Шерил засмеялась.

– Забавно. – Она медленно прикрыла, а потом открыла глаза. – Откуда вы, Алекс?

– Из Лос-Анджелеса.

– Из Долины?

– Нет, из западного Лос-Анджелеса.

Она ненадолго задумалась.

– Говорят, в Долине люди иногда не знают, что происходит в саду у их соседей, а побережье Малибу для вас, вероятно, вообще другая часть света.

– Вы имеете в виду, это какое-то знаменитое место? – Я пожал плечами. – Извините, не знал.

– Ну... – Она заговорщически подмигнула. – Спорю, что знаете. Точнее, догадываетесь. Попробуйте угадать.

– Ладно, – согласился я. – Кто-то известный. Кинозвезда? Если вы актриса, то, извините, я не...

– Нет-нет, – захихикала Шерил. – Я действительно снималась, но здесь это ни при чем.

– Кто-то богатый и знаменитый?

– Уже теплее.

Она обхватила мой мизинец своим, и я вспомнил, как Робин держалась за мой указательный палец во сне.

– Давайте же, угадывайте.

В этот момент одна из двойных дверей открылась, и Шерил отскочила как ошпаренная.

В проеме стояли двое: высокая, худая, слегка сутулая женщина и мужчина. Женщине было далеко за тридцать. Широкие плечи, длинные руки и ноги, квадратный подбородок, черные задумчивые глаза, каштановые волосы, собранные в хвост, и слишком много морщинок на лице. И все же, несмотря на это, да еще обветренные губы и подростковые прыщики на подбородке и щеках, она казалась привлекательной и недоступной. Некоторые мужчины теряют голову, пытаясь добиться подобных женщин.

Незнакомка была одета в темно-красный брючный костюм с черным бархатным воротником и манжетами. Если в ее фигуре и были изъяны, то их надежно скрывал свободный покрой костюма. Украшения отсутствовали. На лице лежал толстый слой маскирующей косметики, чтобы дефекты кожи несильно бросались в глаза.

Я без труда узнал в женщине Аниту Дьюк – наследницу Марка Энтони и нового управляющего империей Дьюка. И младшую сестру Бена Даггера. Я поискал сходство между ними и таки заметил признаки общих хромосом: у обоих были грустные глаза и слегка сутулые спины.

Мужчина позади нее был чуть ниже и на несколько лет младше, в кремовом льняном костюме, розовой шелковой футболке и бежевых сандалиях на босу ногу. Из-под левого рукава торчали платиновые часы размером с блюдце. Толстые запястья и тыльную сторону ладони покрывали курчавые рыжие волосы. Голова смахивала на румяный шар, качающийся на мягкой, слабой шее. Длинные густые волнистые волосы медного цвета закрывали уши и спускались еще ниже, почти до плеч. Некоторая припухлость под глубоко посаженными карими глазами придавала мужчине заспанный вид. Маленький прямой нос, почти незаметная верхняя губа, зато нижняя губа была полной и влажной. Улыбнувшись Шерил, он показал белоснежные и идеально ровные зубы. Крепок на вид, однако над поясом брюк уже появился намек на лишний вес. Если будет следить за собой, то останется довольно привлекательным еще лет десять или даже больше.

– Шерил? – обратилась к ней Анита Дьюк мягким голосом, смотря при этом на меня.

– Что вы тут делаете? – спросила Шерил. – Это вы закрыли дверь? Я оставляла ее открытой.

– Мы не знали, где ты находишься, поэтому заперли ее. Кто твой друг?

– Алекс. Я была на пляже внизу, и он... помог мне.

– Помог тебе? – Анита осмотрела меня с головы до ног. Так же, как и Шерил на пляже. Только ее взгляд был ровным и подозрительным, без малейшего намека на флирт. Наметанный глаз оценщика человеческих тел?

Длинноволосый мужчина в это время рассматривал мокрое платье Шерил. Одной рукой он начал крутить пуговицу пиджака.

– Возникла маленькая проблема, – продолжала Шерил.

– Какая проблема? – спросила Анита.

– Так, ничего серьезного... А что вы тут, ребята, делаете?

– Просто заскочили, – ответил спутник Аниты высоким гнусавым голосом. Не глядя в мою сторону, он спросил: – Дайвингом занимаетесь?

Шерил ответила за меня:

– Алекс плыл на лодке, Кент. Бакстер случайно попал в воду, и он помог его вытащить. Поэтому я подумала, что будет правильно...

