– Я познакомился с Глэйр на Ганимеде. Замечательная девушка.

– Они все трое замечательные. Были…

– Они должны быть живы! И мы разыщем их!

– Есть какие-либо известия со станций слежения?

– Все трое приземлились в штате Нью-Мексико. Но у них оказались повреждены коммуникаторы.

– Как это могло произойти?

– Они прыгали с необычайно большой высоты, чтобы избежать неприятностей, когда пошел вразнос реактор. Должно быть, очень сильно ударились. Мы принимаем слабые сигналы от одного из них, но не можем зафиксировать, откуда они поступают. О двух других пока еще ничего не известно.

– Они погибли.

– Вовсе не обязательно. Возможно, получили тяжелые повреждения. Но не погибли. Эти наши тела очень живучи.

– Настолько крепкие, чтобы пережить катастрофу, при которой ломается коммуникатор?

– Коммуникатор – штука жесткая. Не то что кости и плоть. Уверен, что они живы.

– Живых или мертвых, нам нужно разыскать их.

– Верно! Если одного из них подвергнут вскрытию…

– Эй, высокомерный болван! Они не погибли! Выбрось эту чушь из своей башки!

– Ладно, ладно, пусть будут ранены. Если тебе от этого легче. Ранены и отвезены в больницу, где попадут на рентген. Вот когда у них начнутся настоящие неприятности! В чем дело? Ты влюблен в Глэйр? И не можешь смириться с тем, что они, возможно, погибли?

– Если начистоту, то он влюблен в Ворнина.

– А кто в него не влюблен? Послушай, сколько агентов мы сможем направить на этой неделе в Нью-Мексико?

– С десяток, если возникнет необходимость.

– Значит, уже надо посылать. Пусть делают вид, что исследуют так называемый гигантский метеор. Некоторые из них могут представиться учеными, якобы разыскивающими его обломки. Другие могут прикинуться корреспондентами и опрашивать видевших огненный шар людей. Тем временем надо как можно точнее определить траекторию корабля перед взрывом.

– А ты знаешь, где мы можем получить наиболее достоверные данные о траектории?

– Где?

– В ВВС Соединенных Штатов. Бьюсь об заклад, ИАО записывает все подряд.

– Неплохая мысль. Надо выйти на связь с нашим человеком в ИАО и потребовать, чтобы он проверил запоминающие устройства.

– ИАО наверняка тоже рыщет в том районе, отыскивая обломки.

– Но им ничего не известно об экипаже. Мы найдем их раньше.

– Это будет нелегко сделать. Как говорится об этом в земной пословице? Найти иголку в мусорной яме?

– В стогу сена.

– Вот-вот! Иголка в стогу сена!

– И ты уверен, что они живы?

– Не сомневаюсь.

10

«Ворнин, кажется, спит», – подумала Кэтрин без особой уверенности. За четыре дня, что она укрывала его у себя в доме, Кэтрин убедилась только в одном: она ни в чем не может быть уверена, когда дело касается его.

Она стояла рядом с кроватью, рассматривая спящего. Глаза закрыты. Под веками глазные яблоки не движутся. Мерное, глубокое дыхание. Все признаки сна. Но иногда ей казалось, будто он делает вид, что спит, чтобы не обмануть ее ожиданий. Временами он словно бы отключался – как машина. Щелк – и все!

Теперь Кэтрин была уже убеждена, что принимает в своем доме существо с другой планеты. Потребовалось время, чтобы привыкнуть к этой мысли.

Впервые подозрение зародилось в тот самый миг, когда она связала появление странного гостя с огненной вспышкой. И подозрение это росло день ото дня по мере знакомства.

Оранжевый оттенок крови. Странный костюм. Непонятные инструменты.

Взять хотя бы тот маленький фонарик! А температура его кожи! Тридцать градусов Цельсия! И эти загадочные слова, которые он произносил в бреду.

Бред без жара. Легкость, с которой она вправила кости. Неестественный вес тела – килограммов на двадцать-двадцать пять меньше, чем можно было бы ожидать.

За все четыре дня он ни разу не воспользовался судном – молча поставил его под кровать, да о нем и не вспомнил. Ел он регулярно, очень много пил, и тем не менее не испражнялся и не потел. Кэтрин могла не заметить многие из странностей Ворнина, но только не это! Куда деваются продукты выделения? Какой у него обмен веществ? По натуре своей она не была склонна к отвлеченным размышлениям, но сейчас было трудно уклониться от них.

Даже его имя – Ворнин! Что это за имя? Впервые услышав его, она нахмурилась и заставила повторить по буквам, и незнакомец стал запинаться на каждой букве, будто для него было непривычно разделять слова на звуки.

Ворнин! Это его имя или фамилия? А может, кличка? Бог знает! Она опасалась задавать слишком много вопросов. Пусть сам скажет, если сочтет нужным.

Он казался таким спокойным, не оставлял постель с того самого вечера.

Кэтрин спала на диване, пусть и неудобном. Не могла же она принять его весьма откровенное предложение разделить с ним ложе? «Кровать достаточно большая для двоих, не так ли?» – спросил он. Она задумалась. Или он притворяется невинным, будто не знает, что происходит, когда мужчина и женщина спят вместе, или он понятия не имеет, что такое секс.

