— А где ж спасители? — Косенков, оторвав от гимнастерки распоротый рукав, наспех заматывал кровоточащую рану на локте.
— Вон летят! — Прокопенко, сохранивший артиллерийскую зоркость, несмотря на заплывший глаз, ткнул пальцем в небо, указывая на три едва заметные точки.
— Как бы эти спасители за нас самих не взялись, — проворчал Шабалин. — Наверняка это подарочек от полковника Лернера. Старый маразматик сам не понимает, что делает! — он повернулся к Яшке. — И тебе спасибо, комиссар! Доставил этому дураку оружие!
Каторжники настороженно следили за стремительным приближением трех продолговатых тел, окруженных размытым сиянием. Но стрекозы не собирались нападать. Распластав крылья, они плавно снизились у самого пригорка и замерли, цепко впившись в землю посадочными штангами лап.
Ни дать ни взять вертолетное звено, отрешенно подумал Егор. Не хватает только подвесных турелей и звездочек на фюзеляже…
— Ты гляди-ка, — удивился Яшка. — Да ведь там мужики верхами!
— Два мужика, — поправил глазастый Прокопенко. — И одна баба.
— Катя… — не веря глазам, прошептал Егор. — Катя! — заорал он во все горло и припустил вниз по склону.
— Куда?! Назад! — раздался позади испуганный вопль Шабалина.
Почему «назад»? — удивился Егор. Это же Катя! А с ней Мустафа!
Земля вдруг тяжко просела прямо перед ним, распахивая бездонный провал, из которого ударила в небо нестерпимо яркая стена пламени, отрезавшая его от Кати. Жаркой волной Егора отбросило назад, он покатился по земле, закрывая руками опаленное лицо и слыша со всех сторон панические крики людей, гаснущие в реве огня.
Последнее, что он помнил — страшный рывок, отдавшийся болью в стиснутом стальными когтями теле, свист ветра в ушах и треск крыльев над головой…
– А вдруг что-то срочное?
Багровые всполохи, проникавшие сквозь иллюминатор, плясали на приборных панелях, заставляя каждый рычажок отбрасывать длинную колеблющуюся тень. Там, внизу, за бортом, гигантскими факелами пылали купола муравейников, раскаленной жаровней светилась бывшая степь. Защитный кокон, окружавший планету, лопнул, открывая равнодушным звездам картину гибели цивилизации муравьев и людей.
Это сон, думал Егор. Это не может быть правдой. Он кожей чувствовал обжигающее дыхание пожара, но из багрового тумана к нему протягивались прохладные руки Кати, касались лба, успокаивали боль. Егор снова проваливался в забытье, из которого его временами ненадолго возвращали знакомые и незнакомые голоса.
Жених ответил:
— …Привезли нас на стрекозиную ферму, — неторопливо говорил Мустафа. — Там бамбуковые леса стеной. Сплошь паутиной заплетены, непролазная чаща, бежать некуда… — голос улетал вдаль, эхом отдаваясь в голове. Ему на смену выплывал другой, незнакомый.
— Три кубика внутривенно обоим, и повязки поменяй…
– Нет таких дел, которые нельзя отложить.
— …И вот однажды накормил я свою эскадрилью, — возвращался голос Мустафы, — почистил, выгнал на поле. Огляделся по сторонам — никого. Ну, думаю, сейчас или никогда…
Софья не успокоилась.
— Опять жар, — тревожный голос Кати. — Еще укол?
— Не нужно, пульс нормальный.
– Возможно, кто-то умрет, и понадобится твоя помощь.
— …Don’t worry, мистер Косенков. Оружие я вернул на станцию, как только вступил в должность. Бедные муравьи нисколько этому не сопротивлялись! Похоже, они лучше людей поняли, чем грозит пребывание оружия на планете… К сожалению, их это не спасло.
— …Отличный аппарат, кстати, — стрекоза! Взлет вертикальный, набор высоты — мгновенный, аж глаза на лоб лезут. Маневренность — куда там «Черной акуле»!
Андрей возразил:
— Да… неприютная была планетка, а все жалко. И людей жалко, и божьих тварей…
— Гляжу — в хвост еще пара пристраивается. Думал, погоня, оказалось, нет — жены моего истребителя! Так звеном и пошли… И ведь что удивительно — вышли прямо на паровоз! Я чуть со своего стрекозла не свалился. Гляжу — ходит вокруг паровоза девочка в белом платьице, грибы собирает. Дюймовочка этакая…
— Четыре кубика…
– Покойнику спешить некуда. И как люди раньше без сотовых жили? Неприятные новости они узнавали на работе или дома. Во всех остальных местах плохие известия до них не добирались. Я вот путч в девяностых прозевал. Мы с приятелями уехали на рыбалку на пять дней, устроились на бережку. Никто нам был не нужен, консервы с собой, палатки. Наотдыхались в тишине, приехали в Москву. Мама родная! Танки по шоссе катят, Кантемировская дивизия в столицу входит. Народ в истерике. Мы с Леней ничего не понимаем. Слава богу! Пропустили весь балет «Лебединое озеро». А нынче мобильный не даст спокойно порыбачить. Ну уж нет, пусть поводок, за который легко дернуть, дома останется.
— Пульс падает…
— Кислород…
– Необычно для современного человека, который стремительно превратился в телефонозавра, – сказала я. – Но, на мой взгляд, такое поведение – свидетельство интереса Андрея к Софье.
