— Что правда, то правда. Знаете, над этим делом тоже придется поработать мозгами.

Ларсен промолчал.

Франко Гулл снова посмотрел на часы.

— Мне действительно нужно возвращаться в офис.

— Еще один момент. Я понимаю, что вы не можете поведать сокровенные тайны своих пациентов по этическим соображениям. Но у меня есть вопрос, на который, думаю, вы вполне можете ответить. Кто-нибудь из ваших пациентов ездит на темном фургоне \"форд-аэростар\"? Черном, темно-синем, может, сером?

Над нами шелестел листвой вяз, отовсюду слышались звонкие радостные голоса играющих детей. Фургон с мороженым звякнул колокольчиком и уехал.

— \"Форд-аэростар\" у наших пациентов? Нет, я не видел. — Взгляд Ларсена переместился в сторону Гулла.

— Ни один из тех пациентов, которых я знаю, не ездит на такой машине, — не долго думая ответил Франко Гулл. — Да я и не обратил бы на это внимания. Я сижу в офисе, когда пациенты паркуют свои машины, и не в курсе, кто на чем ездит… если только это не всплывает во время сеанса.

Его лоб блестел от пота.

Майло поцарапал ручкой у себя в блокноте и закрыл его.

— Спасибо, джентльмены. Пока все.

— Ожидается что-то еще? — спросил Гулл.

— Зависит от того, что мы обнаружим по линии улик.

— Отпечатки пальцев? Что-нибудь в таком роде?

— Да-да, в таком роде.

Гулл вскочил так быстро, что едва не потерял равновесие. Ларсен тоже встал. Гулл был выше его на голову и на полтора фута шире в плечах. Футбол в средней школе или колледже. Мы смотрели, как они шли к своим \"мерседесам\". — Ну разве это было не интересно? — Майло хлопнул ладонью о столик.

Глава 23

— Сильно потеющий парень, — промурлыкал Майло, набирая номер Департамента автотранспортных средств.

На поиск нужных сведений потребовалось совсем немного времени. На имя Франко Артура Гулла, проживающего на Клаб-драйв, были зарегистрированы три автомобиля: двухлетний \"мерседес\", \"корвет\" 1963 года и \"форд-аэростар\" 1999-го.

— Так-так-так.

Он вынул из моего бардачка путеводитель, нашел карту и ткнул в нее указательным пальцем.

— Дом Гулла находится всего в нескольких кварталах от дома Коппел, и то, что одна из его машин время от времени проезжает рядом, не является чем-то из ряда вон выходящим. Однако свидетель заявляет, что было похоже, будто водитель фургона что-то искал.

— Ездить туда-сюда в два часа ночи как-то не по-соседски. Так поступают маньяки-преследователи, — сказал я.

— Психотерапевт, у которого проблемы с психикой. Разве это может нас не заинтересовать?

— Быть может, Гэвин как-то узнал об этом и потому бросил Гулла и перешел к Коппел? Впрочем, есть и другой вариант. В семье Гулла три машины. \"Мерседес\" для него, старичок \"корвет\" для воскресных развлечений. Таким образом, \"аэростар\" остается жене.

— Терзаемая ревностью жена, — кивнул Майло. — Ну да. У Гулла и Коппел была интрижка.

— Когда ты говорил об уликах, Гулл спросил об отпечатках пальцев. Это показалось мне странным, не в тему. Возможно, он понимает, что его отпечатки имеются на вещах, которые ты откопал в доме Коппел.

— Больше, чем партнеры. Больше, чем соседи. Она находит ему дом неподалеку от своего, чтобы было проще встречаться. Миссис Гулл что-то подозревает и ездит по улице в два часа ночи. Проверяет. Неудивительно, что парень потеет, как марафонец.

— Ты все узнаешь довольно скоро. У него государственная лицензия, значит, отпечатки пальцев Гулла в базе данных имеются.

Он открыл крышку маленького голубого мобильника:

— Я позвоню криминалистам прямо сейчас. А пока давай навестим жену Гулла.

— А как же обыск комнаты Гэвина?

— Это тоже, — он широко улыбнулся, — но позже.



