Ли Чайлд

Джек Ричер, или Никогда не возвращайся

Посвящается моим читателям, с искренней благодарностью
Lee Child
Never Go Back
Copyright © 2013 by Lee Child.
This edition is published by arrangement with Darley Anderson Literary, TV & Film Agency and The Van Lear Agency
© Гольдич В.А., Оганесова И.А., перевод на русский язык, 2014
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016


Глава 01

…В итоге Джека Ричера посадили в машину и довезли до мотеля, где ему выдали ключ от номера, ровно такого, как он и ожидал, поскольку тысячу раз ночевал в подобных местах: внутристенная громыхающая батарея, спать рядом с которой совершенно невозможно (зато у хозяина получается хорошая экономия на электричестве), повсюду тусклые лампочки, на полу тонкий ковер, высыхающий через несколько часов после чистки, чтобы сдать номер в тот же день. Впрочем, чистили ковер – темный, с рисунком, отлично скрывающим пятна, – не слишком часто. Как и покрывало на кровати. Ричер не сомневался, что струя в душе будет слабой, полотенца – тонкими, мыло – крошечным, а шампунь – самым дешевым. Дополняли картину деревянная мебель, темная и немало повидавшая на своем веку, маленький старый телевизор и серые от грязи шторы.

Глава девяносто вторая

В общем, никаких неожиданностей, ничего такого, чего Джек не видел уже тысячу раз. Но от этого происходящее не становилось менее отвратительным.

Иногда мне хотелось зажмуриться и больше не наблюдать ни одного эпизода слушания дела. Я мечтал о том, чтобы все стало так, как было до появления Ласки.

Поэтому, прежде чем положить ключ в карман, он снова вышел на парковку. На улице было холодно и сыро – середина вечера в середине зимы в северо-восточной Виргинии. Неподалеку лениво несла свои воды река Потомак, а за нею, на востоке, находился округ Колумбия, столица страны, где происходили самые разные вещи и огни города подсвечивали темные облака на небе.

Несмотря на то, что Кэтрин Фитцгиббон великолепно работала с каждым свидетелем, все же со стороны было видно, что судья более благосклонно относится к защите. Этот процесс начался еще на предварительном слушании, когда нам запретили использовать некоторые вещественные доказательства, и полным ходом продолжался сейчас.

Чуть позже в тот же день свидетельницей выступила Люси Шефер. Теплые домашние кадры с образами дружного семейства Шеферов еще не стерлись из памяти присяжных.

Машина, которая привезла его сюда, умчалась в ночь. Ричер проследил взглядом, как исчезают в тумане ее задние огни, а через пару мгновений в мире воцарились тишина и покой. Впрочем, ненадолго. Почти сразу на дороге появился темный, ничем не примечательный седан, явно государственный, ехавший быстро и уверенно. Не вызывало сомнений, что водитель знал, куда ему нужно, потому что машина свернула на парковку перед мотелем и сразу направилась к офису. Однако когда фары высветили неподвижную фигуру Ричера, водитель передумал и покатил прямо к нему.

Гости. Цель неизвестна, значит, может быть все, что угодно, – как плохое, так и хорошее.

Мне хотелось понять странные и поразительные отношения Люси с мужем уже в самый первый раз, когда я увидел эту женщину, в ночь убийства Пэтси Хэмптон. Что она из себя представляет, если способна жить вместе с безжалостным чудовищем, каковым являлся Джеффри, и даже не подозревать об этом? Неужели она смогла отречься от всего и просто не замечать необычного поведения своего супруга? Или ее связывало с ним нечто другое, ради чего она продолжала оставаться с ним? Во время практики, когда я работал психологом, я наблюдал самые странные супружеские пары. Мне приходилось сталкиваться с серьезными отклонениями в психике мужа и жены, но ничего подобного я раньше не встречал.

Вопросы свидетельнице задавала Джейн Халперн. Она выглядела такой же уверенной в своей победе, как и ее отец. Джейн была высокой и стройной женщиной, с черными волосами, похожими на проволоку, в которые был вплетен темно-пурпурный бант. Джейн исполнилось двадцать восемь лет, она всего четыре года назад закончила учебу в юридической школе, но на вид казалась и старше, и мудрее.

Машина остановилась параллельно зданию, и Джек оказался ровно посередине, между седаном и своим номером, на пространстве не больше боксерского ринга. Дверцы открылись, и наружу выбрались двое мужчин, которые, несмотря на холодную погоду, были в белых обтягивающих футболках и спортивных штанах, какие спринтеры обычно снимают за несколько секунд до забега. Оба были примерно шести футов роста и около двухсот фунтов весом. Меньше Ричера, но ненамного. Он сразу понял, что это военные: их выдали прически. Ни один гражданский парикмахер не станет делать такую прагматичную и уродливую стрижку – рынок не позволит.

– Миссис Шефер, сколько времени вы знакомы со своим мужем?

Парень, вышедший со стороны пассажирского сиденья, обошел капот и встал рядом с водителем. Оба были в теннисных тапках, больших, белых и бесформенных. Джек не сомневался, что они не были на Ближнем Востоке в последнее время – ни загара, ни морщин от солнца, ни напряжения в глазах. Оба молодые, меньше тридцати, фактически Ричер им в отцы годился. Глядя на их тупые, ничего не выражающие лица, он решил, что на сержантов они не тянут – для этого им явно не хватало ума. Значит, скорее всего, младшие специалисты.

Люси говорила нежным, но достаточно отчетливым голосом.

