

– Объект сбавляет скорость. Он тормозит.

Она пересчитывала деньги в черной поясной сумке.

– Пробить человека по номеру карты? – переспросил он. – Это же сущие пустяки!

– Вот почему он разделился на части, – догадалась Хатч.

– Да, Адриена?

– Сделаешь для меня?

– Да, видимо, так. Несмотря на внешнюю расплывчатость, он, видимо, достаточно плотно упакован, учитывая, на что он способен. Но такой маневр слишком резок даже для того механизма, который скрепляет все это вместе.

– Пять минут, и готово.

– Я не понимаю, как можно одновременно относить пакеты в машину клиента и присматривать за кассой.

Карсон задал вопрос, который был в голове у всех.

– Этот объект естественного происхождения?

– Просто делай все быстро.

Но Сергей задержался больше чем на пять минут. Саша успел угостить Манифик поздним завтраком, потому что оказалось, что оба с утра не успели перекусить и к полудню сильно проголодались. Барон крутился рядом и всем своим видом давал понять, что кусочки тостов с сыром и омлетом собаке очень даже будут по вкусу. А если добавить еще немножко ветчинки… м-м-м… и свежий огурчик тут тоже совсем не помешает.

– Конечно, – ответила Анджела. Но в ней говорил здравый смысл, а не знание.

– Да, но если машина припаркована далеко?

– Каким образом он меняет направление? – поинтересовалась Хатч. – И что у него за механизм торможения?

Манифик с улыбкой наблюдала за этим представлением, а потом обратилась к Барону с вопросом:

– Возможно, где-то существует другой объект, оказывающий на него воздействие, – ответила ей Анджела. – Может быть, он является сверхплотным.

Взглянув на часы, она сказала:

– А как насчет булки с маслицем?

– Вы думаете, в этом причина происходящего? – спросил Карсон. Он снял куртку и готовил кофе.

– Нет, – ответила она. – Тогда должны были присутствовать и другие эффекты, например, отклонения орбит. Такого не наблюдалось. – Нет, – повторила она. – У меня нет никаких объяснений. Но это не значит, что мы должны предполагать недоброжелательные действия.

– Ладно. У тебя есть работа и подруга, которая смеется над твоими плоскими шутками. Идите есть и через пятнадцать минут назад, вы работаете с двенадцати до пяти.

Кусочек хлебного мякиша с мягким слоем сливочного масла привел Барона в настоящий восторг. Он долго облизывал мордочку, с умилением и обожанием глядя на Манифик.

– Кто сказал недоброжелательные? – спросила Хатч.

Они обменялись взглядами. Анджела оставила вопрос без ответа.

Я побежала к Алисе сообщить хорошую новость. Купив один сэндвич на двоих и виноградного сока, мы поели за семь минут. Я не понимала, как буду разбираться с кассой первый раз и не имея ни минуты подготовки. Алиса была счастлива, что нас приняли, и без остановки повторяла, что скоро у нас появятся завистницы. Место было, конечно, неплохое, но чтобы у нас появлялись завистницы – в это верилось с трудом.

Она даже рассмеялась:

– Он на что-то реагирует. По крайней мере, должен реагировать. Возможно, на магнитные поля. Может быть, существуют какие-нибудь солнечные выбросы. Трудно сказать, сидя здесь. – Она пожала плечами. – Надо подождать и посмотреть.

– Анджела, – обратилась к ней Хатч, – это похоже на облако? Я имею в виду химический состав.

– Почему?

– Все! Теперь я его любимая женщина навеки.

– Да, – ответила та. – Его состав напоминает состав больших облаков, из которых потом конденсируются звезды: частицы железа, углерода, силикаты. Водород. Формальдегид. А внутри, вероятно, большой кусок железа или камня.

– В смысле?! Все хотят работать у Клеманс Семанс!

– Не обольщайся. Любовь Барона продлится ровно до тех пор, пока в твоих руках не закончится что-нибудь съедобное.

Хатч попробовала кофе. Он был приправлен корицей.

