— Я туда пару раз заходил, думал, может куплю что-нибудь жене.

— Кэт вас обслуживала?

— Она присутствовала, но особо ничего не делала, — сказал мужчина. — Так вы о ней? Ужасно.

— Что именно?

— Знать кого-то, кого убили.

— Что вы может о ней сказать?

— Да ничего. Я просто говорю.

— Что говорите?

Губы мужчины искривились.

— Она не была слишком услужливой продавщицей, — попытался ему помочь я.

— Ага, только мне это без разницы, — сказал мужчина. — Я свою работу исполняю. С драгоценностями иначе, их надо охранять. А с тряпками — тут уж как получится…

Появилась Бет Холлоуэй в шоколадного цвета свитере поверх платья. Глаза ее опухли.

— Что случилось с Кэт? — спросила она.

— Пока мы не слишком много знаем, — ответил Майло. — У вас есть время?

— Конечно. Все, что угодно, только найдите животное, которое это сделало.

— Никаких кандидатов на ум не приходит?

Мужчина в темном костюме придвинулся поближе.

Бет сказала:

— Очень жаль, но нет.

— Давайте прогуляемся, — предложил Майло.

Когда мы вышли из магазина, он показал на кафетерий.

— Меня вырвет, — поморщилась Бет. — Давайте просто пройдемся.

Она быстро зашагала, размахивая руками.

— Что мне сейчас нужно, так это десятимильная пробежка.

— Для меня вам понадобится фургон «неотложки», — усмехнулся Майло.

— Вам стоит попробовать. Очень бодрит.

— Кэт занималась спортом?

— Ни в какую, хоть я и пыталась ее уговорить. — Она замедлила шаг, затем снова пошла быстрее. Мы проходили мимо магазинов, обгоняли пешеходов. Бет Холлоуэй врезалась в толпу как женщина, у которой есть план.

Майло позволил ей освобождаться от энергии квартала полтора.

— Не хотите ли вы что-нибудь нам сказать, прежде чем мы начнем задавать вопросы?

— Кэт везло на лузеров, но я не могу представить себе, чтобы кто-нибудь из них был таким чудовищем.

— Как насчет имен?

— Был такой Рори — Рори Клайн. Работает в почтовом отделении большой кинокомпании. Думает, что станет важным агентом. Ему, наверное, сорок, но старается выглядеть моложе. Кэт познакомилась с ним в клубе. Где конкретно, не знаю. Он ей нравился, но выяснилось, что секс его не интересует: ему достаточно держаться за руки и слушать музыку. Она же от этого чувствовала себя непривлекательной.

Майло записал имя.

— Следующий?

— Следующий был Майкл… как же по фамилии? — Она поправила волосы. — Простите, не могу вспомнить. Майкл, не в пример Рори, обожал секс. Все время. Кэт говорила, что он сущий жеребец, но вскоре выяснилось, что он женат. Бухгалтер или что-то в этом роде… Вспомнила, Майкл Браунинг.

— Кэт перестала с ним встречаться, когда узнала, что он женат?

— Нет, но ей надоело. И он, и секс с ним. Только количество, никакого качества — так она сказала. Третий был настоящим уродом. Настоящая деревенщина, он работал с «роллс-ройсами».

— Клайв Хатфилд, — подсказал Майло.

Бет напряглась.

— Вы его подозреваете?

— Рианна назвала нам его имя, поэтому мы пошли и поговорили с ним.

— И?..

— Разумеется, Клайв не прекрасный принц, но, к сожалению, у него железное алиби. Кто-нибудь еще?

— Нет, — сказала она. — Рори, Майкл и Клайв, бригада лузеров.

Майло попросил девушку рассказать о последней ночи в жизни Кэт Шонски, и она подробно рассказала о своих перспективных отношениях с Шоном, который драил доски для серфинга.

— Знаете, это настоящая связь. То есть мне очень жаль, что Кэт пришлось ехать домой одной, но ведь это не моя вина, правда?

— Разумеется, нет.

— Она рассердилась. То, что случилось, имеет отношение к вождению в пьяном виде?

— Не похоже на то.

— Слава Богу. Я бы ужасно себя чувствовала.

— Бет, есть ли кто-нибудь еще, кроме Рори Клайна и Майкла Браунинга, о ком нам следует знать?