Она отвернулась, покраснев, словно глупая девственница, когда он предложил ей лечь с ним. Странно… Вот уже год, как она вдовеет, – это больше, чем требуют приличия. Она ничем не связана, как и в то время, когда ей было девятнадцать лет и она была не замужем. Откуда эта стыдливость? С первых дней траура ей стала невыносима сама мысль о близости с мужчиной. Она почти полностью отошла от окружающего ее мира, уединившись с дочерью в теплом гнездышке. Она редко выходила дальше местного супермаркета. Но нельзя же вечно вести такую жизнь. Надо подыскивать нового отца для ребенка. Конечно, человек, упавший с небес, вряд ли подходил для этой роли, но почему бы ей не позволить себе близость с ним? Разумеется, если он пожелает и позволит его сломанная нога, которая, кстати, заживала фантастически быстро. Опухоль спала, и внешне он не проявлял каких-либо признаков боли.

Почему же она тогда так робко, как стыдливая девушка, отпрянула от постели?

Кажется, она поняла почему. Ее пугала сила своего вожделения. Что-то в этом хрупком, бледном, невероятно красивом мужчине неодолимо влекло ее.

И так было с самого первого мгновения. Кэтрин не верила в любовь с первого взгляда, но ведь желание с первого взгляда совсем другое дело! И она была охвачена им! Она отпрянула, ужаснувшись тому, насколько сильно ее чувство к незнакомцу. Если она допустит, чтобы исчез разделявший их барьер, может случиться что угодно!

Что угодно!!!

По крайней мере, нужно лучше узнать его.

Она поправила покрывало и взяла лежавший на ночном столике блокнот.

«Я вернусь через несколько часов, – написала она. – Поеду в город за покупками. Не волнуйтесь». Положив записку на подушку рядом с ним, она на цыпочках покинула спальню и прошла в детскую. Девочка сотворила нечто жуткое и тягучее из пластилина. Оно корчилось, как осьминог. Или как марсианин, если только марсиане существуют. Ей уже повсюду начали мерещиться внеземные существа!

– Смотри, мамочка, это змея! – закричала Джилл.

– У змей нет ног, дорогая, – покачала головой Кэтрин. – Но все равно красиво. Дай-ка я надену на тебя пальто.

– А куда мы пойдем?

– Мне нужно съездить в город. А ты в это время поиграешь у миссис Уэбстер, ладно?

Джилл безропотно позволила себя одеть. Трехлетний ребенок легко приспосабливается к переменам окружения и обстоятельств. Она еще помнила своего дорогого папочку, но только смутно, скорее, помнила, что кого-то она называла «папочка». Если бы Тед сейчас вошел в дверь, Джилл, пожалуй, не узнала бы его. Так в ее памяти поблек пропавший котенок, только еще быстрее. Что касается внезапного и необъяснимого появления Ворнина, то Джилл, казалось, это нисколько не беспокоило. Она воспринимала его как должное – вроде заката солнца или прихода почтальона. У Кэтрин хватило ума не предупреждать Джилл о том, что нельзя упоминать о Ворнине в разговорах с чужими. Этим она достигла бы обратного эффекта. Для Джилл Ворнин был гостем, уже на третий день у нее пропал всякий интерес к этому человеку в кровати.

Кэтрин подхватила девочку и перенесла ее через улицу к соседке, с которой поддерживала приятельские отношения. У соседки было четверо детей в возрасте до десяти лет, и лишний ребенок не был для нее обузой.

– Приглядите, пожалуйста, за Джилл до пяти вечера, – попросила она миссис Уэбстер. – Мне надо в город.

Девочка серьезно помахала ей вслед ручкой.

Через пять минут Кэтрин мчалась по шоссе. Она пронеслась мимо Берналильо и спустя полчаса очутилась в пригородах Альбукерке. В это время дня движение в городе было небольшим. По зимнему небу чередой неслись серые тучи, горизонт окутывала дымка. Было похоже, что вот-вот мог пойти снег. Погода мало располагала к путешествиям, но в городе были люди, которые могли рассказать ей о летающих тарелках.

Оставив автомобиль на стоянке под путепроводом, ведущим к мосту через Рио-Гранде, Кэтрин направилась к старому городу. Адрес Церкви Контакта она нашла в телефонной книге. Разумеется, это название придумали газетчики, сторонники учения Сторма возмущались, когда его называли новым культом.

Официально их группа именовалась Обществом Братства Миров. Тем не менее в телефонной книге она значилась в разделе «Религиозные организации».

Полированная бронзовая табличка на фасаде полуразвалившегося здания указывала, что она у цели, но Кэтрин помедлила у входа. Щеки ее неожиданно вспыхнули. Она вспомнила, как издевался над этой организацией Тед, высмеивая помпезные сборища в Стоунхендже и на Столовой Горе, варварское смешение старых суеверий и новомодных научных теорий. Тед тогда заметил, что наверняка половина ее членов – доверчивые простаки, а другая – жулики и Фредерик Сторм, их духовный отец, самый большой жулик из всех.

Но мнение Теда теперь не имело никакого значения, к тому же она пришла сюда не в поисках веры, а чтобы попытаться что-нибудь выведать.

Она прошла внутрь.

За обшарпанным фасадом скрывался роскошный интерьер. В небольшой передней с высоким потолком, не было ничего, кроме двух элегантных кресел и сверкающей бронзовой статуи – непременного атрибута Культа Контакта. Это была обнаженная женщина с закрытыми глазами, простиравшая руки к звездам.

Кэтрин всегда считала эту эмблему чрезвычайно глупой, но сейчас, к своему беспокойству, поколебалась в этой уверенности. С трех сторон двери из дорогого красного дерева вели в другие помещения.