Резиденция Гулла, дом в стиле Тюдоров, похожий на особняк Мэри Лу Коппел, была чуть менее импозантной из-за того, что располагалась на плоском участке и не имела красивого вида из окон. Отлично подстриженная лужайка, обычные пышные клумбы с недотрогами, только начавший приживаться саженец ликвидамбара на месте выкорчеванного большого дерева.

Фургон \"аэростар\" был припаркован на подъездной дорожке. Темно-синий. На бампере две наклейки: \"Мой ребенок — отличник в школе Уайлд-Роуз\" и \"Лейкерс\", вперед!\"

На стук Майло открыла горничная-латиноамериканка. Он попросил ее позвать хозяйку: \"Ля сеньора пор фавор\", а она сказала: \"Ун моменто\", — и закрыла дверь. Когда дверь вновь отворилась, на пороге оказалась миниатюрная женщина лет тридцати, выглядевшая чем-то расстроенной.

Светлые до белизны, собранные в хвост волосы, льдисто-голубые глаза, узкая кость, красивое лицо. Даже просто стоя в дверях, она выглядела грациозной. Но ужасно худой. Ее кожа казалась почти прозрачной, а черная вельветовая рубашка висела на ней мешком. Женщина была искусно накрашена, но макияж не мог скрыть покрасневших глаз.

— Миссис Гулл?

— Меня зовут Пэтги.

— Мы можем зайти?

— Для чего?

— Мы по поводу недавнего преступления по соседству.

Одна узкая ладонь побарабанила по другой.

— Что, опять хулиганство в Ранчо-парк?

— Кое-что посерьезней, мэм. И боюсь, жертва преступления вам хорошо знакома. — Она, — сказала Пэтти Гулл. Ее голос стал глубже, исчезли малейшие следы расстройства. Она расцепила руки, опустила их, потом уперла в бока и выпятила нижнюю челюсть. При всей красоте и утонченности ее лицо стало похоже на морду оскалившегося мастифа.

— Конечно, проходите.



На окнах гостиной были навешены деревянные ставни, стены обиты дубовыми панелями, настолько сильно проморенными, что казались почти черными. Интерьер, похоже, оформлял некто уважающий традиции, но не располагающий стабильным доходом. Здесь и посредственные копии произведений античного искусства, и типовые гравюры с изображением лошадей, и натюрморты, которые можно купить на уличных распродажах, и блестящие бронзовые безделушки, и кое-как сработанная под старину мебель. Сразу за гостиной находилась комната, забитая игрушками и другими детскими вещами.

Пэтти Гулл пристроилась на краешке чересчур громоздкого дивана, а мы уселись на парных стульях лицом к ней. Она взяла подушку с кистями и пристроила ее, как грелку, на животе.

— Я обратил внимание на наклейки у вас на бампере, — сказал Майло. — Кто-то болеет за \"Лейкерс\"?

— Я, — ответила хозяйка. — Я раньше работала в группе поддержки \"Лейкерс\". Давно уже, когда была молодой и красивой.

— Ну, не так уж и давно…

— Не гладьте меня по шерстке. Мне нравится думать, что я неплохо сохранилась, но через два года мне будет сорок и я испортила себе фигуру, подарив мужу двух замечательных детей. Он платит мне за это тем, что трахает других женщин где только можно.

Мы промолчали.

— Он охоч до женских дырок, детектив, — продолжила Пэтти Гулл. — Я тоже могла бы подцепить какого-нибудь баскетболиста. Хоть запасного. — Ее смех казался каким-то ломким. — Но я была хорошей девушкой: возвращалась домой сразу после игр, не участвовала в вечеринках, держалась в рамках приличий. Милая девушка-католичка, мне предрекали удачный брак. Я вышла замуж за психотерапевта, думала, что это принесет мне стабильность в жизни. — Ткнув кулаком в подушку с кистями, она отбросила ее в сторону и обхватила себя руками.

— Миссис Гулл…

— Пэтти. С меня довольно, Гулл в прошлом.

— Вы разводитесь?

