— Так где она, Тоби? — Хоук вздохнул и скривился от боли, которую ему доставлял каждый вдох.
Хромая, он пересек двор с маленьким фонтаном и декоративными кустами. Нутром чувствовал — Карен в опасности. Она говорила с Чарльзом. Она знала. Он не имел права отпускать ее одну. Они же понимали, что нет смысла убивать только его.
Что-то лежало на траве.
Туфли Карен. В них она была этим вечером. Страх за Карен все усиливался.
— Карен! — позвал он.
Почему туфли оказались здесь?
Он двинулся дальше. Забор. Распахнутая калитка, за ней тропа, проложенная в кустарнике. Хоук вышел на нее. И вот тут до него дошло.
Тропа выводила к дороге. А дорога упиралась в Теддис-Бич.
— Лейтенант, вам нужна помощь? — раздался голос у него за спиной.
Сжимая в руке пистолет, стараясь забыть о боли, Хоук захромал по тропе. Раздвинул редкие ветки, которые перегораживали путь. Ярдов через сорок увидел выход на дорогу.
— Карен!
Ответа не последовало.
Увидел что-то на земле. Присел, несмотря на пронзившую тело боль.
Клок материи. Оранжевой.
Сердце остановилось. Этим вечером Карен была в оранжевом платье.
Ужас накрыл его с головой. Он посмотрел в сторону берега.
— Господи!
Хоук побежал.
Глава 102
Ее лицо ушло под воду, оставшийся воздух распирал легкие, сильные руки Кейтса не давали поднять голову.
Карен боролась изо всех сил. Вырывалась, пинала Кейтса, один раз даже завалила его на себя, вымочив и брюки, и рубашку. Кейтс злобно зарычал и врезал ей кулаком. А она услышала добродушный смех Дайца: «Господи, Кейтс, ну и женщина!»
Несмотря на липкую ленту, Карен вновь попыталась закричать, но Кейтс, схватив ее за волосы, ткнул лицом в воду.
И она поняла, что это конец, потому что второй рукой Кейтс сорвал ленту с ее рта, чтобы открыть воде доступ в легкие. Карен все-таки сумела вырваться, поднять голову над водой, но, прежде чем успела крикнуть, Кейтс зажал ей рот рукой.
Да и кто мог услышать? Кто мог услышать ее в такой час? Мысли вернулись к Таю. «Пожалуйста… пожалуйста…» Вода вливалась в горло. Захлебываясь, она повернула голову, схватила ртом воздух. Но силы иссякли. Больше бороться она не могла. Изогнулась, чтобы укусить мерзавца за ногу.
Услышала, как он крикнул: «Водичка не холодная, сука?»
Только железная сила воли не позволяла ей открыть рот и признать свое поражение. Сдаться на милость черному приливу. Она подумала о Сэм и Алексе.
«Нет, Карен, нет… Не думай о них, пожалуйста… Такие мысли — признание, что ты смирилась. Не сдавайся».
Но упорство, с которым она вела борьбу, начало таять, голову все сильнее застилал туман, а перед мысленным взором вдруг возникли тропический остров, пальмы, кроны которых покачивал ветерок, мужчина в бейсболке, который по белому песку направлялся к воде.
И махал ей рукой.
Карен шагнула к нему.
«О Господи…»
И в этот самый момент рука, удерживающая ее лицо под водой, резко ослабила хватку.
Хоук доплелся до пляжа, нога взрывалась от боли. Увидел мужчину, который стоял над Карен в воде, топил ее. И Дайца — в нескольких ярдах от них, на берегу, похоже, наслаждающегося этим зрелищем.
— Карен!
Он шагнул вперед, поднял пистолет, держа его двумя руками, в тот самый момент, когда мужчина, который держал Карен, посмотрел на него.
Первая пуля попала мужчине в плечо, отбросив назад. Вторая и третья — в грудь, окрасив красным цветастую рубашку. Мужчина упал в воду и больше не шевелился.
Карен вскинула голову, жадно схватив ртом воздух, и ушла под воду.
Хоук шагнул к ней, одновременно пытаясь взять на мушку Дайца, который бежал к лодке, доставая оружие. Первая пуля Хоука пролетела мимо. Вторая угодила Дайцу в колено. Но не остановила. Теперь он волочил ногу, как койот — перебитую лапу.
Хоук поспешил к Карен. Ей удалось выбраться к кромке воды. Она стояла на локтях и коленях, натужно кашляла и отплевывалась. В ужасе посмотрела на тело Кейтса, которое плавало рядом, лицом вверх, с широко раскрытыми, ничего не видящими глазами. Потом повернулась к Хоуку, не веря тому, что видит.
А Дайц тем временем оказался позади нее, используя Карен как живой щит, выжидая удобного момента, чтобы выстрелить в Хоука.