Егор открыл глаза, удивляясь непривычной тишине. Голова казалась ясной, жаркий кровавый туман, так долго мучавший его, рассеялся, но приборные панели на потолке не исчезли, каким-то чудом выбравшись из бессвязного нескончаемого сна.
– Верно, – вдруг согласилась Лида, – и Сонечке объяснение жениха очень понравилось. Едем дальше. Смирнов всегда дарит ей маленькие букеты простых цветов, часто гвоздики, красные или белые.
— Очухался? — спросил Яшка.
Егор повернул голову. Косенков, одетый в сиреневое термобелье с трехцветным флагом на груди, сидел на соседней кушетке, неторопливо выскребая деревянной ложкой остатки каши из миски.
– В советское время только их и покупали, – засмеялся Сеня, – причем в драке. О всяких орхидеях народ и не слышал. Сейчас же полно разных цветов, странно, что Смирнов выбрал гвоздики.
— Где мы? — слабым голосом спросил Егор.
— Почитай что дома, — невесело усмехнулся Яшка. — До Красного Гиганта рукой подать.
Лида нахмурилась.
Егор сел на кушетке, с удивлением обвел взглядом тесное помещение, показавшееся ему смутно знакомым.
— Это что, станция? А где Катя?
— Здесь твоя Катя, — Косенков облизнул ложку, подумал и спрятал ее под подушку. — Мустафа с американцем тоже здесь… И даже груз целехонек, до последнего ящика… — Яшка вздохнул.
– Продолжаю. Жених любит читать французских классиков, но и в восторге от детективов Рекса Стаута и Дика Френсиса. Из овощей предпочитает огурцы, салаты и зеленые оливки. Из фруктов яблоки, экзотику не уважает. Из морепродуктов ест только кальмаров на гриле. Рыбу ест разную, но предпочитает простую треску. Встает в шесть тридцать утра, кофе вообще не пьет…
— А Шабалин?
Лидия прищурилась.
Косенков неопределенно повертел в руках пустую миску.
— Сгорел прапорщик. И Прокопенко не спасся…
— Как — сгорел?! Когда?
– Зачем я все это перечисляю? Софья не большая любительница общения в интернете. У нее есть «Фейсбук», но она его использует исключительно в рабочих целях. Но один раз Роберт, который просто живет в Сети, попросил нас с сестрой поучаствовать в акции «Честный ответ», ее проводил его близкий друг. Роб пояснил, что Никите требуется людская активность, потому что он хочет получить какой-то контракт. Мы с Соней не стали вдаваться в подробности. Брату надо? Нам не трудно. Я ответила на вопросы и забыла о них. То, что написала Соня, я не читала. Но неделю назад один мой подписчик решил уличить меня во лжи, прислал ссылку на профиль друга Роба, который опрос затеял. И съехидничал: «Вот в своем «Фейсбуке» вы пишете, что любите манго, личи, драконий фрукт, поэтому летаете отдыхать на Пхукет, чтобы там от души полакомиться. А в чужом другое говорите: что едите вы исключительно яблоки. Чему верить? Растопыриваете пальцы, хотите продемонстрировать свою успешность, поэтому врете про путешествия в Таиланд? За фигом тогда в другом месте правду пишете про нашу лапотную антоновку?» Я удивилась. От некоторых фруктов у меня изжога начинается, яблоки я даже не нюхаю. Потом пришло раздражение. Вдруг Никита, друг Роба, решил мои слова отредактировать? Не знаю, можно ли как-то исправить текст, который тебе другие написали, но решила проверить, что там у парня. Вошла к нему на сайт и сразу поняла: подписчик, горевший желанием поймать меня на вранье, перепутал нас с Соней. Никита ничего не редактировал. И вот тогда я впервые прочла ответы сестры на анкету. Минуточку.
— А ты не помнишь? — Яшка поднялся, подошел к иллюминатору. — Горяча оказалась муравьиная земля… — голос его звучал глухо, будто увязая во тьме за стеклом. — От стрельбы да от гранат торф занялся, а он у них злее пороху. Ноздреват, как буханка хлеба, тяга шибче печной. Ну и полыхнуло… — он повернулся к Егору. — Только нас с тобой и вытащили…
Егор почувствовал, как по его телу снова пробежала обжигающая волна. Он вспомнил пляшущие в иллюминаторе отсветы и дымные факелы муравейников на багрово мерцающей равнине. Значит, это был не сон…
Лидия вынула из сумки айпад, открыла его и заявила:
Тонкая рука легла на его плечо.
— Егор! Ты зачем поднялся? Катя стояла рядом.
— Тебе нужно лежать, — строго сказала она, но глаза под старательно нахмуренными бровями сияли радостью.
– Цитирую: «Если идти на свидание с любимым, то… (слова Сонечки) без телефона. С дорогим человеком хочется общаться, не отвлекаясь на беседы с посторонними». Если цветы, то… «Самые простые гвоздики, белые, красные. Я не застала советские времена, но папа гвоздики до сих пор маме дарит, поэтому я очень люблю эти цветы». Если книга, то… «Произведения великих французов: Золя, Бальзака, Мопассана, Флобера, Стендаля и так далее. Еще я люблю детективы Дика Френсиса и Рекса Стаута». Если овощи, то… «Зеленые огурцы, салаты всех видов, оливки». Если фрукты, то… «Яблоки! Никакой экзотики».