Я подумала, что наверняка здесь хорошо платят, и улыбнулась, вообразив, что наконец смогу купить себе такой же портативный CD-плеер, как у Эстель Нолен.

Сергей перезвонил, когда они уже допивали кофе, то и дело поочередно поглядывая на часы. Голос Грибкова звучал напряженно.

– В почве вокруг Оз, – вспомнила она, – было много формальдегида.

– Я этого не знала, – сказала Анджела. – Это действительно так?

Мы сидели на краю тротуара напротив рынка, и я услышала, как кто-то несколько раз свистнул своей собаке. Звук был таким резким, что я каждый раз зажмуривалась. На четвертый раз я обернулась взглянуть, кто свистел и, главное, куда подевалась собака. Нам активно махала Клеманс. Я была оскорблена.

– Слушай, а ты почему этим человеком интересуешься?

– Да.

Она взглянула на солнце, которое все еще стояло высоко на юго-востоке.

– Да ладно… Это она что, нам свистит?

– А что случилось?

– Как же он тормозит? – опять спросила Хатч.

Алиса быстро вскочила и побежала к ней. Я посмотрела на часы – нам оставалось еще четыре минуты. Забрав упаковки от еды, я подошла к ним. Клеманс Семанс уже раздала поручения.

– Нет, ты мне сначала ответь.

Анджела думала об этом.

– Подъехал второй грузовик. Идите помогите парням, и сразу быстро на кассу. Воскресенье у нас тяжелый день.

– Долго рассказывать.

– Один способ мы уже видели: выбросить часть материи в пространство. Как ракета. Вторым способом может быть манипулирование гравитационными полями.

– Это возможно? – спросил Карсон.

– Но ты все же попробуй.

Когда я увидела длину грузовика, у меня глаза полезли на лоб. Поразило выражение лица Алисы – как будто ей предложили вычерпать море ложкой. Я сняла джемпер и обвязала вокруг талии. У меня был план, и я намеревалась принять вызов.

– Для нас – нет. Но если антигравитация сама по себе возможна (а имеются доказательства, что так и есть), то да, это можно сделать. – Анджела некоторое время помолчала. – Послушайте, давайте посмотрим на вещи реально. Даже сам факт существования этой штуковины подразумевает возможность манипуляции гравитационными полями, приливными силами и всеми другими чертовыми силами, которые приходят мне в голову. Такое впечатление, что объект находится в размерном вакууме и почти ничто извне не оказывает на него влияния.

– Стой внизу. Я буду носить тебе мешки, а ты грузи их на платформы, хорошо?

Так как деваться было некуда, то Саша изложил все события, которые предшествовали этому звонку.

– Почти?

– Значит, ты расследуешь обстоятельства смерти господина Леонтия Загорского, но при этом номер его кредитной карты не знаешь?

Не дожидаясь ответа, я залезла в грузовик. В голове была только одна мысль – опустошить его. В течение сорока минут я, как робот, таскала джутовые мешки. У меня болела спина, пот лился градом, мучила жажда. Алиса все это время строила глазки одному из парней, который грузил мешки вместе с ней. Несколько раз мне даже крикнуть пришлось, чтобы она не зависала на полдороге от грузовика. В середине этой адской работы мне вдруг все надоело, и я осела прямо с мешком картошки на спине. Когда мы закончили, подошла Клеманс.

– Да. Почти. Смотрите, есть два облака. Предположим, оба вошли в систему с одинаковой скоростью. Они должны были развалиться, но не развалились. То, которое удаляется от солнца, движется медленнее, чем первое. Так и должно быть, потому что его удерживает солнечное притяжение, в то время как наш малыш летит по направлению к солнцу, и силы притяжения ускоряют его. Таким образом, какие-то эффекты есть. Но не просите меня объяснить все это.

– Это была его карта? Что же это получается?

– Прекрасно. Мальчики, можете зайти внутрь выпить лимонаду. Адриена и Алиса, на кассу!

