Закрытую дверь очередной комнаты я растворил пинком. Мы с Джамиллой заглянули внутрь. Джамилла ахнула, раскрывая рот в беззвучном крике.
— О Господи! Что произошло, Алекс?
Я молча взял ее за руку. То, на что я смотрел, казалось галлюцинацией, я не верил, что не сплю, не брежу. Мои ноги ослабли и немного подкосились.
На полу комнаты лежали Дэниел и Чарлз. Мертвые. От потрясения я не мог выдавить из себя ни слова. Вошедший следом за нами Кайл тоже молча уставился на трупы.
Мы приблизились к телам и склонились над ними. Сомнений не было: магов убили. На шеях краснели порезы и глубокие следы от укусов, нанесенных клыками.
Кто же теперь назвался Владыкой?
Часть четвертая
Травля
Глава 75
На следующий день после обеда Джамилле предстояло лететь домой, в Сан-Франциско. Она чувствовала себя как выжатый лимон и была окончательно сбита с толку. До аэропорта я повез ее на машине, и всю дорогу мы проговорили об убийствах — это уже напоминало некое навязчивое состояние.
События, произошедшие вчера ночью, буквально одним махом перечеркнули все наши наработки. Мы выследили предполагаемых убийц — и вдруг нашли убитыми их самих. Начинало казаться, что в чертовски запутанной и изрядно действовавшей нам на нервы преступной неразберихе может случиться все, что угодно. Убийцы обожали неожиданности.
— И куда ты теперь, Алекс? — спросила Джамилла, когда мы повернули к аэропорту.
— Куда я теперь? — повторил я, нервно смеясь. — Черт его знает, у меня уже мозги кипят.
— Я серьезно.
— Еще с парочку дней, наверное, пробуду здесь, посмотрю, чем смогу быть полезен. Все приглашенные из дома фокусников — по крайней мере все, кого удалось поймать, — находятся сейчас в полиции Нового Орлеана. Толпа ненормальных, с которыми было бы интересно побеседовать. Кто-то из них хоть что-нибудь да должен знать.
— Вряд ли они захотят делиться с тобой своими знаниями. И потом, местные копы не особенно заинтересованы в сотрудничестве с нами, во всяком случае, до недавнего времени определенно не были.
Я улыбнулся.
— Многие местные копы не прочь поупрямиться. Но мы своего добьемся. Я уверен, это одна из причин, по которым Кайл меня здесь задерживает.
Джамилла нахмурилась при упоминании имени Кайла. А может, просто потому, что не желала уезжать.
— Я должна вернуться домой, но заниматься этим делом продолжу. Мой друг Тим из «Икзэминер» до сих пор собирает информацию по калифорнийским убийствам. Не исключено, что каша заварилась именно там. Подумай об этом.
— Заварилась одиннадцать лет назад или даже раньше, — сказал я. — Но кто были первые убийцы? Дэниел Эриксон и Чарлз Дефо? Или другие люди из той же секты? И секта ли это?
Джамилла вскинула руки.
— Не имею ни малейшего понятия. Мой мозг уже отказывается работать. Сейчас сяду в самолет и просплю до самого Сан-Франциско.
Мы еще немного поговорили о странностях этого дела, а потом я спросил о Тиме из «Сан-Франциско икзэминер».
— Он просто мой друг, — ответила Джамилла.
У ближайшего к сектору досмотра багажа мы обменялись рукопожатиями. Джамилла поцеловала меня в щеку.
Я обнял ее за шею и на несколько мгновений задержал. За столь короткое время мы разделили с этой женщиной столько боли, столько страдания. Даже в опасной для жизни ситуации успели побывать.
— Алекс, мне было приятно с тобой работать, — проговорила она, отстраняясь. — Спасибо за «Криспи-Крим» и все остальное.
— Позванивай, — сказал я. — Обещаешь?
— Естественно. На другое можешь и не рассчитывать.
В следующее же мгновение инспектор Джамилла Хьюз развернулась и зашагала к шумному международному аэропорту Нового Орлеана. Я почувствовал, что буду сильно по ней скучать. Она стала для меня настоящим другом.
Я смотрел ей вслед, пока совсем не потерял из виду, а потом вернулся в офис ФБР и с головой окунулся в работу. Проглядев все имевшиеся у нас материалы, я еще раз изучил их вместе с Кайлом, окончательно удостоверившись, что мы в тупике. На данный момент у нас не было ни единой толковой версии, которая объясняла бы смерть Дэниела и Чарлза. Мы ничего не знали. Задержанные до сих пор упрямо не желали что-либо рассказывать, а может, просто не владели никакой информацией.
— Кем бы ни были убийцы, они явно хотели доказать, что выше и умнее нас. Доказать и себе, и нам, — рассуждал я вслух.
— По-моему, схожесть этого происшествия с магическим трюком отнюдь не случайна, — произнес Кайл. — Тебя это не поразило, Алекс? Иллюзия волшебства?
— Поразило, но речь всего лишь об иллюзии, а не о настоящем волшебстве. Дэниел и Чарлз мертвы, равно как и многие другие люди. Они умирают вот уже одиннадцать лет.
— А мы все топчемся на месте. Ты к этому клонишь?
— Да, — ответил я. — И меня наша беспомощность медленно убивает.
Глава 76
В тот день я проработал в офисе ФБР до позднего вечера. Впрочем, как обычно. Около девяти на меня нещадно навалились одиночество, раздражительность и отчаяние. Я позвонил домой — никто не ответил. Я заволновался, но вскоре вспомнил, что сегодня день рождения моей тети Тайи и Нана собиралась закатить у нее в Чапел-Гейт, близ Балтимора, праздничную вечеринку.