Парень с пассажирского сиденья повернулся к замершему перед ними мужчине:

– Я знаю Джеффри практически всю свою сознательную жизнь. Мой отец был его командующим офицером в армии. По-моему, мне было всего четырнадцать лет, когда я впервые увидела Джеффри. Он на девять лет старше меня. Мы поженились, когда мне исполнилось девятнадцать, после того как я закончила второй курс в Кембридже. Однажды, когда я готовилась к экзамену, он явился к нам в библиотеку в полном обмундировании, со сверкающей саблей, весь в медалях и в начищенных сапогах. Я было в стареньком свитере и, как мне помнится, не успела даже помыть голову. Но он сказал мне, что не это самое главное в человеке. Ему было все равно, в чем я одета и как выгляжу. Он объяснил, что любит меня и так будет всегда. Могу уверить вас, что он сдержал свое слово.

– Вы Джек Ричер?

– А кто спрашивает? – поинтересовался тот.

– Очень мило, – отреагировала Джейн Халперн, совершенно очарованная такой фантастикой. Со стороны можно было подумать, что она впервые слышит эту душещипательную историю. – Скажите, он до сих пор такой же романтичный?

– Мы.

– Даже больше, чем раньше. И недели не проходит, чтобы он не преподнес мне букет цветов или, например, какой-нибудь сувенир. И еще он любит устраивать для меня путешествия, которые мы между собой называем «ой!».

– И кто вы такие?

Джейн Халперн наморщила носик, и ее карие глаза заблестели.

– Юрисконсульты.

– Поясните, пожалуйста, что это за поездки, – попросила Джейн изображая неподдельный интерес, совсем как профессиональная телеведущая популярного шоу.

Ричер совершенно точно знал, что они врут. Армейские юристы никогда не разъезжают парами и не дышат через рот. Значит, гости являлись плохой новостью, а не хорошей, и правильнее всего будет предпринять немедленные действия. Джек знал, что ему не составит труда сделать вид, будто он им поверил, пойти навстречу, подняв руку в приветствии, и, не останавливаясь, нанести сокрушительный удар локтем в лицо парня, стоящего слева, направленный вниз и сильный, затем топнуть правой ногой, словно его главная задача состояла в том, чтобы прикончить воображаемого таракана, а на самом деле тем же локтем в обратном движении врезать правому типу в горло. Раз, два, три, хлоп, шлеп, хлоп – игра окончена!

– Джефф ни с того ни с сего покупает билеты, и мы отправляемся в путешествие, скажем, в Нью-Йорк или в Париж, а может быть, и к нам в Лондон. И там я начинаю ходить по магазинам и покупать все, что мне понравится. Обычно это женская одежда. Это продолжается до тех пор, пока он не скажет мне «ой-ой-ой!». Но это, конечно, в шутку, на самом деле он очень щедрый человек, и ему для меня ничего не жалко.

– Значит, его можно назвать хорошим мужем?

Все очень просто. И совершенно безопасно. Ричер всегда придерживался правила: ответный удар наноси с самого начала. Особенно когда имеешь дело с численно превосходящим числом противников, которые к тому же моложе и энергичнее тебя. Но он не до конца понимал, что им нужно. По крайней мере, на данный момент. И он не мог позволить себе совершить ошибку – только не сейчас и не в нынешних обстоятельствах. Так что Джек был ограничен в возможностях, а потому решил посмотреть, что будет.

– И какие конкретно юридические советы вы даете? – поинтересовался он.

– Самым лучшим, которого только возможно себе представить. Хотя он очень много работает, но никогда не забывает о семье. Дети его обожают.

– Речь идет о недостойном поведении, – ответил один из парней. – Вы опозорили свое подразделение, но трибунал никому из нас не нужен. Так что вам следует прямо сейчас убраться из города и больше никогда сюда не возвращаться.

– Да, это было понятно из просмотренного сегодня фильма, миссис Шефер. Но такие вечеринки у вас – это что-то из ряда вон выходящее?

– Вовсе нет. Джефф часто устраивает домашние праздники. Он очень веселый и жизнерадостный и всегда готов развлекаться и преподносить приятные сюрпризы. Мой муж – очень чувствительная и творческая натура.

– Никто не говорил мне про трибунал.

– Пока не говорил, но обязательно скажут. Так что вам не стоит тут торчать и дожидаться, когда это произойдет.

Я перевел взгляд с Люси Шефер на присяжных. Она буквально очаровала, околдовала их. Даже у меня возникло чувство, что она искренне любит своего мужа и, мало того, всецело верит в это.

– У меня приказ.

Джейн Халперн буквально выцедила из этих показаний все, что можно, для стороны защиты. Мне не в чем было обвинить ее. Люси Шефер очень любила своих домочадцев, производила впечатление милой и доброй женщины, но отнюдь не казалась глупышкой. Она была тем человеком, который нашел в жизни того, кого хотел, и теперь всецело верил в него. Этим «кем-то» и был Джеффри Шефер.

– Вас не могли найти. И не найдут сейчас. Армия не пользуется услугами агентов по поиску пропавших людей. Впрочем, никакому агенту не под силу вас разыскать, учитывая образ жизни, который вы ведете.

Присяжные до конца дня пребывали под впечатлением созданного Люси образа.

Ричер промолчал.

Под впечатлением удивительной паутины лжи, сотканной искусным мастером.

– Вот какой юридический совет мы вам даем, – сказал все тот же парень.

Глава девяносто третья

– Я вас услышал, – ответил Джек.

Вернувшись домой после окончания заседания, я долго разговаривал по телефону с Эндрю Джонсом, обсуждая наши проблемы. Я несколько раз пытался повторно связаться с Оливером Хайсмитом, но ответа так и не получил. Кроме того, до сих пор у нас не было никаких связующих звеньев между Шефером и убийствами «Джейн Доу» в Вашингтоне.