Она понимала, что ее пристально рассматривают. Прошло несколько секунд, и одна из дверей открылась, впустив женщину лет сорока, губы которой растянула заученная улыбка. Волосы были гладко зачесаны назад, одежда была модной, но простой. На воротничке красовалась небольшая стилизованная эмблема в виде летающей тарелки, которая также служила опознавательным знаком Культа Контакта.

– Добрый день. Чем могу служить вам?

– Мне нужна… – нерешительно произнесла Кэтрин, – кое-какая информация.

– Пройдите, пожалуйста, вот сюда.

Посетительницу бесцеремонно завели в кабинет, которому позавидовал бы председатель любого банка. Строгая женщина-функционер, всем своим видом утверждающая важность возложенной на нее миссии, села за стоящий в углу стол. Со стены задумчиво взирал Фредерик Сторм, запечатленный на двухметровой стереофотографии. «Фюрер, да и только, – подумала Кэтрин. – Хайле!» – Вы пришли немного рано. Вечернее собрание в честь благословенного вселенского единения еще не началось, – сказала женщина. – Фредерик Сторм появится на экране в восемь вечера. Это всегда так вдохновляет! Ну а пока вы можете пройти предварительное ознакомление. Вы принадлежали к какому-нибудь обществу, подобному нашему?

– Нет, – ответила Кэтрин. – Я…

– Не волнуйтесь. Это просто формальность. – Женщина подтолкнула к ней куб диктофона. – Если вы ответите на несколько вопросов, мы сможем тут же зачислить вас и начать вовлекать вашу душу в гармонию Вселенной. Как я понимаю, вы знакомы с нашими целями и воззрениями? – Женщина многозначительно кивнула в сторону изображения Фредерика Сторма. – Вероятно, вы прочли какую-нибудь из книг Сторма о его контактах с братьями из космоса? Он замечательный писатель, не правда ли? Не понимаю, каким образом любой мыслящий человек может прочесть его книги и не увидеть…

Кэтрин в отчаянии перебила ее.

– Извините, но я не читала его книг. И я пришла сюда не для того, чтобы присутствовать на собрании или присоединиться к обществу. Я хочу только получить кое-какую информацию.

Выражение профессионального участия исчезло с лица женщины.

– Вы из прессы? – раздраженно спросила она.

– Вы имеете ввиду, что я корреспондент? Нет, нет. Я просто… – Кэтрин замолчала на мгновение, обдумывая, с чего бы лучше начать. – Я простая домохозяйка. Меня беспокоят эти космические предметы. Летающие тарелки и все такое прочее, и я не знаю даже, честно говоря, с чего начать. Я просто хочу узнать больше об этом и о том, каковы они, эти существа из космоса, что они хотят от нас и так далее. Я уже давно намеревалась обратиться к вам. И когда я несколько вечеров тому назад увидела огненный шар, это решило дело. Я пришла сюда при первой же возможности. Но я на самом деле почти ничего не знаю. Вам придется начать с самого начала. Извините мое косноязычие, но, видите ли…

Женщина напротив вздохнула с облегчением, очевидно поняв, что ей больше не надо держать ухо востро.

– Пожалуй, вам лучше всего начать с нашей литературы. Вот вводный курс. – Она взяла со стола толстый конверт и пододвинула его к Кэтрин. – Здесь вы найдете все основополагающие материалы. – Она добавила толстую книгу в мягком переплете. – Это самое последнее издание «Наших друзей из галактики» Фредерика Сторма. Вдохновенное произведение!

– Вы очень любезны!

– Цена два доллара.

Кэтрин оторопела. Эти люди не теряют времени и начинают извлекать выгоду из процесса новообращенных с первых же шагов. Она поджала губы и вручила женщине два доллара.

– Есть еще пятнадцатиминутный информационный фильм. Его показывают на втором этаже каждые полчаса. Ближайший сеанс начнется через пять минут. – Быстрая улыбка. – Вход свободный.

– Благодарю, – пролепетала Кэтрин.

– Прекрасно. Впоследствии, если вы почувствуете в себе готовность глубоко приобщиться к учению Фредерика Сторма, приходите сюда еще раз, и мы побеседуем, после чего занесем вас в списки кандидатов. Это позволит вам посещать вечерние собрания.

– Отлично, – кивнула Кэтрин. – Я хотела бы спросить вас еще кой о чем.

– Пожалуйста.

– Огненный шар в понедельник вечером – это был не метеор, правда? Как вы думаете, может быть, это и была летающая тарелка? Возможно, она терпела бедствие?

– Фредерик Сторм уверен в том, что это был инопланетный корабль, строго произнесла женщина. Она чем-то напоминала робота, каждый раз когда тщательно выговаривала полное имя своего духовного руководителя, едва не впадая в молитвенный экстаз. – Вчера он делал краткое заявление по этому поводу. Он намерен более полно обнародовать свои мысли на одном из собраний в начале будущей недели.

– И он говорит, что это была тарелка? А как же экипаж?

– На этот счет Фредерик Сторм не делал никаких заявлений!

– Предположим, – неловко начала Кэтрин, – предположим, что экипаж выбросился, используя что-то вроде парашютов, из корабля. И предположим, что они благополучно достигли поверхности Земли. Возможно ли, что они смогли приземлиться, что они выглядят точно, как мы, и что мы могли бы отыскать их и пригласить к себе в дом? Не случалось ли прежде чего-нибудь подобного?

Она испугалась, что была слишком откровенной. Сейчас эта женщина набросится на нее и потребует немедленно отвести к раненому галактическому гостю. К счастью, активность жрицы Контакта ограничивалась декларацией программных лозунгов.