А ведь я не купил для Тайи подарка. Болван проклятый.
С тех самых пор, как я ребенком переехал в Вашингтон, Тайя ни разу не забыла о моем дне рождения. Ни разу. В этом году она подарила мне часы, которые были сейчас у меня на руке. Я позвонил ей в Мэриленд и поговорил со всеми родственниками. Каждый счел своим долгом поддразнить меня, расписав, какой у Тайи чудесный пирог, и заявив, что я много теряю, пропадая неизвестно где. Все спрашивали, чем я занимаюсь и когда вернусь домой.
Исчерпывающего ответа я дать не мог.
— Приеду при первой же возможности. Я очень скучаю. Вы и представить себе не можете, как бы я хотел оказаться сейчас с вами.
На обратном пути в «Дофин» я решил заехать в Парковый квартал, взглянуть на дом магов. Для чего мне это понадобилось, ума не приложу, — наверное, я подался туда, потому что слишком нервничал и потому что помешался на расследовании. У входа в особняк дежурила парочка полицейских. Лица обоих выражали скуку и полное безразличие к ходу дела.
Я показал жетон, и меня впустили в дом. Никаких проблем, детектив Кросс.
Не знаю почему, но весь день меня мучило едва ощутимое чувство, будто от нашего внимания в жилище Дэниела и Чарлза ускользнуло нечто важное. Мы обследовали его в течение нескольких часов, но ничего конкретного так и не нашли. Когда я снова вошел в дом — во владение, — мне сделалось не по себе. Возможно, следовало как-то подстраховаться.
Шагая по огромному, богато украшенному холлу, я прислушивался к звуку собственных шагов и раздумывал: чего же я не заметил в этих хоромах?
Спальня хозяев располагалась наверху, подняться туда можно было по лестнице из холла. Все в доме выглядело так же, как и утром. Какого черта я сюда приехал?
Просторная спальня изобиловала произведениями современного искусства: некоторые картины висели на стенах, но большинство просто стояли у стен. Фокусники спали на кроватях, вовсе не в гробах, обнаруженных нами в одном из подземных переходов.
В платяном шкафу, который я принялся повторно осматривать, я увидел вещи, которых еще утром здесь определенно не было. Среди туфель и ботинок магов лежали миниатюрные изображения Дэниела и Чарлза — две куклы-фокусника.
На шее, лице и груди каждой темнели отметины и порезы — точно такие же, как на телах убитых.
Откуда здесь взялись эти чертовы куклы?
Символом чего они служили? И что вообще происходит? Кто пробрался в дом после того, как мы его опечатали?
Хотелось позвонить Кайлу, но я почему-то не торопился достать телефон.
У меня не было ни малейшего желания спускаться одному да еще почти ночью в подземные коридоры, но я уже явился сюда и не мог не осмотреть все. А на улице дежурят два копа, верно ведь?
На что же мы не обратили внимания?
Дикие преступления продолжаются более одиннадцати лет.
Наших главных подозреваемых убили.
Кто-то подбросил кукол в их шкаф.
Я спустился в подвал и направился в один из коридоров, расходившихся в разные стороны от центрального зала. Большая часть Нового Орлеана находится примерно на два с половиной метра ниже уровня моря, поэтому в подземелье магов, вероятно всегда было сыро, а стены постоянно покрывала влага.
Я услышал скрип и остановился. Что-то двигалось неподалеку от меня. Я быстро достал из наплечной кобуры «глок» и внимательнее прислушался.
Тишина. И вдруг опять тот же звук.
Мыши или крысы, подумал я. Вероятнее всего. Да, мыши или крысы.
Я должен довести дело до конца: осмотреть весь подвал, убедиться, что ничего не пропустил. Я просто не мог взять и уйти. Но для чего я все это делаю? Из желания доказать самому себе, что не ведаю страха? Что ничуть не похожу на отца, слишком рано сдавшегося, махнувшего рукой на все, даже на себя и собственных детей?
Прислушиваясь к мрачному дому, я неслышно двинулся дальше.
Где-то в сырых туннелях капала вода. Воспользовавшись своей старенькой «зиппо», я зажег несколько факелов на стенах. В воображении плавали устрашающие образы. Зрелище следов от укусов на телах жертв. Сцена нападения на Дэниела и Чарлза. Отравленные раны, нанесенные мне в Шарлотте.
«Теперь ты такой же, как мы».
Убийства, совершавшиеся в каждом городе, сопровождались невиданной яростью, нечеловеческой жестокостью.
На что злятся убийцы?
Где они находятся в данный момент?
Я не слышал, как ко мне приблизились, не почувствовал никакого движения.
Появились мои неприятели сзади, из темноты. Один долбанул мне по голове и шее, второй — по коленям. Они работали слаженно и очень быстро, как единая команда.
Ослепленный болью, я повалился вниз, к счастью, прямо на того, кто схватил меня за ноги. Послышались хруст, возможно, ломающихся костей и пронзительный вопль. Мои ноги отпустили.
Я вскочил с пола, но был тут же атакован вторым неизвестным. Он нанес мне удар в спину. О, черт!
Я выругался, резко развернулся и впечатал обидчика в стену. Потом еще разок.
Что за сумасшедшие выследили меня в этом доме? Что за кровопийцы?