– Услышать мало, вы должны принять наш совет к сведению.

За последние несколько месяцев Шефер никого не убивал, по крайней мере, в нашем районе.

– Неужели?

После обеда, состоявшего из цыпленка и пирога с ревенем, Нана отпустила детей, решив на сегодня освободить их от домашней рутины, и вместо этого попросила меня помочь ей вымыть посуду, то есть стать «соучастником в грязном и мокром деле», как она называла это в шутку.

– Да, потому что для этого есть уважительная причина.

– И какая?

– Как в старые добрые времена, – улыбнулся я, расплескивая мыльную пену на тарелки в раковине, старой, как и сам дом.

– Каждый вечер, проведенный вами здесь, мы будем надирать вам задницу.

– Правда?

Нана успевала вытирать посуду так же быстро, как я ей подавал. Ее пальцы оставались такими же проворными, как и мысли.

– Начиная с сегодняшнего. Чтобы вы получили общее представление о том, как вам следует поступить.

– Мне нравится думать о том, что мы стали не только старше, но и мудрее, – прощебетала она.

– Вы когда-нибудь покупали электрические приборы? – спросил Ричер.

– Не знаю. Мне вот до сих пор достается роль посудомойки.

– Я забыла тебе кое-что сказать, – вдруг посерьезнела Бабуля.

– А это тут при чем?

– Давай, – согласился я, переставая плескаться. – Выкладывай.

– Я как-то видел один такой в магазине, с желтым ярлычком, на котором было написано, что с ним нужно обращаться осторожно, потому что в противном случае вам грозит смерть или вы можете серьезно пострадать.

– И что?

– Я хотела сказать тебе, что я горжусь тобой. Тем, как ты сумел перенести все то, что с нами произошло. Именно твоя сила и твое терпение вдохновили меня. А этого не так-то просто добиться, особенно, если учесть, что источником вдохновения явился ты. И я знаю, что точно так же твое поведение повлияло на Дэмона и Дженни. От них ничего не ускользает.

Я склонился над раковиной и почувствовал, что мне очень хочется выговориться.

– Представьте себе, что на мне такой же ярлычок.

– Мы тебя не боимся, старик.

– Сейчас продолжается самая черная полоса в моей жизни, – признался я Нане. – Самая тяжелая. Мне даже хуже, чем тогда, когда умерла Мария. Если, конечно, такое возможно. По крайней мере, тогда я точно знал, что ее больше нет в живых. Я мог позволить себе горевать. Я понял, что мне надо отпустить ее и начать дышать снова.

Нана подошла ко мне и нежно обняла, в который раз удивив силой своих рук.

Старик. Перед мысленным взором Ричера возник его отец и залитое солнцем пространство. Наверное, Окинава. И Стэн Ричер, родившийся в Лаконии, штат Нью-Гемпшир, морской пехотинец, капитан, с женой и двумя сыновьями-подростками. Джек и его брат называли отца «старик», потому что он казался им совсем старым, хотя в тот момент Стэн был лет на десять моложе нынешнего Джека.

Она посмотрела мне прямо в глаза, как всегда делала еще с тех пор, когда мне только исполнилось девять лет.

– Возвращайтесь туда, откуда явились, – сказал Ричер. – Потому что у вас очень серьезные проблемы, парни.

– Позволь себе погоревать о ней, Алекс. Отпусти ее.

– Нам так не кажется.

– Я зарабатывал этим на жизнь, – продолжал Джек. – Впрочем, вам все про меня известно.

Глава девяносто четвертая

Незнакомцы не стали отвечать.

У Джеффри Шефера была такая добрая и привлекательная жена, что это нелепое несоответствие долгое время мучило мое сознание. Я никак не мог понять, что ее притягивало к этому чудовищу, ни как психолог, ни, тем более, как детектив.

– Я знаю все ходы, – добавил Ричер. – Некоторые сам придумал.

На следующее утро в течение часа Люси Шефер продолжала давать свои мудрые и выгодные для супруга показания. Джейн Халперн делала все, чтобы присяжные услышали как можно больше о великолепном муже Люси.

И снова они промолчали.

Наконец, наступила очередь Кэтрин Фитцгиббон. Эта женщина была по-своему фигурой грозной и не менее внушительной, чем Джулес Халперн.

Джек продолжал держать в руке ключ от номера. Правило номер один: никогда не атакуй человека, только что вышедшего из двери, которая запирается на замок. Связка, конечно, лучше, но даже один ключ может превратиться в очень хорошее оружие. Нужно прижать головку к ладони, а стержень зажать между указательным и средним пальцами, и получится вполне приличный кастет. Но к нему явилась парочка глупых детей, и Ричер решил, что их не стоит обижать слишком сильно и нет никакой нужды разрывать плоть и ломать кости. Он убрал ключ в карман.

– Миссис Шефер, мы все, присутствующие в зале, внимательно выслушали вас. Похоже, что жизнь у вас очень очаровательна и почти идиллична, однако меня кое-что беспокоит. И вот чем я взволнована. Всего восемь дней назад ваш муж пытался совершить самоубийство. Он всерьез собирался покончить с собой. Поэтому, вероятно, он не совсем такой, каким вы хотите его нам представить. Возможно, он совсем не так сдержан и здоров. Не ошибаетесь ли вы, утверждая, что ваш муж психически здоровый и уравновешенный человек?