— Никто не приходит в голову.

— В ту ночь Кэт ни с кем не познакомилась в клубе?

— Да нет, ни с кем. Это ее и злило. Мы хотели было пригласить ее, потом решили, что будет неудобно. — Она пошла быстрее, сжав зубы и молча плача.

— А Кэт не рассказывала о каких-нибудь своих проблемах с кем-нибудь?

— Только с матерью. Они не ладили.

— А с коллегами по работе?

— Она ненавидела свою работу; считала, что девушка, которая с ней вместе работала, подлиза. Меня это огорчало, потому что это я рассказала ей о вакансии.

— Что ей не нравилось в работе?

— Маленькая зарплата, скука и все такое. Кэт в жизни досталось. Ее настоящий отец умер, когда она была совсем маленькой, а мать была потаскухой и постоянно меняла мужчин, причем один был хуже другого. В конце концов она нашла себе богатого мужика.

— Какие у Кэт были отношения с этим богатым мужиком?

— Странно, но он ей нравился больше, чем мамаша. Говорила, что он не такой настырный, не давит на нее. Мать же ее постоянно критиковала. — Бет втянула воздух и долго не выдыхала. — Кэт была очень красивой, но не сознавала этого. Знаете — я только сейчас это поняла, — я ведь никогда не видела ее счастливой.

— Как она справлялась со своей несчастной жизнью?

— Что вы имеете в виду?

— Иногда люди пытаются улизнуть.

— А, — сказала она, — вы о том, что она пила? Да, иногда она сильно перебирала. Но вы же только что сказали, что случившееся не имеет к этому никакого отношения.

— Не имеет. Она ни с кем в последнее время не ругалась?

— Ничего не припоминаю.

— Тут нам рассказали странную историю, Бет.

— Какую?

Майло поведал об инциденте со странным клиентом.

— Ах это… — махнула рукой девушка.

— Кэт вам рассказывала.

— Она считала, что это было уморительно. — Беглая улыбка показала, что Бет согласна с покойной.

— Она описала этого мужчину?

— Господи… вы считаете, что он…

— Мы только собираем факты, Бет.

— Описывала ли она его… нет, только сказала, что внешне он голубым не выглядел, так что трудно было догадаться.

— Мускулистый?

— Наверное.

— Позвольте мне спросить вас о другом, Бет. На Кэт могли произвести впечатление деньга?

— Как и на всех остальных.

— Но не слишком?

Хорошенькое личико сморщилось в недоумении.

— Красивые дома, большие счета в банке… роскошные машины. Что ее больше всего привлекало?

— Да все, что вы перечислили, — сказала Бет Холлоуэй. — Это и делает ее нормальной.

ГЛАВА 18

Майло проверил данные на Рори Клайна и Майкла Браунинга.

С Клайном все оказалось просто. Один механик с таким именем на все графство Лос-Анджелес. Квартира в Студио-Сити, не привлекался, не объявлялся в розыск, имеет «ауди» одиннадцати лет от роду.

Зато Майклов Браунингов было аж шестнадцать. Сузив поиск до трех, проживающих в Валли, а затем проверив их профессию, мой друг нашел одного бухгалтера: Майкл Д. Браунинг, офис на Ланкершим, недалеко от студии «Юниверсал». Практически новый «сааб», и опять же никакого криминала в биографии.

— Посыльный на почте и цифровой щелкунчик, — заметил Майло. — Нет никаких оснований думать, что они умеют угонять машины, но давай все же поговорим с ними.



«Творческое представительство и продвижение» занимало крепость из туфа и зеленого стекла на пересечении Уилшира и Санта-Моники. Внутри те же палевые тона. В фойе высотой в три этажа с потолочными окнами центральное место занимала фреска, изображающая строгих людей, смотрящих кино. Молочный свет предназначался для создания атмосферы открытого пространства, но у художника ничего не вышло. Муссолини тоже обожал туф, но его повесили раньше, чем он успел изгадить Рим.

Двое мужчин-секретарей в стального цвета рубашках прятались за высокой конторкой и что-то шептали в крошечные микрофоны, висящие на ушах. Мясистый чернокожий мужчина в плохо сшитом костюме стоял сбоку.

Майло подошел к одному из обладателей серых рубашек и показал свой жетон. Охранник улыбнулся и не двинулся с места. Секретарь продолжал разговаривать — судя по всему, обсуждал личные проблемы.