— Катя, ты… — подступивший к горлу комок не дал ему договорить, и он молча потерся щекой о ее ладонь.
— Познакомься, — Катя отступила в сторону, и Егор увидел могучую фигуру в камуфляжном комбинезоне, с трудом протискивающуюся сквозь узкий проем люка. Поднявшись седой головой под самый потолок, гигант шагнул к Егору.
— Ну, здравствуй, космический турист!
Лида замолчала, потом спросила:
Егор некоторое время внимательно разглядывал бронзовое лицо в обрамлении отливающей серебром бороды.
— Здравствуйте, доктор Горошин.
– Продолжать?
На экране паровоза, буксирующего станцию, разгоралась крупная рубиновая звезда. Из-за жирных протуберанцев, вырывающихся далеко за пределы короны, она казалась пятиконечной. Яшка подолгу стоял за спиной склонившегося над пультом Мустафы, вглядываясь в едва заметные искорки планет, рассыпанные по орбитам вокруг огромного светила.
– Не стоит, – ответил Сеня. – Смирнов участвовал в опросе?
— Которая наша-то?
— Если верить доктору, то вон та, самая блеклая.
Лида закрыла планшетник.
— Блеклая… Много твой доктор понимает! Планета имени товарища Бебеля — это тебе не замызганный грош! Она должна сиять, как…
— Как начищенный пятак! — улыбался Мустафа.
Яшка отворачивался, сердито ворча, но из рубки не уходил.
– Мне пришла в голову та же мысль, поэтому я изучила список тех, кто откликнулся на акцию «Честный ответ». Участников оказалось немного, подавляющее большинство из них женщины. Андрея среди них нет.
Наконец Красный Гигант заполнил собой весь экран, а планета имени товарища Бебеля превратилась в отчетливо видимый серп цвета расплавленного металла. До выхода на орбиту оставалось меньше часа, и весь экипаж станции собрался в тесной рубке паровоза, наблюдая за тем, как проступают на освещенной части планеты подернутые облачной дымкой очертания большого материка.
– Забавно, – заметил Кузя, – а где ваша сестра познакомилась с суженым?
Последним в рубку вошел доктор Горошин.
— Ну, вот вам, гражданин Косенков, и дивный новый мир, — сказал он, мельком взглянув на экран. — Надеюсь, наша договоренность остается в силе?
– На дне рождения, – ответила Лида и уточнила: – У Никиты Орлова, друга Роберта.
— Я слов на ветер не бросаю, — буркнул Яшка. — Разгрузим станцию, и валите на все четыре стороны.
— Ну-ну, — Горошин демонстративно поправил ремень висящего на плече автомата. — Хочется верить, что на сей раз обойдется без сюрпризов.
– Парня, который придумал анкету? – решил убедиться в справедливости своих подозрений Кузьма.
— Разгрузить — не проблема, — Мустафа на секунду оторвался от пульта. — Да кому сдавать? Твоего товарища Кирпотина, поди, уж из учебников вычеркнули и из мавзолея вынесли.
— Не кажи «гоп», — сварливо огрызнулся Яшка. — Доктор-то вон жив…
– Именно так! – подтвердила Лида. – И вот еще одна странность. Роберт назвал Никиту своим лучшим другом, но ни я, ни Соня Орлова почти не знали.
— Со мной — другое дело, — усмехнулся Горошин. — Я следовал за вами, как на привязи, до Земли и обратно, а здесь прошло добрых полтора столетия.
— Боюсь, теперь ваше оружие, — заметил Джеймс Купер, — имеет исключительно антикварную ценность. Кстати, одно время я не без некоторых успехов торговал антиквариат! Если мы найдем новых заказчиков…
Лида на секунду замолчала, потом пояснила:
— Ты уж однажды нашел! — оборвал его Косенков.
— Не понимаю, зачем вообще оружие, если здесь все изменилось! — Катя тревожно переводила взгляд с одного члена экипажа на другого. — Разве не так? Егор, ты чего молчишь?
— Смотрю, — взгляд Егора не отрывался от экрана. На лице его играли багровые отсветы Красного Гиганта. — Вам не кажется, что эта планета чем-то очень похожа на муравьиную?
– Наши родители живут за городом, а мы в Москве. У всех свои квартиры, спасибо маме с папой, которые нас приличным жильем обеспечили. На Новый год, Пасху, Рождество мы всегда у родителей. Естественно, мы собираемся вместе на все фамильные торжества: дни рождения, дату свадьбы мамы с отцом, Восьмое марта, Первое мая, День Победы. Мы любим общаться. Но! Есть негласное правило: посторонние в наших посиделках не участвуют. Мой день рождения шестого сентября я провожу в Подмосковье. А в следующие выходные отмечаю его с приятелями. Если я или Соня приведем на семейное сборище мужчину, то это означает, что мы представляем жениха. У некоторых моих друзей старшее поколение не обращает внимания на тех, кого дети приводят в дом. Алиса, например. Сегодня она с Петей у матери чай пьет, потом они в комнате у нее спать лягут. Через неделю Алиска приедет с Игорем, Анна Ивановна даже глазом не моргнет, она всех парней дочки с восторгом принимает, накормит-напоит и замечания не сделает, когда парочка в одной постели почивать устроится. А что такого? Дочери восемнадцать стукнуло, она взрослая. Но у нас в семье другие порядки. К чему этот долгий рассказ? И в чем странность, о которой я сообщила? Никита незнаком с моими родителями, мы с Соней его видели один раз. Роберт дома частенько вечеринки устраивает. Но я к брату не всегда могу прийти, Сонечка тоже. То есть у нас с Никитой отношения на уровне: «Добрый вечер, как дела, ты прекрасно выглядишь, сегодня в Москве опять дождь льет». Все! И вдруг! Орлов пригласил Софью к себе домой для игры в шарады, позвонил ей и объяснил:
Яшка свирепо просверлил его глазами, но тут же сник и отвернулся.