— Бросай оружие, Дайц! — Хоук продолжал идти к Карен. — Бросай оружие. Тебе не уйти! — Хоук прицелился ему в грудь. — Ты и представить себе не можешь, с какой радостью я пристрелил бы тебя.
— Тебе бы лучше попасть в цель! — Дайц хохотнул. — Если промахнешься, лейтенант, пуля достанется ей.
— Я не промахнусь, — пообещал Хоук.
Шагнул вперед и вот тут почувствовал, что колени подгибаются, а силы уходят. Он потерял слишком много крови.
— Тебе нет нужды умирать здесь, Дайц. Мы знаем, что за всем стоял Ленник. Тебе есть на кого свалить вину. Зачем умирать за него? Мы сможем договориться.
— Зачем?.. — Дайц по-прежнему прикрывался Карен. — Так уж я устроен, лейтенант.
И выстрелил.
Хоук почувствовал, как пуля просвистела над самым плечом. Раненая нога подогнулась, он начал заваливаться на бок и опустил руку с пистолетом.
Иван Кузнецов
Дайц, воспользовавшись моментом, шагнул чуть в сторону, чтобы выстрелить вновь.
КОВЧЕГ
— Нет! — закричала Карен и выскочила из воды, чтобы помешать ему.
Дайц тут же направил пистолет на нее.
Пролог
— Дайц! — завопил Хоук и выстрелил.
За окном раскинулось море. Покрытая пегими хлопьями пены вода стучалась в окна, вползала в подъезды, взбиралась по ступеням эскалаторов. Застрявшие в вечной пробке автомобили давно скрылись в темной глубине. Лишь одинокий троллейбус, словно пытаясь удержаться на плаву, продолжал цепляться за провода усиками антенн.
Пуля угодила точно в лоб. Дайц широко раскинул руки и рухнул на спину, пистолет отлетел в сторону. Дайц застыл. Струйка крови побежала на песок из дырки во лбу, размером в десятицентовик.
Улицы таяли в пелене дождя. Ровные, откалиброванные на небесах струи рушились бесконечным потоком, покрывая водную гладь мириадами оспинок. Ни грома, ни молний, ни даже самого слабого ветерка. Только бесконечная серая хмарь и застывший во времени город.
Карен повернулась к Хоуку, ее лицо блестело от воды и слез. Какие-то мгновения Хоук стоял, тяжело дыша, обеими руками сжимая рукоятку пистолета.
Странно, я представлял конец света совсем иначе: разверзшаяся бездна, карающий огонь с небес, божественный свет, отделяющий праведников от грешников. Что угодно, только не вода, лениво, пядь за пядью, поглощающая землю. В век небоскребов и авианосцев это выглядело нелепым архаизмом, но, видимо, в небесной канцелярии предпочли проверенное решение. Все равно спасаться от потопа некому.
— Ты не покинул меня. — Она покачала головой.
Я отошел от окна. На что там смотреть?
— Никогда в жизни! — Он вяло улыбнулся и упал на колени.
Пройдет час, два, день — картина останется прежней. Разве что вода поднимется немного выше, отвоюет себе еще несколько ступенек или даже этаж. Но мне-то какое до этого дело?
— Тай!
Конечно, можно встать, преодолев отвращение, спуститься вниз, разбить стекло и выбраться наружу. До дома не так далеко: вплавь минут тридцать. Квартира на девятом этаже, ее не затопило. В холодильнике есть продукты — вчера вечером я зашел в магазин. Потом, когда вода доберется до моих окон, можно построить плот и отправиться в Жигулевские горы. Или на юго-восток, к Памиру, если Жигули окажутся недостаточно высокими. А если вода съест и семитысячную гряду, можно податься еще дальше, в Тибет, к девятикилометровому Эвересту.
Карен вскочила. Подбежала к нему. Увидела темное кровавое пятно на боку. А с дороги, которая заканчивалась у пляжа, уже слышались крики, мощные фонари освещали песок.
Возможно, это моя судьба, возможно, я — Ной новой эпохи. В конце концов, я — последний оставшийся в живых…
Карен прижалась к Таю, смех облегчения прорвался сквозь слезы страха и усталости. Она начала плакать.
Я опустился на каменный пол и прислонился к бортику эскалатора.
— Все кончено, Тай, все кончено. — Слезы градом катились по ее щекам.
Бессмысленно, все бессмысленно. Я не герой, не святой и не счастливчик, вытянувший единственный выигрышный билет. Когда вокруг мертвый мир, жизнь не дар, а проклятье.
— Нет, — прошептал он, — пока нет. Остался еще один шаг.
Я не понимал, что произошло, да и кто бы на моем месте понял.
Минуту назад я осматривал новые английские смесители, болтал с продавщицей Дашей и уже готовился записать ее телефон. А потом все изменилось. Я лежал на полу, а рядом лежала Даша. Ни пульса, ни дыхания. Моя спортивная сумка превратилась в пыльный сугроб, зажатый в руке мобильник молчал. В комнате висел тяжелый гнилостный запах, от которого желудок сжался, норовя вытолкнуть легкий завтрак.