– Безусловно, галакты много раз высаживались на Земле и ходили среди нас в облике людей. Потому что они люди! Просто более развитые, более совершенные, приблизившиеся к тому, чтобы стать богами. Но это и наша конечная цель. Фредерик Сторм часто повторяет, что высадки существ из летающих тарелок весьма вероятны. Но вам нечего их бояться. Вы должны понять вот что: они благожелательно к нам расположены. А теперь идите, иначе пропустите фильм. Надеюсь, когда вы снова посетите нас, вы будете уже гораздо глубже осознавать значение этого уникального и замечательного момента в истории человечества и всей Галактики!

Кэтрин ласково выпроваживали из кабинета. Она вышла через стерильную прихожую к лестнице, ведущей наверх. В зале, одна стена которого была просмотровым экраном, стояло два с половиной десятка рядов кресел. Его украшали атрибуты Культа Контакта: портреты Фредерика Сторма, карты звездного неба, эмблемы. Кроме Кэтрин здесь были только четыре пожилых женщины. Кэтрин заняла место в последнем ряду, и почти тут же свет начал гаснуть, ожил экран.

Фальшивый голос патетически произнес: «Из неизмеримой бездны космоса, через непостижимые глубины галактического пространства к нашей бедной, страдающей планете спешат гости».

На экране показались звезды, Млечный Путь. Камера выхватила группу звезд. Затем взгляду предстала Солнечная Система. Планеты рассыпаны на черном фоне, словно бусинки. Сатурн, Марс, Венера, Земля с неестественно четкими очертаниями материков. Безусловно, съемка велась не с натуры, ничего общего с подлинным видом из космоса. А затем Кэтрин увидела летающую тарелку, которая росла по мере приближения к Земле. Она едва подавила искушение расхохотаться. Тарелка выглядела комично, со всеми этими иллюминаторами, перископами и вспыхивающими огнями. Пока что фильм ничем не отличался от стандартного научно-фантастического боевика средней руки.

«Существа, обладающие божественными качествами, благожелательные, все понимающие, умудренные длительной жизнью, страшно огорчаются, видя нашу цивилизацию раздираемой противоречиями…» Теперь на экране возникло внутреннее помещение летающей тарелки.

Повсюду была различная аппаратура, компьютеры, качались стрелки приборов, пощелкивали механизмы. А вот и пришельцы – мускулистые, величественные, с выражением несказанной мудрости на лицах. Корабль совершает посадку на Землю, опускаясь легко, словно перышко. События разворачиваются бурно: фермеры стреляют в инопланетян из охотничьих ружей, люди в военной форме с суровыми лицами идут в атаку, истеричные женщины прячутся за деревьями.

Галакты остаются абсолютно спокойными, отражают пули и бомбы, печально улыбаются, призывая перепуганных землян к переговорам.

«В это время сомнений и кризиса явился Фредерик Сторм, предлагая себя в качестве посредника между человечеством и пришельцами…» К тарелке приближается высокий мужчина с бесстрашной улыбкой. Он приветственно вскидывает руки. Громко кричит и широко улыбается. И вот Сторм уже на борту летающей тарелки. Галакты оказываются ростом не менее двух с половиной метров. Они с чувством пожимают руки земному послу.

«…настороженному, обуянному страхом человечеству Фредерик Сторм передает послание мира. Сначала он встретил лишь презрение и насмешки таков удел всех великих вождей человечества…» Толпа разбивает переднее стекло автомобиля Сторма. Поджигает машину.

Но полиции удается в самый последний момент спасти пророка. Сердито взмывают вверх кулаки. Лица искажаются ненавистью.

«…но были и такие, кто понял истину, поверил этому подвергаемому гонениям человеку…» Очереди женщин в супермаркете, раскупающих одну из книжек Сторма.

Ученики, внимающие учителю. Сторм улыбается толпе в Лос-Анджелеском «Колизеуме». Темп фильма убыстряется, религиозное течение набирает силу.

Кэтрин беспокойно задвигалась.

Теперь кадры мелькали с головокружительной скоростью. Сторм снова среди галактов в летающей тарелке. Сторм ведет за собой последователей в их молитвах и размышлениях. Сторм призывает человечество отбросить недоверие и подозрительность и чистосердечно приветствовать благодетелей из космоса. Очевидцы – худые, аскетичные люди – рассказывают, как они летали в кораблях пришельцев.

Последние кадры запечатлели собрание Общества Братства Миров. Это была очень шумная церемония, сопровождавшаяся выкриками и бешеной жестикуляцией. Покрытые испариной лбы. Выкаченные в экстазе глаза.

Сбивчивая речь. Фильм заканчивался могучими аккордами органа, сотрясавшими здание. Когда зажегся свет, четыре других зрительницы даже не пошевелились, будто завороженные снизошедшим на них прозрением.

Кэтрин быстро встала и вышла из зала, прежде чем кто-то успел ее остановить. Ее приход сюда был напрасной тратой времени. Все, что она слышала о Культе Контакта, подтвердилось – мошенничество, еще один способ выкачивания денег из легковерных. Кэтрин испытывала искушение ворваться в элегантный кабинет и крикнуть: «Фредерик Сторм за всю свою жизнь не видел ни одного галакта! Не верите – приходите ко мне домой!» Так, значит, пришельцы – гиганты двухметрового роста, несущие на себе небесное благословение? Как бы не так! По крайней мере, гость не имеет ничего общего с лощеными существами из фильма. Фредерик Сторм мошенник, а его последователи – чокнутые, как и считает большинство образованных людей.