— Возможно. Оцениваешь свою жизнь и говоришь: \"Это я должна обязательно сделать\", — и развод выглядит очевидным. Затем отступаешь, и все трудности вновь обрушиваются на тебя. Дети, деньги… Ведь всегда именно женщина оказывается без денег. Я не лезла в деловые связи Франко, и он мог утаивать все, что угодно.

— Вы беседовали с адвокатом?

— Неофициально. У меня подруга — адвокат. Она тоже работала в группе поддержки \"Лейкерс\", но в отличие от меня подружка оказалась достаточно дальновидной, чтобы не забросить учебу. Я всегда хотела получить диплом, что-нибудь делать для общей пользы. Может быть, в области спорта, я люблю спорт. Вместо того… — Она вскинула руки. — Для чего я рассказываю вам все это? Вы же здесь по поводу ее.

— Доктора Коппел.

— Доктора Трахающей-мужа-другой-женщины Коппел. Вы думаете, Франко убил ее? — Пэтти Гулл принялась рассматривать свои ногти.

— Мне стоит так думать, мэм?

— Вероятно, нет. В газетах писали, что ее застрелили, а у Франко нет пистолета, да он и не знает, как им пользоваться. К тому же он не был с ней в то время. Я знаю это, так как вскочила посреди ночи и поехала к ее дому, чтобы посмотреть, нет ли там его машины. Так вот, ее там не оказалось.

— Во сколько это было, мэм?

— Должно быть, где-то около двух ночи. Я легла спать в десять, как всегда. Насыщенная событиями жизнь и все такое. Франко появился еще до того, как мне удалось уснуть, и мы опять поцапались. Он ушел, а я уснула. Когда я проснулась, его не оказалось дома, а было уже почти два часа. Я просто растерялась.

— Из-за того, что он не вернулся домой?

— Из-за того, что он не собирался каяться. У вас серьезные проблемы, вы заявляете, что раскаялись, на полусогнутых подъезжаете к жене и просите прощения. Потом скандалите по новой. Это конструктивный подход. Франко посоветовал бы какому-нибудь своему пациенту поступить именно так. А что делает он сам? Гордо уходит, выключает в машине телефон и не возвращается.

— Значит, вы поехали его искать.

— Чертовски верно!

— Предполагая, что доктор Гулл находится у доктора Коппел.

— Доктор этот, доктор тот. У вас все это звучит так, словно речь идет о медицинской конференции. Они трахались. Я заставала их вместе. — Она схватила все ту же подушку, встряхнула ее и положила на свою худую коленку. — Ублюдок и сучка даже не пытались скрываться.

— Вы обнаружили их в ее доме?

— В точку.

— Когда?

— Месяц назад. Это после того, как Франко пообещал наконец разобраться со своей проблемой.

— Перестать охотиться за женскими дырками?

Собственные слова, повторенные другим человеком, казалось, шокировали Пэтти Гулл.

— Э-э, да… Он всегда был… Это всегда было трудно. Я оказалась терпеливее Матери Терезы, меня следует канонизировать. А потом я застукала его с ней — это было уже слишком, ее даже привлекательной не назовешь.

— Как же вам удалось застукать их?

— О, вам это понравится! Это было великолепно. Франко рассказал мне старую сказочку о том, что задержится на работе. Затем он попросил свою секретаршу позвонить мне без чего-то девять и сообщить, что он по-прежнему занят и будет еще позже. Я тут же поняла, что дело нечисто. Франко не принимает пациентов в критическом состоянии. Его работа в основном состоит в том, чтобы держать за ручку скучающих сучек из Беверли-Хиллз. Поэтому я решила съездить к нему в офис и взглянуть в глаза. Итак, я попросила Марию присмотреть за детьми, а сама отправилась в офис. И тут что-то заставило меня проехать по Макконнелл. Я катила мимо ее дома, а там его машина. Припаркованная перед домом, прямо перед домом. Это ли не бесстыдство?

— Вы правы, мэм.

— Я бросила машину, пробежала по ступеням на задний двор, а там, в задней комнате, они. Работает телик со здоровенным экраном, и на нем порновидео, а сучка с ублюдком явно собирались имитировать порнуху, которую смотрели.

— Bay! — воскликнул Майло.