Анита прервала ее:

– Ты хочешь сказать, Бакстер мог утонуть?

– Нет, нет, до такого бы не дошло. Он просто зашел в воду прежде, чем я успела остановить его, а волны стали подниматься... Я бы догнала мальчика сама, но Алекс как раз проплывал мимо. И был достаточно мил, чтобы прыгнуть в воду. Вот и все.

– Увлекательная история. Да вы просто герой, Алекс, – произнес тот, кого назвали Кентом.

Анита Дьюк бросила на него резкий взгляд, и ее спутник закрыл рот.

– Ничего страшного, – настаивала Шерил. – Вы же знаете, как Бакстер хорошо плавает. Просто у меня была Сейдж на руках, и к тому времени как... В общем, Алекс помог мне, и я захотела его отблагодарить. Поэтому попросила подняться вместе со мной – хочу ему что-нибудь дать.

– Чаевые, – вставил Кент.

Анита сказала:

– Что же, конечно, ты поступила вежливо, Шерил. – Затем она обратилась к Кенту: – Почему бы тебе не продемонстрировать Алексу нашу благодарность, дорогой, а потом ты можешь проводить его.

Она говорила мягко, хотя в ее тоне слышались нотки приказа. Вряд ли есть еще на свете вещь, которую мужчины ненавидят больше, чем выслушивать команды от женщины в присутствии другого мужчины. Длинноволосый Кент с улыбкой опустил руку в карман брюк, однако в его глазах и в уголках рта мелькнуло раздражение. Он не замедлил отыграться на мне.

Из кармана появился бумажник из крокодиловой кожи. Кент вытянул двадцатку и помахал ею перед моим лицом:

– Вот тебе, дружище.

– Побольше, Кент, – сказала Анита.

У Кента слегка отвисла челюсть, а глаза превратились в маленькие щелочки.

– Сколько тогда?

– Сам суди.

– Конечно, – ответил Кент, выдавливая улыбку. Еще одна двадцатка присоединилась к первой.

– Я бы добавила еще, – не унималась Анита.

Улыбка Кента была похожа на уродливую гримасу. Он снова достал бумажник и почти ткнул в меня шестьюдесятью долларами.

– Моя жена – щедрая женщина.

– Нет, спасибо, – сказал я. – Мне ничего не нужно.

– Возьмите, – настаивала Анита, – это самое малое, чем мы можем отблагодарить вас.

– Меня действительно не за что благодарить. Я не сделал ничего особенного.

Тут заговорила Шерил:

– Мне нужно занести детей.

– Я помогу, – предложила Анита. – Дайте Бакстера, с ним всегда забот полон рот. – Шагнув вперед, она обняла мальчика и забрала его у меня. На какой-то момент лицо Аниты оказалось совсем рядом. – Давайте остановимся на ста долларах, и потом вы уйдете, Алекс.

– Ничего не нужно, – повторил я. – Я и так ухожу.

– Ну что ж, дело ваше. – Крепко сжимая Бакстера, Анита вошла в дом.

Шерил бросила на меня взгляд, беспомощный и извиняющийся, и последовала за ней.

Кент сказал:

– Позвольте дать вам совет: когда что-то дают, нужно брать. Хотя бы из вежливости. – И он снова помахал передо мной банкнотами.

– Пожертвуйте на благотворительность.

Он улыбнулся:

– Так и сделаю. Ладно, вижу, вы парень упрямый; Давайте я провожу вас к вашему каяку.

Он положил руку на мое плечо. Сжал его чересчур настойчиво, а когда я не поддался толчку, его пальцы впились в плечо еще сильнее. Я освободился от хватки, и он поднял руки в защитную стойку. Сработал инстинкт боксера, хотя Кент продолжал улыбаться.

Я повернулся и пошел обратно по дорожке. Он догнал меня, смеясь, розовая футболка в некоторых местах стала мокрой от пота. Кент пользовался сильным одеколоном – я различил аромат апельсинового бренди, аниса и еще чего-то.

– Что на самом деле произошло с Шерил и Баксом?

– Шерил все рассказала.

– Ребенок не тонул? Вы просто решили поиграть в героя?

– В тот момент это казалось правильным решением.

– Я спрашиваю, потому что иногда она слишком беспечна. Не нарочно, просто не уделяет им должного внимания. – Кент помолчал. – Она махала вам, или вы сами прыгнули?

– Я увидел мальчика в воде, не понял сразу, что он хороший пловец, и поплыл к нему. Вот и все.

