Волшебница Азонды
Роберт Силверберг. Волшебница Азонды.
[= Поиски чародейки космоса].
Пер. – А. Кон.
Robert Silverberg (as Ivar Jorgensen).
Hunt the Space Witch (1958). – _
1
Это случилось на второй день пребывания Барсака на Глаурусе, когда впервые после приземления у него выдалась свободная минута. До этого он был занят всякими текущими, связанными с приземлением, делами, в число которых входили и взятки чиновникам космопорта, и обхаживание инспекторов, и прочистка сопел ракетных двигателей. Однако на второй день высохший от старости капитан Джаспелл собрал всех членов экипажа «Дивэйна» и объявил, что все они до отправления могут воспользоваться пятидневным отпуском.
Такое разрешение обрадовало Барсака, высокого, поджарого, хорошо сложенного мужчину, главной отличительной чертой которого были расходящиеся веером из уголков его рта шрамы от порезов, характерные для кровавых ритуалов планеты Луаспар. Сам же он был землянином тридцати девяти лет, из которых двадцать лет посвятил космическим полетам, причем последние восемь в качестве второго механика по подготовке топлива на борту звездолета «Дивэйн» под главенством капитана Джаспелла. Когда в салоне собралась вся команда, чтобы выслушать напутствие капитана, Барсак встал и спросил:
– Капитан, место палубного ремонтника все еще вакантно?
Джаспелл кивнул. Этому совершенно высохшему землянину было сто три года, но ум его оставался острым, а выдержка – железной.
– Вам известно, что это так.
– Вы намерены заполнить эту вакансию во время нашей стоянки на Глаурусе?
– Да.
– Я прошу вас подождать один день с публикацией объявления об имеющейся вакансии. Я знаю одного человека на Глаурусе, который как раз такой, какой вам нужен. Его имя Зигмунн. Он – луаспарец и мой побратим, капитан.
– Приведите его ко мне сегодня или завтра, – сказал Джаспелл. – Ждать больше я не могу и стану искать замену. У него есть опыт?
– Могу поклясться.
– Посмотрим, Барсак. Приведите его сюда.
Через час Барсак уже вылез из подземки, связывавшей космопорт с городом, и очутился в самом центре Мильярда, самого старого и самого крупного города планеты Глаурус. Население его составляло двадцать один миллион и родом было по самой меньшей мере с полутора сотен планет. Вокруг Барсака на древней улице толкались костлявые голубые карлики и толстые бледные патриархи с Домрана. Из несметного множества лавчонок и харчевен шли запахи вина и недожаренного мяса, свежеиспеченного хлеба и гнилой капусты.
В своем последнем письме Зигмунн сообщал, что живет он теперь на улице Слез, в центральной жилой зоне Мильярда. Барсак остановился, чтобы спросить дорогу, перед сморщенным стариком-продавцом стимулирующих трубок.
Учтиво отклонив его предложение, несмотря на немалую скидку, сделать покупку, он продолжил свой путь к цели.
Рик Риордан
Прошло десять лет с тех пор, когда он в последний раз виделся с Зигмунном, хотя ему всегда казалось, что встречались они совсем недавно.
Испытания Аполлона
Луаспарец был подвижным, остроумным парнем, и его находчивость служила прекрасным дополнением сдержанной огромной силе Барсака. Они сошлись сразу же после того, когда вместе покидали планету Вуоррлег более десяти лет тому назад. Корабль, на борту которого они были, сделал остановку на Луаспаре, планете, откуда Зигмунн был родом. Здесь Барсака приняли в доме родственников Зигмунна, и там же они оба прошли мучительный ритуал кровного породнения, скрепив свою дружбу навеки глубокими шрамами, обрамляющими их губы.
Книга 2. Тёмное пророчество
Затем они покинули Луаспар и продолжали служить вместе, но годом позже, когда корабль совершил остановку на некоторое время на Глаурусе, они потеряли друг друга после шумного скандала, случившегося в одном из кабаков. На корабль Барсак вернулся один, без своего побратима. В следующем космопорту Барсака уже дожидалось письмо от Зигмунна, где он жаловался на то, что, очутившись на мели, никак не может заполучить место на каком-нибудь стартующем с Глауруса корабле, и ждет не дождется случая, чтобы удрать с этой не очень-то гостеприимной планеты.
Rick Riordan
Случилось так, что вскоре после этого Барсак перевелся на корабль Джаспелла «Дивэйн» и написал об этом луаспарцу. Зигмунн ответил, что он все еще на мели, но страстно надеется снова оказаться в космосе.
The Trials of Apollo: THE DARK PROPHECY
С тех пор прошло восемь лет, письма луаспарца стали приходить все реже и реже, как знак того, что он все еще был без работы. А вот совсем недавно Барсак узнал, что по пути к дальнему краю Галактики его «Дивэйн» совершит посадку на Глаурусе. Затем до него дошло, что на Глаурусе экипаж «Дивэйна» должен пополниться еще одним членом, и это очень обрадовало Барсака, так как он сразу же подумал о том, что вряд ли предоставится лучшая возможность воссоединиться со своим побратимом после столь долгой разлуки.