— М-да… — неопределенно протянул Мустафа. — Мрачноватая картинка… — и, заметив сигнальную вспышку на пульте, добавил: — Переходим на орбитальную траекторию.
— Вот и замечательно, — доктор Горошин с искусственным оживлением потер большие ладони. — Скоро все решится само собой.
– У нас команды по пять человек, а Роба неожиданно на работу вызвали, он не может участвовать. Без него все рухнет, не хватает одного игрока. Может, ты подменишь брата?
— Что решится, папа?! — досадливо поморщилась Катя. — Неужели ты не понимаешь, какую глупость мы все совершаем?!
— Нас это не касается, — отрезал доктор. — Тут распоряжается товарищ Косенков. Ему и карты в руки.
Соня несказанно удивилась, позвонила Роберту, тот обрадовался:
Яшка зло посмотрел на Горошина, но ничего не сказал.
— Ну, что же вы? — настаивал доктор. — Командуйте, Яков Филимонович!
– Будь другом, выручи. Мне так неудобно, что я Никиту подвел.
— А ты меня не подгоняй! — окрысился Косенков. — Я, может, еще ничего не решил! Прикажу вот Мустафе оглобли заворачивать…
— И поручение партии останется невыполненным.
Исключительно по просьбе брата Соня поехала в гости. У Орлова собралась компания, где все друг друга давно знали. Их шуточки только им были понятны. Новому человеку в такой компании всегда не по себе, он сидит один, разговор ему трудно поддержать. Сестра сначала стушевалась, но потом появился Андрей, который тоже был впервые у Роберта. Два новичка стали общаться, Андрей зачем-то открыл свой портфель, оттуда выпал томик Флобера. Соня удивилась:
— Перед партией буду отвечать я — не ты! — Яшка треснул кулаком о пульт. — Не было мне такого поручения — планету за планетой губить! — он тронул Мустафу за плечо. — Вот что, товарищ майор, давай-ка держи обратно на Землю!
— Ну, это вряд ли, — в голосе Горошина появились неприятные нотки. — В крайнем случае, комиссар, можно ведь обойтись и без тебя.
– Вы читаете «Мадам Бовари»?
Яшка вдруг увидел, что ствол автомата нацелен ему прямо в живот.
— Отойди от пульта, — продолжал великан, — и подними руки повыше. А не то наглотаешься пилюль — не переваришь…
— Ты кому грозить вздумал, сволочь?! — Косенков вдруг яростно бросился на доктора, но, сбитый молниеносным движением приклада, перелетел через пульт и рухнул в углу.
– Да уже наизусть выучил, – засмеялся Смирнов, – очень нравится. Лучше Флобера женскую душу только Бальзак описывает.
Горошин передернул затвор и предостерегающе посмотрел на Джеймса и Мустафу.
— Без глупостей, господа. Оружие должно быть доставлено на планету.
Софья сразу к Андрею симпатию почувствовала. Для сестры человек, который любит одни с ней книги, почти родной. Вот так их отношения начались. Когда я все сведения совместила, то…
— Папа! — испуганно вскрикнула Катя. Горошин, не оборачиваясь, махнул рукой.
— Не волнуйся, девочка, все в порядке.
Лида отвернулась к окну.
— Я так не думаю, — сдавленно произнес Егор.
Горошин живо обернулся и замер, увидев прижатый к виску дочери ствол нагана. Обхватив Катю за шею, Егор медленно отступал к стене.
— Бросьте оружие, доктор, — сказал он. — Или как вас там? Вы ведь на самом деле никакой не доктор, правда?
– Решила, что Смирнов мастерски влюбил в себя Софью, – предположил Сеня, – договорился с Никитой, тот замутил историю с опросом, уговорил Роберта привлечь сестер. Ваш брат решил помочь другу, Андрей узнал о Соне многое и сыграл на ее чувствах, как по нотам.
— С чего ты взял?
— Вам нужно тщательнее следить за речью, — именной, подаренный Яшкой наган мелко дрожал в руке Егора. — Слишком много киношных фразочек, которых в двадцатом году еще не было. Проговариваетесь.
– Да, – кивнула посетительница.
— Ты с ума сошел! — хрипела Катя, пытаясь вырваться. — Пусти сейчас же!
— Не трепыхайся, — посоветовал Егор. — Я ведь могу и выстрелить. С тобой тоже далеко не все ясно. Мустафа, возьми-ка у Максима Андреевича ствол…
– Зачем Андрею Смирнову затевать этот спектакль? – удивилась я. – Или он хочет влезть в вашу семью ради богатого приданого?
Горошин, не сводя глаз с Егора, медленно снял автомат с плеча и отдал Каримову.
— Отпусти ее, она ничего не знает.