– Да ладно вам. – Кент хихикнул. – Видно, я вас против шерсти погладил. Извините, я только хотел точно знать. Ради детей. Я их дядя, и очень часто ответственность падает на меня и жену.

Я не ответил.

– Мы тут говорим о благополучии ребенка, друг мой.

– Я все сделал без ее просьбы. Сам. Наверное, я напрасно так испугался за него.

– Хорошо. Теперь я получил четкий ответ. Наконец-то, – ухмыльнулся он. – И заставили же вы меня потрудиться. – Кент театрально вытер рукавом лоб.

Мы подошли к забору молча. Он положил руку на крючок на калитке.

– Послушайте, вы действительно сделали доброе дело, и я бы хотел отблагодарить вас. Как насчет двух сотен? Я также буду очень благодарен, если вы не станете распространяться о случившемся. Вы живете где-то здесь?

– Кому не распространяться?

– Никому.

– Конечно, – сказал я. – В сущности, и не о чем.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Вы ведь не знаете, кто она?

Я покачал головой. Кент засмеялся и опять вытащил бумажник. Я сказал:

– Не нужно.

– Вы серьезно? – спросил он. – Кто вы, добрый самаритянин? Ну хорошо, послушайте, если я могу вам чем-то помочь – работой или еще чем... Например, если вы занимаетесь строительством или ремонтом... Вы из Райской бухты?

Я кивнул.

– Тот ресторан в бухте, – сказал Кент, – тоже мой. Мы хотим превратить его в местную достопримечательность. Так что если потребуется подработка... – Он достал белую визитку из кармана.

Кент Д. Ирвинг

Вице-президент и руководитель проектов группы предприятий «Дьюк»

– \"Дьюк\", – прочитал я вслух. – А это, случайно, не журнал?

– Да, и журнал в том числе. И много всего другого.

Я улыбнулся.

– Как насчет бесплатной подписки?

– Отличная идея! – Он хлопнул меня по спине, поднял голову и посмотрел на солнце. Пододвинулся поближе ко мне и начал подталкивать к выходу. – Позвоните в офис. Мы вышлем вам подписку на два года.

– Теперь понятно, почему вы не хотите, чтобы я рассказывал о случившемся.

– Вам понятно? – Кент еще раз хлопнул меня по спине, на этот раз сильнее. – Ну вот и хорошо. Я знаю, вы нас не подведете. Если же нет, то сделаете очень многих людей несчастными. А вы не похожи на человека, приносящего несчастье людям.

– Боже упаси.

– Не всегда нужно надеяться на Бога. Иногда приходится стараться и самому.

Он открыл калитку, подождал, пока я дойду до кабины фуникулера и сяду в нее, достал пульт управления. Широко улыбнувшись, нажал на кнопку. Я начал спуск. Кент помахал мне рукой. Я помахал в ответ, однако смотрел в это время поверх его плеч, на сто футов вперед, где возле пруда стоял человек в белом теннисном костюме и кормил фламинго.

Крепкий торс, мощные плечи, коротко подстриженные черные волосы.

Черный Костюм собственной персоной, только переодевшийся в белое. Он бросал корм птицам и наблюдал, как они едят.

Кент Ирвинг не спускал с меня глаз, пока я не скрылся из виду за скалой.

Глава 29

Когда я вернулся на полуразрушенный пирс, Норрис сидел на песке, скрестив ноги, словно йог, и курил \"косяк\". Посмотрев, как я вытягиваю лодку на берег, нехотя поднялся и взглянул на запястье, где не было часов.

– Эй, да ты успел почти вовремя. Заметил что-нибудь увлекательное из жизни диких животных? – И предложил мне затянуться.

Я отказался.

– Нет, ничего интересного.

– Ну ладно, – сказал он, глубоко затягиваясь. – Когда снова захочешь покататься, дай знать. Приноси наличные – и получишь отличную скидку.

– Буду иметь в виду.

– Да... Хорошая идея.

– Ты о чем?

– Иметь это в виду, а не где-нибудь еще. – Норрис сел на колени, устроился поудобнее и с жадностью вернулся к марихуане, уставившись на темнеющий океан.

* * *

Я выехал из бухты на шоссе, повернул направо и припарковался на обочине со стороны пляжа, в ста ярдах от въезда на виллу Дьюка. Часом больше, часом меньше – какая разница?