Copyright © 2017 by Rick Riordan
All rights reserved
Увидев наконец табличку с блеклой надписью «Улица Слез», Барсак стал приглядываться к номерам домов, стремясь среди обступивших его обшарпанных старинных зданий отыскать восемьдесят первый.
Неподалеку он обнаружил тридцать шестой, после чего перешел на другую сторону узкой улицы, источавшей зловоние от не убиравшегося, наверное, целые столетия, мусора, и последовал дальше по растрескавшейся и покрытой выбоинами мостовой. Движущийся тротуар уже давно не функционировал на улице Слез, его скрытые под землей механизмы, наверное, проржавели и рассыпались сотни лет тому назад, и обитатели улицы просто собрали металлическую обшивку и продали на металлолом, обнажив бетон, который был под нею. Высокие дома громоздились один на другой, загораживая золотистый свет солнца Глауруса.
Серия «Испытания Аполлона»
Шестьдесят девятый, семьдесят первый, семьдесят третий. Барсак пересек еще одну улицу и выругался. Неужели Зигмунн прожил в этих трущобах целых восемь лет!
© Оверина Ксения, перевод на русский язык, 2018
Семьдесят седьмой, семьдесят девятый.
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
Наконец, восемьдесят первый.
* * *
На улице было людно. Обитали здесь и инопланетяне всевозможного вида, и развязные уроженцы Глауруса, и даже небольшое число весьма своеобразных существ, лица которых были полностью закрыты серебряными отполированными до блеска, отражающими масками с прорезями для глаз. Последние торжественно вышагивали в гордом одиночестве, а другие прохожие почтительно расступались перед ними. Барсак внимательно осмотрел возникшее перед ним здание под номером восемьдесят один.
Оно было старым и обшарпанным, фактически представляя из себя однообразное тускло-коричневое нагромождение кирпичей. Указатель в прокопченном вестибюле, в который он вошел, гласил о том, что Зигмунн проживает на третьем этаже, в комнате 32-А. Поскольку не было никаких признаков существования лифта, Барсаку пришлось воспользоваться скрипучей лестницей.
Урсуле К. Ле Гуин, научившей меня, что в Дальних Пределах все правила меняются.
Он постучался в дверь комнаты 32-А, но затем заметил, что поперек двери установлен массивный стальной засов с висячим замком. И на засове, и на замке был изрядный слой пыли, свидетельствовавший о том, что их давно уже не сдвигали с места.
Барсак повернулся и постучал в дверь комнаты 33-А, а когда она открылась, довольно робко спросил:
– Я разыскиваю Зигмунна с планеты Луаспар.
Перед ним стояла маленькая, похожая на гномика, старуха, открывшийся в замешательстве рот которой обнажил полное отсутствие зубов. На ней была покрытая пятнами плесени пелерина, бывшая, вероятно, криком моды лет семьдесят-восемьдесят тому назад на какой-нибудь другой планете.
1
– Кого?
– Зигмунна с планеты Луаспар. Человека, который проживал в соседней с вашей комнате. Очень худой мужчина моего роста, с бронзовой кожей и шрамами вокруг губ. Шрамами такими, как у меня.
Лестер (Аполлон) Спасибо, пока еще смертен Боги, не жизнь, а ужас
– А-а. Его. Он выехал. Две, три, может быть четыре недели назад. С тех пор он не возвращался. Не хотите ли заглянуть ко мне на чашечку чая?
Я понял, что день не задался, когда наш дракон объявил войну Индиане.
Молодой человек, такой как вы, обычно ощущает сильную жажду.
Мы уже шесть недель держали курс на запад, но ни один штат не вызывал у Фестуса такой неприязни. На Нью-Джерси он просто не обратил внимания. Пенсильвания ему, кажется, понравилась, несмотря на битву с циклопами Питтсбурга. Огайо он вытерпел, хотя нам и пришлось убегать от Потины, римской богини детского питья, которая погналась за нами в форме огромного красного кувшина с улыбающейся рожицей на боку.
– Нет, благодарю вас. Три или четыре недели тому назад? Он говорил, куда он собирается?
Однако по какой-то причине Фестус невзлюбил Индиану. Он приземлился на купол Капитолия, взмахнул металлическими крыльями и обдал огнем флагшток, испепелив флаг штата.
Она визгливо рассмеялась.
– Полегче, приятель! – натянул поводья Лео Вальдес. – Мы это уже обсуждали. Нельзя поджигать памятники!
– Только не мне. Но меня не проведешь. Для него, со всеми этими его пьянками и женщинами, с этими бесконечными скандалами и поножовщиной, есть только одно место, куда мог бы он отправиться, не догадываетесь?
Сидящая за его спиной Калипсо схватилась за бронзовые чешуйки дракона, чтобы удержать равновесие.
– Понятия не имею. Куда же?
– Может, мы уже спустимся на землю? Только на этот раз осторожно!
Снова раздался смешок, который больше приличествовал бы девушке, а не беззубой старухе.