Ни один, ни другой больше не пытались ударить меня. Я приставил ствол «глока» к виску второго и еще раз ударил его слева. Он рухнул, как мешок с дерьмом.
Я учащенно дышал, готовый продолжать бой. Ни один из моих врагов не двигался. Не сводя с них дула пистолета, я зажег факел на стене и сразу почувствовал себя увереннее: свет всегда помогает.
На полу лежали парень и девушка лет шестнадцати-семнадцати. Их глаза казались темными дырами. Парень был ростом метра два, если не больше. На белой футболке я прочел: «„Мальборо“ финиширует первым».
Рост девушки достигал примерно метра шестидесяти, у нее были широкие бедра. В черных грязных волосах отросшие рыжие пряди.
Я пощупал свою шею и с удивлением обнаружил, что кожа на ней не содрана. На пальцах не осталось ни капли крови.
— Вы арестованы! — рявкнул я, обращаясь к парочке на полу. — Чертовы кровопийцы!
Глава 77
Вампиры? Следовало выяснить, кто именно эти ненормальные.
Фанатики? Убийцы?
Их звали Энн Эло и Джон Мастерсон, они учились в католической средней школе в Батон-Руж до тех пор, пока примерно полгода назад не бросили ее и не сбежали из дома. Им было по семнадцать лет. Совсем еще дети.
В ту ночь я три часа подряд старался выпытать у подозреваемых хоть что-нибудь; продолжил заниматься тем же и наутро. Эло и Мастерсон наотрез отказывались разговаривать со мной или с кем бы то ни было. За все время они не произнесли ни единого слова. Что они делали в особняке Дэниела и Чарлза, зачем напали на меня, знают ли что-нибудь о куклах, подброшенных в шкаф магов, — мы не выпытали у них ровным счетом ничего.
Оба подростка, сидя за обычными деревянными столами в полицейском участке, лишь молча пялились то на того, то на другого из допрашивающих. Мы связались с их родителями, и вскоре те приехали в Новый Орлеан, однако подозреваемые не заговорили и с ними. В конце концов Энн Эло обратилась к своему отцу, произнеся всего два слова:
— Избей меня.
Я задумался о том, насколько же полно принадлежность к вампирской организации удовлетворяла потребности этой девочки, усмиряла ее необъятную злобу.
Между тем проводились допросы и других посетителей дома магов, задержанных на балу. Как оказалось, большинство из этих людей работали барменами, официантами, служащими гостиниц, компьютерными аналитиками, актерами и даже учителями и на беседу с нами пошли исключительно из боязни потерять источник заработка. На работе никто не знал об их странных увлечениях. К сожалению, ни о подробностях жизни Дэниела и Чарлза, ни об их смерти нам ничего так и не удалось выяснить.
В тот вечер работа в отделении полиции шла полным ходом. Более двух дюжин детективов и агентов ФБР, проводивших первоначальные и повторные допросы, обменивались впечатлениями и сравнивали сделанные в ходе бесед записи. Имена отъявленных лжецов и тех, кто под давлением может сломаться, мы заносили в отдельные списки и отправляли в камеры к этим «избранным» других детективов, а потом в очередной раз вызывали подследственных в комнаты для допросов.
— Не мешало бы раздобыть парочку резиновых шлангов, — сказал один из детективов, когда за Энн Эло в шестой раз за сегодняшний вечер отправили дежурных.
Звали этого типа — темнокожего, очень плотного, жесткого, толкового и чертовски циничного — Митчелл Сэмс. Ему было лет пятьдесят.
Когда Энн Эло ввели в комнату, она напоминала лунатика или зомби. Глаза запали и казались необыкновенно темными, губы потрескались, на них запеклась кровь.
Сэмс воскликнул:
— С добрым утром, красавица! Как приятно вновь взглянуть на твое мертвецки бледное лицо. Ты выглядишь препаршиво, Детка, если выражаться мягко. А твои дружки, между прочим, в том числе и задумчивый женишок, сегодня вечером раскололись.
Девочка уставилась на кирпичную стену.
— Не за ту меня держите, — проговорила она.
Я решил пустить в ход один трюк, который обдумывал весь последний час и уже успел испробовать на других допрашиваемых.
— Нам известно, кто стал новым Владыкой. Он удрал в Калифорнию, а на вас наплевал. Ни гнева, ни помощи от него не ждите.
Выражение лица Эло осталось прежним, но она сложила на груди руки и села глубже на стуле.
— А мне-то что? Какая разница?
Ее губы опять кровоточили, наверное, потому, что она их кусала.
В этот самый миг в комнату для допросов, в которой мы с Митчеллом Сэмсом пытались разговорить Эло, влетел полицейский. На светло-голубой рубашке под мышками темнели пятна от пота, щеки и подбородок покрывала щетина. Выглядел бедняга настолько же вымотанным, каким себя ощущал я.
— Еще одно убийство! — сообщил он Сэмсу. — Убийство с повешением!
Энн Эло медленно захлопала в ладоши.
— Здорово! — провозгласила она.
Глава 78
На место преступления я отправился один. Мне казалось, все, что происходит, происходит с кем-то другим, не со мной. Колесики в голове крутились медленно и плавно. «Что нам делать теперь?» — думал я. И ощущал себя совершенно раздавленным.
Убийство произошло в небольшом доме с балконом на третьем этаже, расположенном по соседству с одним из исторических зданий Паркового квартала. С виду дом походил на уютную гостиницу с «ночлегом и завтраком», его окружали магнолии, банановые пальмы и замысловатая ограда из кованого железа, какие встречаются повсюду во Французском квартале.