Теннисные тапки означали, что парни не собирались бить его ногами. Никто не станет делать это в мягкой спортивной обуви белого цвета. Бессмысленно. Если только они не решили помахать ногами исключительно для демонстрации силы. Вроде как показать, что они знакомы с модным в последнее время боевым искусством, название которого похоже на блюдо из меню китайского ресторана. Тхеквондо и тому подобное. Прекрасно выглядит на Олимпийских играх – и совершенно бесполезная вещь в уличной драке. Когда твой противник поднимает ногу, точно пес около пожарного гидранта, так и хочется как следует ему врезать, будто он умоляет тебя отделать его до потери сознания.

Люси Шефер смотрела прямо в глаза прокурора.

Интересно, парнишкам это известно? Они вообще когда-нибудь смотрели на свои ноги? Сам Ричер был в тяжелых ботинках, удобных и надежных, которые купил в Южной Дакоте и планировал проносить до конца зимы.

– Несколько месяцев назад мой муж понял, что вся его жизнь, его карьера и доброе имя каким-то образом, не без помощи лжи и фальсификаций, оказались в опасности. Он не мог даже поверить в то, что такие страшные обвинения были предъявлены именно ему. И эти суровые испытания в стиле Кафки подвели его к полному отчаянию. Вы, наверное, даже не представляете себе, что это значит – потерять свое доброе имя.

– Я иду в номер, – сказал он, но не получил никакого ответа. – Спокойной ночи, – добавил Джек – и снова не получил никакой реакции.

Кэтрин Фитцгиббон чуть заметно улыбнулась.

Тогда он повернулся вполоборота, сделал полшага назад, к двери своего номера, и его тело легко описало четверть круга. Как он и предполагал, парни, не сговариваясь, бросились к нему – быстрее, чем двигался он сам, – приготовившись его схватить. Он не остановился, чтобы они успели набрать ускорение, а затем резко развернулся по другой четверти круга, и теперь их скорости сравнялись – двести фунтов с одной стороны и четыреста с другой должны были вот-вот столкнуться, но Ричер продолжал поворачиваться и нанес мощный хук левому громиле. Он попал, как и собирался, в ухо, голова его противника дернулась в сторону и врезалась в плечо второго парня, а сам Джек тем временем нанес ему апперкот в челюсть. Получилось совсем как в учебнике. Вторая голова тоже дернулась, только вверх и назад, причем все это произошло одновременно, точно они превратились в марионеток и управлявший ими кукольник нечаянно чихнул.

– Отчего же? Конечно, я все понимаю. Я же регулярно читаю прессу.

Оба нападающих остались на ногах, но первый громила, стоявший слева, раскачивался, словно моряк на палубе корабля, а тот, что находился справа, спотыкаясь, сделал несколько шагов назад. Левый так и не восстановил равновесия, и центр его массы оставался открытым и незащищенным. Ричер левой рукой, точно дубинкой, врезал ему в солнечное сплетение, достаточно сильно, чтобы тот задохнулся, но стараясь не нанести ему серьезной неврологической травмы. Громила сложился пополам и обхватил колени, а Джек шагнул мимо, в сторону его напарника. Тот увидел, что он приближается, и слабо замахнулся правой рукой. Ричер отбил ее левым предплечьем, нанес ему такой же удар в солнечное сплетение, и он скорчился точно так же, как и его товарищ.

Эти слова вызвали легкий смешок в зале и даже среди присяжных. Нетрудно было догадаться, что Кэтрин вызывала симпатию у всех, не исключая и меня.

– Не правда ли также и то, что ваш муж проходит курс лечения своего состояния «отчаяния» вот уже много лет?

После этого Джек без проблем развернул их, пока они не оказались лицом в нужном направлении, и ногой в ботинке толкнул в сторону машины, сначала одного, а потом другого. Они врезались в нее головами, распластались на земле и остались лежать, тяжело дыша, но так и не потеряв сознания. На дверцах машины остались небольшие вмятины.

Завтра утром у обоих будет отчаянно болеть голова, да еще придется объяснять, что произошло с машиной. Ричер поступил с ними исключительно милосердно, учитывая все обстоятельства. Великодушно. Деликатно. Можно даже сказать, нежно.

Если я не ошибаюсь, он регулярно навещает своего психолога, миссис Шефер. Он ведь страдает ярко выраженным маниакально-депрессивным психозом, или нарушением, известным как «двуполюсность», не так ли? Люси встряхнула головой.

– Это просто кризис среднего возраста, ничего особенного. У мужчин это бывает достаточно часто.

Старик.

Достаточно старый, чтобы быть их отцом.

– Понимаю. Но вы лично смогли помочь ему преодолеть этот кризис?

К этому моменту Джек провел в Виргинии менее трех часов.

– Да, конечно. Я помогаю ему всегда и во всем, разумеется, кроме тех моментов, которые связаны с его работой. Дело в том, что он занимается многими вопросами, представляющими собой государственную тайну. Вы должны понимать это.

– Должна, – кивнула прокурор и тут же продолжила: – Итак, у вашего мужа имеется много секретов, которыми он не делится с вами?

Глава 02

Люси нахмурилась. Ее глаза метали молнии в сторону хитрого и коварного прокурора.

Ричер наконец выбрался из заснеженной Южной Дакоты, но не так быстро, как ему хотелось. Он дважды застревал в Небраске, да и дальше у него получалось продвигаться довольно медленно. В Миссури ему пришлось долго ловить попутку, но в конце концов его подобрал серебристый «Форд», водитель которого, костлявый мужчина, направлялся на восток и проговорил всю дорогу от Канзас-Сити до Колумбии, а потом замолчал. Через Иллинойс Джек проехал на быстром черном «Порше», скорее всего, угнанном. После этого он встретил на остановке двух типов с ножами. Они потребовали у него деньги, и Ричер полагал, что сейчас они все еще находятся в больнице.

– Что касается работы, да, – подчеркнула она.