Глава 103
Я обошел этаж. В секциях царил полумрак, электричества не было. Большинство отделов закрыто: «Скала» переживала не лучшие времена. В оставшихся магазинчиках — три продавщицы: одна за столиком перед компьютером, две на полу. И охранник, рядом со сломанным эскалатором. Я не врач, но для того чтобы проверить пульс, большого ума не требуется. Пульса не было. Ни у кого.
Я решил спуститься, и меня чуть не вывернуло наизнанку. Тела лежали и на третьем этаже, только выглядели они куда страшнее — полуразложившаяся масса, кое-как набитая в рубашки и джинсы, содранная с лица и рук кожа. А еще я понял, откуда шел тот самый тошнотворный запах гнили, как понял и то, что на нижних этажах все будет еще хуже.
Телефон зазвонил, когда Сол Ленник садился за стол в кухне. Ида, домоправительница, подогрела тушеное мясо с шампиньонами перед тем, как уйти. Ленник только-только налил себе стакан красного вина. Мими была наверху, разговаривала по телефону, обзванивала доноров осеннего бала Красного Креста.
Взлетев наверх и кое-как отдышавшись, я подошел к прозрачной стеклянной стене и впервые увидел затопленный город, в котором не осталось живых людей.
Он поймал отражение своего лица в окне, выходящем на цветник Мими. Он прошел буквально по острию ножа. Еще несколько дней, и он бы не знал, чем все обернется. А теперь ему удалось оборвать все ниточки. До чего же складно все вышло!
Я еще раз обошел этаж. Еще раз проверил пульс и даже поднес к губам Даши найденное в ее сумочке зеркальце. Отражение не помутнело.
Чарльз умер, а вместе с ним ушел страх, что на Ленника может пасть тень подозрений. Крупные убытки и нарушения правил заимствования банковских средств лягут на Чарльза. Бедолага удрал с перепугу, почувствовал, что его посадят. Коп мертв. Ходжесу, пусть он этого и не знал, осталось жить лишь несколько часов. Старик из Пенсаколы? Да кому теперь будут интересны его байки? Дайц и Кейтс, как только позвонят ему, уедут из страны богатыми людьми. Чтобы никому не мозолить глаза.
Телефоны не работали. Ни мой, ни Дашин, ни сидевшей за компьютером рыжеволосой Тамары. Рация охранника молчала. Я несколько раз крикнул, но никто не ответил. Впрочем, глупо ждать ответа в мертвом мире. Вообще глупо что-либо делать.
Да, Ленник и сам не подозревал, что способен на такое. Во всяком случае, его внуки об этом никогда не узнают. Такая уж у него профессия… Сделки, прибыли, убытки. Иногда приходится идти на крайние меры, чтобы сохранить капитал. Случается, балансируешь на краю пропасти. Но теперь все трудности позади, его репутация по-прежнему безупречна, созданная им система работает как часы. Утром он вновь начнет делать деньги. А случившееся вечером… это уже перевернутая страница.
Я присел рядом с эскалатором, прикрыл глаза и вдруг сквозь веки увидел едва заметную вспышку. Секунда — и я снова был на ногах. Что угодно! Луч солнца, случайный блик — любое движение, любое изменение в застывшем мире!
Если помнить о понесенных убытках, некогда думать о том, как получить прибыль.
Ничего. В пустом холле по-прежнему царили сумерки. За стеной монотонно шуршал дождь. Просто игра воображения…
Сол посмотрел на дисплей завибрировавшего мобильника, порадовался, увидев, кто звонит, но при этом и опечалился. Глотком вина он запил остатки пищи.
Лежавший лицом вниз охранник с хрипом втянул воздух и перевернулся на бок. Сел, ощупал левую скулу. С удивлением посмотрел на меня, попытался встать, однако ноги слушались плохо, и он снова опустился на пол.
— Дело сделано?
Я тупо смотрел на ожившего мертвеца и не мог пошевелить ни единым мускулом. Просто не знал, что делать — бежать или помочь подняться.
Ему ответил совсем не тот голос, который он рассчитывал услышать. И от звука этого голоса Ленник едва не лишился чувств. А в следующее мгновение глаза его вылезли из орбит: через окно он увидел мигалки подъезжающих к дому патрульных машин.
— Блин… — сипло выдохнул охранник.
— Да, Сол, сделано. — Карен звонила ему по мобильнику Дайца. — Теперь можно сказать, что точка поставлена.
И я вдруг расхохотался. Диким, безумным смехом, сбрасывая напряжение. Первое слово, прозвучавшее в мертвом мире, надо же.
Охранник смотрел на меня, и его лицо медленно багровело. А я все никак не мог остановиться. Смеялся до слез, до хрипоты, пока не услышал еще один звук.