На месте преступления уже собралась едва ли не половина всех представителей полиции Нового Орлеана. И несколько машин «скорой помощи» с ослепительно яркими мигающими сигнальными огнями на крышах. Пресса и мы только подтягивались — последними.
Детектив Сэмс прибыл на место преступления несколькими минутами раньше. Мы встретились в холле, из которого можно было по лестнице подняться на второй этаж, к спальне — там и произошла трагедия. Обстановка дома, оформление каждой его детали — потолков, перил, стен, дверей — поражали продуманностью и утонченностью. Владелец любил свой дом и обожал Марди-Гра. Практически все стены в холле были увешаны перьями, бусами, цветными масками и костюмами.
— Полный кошмар, все ужаснее, чем мы думали, — сказал Сэмс. — Жертва — детектив Морин Кук — работала в полиции нравов, но помогала нам собирать информацию о Дэниеле и Чарлзе, как и многие другие люди из их службы.
Сэмс повел меня в спальню Морин Кук, небольшую уютную комнатку с небесно-голубым потолком. Я слышал, что, если покрасить потолок в этот цвет, на нем никогда не заведутся насекомые.
Морин Кук была рыжеволосой, худенькой и высокой женщиной лет тридцати с небольшим. Ее привесили за голую ногу к люстре. На ногтях краснел лак. Кроме тоненького серебряного браслета на запястье, на ней ничего не было.
Все обнаженное тело детектива покрывали кровавые росчерки, но ни на полу, ни где бы то ни было в другом месте мы не увидели крови.
Я приблизился к телу.
— Как печально, — слетело с моих губ.
Жизнь оборвалась, раз — и все. Жизнь еще одного детектива.
Я взглянул на Митчелла Сэмса. Он явно ждал, что я заговорю первым.
— Возможно, это дело рук других убийц, — произнес я, качая головой. — Следы укусов, по-моему, различаются. Эти слишком уж неглубокие. Что-то не так.
Я отошел от тела Морин Кук и принялся рассматривать ее спальню. Внимание мое привлекли фотографии, среди которых я узнал несколько снимков Беллока, запечатлевшего проституток из Сторивилля. Странно, но для детектива из полиции нравов вполне подходяще. Над кроватью висели два раскрытых азиатских веера. Постель была смятой, как будто на ней спали или не убрали со вчерашней ночи.
Зазвонил сотовый. Я достал его и машинально нажал кнопку. Мне казалось, я вот-вот вырублюсь. Я страшно хотел спать.
— Взглянул на нее, доктор Кросс? Мысль заработала? Открой секрет: каким способом ты планируешь остановить вереницу жестоких убийств? Уже придумал?
Звонил Дирижер. Откуда он все знает?
Я неожиданно для самого себя проорал в трубку:
— Скоро тебе конец, ублюдок! Теперь мне о тебе многое известно!
Я выключил телефон и осмотрелся по сторонам. В дверном проеме стоял Кайл Крэйг.
— С тобой все в порядке, Алекс? — прошептал он.
Глава 79
В отель «Дофин» я вернулся лишь в десять тридцать утра. До смерти уставший и слишком заработавшийся, чтобы лечь и тут же уснуть. Меня ждала записка: в мое отсутствие звонила инспектор Хьюз.
Я растянулся на кровати, закрыл глаза и набрал домашний номер Джамиллы. Пообщаться с другом, особенно с ней, — в подобном я сейчас остро нуждался.
— По-моему, у меня для тебя хорошие новости, — сообщила она, взяв трубку. — Я решила, что должна в свободное время — ха-ха! — попристальнее присмотреться к Санта-Крусу. Спросишь, почему именно к Санта-Крусу? Да потому, что в этом городе нередко пропадают люди. Бесследно. Там определенно что-то происходит, Алекс. Нечто, связанное с нашим расследованием.
— Санта-Крус входил в наш первоначальный список, — ответил я, стараясь сосредоточиться на том, что услышал несколько мгновений назад.
Мне никак не удавалось вспомнить, где именно располагается Санта-Крус.
— По-моему, ты чересчур устал. Чувствуешь себя нормально?
— Вернулся буквально несколько минут назад. После долгой, чертовски изнурительной ночи.
— Тогда сейчас же ложись спать, Алекс! Дела могут и подождать. Спокойной ночи.
— Нет, я все равно прямо сейчас не засну. Расскажи мне о Санта-Крусс.
— Ну, ладно. В общем, я побеседовала с лейтенантом Конове-пом, одним полицейским из Санта-Круса. Разговор вышел занятный. Естественно, им известно об исчезновении людей. А в прошлом году они получили и несколько сигналов о пропаже мелкого и крупного рогатого скота с близлежащих ферм. В вампиров, само собой, никто не верит, но Санта-Крус — особое место. Дети называют его вампирской столицей Соединенных Штатов. А случается, что устами младенца глаголет истина.
— Я должен тщательнее изучить собранные тобой сведения, — сказал я. — Но позднее, а пока действительно постараюсь уснуть. Перешли мне документы, которые получишь из Санта-Круса, ладно?
— Ладно. Какие-то важные материалы мне пообещал отправить и мой друг из газеты. А сегодня я могу и сама съездить в Санта-Крус — у меня выходной.
Я широко раскрыл глаза.
— Если надумаешь отправиться туда, непременно возьми кого-нибудь с собой. Например, Тима. Я серьезно, слышишь? — Я рассказал Джамилле об убийстве детектива Морин Кук. — Не вздумай поехать в Санта-Крус одна, мы до сих пор не знаем, в какую именно чертовщину ввязались.