По губам Кэтрин скользнула ироническая улыбка. А что если бы Ворнин упал рядом с домом истинного ревнителя веры? Репутация Сторма лопнула бы, как мыльный пузырь, покажись один из его последователей на вечернем собрании с галактом под ручку! Это было бы все равно как приход Иисуса ко всенощной перед Пасхой…

Жаль, что поездка оказалась бесполезной. Но было в высшей степени наивно искать помощи у ревнителей Культа Контакта. Вместо этого она пятнадцать минут выслушивала всякую дребедень и вдобавок потеряла пару долларов. Придется полагаться только на саму себя.

Забрав Джилл у соседки, Кэтрин вошла в дом, прикидывая по дороге, что приготовить на обед. Ворнин бодрствовал.

– Поездка оказалась удачной? – спросил он.

– Не совсем.

– А что это у вас в руке?

Она поняла, что держит брошюру и книгу, которые купила в Клубе Контактов. Щеки ее пылали.

– Да так. Просто дешевое чтиво.

– Можно посмотреть?

Кэтрин на мгновение задумалась, опасаясь выдать свои подозрения, а потом бросила брошюру на кровать. Ворнин быстро перелистал.

– О чем все это? – спросил он.

– Это литература о летающих тарелках, – спокойно произнесла она. – Я раздобыла ее в Клубе Контактов в Альбукерке. Вы знаете что такое Культ Контакта?

– Новая религия. Основанная на предположениях, что земляне встретились с существами из космоса.

– Верно, – кивнула Кэтрин.

– Почему вас это заинтересовало? – спросил он. В его голосе послышались хитрые нотки.

Она невозмутимо встретила его взгляд.

– Меня кое-что тревожит. Но я потратила время зря. Они не узнали бы существо из космоса, если бы оно подошло к ним и поздоровалось.

– Вы уверены в этом?

– Да, – твердо сказала она. – Да!

11

В тяжелые минуты Том Фолкнер любил повторять, что живет в аду. Но теперь он понял, что это было преувеличением. Раньше он только слонялся в окрестностях ада и лишь с появлением Глэйр угодил в самое пекло.

Интересно, сколько времени он еще сможет балансировать на грани безумия?

Ему довелось перенести немало невзгод: крах карьеры, изгнание в это дерьмовое ИАО, разрушение брака, – но он стойко держался. Гнулся, да. Но оставался в трезвом уме. А теперь слишком уж многое свалилось на него!

– Не стесняйтесь, выпейте, – предложила ему Глэйр.

– Откуда вы знаете, что я хочу?

– Не трудно догадаться. Бедняга Том! Мне так жалко вас.

– Нас обоих.

– Я знаю, – улыбаясь, произнесла она.

– Ведьма! Это нечестно играть на моей слабости. Смог ли я помочь себе чем-нибудь, если бы был прирожденным нытиком?

– Вам осталось недолго терпеть. И поэтому все-таки выпейте.

– А вы?

– Вы же знаете, что мне нельзя прикасаться к спиртному, – покачала головой Глэйр.

Она сидела на кровати, закрывшись до пояса одеялом. Верхняя часть ее тела утопала в одной из его пижамных курток. У Глэйр не было никакой другой одежды, кроме резинового пояса и костюма, которые были теперь надежно упрятаны в подвале, впрочем она не стеснялась своей наготы. Это Фолкнер настоял, чтобы она оделась. У нее была необычайно красивая большая грудь, вид которой наполнял его непреодолимым вожделением. Соблазн забраться к ней в постель и без того был слишком велик. А ему хватало других хлопот.

Он вынул из кармана футляр со шприцем и ввел виски прямо в вену. Вот так! Не будет омерзительного вкуса во рту. Алкоголь сразу попал туда, где ему и положено быть, – в систему кровообращения, а оттуда ток крови доставит его в мозг. Буквально через несколько мгновений напряжение, державшее его, несколько спало.

– И вы не ходите в свою контору? – спросила Глэйр.

– Я сказался больным. Меня никто не будет беспокоить до понедельника.

Есть время все взвесить.

– Вы все еще намерены выдать меня?

– Должен. Но не могу. И не хочу.

– Ноги заживут очень быстро. Недели через две, самое большее. Тогда я покину вас. Мои соплеменники найдут меня и заберут с собой, а вы сможете вернуться к работе.

– Каким же образом они разыщут вас, если этот ваш коммуникатор в скафандре сломан?

– Не беспокойтесь об этом, Том. Или они найдут меня, или я найду их, какое это имеет значение? Главное, что мы спешно после этого покинем Землю.

– И куда же направитесь? Назад, на Дирну?

– Нет, скорее всего, на нашу базу – для медицинской проверки и восстановления здоровья.

Фолкнер насупился.

– А где она?

– Мне не хотелось бы говорить об этом, Том. Я и так уже очень многое разболтала.

– Безусловно, – хмуро проговорил он. – И когда я выведаю все ваши галактические тайны, я направлю полный отчет об этом в штаб ВВС. Вы думаете, я вас держу здесь для забавы? Я только делаю вид, что прячу вас.

На самом же деле ИАО известно все, мы работаем довольно тонко…

– Том, почему вы так сильно ненавидите себя?

– Ненавижу себя?

– Это проявляется во всем, что вы говорите и делаете. Ваши слова полны горечи, ваши нервы натянуты как струна. И этот ваш сарказм, это выражение лица… В чем дело, наконец?