– Сонечка хорошо зарабатывает, – протянула Лидия, – она себя обеспечивает, к маме-папе за милостыней не бегает. Но сверхдоходов у нее нет.
— Сейчас узнает, — пообещал Егор. — Это ведь вы подсунули Яшке оружие и посоветовали угнать станцию?
Катя застыла, с ужасом глядя на отца. Горошин помялся.
– Квартира? – предположил Кузя.
— У нас не было выхода. Появление на земле аппарата из будущего да еще с ротой красноармейцев на борту неизбежно привело бы к нашему разоблачению.
— Поэтому вы сделали все, чтобы красные и белые перестреляли друг друга в космосе?
Горошин склонил голову.
– Однокомнатная в Куркине, – ответила Лидия, – дом новый, район недешевый, но не центр. Родители разумные люди, они нам всем по однушке приобрели. А чтобы мы друг другу не завидовали, не думали: «Ага! Мне маленькое жилье, а брату просторное купили. Его больше любят», нам приобрели одинаковое количество метров, и все мы живем в Куркине. Дома одной серии, расположены неподалеку друг от друга.
— Это не мое решение.
— А чье? Фальшивого товарища Ленина? Не скромничайте, Максим Андреевич, вождя пролетариата тоже подкинули вы или ваши коллеги, ведь нужно было, чтобы все прошло тихо и тайно.
– Квартира в Москве – это капитал, – не сдавалась я.
— Ах ты ж, сучий потомок! — простонал лежащий в углу Яшка, сплевывая кровь. — Над святым посмеялся, гнида!
— Историю нельзя переписывать, — угрюмо произнес Горошин. — Даже из человеколюбия. Земляне не могут допустить появление во Вселенной новой, не зависимой от них цивилизации. Я нарушил это правило, когда помог спастись врангелевцам. С тех пор расхлебываю…
— Ничего себе, человеколюбие! — всплеснул руками Купер. — Сколько планет вы собирались спалить, чтобы замять это дельце?
– Зачем Смирнову небольшая норка не в лучшем районе столицы? – спросил Кузя, глядя на экран. – У него-то всего полно!
Горошин отчаянно замотал головой.
— Все это вышло случайно! Лично я хотел только спасти дочь и вернуться назад, в свой две тысячи сотый год…
– Чего? – спросил Собачкин.
— Две тысячи сотый? — Джеймс, Егор и Мустафа переглянулись.
— А что вы делали в двадцатом? — спросил Джеймс. — Шпионаж? Диверсии? Устранение неугодных предков?
— Экскурсии, — грустно сказал доктор.
— Да ладно! — Егор недоверчиво махнул на него наганом. — Что еще за экскурсии?!
Глава 4
— Самые обычные, — доктор пожал плечами. — У меня было туристическое бюро, доставлявшее людей в прошлое. Историки, литераторы, просто любопытные — сотни туристов… К сожалению, технологии обратного переноса в будущее не существует. Поэтому приходилось совершать небольшой космический полет на околосветовой скорости, с расчетом вернуться в свое время. Для этого у меня был запас кораблей. Только и всего…
— Только и всего… — задумчиво повторил Егор, машинально поглаживая Катю по волосам. — Можно больше не вырываться, — сказал он ей, чмокнув в ушко. — Похоже, теперь наш папа говорит правду…
– Смирнов Андрей Владимирович, – прочитал Кузя, глядя в ноутбук, потом развернул его и показал Лидии на экран. – Он на фото?
— Чей-чей папа? — с беспокойством спросил Горошин. — Вы-то здесь при чем?!
— Спокойно, папаша! — улыбнулся Егор, пряча пистолет в карман. — Из любого, даже самого глупого положения всегда можно найти выход! Что если вам совершить еще одну экскурсию в прошлое?
– Точно, – кивнула Банкина, – только… он чуть толще…
Максим Андреевич опустил седую голову.
— Меня больше не пустят. После крымского инцидента путешествия во времени запрещены.
– Ему скоро шестьдесят, – сообщил наш академик компьютерных наук.
— Придется разрешить, — твердо сказал Егор. — Уничтожить внеземную цивилизацию силами товарища Косенкова вам не удалось…
– Соня называла меньшую цифру, – встрепенулась Лида.
Каурый Черт, плохо кованый, полумертвый от усталости и бескормицы, заметно припадал на левую заднюю, но честно тянул разбитую подводу с ранеными в гору.
— Сгубили коня, — вздыхал ездовой тяжелой батареи Алексеев. — Где ж это видано — кровного аргамака с-под седла да в оглобли!
– Она могла преуменьшить возраст возлюбленного, чтобы родные не сказали: «Какой ужас, он старик». Или жених соврал невесте, – меланхолично уточнил Кузя, – думаю, деньги семьи Банкиных ему без надобности. В собственности у него: километровый дом в одном из самых элитных поселков нашего околотка. Смирнов тут неподалеку устроился, в Бурундукове.
Алексеев шел рядом с подводой, изредка «деликатно» встряхивая поводьями. Погонять Черта было ни к чему. Конь и так исходил паром, скользил сбитыми копытами по заиндевелым голышам. Глядя на него, Алексеев чуть не плакал. Жилы рвет конь, торопится вслед за колонной на трясущихся тонких ногах, не жалея сил, словно бы уже и сам понимает, что к смерти своей спешит. На корабль ведь не возьмут, да и красным не оставят. Не скакать ему по степям лихим сумасшедшим галопом, как вон тот резвый да сытый полуэскадрон, что грохочет копытами навстречу!