Анджела замолчала, глядя на объект и на показания приборов. Хвост кометы, который (в согласии с законами физики) находился впереди объекта, стал трудно различимым, после того как его голова повернулась в их сторону. В конце концов его последние следы исчезли в красном облаке. Через некоторое время Анджела обернулась и сказала:

– А получается, мой друг, что тебе лучше будет позвонить следователю, который ведет это дело, и честно признаться, что ты лезешь в его епархию.

– Он летит сюда.

Вытерев руки о штаны, я посмотрела на Алису.

– Ее, – поправил Саша. – Следователь у нас женщина.

Все изучали изображение. Ждали, что хвост появится по другую сторону. Но он не появился.

Их глаза встретились.

– Я не ослышалась?

– И как ее фамилия?

– Направление полета стабильно, – сказала Анджела.

– Нестрашно, Адриена и правда похоже на Фабьену.

– Подмухина.

Хатч побледнела.

– Когда?

– Да я не об этом. Парням она попить предложила, а нам нет?

– Знаю такую. Нормальная баба.

Карсон сказал:

– Этого не может быть. Нас преследует облако?

– У нас там есть вода.

– Я бы так не сказал. Задержала мою тетку только на том основании, что она оказалась рядом с трупом убитого.

– Если оно будет продолжать сокращать скорость в таком же темпе, то это произойдет в понедельник. Около 01:00.

– Ты хочешь пить?

– Ладно, я ей сам сообщу, что у нее появился помощник.

– Надо бы сообщить Терри, – решил Карсон. – Пусть возвращаются и заберут нас.

Хатч покачала головой.

– Не особо.

Подмухина перезвонила Саше через десять минут. И ей тоже пришлось отчитаться о том, что господин Леонтий Загорский зачем-то скупил весь запас учебников по химии в магазине у гражданки Зиминой.

– Я думаю, не получится. Они с большой скоростью удаляются от нас. Думаю, что они смогут развернуться лишь в воскресенье в полдень.

Пора спать. Анджела увидела, что Хатч сидит за дисплеем с задумчивым и, пожалуй, даже меланхоличным видом. Анджела присела рядом.

– Ну да, парней клеить много сил не надо.

Саша собирался еще продолжить, но Подмухина неожиданно перебила его:

– Все будет хорошо, – сказала она. – Не может же оно на самом деле охотиться за нами.

Алиса пожала плечами.

– Как ты сказал, фамилия хозяйки магазина? Зимина? Уж не Евгения ли Леонтьевна она будет?

– Я знаю, – сказала Хатч. – Это иллюзия.

Я направилась к кассе, которую себе выбрала: последняя в ряду, поближе к парковке. Алиса взяла соседнюю.

– Она самая. А с ней что не так? Тоже убита?

На экране светились строки стихотворения.

Несколько минут я изучала листок с кодами для фруктов, затем другой – с овощами. Я боялась прикасаться к кассе, пока не поняла, что задача проста: люди платят наличными, как нам и сказали, а у меня возле кассы калькулятор.

– Нет, живехонька, – успокоила его Подмухина. – Сейчас эта дамочка как раз направляется ко мне.

– Что это? – спросила Анджела.

– Зачем?

Первых клиентов я обслужила так, словно всю жизнь проработала у Клеманс Семанс. Я носила их сумки к машине и присматривала за кассой, как полагается. Но часов с четырех все пошло наперекосяк, начиная с женщины, которая покупала топинамбур. Я была уверена, что успела затвердить все коды, проблема в другом: уже второй раз я переспросила у клиентки название того, что держала в руках.

– Блокнот Мэгги. – Она взглянула на Анджелу, но быстро отвела глаза. – Я поняла, что в этой женщине было много такого, о чем я не подозревала.

Анджела внимательно посмотрела на нее, но ничего не сказала.

– Топинамбур!

– А ты ничего странного не замечаешь?

Хатч вывела на экран файл.

Она произнесла это громко, как будто сердясь. Я догадывалась, что уже покраснела, как итальянские помидоры у нее в корзине. С комком в горле я взглядом попросила Алису позвать Клеманс, стоявшую недалеко от нее. Та подошла с недовольным лицом.

– Нет.

– Это из «Урика на закате».