Я устроился поудобнее и выбрал кассету – старую запись Оскара Алемана, перебирающего аккорды в тридцатые годы где-нибудь в ночном клубе Буэнос-Айреса. Алеман и его джаз-банд выдавали свою версию \"Бесаме мучо\", которая и Спайка Джонса заставила бы гордиться.

Семь песен спустя медные щупальца расползлись в стороны. Из ворот выехал грузовик садовника, повернул налево и промчался мимо меня. Затем ничего не происходило, пока альбом не закончился. Я вставил следующую кассету – \"Гитарный квартет Лос-Анджелеса\", прослушал целую сторону и уже потянулся к магнитоле, когда ворота снова распахнулись и из них выехал черный джип \"экспедишн\".

Серебристо-серая кайма вдоль дверных панелей, огромные шины, хромированные диски, почти черные стекла. Судя по описанию Норриса, это была машина Шерил, но различить, кто за рулем, не представлялось возможным. Я последовал за машиной на безопасной дистанции. Тормозные огни джипа ни разу не зажглись, даже на крутых поворотах. На ограничение скорости водитель тоже внимания не обращал.

Похоже, бывшая миссис Дьюк, как обычно, торопится. Она не показывала нетерпения на пляже или около дома. Почему она до сих пор жила на вилле, через год после развода? Может, не по собственному желанию? Появление Аниты Дьюк и Кента Ирвинга ее испугало. Они заходят в домик для гостей без спроса и без последующих извинений. Анита там полностью верховодит. Шерил легко уступает ее желаниям.

Шерил под каблуком семьи Дьюков? Что-то связанное с опекунскими делами? Кент Ирвинг намекал на нерадивое исполнение материнских обязанностей. Чуть не утонувший Бакстер тому подтверждение. Может, клан Дьюков давит на Шерил, чтобы она оставила детей, хотя раньше ей и позволили находиться рядом?

Я проследовал мимо университета Пеппердина и успел заметить, как внедорожник свернул на Кросс-Крик, проехал мимо закусочных и современных торговых центров и выехал к Сельской ярмарке Малибу. Старомодные магазинчики, украшенные зелеными охотничьими флагами, выстроились вдоль парковки. Впрочем, место пользовалось популярностью не только из-за торговых рядов. Отсюда открывался прекрасный вид на холмы и особняки вдалеке.

В это время дня машин было мало. Я подождал, пока \"экспедишн\" найдет куда припарковаться. Он занял сразу два места перед магазинами \"Волшебные ароматы для малышей\" и бутиком, торговавшим свечами. Я встал как можно дальше. Получилось как раз около мусорных контейнеров – так у меня скоро привычка выработается.

Шерил Дьюк вышла из внедорожника, захлопнула дверцу и направилась к детскому магазину. Она переоделась в белые джинсы и красный шелковый топ, который открывал плоский светлый живот. На ногах белые босоножки на высоких каблуках, волосы небрежно заколоты, большие солнцезащитные очки в светлой оправе. Даже на таком расстоянии чувствовалось, что Шерил расстроена.

Она толкнула дверь в магазин и скрылась внутри. Я же остался сидеть и осматривать окрестности. Это были скорее лавки, чем магазины. В них торговали купальниками, спортивной одеждой, средствами для смягчения души и тела, различными сувенирами и туристическими товарами. В противоположных концах парковки расположились два кафе.

В кафе, находившемся подальше от свечного магазина, предлагали кофе и сандвичи. Кроме того, там стояли два несуразных уличных столика. Я пошел окружным путем из страха быть замеченным, купил рогалик и чашку кофе у паренька болезненного вида с синей бородкой и татуировкой в виде моряка Попая. Кто-то оставил сложенную \"Таймс\" на стойке, и я забрал ее с собой на улицу. Оба уличных столика были грязными, я убрал с одного из них посуду и засел за кроссворд, склонившись над газетой, и только иногда бросал быстрые взгляды в сторону бутика, поглотившего Шерил.

Десять минут спустя бывшая миссис Дьюк вышла, держа в руках пару пакетов. Тут же исчезла за дверьми соседнего магазина \"Бикини от Бринны\" и провела там еще четверть часа. Все это время я довольно успешно отгадывал задания по горизонтали, пока не споткнулся о \"старинный струнный инструмент\". Шерил вновь появилась с еще одним пакетом, но сразу же нырнула в \"Боливийские шали и предметы интерьера\" на тринадцать минут. Когда она наконец покинула магазин, в ее руках я заметил три новых пакета. Правда, счастливее Шерил после всех этих покупок не выглядела.

Она направилась в мою сторону.