— И впрямь, вау! Они даже не удосужились запереться, и я просто так вошла, прошла мимо них, а они были настолько увлечены, что ничего не услышали. Они открыли глаза, только когда я выключила телевизор. — Свои глаза она закрыла. Вспоминала. — Было просто изумительно. У них были такие лица. Как они смотрели на меня!

— Были потрясены?

— Больше, чем потрясены! — Пэтти Гулл улыбнулась. — Как будто кто-то с другой планеты, из другой галактики посадил свой НЛО посреди комнаты. А я просто стояла, глазами давая им понять, что они жалкая мразь. Потом я вышла на улицу и уехала домой. Через двадцать минут нарисовался Франко, причем с таким видом, словно у него нашли рак. Я заперла дверь и не впустила его, сказав, что, если попытается войти, вызову полицию. Он ушел. Я знала, что так будет — он всегда уходит. Я увидела его только на следующий день. Он пошел на работу, был хорошим маленьким психологом, вернулся домой и пытался говорить со мной своим терапевтическим голосом. Я впустила его только по той причине, что уже переговорила с подругой-адвокатом и она посоветовала мне не торопить события.

— То есть не заводить дело.

— Она предложила готовиться к разводу, но не осложнять себе повседневную жизнь. Поэтому я позволила этому ублюдку прийти домой, но запретила прикасаться ко мне. И я сказала, что буду общаться с ним только в присутствии детей.

— Это было месяц назад. После того случая и до убийства доктора Коппел вы ездили мимо ее дома?

— Конечно.

— Как часто?

— Через день по меньшей мере, а порой каждый. Это мне по дороге к магазину, так почему бы нет? Тем более, раз уж решила разводиться с Франко, можно заодно собирать доказательства. Подруга говорит, что даже при условии развода по взаимному согласию чем больше предъявляешь фактов его измены, тем лучше.

— Вам приходилось с тех пор видеть там его машину?

— Нет. К сожалению. Возможно, они занимались этим в офисе. Или в каком-нибудь мотеле.

Она зажмурилась.

— Вы и впрямь полагаете, что их связь продолжалась и после того, как вы их застукали?

Пэтти быстро открыла глаза.

— Это то, чем Франко занимается постоянно. И трахается, и трахается, и трахается. Он просто больной.

— Сколько у него других женщин?..

— Нет, на эту территорию я заходить не хочу. Некоторые вещи не должны становиться общим достоянием.

— Среди них могла быть его пациентка?

— Об этом я не знаю. Все, что связано с бизнесом Франко, — его вотчина. Таковы условия контракта.

— Контракта?

— Брачного контракта. Я оставила карьеру и свою привычную жизнь ради него, родила детей, а Франко нас обеспечивал.

— Он хорошо обеспечивал семью?

Пэтти обвела слабой рукой комнату.

— Да неплохо.

— Симпатичный дом.

— Я сама все придумала. А теперь собираюсь еще поучиться на декоратора.

— Миссис Гулл, возвращаясь к другим женщинам…

— Я же сказала, что не хочу заходить на ту территорию, о\'кей? Да я и не знаю, трахал ли он своих пациенток. Зато я точно знаю, что он трахал ее. Но он не убивал эту суку. Я говорила, в ту ночь его там не было. И потом, у него кишка тонка.

— А где он был той ночью?

— В какой-то гостинице, я забыла… спросите у него, в какой именно.

— Откуда вы знаете, что он был там?

— Потому что Франко позвонил мне и сообщил номер комнаты. Я звонила ему, и он был на месте… Это где-то на Пико.

— О чем же вы говорили?

— Ни о чем особенном. А теперь, пожалуйста, уходите. У меня есть чем заняться.

— Не обижайтесь на этот вопрос, мэм, но где вы были…

— Я тоже не убивала эту суку! Пистолеты меня пугают, я даже никогда к ним не прикасалась. Это единственное, что есть общего у нас с Франко. Мы за запрет на владение оружием, ведь пистолеты сделали с нашей страной черт знает что. Ко всему прочему, в ту ночь Франко не был с ней, так чего ради я бы стала наносить этой суке визит?