— Обязательно возьму кого-нибудь с собой, — пообещала Джамилла, но я ей не поверил.
— Джамилла, будь осторожна. Мне твоя затея очень не нравится.
— Ты просто устал и должен отдохнуть. А я девочка взрослая.
Мы разговаривали еще несколько минут, однако, прощаясь, я мучился от мысли, что не смог убедить ее не рисковать. Как и все стоящие детективы по расследованию убийств, Джамилла Хьюз отличалась редким упрямством.
Я вновь закрыл глаза и почувствовал, что куда-то уплываю, а вскоре и вовсе забылся сном.
Глава 80
В голове Джамиллы крутилась любимая строчка из романа Ширли Джексон «Призрак дома на холме», фильм по которому поставили весьма неудачно. «Что бы ни бродило там, оно бродило в одиночестве», — писал Джексон. Джамилле казалось, что эти слова прекрасно подходят к их нынешнему расследованию. И к ее жизни в последнее время.
Она ехала на своем надежном пыльном «саабе» в сторону Санта-Круса, большую часть дороги сжимая руль крепче, чем следовало, — до легкого онемения пальцев. Напряжение где-то в задней части шеи усиливалось. Расследование занимало все ее мысли, махнуть на него рукой Джамилла просто не могла. Преступники разгуливали на свободе. И наверняка планировали убивать до тех пор, пока кто-то не остановит их. Попытаться сделать это и намеревалась Джамилла.
Ее нынешний бойфренд Тим поехать с ней не смог — был слишком занят подготовкой материала о протестах велосипедистов. И потом, она сама сомневалась, что сможет вынести его общество в течение целого дня. Тим нравился Джамилле, но, к сожалению, не так сильно, как Алекс Кросс. Потому-то она и поехала в Санта-Крус одна.
Опять совершенно одна, черт возьми!
По крайней мере Тим знал, куда направляется его подруга, к тому же она уже совсем взрослая девочка и до зубов вооружена.
До зубов. Джамилла мрачно усмехнулась и съежилась при воспоминании о клыках, убийствах и искусанных трупах.
Санта-Крус она всегда любила. Несмотря на то что в восемьдесят девятом году он стал почти эпицентром землетрясения силой семь баллов, унесшего жизни шестидесяти трех человек, жители Санта-Круса не сломались, быстро его восстановили. Теперь постройки в нем были сейсмостойкие, в основном одно— и двухэтажные.
Джамилла любила Санта-Крус — настоящий калифорнийский город, один из лучших.
Проезжая по улицам, она обратила внимание на высокого светловолосого серфера, вышедшего из «фольксвагена» с привязанной к багажнику доской для серфинга. На ходу доедая кусок пиццы, парень с ленивой неторопливостью зашагал в сторону книжного магазина. Чисто по-калифорнийски.
Народ в Санта-Крус съезжается разный — бывшие хиппи, представители компаний высоких технологий, люди, кочующие с места на место в поисках работы, серферы, студенты колледжей. Джамилла внимательно рассматривала всех вокруг, размышляя, где же прячутся вампиры.
«Интересно, знают ли они о моем приезде? И о том, что я явилась сюда в поисках их чертовых задниц? Кто эти ненормальные? Может, студенты или серферы?»
Первым делом она направилась в отделение полиции Санта-Круса. Лейтенант Гарри Коновер ужасно удивился, увидев ее в своем кабинете. Наверное, ему и в голову не приходило, что кто-то из детективов может отдаваться работе настолько всецело.
— Я ведь сказал, что непременно перешлю вам все имеющиеся у нас материалы о готах и подражателях вампирам. Вы что, не поверили? — спросил он, качая кудрявой светловолосой головой и закатывая светло-карие глаза.
Коновер был высоким, атлетически сложенным парнем лет тридцати пяти, примерно ровесником Джамиллы. Она сразу определила, что он любит пофлиртовать и самого себя ценит довольно высоко.
— Конечно, я поверила вам, но сегодня у меня выходной, а расследование все равно не дает покоя. Вот я и решила приехать, Гарри. Это лучше, чем электронное письмо, правда? Итак, какие материалы вы собирались мне отправить?
У нее возникло ощущение, будто Коноверу так и хочется посоветовать ей наслаждаться жизнью, забыть в выходной о работе. Подобное Джамилла слышала не раз и сознавала, что, быть может, он и прав. Но задумываться об этом сегодня, когда вампирские убийства все еще оставались нераскрытыми, не желала.
— Я читала в каких-то отчетах о предполагаемом совместном проживании вампиров в Санта-Крусе, о целых поселениях. Где именно, по-вашему, они могут обитать?
Коновер кивнул и даже притворился, будто обеспокоен. Джамилла заметила, что он тайком окидывает ее оценивающим взглядом.
— Точных данных на сей счет у нас нет. Юнцы, естественно, собираются в Санта-Крусе, как и в любом другом городе, вместе, но чтобы жить поселениями — об этом я ничего не знаю. Наши ребята не прочь потусоваться в парочке злачных мест — клубах «Катализатор» и «Палукавилл». Многие подростки снимают комнаты на Пасифик-стрит.
Джамилла и не думала сдаваться.
— А если предположить, что дети все же живут в вашем городе каким-то отдельным поселением, где, на ваш взгляд, они могли бы расположиться?