– Я должен был стать астронавтом, но провалился, и меня засунули в это дрянное предприятие, чтобы пять дней в неделю я успокаивал всех, кому бог весть что почудилось, и гонялся по всей стране за таинственными летающими огоньками. Разве этого мало?

– Вы ведь не верили в свою работу, правда? А теперь узнали, за Землей действительно наблюдают. Так и что же – разве вам не легче от сознания, что ваша работа обрела смысл?

– Нет, – угрюмо бросил он. – То, чем я занимался, не стоит и ломаного гроша. Не стоит! – Он вытянул руку, чтобы сделать еще один укол. – Глэйр, Глэйр, чтобы я ни дал, лишь бы никогда не встретиться с вами! Почему это случилась именно со мной?…

Он замолчал, осознав абсурдность своих слов.

– Вы предпочитаете, – мягко произнесла Глэйр, – иметь бесполезную, пустую работу как повод для самоистязания? Поэтому вы сокрушаетесь, что нашли меня, не так ли? Нечем бередить рану?

– Прекратите! Давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом.

– Взгляните на меня, Том. Почему вы так упрямы?

– Глэйр!

– Вы все время изобретаете разные способы мучить себя. Вы сказали, что долг требует выдать меня, но не сделали этого. Единственный из всех занятых поисками внеземных существ, вы достигаете цели – и что же? Вы привозите меня сюда и прячете. Для чего спрашивается? Да для того, чтобы потакать навязчивым желаниям, ощущая себя виновным в нарушении воинской дисциплины.

Рука его неистово затряслась, так что он едва сумел приложить иглу к вене.

– И еще одно, Том, – после этого я оставлю вас в покое. Почему вы стараетесь держаться подальше от меня, как не по той же причине? Вы желаете меня, и мы оба знаем об этом. Но вы наказываете себя, закрывая мое тело этими тряпками, и внушаете себе, что добродетельны. В вашем языке есть слово, обозначающее тип подобной личности. Мне называл его Ворнин.

Мато… Мази…

– Мазохист, – пробормотал Фолкнер. Сердце его молотом стучало в ребра.

– Да, мазохист. Конечно, вы не хлещете себя плетью и не носите очень узкие ботинки, но весьма настойчивы в поисках душевных мук.

– А кто такой Ворнин?

– Один из моих напарников.

– Вы имеете в виду членов вашего экипажа?

– Не только. Один из моих супругов. Ворнин, Миртин и я составляем семью. Трехзвенная сексуальная группа. Двое мужчин и я.

– Как это? На борту корабля двое мужчин и одна…

– Ничего необычного. Мы ведь не люди, Том. Мы были очень счастливы вместе. Они, возможно, погибли, когда взорвался корабль. Не знаю. Я прыгала первая. Но вы отклонились от темы, Том. Мы вели разговор о вас.

– Забудьте обо мне. Я и представления не имел, что вы могли быть… быть в сексуальной группе. Я совсем не думал об этом. Значит, вы замужняя женщина.

– Можно и так сказать. Если только они не погибли. У меня нет никакой возможности связаться с ними.

– И вы любили их обоих?

Глэйр наморщила лоб.

– Да, я любила их обоих. И я могу найти место в своем сердце и для кого-нибудь еще. Подойдите сюда, Том. И перестаньте изобретать способы сделать себя несчастным.

Он медленно подошел к ней, думая о двух мужчинах и одной женщине на борту космического корабля и убеждая себя в том, что они не были мужчинами, а она – женщиной. Он удивился силе ревности, которая охватила его. Задумался над тем, как проявляется любовь у инопланетян. У него закружилась голова.

Глэйр подняла глаза, спокойно и приветливо.

– Сними с меня эту жуткую одежду, Том. Пожалуйста.

Он стянул с нее пижаму через голову, волосы Глэйр в беспорядке рассыпались по плечам. У нее были высокие и очень белые груди. Они, казалось, совершенно не подчинялись силе тяготения. Подобное ему приходилось видеть только на фотографиях в календарях, но никогда в реальной жизни.

Она отбросила одеяло. Он посмотрел на нее и напомнил себе, что все ее тело – бутафория. Внешняя оболочка для чего-то устрашающе чуждого. У нее могла быть грудь Афродиты и бедра Дианы, она могла скопировать любой образец женского совершенства, удовлетворить любые прихоти, потому что тело ее было сконструировано. Плоть как плоть – те же нервы, кости и кровеносные сосуды. Но все это – все! – подделка, продукт из пробирки.

И кто мог бы сказать, какой ужас таится внутри этой неописуемо очаровательной оболочки?

Ну а любая земная женщина – прекрасна ли она под кожей? Горячее нагромождение внутренностей, жилы, трубки, петли, кости, хрящи, килограммы жира, этот ухмыляющийся череп за прекрасным лицом! Да, мы все носим внутри себя кошмар. Кошмар под кожей! И просто глупо придавать какое-то особое значение тому, что представляет из себя Глэйр.

Его одежда упала на пол. Она притянула его к себе.

– Твои ноги… – начал он.

– Ничего с ними не случится, – прошептала она. – Забудь о них. Лучше покажи, какова она, любовь землянина.

С легкостью, о которой не мог и помыслить, он обнял ее и ощутил прохладную, гладкую кожу. Он стал ласкать ее так, будто она была настоящей и все это происходило наяву, а не во сне.

Испытывая чудовищное облегчение, он порвал наложенные на себя путы и принял предлагаемый ему дар любви.