Три сине-белые патрульные машины полицейского участка Гринвича стояли во дворе роскошного особняка Ленника, расположенного на территории Гринвичского загородного клуба.
Едва слышный стон. Кажется, он шел из секции, где лежала Даша.
Карен привалилась к одной, завернувшись в одеяло, накинутое поверх мокрой одежды. С чувством глубокого удовлетворения она вернула Хоуку мобильник Дайца.
Часть первая
— Спасибо тебе, Тай.
ГОРОД, КОТОРОГО НЕТ
Карл Фицпатрик прошел в дом (Хоук остался в машине под присмотром фельдшера, уже перевязавшего ему раны), и вскоре начальник полиции и два копа вывели из дома Ленника, в наручниках.
Жена банкира, в одном халате, в испуге бежала за ними.
— Почему они это делают, Сол? Что происходит? О чем они говорят? Какое убийство?
— Позвони Тому! — крикнул Ленник, обернувшись. Заметил сидящего в одной из патрульных машин Хоука, бросил на него пренебрежительный взгляд. — Завтра я буду дома, — заверил он жену, словно насмехаясь над детективом.
Глава 1
Потом посмотрел на Карен. Несмотря на одеяло, она дрожала от пережитого шока и холода, но не отвела взгляд. А на ее губах заиграла удовлетворенная улыбка.
Вопреки расхожему заблуждению, английский завтрак не сводится к одной лишь овсянке. Сказать по правде, жидкая размазня, гордо именующаяся кашей — самая унылая его разновидность. В наших краях сие блюдо пользуется популярностью не столько у лордов, сколько в детских садах. И оттого не заслуживает подробного рассмотрения.
Словно она говорила: «Он победил, Сол. Он победил».
Копы затолкали Ленника в машину. Карен села рядом с Хоуком. Положила голову ему на плечо.
Иное дело английский континентальный завтрак. Апельсиновый сок, кофе, тосты и круассаны смотрятся строго и элегантно. Никакой роскоши, никаких излишеств. Если вы не питаетесь так сами, опросите знакомых и несомненно обнаружите, что половина из них предпочитают именно этот вариант, с успехом заменяя тосты и круассаны бутербродами и печеньем.
— Все закончилось!
И тут же послышался звон разбившегося стекла.
Третий подвид английских завтраков столь же редок, как и первый, но совсем по иным причинам. В него входят жареный бекон, лоснящаяся от жира сарделька, грибы, фасоль или бобы. Обязателен крепкий спелый помидор либо томатный соус. И уж совсем никак не обойтись без двуглазой солнечной яичницы.
Потребовалось мгновение, чтобы понять, что происходит. А потом Хоук закричал, что стреляют, уложил Карен к себе на колени, закрыл собой.
— Тай, что случилось?
К несчастью, такое изобилие требует известного трудолюбия, а также избытка свободного времени. Встретить его можно лишь на столе человека солидного, семейного, способного зарабатывать за двоих, оставляя на попечение жены домашний очаг и плиту марки «Империал».
Все тут же укрылись за патрульными машинами, выхватили оружие. Затрещали рации.
Но ни второго, ни третьего выстрела не последовало. Стреляли откуда-то из-за деревьев. Они не услышали ни звуков шагов, ни шума отъезжающего автомобиля.
С оружием на изготовку, копы настороженно оглядывались.
Увы, я не был семейным человеком, давно покинул детский сад и с детства не любил сухомятку. А потому для меня оставался только четвертый вариант. Сытные, но легкие мюсли, приятно разбухшие в тарелке деревенского молока, ароматное оксфордское печенье и стакан крепкого свежезаваренного чая — вот выбор молодого спортсмена, не желающего наедаться до отвала, но и ненавидящего перехватывать куски на ходу.
— Кто-нибудь ранен? — спросил Фицпатрик.
Сегодня мой завтрак выглядел именно так.
Ему не ответили.
Фредди Муньос по рации отдал команду блокировать Загородный клуб, однако на это требовалось немало времени. Слишком много к нему вело дорог. Хилл-авеню, Дирфилд-роуд, Северная улица…
До тренировки оставалось полтора часа. Я поменял струны на теннисной ракетке, смахнул пыль с компьютера и поставил на скачивание парочку свежих аддонов. Времени оставалось в обрез, но я все же сделал небольшой крюк: зашел в «Скалу» купить новый смеситель — благо, от торгового комплекса до кортов пять минут ходьбы. Поднялся на четвертый этаж. Покрутил краны, посмотрел новые «вечные» шланги из Англии.
Не говоря уже про леса, которые подступали к клубу вплотную.
Хоук выпрямился, отпустил Карен. Взгляд его упал на соседнюю патрульную машину. Желудок скрутило.