Один из раненых откинул шинель, приподнялся на локтях.
– Говорят, у них там фитнес-клуб с тремя бассейнами, – воскликнула я.
— Что там, Алексеев?
— Разведка прибегла, — сказал ездовой, — должно, с Феодосии… Разведчики, огибая колонну, взрыли придорожную грязь, чуть прикрытую ледком, и осадили у коляски командира дивизии. Один из них спешился, откинув башлык, приложил ладонь к козырьку измятой фуражки и шагнул на дорогу. Коляска остановилась, а вслед за ней и вся колонна, не дожидаясь приказа, встала.
— Говорите прямо, Климович, — генерал Суханов не мог понять по глазам разведчика, чего ожидать от доклада, а ведь это было самое важное сейчас. — Суда… есть?
– И, наверное, в них вместо воды коньяк наливают, – фыркнул Кузя, – список жителей Бурундукова поражает: элита бизнеса, депутаты. Никаких певцов, актеров и прочей гопоты. Поселок построен не для среднего класса, а для очень богатых людей. Еще у него пятикомнатная квартира на Патриарших прудах, парк машин. Несколько апартаментов, все в пределах Садового кольца. Смирнов владеет компанией «Миронкобом». Ей принадлежат четыре торговых молла на Московской кольцевой автодороге, три рынка. Можно, я не буду перечислять дальше? Тут список на пяти страницах. Чего только у Андрея Владимировича нет! Приданое Софьи ему без надобности. В брак он никогда не вступал. Детей не имеет. Рос в неблагополучной семье. Мать вела асоциальный образ жизни. В девятом классе Андрей оказался в ПТУ, выучился на автомеханика. Официально он числился на работе в ремонтной зоне автобусного парка. Трудился там до начала перестройки, затем уволился и как в воду канул. Нет никаких сведений о его работе. Чем занимался, неизвестно. Небось торговал, как все. Или челноком в Китай мотался. Может, машины из Германии перегонял. Темное время, зарождение дикого российского капитализма. На поверхность Смирнов выплывает в девяностых, открывает магазин «Итальянская мода». И тут ему поперло, он быстро разбогател. Похоже, Андрей Владимирович не дурак, не потратил первые деньги на девок, кабриолеты, гулянки. И из убогой конуры в более-менее приличную двушку переехал не сразу.
— Хм… как бы вам сказать…
Суханов раздраженно притопнул, качнув коляску.
— Не узнаю вас, ротмистр! Вы солдат или баба? Или меня принимаете за институтку? Отрапортуйте решительно! Есть суда?
– Смирнов не выглядит малообразованным человеком, – удивилась Лида, – речь правильная, словечек: «ихний», «ложить», «покласть» я от него не слышала. С ударением в глаголе «звонит» тоже порядок.
— Так точно, ваше превосходительство! — вытянулся Климович. — Английский транспорт «Утопия» ждет под парами!
«Слава тебе, Господи!» — Суханов поднял глаза к белесому, лишенному солнечного зрачка небу, равнодушно взиравшему на него, словно глаз насекомого.
– Несмотря на трудное детство, Смирнов отлично учился, – пояснил Кузя, – но после восьмого класса ушел в профессионально-техническое училище – ПТУ. Этим заведением матери пугали своих детей-двоечников. Оказаться в ПТУ считалось почти позором, хотя там обучали нормальным профессиям. Да, Андрей выбрал стезю автомеханика, но это не означает, что он не читал книг, не занимался самообразованием. Думаю, он ушел из школы, чтобы получать стипендию, мать небось все пропивала.
— Чудом удалось задержать, — продолжал ротмистр, — остальные ушли.
— Благодарю вас, Григорий Сергеевич, — Суханов с чувством пожал руку разведчика. — От себя и от всей дивизии.
Ротмистр покачал головой.
– Я ему не верю, – отрезала Лида.
— Это не моя заслуга, Петр Арсентьевич. Некто доктор Горошин, из местных, буквально силой вынудил английского капитана задержаться. Сам Бог нам этого доктора послал. Я оставил ему в помощь прапорщика Шабалина с пулеметным отделением, но следует поторопиться, ваше превосходительство, красные наступают от Керчи. Прикажите прибавить шагу…
– Я просто озвучил, что нарыл, – обиделся Кузя, – ничего от себя не добавил, не убавил.
— Егорка! Где ты там? — сквозь бамбуковую занавеску на окне в комнату просунулась коротко стриженная и дочерна загорелая голова отца. — Самое интересное пропустишь!
Егор с сожалением оторвался от книги.
– Я не о вас, – сказала Банкина, – о Смирнове. Что-то с ним не так! Почему он не женился?
— Страничка всего осталась.
— Страничку можно и потом дочитать, — торопил отец. — А станция ждать не будет. Бульк — и все. Зря, что ли, пол земного шара отмахали?
– Не нашел пару, – ответил Собачкин.
— Иду, иду! — Егор заметался по комнате в поисках фотоаппарата. Вечно папка не кладет его на место!
— Да вон же твой фотоаппарат, на вешалке! — отец нетерпеливо гремел занавеской. — Майку надень! Все-таки историческое событие…
– Зачем ему моя сестра? – не утихала Лидия.