Несмотря на то что в прошлом Калипсо была бессмертной волшебницей и владычицей духов воздуха, летать ей не особенно нравилось. Порыв холодного ветра метнул ее каштановые волосы мне в лицо, заставив меня моргать и плеваться.
– Вы что, сами не понимаете? Я же не имею права говорить. В самом деле. Что я – себе враг?
Именно так, дорогой читатель.
– Так куда же? – снова потребовал, на этот раз громко, Барсак.
Мне, самому важному пассажиру, юноше, который когда-то был великолепным богом Аполлоном, пришлось сидеть на драконе позади всех! О, какие унижения мне приходится терпеть с тех пор, как Зевс лишил меня божественной силы! Мало того, что теперь я стал шестнадцатилетним смертным с жутким имечком Лестер Пападопулос, мало того, что мне пришлось мыкаться на земле и пуститься (брр!) в героический квест, чтобы вернуть себе милость отца, и мало того, что мои прыщи вообще не реагировали на лекарства от угревой сыпи, которые можно купить в аптеке без рецепта, – так ведь еще и Лео Вальдес не давал мне править своим скакуном из небесной бронзы, несмотря на то, что у меня имеются ученические водительские права, выданные штатом Нью-Йорк!
Казалось, от его голоса поднялась пыль с темных стен коридора.
– Я на самом деле…
Когти Фестуса заскребли по зеленому медному куполу, который был явно маловат для дракона его размеров. Я вдруг вспомнил, как установил на свою солнечную колесницу статую музы Каллиопы в полный рост, но такая фигурка на капоте оказалась слишком тяжелой, поэтому я спикировал в Китай и сотворил пустыню Гоби.
Неожиданно распахнулась дверь комнаты 34-А, и свирепый на вид уроженец планеты Дларохрен высунул наружу голову и отрывисто пролаял:
Лео повернул ко мне заляпанное сажей лицо:
– Что это за шум? А ну назад, в свою комнату, живое ископаемое! Кто вы? Чего вы хотите?
– Аполлон, ты что-нибудь чувствуешь?
– Я разыскиваю Зигмунна с планеты Луаспар, – упрямо повторил Барсак, как только старуха захлопнула дверь своей комнаты и задвинула засов изнутри. – Это мой друг. Мне очень нужно его найти.
– А почему это я должен что-то чувствовать? То, что я был богом прорицания, еще не…
– Луаспарца здесь нет уже несколько недель.
– Это ведь у тебя были видения, – напомнила мне Калипсо. – Ты сказал, что твоя подруга Мэг будет здесь.
– То же самое сказала мне старая дама. Я бы хотел узнать, куда он уехал.
Один только звук этого имени причинил мне боль.
– Это не значит, что я могу мысленно определить, где она находится. Зевс аннулировал мой доступ к GPS!
– Неужели вы сами не догадываетесь?
– GPS? – переспросила Калипсо.
– Godly positioning systems, то есть Система божественного позиционирования.
– Я работаю в космосе и не был на Глаурусе лет девять-десять. Мне почти ничего неизвестно об этой планете.
– Ее не существует!
– Как мне кажется, сами разберетесь. И если вы на самом деле его друг, то я не желаю с вами разговаривать. Спуститесь в бар. Там вы найдете некоторых из его друзей. Они вам скажут, где он.
– Ребята, успокойтесь, – Лео погладил дракона по шее. – Аполлон, ты просто попробуй, хорошо? Этот город похож на тот, что был в твоем видении, или нет?
Дверь громко захлопнулась.
Я поднял глаза к горизонту.
Рельеф Индианы был плоским: поросшие кустарником бурые равнины, испещренные линиями автодорог, тени зимних облаков, плывущих над разросшимися городами. Вокруг нас высилось скромное скопление центральных высоток – башен из камня и стекла, похожих на полосатые лакричные конфеты. (Я сейчас не о вкусных лакричных конфетах, а о тех мерзких, которые целую вечность лежат в вазочке на кофейном столике вашей мачехи. И нет, Гера, с чего ты взяла, что я имею в виду тебя?)
Еще какие-то несколько секунд Барсак молча глядел на облупленные дверные филенки, затем побрел прочь, недоумевая, что все это значит, что такого натворил Зигмунн и куда подевался. Вопрос возникал за вопросом.
После моего низвержения на землю в Нью-Йорке, Индианаполис показался мне безлюдным и скучным, как если бы один из нормальных районов Нью-Йорка – Мидтаун, например, – растянули до размеров целого Манхэттена, лишили двух третей населения и яростно прошлись по нему струей воды из аппарата для мойки под высоким давлением.
Будущие осложнения нисколько не смущали Барсака.
Я не мог придумать ни одной причины, по которой триумвират злых древнеримских императоров заинтересовало бы такое место. Также я не мог понять, с чего бы им посылать сюда за мной Мэг Маккаффри. Однако видения говорили именно об этом. Мне была знакома эта панорама. Я слышал, как мой старый враг Нерон приказывает Мэг: «Отправляйся на запад. Схвати Аполлона прежде, чем ему удастся найти следующий оракул. Если не сможешь привести его ко мне живым – убей».