Молитвы и песни, прославляющие деяния куракуанского героя. При всей их эпичности чувствовались очень личные нотки.

– Не нахожу код вот от этого…

– Повезло мне с помощником, – усмехнулась Подмухина. – Убитого зовут Леонтий, а наша с тобой знакомая Леонтьевна. Не такое уж частое отчество, чтобы не заинтересоваться подобным совпадением.

– С Уриком, – комментировала Мэгги в приложении, – надо было находиться рядом, а не на расстоянии, как с земными героями.

Она продолжила: «Скажи мне, что нравится человеку, и я скажу, кто он».

– Хотите сказать, она его родственница?

– А ты удосужилась поискать?

И, наконец, молитва, очень подходящая к ситуации:

– Ну да…

– Дочь! Все, стучатся! Наверное, это уже она!



Мой дух скользит по водам мира,
Потому что ты со мной.



Они посмотрели на восточную часть неба. Облако прилетит оттуда. И появится над морем кофейного цвета. Если бы солнце опустилось, чего, конечно, не случится в ближайшие несколько дней, они смогли бы сейчас увидеть его.

Она выдернула лист у меня из рук – при этом ее очки упали с макушки на кончик носа – и вернула его так же резко, как и забрала.

Подмухина прервала разговор, оставив Сашу в полнейшем недоумении. Он посмотрел на Манифик, которая невозмутимо прихлебывала кофе из стаканчика.

– Вероятно, оно станет видимым в ближайшие двенадцать часов, – сказала Анджела.

Как там было в рубай?

– Ты плохо смотрела, попробуй еще раз.

– Ты хорошо знала своего дядю Леонтия?



Кто же теперь горшечник,
И кто горшок?



Снежные равнины были огромными и печальными.

– Ну, конечно! Это же мой любимый дядя. Мы с ним много времени проводили вместе.

На глазах у клиентки и Клеманс я быстро перечитала все коды, которые уже знала наизусть. Я боялась ее реакции.

* * *

– Извините, я не вижу.

– А ты знала, что у него была дочь?

«Дельта».

Я взглянула на клиентку – она смотрела на часы. Клеманс взяла в руки клубень и сказала женщине:

– Дочь? – удивилась Манифик. – Какая еще дочь?

Пятница, 20 мая, 09:00

– Что ж! Кажется, придется преподнести барышне урок. По-вашему, это как называется?

– Не помнишь?

Хатч было грустно.

– Я ей уже два раз повторила: топинамбур.

– Ах, дочь! Да, действительно, что-то такое припоминаю. Верно, верно, была у дяди Лени дочь. И что?

– Что будем делать? – спросила она.

– Как это что? Это же и твоя родственница тоже! – возмутился Саша.

Клеманс изменилась в лице.

– Как насчет того, чтобы убраться отсюда? – спросил Карсон. – Сесть в шаттл и улететь. Совсем улететь с Дельты?

– С ума сойти, я всегда называла его иерусалимским артишоком!

– Да как тебе сказать, – протянула Манифик. – Родственница она мне или не родственница, никто у нас в семье толком не знает. Мы с ней и не виделись никогда. Я до этой минуты про нее и не думала даже.

Анджела подумала.

Я ввела код, пока они смеялись, что у такого корнеплода такие разные названия.

– Почему?

– Не думаю, что это будет удачный вариант. Наш шаттл предназначен для того, чтобы перелетать с корабля на корабль. Он не приспособлен для полетов в гравитационных колодцах. У него недостаточно мощности. Реально мы не сможем улететь и, кроме того, я не думаю, что стоит играть в салки с этим монстром. Нет. Слушайте, он сейчас движется медленно. Я предлагаю остаться здесь. Полететь на другую сторону луны и спрятаться.

Женщина мне заплатила, а когда она ушла, Клеманс сказала мне:

– Дядя крайне редко упоминал про эту свою дочь. Я уж и забыла, что она вообще существует.

– Я согласна, – одобрила Хатч. Она деполяризировала окна, и комнату залил красный дневной свет. – Мы знаем, что кое-кто выжил на Куракуа и на Ноке. Они убивают не всех. Давайте заляжем на дно.