Шланги мне не приглянулись, а вот смешливая темноволосая продавщица Даша — вполне. Я порасспросил ее о том о сем. Выяснил, что в данный момент она совершенно свободна и, судя по тону, совершенно не против этот статус поменять. Народная мудрость гласит: куй железо, пока горячо. Я подтвердил серьезность своих намерений, достал мобильник, чтобы записать ее телефон…
— Господи…
Стекло задней дверцы покрывала паутина трещин, расходящихся от круглого отверстия.
И все изменилось. Свет померк, пол устлал ковер пыли, а льющаяся с небес вода медленно поглощала выцветший город…
Сол Ленник привалился к окну, словно уснул.
От виска расширялось темное пятно. Седые волосы медленно окрашивались красным.
— Может быть, глобальное потепление? — Даша стояла у окна и смотрела на разлившееся внизу грязное море. — Я читала, что если ледники начнут таять, затопит всю землю, кроме гор.
— А мы? Что будет с нами? — Тамара, уже наверное в десятый раз, попыталась включить компьютер. Безуспешно.
Глава 104
Третья продавщица — высокая худенькая Ильсия — молчала. Ей было плохо. После пробуждения она так и не смогла подняться, пришлось взять ее на руки и усадить на стул. Полная рыжеволосая Тамара тоже ощущала слабость, хотя и сумела доковылять до окна и посмотреть на тонущую Самару. Охранник — бритоголовый, крепко сбитый мужик под сорок — нашел в себе силы повторить мой нехитрый маршрут. А вот Даша чувствовала себя нормально, только пожаловалась, что очень хочет пить. Увы, воды не было ни у меня, ни у девчонок, а местную столовую месяц назад сдали то ли под картинную галерею, то ли под фотостудию.
Незаконный обыск. Проникновение в чужое жилище. Несанкционированное использование табельного оружия. Сокрытие информации о совершенном преступлении.
Далеко не полный список преступлений, в которых — Хоук это прекрасно понимал — его могли обвинить. А еще он ввел в заблуждение полицию Виргинских островов, расследующую убийство Хансона-Фрайдмана. Но к счастью, юрисдикция штата Нью-Йорк на Виргинские острова не распространялась.
— Поймем, когда узнаем, что произошло. — Я оторвался от унылого заоконного пейзажа и повернулся к Тамаре. — Мы ведь потеряли сознание все разом, так? Но от чего? Газ, какое-нибудь излучение? А откуда вода за окном? А пыль на полу? — Я шаркнул ногой, подняв серое дымчатое облако. — Тут пыли, как будто год не убирали. Мобильники не работают, а я свой с вечера зарядил, батарея неделю держит. Все так, будто много времени прошло. Только вот, — я провел рукой по гладкому подбородку, — я с утра брился. Если бы мы пролежали несколько дней, щетина бы отросла.
Пока же он лежал в отдельной палате Гринвичской больницы, окруженный пикающими приборами, к которым его подсоединяли провода и трубочки. Восстанавливался после хирургических операций по удалению пуль из бока и бедра и не мог утверждать наверняка, что ему удастся продолжить службу в правоохранительных органах.
Тамара машинально провела ладонью по ноге. Судя по лицу, результат ее удовлетворил.
Наутро к нему заглянул Карл Фицпатрик. Принес букетик маргариток, поставил рядом с цветами, присланными местным отделением профсоюза полицейских, пожал плечами и начал оправдываться:
— Я слышала, есть такие бомбы, которые все приборы отключают, — не очень уверенно сказала Даша.
— Жена сказала, что идти без цветов никак нельзя.
— А пыль, а во… — Я прервался на полуслове, девушка и так была напугана.
Хоук кивнул и ответил без тени улыбки:
— Ничего не вяжется, — продолжил я тоном ниже. — Будто нас забросило в будущее или в параллельный мир. Как в кино…
— Если на то пошло, я предпочитаю бордовые и красные, Карл.
— Хорош трепаться, — прервал мои разглагольствования охранник. — Выбираться надо. Сан Саныч. — Он протянул руку. Я машинально пожал и посмотрел на бэджик: «Александр Неробелов».
— В следующий раз учту. — Фицпатрик улыбнулся и сел.
— Николай. Коля.
Спросил о ранениях. Пуля, попавшая в бок, не задела жизненно важных органов. И с заживлением проблем не ожидалось. С ногой, точнее, правым бедром, дело обстояло несколько хуже. Сказались «забег» к пляжу и последующая перестрелка с Дайцем.
Рука охранника дрожала. Он бодрился, но было заметно, что странный сон не пошел ему на пользу.
— Доктор говорит, что о хоккейных матчах можно забыть, — вздохнул Хоук.
— Я не умею плавать. — Тамара испуганно посмотрела на меня.
Его босс кивнул, показывая, что понимает, как это ужасно. Помолчал немного и наклонился вперед:
Я перевел взгляд с Тамары на едва живую Ильсию, на вспотевшего от пятиминутной прогулки Сан Саныча.