Я опустил голову, заполнил еще несколько клеток, написав \"ребек\" для старинного инструмента, потому что это единственное, что подходило.

В тот момент, когда я задумался над \"сочинением Катулла\", я услышал над ухом ее голос:

– Алекс?

Я посмотрел наверх, увидел свое двойное отражение в очках Шерил и изобразил удивление.

– Привет, – сказал я. – Знаете слово из пяти букв, \"парнокопытное животное рода баранов\"? Начинается на \"а\", заканчивается на \"р\"?

Она засмеялась.

– Нет, я не умею разгадывать кроссворды... Так странно увидеть вас снова. Вы часто сюда приходите?

– Только когда приезжаю в Малибу. А вы?

– Иногда.

– Мы, видимо, проезжали мимо друг друга и даже не догадывались об этом.

– Возможно.

– А вы за покупками приехали?

Она поставила пакеты на землю.

– Нет, просто нужно чем-нибудь заниматься. Это, наверное, карма. Я о нашей встрече. Иногда так бывает: думаешь о человеке, а потом неожиданно его встречаешь. С вами случалось такое?

Я улыбнулся. Стекла ее очков подсказали, что у меня неплохо получается.

– Мне нравится идея о карме. Хотите кофе?

– Нет, спасибо. – Темные лужицы очков повернулись из стороны в сторону, осматривая парковку. Гладкие руки Шерил покрывали едва заметные веснушки. Она не надела бюстгальтер под топ, из-за чего соски снова были отчетливо видны, как и раньше, на пляже, под мокрым платьем. – Хотя почему бы и нет? Пойду возьму.

– Позвольте мне, – сказал я, поднимаясь и протягивая ей кроссворд. – А вы пока отгадайте что-нибудь. Со сливками и сахаром?

– Немного молока и заменитель сахара.

Я уже отвернулся, чтобы идти, но она взяла меня за руку. Немного наклонилась вперед, и я увидел часть ее полной белой груди. Пальцем провела по моему локтю.

– И без кофеина, пожалуйста.

* * *

Когда я вернулся, она сидела, склонившись над газетой, сжав ручку. Кончик языка торчал между губами, волосы были распущены и выглядели недавно расчесанными.

– Думаю, парочку я вам отгадала, – сказала она. – \"Рысь\" для \"дикой кошки\", верно? И \"Барнетт\" для \"Кэрол, комедийной актрисы\". Но барана так и не вспомнила. Может, какой-нибудь \"ангор\"? Есть такой баран?

– Хм, – произнес я, подавая ей кофе. – Нет, думаю, здесь он не подходит. Тут по вертикали \"мормышка\", он по буквам не влезает.

– Ой, точно. Извините.

Я сел и взял чашку. Она сделала то же самое.

– М-м, неплохой кофе, – сказала Шерил, отпив чуть-чуть. – Я всегда удивлялась, как люди могут отгадывать всякие головоломки. Я прошла хорошую уличную школу, а вот в обычной не особенно старалась.

– На каких улицах?

– Финикс, Аризона.

– Жарковато там.

– Как в печке. Осточертело париться. Уехала оттуда, когда мне исполнилось семнадцать, бросила школу. Обманула насчет возраста и получила работу в лас-вегасских \"Волшебных колесах\".

– Это шоу на скейтбордах?

– Да, вы слышали о нем? Я здорово каталась – мне кажется, я раньше научилась кататься на скейте, чем ходить.

– \"Волшебные колеса\"... они ведь долго шли, разве не так?

– Несколько лет. Однако лично я там каталась только шесть месяцев, потом растянула лодыжку, и для профессионального катания я уже не годилась. Мне дали место в \"Folies du Monde\"[25].

Шерил сняла очки. Глаза выглядели умиротворенными. Видно, рассказ о себе действовал на нее успокаивающе. Я откинулся на спинку стула, скрестил ноги, посмотрел на три бриллиантовых кольца на ее правой руке и одно с трехкаратным рубином – на левой.

– Значит, вы – настоящая шоугёрл.

– Не совсем так, я просто танцевала в массовке. Первым делом меня заставили поменять имя. Продюсеры заявили, что имя будет появляться на афишах, поэтому нужно придумать что-то новое.

– А чем им Шерил не понравилось?

– Шерил Сомс звучит недостаточно по-французски, – пояснила она.

– И что они вам предложили?

– Сильвана Спринг. – Она посмотрела на мою реакцию. – Если честно, это мы с хореографом вместе придумали.

– Сильвана, – повторил я. – Красиво.