Коновер вздохнул, явно начиная раздражаться. Теперь Джамилла уже не сомневалась, что этот тип принадлежит к той категории копов, которые относятся к работе с прохладцей. Если бы такой вот полицейский попал к ней в подчинение, она немедленно перевела бы его в другое подразделение, а он наверняка заявил бы, что его притесняют по половому признаку. Коновер был бестолковый и ленивый, что сразу бросалось в глаза. Джамилла ненавидела в коллегах эти качества. От эффективности его работы зависят жизни людей, неужели он не понимает?
— Может, где-нибудь в горах, — наконец соизволил нехотя и протяжно произнести Коновер. — Или на севере, в районе Боулдер-Крик. Послушайте, я действительно не знаю, что вам отвечать.
«Естественно, не знаешь, Гарри».
— А если бы вы сами задались этим вопросом, куда бы направились в первую очередь? — настаивала Джамилла.
«Если бы как коп ты хоть чего-то стоил».
— Я не придал бы этому вопросу такого значения, инспектор. Да, в Санта-Крусе пропали несколько человек. Но увы, это происходит во всех городах калифорнийского побережья. Нынешние подростки более беспокойные и проблемные, чем во времена нашей с вами юности. Я просто-напросто не верю, что в Санта-Крусе кого-то регулярно убивают. Еще меньше я верю в выдумку о том, что наш город — столица вампиров Западного побережья. Ничего подобного, поверьте мне на слово. Никаких вампиров в Санта-Крусе и в помине нет.
Джамилла кивнула.
— Что ж, сначала я проверю горы.
Коновер слегка поклонился.
— Если часикам к семи вам наскучит гоняться за вампирами, позвоните мне. Может, сходим куда-нибудь, выпьем. В конце концов, у вас сегодня выходной, правильно?
Джамилла кивнула.
— Обязательно позвоню, Гарри. Если только освобожусь к семи. Спасибо за помощь.
«Придурок!»
Глава 81
Джамилла бесилась от гнева. Любой нормальный человек на ее месте разозлился бы. Она приехала в чужой город и вынуждена заниматься расследованием пропавших здесь людей в гордом одиночестве!
Остановив «сааб» у обочины одной из центральных улочек, напротив бара «Асти», она задумалась, где же находится река Сан-Лоренцо, запах которой ощущался в воздухе.
Двое молодых парней возникли в поле ее зрения, как только Джамилла вышла из машины. Они быстро приблизились и вплотную подошли к ней.
Джамилла заморгала. Эти двое появились словно из ниоткуда. Светлые волосы, утянутые в хвостики, отметила она. Студенты? Серферы?
У них были потрясающие фигуры, однако на бодибилдеров парни не походили. Создавалось впечатление, будто такими мускулами их просто наградила природа. Вспомнилось об Эросе, Гермесе и Аполлоне. А еще о мужественности и мраморных статуях богов.
— Что-то ищете, ребята? — спросила она. — Наверное, пляж.
Более высокий парень ответил с поразительной самоуверенностью, вернее, даже нагло:
— Нет. Мы не серферы, и потом, мы живем в этом городе сами знаем, где тут что. А ты откуда?
у обоих незнакомцев были глубокие голубые глаза невероятно насыщенного оттенка. Один из них выглядел лет на шестнадцать. Каждое движение и одного, и другого поражало размеренностью и четкостью.
Джамилла насторожилась. Поблизости не было никого, к кому в случае чего можно обратиться за помощью.
— Тогда вы подскажите мне, где находится пляж, — сказала она. Парни стояли слишком близко. Джамилла не могла и рукой пошевелить, не задев их, и оружие не сумела бы достать. На обоих были черные футболки, джинсы и альпинистские ботинки.
— Может, немного отойдете? — спросила наконец Джамилла. — Хотя бы на пару шагов, а?
Старший улыбнулся. Округлая ямка над его верхней губой выглядела ужасно обольстительно.
— Меня зовут Уильям. А это мой брат Майкл. Вы, случайно, не нас ищете, инспектор Хьюз?
«О нет! Господи!»
Джамилла попыталась выхватить пистолет, прикрепленный сзади к поясному ремню. Парни схватили ее за руки и отобрали оружие с такой легкостью, как будто имели дело с маленьким ребенком. Они двигались с невообразимой быстротой и ловкостью и обладали невиданной силой. Пара мгновений, и Джамилла оказалась на земле, закованная в наручники.
Откуда они взяли наручники? Привезли с собой из Нового Орлеана? Изъяли у женщины-детектива, которую убили?
Старший парень вновь заговорил:
— Ни звука, или я прокушу тебе шею, инспектор.
Он сказал это очень отчетливо, по-деловому.
«Я прокушу тебе шею, инспектор».
— Начнешь охоту на вампира, и вампир станет охотиться на тебя, — произнес прямо Джамилле в лицо его брат.
Она увидела, что клыки у него неестественно длинные и острые.
Глава 82
Завязав Джамилле рот, они грубо забросили ее на заднее сиденье пикапа.
Джамилла сосредоточила все свое внимание на попытке вычислить, куда ее везут: принялась отсчитывать секунды, минуты. Сначала они явно ехали по городу, приостанавливаясь у светофоров и опять продолжая путь, потом очутились где-то на трассе и прибавили скорость.
А через некоторое время свернули на какую-то ужасную, возможно, грунтовую дорогу. По предположениям Джамиллы, в пути они находились в общей сложности минут сорок.