— С другой стороны, ты и не тянул на Бобби Орра. Знаешь, я бы хотел сказать: «хорошая работа, Тай», — то есть расследование ты провел потрясающе. — Он покачал головой. — Почему ты сразу не пришел ко мне с этим? Мы бы все сделали согласно инструкциям.
Выбраться вплавь в их состоянии нереально.
Хоук устроился поудобнее.
— Сделаем плот.
— Наверное, слишком увлекся.
— Что? — удивленно посмотрел на меня Сан Саныч.
— Да. — Начальник полиции улыбнулся, словно оценив шутку. — Только этого от тебя и можно было ожидать. Извини, мне пора.
— Плот. Обычный плот. Здесь полно дерева. В соседнем отделе продают двери. Двери, кухонные гарнитуры, доски для отделки. Кажется, я видел ДСП. Здоровенные, как раз для плота. Свяжем вместе, спустим на воду, найдем что-нибудь, чтобы грести. В крайнем случае, разломаем пару шкафов.
Фицпатрик встал и повернулся к двери.
* * *
Хоук протянул руку, остановив его.
— Эта немного полегче. — Сан Саныч придирчиво осмотрел дверь и перешел к следующей.
— Скажи честно, Карл, каковы мои шансы вернуться на службу?
На поверку двери оказались тяжелыми, намного тяжелее, чем я думал. Конечно, они не утонут, но и большой вес на воде не удержат. И главное, их было мало. Даша сказала, что в отделе выставлены только образцы. После заказа продукцию доставляли напрямую со склада.
— Честно?
Оставалась кухонная мебель и древесно-стружечные плиты, но после осмотра дверей оптимизма поубавилось. ДСП весили будь здоров, а доски, из которых собирали шкафы и тумбы, были слишком узкими или короткими. Будь у нас инструменты, мы бы, наверное, смогли сбить их вместе. Но инструментов не было.
— Надо идти вниз, искать там. — Сан Саныч повернулся к девушке. — Дарья, ты останешься тут. Будешь за старшую. Мы скоро вернемся.
— Да! — Хоук кивнул. — Честно.
— Можно я пойду с вами? — умоляюще посмотрела на меня Даша.
Фицпатрик шумно выдохнул.
— Не надо. — Я вспомнил гниющие тела внизу и ощутил тошноту. В отличие от нас, девушки мертвецов не видели. — Даша, не волнуйся, мы ненадолго. Просто осмотрим здание, а потом вернемся и расскажем, что нашли. Слушай… — я замялся, — у тебя есть духи?
— Даже не знаю… — Сглотнул слюну. — Будет разбирательство. Меня заставят временно отстранить тебя от должности.
Даша посмотрела на меня с удивлением, а вот Сан Саныч понял сразу и кивнул.
— Я понимаю… — Хоук поник головой.
— Даже не представляю, на какой срок. Может, на неделю? — Он ослепительно улыбнулся. — Ты добился потрясающего результата, лейтенант. Конечно, я не во всем тебя поддерживаю. Но в данном случае цель полностью оправдывала средства. Так что ты мне нужен на прежнем месте. Отдыхай. Восстанавливайся. Наверное, мне не стоит этого говорить, но ты можешь гордиться собой.
Девушка порылась в сумочке, вытащила флакончик «Кензо». Несколько секунд она недоуменно смотрела на флакон, потом отвинтила крышку и понюхала.
— Спасибо, Карл.
Фицпатрик сжал Хоуку плечо и направился к двери.
— Кажется, я пролила. — Даша недоуменно заглянула в сумку, перевела взгляд на меня, словно ища объяснение, как такое возможно. — Он пустой… Подождите, я сейчас.
— Карл!..
Начальник полиции обернулся:
Мы вышли в холл следом. Даша стояла рядом с Тамарой, рыжеволосая продавщица рылась в сумке.
— Что?
— Если бы я все делал по инструкции… Пришел бы к тебе и сказал, что хочу возобновить расследование дела о наезде на Раймонда, потому что открылись новые обстоятельства… Скажи прямо, ты бы согласился?
— Вот, держите. — Тамара протянула черный флакон «Кристиан Диор». — А зачем вам?
— Согласился? — Фицпатрик прищурился. — Возобновить расследование по закрытому делу? На основании чего, лейтенант? — Он рассмеялся, берясь за ручку двери. — Ни в коем случае!
— Там внизу… — Я запнулся, не зная, как лучше объяснить.
Хоук немного поспал и уже чувствовал себя отдохнувшим. Перед самым ленчем в дверь постучали. Вошла Джесси.
— Трупы там, девчонки, — сказал Сан Саныч. — Много их. И гниют. Вы, девчонки, пока тут посидите. За нами идти не надо. Смрад там.
Вместе с Бет.