– Я тоже так решила. В имени есть что-то лесное, Сильвана – сельва, оно вроде как приглашает на прогулку в лес. А Спринг, потому что весна – лучшее время для прогулок по лесу. Мне показалось, что имя выглядит свежо и поэтично. Так или иначе, я протанцевала некоторое время, но мое имя так и не появилось на афишах. Хотя псевдоним я все равно себе оставила.

– Еще одна травма?

– Нет. – Она нахмурилась и снова надела очки. – Это все политика. Кто что делает и с кем.

– А как вы оказались в Малибу?

– Длинная история. – Шерил постучала пальцами по газете и отвернулась. – Вы не возражаете, если я отломлю маленький кусочек от вашего рогалика? Я не ела целый день, смотрела за малышами и чувствую себя упавшей духом.

– Возьмите весь.

– Нет-нет, один кусочек.

– Только не говорите, что вы на диете.

– О нет, – засмеялась она. – Просто стараюсь следить за фигурой. Потому что... нужно беречь то, что имеешь, понимаете?

Шерил отломила крошку, прожевала, проглотила, откусила кусочек побольше и в итоге съела половину рогалика.

– Дети заснули?

– Да, наконец-то. Таких трудов стоит утомить их настолько, чтобы они улеглись спать. Поэтому мы и пошли на пляж. Ну и денек! Я и решила использовать это время и немного себя порадовать.

– Конечно, – сказал я. – Я хочу быть откровенным, Шерил. Ваш деверь сказал мне, кто является собственником виллы.

– Какой деверь?

– Кент Ирвинг сказал, что он дядя Бакстера и Сейдж, из чего я сделал вывод, что он ваш деверь. Он дал мне визитку с названием корпорации \"Дьюк\" на ней. Я и не подозревал, на земле каких знаменитостей нахожусь.

Она нахмурила брови:

– Он не их дядя. Кент любит так говорить, потому что это проще.

– Что вы имеете в виду?

– Его жена, Анита, на самом деле приходится моим детям сестрой, сводной сестрой. А не тетей. Так что она мне падчерица, а Кент – пасынок. – Шерил хихикнула. – Странно, правда?

– Немного запутанно.

– Анита старше меня, а я – ее мачеха, каково? Только не смейтесь, ладно? Если я начну смеяться, кофе попадет мне в нос.

Положив очки на стол, она сверкнула сине-зелеными глазами.

– Все действительно очень запутанно. Иногда я сама не могу поверить, что нахожусь в центре этого клубка.

– Смешанные семьи. Сейчас такое сплошь и рядом.

– Наверное.

– Значит, Кент – их сводный брат. И работает на вашего мужа? Вы жена знаменитого Тони Дьюка?

– Уже нет. – Шерил заглянула в один из пакетов с покупками. Вынула красные бикини-стринги и показала мне. – Как вам?

– То немногое, что я вижу, мне нравится.

– Эх вы, мужчины. Совсем лишены воображения.

– Хорошо, – сказал я, закрывая глаза, – включаю воображение. То немногое, что я напредставлял, просто потрясающе.

Она засмеялась и бросила купальник обратно в сумку.

– Мужчины считают, что обнаженное тело лучше всего. Однако будьте уверены – немного одежды на теле смотрится куда сексуальнее. – Ее рука опустилась к чашке, потом изменила направление и легла на мою ладонь.

– Так вы – бывшая миссис Дьюк? – спросил я.

Она слегка хлопнула по моему запястью.

– Не говорите так. Я это ненавижу.

– Быть \"бывшей\"?

– Быть \"миссис\". Мне всего двадцать пять лет. Называйте меня Шерил. Или даже Сильвана. \"Миссис\" говорят только о старухах.

Она глубоко вздохнула, ее грудь неохотно приподнялась.

– Пусть будет Шерил, раз вы настаиваете.

Я допил кофе, пошел еще за одним и купил второй рогалик.

– Это вам.

– Нет-нет, – отказалась она и даже подняла ладонь в знак протеста. – Еще чуть-чуть, и я так раздуюсь, что меня придется до дома катить.

Правда, после глотка кофе она начала отщипывать крохотные кусочки, и скоро у рогалика уже не осталось верхнего слоя.

– Послушайте, – сказала Шерил, – я ведь даже не должна была говорить о них – об Аните, Кенте, Тони. Кстати, мы в разводе уже год, если вам интересно. И какого черта, никто мне не может указывать, что делать, верно?

– Верно.