Бар размещался на первом этаже, это была темная трущоба с низким потолком, насквозь провонявшая прокисшим пивом. Барсак заглянул внутрь там сидели пять-шесть завсегдатаев, тяжело навалившись всей грудью на грубые дощатые столы, а бармен-землянин откровенно скучал у стойки в ожидании клиентов. Барсак с подчеркнутой развязностью направился прямо к нему и, швырнув на тусклую поверхность стойки один галакт, заказал рюмку.
Знаете, что в этом самое печальное? Мэг была одним из моих лучших друзей. А еще благодаря Зевсову извращенному чувству юмора она стала той полубогиней, которой я служил. До тех пор пока я оставался смертным, Мэг могла приказать мне сделать что угодно, даже убить самого себя… Нет. Лучше даже не думать о таком.
Бармен лениво ее наполнил, расплескав добрую половину. Барсак улыбнулся и залпом ее опрокинул.
Я поерзал на металлическом сиденье. После долгих недель в путешествии я устал и натер мозоли этим седлом. Мне хотелось найти какое-нибудь спокойное место и отдохнуть. Но этот город не подходил для отдыха. Что-то в его облике внушало мне тревогу, как и Фестусу.
– Еще одну, – произнес он. – Только на этот раз полную до краев, не то я перегрызу вам глотку.
Увы, я был уверен, что мы находимся в нужном месте. Какой бы ни была опасность, если есть хоть одна возможность увидеть Мэг Маккаффри и вырвать ее из лап злодея отчима, я должен был попытаться.
Он положил еще одну монету рядом с первой. Бармен молча налил вторую рюмку, на этот раз до самого ободка. Барсак снова осушил ее одним глотком, затем наклонился вперед и, глядя прямо в безучастные глаза бармена, произнес тихо:
– Мы на месте, – сказал я. – И пока купол не рухнул, предлагаю спуститься вниз.
– Я разыскиваю одного человека, по имени Зигмунн, уроженца Луаспара.
– Я уже об этом сказала, – проворчала Калипсо на древнем минойском языке.
Вам известно что-нибудь, где он может находиться?
– Что ж, мои извинения, волшебница! – ответил я на том же языке. – Возможно, если бы тебе являлись полезные видения, я бы прислушивался к тебе почаще!
Бармен хмуро ткнул рукой в сторону фигуры, привалившейся к столику в дальнем конце помещения.
Калипсо выругалась в мой адрес, напомнив мне о том, как богат был минойский язык, пока его не предали забвению.
– Спросите у нее.
– Эй, вы двое, – окликнул нас Лео. – Никаких древних языков. Только испанский или английский. Или механический.
– Спасибо, – сказал Барсак. – Спрошу.
Фестус, соглашаясь, заскрипел.
Он пересек бар и подошел к столику девушки; подтянул к себе стул и сел прямо напротив нее. Она бросила на него взгляд, в котором не было даже простого любопытства. Она всего лишь посмотрела на него потому, что он был напротив, и оставалась совершенно безразличной.
– Все хорошо, дружище, – успокоил его Лео. – Я уверен, они не хотели нас обидеть. А теперь давай спустимся на землю, м-м?
– Купи мне выпить, – бросила она равнодушно.
Красные глаза Фестуса засветились, а металлические зубы завертелись будто сверла. Я представил, как он думает: «Иллинойс звучит сейчас очень заманчиво».
– Позже. Сперва я хочу переговорить с тобой.
Но дракон взмахнул крыльями и спрыгнул с купола. Мы помчались вниз и приземлились перед Капитолием. Посадка оказалась жесткой: по тротуару пошла трещина, а мои глазные яблоки затряслись, словно заполненные водой воздушные шарики.
– Я ни с кем не разговариваю. Купи мне выпить. А если хочешь позабавиться, то моя комната на четвертом этаже. Если же просто ты хочешь меня узнать, то не утруждай себя. Номер не пройдет. Люди получше тебя пробовали.
Фестус помотал головой из стороны в сторону, пуская из ноздрей спиральные струйки пара.
Он оглядел ее как бы со стороны. Ей было лет восемнадцать, от силы двадцать, и была она либо с Земли, либо дочерью землян. Желто-соломенные волосы в беспорядке были разбросаны по ее плечам, полинялый, тесно облегающий свитер выпукло оттенял стройность ее фигуры. В одежде на ее груди были выполнены по последней моде прорези, обнажающие соски. Шея и лицо ее были какими-то темными, но Барсак не мог разобраться: то ли от загара, то ли просто от грязи. Глаза же никак не были глазами восемнадцатилетней девушки. На вид им было больше, чем глазам женщины, с которой он встретился наверху.
Поблизости я не заметил никаких непосредственных угроз. По Уэст-Вашингтон-стрит неторопливо ехали машины. Мимо прогуливались пешеходы: женщина средних лет в платье с цветами, коренастый полицейский с кофе в стаканчике с надписью «Café Patachou», подтянутый мужчина в синем костюме из легкой ткани в полоску.