Индиана отняла у него три дня дорог в никуда. Затем был помятый голубой «Кадиллак», за рулем которого сидел величественный старый джентльмен в бабочке такого же цвета, что и его машина. Ричер оставался четыре дня в маленьком городке в Огайо, а дальше целый день ехал на «Сильверадо» с парой молодоженов и их собакой, отправившихся на поиски работы. По мнению Джека, у ребят имелись все шансы ее найти, в отличие от собаки, которой, судя по всему, было суждено до конца своих дней оставаться нахлебницей. Впрочем, чего еще можно ждать от бесполезной огромной дворняги четырех лет, дружелюбной и доверчивой? К тому же она дико линяла, несмотря на то, что за окном стояла зима, и к концу поездки Ричера с ног до головы покрывала тонкая золотистая шерсть.

– Вам известно, что он наносит визиты доктору Кэссиди? Бу Кэссиди?

Дальше ему пришлось свернуть в Пенсильванию, на юго-восток. Это было не слишком логично, но в нужную ему сторону никто не ехал. Он провел день неподалеку от Питтсбурга и еще один около Йорка, а потом черный парень лет двадцати довез его в белом тридцатилетнем «Бьюике» до Балтимора, в штат Мэриленд. В общем, получилось очень долго и медленно.

– Да, разумеется. И мы всегда обсуждаем их.

Но дальше пошло веселее. Балтимор находится на трассе I-95, и округ Колумбия был следующей остановкой в южном направлении, а та часть Виргинии, куда направлялся Ричер, располагалась внутри округа – не намного дальше на запад от Арлингтонского кладбища, чем на восток от Белого дома. В Балтиморе Джек сел на автобус, вышел за пределами округа Колумбия на автобусной станции за «Юнион-стейшн», дошел до Кей-стрит, потом свернул на Вашингтон-серкл, прошагал по Двадцать третьей улице до Мемориала Линкольна, а затем перешел через мост к кладбищу, у ворот которого имелась автобусная остановка. Местная линия, в основном для огородников.

Целью путешествия Ричера был Рок-Крик[1], одно из многих мест в регионе, имевших одинаковые названия, потому что там повсюду были скалы и ручьи, а поселенцы жили изолированно друг от друга и обладали одинаковым образным мышлением, когда речь заходила об именах. Не вызывало сомнений, что в стародавние времена расквашенной земли, бриджей и париков это была маленькая колониальная деревенька, которая позже превратилась в один из множества перекрестков на сотне квадратных миль дорогих домов и дешевых парков перед офисами. Джек смотрел в окно автобуса, отмечая знакомые и новые картины, и ждал.

– Как часто он бывает у доктора? Это он вам рассказывает, или расписание посещений врача также входит в разряд секретов?

Конечным пунктом его назначения являлось массивное здание, построенное около шестидесяти лет назад рядом с Министерством обороны США для давным-давно забытых целей. Примерно через сорок лет его затребовала военная полиция, что в конечном итоге оказалось ошибкой. Видимо, какой-то офицер думал о другом Рок-Крик, но он все же получил здание. Оно некоторое время пустовало, а затем его сделали штабом незадолго перед этим сформированного особого 110-го подразделения военной полиции. Для Ричера этот дом стал чем-то вроде основного места базирования.

– Возражение! – выкрикнула Джейн Халперн.

– Принимается. Миссис Фитцгиббон, – укоризненно приподнял брови судья Феско.

Он вышел в двух кварталах, на углу и у подножия длинного холма, мимо которого ходил много раз. Перед ним вытянулась трехполосная дорога с потрескавшимся асфальтом на тротуарах и старыми деревьями по обочинам. Здание штаба стояло на большой площадке, впереди и слева обнесенной высокой каменной стеной. Джек видел только крышу из серой черепицы, заросшую мхом с северной стороны. С трехполосной дороги имелся съезд к воротам с двумя кирпичными колоннами по обеим сторонам. Во времена Ричера колонны играли исключительно декоративную роль, и никаких ворот не было. Потом их установили – тяжелые, стальные, с колесиками, на рельсах, вбитых в старый асфальт. Система безопасности в теории, но не на практике, потому что ворота были распахнуты настежь. Внутри, у дальнего конца, находилась будка охраны, тоже появившаяся не так давно, а в ней сидел рядовой 1-го класса в новой форме с дурацкими узорами – мешковатой и, по мнению Ричера, похожей на пижаму. День постепенно превращался в вечер, и на улице начало темнеть.

– Простите, ваша честь. Простите, Люси. Ну, хорошо. Как часто навещал ваш муж Бу Кэссиди?

Джек остановился у будки охраны, часовой наградил его вопросительным взглядом.

– Ровно столько раз, сколько это было необходимо, чтобы курс лечения проходил эффективно. Между прочим, ее зовут Элизабет.

– Мне нужно встретиться с вашим командиром, – сказал ему Ричер.

– Один раз в неделю? Два? Или каждый день? – Фитцгиббон наносила удары без передышки.

– Вы имеете в виду майора Тернер? – спросил солдатик.

– А у вас сколько командиров? – поинтересовался Джек.

– Один раз в неделю. Да, обычно он ходил на прием раз в неделю.

– Однако привратник в Фаррагуте утверждает, что видел там вашего мужа гораздо чаще. В среднем – три или четыре раза в неделю.

– Один, сэр. Точнее, одна.

– И зовут ее Сьюзан?

Люси Шефер неуверенно качнула головой и уставилась на Фитцгиббон.

– Я полностью доверяю Джеффри и не держу его на коротком поводке. Разумеется, мне бы и в голову не пришло считать количество посещений им доктора.

– Да, сэр. Все верно. Майор Сьюзан Тернер, сэр.