– Хочет работать на рынке, а сама даже названий не знает.

– Но как же так? Ведь дочь! Единственная!

– Послушайте, – сказал Карсон, – неужели оно действительно собирается нанести удар прямо по нам?

Я стиснула зубы и не ответила, что вообще-то клиентка тоже не знала второго названия этого чертова топинамбура. Без пятнадцати пять другой клиент подошел со словами, что закончилась цветная капуста. Я спросила у Алисы, и ей тоже сказали, что мы все распродали. В этот момент Клеманс подошла поприветствовать моего клиента. Впервые я увидела, как она улыбается. Как ни странно, недовольный вид шел ей больше.

– Ну единственная, – вздохнула Манифик. – Ну дочь. Но это было еще в ранней дядиной молодости. В студенческие годы он женился на какой-то особе, которая поспешила родить ребенка. Говорила, что ребенок его, но у дяди уже тогда были большие сомнения на этот счет. Да и поведение женушки заставляло его думать, что ребенок может быть от кого угодно, а не только от него. В общем, ребенка он своим не считал. С женой они быстро развелись, алименты на ребенка дядя платил официально, потому что иначе было нельзя, ребенок числился по документам его. Правда, сначала он пытался через суд отказаться от отцовства, но ему судья быстро объяснила, что раньше надо было думать. Теперь только платить алименты до совершеннолетия девочки, что дядя и делал. Но ни с той женщиной, ни с ее ребенком дядя не общался. Так и считал всю жизнь, что девочка не от него.

– Да, – сказала Анджела. – Думаю, что сомневаться не приходится. Объект придет под углом тридцать градусов к горизонту и опустится прямо на наш кофейный столик. К сожалению, он очень точен. Если бы он повернул немного раньше или немного позже, ему не удалось бы так точно попасть в нас. Я хочу сказать, в холмы.

– Никуда не уходи, Ален, сейчас она сбегает и принесет тебе свежайшую цветную капусту.

У Карсона перехватило дыхание. «Он точен».

– И даже генетическую экспертизу не захотел сделать? Сейчас это легко и просто.

Осознав, что она говорила обо мне, я запаниковала. Порывшись в своей поясной сумке, она достала небольшой нож.

– Держи. Срежь одну побольше.

– Нет. Не делал.

– Ладно, – согласился он. – Давайте спрячемся по ту сторону планеты. Пусть луна смягчит удар. Мы улетим потом. Если сможем. – Карсон помрачнел. – Итак, мы знаем теперь, что такое Оз. Она должна была привлечь чертову штуковину. Просто не верится. Эти сукины дети умышленно устраивали бомбардировки цивилизаций на Ноке и на Куракуа. Психи какие-то.

Я кивнула. Проходя мимо Алисы, которая все слышала, я пробормотала:

– Так я тебя поздравляю. Невзирая на все препоны, которые выставил дядя Леонтий, сегодня ты имела удовольствие повидать свою родственницу.

– Поговорим об этом попозже, – решила Анджела. – Нам надо заняться делами.

– Помолись за Адриену.

– Это когда?

– Правильно, – сказал Карсон. – Давайте начнем с перенастройки камер, чтобы получить приличные изображения.

Наверное, в поле я выглядела так, будто потерялась, – ходила туда-сюда, крутилась в разные стороны, вязла в грязи и наступала на овощи. Десять минут спустя подошла к мужчине, стоявшему неподалеку, и он указал пальцем, где искать. Выбирая счастливого избранника, я разговаривала с капустным народом вслух:

– Зимина и есть та самая дочь твоего дяди Леонтия.

– Можно еще кое-что попробовать, – предложила Хатч. – Может быть, наши кубики сработали слишком хорошо. Мы можем взорвать их. Вытащить наживку из воды.

– Может, ты? Ну нет, маловат еще. А вот ты как раз то, что надо! Красавец, здоровяк…

– Надо же! – поразилась Манифик. – До чего тесен мир.

Анджела покачала головой.