– Ну что ж, давай-таки сначала выпьем, – согласился Барсак и показал два растопыренных пальца наблюдавшему за ним бармену.
Приблизившись к нам, мужчина в синем приветливо помахал рукой:
На этот раз он свое пойло медленно процеживал сквозь зубы, девушка же выпила залпом, но после этого нисколько не оживилась.
– Доброе утро!
– Меня зовут Барсак, – осторожно начал он. – Слыхала когда-нибудь раньше это имя?
– Привет, чувак, – отозвался Лео.
– Нет. А с чего бы вдруг?
Калипсо наклонила голову:
– Мне подумалось, что мой друг мог когда-нибудь при случае его упомянуть. Друг по имени Зигмунн.
– И с чего такое дружелюбие? Разве он не видит, что мы сидим на спине у металлического дракона в полсотни тонн весом?
– А что вы знаете о Зигмунне? – голос ее оставался все таким же ровным и безразличным. Слова, казалось, исходили из зубов, а не из груди.
Лео улыбнулся:
– Я его побратим. Видите шрамы вокруг губ у меня? Такие же шрамы есть у Зигмунна.
– Это все Туман, детка, он застилает смертным глаза. Монстры им кажутся бродячими собаками, мечи – зонтиками, а я – даже красивее, чем есть на самом деле.
– Были. Теперь у Зигмунна вообще нет лица.
Калипсо ткнула Лео большими пальцами в район почек.
– Ай! – вскрикнул он.
Барсак вцепился руками в шершавые доски стола.
– Я знаю, что такое Туман, Леонидас…
– Эй, я же просил никогда меня так не называть!
– Что вы хотите этим сказать?
– …но, должно быть, Туман здесь очень силен, раз он может сделать незаметным такое огромное чудовище, как Фестус, да еще с такого близкого расстояния. Аполлон, тебе не кажется это несколько странным?
В первый раз девушка улыбнулась.
Я пригляделся к прохожим.
– Вы хотите, чтобы я вам рассказала? В самом деле?
Мне и правда встречались места, где Туман был особенно густым. Небо над полем брани в Трое так заполонили боги, что нельзя было развернуть колесницу, чтобы не врезаться в очередное божество, однако ни троянцы, ни греки не заметили и намека на наше присутствие. Во время аварии на АЭС Три-Майл-Айленд в 1979 году смертные так и не поняли, что часть ядерного реактора расплавилась, потому что Арес и Гефест устроили грандиозное сражение на цепных пилах. (Насколько я помню, Гефест нелестно отозвался об Аресовых расклешенных джинсах.)
– Я хочу узнать, где Зигмунн.
Но здесь дело было явно не в густом Тумане. Что-то в местных жителях меня настораживало. Лица у них были очень уж благодушными. Глядя на их глупые улыбки, я вспомнил о древних афинянах накануне дионисий, когда все пребывали в отличном настроении, предвкушая грядущие пьяные дебоши и распутства.
– То, что он сейчас уже не на Глаурусе, так это точно. У меня снова жажда.
– Лучше бы нам перебраться в менее людное место, – предложил я. – Может быть…
– Выпьешь, когда расскажешь, где он. Если он не на Глаурусе, так где же?
Фестус споткнулся и затрясся, словно мокрый пес. Внутри у него раздался такой звук, будто там слетела велосипедная цепь.
– На Азонде.
– Нет, только не это! – воскликнул Лео. – Все слезайте!
Барсак едва не поперхнулся от удивления. Азонда была одиннадцатой планетой системы, к которой принадлежал Глаурус. Немного порывшись в своей памяти, Барсак припомнил, что планета лишена атмосферы и что она столь далека от своего солнца, что по существу на ней нет и света – холодный, мертвый мир. В голову еще закралась мысль о том, что девушка, должно быть, пьяная или грохнулась!
Мы с Калипсо тут же спрыгнули на землю.
– На Азонде?
Лео встал перед мордой Фестуса, вытянув руки словно заправский драконий ковбой.
Она кивнула.
– Все хорошо, приятель! Я просто ненадолго тебя выключу, ладно? Небольшой простой, чтобы…
Фестус изрыгнул мощную струю пламени прямо на Лео. К счастью, Вальдес был огнеупорным. А вот его одежда такой не была. Сам Лео рассказывал мне, что обычно может защитить свою одежду от воспламенения просто силой мысли. Но если его застать врасплох, то этот метод может и не сработать.
– Он отправился туда три недели тому назад. В последний вечер перед его отъездом мы с ним устроили небольшой кутеж. А затем он уехал. На Азонду.
Когда пламя рассеялось, Лео предстал перед нами едва ли не в чем мать родила: на нем остались только боксеры из асбестовой ткани, волшебный пояс с инструментами и дымящиеся, наполовину расплавленные кроссовки.
Нахмурившись, Барсак спросил напрямик:
– Черт! – завопил он. – Фестус, тут же холодно!