— У вас имелась причина обижаться на доктора Коппел. Почему бы не поговорить с ней?

— В такое время?

— Ну вы же сели за руль.

— Пять минут туда и обратно. Просто посмотреть его \"мерседес\". Не увидела, вернулась домой, приняла снотворное и уснула как младенец.

Майло на это ничего не сказал, но и прощаться с Пэтти Гулл не спешил.

— Детектив, если обида является достаточным мотивом для убийства, я бы уже отправила на тот свет толпы женщин, а не только ее. — Она рассмеялась, на этот раз весело и вполне искренне. — Я бы стала серийной убийцей.

Из кармана Майло появилась фотография убитой девушки:

— Знаете ее, мэм?

С Пэтти Гулл разом слетело все веселье. Рот открылся, подбородок задрожал.

— Это она?.. Она, нет?

— Вы знаете ее?

— Нет, нет, конечно, нет… Она одна из женщин Франко?.. Он ее…

— В настоящий момент мы не знаем, кто она.

— Так зачем вы мне это показываете?.. Уберите сейчас же, это ужасно! — Майло хотел было выполнить ее требование, но Пэтти Гулл быстро выбросила вперед руку и не дала убрать фотографию. — Она похожа на меня. Не такая симпатичная, какой я была в ее возрасте. Но довольно симпатичная, она симпатичная девушка. — Пэтти положила снимок на колени и продолжала всматриваться в него. — Она похожа на меня. Это ужасно.

Глава 24

Мы оставили Пэтти Гулл и вышли на улицу.

— Жуткая дама, — сказал Майло.

— Она ненавидит мужа, но уверена, что тот не убивал Коппел, и считает, будто у него есть алиби. Но то, что Пэтти в ночь убийства не видела \"мерседес\" Гулла у дома Коппел, ни о чем не говорит. Там гараж на две машины, он мог загнать свою внутрь. Особенно после того, как его один раз застукали. Гулл мог так же оставить машину в нескольких кварталах от дома. Третий вариант: он зарегистрировался в отеле и взял такси.

— Черт! Франко мог пройтись и пешком, там всего полторы мили. Если он и в самом деле вызывал такси, то я это могу выяснить. Тебя Гулл тоже заинтересовал?

— Он достаточно умен, чтобы замести следы, как это делает наш плохой парень. И если даже Пэтти преувеличивает, его похождения по женской части выглядят примечательными. К тому же они с Гэвином не ладили. Почему у них не сложились отношения? Может быть, Гэвин, проходя у Гулла курс психотерапии, узнал что-то такое, что сделало его опасным для нашего доктора?

— Гулл спит с пациенткой, — начал развивать мою идею Майло. — Гэвин каким-то образом узнает об этом… вертится вокруг офиса, становится назойливым. Парень, собирающийся работать на таблоиды, ищет какой-нибудь скандальный материальчик и вдруг находит его. Но тогда зачем Гуллу убивать Коппел? Они были любовниками.

— Возможно, она сообразила, что произошло с Гэвином, и неосмотрительно дала понять это Гуллу. Или их связь больше не устраивала Гулла. Или и то и другое.

— Получается, он очень хладнокровный парень.

— Не такой уж и хладнокровный, он быстро начинает потеть. Этот парень постоянно испытывает страх, но легко идет на риск. Он изменяет жене в четырех кварталах от своего дома, его застают на месте преступления, но он снова возвращается туда.

— Ну ладно. А тебя не удивляет, что Пэгги обнаружила сходство мертвой девушки с собой?

— Нет. Здесь можно вести речь о ее проблемах личностного плана.

— А как насчет Гулла и Флоры Ньюсом? Могли он прихлопнуть и эту даму?

— Если Гулл и есть наш плохой парень, то все возможно. Флора была пациенткой Мэри Лу Коппел, значит, Гулл мог увидеть ее. Приложи сюда чувство сексуальной неполноценности у Флоры, мнение Гулла о себе как о половом гиганте, авторитет его должности, и ты получишь прекрасную предпосылку для легкого соблазнения.

— Гулл хорошенько отделывает ее, потом убивает. Зачем?