Ее вытащили из остановившегося пикапа и внесли в какое-то здание — скорее всего в заброшенный фермерский дом. Люди в этом доме громко смеялись. Над ней? Изо рта каждого торчали клыки. Боже праведный!
Джамиллу положили на койку в маленькой комнате и вытащили кляп изо рта.
— Ты приехала сюда, чтобы найти Владыку, — прошептал, наклонившись к ней, тот, что назвал себя Уильямом. — И совершила серьезную ошибку, инспектор. Владыка же и убьет тебя.
Он улыбнулся чудовищной улыбкой, от которой Джамилле показалось, что ее поднимают на смех и в то же самое время соблазняют.
Парень, назвавший себя Уильямом, провел по ее щеке своими длинными, гибкими пальцами, нежно потрепал Джамиллу по шее и уставился прямо ей в глаза.
Джамиллу передернуло от отвращения; она страстно захотела сбежать отсюда, но сознавала, что это скорее всего невозможно. На нее глазели двенадцать вампиров, да так, будто перед ними сидел не человек, а крутился на вертеле аппетитный кусок мяса.
— Никакого Владыки я не знаю, — выдавила она. — Кто это такой? Как мне выбраться отсюда?
Братья переглянулись, довольно ухмыляясь. Некоторые из вампиров громко рассмеялись.
— Владыка — это тот, кто всеми управляет, — с удивительным спокойствием и уверенностью ответил Уильям.
— Кем это — всеми? — спросила Джамилла.
— Всеми, кто изъявляет желание следовать за ним, — произнес Уильям, смеясь. Судя по всему, беседа доставляла ему массу удовольствия. — Владыка управляет вампирами, инспектор. Такими, как Майкл и я. А нас очень много по всей стране. Ты и представить себе не можешь, как мы многочисленны. Владыка определяет, в каком направлении его последователям мыслить, как действовать и прочие веши. Владыка никому не подчиняется. Владыка — существо совершенное. Теперь ты что-нибудь понимаешь? Хотела бы встретиться с Владыкой?
— А он находится в этом доме? — спросила Джамилла. — И кстати, где мы сейчас?
Уильям продолжал в упор смотреть на нее. Парень был чертовски соблазнителен. И омерзителен.
Он наклонился к ней.
— Детектив не я, а ты. Ты и ответь, где мы и здесь ли Владыка.
Джамиллу затошнило. Ей захотелось вытолкнуть Уильяма из своего пространства.
— Зачем вы привезли меня сюда? — спросила она, намереваясь по возможности дольше затягивать разговор.
Уильям пожал плечами.
— А мы всегда здесь обитаем. Именно на этом месте жили когда-то влюбленные в Калифорнию хиппи, наркоманы и почитатели музыки Джонни Митчелла. Наши родители были хиппи.
Мы не общались с внешним миром, поэтому всегда находились в сильной зависимости друг от друга. Я и Майкл невообразимо близки. Но дело не в этом. И он, и я — ничто, честное слово. Мы здесь, чтобы служить Владыке.
— Он постоянно тут живет? — спросила Джамилла.
Уильям покачал головой и посерьезнел.
— Нет, хотя вампиров здесь можно встретить всегда. Нас становится все больше и больше.
— И сколько же вас?
Уильям посмотрел на Майкла, пожал широкими плечами, и оба брата рассмеялись.
— Нас тьмы! Мы повсюду.
Он неожиданно зарычал и приник ртом к шее Джамиллы. Та не совладала с собой и закричала.
Уильям замер, так и не укусив ее, однако продолжая рычать, точно дикий зверь. Вскоре его рычание плавно перетекло в мурлыканье, и он принялся ласкать ее щеки, веки, губы длинным горячим языком. Джамилла не верила, что все это происходит с ней.
Джон Гришэм
— Мы повесим тебя и выпьем всю твою кровь, до последней капли. И поверь мне, тебе понравится умирать. Ты познаешь исступленный восторг, Джамилла.
ЗОЛОТОЙ ДОЖДЬ
Глава 83
Перевод с английского
Я вернулся в Вашингтон и взял выходной, в котором крайне нуждался. В конце концов, я давно не виделся с детьми, а сегодня была как раз суббота.
М.Тугушевой (главы 1-26)
Днем мы с Дженни и Деймоном отправились в Художественную галерею Коркорана. Сперва на мое предложение съездить туда эти чертенята отреагировали бурей протеста, но, едва очутившись в царстве золота и света, притихли, будто зачарованные, а потом долго не хотели уходить.
и А.Санина (главы 27–53)
Когда часа в четыре мы наконец вернулись домой, Нана сказала, что я должен позвонить Тиму Брэдли из «Сан-Франциско икзэминер».
Глава 1
Только этого мне не хватало. Позвонить дружку Джамиллы! Проклятое расследование вот-вот сведет меня с ума.
Окончательное и бесповоротное решение стать адвокатом я принял, когда осознал, что мой отец адвокатскую братию на дух не переносит. Неловкий подросток, разочарованный в жизни, я не знал, куда деваться от собственной неуклюжести, половое созревание приводило меня в ужас, а отец грозил отправить меня за непослушание в военное училище. Прошедший в свое время суровую школу морской пехоты, он считал, что мальчишкам нужно с детства прививать железную дисциплину. Я же палочного воспитания не признавал, во всем ему перечил, и отец не придумал ничего лучшего, как отослать меня с глаз долой.