Присев на колени, я взяла ножик, несколько раз чикнула по ножке овоща и побежала обратно к кассе. Алиса закричала:

Но Саша считал, что это не мир тесен. Это родственникам что-то было нужно друг от друга.

– Думаю, что теперь это не играет роли. Слишком поздно. Штуковина прилетит за обедом независимо от наших дальнейших действий.

– Лицо, Фаб!

– Смотри, что получается. Григорий Малкин вовсе не умер, как вам сказали. Он живехонек, он становится любовником Зиминой. А Зимина – дочь твоего дяди Леонтия, которого в свое время преследовал и ненавидел Малкин. И таким образом, дядю Леонтия вполне мог прикончить Гриша. И что это значит?

Самая внешняя луна системы вращалась по орбите вокруг газового гиганта на расстоянии восемнадцати миллионов километров. Это был просто кусок скалы бочкообразной формы площадью не больше Вашингтона. Обычный булыжник, поцарапанный и избитый. Человек, ведущий наблюдения с северного полушария этой луны, сейчас смог бы увидеть страшное, кроваво-красное небо, по которому текла огромная огненная река. У реки не было берегов, не было границ. Она прокладывала дорогу сквозь звезды, и даже солнце меркло в ее сверкании.

Я не обернулась – я же была на задании, потому побежала прямо к Клеманс, которая ждала меня, скрестив руки. Я положила свою добычу на прилавок, гордясь тем, что добыла заказанное сокровище. Воцарилась тишина. Ален взглянул на меня, затем на Клеманс с таким видом, как будто я принесла что-то не то. На несколько секунд я и вправду усомнилась в своих овощеводческих познаниях.

– Что твоя тетя невиновна?

Послышалось ворчание, какой-то глухой звук, затем вздох. Порывшись в поясной сумке, Клеманс достала еще один нож. К счастью, я знала, что это для овощей, иначе я бы поклялась, что она собралась покрошить меня на салат. Одной рукой она взяла капусту, другой принялась кромсать ее лезвием. Листья летели повсюду.

– И это тоже! Но главное, что у нас появляется мотив для убийства. Зимина и Малкин – любовники. Зимина и Леонтий отец и дочь. И если Леонтий погибает, то за неимением других наследников все состояние твоего дяди унаследует она – Зимина! И уж Григорий при таком раскладе найдет способ, как на этом наследстве тоже погреть жадные лапки. В конце концов, ему за всю сделанную грязную работу причитается доля при дележе наследства. И пусть только Зимина попробует не заплатить своему исполнителю!

– Держи, Ален, по крайней мере ты не зря прождал целую вечность. А знаешь, я тебе ее дарю.

– Но она говорила, что она и Гриша провели прошлую ночь вместе.

Клеманс велела всем закрыть кассы и идти за ней. Встав около кабины грузовика, она принялась раздавать конверты. Я спросила:

– Ну правильно! А что еще она могла сказать! Она же должна покрывать его всеми силами! Я считаю предоставленное ею алиби недействительным! Раз ты говоришь, что видела Малкина в доме в ночь убийства, значит, он там и был! Малкин вовсе не погиб, он жив и здоров, а значит, ничто не мешало ему ночью побывать у вас в гостях и убить твоего дядю. И никакие алиби его любовниц этого не изменят!

– У нас поденная зарплата?

– Мне все это не нравится, – пробормотала Манифик. – Столько лет эта дочка дяди Леонтия никак не давала о себе знать, а тут вдруг столько связанных с ней событий. И еще мой папа зачем-то приезжал к ней на работу, охранник на стоянке видел, как они весьма бурно выясняли отношения. Он решил, что любовник приревновал свою подружку, но теперь я думаю, что повод для их ссоры мог быть совсем другим. Разговора-то их он не слышал, он лишь наблюдал издалека и слышал, как они обменивались угрозами.

– То есть твой отец ссорился с Зиминой?

Алиса пожала плечами.

– Похоже на то.

– Я же тебе говорила, что он набросился на нее. Охранник решил, что приревновал, потому что как раз незадолго до этого к ней стал наведываться молодой кавалер.