– Что касается Тони, я все еще чувствую близость и нежность по отношению к нему. Он действительно великий человек, совсем не такой, какой вы думаете.

– А откуда вы знаете, как я о нем думаю?

– Ну, наверняка считаете, что он повернут на сексе и прочее. Вся эта грязь о пожилых мужчинах, которые женятся на молодых!.. Я по-настоящему любила его. И сейчас люблю. Просто теперь немного иначе. Он... – Шерил покачала головой. – Нет, на самом деле не стоит.

Я провел пальцем по губам.

– Я вовсе не выпытываю ваши секреты.

– Вы-то не выпытываете, а вот я болтаю. Но ведь это моя личная жизнь. Почему я всегда должна делать то, что говорят мне другие?

– Кто говорит вам, что делать? Анита и Кент?

Она снова взяла газету с кроссвордом, сосредоточилась на сетке, прищурилась.

– Буквы совсем крохотные. Наверное, мне нужны контактные линзы посильнее... Знаете, я думаю, этим бараном может оказаться архар. По-моему, я помню это слово по Аризоне. Как вы считаете, архар – это баран?

Она нагнулась вперед и протянула мне газету, ее грудь оказалась на столе.

– Похоже, вы правы, – ответил я. – Превосходно.

Широкая улыбка появилась на ее лице, когда я заполнял клеточки кроссворда, и на какой-то момент Шерил показалась совсем юной.

– Вы скорее всего очень умный, раз отгадываете головоломки. Мне нужно тоже попробовать, – сказала она, – чтобы хоть чем-нибудь занять голову. Иногда мне очень скучно, на вилле дел не слишком много.

– Серьезно?

– Знаю, знаю: райская жизнь, грех мне жаловаться... Только, поверьте, там действительно скучно. Есть теннисный корт, но я ненавижу играть в теннис в такую жару. Остается плавать. А сколько можно плавать, ездить в этой кабине вверх и вниз и смотреть на океан? Даже зверинец Тони и тот не радует. Да, в нем живут всякие редкие породы козлов, обезьян и других животных, зато дурно пахнет и шумно. Кроме того, я не люблю животных. И детям зверинец наскучил. Когда они не спят и играют, мне есть чем заняться, однако когда спят, как сейчас... Я хочу отправить их обоих в подготовительную школу, хотя пока не получается.

– Почему?

– Слишком много проблем: найти подходящую школу, решить, кто будет их увозить и привозить, удостовериться в безопасности.

– В безопасности? Вы имеете в виду телохранителя?

– Хотя бы найти место, где мы будем уверены в их безопасности. В Малибу много кинозвезд, которые отправляют своих детей в подготовительные школы, но мы хотим быть особенно осторожными.

– Разрешите задать личный вопрос?

– Я ведь могу и не отвечать на него, если не захочу.

– Верно, – согласился я. – Если вы уже год как развелись, то почему все еще живете там?

– Долго рассказывать. – Ее рука лежала на моей. – Я хочу отблагодарить вас за то, что вы сделали. Бакстер умеет плавать, и тем не менее это могло плохо закончиться. Не желаю, чтобы об этом узнала Анита, поэтому у меня есть еще один повод благодарить вас – за ваше молчание.

– Без проблем.

– Чем вы зарабатываете на жизнь?

– То одним, то другим. У меня есть кое-какие инвестиции.

– Ого, – сказала Шерил. – Звучит серьезно. И все же, готова поспорить, вы не такой богатый, как Тони.

– Здесь даже и говорить не о чем.

Она провела ладонью вверх по моей руке, легко коснулась груди, дотронулась до губ, потом убрала руку.

– Почему я до сих пор живу там? Что ж... После развода у меня был собственный дом. На холмах Лос-Фелис, там действительно классное место. Его купил Тони, потому что у дома были ворота и охрана. В общем, безопасно. Вернее, мы так думали. Тони хотел для меня только лучшего.

– Значит, вы разошлись мирно...

– Он был очень мил... Короче говоря, я жила с детьми в этом большом старом доме на Лос-Фелис – много земли, много замечательных удобств, вроде гигантской ванной с видом на холмы. И недалеко от Голливуда, так что однажды я повела детей в \"Египетский театр\", посмотреть \"Жизнь насекомых\". Там устроили целое шоу о жуках и прочих тварях, компьютерные игры, игрушки. Бакс и Сейдж были в восторге. Потом мы пошли ужинать и вернулись довольно поздно. Сейдж спала на моем плече, а Бакс вот-вот собирался заснуть. Я поворачиваю ключ в замке, захожу внутрь, но вместо привычного восторженного лая Бинглза – это наша собака... бывшая, пудель, выигравший кучу наград... Так вот, Бинглз лежал в коридоре без движения, с вывалившимся языком и тусклыми глазами.