В гражданской жизни он освоил профессию инженера и вкалывал по семьдесят часов в неделю в фирме, которая, помимо прочего, изготовляла лестницы. Поскольку лестница по природе своей — предмет в быту опасный, фирме не раз приходилось отвечать в судах по гражданским искам. А отец, как ведущий конструктор этих изделий, то и дело отдувался за фирму в ходе предварительных допросов или на самих судебных процессах. Не могу сказать, что ненависть отца к юристам не имела под собой никаких оснований, но меня представители этой профессии восхищали именно в силу того, что доставляли отцу столько неприятностей. После очередной восьмичасовой тяжбы он обычно приходил домой и сразу напивался в стельку. Ни тебе «здравствуй», ни дружеского шлепка или ласки. Даже на ужин он времени не терял. Час беспрерывной брани, четыре стакана мартини, и он засыпал в пьяном угаре на своей любимой скособоченной кушетке. После одного процесса, который длился три недели и завершился сокрушительным поражением его фирмы, матери пришлось вызвать «скорую», и отца на неделю упекли в лечебницу.
— Он сказал, что будет ждать твоего звонка с нетерпением. Хочет поговорить о чем-то важном, — сообщила Нана.
В конечном итоге фирма обанкротилась, и, ясное дело, вину за это возложили на адвокатов. Дескать, веди они защиту более квалифицированно, так и до банкротства не дошло бы.
Она пекла два вишневых пирога, а я блаженствовал, поскольку был дома.
Отец совсем спился и впал в жесточайшую депрессию. Годами он не мог найти постоянную работу, что здорово меня подкосило, поскольку для оплаты своего обучения в колледже общего типа мне приходилось подрабатывать официантом и развозить пиццу по домам. За все четыре года моей учебы мы с отцом едва ли перекинулись и парой слов. В день, когда я узнал о своем зачислении в юридический колледж, я вернулся домой, пыжась от гордости. Позже мама сказала мне, что отец уже неделю не вставал с постели.
А две недели спустя он менял лампочку в кладовке, когда (клянусь, что не вру!) ножки лестницы подломились, и отец рухнул на пол головой вниз. После этого он год пролежал в клинике, не выходя из комы, пока кто-то не сжалился и не отключил его от аппарата искусственного дыхания.
В Калифорнии был час дня. Я позвонил Тиму Брэдли на работу. Он незамедлительно схватил трубку.
Вскоре после похорон я предложил подать на врачей в суд, но мама воспротивилась. Тем более что, как я и подозревал, в момент падения отец скорее всего был «под мухой». И давно не зарабатывал ни гроша, а раз так, то в соответствии с нашим гражданским законодательством жизнь его ценилась не слишком высоко.
Моей матери выплатили страховку в размере пятидесяти тысяч долларов, и она вышла замуж второй раз, но не за того, за кого бы следовало. Мой отчим — в прошлом мелкий почтовый служащий из Толидо — прост, как пара старых сапог, и львиную долю времени они проводят на танцульках или болтаются по стране в трейлере «Виннебаго». Я в этих забавах не участвую. Мать не дала мне ни цента из своих денег, сказав, что эти пятьдесят кусков все, что у нее есть, чтобы начать строить свою жизнь, и, поскольку я уже доказал свою способность жить на жалкие гроши, значит, мне эти деньги не нужны. У меня впереди вся жизнь, и я еще успею заработать себе кучу денег, а она — уже нет. Примерно так она говорила. Я, со своей стороны, вполне уверен, что это Хэнк, ее второй муж, нашептывал ей на ухо финансовые советы и когда-нибудь в будущем наши дорожки с Хэнком пересекутся.
— Брэдли.
Я окончу юридический колледж в мае, через месяц, и засяду за учебники, чтобы подготовиться к экзаменам в июле на звание адвоката. Окончу я не блестяще, без похвальных аттестатов, хотя значусь по успеваемости в первой половине списка студентов моего курса. Единственный умный поступок за три года обучения в университете — то, что самые необходимые и трудные курсы я прошел пораньше и в свой последний семестр мог валять дурака. На эту весну из предметов осталась просто ерунда: спортивное законодательство, законы, касающиеся искусства, кое-что из Кодекса Наполеона и — что я особенно люблю — юридические права стариков.
— Это детектив Алекс Кросс.
Из-за этих проблем я сейчас и сижу на шатком стуле, который вот-вот рассыплется, за колченогим столом, в душном, жарком стальном помещении, где полно самых разных и чудных «пожилых людей», как они предпочитают себя называть.
От руки написанная вывеска над единственной в поле зрения дверью торжественно возвещает, что это сооружение называется «Домом пожилых граждан из «Кипарисовых садов»», но, кроме этого названия, вокруг нет ни малейшего намека на цветы или зелень. Стены тусклые и голые, только в одном углу висит старая, выцветшая фотография Рональда Рейгана между двумя печально обвисшими флагами — федеральным и флагом штата Теннесси. Само здание небольшое, угрюмое, безрадостное, очевидно, построенное наспех на неожиданно капнувшую дотацию из федерального бюджета. И я что-то там такое бессмысленно царапаю в своем блокноте, не решаясь взглянуть на людей на складных стульях.
— Здравствуйте. Очень рад, что вы позвонили. Я друг Джамиллы Хьюз.
Здесь, наверное, человек пятьдесят, поровну темнокожих и белых, средний возраст — по крайней мере семьдесят пять, некоторые слепые, примерно с десяток — в инвалидных колясках и многие со слуховыми аппаратами. Нам пояснили, что они встречаются здесь каждый полдень поесть чего-нибудь, немного попеть и послушать очередного отчаявшегося кандидата на предстоящих выборах в конгресс.