Тамара прижала руку ко рту. На глазах Даши выступили слезы. Ильсия что-то беззвучно зашептала.
— Привет, милая! — Хоук широко улыбнулся, но когда попытался протянуть к ней обе руки, скривился от боли.
— Ох, папуля… — Со слезами тревоги Джесси подбежала к нему, прижалась лицом к груди. — Папуля, ты поправишься?
Некоторое время я безуспешно пытался соорудить маску из носового платка, потом плюнул, стянул футболку и начал рвать на полосы. Ткань лопнула мгновенно, словно это не фирменный «Найк», а «бумажная» майка с рыночной распродажи. Оторвав две ленты, я смочил их Тамариными духами, протянул одну Сан Санычу, другую повязал сам. Я не был уверен в том, что аромат духов полностью перебьет трупный запах, но уж лучше так.
— Конечно, цыпленок. Обещаю. Скоро буду в полном порядке. Такой же сильный, как и раньше.
Оставив девушек, мы спустились по застывшему эскалатору.
Она кивнула, и Хоук рукой прижал ее к себе. Посмотрел на Бет.
На третьем этаже было прохладнее, в спину ударил ветерок. Я обернулся и сразу обнаружил его источник: в стене зияла дыра. Большие стеклянные панели были выбиты, алюминиевые рамы разорваны и согнуты так, будто снаружи ударил тяжелый стенобитный таран. Только вот находились мы на третьем этаже. И ничего похожего на таран рядом с проломом не было.
Она стояла у двери. Улыбалась. Он не сомневался, что сейчас она скажет ему: «Отличная работа, лейтенант» или «На этот раз ты превзошел себя, Тай».
Прямо под разбитыми окнами лежало тело женщины. Возраст не определить, да я и не слишком пытался. К горлу мгновенно подступил комок. Шею и руки женщины словно изрезали маникюрными ножницами. Крошечные ранки превратились в сплошную сетку. Местами кожа, не выдержав, расползлась, местами была скрыта под толстой кровавой коркой.
Ошибся.
— Птицы, — глухо проговорил Сан Саныч. — Залетели и поклевали.
Вместо этого она подошла к кровати. Глаза блестели от слез, и ей потребовалось время, чтобы вообще что-то сказать. Но она справилась с эмоциями, улыбнулась и нежно пожала ему руку.
Я отвернулся.
— Хорошо, пусть на День благодарения она поедет с тобой, Тай.
В холле третьего этажа мы нашли еще троих. Им досталось меньше, но было видно, что птицы добрались и до них. Еще несколько человек лежали в отделе бытовой техники. От холла его отделяли стеклянные стены, и пробраться внутрь пернатым не удалось. Впрочем, вздувшиеся синие тела выглядели немногим лучше.
Он встретился с ней взглядом и тоже улыбнулся.
И впервые за долгие годы увидел во влажных глазах то самое, чего так долго ждал. И не знал, дождется ли.
Внутрь мы заходить не стали. Прошли на галерею, где располагался небольшой мебельный магазин, и сразу увидели выстроенные вдоль стены древесно-стружечные плиты — тяжелые, под полсотни кило весом каждая. Вряд ли, даже сложенные вместе, они удержали бы на плаву одного человека, что говорить о пятерых.
Прощение…
Он подмигнул Бет и крепче прижал Джесси к себе.
Я почувствовал, как отступившая было апатия навалилась с новой силой. Мы по-прежнему оставались в ловушке. Идея плота представлялась сейчас до ужаса нелепой. Как она вообще могла прийти в голову? Мы не в мире Тома Сойера и Робинзона Крузо. Мы в полузатопленном, набитом разлагающимися трупами торговом комплексе. И половина выживших едва стоит на ногах.
— Рад это слышать, Бет.
— Идем, — подтолкнул меня в сторону эскалатора Сан Саныч. — Вниз.
К вечеру из-за лекарств Хоук уже плохо соображал. Смотрел «Янкиз», но вникнуть в игру не удавалось. В дверь легонько постучали.
Вошла Карен.
Глаза закрыла багровая пелена, накатила слепая, жадная, жаждущая чужой крови злость. Я стряхнул с плеча руку, резко обернулся, намереваясь врезать по морде. Охранник отшатнулся. Он был ниже меня на полголовы, хотя и не уступал в весе. Случись драка, наверное, он стал бы серьезным противником. Но после странного пробуждения Сан Саныч и ходил-то по стеночке, что говорить о махании кулаками. К тому же, когда перед тобой молодой мужик за метр девяносто ростом, четверть века посвятивший спорту, невольно задумаешься, прежде чем переть на рожон.
В серой футболке Техасского университета, в джинсовой куртке, наброшенной на плечи. С заколотыми наверх волосами. Хоук заметил ссадину на верхней губе, оставшуюся после удара Дайца.
Карен принесла вазу с одной розой, поставила на столик у кровати.