– А что, во имя космоса, делать ему на Азонде?
Дракон споткнулся. Лео бросился вперед и дернул рычаг за его левой передней лапой. Фестус начал складываться. Его крылья, лапы, шея и хвост втянулись в тело, бронзовые чешуйки сложились вместе и заправились внутрь. За пару секунд наш роботизированный друг превратился в большой бронзовый чемодан.
Она как-то странно посмотрела на Барсака.
Физически это было, конечно, невозможно, но как каждый уважающий себя бог, полубог или инженер, Лео Вальдес не позволял законам физики вставать на своем пути.
– Вы именно это имеете в виду? Без всяких там задних мыслей? Это абсолютно честно? Нет. Вы хотите подразнить, а потом подловить меня.
Он сердито осмотрел свой новый багаж:
Дудки, попробуйте-ка только подразнить меня.
– Вот же ж… Я был уверен, что починил его гироконденсатор! Похоже, мы тут застряли до тех пор, пока я не найду автомастерскую.
Глаза ее, оживившиеся на какое-то мгновение, снова потускнели, плечи опустились.
Калипсо поморщилась. На ее розовой лыжной куртке сверкали капельки конденсата, оставшиеся после нашего полета в облаках.
Барсак схватил девушку за руку.
– И если мы ее найдем, сколько времени понадобится, чтобы починить Фестуса?
– Здесь, на Глаурусе, я чужестранец. Я абсолютно ничего не знаю об Азонде. И я хочу разыскать Зигмунна. Для него появилось место среди членов моего корабля, если он, разумеется, захочет его занять. Через пять дней мы трогаемся в направлении звезд дальнего свода Галактики. Скажите мне: что он делает на Азонде? Или это все какой-то нелепый розыгрыш?
Лео пожал плечами:
– Вы явились сюда, – спокойно произнесла девушка, – с опозданием на три недели со своим местом на корабле для него. Забудьте о нем.
– Двенадцать часов? Пятнадцать? – Он нажал кнопку на чемодане, из которого тут же выскочила ручка. – И будет неплохо, если нам встретится магазин мужской одежды.
Возвращайтесь к себе на корабль и прекратите всякие поиски.
Я представил, как Лео в боксерах и расплавленных кроссовках заходит в магазин «T.J. Maxx», катя за собой бронзовый чемодан. Так себе зрелище.
Он больно сдавил ей руку.
– Так вы скажете, где он?
Тут со стороны тротуара раздался голос:
Она побледнела, и он несколько ослабил хватку.
– Здравствуйте!
– Еще одну рюмку, – взмолилась девушка.
Женщина в платье в цветочек вернулась. По крайней мере выглядела она точь-в-точь как та, первая, женщина. Так что или это была она, или в Индианаполисе множество женщин носили платья с принтом из желто-фиолетовых цветов жимолости и начесы в стиле 1950-х годов.
Барсак пожал плечами и заказал для нее выпивку. Она быстро опрокинула и эту рюмку и начала не спеша:
Она рассеянно улыбнулась:
– Азонда – центр культа Волшебницы. Три недели тому назад Зигмунн присоединился к приверженцам этого культа. Меня также приглашали, но я отвергла это предложение, поскольку еще не настолько низко пала… Пока.
– Прекрасное утро!
Он же, деваться некуда, присоединился. И сейчас он как раз на Азонде, где проходят обряд посвящения. И поклонения Волшебнице. Мне не хочется говорить обо всем этом здесь, в баре. Если вам хочется узнать больше, давайте поднимемся ко мне в комнату.
Утро на самом деле выдалось весьма неприглядным: было холодно, облачно, пахло надвигающимся снегопадом, но я подумал, что было бы грубо ничего не ответить.
Я едва заметно помахал ей рукой – так я обычно приветствовал своих почитателей, когда они простирались ниц перед моим алтарем. По-моему, посыл был очевиден: я тебя заметил, жалкая смертная, а теперь убирайся – богам нужно поговорить.
Женщина намека не поняла. Она зашагала вперед и встала прямо перед нами. Крупной ее было не назвать, но что-то в ее телосложении было неправильным. Плечи были слишком широки для ее головы. Грудь и живот выдавались вперед комковатой массой, словно она засунула себе под платье мешок, набитый манго. Длинные и тонкие руки и ноги делали женщину похожей на какого-то гигантского жука. Если бы кто-то опрокинул ее на спину, сомневаюсь, что ей удалось бы быстро подняться.
2
– Ничего себе! – Она вцепилась в свою сумочку обеими руками. – Какие же вы, детки, хорошенькие!
Помада и тени женщины были ярко-фиолетовыми. Я даже подумал, не страдает ли ее мозг от недостатка кислорода.
Комната девушки оказалась чистенькой, хорошо ухоженной, несмотря даже на то, что само здание было очень старым. Мебели в ней было совсем немного: дешевое кресло, небольшая конторка, видеоустановка и кровать, ширина которой была достаточна для двоих. Барсак беспрекословно следовал за нею, думая о Зигмунне, не переставая гадать, в какую все-таки переделку попал нынче луаспарец.