12

– Назовите, пожалуйста, номер вашей кредитной карточки, – попросил служащий мотеля.

– У меня нет кредитной карточки, – сказал Дэвид Бриджер. – Я плачу за номер наличными.

Он заметил подозрительный взгляд служащего и включил аспект Деда Мороза, предусмотренный среди прочих создателями синтетической личности.

– Думаю, что я последний человек в западном полушарии, обходящийся без кредитной карточки, а? Ха-ха-ха! Я не верю во все это. Наличные прекрасно служили моему отцу, они столь же хороши и для меня! Сколько?

Клерк ответил. Бриджер вытащил несколько скомканных банкнот из бумажника, который был в аварийном наборе – каждый краназойский агент располагал пачкой земных денег на случай вынужденной посадки, – и высыпал их на прилавок. Лицо клерка прояснилось. Подозрительный тип: пришел пешком, без багажа, даже без кредитной карточки. Но деньги-то настоящие! И кто бы мог отказать Деду Морозу за три недели до рождества?

– Комната 2-16, сэр, – вежливо произнес служащий. – Второй этаж, налево.

Номер в который едва можно было протиснуться, вклинивался треугольником в круглое здание мотеля. Бриджер заперся на замок и бухнулся на кровать. Он смертельно устал, прошагав эти несколько миль в теле землянина. Он был не в форме, хотя на борту корабля поддерживалась земная сила тяжести, дабы сохранять мышечный тонус.

Он разделся донага и сунул одежду в ультразвуковую стиральную машину, включавшуюся от брошенной в нее монеты. Затем ступил под душ. Хотя он знал, как пользоваться душем, краназойское воспитание мешало ему включить воду. Краназой страдал от недостатка влаги. Вода была там и жизнью, и силой. И Бриджера страшила мысль, что даже здесь, в самой засушливой части Северной Америки, ему нужно только прикоснуться к этим маховичкам – и на него польются бесконечные струи воды. Мучаясь стыдом, он включил воду.

Жаль, что нельзя содрать с себя земное тело и подставить под струи живительной влаги подлинную кожу.

Он стоял под душем полчаса, упиваясь блаженством. Затем вытерся, оделся и стал разглядывать себя в зеркале. Неплохо! Толстяку не нужно выглядеть слишком уж аккуратным. Косметологи, которые делали для него кожу, позаботились, чтобы его лицо всегда казалось выбритым, по крайней мере, часа три тому назад. Они, правда, еще не разрешили проблему непрерывного роста бороды. Но это мелочь. Сойдет и так.

А теперь можно подумать о дирнанах…

Он боком вышел из номера и спустился на первый этаж. Коктейль-холл был прямо через улицу, очень фешенебельный, с фонтаном. Снова вода!!!

Небольшие группы людей, по три-четыре человека, сидели там и тут, потягивая различные напитки. Они были в вечерних одеждах.

Бизнесмены – насколько он понял. Краназоец присел возле бара. Подошла девушка, чтобы обслужить его. Скудная одежда оставляла для обозрения довольно большую часть ее тела, и Бриджер заметил, не без волнения, что ее почти голая грудь покрыта чем-то вроде флюоресцирующего вещества. В полумраке зала зеленовато-голубое свечение ее тела бросалось в глаза.

Новая мода? Не в его вкусе. Впрочем, не будучи млекопитающим, краназоец не брался судить о достоинствах груди.

Девушка склонила светящиеся молочные железы и спросила:

– Ну и что будем пить?

– Херес со льдом.

Похоже, она озадачена. Что и говорить – слабоват напиток! Бриджер скромно улыбнулся. Он знал, что херес всего лишь крепленое вино, содержащее менее десяти процентов алкоголя. Вот и отлично: если уж приходится вводить яд в организм, следует хотя бы ограничить дозировку.

Девушка принесла бокал с вином. Чуть пригубив из бокала, Бриджер прислушался. Его слуховая система была необычайно чувствительной. -…дивиденды росли непрерывно в течении четырех лет, и я дал слово, что в апреле… -…вот он и привел ее к себе в номер. Но когда снял с нее одежду, то оказалось… -… Брейвс не имеет никаких шансов, если Паскарелли на самом деле на следующий сезон уедет играть в Японию… -…что бы они ни говорили об этом чертовом огненном шаре, я отказываюсь поверить, что это был всего лишь… -…разве можно мириться с долей всего лишь в шесть долларов с каждой сотни… -…сорок первый получил растяжение связок, делая финишный спурт… -…и тогда она сказала: «Дай мне пятьдесят долларов, или я позвоню в полицию». Поэтому он… -…летающая тарелка… -…так я и поверю всему этому! Послушай, парень, они здесь повсюду! -…они поставили в защиту этого мексиканца, нет, кубинца… -…отшлепал ее по всем мягким местам… -…после того, как банк откажется выкупить, мы сможем…

Бриджер осторожно сделал еще один глоток. Затем поднялся и пересек зал, стараясь излучать дружелюбие. Он остановился рядом с группой из четырех мужчин, но увлеченные спором, они его не замечали. Официантка с пурпурными бедрами порхнула мимо, и двое из собеседников подняли наконец глаза. Толстяк расплылся в улыбке и произнес приветливо как только смог:

– Извините меня за бесцеремонность, приятели, но я случайно подслушал, что вы говорили об этой летающей тарелке…

13

Миртин знал, что нарушит инструкции, завязав тесное знакомство с мальчиком-индейцем. Наблюдателям, совершившим вынужденную посадку, полагалось избегать любых контактов с землянами. Он не просто отступил от буквы закона – он далеко отклонился за пределы дозволенного: раскрыл землянину суть своей миссии, указал расположение родной планеты, поведал о ее цивилизации, не говоря уже о том, что дал мальчугану рассмотреть оборудование, которое было при нем.