Майло подождал и хлопнул ладонью по конторке. Охранник улыбнулся еще шире, а секретарь подскочил.

— Подожди. — Внезапная фальшивая улыбка. — Вы пришли сюда на встречу?

— Мы хотим повидать Рори Клайна.

— И кто же это такой?

— Он работает в почтовом отделении.

— Почтовое отделение не принимает звонков.

— Этот примет.

— Угу. Рабочее время…

— Несущественно. Звоните ему.

Серая рубашка отпрянул. Взглянул на охранника. Увидел широкую спину.

— Послушайте, я даже не знаю, как туда пройти.

— Самое время узнать.



Понадобилось несколько звонков, разговоров озадаченным шепотом и многократное повторение слова «полиция», прежде чем серая рубашка сказал:

— Он идет. Подождите вон там.

Мы остановились у коричневых кресел. Через пять минут открылись двери лифта, оттуда появился узкий брюнет с покатыми плечами и направился к нам.

Рори Клайн выглядел на все сорок плюс еще несколько лет: щеки ввалившиеся, глаза под стать. Его остроконечная прическа шла ему не больше, чем помада золотой рыбке, белая рубашка была мятой и обвисшей, как использованный «Клинекс», а тощий черный галстук висел над ремнем серых брюк в дудочку.

Клайн показал на входную дверь, торопливо обогнал нас и вышел на улицу.



Мы догнали его через квартал на Линден-драйв. Рори шагал, засунув руки в карманы.

— Мистер Клайн?

— Что вы творите? Теперь все будут думать, что я преступник!

— В вашем бизнесе это может поспособствовать карьере, — пошутил Майло.

Клайн выпучил глаза:

— Смешно! Поверить не могу, что она послала вас сюда. Я уже рассказал вашим коллегам свою версию, и они согласились, что ее история — сплошная выдумка. Но вы снова вернулись. Почему? Потому что у нее есть какие-то бабки, вот почему вы вернулись. Как в том фильме с Эдди Мерфи. Выходит, я теперь действующее лицо какой-то гребаной голливудской комедии?

Дерганые движения, торопливая речь, суженные зрачки.

— Она? — поднял брови Майло.

— Она, вот именно, — всплеснул руками Рори Клайн. — Давайте я вас просвещу. Единственная причина, почему она не оставляет меня в покое, заключается в том, что она, вероятно, услышала, что я должен получить повышение, вот и решила вовремя вскочить в поезд.

— Поздравляю с повышением, — сказал Майло.

— Да, это вот-вот случится. Или должно было случиться, пока вы, ребята, не появились и не пустили все под откос. Моя кандидатура рассматривается в качестве претендента на должность помощника Эда Ламоки, поняли?

— Большой человек.

— Один из, — сказал Клайн, бегло перечисляя имена кинозвезд. — Все хотят на него работать, мне понадобились годы, чтобы добиться нынешнего положения, а тут появляетесь вы, и они могут подумать… Как вы могли так поступить только потому, что эта задница вам велела? Они все врут, вся эта история сплошная подстава!

Скорость речи этого парня возросла настолько, что его было просто невозможно понять. Я задумался, достаточно ли велико здание, чтобы там могла прятаться лаборатория, выпускающая метанол.

— Как вы думаете, мистер Клайн, кто привел нас к вам? — спросил Майло.

— На кого я думаю? На них. На персидскую суку и ее долбаного персидского мужа. Что бы они там ни говорили, это она меня ударила, изуродовала мой бампер, изувечила мой багажник и разбила подфарники. Я был впереди, она была сзади, и у меня, твою мать, не было никакой возможности откатиться назад — там ведь даже не было горки! Я вас, ребята, не вызывал, потому что никто не пострадал, а она признала, что это ее вина, даже обещала заплатить за ремонт. Потом она уезжает домой, рассказывает все своему гребаному богатому мужу, торговцу коврами, и он начинает крутить. Ладно, хотите спорить — я не возражаю. Чего я понять не могу, так это зачем она тратит ваше время, когда я уже сделал заявление ее страховому агенту и он сказал, что верит мне, что совершенно очевидно — я не мог скатиться задом и въехать в нее. У меня нет собственной страховки, потому что она закончилась, когда я переехал сюда, но если читали отчеты страховщиков, вы об этом должны знать.