— К моменту убийства Флора уже встречалась с Брайеном ван Дайном. Возможно, доктор Гулл не переносит, когда его отвергают. Будь то пациент или любовница.

— Зловещий, постоянно потеющий психотерапевт. И ты считаешь, что он способен все держать под контролем?

Я покачал головой.

— Одно дело, когда готовишься что-то совершить, будь то совращение, убийство или постановка танца. Здесь ты сам контролируешь место действия, отрабатываешь пируэты, выбираешь музыку и податливых партнеров, над которыми доминируешь. Когда за тобой идет полиция, все в корне меняется. Внезапно ты оказываешься в положении отстающего на один такт.

— Нашего парня пугает мой суровый имидж?

— Что-то вроде этого.

— Значит, следует просто прижать выродка, наехать катком?

— Ты уловил суть моих слов.

— Ну что ж, — сказал Майло. — Теперь у Гулла совсем другой партнер для танцев.



Мы подъехали к офисному зданию Франко Гулла, нашли свободное место на парковке рядом с его \"мерседесом\" и направились к задней двери.

Вахтер пылесосил ковровое покрытие на первом этаже. Все шесть дверей в помещение \"Черитэбл плэннинг\" были закрыты, и в коридоре ощущался дух заброшенности и слабый запах воздушной кукурузы.

Майло пристально взглянул на вахтера и подошел к нему. Костлявый парень лет тридцати пяти, с глянцевой кожей сильно пьющего бомжа, трехдневной щетиной, прямыми каштановыми волосами, черными ногтями и глазами испуганного кролика. На нем была рубашка с надписью \"Университет Беркли\", выпущенная на мешковатые серые тренировочные штаны, и ветхие спортивные тапочки. Опустив голову он толкал перед собой громадный пылесос, стараясь притвориться, что не замечает большого толстого детектива, который движется в его направлении.

Майло, уклоняясь от пылесоса, подошел к парню и улыбнулся:

— Привет.

Ответа не последовало.

— Что-то тихо у вас тут.

Парень облизал губы. Очень сильно испуганный кролик.

— Ага, — наконец выдавил он.

— Это и есть \"Черитэбл плэннинг\"?

— Вроде да. — У парня был хныкающий, сдавленный голос, придававший неопределенность любому ответу. Его плечи поднялись и опустились, снова поднялись, да так и остались поднятыми, тесно сжав тощую шею. Лопнувшие сосуды покрывали нос и щеки. Губы были потрескавшимися и сухими, а татуировки змеями обвивали запястья.

Майло посмотрел на них, и парень попытался спрятать руку в рукав.

— Университет Беркли, а?

Ответа Майло не дождался.

— Альма-матер?

Парень покачал головой.

— Давно здесь работаешь?

— Недавно.

— А точнее?

— Э-э… может… месяц, два. Вообще-то я обрабатываю для хозяина целую кучу зданий.

— Мистера Коппела?

— Ага.

— Видел когда-нибудь, чтобы кто-то в самом деле работал в \"Черитэбл плэннинг\"?

— Э-э… э-э…

— Трудный вопрос? Требует размышлений?

— Я… э-э… я хочу ответить правильно.

— Правильно или честно?

— Честно.

Майло взял мужчину за запястье и сдвинул рукав на тощее предплечье. Дряблая кожа была испещрена кружками затянувшихся шрамов, большинство которых концентрировались на сгибе. Сине-черные татуировки, перемежающиеся красными вкраплениями, были явно самодельными. Плохо прорисованная обнаженная женщина с громадными грудями. Змея с тупым взглядом и каплями яда на зубах.

— Получил это в Беркли?

— Не-а.

— Где твоя настоящая альма-матер? Сан-Квентин или Чико?

Парень снова облизал губы.

— Ни там ни там.

— Где отбывал срок?

— В основном в окружной тюрьме.

— В окружной, здесь?

— Да, в местной.

— Значит, ты спец по коротким срокам?

— Ага.

— Статья?

— Наркотики, но я чист.

— А как насчет квартирных краж и чистки карманов?

Парень положил руку на шланг пылесоса.

— По карманам никогда не лазил.

— Тогда разбойные нападения или другие грабежи? Ты же знаешь, я выясню.