– Вот она-то мне и нужна.

– Вы не возражали против того, что ваш муж наносит визиты весьма привлекательной женщине, доктору Кэссиди, Элизабет?

– Как вас представить?

– Нет, и не говорите глупостей.

– Ричер.

Фитцгиббон изобразила на лице неподдельное удивление.

– По какому вопросу?

– Разве это очень глупо? А по-моему, нет. Я бы еще как возражала, если бы мой муж вздумал ходить к привлекательной женщине по три, а то и по четыре раза каждую неделю.

– По личному.

Кэтрин не дала опомниться Люси и снова уколола ее.

– Подождите минуту, сэр.

– Неужели вас не беспокоил такой вопрос, что Бу Кэссиди могла стать и, так сказать, терапевтом в области секса для вашего мужа?

Часовой снял трубку и сказал: «Мистер Ричер к майору Тернер». Разговор занял больше времени, чем ожидал Джек, – в какой-то момент паренек даже прикрыл микрофон рукой и спросил:

Люси Шефер быстро взглянула на Джеффри, словно колеблясь и не зная, что ответить. Сейчас нельзя было не пожалеть бедную женщину.

– Вы тот самый Ричер, который раньше был здесь командиром? Майор Джек Ричер?

Джейн Халперн поднялась со своего места.

– Возражение! Ваша честь, нет никаких оснований полагать, что мой клиент решал у доктора свои сексуальные проблемы.

– Да, – ответил Джек.

– И вы звонили майору Тернер откуда-то из Южной Дакоты?

Было заметно, как Люси Шефер пытается собрать свою волю в кулак и сосредоточиться. Она оказалась гораздо сильнее, чем можно было предположить. Неужели она тоже является игроком? Всадницей? Или у них с мужем разные игры?

– Именно.

– Мне бы все же хотелось ответить на ваш вопрос, мадам прокурор. Мой муж, Джеффри Шефер, всегда был замечательным супругом и хорошим отцом, поэтому если ему и пришлось по каким-то причинам посещать сексопатолога, он просто не хотел рассказывать мне об этом. Возможно, он стыдился, и я его хорошо понимаю.

Часовой передал своему собеседнику эти два утвердительных ответа и снова стал слушать, а затем повесил трубку.

– А что если он так же хладнокровно совершил убийство, а потом тоже просто не захотел рассказать вам об этом! – спросила Фитцгиббон и повернулась к присяжным.

– Думаю, дорогу вы знаете, – сказал он.

Глава девяносто пятая

– Ясное дело, знаю.

Ричер прошел вперед, но через десять шагов услышал пронзительный скрип, остановился и оглянулся. У него за спиной закрывались ворота.

Элизабет «Бу» Кэссиди было уже около сорока лет. Эта стройная привлекательная шатенка с детства привыкла носить длинные волосы, которые всегда служили предметом зависти подруг. Бу покупала одежду в самых дорогих магазинах и отличалась хорошим вкусом. Она любила производить впечатление на людей и делать это с особым шиком. Надо сказать, все задуманное у нее получалось.

Здание штаба представляло собой классический образец архитектуры Министерства обороны: длинное, невысокое (всего в два этажа), кирпич и камень, черепица, зеленые металлические рамы и зеленые цилиндрические поручни на ступеньках, ведущих к двери. Пятидесятые годы стали золотым веком для Министерства обороны, имевшего тогда почти безграничный бюджет. Армия, Военно-морские и Военно-воздушные силы, а также Морская пехота получали все, стоило им только пожелать. И даже больше. На парковке стояло множество машин: армейские седаны, не бросающиеся в глаза, темные и немало повидавшие на своем веку, и автомобили, явно принадлежащие служащим штаба, более яркие, но по большей части далеко не новые. Рядом с красной двухместной машинкой высился одинокий зеленый «Хамви», громадный, невероятно угрожающего вида, и Ричеру стало интересно, не Сьюзан ли принадлежит маленький красный автомобиль. Такое вполне могло быть. По крайней мере, судя по тому, как она разговаривала по телефону.

Прозвище «Бу» к ней пристало, когда она была еще маленькой. Когда взрослые показывали ей пальцами «козу», она всегда смеялась и очень скоро научилась произносить слог «Бу!» В школе и колледже она не отказалась от своего прозвища. Друзья уверяли, что оно даже нравилось ей, поскольку немного настораживало окружающих.

В такой важный день, когда нужно было давать показания в суде, Бу надела брючный костюм с однобортным пиджаком, очень нежный и женственный. Она тщательно выбрала наряд, и он приятно ласкал глаз кофейными и кремовыми оттенками. В суде Бу выглядела профессионально и сразу создала впечатление человека преуспевающего.

Джек поднялся по короткой каменной лестнице к входной двери, размышляя о том, что ни лестница, ни дверь совсем не изменились после того, как он уволился из армии, разве что их покрасили. Причем, скорее всего, не один раз. Армия имела в своем распоряжении огромное количество краски и с огромным удовольствием и щедро ее использовала. Внутри все выглядело примерно так же, как прежде. Каменная лестница справа вела на второй этаж, а слева находилась вахта. От вестибюля отходил узкий коридор, который тянулся по всей длине здания, с кабинетами по обеим сторонам. Двери кабинетов наполовину были сделаны из ребристого стекла. В коридоре горел свет, потому что зимой в здании всегда царил полумрак.

Джулес Халперн попросил ее назвать свое полное имя и род занятий для занесения в протокол. Адвокат держался учтиво, но по-деловому. Чувствовалось, что он относится к Кэссиди более прохладно, чем к остальным свидетелям.