— Ну ее на фиг! — отмахнулся Егор. — Будем гордиться загаром… раз больше нечем.
— Та-ак, — грозно протянул отец. — Это что сейчас было? Ворчание красного коня?
– Влюбился, – сказала я.
— Сам же говорил, что полетим на «Мир» космическими туристами!
Отец нахмурился.
– В его возрасте о страсти не думают! – воскликнула клиентка. – И баба в постели уже не нужна.
— Мало ли что я говорил… Кто ж знал, что все так быстро произойдет? Не успели… Да и ладно, деньги целее будут.
— Эх! — Егор мечтательно прищелкнул языком. — Скакнуть бы в прошлое на годик-другой, слетать туда-обратно, а там — пусть топят!
– Когда выйдете на пенсию, тогда и поговорим на тему секса в среднем возрасте, – усмехнулся Собачкин. – Мужчина не первой молодости, но вполне крепкий, богатый, неожиданно понял: он не жил нормально. В юности пришлось бороться за место под солнцем, не до амурных дел было.
— Фантазер, — вздохнул отец. — Историю, брат, не перепишешь… — голова его скрылась за занавеской. — Короче, ты тут можешь мечтать, а я пошел. Встретимся на пляже!
– Он не служил в армии, – вдруг заявил Кузя, – так сказано в его официальной биографии. Он хотел стать солдатом, но врачи запретили.
Егор торопливо нахлобучил соломенную шляпу туземного плетения, повесил фотоаппарат на шею и выбежал из бунгало, тут же пожалев, что забыл обуться. Раскалившийся за день песок больно обжигал пятки. Егор издал аборигенский клич и вприпрыжку понесся к пляжу, где в чахлой тени пальм уже толпился пестрый курортный люд.
— Be careful, boy! — долговязый сосед-американец, с ног до головы обвешанный камерами, поспешно отвернулся, сберегая оптику от фонтанов песка.
– По какой причине молодого здорового парня освободили от армии? – поинтересовалась я.
— Айм сорри, мистер Купер! — не останавливаясь, бросил Егор.
На пляже было не протолкнуться. Всю полосу берега, включая обрывы, окружающие лазоревую лагуну, облепила публика, ощетинившаяся объективами и биноклями. Для разминки снимали друг друга. Бесцеремонно расталкивая толпу, кругом сновали черноногие продавцы пива и мороженого в строгих нарядах, состоящих из форменной кепки с эмблемой отеля «Фиджи», белой бабочки на шее и простыни на бедрах.
– Аллергия на треску, – ответил Кузя.
Надо было с крыши снимать, с запоздалым сожалением подумал Егор. Тут одни уши да лысины выйдут.
— Егорка, сюда! — окликнул отец.
– Шутишь? – не поверила я.
Он затесался в толпу низкорослых японцев, возвышаясь над ними, как Останкинская башня над девятиэтажками. Мудро, оценил Егор и заработал локтями, протискиваясь к нему.
— Look! Look! — истерически завопил вдруг кто-то. — There they are!
– Серьезен, как никогда, – возразил наш повелитель ноутбуков, – есть список болезней, на основании которых вас стопроцентно на километр к воинской части не подпустят. Аллергия на треску одна из них.
Толпа ахнула, как один человек. По всему побережью прокатился дружный залп щелкающих затворов.
– Как армия связана с рыбой? – в свою очередь изумилась Лидия.
Егор вскинул фотоаппарат, лихорадочно шаря глазами вдоль линии горизонта.
– Напрямую, – пояснил Собачкин, – треска в советское время была одним из самых дешевых и распространенных сортов рыбы. В армейских столовых ее постоянно готовили. Не знаю, как сейчас, но даже когда я служил в армии, нас ею постоянно потчевали. Если у солдата была аллергия, то он или постоянно голодал, или умирал от анафилактического шока.
— Наверх смотри, балда! — крикнул отец, тыча пальцем в небо. Егор поднял голову. В ослепительной голубизне медленно ползли три белые черточки, похожие на инверсионный след самолета. Он поймал их в объектив, запустил zoom и разглядел дымные шлейфы, тянущиеся за едва мерцающими огоньками. Он успел дважды щелкнуть затвором, когда его неожиданно толкнули под локоть.
— Поосторожнее! — Егор сердито обернулся.
– Ясно, – кивнула Лида, – вроде все прозрачно, объяснимо, но я Андрею не верю. Улыбается, а глаза как пуговицы, в них нет радости. Что-то с ним не так. Не нравится он мне. Давайте заключим договор, вы пороетесь в биографии Смирнова не на скорую руку, а тщательно. Свадьба будет не завтра, время еще есть, но его немного. Если ничего не найдете, выясните, что Андрей не скрывает ничего ужасного…
— Извините, — по-русски сказала тоненькая загорелая девушка в белом сарафанчике. Она отступила в сторону и снова поднесла к глазам видеокамеру.
«Катя!» — чуть было не вскрикнул Егор, но вовремя удержался. Почему именно Катя? Может быть, Юля или Наташа? Где я мог ее видеть? Точно не на пляже и не в отеле. А вдруг еще в Москве? В школе? Или на тусовке в «Би-2»? Ни черта не помню! Но лицо определенно знакомое…
– Что вы имеете в виду под словом «ужасное»? – прервал ее Сеня.