— Один раз участвовал в драке. Но ее затеял другой, и меня выпустили досрочно.

— Какое оружие предпочитаешь?

— Тогда был нож. Я отнял его у того. Все получилось случайно… в основном.

— В основном! Ты сильно его порезал?

— Он остался жив.

— У тебя есть какой-нибудь документ?

— Я что-то натворил?

— Пошуруй мозгами, амиго. Ты знаешь, почему мы здесь?

Парень пожал плечами.

— Почему мы здесь, амиго?

— Наверное из-за того, что случилось с врачихой сверху.

— Ты знаешь, как ее зовут?

— Доктор Коппел. Бывшая жена. Они хорошо ладили.

— Любовь-морковь, — кивнул Майло.

— Нет, я… э-э… Мистер Коппел всегда говорил: делай все, что она скажет.

— А еще что он говорил?

— Если есть какая-нибудь проблема. В здании. Он говорил, мы должны разрешить ее быстро, делай то, что она скажет.

— Про других арендаторов он такого не говорил?

Ответа не было.

— Итак, что ты пытаешься мне втюрить? Чтобы я не подозревал мистера Коппела в убийстве его бывшей жены, потому что они оставались друзьями?

— Нет, я… э-э… Я вообще знать ничего не знаю. — Парень опустил рукав рубашки.

— А кто мог убить доктора Коппел?

— Не был знаком с ней, почти ее и не видел.

— Если не считать того, что делал для нее всякий ремонт.

— Нет! — запротестовал он. — Я этим не занимаюсь, я зову водопроводчиков и других, и они занимаются ремонтом. Я здесь только убираюсь. В основном я убираю дома мистера Коппела в Долине.

— Однако сегодня ты оказался на другой стороне горы.

— Я хожу туда, куда они мне велят.

— Они?

— Компания мистера Коппела. У них собственность повсюду.

— Кто приказал тебе прийти сюда сегодня?

— Секретарша мистера Коппела. Одна из них. Могу дать вам ее телефон, проверьте.

— Может, и проверю. Так как насчет документов?

Мужчина поковырялся в переднем кармане штанов и выудил пачку перевязанных резинкой денег, в основном мятые долларовые и пятидолларовые купюры. Сняв резинку, он извлек из пачки калифорнийское удостоверение личности.

— Роланд Нельсон Кристоф, — прочитал вслух Майло. — Здесь твой нынешний адрес, Роланд?

— Ага.

Майло посмотрел в удостоверение:

— Шестая улица — это сразу за Алворадо, правильно?

— Ага.

— В этом месте много \"домов на полпути\"^[1]. Там и живешь?

— Ага.

— Значит, все еще отбываешь условно?

— Ага.

— Как получил работу у мистера Коппела?

— Мой куратор договорился.

— Кто это?

— Мистер Хэкер.

— Из офиса в городе?

— Ага.

Майло вернул ему удостоверение:

— Я проверю тебя по базе данных, Роланд. Потому что парень из \"дома на полпути\", работающий в районе убийства, нуждается в проверке. Узнаю, что ты наврал, навещу твое стойло и, будь уверен, найду там что-нибудь такое, из-за чего тебя вернут обратно за решетку. Не сомневайся, я это сделаю. Поэтому если хочешь мне что-то сказать, то сейчас самое время.

— Нечего мне сказать.

— У тебя никогда не было проблем с женщинами? Плохого поведения по этой части?

— Никогда! — До этого момента речь Кристофа была в основном монотонной, механической. А теперь в его голосе слышались возмущенные нотки.

— Никогда? — недоверчиво покачал головой Майло.

— Никогда, ни единого раза! Я наркоман с четырнадцати лет. Но никому не причиняю вреда.

— Между тем по-прежнему принимаешь наркотики.

— С возрастом меньше.

— Что меньше?

— Потребность.

— Как у тебя с половой жизнью, Роланд?

— Да никак. — В словах Кристофа не было сожаления, они прозвучали почти с радостью.

— Но, похоже, это тебя не угнетает?

— Ага, я даже счастлив, что так произошло. Вы ведь знаете, как наркота влияет на это дело.