И все же он не чувствовал за собой особой вины. Он преданно, изо всех сил служил родине уже не первую сотню (по земным меркам) лет. И за все это время не нарушил ни одного параграфа. Почему бы и не позволить себе небольшое прегрешение в старости?

Миртин видел, что ум мальчика, острый и пытливый ум, изголодавшийся по знаниям, – расцветал на глазах. До сих пор он был скован убогими условиями существования. Миртин чувствовал, что Вселенная задолжала Чарли Эстансио. И если случилось так, что Вселенная выбрала его, Миртина, в посредники для пробуждения великого, он просто примет это как должное, не беспокоясь об инструкциях. Иногда патриотизм должен уступать место обязательствам более высокого порядка.

Чарли сидел рядом с ним на корточках, любовно перебирая инструменты, которые Миртин позволил ему вынуть из своего костюма.

– А для чего это? – спросил мальчик.

– Это… портативный генератор. Он вырабатывает электричество.

– Но он же умещается в руке! Что в нем? Магнит? Как он работает?

– Он использует магнитное поле планеты, – пояснил Миртин. – Ты знаешь, что каждая планета представляет из себя большой магнит?

– Да, да, разумеется.

– Этот прибор позволяет поместить генератор поперек магнитного поля.

Нажимаешь на рычаг – и он, пересекая магнитные силовые линии, вырабатывает ток. Мы в шутку называем его «мошенником», потому что он будто крадет энергию из воздуха. Разумеется, на самом деле он только заимствует ее, а не крадет.

– Можно посмотреть, как он работает?

– Пожалуйста.

Мальчик указал на флягу.

– Там осталось немного воды. Если он на самом деле вырабатывает ток, то я смогу разложить воду, верно? На водород и кислород? Как это называется? Электро…

– Электролиз, – подсказал Миртин. – Да, сможешь. Только будь осторожен.

– Обязательно.

Миртин подсказал мальчику, как установить электроды. Очень аккуратно Чарли опустил их в воду и подготовил аппарат к включению, затем активировал генератор. Оба смотрели с восхищением, как ток расщепляет молекулы воды.

– Ого! Он-таки работает! – вскричал Чарли. – Послушайте, можно открыть его? Я хотел бы посмотреть, что там внутри!

– Нет! – вынужден был резко возразить Миртин.

– Но почему? Я все поставлю на прежнее место. Клянусь, что не поврежу его!

– Пожалуйста, Чарли. Не пытайся даже его открыть. Ты… ты сломаешь его. Он сконструирован таким образом, что моментально сгорает, как только нарушается его герметичность.

Это было неправдой, а Миртину было трудно врать Чарли. Он хотел, чтобы его речь прозвучала как можно убедительнее, но насколько это удалось, он не знал, поэтому тут же отвел взгляд от сияющих темных глаз мальчика.

– Значит, если кому-нибудь с Земли попадется этот прибор, то человек обязательно испортит его, так и не узнав, что находится внутри, да?

– Да… да.

– Может быть, у вас есть еще один? Я мог бы открыть его и хоть мельком взглянуть внутрь, прежде чем он сгорит.

– У меня нет другого, – вздохнул Миртин. – Да если бы и был, все равно я не позволил бы тебе сделать это.

– Вы боитесь, что я слишком многое узнаю? Узнаю такое, что мы не должны знать?

– Да, – сознался Миртин. – Мне не следовало показывать тебе эти предметы. Поступив так, я нарушил предписания. И не хочу умножать свои прегрешения, позволив тебе заглянуть внутрь. Видишь ли, Чарли… Что хорошего будет в том, если мы просто высадимся и дадим вам наши устройства – копируйте! Есть многое такое, что ваша цивилизация должна открыть сама.

Подсказка только повредит. Я видел, как на других планетах загнивали цивилизации, которые предпочитали заимствовать или выкрадывать открытия.

– Значит, мне нельзя заглянуть внутрь?

– Нет. Попытайся сообразить, что там, внутри.

– Вы ведь не двигаете ни руками, ни ногами, мистер Миртин. Поэтому не сможете остановить меня, если я начну вскрывать генератор!

– Верно, – хладнокровно ответил Миртин. – Я не могу остановить тебя.

Единственный, кто смог бы остановить тебя, это ты сам, Чарли.

В пещере воцарилась мертвая тишина. Чарли водил рукой по гладкой поверхности, бросая косые взгляды в сторону Миртина. Неохотно поставил механизм рядом с другими приборами пришельца.

– Хотите лепешек?

– Одну, пожалуйста.

Чарли развернул пакет и вынул лепешку. Как всегда, он держал ее надо ртом Миртина, пока дирнанин откусывал от нее кусочки. На этот раз Миртин не сумел проглотить кусок и тот соскользнул с подбородка на землю.

Машинально пришелец попытался поймать его. Лепешка отлетела в сторону, но он-таки поднял руку.

– Эй! – закричал Чарли. – Вы подняли руку!

– Всего лишь на несколько дюймов.

– Но вы подняли ее! Вы сможете снова двинуть ею? Как это началось?

– Так оно и должно было случиться. Я заметил это еще вчера. Скоро я смогу владеть конечностями.

– Но у вас же сломана спина!