Девушка включила тусклый, мерцающий свет и заперла дверь. Сделав жест в сторону кресла, сама небрежно развалилась на кровати, подтянув до самого верха бедер свободную юбку, затем забросила ногу за ногу и стала выжидающе смотреть на Барсака.
– Мадам, – обратился к ней я, – мы вовсе не дети. – Я мог бы добавить, что самому мне более четырех тысяч лет, а Калипсо и того больше, но решил не развивать эту тему. – А теперь, если позволите, нам нужно починить чемодан, и к тому же мой друг крайне нуждается в паре брюк.
– Зовут меня Касса Йидрилл и я обладаю лицензией, которая удостоверяет, что я девушка, доступная для всех. Это наилучшая работа, которую может заполучить девушка в наши дни, если она ей хоть чуточку по душе. Мне, честно говоря, она не нравится, но я привыкла… хочешь не хочешь. Моя мать родилась на Земле. Теперь вы знаете обо мне все, что стоит знать.
Он присмотрелся к девушке. У нее были очень стройные ноги, приятные взору плавные округлости бедер и колен. Глубокое отчаянье, переполнявшее ее раньше, заметно поубавилось. Но он отправился в Мильярд не для баловства с доступными девушками.
Я попытался обойти незнакомку, но она преградила мне путь:
– Я разыскиваю Зигмунна, – произнес он. – Вы утверждаете, что он на Азонде. Вы можете поклясться в этом?
– Вы пока не можете никуда уйти, милый мой! Мы должны как следует поприветствовать вас в Индиане! – Она достала из сумочки смартфон. Его экран светился, как будто кто-то уже ответил на ее звонок. – Это точно он, – сказала она в трубку. – Все сюда! Аполлон здесь!
– Своим целомудрием, что ли? – едва произнесла девушка. – Еще раз говорю, он, вне всякого сомнения, там, прыгает и танцует вокруг своей Волшебницы. Хотите верьте, хотите – нет, дело ваше.
Легкие сжались у меня в груди.
Барсак сцепил челюсти.
– А как тогда я могу попасть на Азонду?
– А никак. Туда нет регулярных рейсов. Хотя и можно было бы попытаться нанять какого-нибудь бродягу-владельца планетолета, чтобы он вас туда переправил. А еще проще – присоединиться к культу и проехать туда бесплатно, но это было бы чуточку жестоко по отношению к вам. Поберегите лучше свои деньги и свое время. Из культа не уйти, стоит только хоть один раз попасть в лапы его приверженцев.
В былые времена я бы ожидал, что меня узнают сразу, как только я появлюсь в городе. Конечно, местные жители тут же бросились бы приветствовать меня. Они бы пели, танцевали и бросали мне цветы. И сразу же принялись бы возводить новый храм.
Барсак встал, подошел к девушке и пристроился на краешке кровати.
Но Лестер Пападопулос такого обращения не заслуживал. Теперь во мне не было ничего от моего прежнего великолепного облика. Мысль о том, что жители Индианы узнали меня, несмотря на спутанные вихры, прыщи и жирок, была одновременно оскорбительной и пугающей. А что, если они создадут мою статую в нынешнем облике и поставят в центре города огромного золотого Лестера?! Остальные боги будут дразнить меня этим целую вечность!
– Зигмунн и я – побратимы. Мы в разлуке вот уже десять лет. Мне наплевать на то, в какой грязи ему приходилось валяться. Я намерен вытащить его из трясины.
– Мадам, – сказал я, – боюсь, вы перепутали меня с…
– Цель благородная, но безрассудная.
– Не скромничай! – Женщина отбросила телефон и сумочку в сторону и вцепилась в мое предплечье с силой штангистки. – Наш повелитель обрадуется, когда узнает, что мы тебя схватили. И пожалуйста, зови меня Нанетт.
– Возможно и так.
Калипсо бросилась в атаку. То ли она хотела меня защитить (вряд ли), то ли ей не нравилось имя «Нанетт». Она ударила женщину по лицу.
Он положил руку на ее обнаженное бедро. Оно казалось холодным, как лед.
Само по себе это меня не удивило. Лишившись бессмертия, Калипсо пыталась приобрести новые умения. Уже выяснилось, что она никудышный боец на мечах и древковом оружии, не очень ловка в обращении с сюрикэнами и хлыстами и плохо справляется с комедийной импровизацией. (Я разделял ее разочарование.) Сегодня она решила попробовать себя в кулачном бою.
– Мне необходима помощь. Я располагаю на Глаурусе всего лишь пятью днями, а эта планета для меня – совершенно чужой мир. Мне нужен кто-нибудь, кто мог бы объяснить мне царящие здесь нравы.
А удивило меня громкое ХРУСТЬ! – звук ломающихся костей, раздавшийся, когда ее кулак ударился в лицо Нанетт.
– И для этого вы выбрали меня?
– Ой! – Калипсо попятилась, схватившись за руку.
– Вы знали Зигмунна. Вы могли бы помочь.