За столом дежурного офицера сидела чернокожая женщина в такой же «пижаме», как у часового на воротах, но с сержантскими знаками различия на бейджике посередине груди. Ричер подумал, что это похоже на центр мишени. Вверх, выше, выше – огонь! Ему больше нравилась прежняя камуфляжная форма. Женщина не слишком обрадовалась, увидев посетителя. Более того, она ужасно нервничала.

– Доктор Элизабет Кэссиди. Психотерапевт, – ровным голосом ответила она.

– Джек Ричер к майору Тернер, – сказал мужчина.

– Доктор Кэссиди, расскажите, как вы познакомились с полковником Шефером.

Сержант начала что-то говорить, однако потом вдруг замолкла на полуслове, как будто собиралась сказать ему очень многое, но в конце концов сумела лишь выдавить из себя:

– Пройдите в ее кабинет. Вы знаете, где он находится?

– Он является моим пациентом уже больше года. Приезжает ко мне в домашний офис по адресу Вудли-авеню, 1208, раз или два в неделю. В последнее время решено было увеличить количество сеансов, особенно после его попытки покончить жизнь самоубийством.

Халперн кивнул и продолжал:

Ричер кивнул. Когда-то это был его кабинет, и он отлично знал, где его искать.

– Спасибо, сержант, – кивнул он женщине.

– В какое время проводятся сеансы?

– Как правило, по вечерам, но время варьируется, в зависимости от наличия у мистера Шефера свободного времени.

Джек подошел к лестнице, отметив, что здесь ничего не изменилось – те же металлические перила и такие же истертые каменные ступени. Он тысячу раз по ним поднимался. Лестница делала один поворот и заканчивалась на площадке ровно над вестибюлем в конце длинного коридора второго этажа. Здесь тоже горели все лампочки. И линолеум на полу был прежним, и на дверях было такое же ребристое стекло, как и на первом этаже…

Его кабинет был третьим слева. Нет, теперь это кабинет Сьюзан Тернер.

– Доктор Кэссиди, хочу особо обратить ваше внимание на вечер убийства детектива Хэмптон. В тот день вы проводили сеанс терапии?

Ричер проверил, аккуратно ли заправлена в брюки рубашка, и пригладил рукой волосы. Он не имел ни малейшего представления, что ему скажет Тернер. Ему понравился ее голос, когда он разговаривал с ней по телефону. Не более того. Но он почувствовал, что этот голос принадлежит очень интересному человеку, и хотел с нею познакомиться. Все очень просто. Джек сделал два шага и остановился. Она наверняка подумает, что он не в своем уме.

– Да, в девять вечера. Если точнее, то с девяти до десяти. По-моему, он приехал чуть раньше, но договаривались мы на девять.

– Не мог ли он приехать, например, в половине девятого?

Но волков бояться, в лес не ходить. Мужчина пожал плечами и пошел дальше. Третья дверь слева. Такая же, как и при нем, только ее покрасили. Внизу деревянная, верхняя половина из ребристого стекла, которое делило тусклую картину внутри на искривленные вертикальные полосы. На стене, рядом с ручкой, Ричер обнаружил обычную офисную табличку: «Майор С.Р. Тернер, командир подразделения». А вот это уже что-то новенькое! Во времена Джека его фамилия, выведенная по трафарету, была написана прямо на дереве, под стеклом и занимала еще меньше места: «Майор Ричер, КП».

– Нет, это невозможно. Мы говорили по мобильному телефону все то время, пока он добирался из Калорамы до моего дома. Незадолго до этого он испытывал чувство вины, так как пребывал в мрачном настроении накануне дня рождения дочерей.

Он услышал едва различимый голос, доносившийся изнутри, и решил, что его приглашают войти. Сделав глубокий вдох, посетитель открыл дверь в кабинет. Он ожидал увидеть там какие-нибудь изменения, но их оказалось совсем немного. На полу все тот же линолеум, отполированный за годы до блеска и потерявший свой первоначальный цвет. Тот же письменный стол, стальной, точно боевой корабль, с облезлой краской и сияющий металлическим блеском, с вмятиной, оставшейся после того, как Ричер приложил к нему головой одного типа, в самом конце своей карьеры командира. Те же стулья, за столом и перед ним, практичные, сделанные в середине века, за которые дадут приличные деньги в какой-нибудь пижонской лавке Нью-Йорка или Сан-Франциско. Старые картотечные шкафы и люстра, тоже из тех времен, когда здесь служил Джек, – круглая чаша из белого стекла, висящая на трех тонких цепочках.

– Понятно. Не было ли перерыва в вашем разговоре с полковником Шефером?

Отличия были почти предсказуемы течением времени. На столе место прежнего дискового телефона, черного и громоздкого, заняла консоль с тремя аппаратами. Кроме того, вместо ящиков для входящих и исходящих бумаг, вечно переполненных, стояли два компьютера, стационарный и лэптоп. На стене висела новая современная карта, и весь кабинет был залит мертвенным зеленым светом энергосберегающих лампочек. Значит, прогресс добрался и до военного ведомства.

– Да, но на очень короткое время.

Халперн продолжал методично задавать вопросы.

Только две вещи в кабинете оказались для Ричера неожиданными и непредсказуемыми.

– Сколько времени прошло между окончанием разговора и появлением Шефера в вашем офисе?

За столом сидел не майор, а подполковник. И он не был женщиной.

– Минуты две или три, самое большее – пять. Пока парковал машину и поднимался в лифте. Не более.

Глава 03

– Когда вы его встретили, он не казался взволнованным?

– Вовсе нет. Он был даже относительно весел, после удачно проведенной вечеринки для дочерей. Он был уверен, что праздник удался на славу, а ведь он безумно любит своих детей.