Секундная вспышка ярости угасла столь же внезапно, как возникла. Снова навалилась апатия. Я стиснул зубы. Буркнул:
— Мое сердце. — Она указала на розу.
Он улыбнулся:
— Извини.
— Ты неплохо выглядишь!
Спускаться на второй этаж не хотелось. Ну, найдем мы еще пару деревяшек, толку-то?
— Да, конечно. Я выгляжу так, будто по мне проехал автобус.
— Там инструменты кое-какие продаются, — пробубнил Сан Саныч сквозь маску-повязку. — Недавно открыли отдел. Есть еще один, на первом этаже. Там всё: от ломов до бензопил. Но его наверняка затопило.
— Нет. Для меня сейчас все выглядит хорошо. Спасибо морфину.
Я постоял немного, словно взвешивая слова. На самом деле в голове была ватная пустота. Сан Саныч говорил правильные вещи, но никакого желания воплощать их в жизнь не было. В конце концов я все же взял себя в руки, кивнул и, пересилив отвращение, спустился вниз.
Карен улыбнулась:
Охранник, держась на небольшом расстоянии, двинулся следом.
— Я провела здесь прошлую ночь, пока тебя оперировали. Поговорила с хирургами. Ты мистер Счастливчик, Тай. Как нога?
Первое, что бросалось в глаза, — вода. Она залила второй этаж тонким слоем. Кое-где проглядывали сухие островки, местами собрались лужи — ровный каменный пол на поверку оказался не таким уж ровным. Стены здесь не пострадали, а вот мертвых было намного больше: семь человек в холле, полдюжины в отделе электроники, еще столько же в компьютерном напротив.
— Слава Богу, что не отрезали, — улыбнулся Хоук. — Поначалу, конечно, придется похромать.
Меня снова начало мутить. То ли духи, которыми я смочил импровизированную маску, выветрились, то ли трупный запах был настолько силен, что пробивался даже сквозь повязку. Впрочем, удивительно, что я вообще мог дышать. В отличие от третьего этажа здесь не было и малейшей вентиляции.
Глаза Карен заблестели. Она сжала его руку.
— Тут все затопило, — пробурчал за спиной Сан Саныч.
— Спасибо тебе, Тай. Я в неоплатном долгу. Обязана тебе жизнью. Не могу найти слова, чтобы поблагодарить как следует.
— Где? — Я не сразу понял, о чем он говорит.
— И не ищи.
— На этаже. Видишь стекло?
Карен зажала его пальцы между ладоней, покачала головой:
— Я даже не знаю, что будет дальше. Чарли мертв. Нужно время, чтобы это осознать. И дети… они возвращаются. — Она посмотрела на него, обвешанного проводами и трубочками. В окружении пикающих мониторов.
Приглядевшись, я увидел на прозрачной стене грязные разводы. Такие, разве что светлее, остаются в банке с застоявшейся водой. Разводы покрывали стекло сверху донизу. Если они следствие потопа, значит, этаж уходил под воду полностью. На стеклах третьего этажа разводов не было. Выходит, выше третьего вода не поднималась и, что еще важнее, сейчас она не прибывала, а уходила. Но тогда дождь — это просто обычный дождь, а не причина потопа. А наводнение… Здесь мыслительная система дала сбой. В Самаре не бывает наводнений. Весенние паводки могут затопить несколько мелких деревень, но и только. Да и какие паводки в середине лета?
— Я понимаю.
И все же я почувствовал прилив сил, сердце забилось чаше. Конец света отменялся. А если происки Высших Сил ни при чем, значит, можно бороться. Нельзя раскисать. Это не пустые дергания в паутине. Надо только собраться.
Она положила голову ему на грудь. Прислушалась к его дыханию.
— Николай. — Голос Сан Саныча раздался с правой стороны галереи.
— С другой стороны, — Карен всхлипнула, — полагаю, мы можем попробовать.
Как оказалось, пока я занимался анализом, охранник действовал. Нашел отдел с незатейливой вывеской «Все для сборки мебели» и прошел за прилавок.
Хоук рассмеялся. Наверное, зря, потому что бок тут же прострелила боль.
Продавец лежал тут же — молодой парень в грязной белой рубашке с короткими рукавами. Рядом валялась жеваная бейсболка. Уходящая вода деликатно оставила ее рядом с хозяином.
— Да. — Он прижал ее к себе. Погладил по волосам. Коснулся ссадины на верхней губе. Почувствовал, как ее перестало трясти. Да и у него на душе как-то сразу стало легче.
И шкафчики, и витрина оказались закрыты на ключ — продавец был педантом. Обыскивать разлагающийся труп я не решился. Видимо, Сан Саныч любил утопленников не больше моего. Он молча снял со стенда молоток, разбив стекло витрины, вытащил отвертку и выломал хлипкие замки шкафов, используя ее как рычаг.
— Мы можем попробовать.