30

Я улыбнулась. С каждым часом работы я чувствовала себя все ближе к своему портативному CD-плееру. Получив конверт, я не утерпела и тут же открыла его. Когда Алиса увидела мою зарплату, она нахмурилась и открыла свой конверт. Мы безмолвно переглянулись.

– Гриша?

«Дельта».

Я посмотрела на парней, которые тоже клали зарплату в кошельки. Это было сильнее меня, и я подошла к тому парню, на которого запала Алиса.

– Он самый. А потом подвалил мой папочка, мужичок солидный, но уже в возрасте. Вот охранник и решил, что дамочка имела отношения с папиком, а потом изменила ему с молодым хахалем. Папик узнал, разгневался и примчался разбираться к обманщице.

Суббота, 21 мая, 10:10.

– Извини, ты в обед начал, как и я?

– Если примчался с разборками, значит, твой отец не только помнил про существование племянницы, но и знал, как эту племянницу можно найти.

– Да.

– Верно!

Они смотрели, как поднимается дракон – массивный облачный вал, непрерывно увеличивающийся в размерах и заражающий все вокруг. Его щупальца и выросты тянулись к ним с восточного края горизонта.

– Ты работал в поле после разгрузки грузовика?

– Получается, что он за ней следил.

Камеры вели съемку в оптическом, инфракрасном и рентгеновском диапазонах. Работали сенсоры ближнего радиуса. Это было произведение искусства, но Хатч с сожалением думала, что оно долго не продержится после того, как начнется самое интересное.

– Нет, упаковывал на кассах.

– Присматривал, – поправила его Манифик. – Так будет точнее. Папа любит присматривать за всеми, это вполне в его духе. Одного я не могу понять, по какой причине он окрысился на свою племяшку? Что такое она ему сделала, что он так раздухарился?

Они выбрали три точки, каждая на расстоянии полукилометра от мишени. Две точки находились на возвышенности. Камеры установили в самодельные корпуса и привинтили ко льду. Одна камера должна наблюдать за приближением дракона, остальные – снимать зону мишени.

Закончив установку, они проверили аппаратуру, подключили источники питания и протестировали работу камер из кабины шаттла. Потом все направились под купола на обед. Ели индейку. «Здоровая еда, – подумала Хатч. – Поддерживает моральный дух».

Я вернулась к Алисе.

– Может быть, твой отец рассчитывал, что после смерти твоего дяди все его имущество достанется тебе? Они же братья. А когда появилась родная доченька, как наследница она ближе, он на нее и осерчал?

Они распили пару бутылок шабри и обменивались шутками о погоде.

– Так не пойдет, нам платят по три доллара в час, а парням по пять.

– Она же не вчера появилась, она всегда была.

Аппетит у всех был неважный. В мире, который потерял связь с реальностью, трудно увлечься поеданием сэндвичей с индейкой. Теперь все казалось возможным.

Вдалеке я увидела женщину, она ждала у моей кассы. Я забыла оставить табличку с надписью «закрыто». Попросив Алису подождать, я пошла обслуживать клиентку.

– Может, Зимина принялась требовать со своего папеньки, чтобы он именно ее назначил своей наследницей. Завещание у твоего дяди Леонтия было написано?

– Почему у тебя грязь на лице?

Давно, когда Хатч было всего девять лет, она пошла с отцом посмотреть иллюзиониста Майкла Пэриша. В тот вечер было много плавающих шкафов и распиливаемых пополам людей. И еще черный ящик, из которого появлялись голуби, кролики и платки нескончаемой чередой. Присцилла Хаткинс пыталась понять методы фокусника, но он ее изумлял снова и снова. И, хотя она знала, что все это фокусы, что волшебство не настоящее, тем не менее она потеряла связь с физическим миром и в какой-то момент невозможное стало возможным.

– Я не знаю.

Я поднялась на цыпочках и заглянула через прилавок, чтобы понять, откуда исходит голос. Там стояла маленькая девочка, тыча в меня пальцем. Я провела рукой по щеке: она и вправду была вся в засохшей грязи. Я вспомнила, что Алиса окликнула меня, когда я вернулась с поля.