– О Господи, – пробормотал я.

– Я чуть с ума не сошла, Алекс. Если бы со мной не было детей, я бы закричала. Бакстер подбежал, чтобы потрепать пса, однако по тому, как у собаки был высунут язык, я поняла, что пудель мертв. Я закричала Баксу, чтобы тот не прикасался к Бинглзу, Сейджи проснулась и начала плакать, и тогда я почувствовала запах. Ужасный запах газа. Я выбежала с детьми оттуда как можно быстрее и позвонила Аните, Она прислала за нами водителя, и мы приехали сюда. В Лос-Фелис вызвали специалистов. Оказалось, произошла сильная утечка газа – дом был старый, и трубы находились в плохом состоянии. Каким-то образом основная труба закупорилась. Нам еще повезло, что мы тогда уехали, иначе могли бы умереть во сне, так как было холодно и все окна были закрыты. Или, если бы я зажгла спичку, весь дом взлетел бы на воздух. Там все уладили, но мы все равно с тех пор живем здесь. Рано или поздно я подберу другой дом, поближе к Тони, потому что... он их отец.

– Ужасно, – сказал я.

– Мы были на волосок от смерти. Прямо как сегодня. – Она гладила мой большой палец своими пальчиками, и камни на ее перстнях сверкали. – Наверное, на меня сверху смотрит ангел-хранитель и помогает.

Шерил доела половину рогалика.

– Таким образом, я из голливудской жительницы опять превратилась в обитательницу Малибу.

– Вы так и не рассказали, как перебрались в Малибу из Вегаса.

– Ах, об этом... – промолвила она, вытирая крошки с губ. – После того как я протанцевала в массовке некоторое время, а в первые ряды меня так и не поставили, я заскучала и решила посмотреть, не найдется ли что-нибудь подходящее в Лос-Анджелесе. Решила попробовать себя в модельном бизнесе, или в кино, или еще где-нибудь. Я скопила немного денег, сняла хорошую квартирку в Марине и стала ходить по агентствам. Но им не были нужны фигуристые девушки, а всякими мерзостями я заниматься не хотела. Вы понимаете?

Я кивнул.

– Сниматься для порножурналов или в порнофильмах. Тело у меня, конечно, подходило, однако требовалось и кое-что другое... Я зашла к нескольким рекламным агентам, занимающимся съемкой роликов, и все они оказались неудачниками. Я уже начала подумывать о какой-нибудь скучной работе, когда увидела рекламу в газете, где предлагали хорошие деньги за участие в психологическом эксперименте. И тогда я сказала себе: \"Эй, подруга, если ты в чем и разбираешься, так это в психологии\". Потому что в танцах сплошная психология. Нужно сосредоточить взгляд на определенных парнях среди зрителей и играть для них, притворяться, будто ты знаешь их, а они – тебя. Это задавало определенный тон, если смотрелось естественно. Все словно по-настоящему, тогда зрителям нравится. А когда счастливы зрители, счастливы все.

– Связь со зрителями, – кивнул я.

– Точно. – Шерил снова погладила мой большой палец. – Итак, я решила, что психология может меня заинтересовать, и позвонила по объявлению. Парень, поместивший его, оказался очень приятным малым. Требовалось лишь сидеть в одной комнате с мужчинами, вести себя естественно и наблюдать за их реакцией.

– И все?

– Он, этот психолог, измерял реакции на то, что называл стимулами. Вроде как требовалось для рекламы или еще чего. Думаю, он считал меня довольно сильным стимулом. Кроме того, офис находился в Ньюпорт-Бич, так что во время обеденных перерывов я сидела на песке и прохлаждалась. Я всегда любила океан. В Финиксе, знаете ли, океана очень не хватает.

– Вам нужно было лишь сидеть в комнате, и за это платили хорошие деньги?

– Так и есть. Как в модельном бизнесе, только лучше. Потому что здесь не было фотографа, который заставлял бы скручиваться в самые немыслимые позы. А Бен, психолог, был очень милым. И никогда не приставал. Что, если честно, стало для меня большой неожиданностью. – Она снова сжала мой палец.

Я ответил:

– Кто бы сомневался.

Шерил улыбнулась.