Голова Нанетт съехала назад. Она отпустила меня, попытавшись поймать собственное лицо, но было слишком поздно: ее голова упала с плеч, звонко ударилась о тротуар и покатилась в сторону, моргая глазами и дергая фиолетовыми губами. Основание головы было сделано из гладкой нержавеющей стали. За ней тянулись обрывки скотча с приклеившимися к ним волосами и невидимками.
Она зевнула.
– Силы Гефестовы! – Лео подбежал к Калипсо. – Дамочка, – обратился он к катящейся голове Нанетт, – вы своим лицом сломали руку моей девушке! Что вы такое – автоматон?
– Если б захотела. Но иметь дело с Культом крайне опасно. Сходи вниз и купи бутылку, а затем дуй сюда. Забудь Зигмунна. Считай, что для тебя он умер.
– Нет!
– Нет, милый, – сказала обезглавленная Нанетт. Ее приглушенный голос исходил не из стальной головы на тротуаре, а откуда-то из-под платья. Над ее воротником, где мгновение назад была ее шея, теперь торчали тонкие белокурые волосы с запутавшимися в них невидимками. – И должна сказать, что бить меня было не очень-то вежливо.
– Нет? – она небрежно пожала плечами. – Тогда валяй. Мужчина ты сильный и упрямый. Полная противоположность Зигмунну.
Я запоздало сообразил, что металлическая голова была маскировкой. Точно так же, как сатиры прячут копыта в человеческой обуви, это существо притворялось смертной с настоящим человеческих лицом. Голос исходил откуда-то из живота, что значило…
– Как мне добраться до Азонды?
Колени мои задрожали.
– Забудь Зигмунна, – певуче прошептала она, резко встрепенулась и, навалившись на него своим телом, обняла и страстно прижалась к нему. Ее светлые волосы упали ему на лицо. От них пахло дешевыми духами.
– Блеммия, – проговорил я.
– Нет, – решительно сказал Барсак и поднялся.
Нанетт усмехнулась. Ее выпяченное туловище зашевелилось под цветастой тканью. Оторвав пуговицы на платье – о чем ни одна благовоспитанная жительница Среднего Запада и помыслить не могла, – она явила нам свое истинное лицо.
Гнев и ненависть на мгновенье промелькнули в глазах Кассы, но она тут же смягчилась.
Там, где у обычной женщины должен быть бюстгальтер, располагались два огромных выпученных глаза, которые, моргая, смотрели на меня. Из грудины выпирал большой лоснящийся нос. Живот ее рассекал отвратительный рот – блестящие оранжевые губы, зубы, похожие на пустые белые игральные карты.
– Да, милый, – сказало лицо. – И именем Триумвирата вы арестованы!
– Ясно, еще одна неудача. В наше время доступной девушке очень трудно заработать на пропитание, мужчины предпочитают рыскать в поисках непутевых кровных братьев. Ну что ж, ладно. Отведу тебя к Лорду Кэрнотьюту.
Все пешеходы на Уэст-Вашингтон-стрит, до этого казавшиеся очень славными, повернулись и зашагали в нашем направлении.
– К кому?
– Губернатору провинции Мильярд.
2
– Он разве в состоянии помочь мне чем-то?
Безголовые парни и девы Не по духу мне Средний Запад О, глянь, сырный призрак
Ее голос понизился до едва различимого шепота.
«Как же так, Аполлон? – могли подумать вы. – Почему ты просто не достал свой лук и не убил ее? Почему не очаровал ее песней и музыкой своего боевого укулеле?»
– Он заодно и один из верховных иерархов Культа, хотя мало кто об этом догадывается. Большинство приверженцев Культа никогда не расстаются с серебряной маской, за которой прячут свое лицо, символизируя тем самым обезличенность Волшебницы. Но Лорду Кэрнотьюту в соответствии с его рангом дарованы особые привилегии. Именно он и предложил Зигмунну и мне стать последователями Культа после того, как провел одну ночь в этой комнате.
Да, и лук, и укулеле висели у меня за спиной вместе с колчаном. К сожалению, даже лучшее оружие полубогов нуждается в том, что называется ремонт и уход. Мои дети Кайла и Остин объяснили мне это перед тем, как я покинул Лагерь полукровок. Я не мог просто вынуть лук и колчан из ниоткуда, как делал это раньше, когда был богом. Я не мог сделать так, чтобы по моему желанию в руках у меня появилось прекрасно настроенное укулеле.
Возможно, он откроет тайну местонахождения твоего побратима. Не исключено, что Зигмунна еще не отослали на Азонду. Посвящаемые в Культ далеко не всегда отправляются туда тотчас же, как дадут свое согласие. И в этом случае у него еще остается шанс.
Мне пришлось аккуратно завернуть в ткань свое оружие и музыкальный инструмент. В противном случае после полета по дождливому зимнему небу лук искривился бы, стрелы испортились, а во что превратились бы струны укулеле, одному Аиду известно. Чтобы достать их сейчас, мне потребовалось бы несколько минут, которых у меня не было.