Возможно, где-то в другой жизни или в альтернативной реальности, по привычке расфантазировался Егор, они были знакомы, дружили, а может, даже испытывали вместе невероятные приключения. Но кто-то повернул в прошлом большой черный переключатель — и все пошло иначе. Как не было полета на станцию «Мир», так не было и встречи с этой девушкой в белом сарафанчике. Историю, брат, не перепишешь… Хотя это мы еще посмотрим!
Словно почувствовав его пристальный взгляд, девушка опустила камеру и улыбнулась.
Лидия покраснела.
— Ну вот и все.
— Как все?! — Егор живо вскинул голову, но успел разглядеть лишь тающие белые полоски над самым горизонтом.
– Родители прочитали о нем в интернете, ничего дурного там нет. Ну, разве что он из неблагополучной семьи. Но людей, у которых родители пьют, много. Ничего другого порочащего не нашли. А я думаю: Смирнов брак не оформлял, но, возможно, имеет любовницу и пятерых детей от нее.
Толпа зашевелилась, медленно разбредаясь и разноязыко делясь впечатлениями. Кто-то хвастался, что успел снять момент отделения «Прогресса». Ему возражали, что «Прогресс» был отстыкован от станции еще на орбите. Кто-то жаловался, что за такие деньги зрелище могло быть и покруче. Долговязый Джеймс Купер, вручив гостиничному бою всю свою аппаратуру, разделся и полез купаться, как видно, в надежде отыскать плавающие в океане обломки станции. Отца не было видно: наверное, вернулся на корт.
Егор шел в двух шагах позади девушки, не решаясь заговорить. Их обогнала компания спортивных, подтянутых ребят в одинаковых футболках.
– Не исключено, – не стал спорить Кузя, – это обычная ситуация. Но он отпрысков не признал. Или они оформлены на другого мужчину. Алименты Андрей Владимирович не платит, и никто на него в суд для их получения не подавал. Деньги его в чужие руки не утекают.
— Все-таки жалко, — сказал один из них. — Так и не довелось на «Мире» поработать. А ведь это как-никак эпоха…
– При чем тут деньги? – рассердилась наша клиентка. – Они по значимости на последнем месте. Речь идет об обмане, лицемерии, нечестности. И да, он не переводит денег на воспитание и пропитание детей официально. Но он может спокойно отдавать их бабе или кидать ей на карту. Узнайте все! Изучите его под лупой.
Девушка вдруг обернулась к Егору.
— Видел? — шепотом спросила она. — Космонавт!
– Хорошо, – согласился Сеня, – но если мы ничего не обнаружим и Смирнов окажется чист, он просто влюбился в Софью, тогда что?
— Ага, — Егор авторитетно кивнул. — Карим Мустафаров.
Лидия надулась.
— Мустафа Каримов, — в изумрудных глазах девушки запрыгали смешинки.
– Я признаю свою неправоту, с легкой душой стану подружкой невесты и постараюсь полюбить Андрея Владимировича от всего сердца. Но что-то мне подсказывает, что он не так хорош, каким хочет казаться. Ищите.
Егор хлопнул себя ладонью по лбу.
— Точно! Это я на солнышке перегрелся. Скоро собственное имя забуду, — он протянул руку. — Кажется, Егор…
– Мы не станем подтасовывать факты в угоду вам, – предупредил Собачкин.
Она засмеялась, тряхнув пшеничными волосами, рассыпавшимися по плечам, и коснулась его ладони тонкими прохладными пальцами.
Лидия снова вспыхнула.
— Катя…
– Разве я просила об этом? Мне нужна честная информация. Доскональная. С кем он дружит? С кем жил? Я не верю, что мужик дожил до седых волос и не имел любовниц. Он что, девственник? Это смешно! Соберите мне все крошки, которые упали с его стола. Я не собираюсь разбивать сердце Сони, подсовывая ей лживые сведения. Никогда. Но я не хочу, чтобы вскоре после свадьбы из всех щелей пафосного особняка Смирнова полезли скелеты и трясли костями перед лицом моей единственной сестры.
КОНКУРС
Глава 5
«АЛЬТЕРНАТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ»
– Как дела? – спросила я у Дегтярева.
Уважаемые участники конкурса!
Последнее полугодие прошло ровно, гладко, без всплесков. Финала достигло несколько рассказов, каждый из которых, в принципе, мог претендовать на победу. Жюри отметило работы В. Гвоздея из Астрахани, О. Гончаровой из Тулы и петербуржца С. Мякина. Однако по сумме баллов вперед вышел А. Колосов.
Колосов Алексей Павлович родился в 1985 году в Туле. Сейчас — студент четвертого курса факультета кибернетики Тульского государственного университета. Обучается по двум специальностям — программист и переводчик с английского. Литературой, особенно фантастической, увлекается с детства. Первый фантастический рассказ — «Феномен» — был напечатан в 2002-м в альманахе «Тула». Затем последовали публикации в альманахах «Прикосновение» и «Литературная тусовка». В 2006 году А. Колосов попробовал свои силы в конкурсе «Альтернативная реальность», однако успеха добился лишь год спустя с рассказом, который мы предлагаем вниманию читателя. Сотрудничает с «Если» в качестве переводчика, увлекается компьютерной графикой.
Благодарим всех участников конкурса, ждем новых рассказов. Условия — на нашем сайте.
Жюри
Алексей Колосов
КОПИИ