Мужчина за столом был в такой же «пижаме», как и все остальные, но на нем она выглядела еще хуже, чем на них. Вроде костюма для вечеринки на Хэллоуин. И не в том дело, что его физическая форма вызывала сомнения, просто он был невероятно серьезным и важным, а еще – словно бы пристегнутым к письменному столу. У Ричера создалось впечатление, что, если б этому типу предложили выбрать оружие, он остановился бы на механическом карандаше, а не на винтовке «М16». Дополняли картину седые волосы, зачесанные как у школьника, и очки в металлической оправе. Знаки различия подтверждали, что он действительно является подполковником армии США, и сообщали, что зовут его Морган.

– Прошу прощения, подполковник, я ищу майора Тернер, – сказал Джек.

– Может быть, он тяжело дышал, держался напряженно или вспотел? – задал очередной вопрос Халперн.

– Садитесь, мистер Ричер, – предложил ему тип по имени Морган.

– Нет. Я уже сказала, что он был совершенно спокоен и выглядел хорошо. Я отчетливо это помню. После того как ворвалась полиция, я принялась фиксировать происходящее, чтобы не забылись какие-нибудь детали случившегося, – отчеканила Бу и бросила взгляд на стол прокурора.

Начальственный вид являлся редким и ценным даром, и в армии ему придавали огромное значение. У Моргана этого вида было даже в избытке, и в его голосе звучали металлические нотки, совсем как в волосах и оправе очков. Никакого дерьма, угроз или воплей – лишь холодная уверенность, что любой разумный человек станет делать ровно то, что он прикажет, просто потому, что никакой другой альтернативы нет.

– Значит, во имя точности вы делали какие-то записи?

Джек сел на стул для посетителей, стоявший ближе к окну. У него были ножки из гнутых металлических трубок, и он слегка спружинил под его весом. Ричер помнил это ощущение, потому что не один раз сидел на этом стуле по самым разным причинам.

– Да.

– Прошу вас объяснить, по какому поводу вы сюда приехали, – сказал Морган.

– Доктор Кэссиди, не заметили ли вы пятна крови на одежде полковника?

– Нет.

В этот момент Джек подумал, что сейчас услышит сообщение о смерти Сьюзан Тернер. Возможно, в Афганистане. Или что она погибла в автомобильной катастрофе.

– Где майор Тернер? – спросил он.

– Понятно. На Шефере вы крови не заметили. А когда прибыл детектив Кросс, вы видели кровь?

– Ее здесь нет, – ответил подполковник.

– Да, темные пятна или потеки крови на пиджаке, рубашке и даже на его руках.

Джулес Халперн специально выдержал паузу, чтобы присутствующие, в том числе и присяжные, прониклись этим заявлением. Затем он задал последний вопрос.

– И где же она?

– Возможно, мы со временем до этого доберемся. Но сначала я хочу понять, каков ваш интерес.

– Не выглядел ли полковник Шефер, как человек, только что убивший кого-нибудь?

– К чему?

– Нет, конечно, нет.

– К майору Тернер.

– У меня больше нет вопросов, – объявил адвокат.

– Майор Тернер меня совершенно не интересует.

Со стороны обвинения свидетельницу допрашивал Дэниэл Вестон. Умный двадцатидевятилетний мужчина, восходящая звезда юриспруденции. Среди прокуроров он считался «безжалостным наемным убийцей».

– Однако у ворот вы назвали ее имя.

Привлекательный блондин мужественной внешности, он составил бы прекрасную пару с Бу Кэссиди. Он словно бы хотел передать идею их физического совершенства всем присутствующим.

– У меня к ней личное дело.

– Миссис Кэссиди, вы не являлись психиатром для мистера Шефера?

– В каком смысле?

Бу немного нахмурилась, но потом ей удалось изобразить слабую улыбку.

– Я разговаривал с нею по телефону, – пояснил Ричер. – И она показалась мне интересным человеком, вот я и подумал, что стоит заехать и пригласить ее на обед. Боевой устав не запрещает ей ответить мне «да».

– Нет. Под «психиатром» подразумевается медицинская специализация. Уверена, что вы знаете об этом.

– Или «нет». Такое ведь тоже возможно.

– А разве у вас такой нет?

Кэссиди отрицательно покачала головой.

– Разумеется.

– Нет, я имею степень доктора социологии. И это вам тоже известно.

– О чем вы разговаривали по телефону? – спросил Морган.

– Значит, вы психолог?

– Да так, о том, о сем…

– Поконкретнее.

– Психолог обычно имеет ученую степень по психологии или, что очень редко, по философии.

– Это был частный разговор, подполковник, а я вас не знаю.

– А у вас есть такая степень?

– Нет. Я только психотерапевт.

– Я являюсь командиром специального Сто десятого подразделения.

– Понятно. Где же вы учились на психотерапевта?

– Это не майор Тернер?

– В Американском университете. Я изучала этот предмет для получения степени в области социальной работы.

– Больше нет.

Дэниэл Вестон продолжал атаковать Кэссиди: между ее ответами и его вопросами почти не было пауз.

– Мне казалось, что это должность майора, а не подполковника.

– Скажите, а как выглядит ваш «психотерапевтический кабинет» в Фаррагуте? Какая там обстановка?

– Я занимаю данное место временно. Поскольку я специалист по кризисным ситуациям, меня послали сюда расчистить завал, который здесь образовался.

– А здесь образовался завал? Вы это хотите мне сказать?

– Кушетка, письменный стол с лампой. Практически ничего лишнего. Ах, да, там очень много комнатных растений. Мои пациенты считают, что подобная атмосфера действует расслабляюще.