Он прошел вперед и снова вернулся.

— Могу я теперь вернуться на работу и постараться исправить ситуацию?

— Мы пришли сюда вовсе не из-за вашего погнутого бампера, — сказал Майло.

— Тогда зачем? Я занят!

— Успокойтесь, сэр.

— Не успокаивайте меня! Возможно, вы только что сломали всю мою жизнь, так что…

— Прекратите.

— Вы прекратите!

— Замолчите. Немедленно.

Что-то в голосе Майло остановило его. Клайн заломил руки.

— Начнем сначала.

— Что теперь? О Господи, — застонал Клайн, — я бог весть сколько не спал, так что не знаю…

— Тогда у нас есть кое-что общее, мистер Клайн. Я расследую убийство.

— Убийство? Кого-то убили? Кого?

— Кэт Шонски.

Напряжение Клайна спало, как будто ему всадили укол валиума.

— Вы шутите. — Он улыбнулся.

— Вы полагаете, это смешно?

— Нет, разумеется, это… какой-то абсурд. Вы меня ошарашили. Кто ее убил?

— Именно это мы и пытаемся выяснить. Почему абсурд?

— Кого-то убили. — Клайн сжал губы. — А почему вы разговариваете об этом со мной?

— Мы беседуем со всеми, с кем она встречалась.

— Выкиньте меня из этого списка. Мы с ней не встречались. Она сняла меня в клубе, в течение нескольких месяцев мы с ней иногда занимались сексом, затем оба поняли, что притворяемся и что дело того не стоит.

— Мужчине сложно притвориться, — заметил Майло.

— Вы все понимаете буквально, — фыркнул Клайн. — И не говорите, что с вами такого не случалось. Я говорю не о стоит или нет, а о том, что можно быть там, а на самом деле отсутствовать.

Майло не ответил.

— Ладно, — сказал Клайн, — допустим, вы мачо и можете делать это даже с банкой печенки. Я же ощущаю пустоту. Она всегда отсутствовала. Мы решили остаться друзьями, но и из этого ничего не вышло.

— Почему?

— Потому что мы не нравились друг другу. — Клайн слегка отступил, видимо, сообразив, какие можно сделать выводы из этого заявления. — Послушайте, в последний раз я ее видел, наверное, полгода назад. С той поры у меня было две подружки; если хотите поговорить с ними, милости просим — они вам расскажут, какой я белый и пушистый.

Он быстро назвал имена, Майло записал.

— Вы в самом деле собираетесь им звонить? Глупо. Хотя валяйте, почему бы и нет; может, в случае с Лори это сработает мне на пользу и она снова мною заинтересуется.

— Почему?

— Я буду для нее выглядеть опасным и все такое, — объяснил Клайн. — Я безопасен, и в этом моя загвоздка. Лори считает, что я такой средний, что почти ничего собой не представляю. Да я и сам так себя ощущаю. Не ем, не сплю, а теперь вы еще разрушили мою карьеру. — Рори визгливо рассмеялся. — Черт, может, лучше перерезать себе вены? — Он потер руки. — И это будет на вашей совести.

Майло промолчал.

— Знаю, я все знаю. Надо отдохнуть, заняться йогой, пить витамины. Звучит как реклама спортзала. Я отдохну, когда сдохну.

— Тогда, полагаю, Кэт сейчас отдыхает, — спокойно произнес Майло.

Клайн захлопнул рот и попытался стоять неподвижно, ограничившись раскачиванием на каблуках.

— Поверить невозможно.

Майло спросил его, где он был, когда Кэт Шонски ушла из клуба.

— Здесь, — ответил Клайн.

— В Лос-Анджелесе?

— Здесь, — повторил Рори. — Работал.

— Работали в выходные?

— Что такое выходной? Если хотите, можете проверить по журналу охраны, но, умоляю вас, не делайте этого. Мне только хуже будет.

— Вы часто так делаете? — поинтересовался Майло.

— Что именно?

— Работаете по выходным?

— Черт, да. Иногда я по нескольку дней не ухожу домой. Эд Ламока двадцать лет назад установил рекорд: десять дней не мылся. Извел всех придурков радиоактивными амбициями и космической телесной вонью. Они испарились быстро, эти придурки, в основном уроды из Лиги плюща, которые считали, что прямиком из Гарварда попадут к Брэду Питту. Я учился в Калифорнийском университете, меня подгонял голод.