Теперь она чувствовала то же самое.

– Надо бы узнать. Если он назвал там своей наследницей тебя или твоего отца, то подозрения на тебя или него упадут. Если дядя Леонтий оставил своей дочери, то на нее.

– Это потому, что меня сегодня выкопали! Как я тебе, красивая картофелина?

После обеда она вышла наружу и села на снег. Ей хотелось окунуться во враждебный мир, как будто он мог раскрыть ей спрятанные секреты и отдать ей частичку себя – ту часть очарования, которая поможет им снова наладить взаимопонимание. Казалось, что этот мир был кем-то создан специально для Хатч и ее товарищей и ждал миллионы похожих друг на друга лет только ради этого момента.

– А если поделил все между нами поровну? – поинтересовалась Манифик, которая, при случае, умела быть весьма ехидной особой. – Тогда кого подозревать?

Под смех девочки я положила на прилавок все тридцать четыре продукта, введя при этом только код последнего из них – корня имбиря.

Через некоторое время остальные присоединились к ней. Они шли по своим делам, но, проходя мимо нее, приостанавливались, чтобы посмотреть на яркое сияние на востоке.

– Твоя касса плохо работает, я плачу только за имбирь.

– Погоди с подозрениями, это я так, к слову сказал. Тут главное дело в этом Гришке. Что-то мутный он тип. Он ведь и раньше преследовал твоего дядю?

С «Эшли» продолжали поступать данные по дракону, который быстро приближался и становился реальностью. Драфтс запаниковал и стал терять профессиональный взгляд на вещи. Он настаивал на том, чтобы они улетели с поверхности на шаттле. Жанет, которая, вероятно, слишком хорошо знала Хатч и Карсона, ободряюще сказала им, что она уверена, что все будет хорошо.

– Сегодня ваш счастливый день.

– Такая была громкая история, дядя тогда едва не поседел. Лица на бедном дядечке не было. Григорий на него конкретно наехал. Если бы не помощь папы, то неизвестно, что бы этот Григорий учинил с дядей.

Через некоторое время они поднялись и пошли к шаттлу, увязая в снегу. Они сняли с шаттла ATL1600 и занесли его под купол. Конечно, это его не спасет, когда с неба обрушится огонь.

Напевая в унисон с девочкой, я упаковала овощи и донесла их до их пикапа клиентки, даже не глянув на свою кассу. Возвращаясь к Алисе, я остановилась посреди рынка, чтобы ухватить два больших мешка с картошкой, которые потащила за собой. Взглядом поискала Клеманс. Она все еще стояла возле грузовика, болтая с работниками.

– Твой папа определил Григория в психушку, а вам сказал, что Гриша умер. Выходит, обманул? А зачем?

Потом они стали собираться.

– Прошу прощения.

– Не знаю. Может, и сам не знал. Может, его тоже обманули.

– Я думаю, не стоит ждать завтрашнего дня, – сказала Анджела. – Мне было бы спокойнее, если бы мы улетели сегодня вечером.

Никто не обернулся. Я повторила намного громче. Алиса толкнула меня бедром, чтобы я замолчала. Клеманс обернулась. Я прочистила горло и сказала:

– Получается, что Малкин там в клинике вовсе не сгинул, а напротив, подлечился. Потом он вышел, завязал знакомство с дочерью своего обидчика, которая тоже имела все основания недолюбливать своего папеньку. И уже вдвоем они принялись за дело. Ну что же, все логично. И я лично я считаю, что исполнителем убийства вполне может и даже должен быть этот Григорий Малкин. У него есть для этого конкретный мотив. Личная неприязнь, помноженная на любовные отношения с дочерью погибшего, которая спит и видит, чтобы спровадить нерадивого папашу на тот свет и завладеть его имуществом.

– Условия здесь лучше, – сказал Карсон. – Нет никаких причин, чтобы лишний день корчиться в шаттле. – Он вошел внутрь и вернулся с бутылкой шабри. В качестве доказательства.

– Мне не по душе обманывать клиентов. Почему мы продаем эти два мешка картошки по одинаковой цене?