— Что вы можете сказать нам о Кэт Шонски? — спросил Майло.

— Большая притворщица, — ответил Клайн. — Не только в смысле этого, во всех отношениях. Как будто ей хотелось прожить жизнь другого человека.

— Чью, например?

— Кого-нибудь богатого и ленивого. Второе качество у нее уже наличествовало.

— Она вам не нравилась.

— Я уже это сказал.

Мы задали еще несколько вопросов, упомянув о роскошных лимузинах и сексуальных отклонениях. Все это прошло мимо Клайна, который мог говорить только о себе.

Когда мы повернулись, чтобы уйти, он остался стоять.

— Вы можете возвращаться на работу, — разрешил Майло.

Клайн не двинулся с места.

— Послушайте, если из этого получится большая история, которую смогут использовать Брэд, Уилл или Рассел, дайте мне знать. Я позабочусь, чтобы вы тоже на этом хорошо заработали.

— Надо же, спасибо, — улыбнулся Майло.

— Чудненько! — И Клайн рысью рванул назад.



Пока Майло вез нас к Валли, я дозвонился до одной из подружек Рори Клайна, юриста по имени Лори Бонхардт. Та отозвалась о нем как «нюне и половой тряпке» и заявила, что никакой склонности к насилию в нем не наблюдала. Потом поинтересовалась:

— Что он натворил?

— Он знает человека, который попал в беду.

— Знает человека? — Лори засмеялась. — Если это все, забудьте. Для агрессии требуется усилие, а единственное, к чему стремится Рори, — это выпить и поспать. Я ему советовала начать что-нибудь принимать, может быть, это разбудит его тщеславие. Моя собачонка постоянно пристраивалась к его ноге, а Чи не позволяет себе таких телодвижений ни с кем другим. Знаете, что это означает?

— Склонность к покорности, — ответил я.

— Мужчина второго сорта. Натуральный вице-президент.



Когда Майкл Браунинг услышал о несчастье, случившемся с Кэт, глаза его увлажнились.

Грудь колесом, борода цвета ржавчины, пять футов шесть дюймов в ботинках на толстой подошве, грубые руки лесоруба с волосатыми запястьями. На нем была желтая с синим рубашка, красный галстук из сверкающей парчи, завязанный большим узлом, и кожаные плетеные подтяжки. А также замшевые туфли цвета кофе с молоком в прекрасном состоянии.

Офис Браунинга размещался на первом этаже и представлял собой квадратную клетушку среди дюжины других таких же в огромном зале.

Разговаривал он с легкостью. Кэт перестала с ним встречаться четыре месяца назад, узнав, что он женат.

— Я не пытался ее обмануть. У нас с женой были проблемы: Дебби ходила на сторону, я тоже. Я встретил Кэт в баре «У Леонардо», он теперь закрыт. Кэт узнала о Дебби, когда та позвонила мне по сотовому, а я был в тот момент у нее. Дебби ко всему отнеслась спокойно, но Кэт заявила, что не желает заполнять пустое пространство, и выгнала меня. Я ее не виню. — Он смахнул пальцем слезу. — Все так печально. Она была милой девушкой.

Впервые кто-то употребил это определение в отношении Кэт.

— Вы расстались по-дружески? — уточнил я.

— Конечно, — подтвердил Браунинг. — Кэт была права, что не хотела, чтобы ее использовали. Я ей сказал, что мне очень жаль. Она ответила, что прощает меня, но мы оба знаем, что у нас уже ничего не может быть как раньше.

— Вы видели ее после этого?

Закусив клок бороды, он немного пожевал его, потом перевел глаза влево.

— Не часто.

Мы с Майло ждали.

— Только жене не говорите, ладно? — попросил Браунинг.

— Она уже не относится к этому спокойно?

— Мы снова сошлись. Через два месяца ждем ребенка.

— Поздравляю, — сказал Майло.

— Как часто вы виделись с Кэт после разрыва?

— Нельзя сказать, что мы «виделись», — уточнил Браунинг. — У нас не было постоянных взаимоотношений.

— Но…

Бухгалтер одарил нас улыбкой, которую, видимо, считал очаровательной.

— Была парочка выходных, фирма устраивала экскурсии… — Он огляделся вокруг. Симфония компьютерных кликов не снизила темпа — никто за нами не наблюдал.

— Куда были эти экскурсии и когда? — спросил Майло.

— Палм-Спрингс и Мишн-Бей. Насчет когда… — Браунинг просмотрел свой ежедневник и назвал даты.

Девять недель и меньше месяца назад.

— Она сама приезжала туда, или вы ехали вместе?

— В Палм-Спрингс она приехала сама, а в Сан-Диего мы отправились вдвоем. Пожалуйста, не говорите Дебби! Мы сейчас счастливы, а это может нас поссорить.

— Вне сомнений, — согласился Майло.

— Послушайте, — взмолился Браунинг, — я все вам честно рассказал. Если бы даже у меня и были причины лгать, я бы не стал, потому что не умею. Дебби всегда говорит, что игрока в покер из меня бы не вышло.

Майло спросил, где он был в ту ночь, когда исчезла Кэт.

Майкл снова полистал ежедневник, и кровь отлила от его лица. Майло взял из его рук блокнот.

— Здесь сказано: «ВСТРЕЧА, вычеты в конце года, ТЛ». Что это означает?

— Шифр, — пробормотал Браунинг.

— Для чего?

— Неужели это важно?

— Теперь да.

— Сэр, я никогда бы не причинил вреда Кэт. Нас связывала только симпатия.

— Пока она не вышвырнула вас вон.

— Когда мы были вместе, наши отношения были любовными, клянусь. Даже если бы я хотел, я не сумел бы соврать, да у меня и нет для этого повода. Часть меня на самом деле любила Кэт. Я точно не стал бы ей вредить.

— ТЛ, — напомнил Майло.

Браунинг откинулся в своем низком крутящемся кресле. Сиденье крякнуло.

— Если не станете впутывать сюда Дебби.

— Еще одна женщина?

— Ничего серьезного, простая интрижка. Вам действительно нужны подробности?

— Можете не сомневаться, мистер Браунинг. И мы их узнаем, чего бы нам это ни стоило.

— Ладно, ладно. Тенишия Лоуренс. Она была интерном из колледжа Балл и, лето проработала под моим руководством, позднее обратилась за рекомендацией для поступления в бизнес-школу при университете. Одно повлекло за собой другое.

— Вы хотели убедиться, насколько она квалифицированна?

— Тут все было взаимным, — возразил Браунинг. — Если бы ей нужна была только бумажка, она могла бы просто позвонить.

Майло улыбнулся.

— И это было ваше первое свидание с мисс Лоуренс?

— Строго говоря, нет. Мы встречались немного, когда она была интерном. — Он коснулся края своего стола. — Она чернокожая.

Последовала пауза, вызванная неуместностью последнего замечания. Потом Браунинг сказал:

— Ей двадцать, совершенно потрясающая, ноги до бесконечности. Знаете, я не собираюсь искать себе оправданий, уж такой я есть.

— Давайте мне номер ее телефона, — потребовал друг.

— Как насчет того, что я снабжу вас фактами? Мы с Тенишией провели те выходные вместе — Дебби ездила к матери. Я могу показать вам счета за гостиницу.

— Номер.

— Счетов недостаточно?

— Если мисс Лоуренс подтвердит вашу версию, тогда, возможно, и достаточно.

— «Возможно»? — На красном лбу Браунинга выступил пот. — Я не волнуюсь о Кэт, но Дебби…

— Если вы не убивали Кэт, Дебби не узнает, что мы были здесь.

Браунинг шумно выдохнул:

— Спасибо! Большое спасибо. Я вам очень признателен.

— Не вздумайте позвонить мисс Лоуренс до нас, — предупредил Майло. — Мы все равно узнаем.

— Разумеется, мне это даже не приходило в голову. — Браунинг протянул руку для пожатия, но Майло сделал вид, что ее не заметил.

Напоследок я поинтересовался:

— Когда вы в последний раз видели Кэт, она что-нибудь говорила о столкновении с покупателем?

— Покупателем?

— У нее на работе.

— А, вы об этом, — сообразил Браунинг. — Если вы думаете о том, о чем, я подозреваю, вы думаете.

Мы ждали.

Майкл вздохнул: