— Ничего мне не известно. Просто одно соображение. — Он хмуро поглядел на нее. — Сегодня же и проверю.
— Говорите! — велела капитан.
— Они уже все подсчитали. Сейчас будут тянуть время.
— Зачем? — поразилась Бугго. — Сколько бы времени ни прошло, общий баланс материального ущерба на «Ласточке» не изменится.
— Они будут вынуждать вас потратить деньги, чтобы после слушаний вы не смогли внести выкуп за корабль.
— Чушь! — отрезала Бугго.
— Если мне сегодня дадут работу — хотя бы по уборке ватерклозетов, — я с вами соглашусь, — сказал Хугебурка.
Он забрал у Бугго куртку, кое-как очистил штаны пучком травы и, убедившись в том, что она действительно легла спать на груде одеял под трапом возле разлома (там, по крайней мере, имелся доступ свежего воздуха), зашагал в сторону космопорта.
Худшие подозрения подтвердились немедленно. Кое-какие гостиницы нуждались в уборщике и даже соглашались взять Хугебурку — но только после обязательного медицинского освидетельствования (пятнадцать экю). Первая выплата, как принято, через две недели после начала работы. Другие владельцы, едва завидев его, просто захлопывали дверь.
Технические службы космопорта относились к Хугебурке более сочувственно — по крайней мере, на словах; но там не было мест и никого не требовалось временно подменить.
В конце концов он набрал в рабочей столовой объедков и черствых булок и вернулся на «Ласточку».
— Сволочи, — сказала Бугго, уплетая. — Почему вы всегда оказываетесь правы?
— Потому что они сволочи.
Она поглядела на него искоса.
— А как насчет здешних сельских жителей? Раз вы все так точно угадали, нам нужно будет продержаться довольно долго.
— Я уже спрашивал. Крестьяне не берут к себе чужих. Близко не подпускают. Особенно — другой расы.
— Отчасти они правы, — вздохнула Бугго.
Хугебурка смотрел на нее затуманенно и думал, как в полусне, сразу о нескольких вещах. Например, о том, что она ни разу не предложила ему оставить ее, «идти своей дорогой». Ему нравились люди, обделенные патетикой.
— Интересно, — жуя проговорила Бугго, — кто у них свой человек в банке?
— Какая разница? Какой-нибудь мелкий упырек.
Бугго вдруг подпрыгнула на одеялах, окатив себя и собеседника острой вонью химикатов, прокашлялась и быстро заговорила:
— Все, дружище, все — они попались. Еще несколько дней лопаем огрызки. Завтра я с вами пойду. Сошью из одеял халат, что ли. Нужно побольше бедствовать — так, чтобы все видели. Денег в долг просить не будем.
— Лучше так просить, чтобы не дали, — предложил Хугебурка.
— О! — обрадовалась Бугго. — Вы и это умеете?
Хугебурка вздохнул. Бугго беспечно махнула рукой. Ее глаза сияли, длинные белые ресницы плавно извивались, когда она быстро и восторженно моргала.
— Дней через пять, не раньше, мне понадобятся нелегальные деньги. Такие, чтоб никто не знал. Украдите, но только так, чтобы не попасться. Ясно?
— Яснее устава строевой службы.
— Все! — вскрикнула она. — Еще неделя, и «Ласточка» наша, наша!
Она поцеловала трап, возле которого сидела, счастливо вздохнула, закинула руки за голову.
— Терпеть не могу шить, — пробормотала она. — А ножницы на корабле есть?
За следующую неделю бывший капитан «Ласточки», облаченная в фантастический халат с прорехами, босая, с язвами от ожогов на обнаженных руках, успела побывать повсюду в космопорту «Лагиди-6». Видели, как она скандалит в барах, где ей отказывались наливать в долг. Замечали ее, копающуюся в мусоре возле рестораций. Спотыкались об нее, спящую на пороге гостиницы или в переулке. Она выглядела то ли хронически пьяной, то ли обезумевшей. Иногда садилась на корточки посреди тротуара и принималась раскачиваться из стороны в сторону, монотонно напевая какую-нибудь слезливую песню и прерываясь только затем, чтобы схватить прохожего за ногу и грубо потребовать денег, а после отказа залиться хохотом.
«Каждое утро я опасаюсь найти бедняжку мертвой, — делилась откровениями на местном канале стереовидения кастелянша гостиницы «Кольцо». — Конечно, меня пугает эта женщина, но, по-моему, она не так агрессивна, как представляют многие. Во всяком случае, два раза я выносила ей хлебные корки».
«Женщины опускаются на самое дно жизни быстрее мужчин, — авторитетно комментировали специалисты. — И это падение, в силу женской физиологии, является безвозвратным. Толчком может послужить любое потрясение, и если имелась изначальная предрасположенность психики…»
Все это было увлекательно и страшно щекотало нервы. Иногда Бугго настолько возбуждалась, что все тело у нее начинало чесаться от предвкушения. Со дня на день она ждала появления Хугебурки с деньгами.
Хугебурка околачивался возле баров, высматривая кого-нибудь подходящего из прежних собутыльников, но все они, к несчастью, слышали о дэрису и старались поскорее отделаться от знакомца — вдруг он все еще заразный? Требовался некто совершенно неожиданный.
Повезло на третью ночь, когда из «Подзарядись!», шатаясь, выбрался человек на костылях. Он сделал несколько шагов, невнятно выругался и упал бы, если бы Хугебурка его не подхватил.
— Эй! — воскликнул Хугебурка, осененный догадкой (точнее сказать, это было озарение). — Калмине Антиквар! Как статус? Я слыхал, ты погиб.
— Уфели — в лепешку, — сказал Антиквар. — Все, приземлился.
— Вечная память, — строго молвил Хугебурка, подавая Антиквару упавший костыль.
— Тьфу! — вскричал Антиквар. — Говноног! Говорил ему… А теперь — все, приземлился.
И он заплакал. Хугебурка обнял его за плечи, и так, хромая и рыдая, они добрались до пансиона, где Антиквар снимал комнату. Там и заснули.
Утро потребовало объяснений, хотя бы минимальных. Хугебурка назвался приятелем покойного Уфели и посетовал на зазря выброшенные семь сотен экю.
— Тьфу! — сказал Антиквар и больше ни о чем не спрашивал.
Они опохмелились и съели приготовленные Антикваром тушеные овощи. После трапезы, включив по стереовизору «Утренних бабочек», Антиквар некоторое время сыто молчал и о чем-то содержательном думал, после чего заговорил так:
— Слушай, Хуга. Есть одно дело. Мы с покойным Уфели… Тьфу! Ладно. Слушай. Слыхал про ланалго?
— Работорговцы? — уточнил Хугебурка.
Калмине Антиквар сильно сморщился.
— Никогда так не говори, понял? Ланалго. Все просто. Есть тюрьма.
— Ну, — сказал Хугебурка, потому что Калмине выжидающе замолчал.
— Ну, ну. Есть тюрьма. Понял? У меня друг.
— Охранник?
— А, понял! — Антиквар встал, налил себе немного выпить, поболтал стаканом перед глазами у собеседника. — Хочешь? Ладно. Все просто. Четырех человек завтра списывают.
— В смысле?
— В смысле — инъекция. Смертная казнь.
— Ненавижу смертную казнь, — сказал Хугебурка. — Одно дело в драке — а так…
Калмине Антиквар сильно хлопнул его по спине и закричал:
— Именно! Мы их… того. И продадим. Ланалго знают. Ждали еще на той неделе, а тут петиции, кассации, то-се…
— Бюрократы, — сказал Хугебурка.
— Ну. Ты понял. Акт подмахнут, а мы их в транспорт — и к ланалго.
— Почем работа?
— По двадцать пять за голову. Сто экю. Пополам. Поможешь?
— Да ладно тебе, — сказал Хугебурка. — Слишком хорошо.
Антиквар вдруг выкатил глаза, разом налившиеся кровью, и смертельно оскорбился.
— Не веришь? Мне?
— Плевок! — сказал Хугебурка. — Верю.
— А, — расслабился Антиквар. — Сходи договорись насчет транспорта.
— Адрес, — сказал Хугебурка. — С кем договариваться?
Все нашлось — и адрес, и транспорт, и те, с кем обо всем договорились: внешне весьма приличные люди, даже симпатичные. Они сразу вручили деньги для охранника и дали слайдборд, старенький, но исправный — такой не бросается в глаза. Антиквар погрузился туда со своими костылями, Хугебурка сел за пульт. Тронулись.
— Допустим, эти ребята убили кого-то, — рассуждал Антиквар сквозь шум двигателя. — Может, причины были?
— Может, — соглашался Хугебурка.
— А им инъекцию, как не людям!
— Гадство.
— Там хоть жизнь, верно?
— Где там-то? — спросил Хугебурка. — Куда мы их продаем?
— Дальняя колония. Но ведь жизнь, правда?
— Это точно, — сказал Хугебурка.
У ворот большого металлического здания их ждал маленький щуплый человечек. У него было усталое от пьянства лицо.
— А, — вяло приветствовал он приехавших и махнул лазерным пистолетом, после чего повернулся к кому-то в темноте. — Ребята, за вами. Бывайте.
Он потянул трос, из мрака выкатилась тележка, на которой лежали, один поверх другого, закованные люди. Их одежда была изрезана на полосы.
— Грузите, — несколько иронически произнес охранник.
В слайдборде загремел костылями Антиквар.
— Не будь гадом, — глухо закричал Хугебурка, обращаясь к охраннику, — помоги!
— Где мои полста? — осведомился тот, не двигаясь.
Хугебурка передал ему деньги, и вдвоем они вкатили тележку в заднюю дверцу слайдборда. Арестантов свалили вместе с цепями. Спустя минуту все исчезло: тележка, охранник, металлическое здание. Слайдборд несся по ночному городу. Антиквар, вцепившись в костыли, глядел сквозь мутноватое стекло застывшим, мечтательным взором.
Хугебурка появился в космопорту перед рассветом и отыскал Бугго, спящую на очень грязном крыльце питейной. Рядом с нею прикорнул какой-то пьяный с разбитым лицом — он то сладко посапывал во сне, то вдруг вскакивал и отмахивался окровавленными кулаками от невидимых противников.
Бугго открыла глаза прежде, чем Хугебурка успел ее окликнуть. Сна в них как не бывало — капитан глядела ясно и весело.
— Принесли?
— Пятьдесят экю, — объявил он.
— Украли?
— Честно заработал работорговлей.
— Отлично. — Бугго потянулась, мало заботясь о том, что халат на ней распахнулся. — Пора!
В банке она появилась ближе к полудню, когда там больше всего посетителей, — отчаявшаяся, больная, дурно пахнущая. Служащие и клиенты шарахались в стороны, едва до них докатывали волны этого запаха, невозможного в благополучном пространстве банка, — запаха страдающего человеческого тела. Бугго пошатывалась, и Хугебурка поддерживал ее под локти. То и дело она останавливалась, непонимающе озираясь. Наконец перед нею возник служащий, и Бугго пролепетала:
— Я хочу снять деньги.
— Превосходное намерение! — произнес он, старательно выдерживая расстояние между собой и сумасшедшей капитаншей. — Для этого приложите пальцы к идентификатору, а потом наберите желаемую сумму на пульте. Какую сумму вы желаете?
— Сто экю, — подсказал Хугебурка.
— Сто экю, — послушно повторила Бугго и качнулась так сильно, что Хугебурка с трудом удержал ее.
— Превосходно, — деревянным тоном возгласил служащий, а затем объявил, оборачиваясь к посетителям: — Индентификатор будет обработан спецраствором. Это распоряжение руководства банка. Мы заботимся о безопасности наших клиентов.
«Ждали, — подумала Бугго, улыбаясь расслабленно, по-сумасшедшему. — Сволочи. Заранее все подготовили, даже спецраствор».
Она выполнила все требуемые операции, забрала деньги и выволокла свое бренное тело из банка.
Затем ее видели возле разных магазинов. Внутрь ее, разумеется, не пускали. С черного хода опасливо выбирался подсобный рабочий, и слышно было, как хозяин кричит из глубины кладовых: «Спроси, чего ей нужно, и заломи двойную! Она все равно ничего не соображает!». Бугго охотно закатывала глаза и пускала слюни, переплачивая за ветчину и караваи хлеба вдвое и втрое. Хугебурки с нею не было — он через Антиквара и еще одного друга, которого звали Абела, добывал женскую одежду. Ребята ни о чем не спросили, кроме размеров и цвета кожи дамы — «чтоб все в гармонии, ты понял», — и к вечеру доставили к «Ласточке» несколько запаянных пластиковых пакетов.
Бугго высунулась к ним из разлома, помахала бутылкой наливки. Антиквар с Абелой переглянулись.
— Ну ты, это самое, даешь! — сказал Абела Хугебурке. — Для нее?
— Госпожа капитан! — заговорил Хугебурка. — Костюм доставлен.
— Отлично. Эти господа?…
— Мои друзья.
— Отлично! Братцы, пить будете?
Братцы переглянулись, и у них нашлись неотложные дела. Бугго засмеялась, глядя, как поспешно они уходят. Хугебурка взял у нее бутылку, попробовал — наливка была сладкой и теплой.
— Жаль, что нельзя сразу переодеться, — сказала Бугго, глядя на пакеты с одеждой. — Сколько потратили?
— Девятнадцать экю.
Бугго потрогала пакеты, поскребла ногтями в волосах.
— Воду натаскаем заранее. Точнее, этим займетесь вы. Завтра я весь день буду пьяная и с жирной физиономией чавкать по перекресткам. Хорошо бы обо мне еще один репортажик сняли…
Репортажик сняли.
«Доведенная от отчаяния, впавшая из-за болезни в полубезумное состояние, но юридически дееспособная, Бугго Анео, капитан «Ласточки», вспомнила о своих сбережениях и посетила банк.
— Мы не можем отказать в выдаче денег клиенту, кем бы он ни являлся, — подчеркнул заместитель общего руководителя банка. — Хотя мне, честно говоря, всегда бывает до смерти жаль напрасно растраченного капитала. Это профессиональное.
Сейчас женщина, которая вызывает столь живое сочувствие у обитателей «Лагиди-6», пропивает и проедает огромные суммы, пытаясь забыть о днях голода».
Минул еще день, и вот вечером возле «Ласточки» опять появился представитель страховой компании. Бугго высунула к нему лохматую голову и весело замычала. Чиновник положил на землю возле корабля бумажку — официальную повестку о вызове в офис для слушаний по страховому случаю «Ласточки», — после чего быстро сбежал.
Бугго схватила листок и испустила неистовый вопль. Хугебурка, замученный тасканием воды (ходить пришлось далеко, в лес, где был маленький ручей), спал в рубке, на топчане.
— Повестка! — ликовала Бугго, приплясывая с листком.
Хугебурка поднял голову. Запах инсектицида уже совсем выветрился, только от топчана еще попахивало кислым.
— Завтра вы мне нужны свежим и бодрым! — распорядилась Бугго.
— В таком случае я буду спать, — сказал Хугебурка.
Весь остаток вечера и еще, наверное, половину ночи Бугго мылась и вычесывала колтуны из волос, но и потом, когда грязная вода была вылита, а засаленный халат, сшитый из одеяла, отправился в мусоросборник, Бугго не могла утихомириться и все бродила по разоренному кораблю, трогая переборки, гладя пальцами бедные треснувшие иллюминаторы, касаясь оплавленных панелей. «Красиво», — шептала она, уже видя «Ласточку» отремонтированной и вычищенной до блеска.
Разумеется, репортеры были наготове и ждали, но Бугго сумела их перехитрить. «Ласточку» она покинула сразу после рассвета, так что несколько журналистов, догадавшихся заглянуть к кораблю, обнаружили там только сонного Хугебурку. Возле офиса страховой компании тоже собралось полно любопытствующих, но никто из них Бугго не узнал. Когда при начале слушаний ее вызвали, из зала вышла холеная молодая дама в строгом платье. Ее белые волосы были стянуты узлом — ни волосинки растрепанной; руки в коротеньких кружевных перчатках.
— Э… — произнес председательствующий, ведущий специалист страховой компании. — Вы… э… госпожа…
— Бугго Анео, — закончила за него Бугго. — Да.
Тотчас невысокий, чуть жеваный человечек выскочил неизвестно откуда, быстренько согнулся над ухом председателя и что-то зашептал, а потом присел, нырнул под стол и как будто провалился. Бугго с презрением посмотрела на то место, где он только что находился.
— Ваш шпион, да? — осведомилась она, поводя плечом в облегающем шелке. — Ему-то вы доверяете? Впрочем, можно принести индентификатор.
— Госпожа Бугго Анео, займите свое место, — велел председатель, указывая ей на кресло.
Бугго уселась, положила ногу на ногу, показывая темно-зеленые чулки с золотой нитью, пущенной справа и слева, которая подчеркивала обводы икр. Ноги у Бугго были не блеск, но все равно выглядели эффектно. В зале меленько мигали стереокамеры, торопясь растащить Бугго Анео на множество объемных карточек.
Огласили заключительный акт. Объявленная страховая стоимость «Ласточки» составляла один миллион экю; сумма объективных затрат на восстановление корабля — пятьсот тысяч двадцать один экю. Желающие могут ознакомиться с полной росписью стоимостей по списку — файлы открыты для копирования. Бугго заметила в зале несколько человек, которые напряглись при этом сообщении, и сощурилась пренебрежительно: так, хапуги среднего разбора. Чуть покачала ногой в чулочке (Хугебурка в ужасе заметил на этом чулочке крошечную дырочку — ах, Бугго!).
— По традиции, от которой мы не намерены отступать, — торжественно, сытым голосом произнес председатель, — приоритетное право выкупа застрахованного корабля в собственность принадлежит капитану.
Он подождал, пока эти слова будут записаны и надлежаще переданы на стереоэкраны, а затем повернулся к Бугго:
— Госпожа Бугго Анео, слово за вами. Вы должны покрыть эту сумму с избытком, хотя бы небольшим — скажем, в один экю. После этого, согласно закону, корабль перейдет в вашу полную и безраздельную собственность. В противном случае «Ласточка» будет выставлена на аукцион.
Бугго лениво потянулась в кресле.
— Прошу выступить кого-нибудь от банка «Звёзды Лагиди», где хранятся мои сбережения, и сделать достоянием общественности сумму, которой я распоряжаюсь.
Тотчас возник человек в консервативном костюме, с блестящей, выхоленной шерсткой.
— Вы действительно желаете обнародовать свое имущественное состояние? — спросил он, как полагается.
— Да.
На свет явилась планшетка, и человек из «Звезд Лагиди» прочитал раздельно и внятно:
— Состояние госпожи Бугго Анео, хранящееся на счету в нашем банке составляет четыреста девяносто девять тысяч девятьсот экю. Сто экю она сняла со счета три дня назад, совершив эту операцию с соблюдением всех необходимых формальностей, о чем существует специальный акт.
— Переведите мои деньги на счет страховой компании, — распорядилась Бугго. — Остальное я доплачу наличными.
Она полезла за вырез своего платья и извлекла оттуда невероятную — если учесть, что грудь у нее почти детская — пачку мятых банкнот достоинством в один экю.
По залу пронесся легкий, быстрый ветерок паники. Хапуги с ненавистью запереглядывались, двое из них уже устремились к выходу. Вспышечки стереокамер покусывали воздух. Какая-то женщина смеялась, прикрыв рот ладонями и вытаращив глаза, в которых скакали, как в диафильме, изумление и восторг. Некто багрово-черный что-то бормотал, оправдываясь, в маленький телефон-секретку. Он так сильно прижимал трубку, что после на щеке осталась темная вмятина.
Бугго брала банкноты пальцами в перчатках и кидала их на стол:
— Сто двадцать… Сто двадцать один… Господин Хугебурка, займите мне один экю!
Хугебурка встал. Тотчас щупальца камер и взглядов устремились к нему. Они впивались ему в затылок, когда он шел к креслу Бугго, обшаривали спину — несомненно, запечатлевая изрядно мятую куртку и плохо вымытые волосы.
Экю явился на свет из кармана и был подан Бугго.
Она вскочила с кресла, улыбаясь, — солнечная.
— Ну вот и все, господа! — воскликнула Бугго. — «Ласточка» — моя. И если достойная фирма «Лилия Лагиди» вздумает тянуть с ее ремонтом, у меня возникнут разные вопросы… Например, откуда страховая компания знала, сколько денег у меня на счету, если эта информация является конфиденциальной?
Теперь в зале было уже несколько по-нехорошему багровых человек.
— Предлагаю завершить заседание, — вмешался председатель. Он выглядел невозмутимым, но Хугебурка видел, что у него почернели губы, и он близок к обмороку. — Документ, удостоверяющий право госпожи Бугго Анео на полное и безраздельное владение кораблем «Ласточка», готов и сейчас будет подписан всеми заинтересованными сторонами.
Бар «Шары» представлялся Хугебурке заколдованным местом: здесь всегда кого-нибудь били или арестовывали; однако и то, и другое происходило незлобиво, без скандала. Бугго, до того как «утратила рассудок», любила здесь бывать. После слушаний весь мир как будто ахнул, обнаружив, что несколько недель стоял на голове, и с облегчением перевернулся обратно на ноги. И вот уже Бугго сидит бочком у стойки бара — узкая юбка поддернута почти до середины бедра и в чулках зияют дерзкие дырки, а одна туфля качается на кончиках пальцев. В руке у Бугго пляшет развеселый стакан, а вокруг хохочут космоволки, и какого-то неудачника всовывают в кандалы за попытку кражи, а он, прежде чем уйти с блюстителями, успевает еще подмигнуть Бугго Анео, капитану и владельцу «Ласточки», и музыка скачет и дробится. Бугго взмахивает ногой — туфля спрыгивает, как жаба, и улетает в толпу. Неожиданно для себя Хугебурка успевает поймать ее. Каблук, еще утром новехонький, сбит и стоптан. В толпе каждое лицо кажется знакомым. Это и есть счастье, подумал Хугебурка, водружая сбежавшую туфлю на ногу своего капитана.
Родриго Гарсия-И-Робертсон
Долгая дорога домой
Максимальное погружение
3:30:02 утра, борт «Амелии Ирхарт», Орка.
Эй, есть тут кто-нибудь? Мои соседи по жилому отсеку мертвы. На борту «Ирхарт» вообще все погибли. Да и сам корабль похож черт знает на что. Ясно, что он обречен. Кажется, начало разговора не слишком радужное. Но должен ведь кто-то рассказать о том, что здесь произошло. Я студентка-кадет Рейчел Наоми Мохаммед-Коэн, приписанная к кораблю наблюдения «Амелия Ирхарт». Я выпустила акустический разведчик в тропосферу Орки, но, кроме собственного аварийного маяка, ничего не слышу. Средства связи на планете уничтожены. Как и во всей системе. Нет вообще никакого обмена информацией. А это значит, что все внутри этой звездной системы погибли. Или почти все. Может, там, наверху кто-то и уцелел. Но то, что больше никто даже сигналов бедствия не подает, кажется довольно зловещим.
Здесь, внизу, все тоже не предвещает ничего хорошего. «Ирхарт» висит носом вниз на предельно допустимой глубине. Гравитационный двигатель поврежден. Равно как и преобразователь массы. Вспомогательные силовые установки работают в лучшем случае с перебоями. В данный момент я нахожусь в абсолютной темноте, замурована внутри гибнущего корабля под давлением в двадцать атмосфер и погружаюсь в занимающий всю планету океан, над которым простирается ядовитая атмосфера.
Переборки не выдерживают… (СИЛЬНЫЙ ГУЛ.)
Не выдержали. Рейчел замолчала и прислушалась, рука застыла перед залитым слезами лицом. Влажные темные волосы, прилипшие к бледной щеке, подсвечивались мягким синим светом маленького экрана у нее на запястье. С экранчика на девушку в ужасе смотрело ее же собственное лицо с дрожащими припухшими губами и вытаращенными глазами. Рейчел было семнадцать стандартных лет, родилась она во время межзвездного перелета от Эпсилона Эридана к Кейд А на борту родительского корабля «Нефертити». Как она жалела, что вообще покинула его. Гул нарастал, переходя в скрежет, заставивший ее сжать зубы, и в конце концов раздался еще более устрашающий хруст.
…Пора сматываться!
Оглушенная и напуганная, Рейчел уставилась в светящийся экран: так и есть — переборку перекосило. Согласно информации Службы оценки повреждений, морская вода под высоким давлением быстро заполняла разломанные отсеки, повышая сравнительную плотность «Ирхарт» и тем самым увлекая корабль на дно. На индикаторе глубины наручного экрана мелькали цифры, отмечая погружение. Если только Рейчел не удастся найти путь наверх, никто никогда не узнает обстоятельств гибели судна, раздавленного на ядовитой планете в необитаемой звездной системе за много световых лет от цивилизации. Она не сможет принять никаких сообщений, если бы даже ей и было с кем говорить, не считая неизменно оптимистического синтезированного голоса Службы оценки повреждений.
Существовали десятки способов выбраться из поврежденного корабля — три переходных люка, главный вход грузового отсека, а также многочисленные аварийные выходы, но в данный момент пользы от них было немного. «Ирхарт» даже была оборудована катапультирующимся отсеком управления, выдерживающим давление в 40 атмосфер. Но ракета попала как раз в переднюю часть, вывела из строя командную палубу, после чего на корабле воцарился хаос. Когда ракета протаранила корабль, Рейчел спала в своей каюте. Разбудил ее вой сирены и крик вахтенного офицера:
— Приближается ракета, НОЛЬ ОДИН НОЛЬ ПЛЮС 20, немедленно приготовиться…
А потом грянул взрыв. Команда биотехнологов, в которую она входила, размещалась в передних отсеках наблюдения, просматривала образцы морской воды в поисках инопланетной жизни. Как сообщал дружелюбный голос Службы оценки повреждений, сразу после взрыва вода затопила отсеки, раздавив все живое.
Рейчел подумала пробраться на корму, которая теперь торчала кверху, поскольку затопленные отсеки тянули нос корабля вглубь. Как раз на такой чрезвычайный случай на корме находилась еще одна спасательная капсула, рассчитанная на высокое давление. Если бы только удалось до нее добраться!
Освещая путь экранчиком, девушка выбралась в коридор, ведущий к корме. Это была узкая неосвещенная шахта, уходившая вверх, в черноту. На полпути располагался переходной люк средней части корабля, где работало освещение, имелись аварийные запасы. Она поняла, что шлюз все еще цел: он отозвался на ее команды и выбросил аварийный маяк.
Поднеся руку к губам, она велела люку включить освещение и открыть внутреннюю дверь.
Бледный белый круг у нее над головой пролился ярким светом. Слава Богу, появился ориентир! Подтянувшись внутрь коридора, она вжалась спиной в одну из переборок, уперлась ногами в другую и начала медленно продвигаться вверх, преодолевая утомительную гравитацию Орки, равную 1,3 g. Чтобы не заплакать, девушка закрыла глаза. Белый круг исчез — появились лица друзей, команда Рейчел. Она вспомнила, с каким увлечением коллеги искали признаки жизни в морской воде. А Рейчел не потрудилась попрощаться — она была не на дежурстве и совершенно свободна до утренней вахты. Только вот утренняя вахта так и не настала. Ракета взорвалась в 3:03 утра по корабельному времени.
Гибнущий корабль вновь наполнился скрежетом, перешедшим в оглушительный лязг. Она стала карабкаться быстрее. Весь отсек разваливался. Через несколько секунд по шахте вверх хлынет черная морская вода и расплющит девушку о переднюю переборку. Она лихорадочно лезла вверх, стараясь добраться до кружка света. Громкий скрежет и лязг сотрясали шахту. Служба оценки повреждений бодро предупредила: ВНИМАНИЕ! НЕИЗБЕЖНА ПОТЕРЯ ДАВЛЕНИЯ.
Где-то внизу раздался оглушительный удар, а затем рев. Это внутрь хлынула морская вода! Возросшее давление ударило по ушам так, что Рейчел вскрикнула. Она изо всех сил карабкалась наверх, обдирая кожу о шершавую поверхность. Кувырком влетев во входной люк, Рейчел выкрикнула команду закрыть проход. Когда за ней захлопнулась дверь, она услышала, как потоки воды с ревом заполняют шахту — до аварийного модуля на корме ей уже не добраться. Похоже, она никогда не вылезет из этого шлюза.
Свернувшись в позе эмбриона на полу, а точнее — на передней переборке, которая теперь стала полом, Рейчел, дрожа от облегчения, благодарно вдыхала очищенный воздух. Здесь были свет, воздух, аварийные запасы продовольствия, вакуумные скафандры, прилипающие ботинки, противоударный жилет, санитарные блоки с нулевой гравитацией и ремонтные наборы. Правда, в данный момент пользы от всего этого было не слишком много, за исключением разве что санитарных блоков, потому что тошнота подкатывала к ее горлу.
Шлюз, втиснутый между основным грузовым отсеком и палубой над ним, представлял собой автономный отсек, способный выдерживать высокое давление. Его можно было отсоединять от корабля для ремонта или замены, не нарушая структурной целостности «Ирхарт». Модульная конструкция являлась непреложным правилом для всех кораблей наблюдения, действовавших за много световых лет от базы, и половину «Ирхарт» можно было заменить или отстрелить. В грузовом отсеке под ней располагалось все: от парфюмерии до лихтера класса «поверхность-орбита», — но все это было недоступно. Однако сам по себе переходной шлюз представлял уютный саркофаг, где она могла удобно расположиться без скафандра и питаться энергетическими батончиками и таблетками. Какая омерзительная мысль. Снедаемая страхом и чувством вины, Рейчел гадала, почему она так дерется за свое существование, когда все вокруг погибли. Какой смысл цепляться за жизнь, если это означает всего лишь смерть в одиночестве?
Она подумала о доме в триллионах миль отсюда. Как раз в «данное время» «Нефертити» сбавляла скорость, приближаясь к 2992 Эридана — звезде типа F со множеством планет на расстоянии около светового года отсюда. На борту родительского корабля находились ее отец, мать и близкие, радостно ожидавшие встречи с Рейчел в системе Амазонки Эридана на расстоянии еще двух световых лет. Только «Нефертити» больше не с кем встречаться, по крайней мере здесь. Теперь это только ее поход, ее экскурсия. До сих пор она никогда не покидала «Нефертити» больше чем на несколько дней, никогда не удалялась от семьи на расстояние, делавшее невозможным голосовое общение. Теперь же они улетали от нее на скорости, близкой к скорости света.
Жуткий лязг сотряс камеру. Рейчел встала на колени, вытерла рот тыльной стороной руки, молча прислушалась, ощутила во рту вкус крови. От страха она прикусила губу. Услышав страшный скрежет, она представила себе, как корабль вокруг нее рвется на части. Ну и Бог с ним!
Вдруг ее осенило, что это и есть решение! Раскол корпуса — лучший способ освободить шлюз от тонущего корабля, так что пусть себе рвется и ломается. Она села прямо и посмотрела на наручный экран, торопливо проглядывая планы палуб, дрожа так, что лишь двумя руками смогла успокоить маленькое голубоватое изображение. В случае чрезвычайной ситуации можно было отстрелить половину «Ирхарт», а нынешнее положение как раз подходило под такую классификацию. Если ей удастся заставить корабль расколоться по швам, автономный модуль высвободится и всплывет на поверхность. Если же нет, хуже ей не будет. Приладив противоударное снаряжение, она поднесла руку к губам и приказала тому, что еще оставалось от «Амелии Ирхарт», расколоться по швам. Служба оценки повреждений жизнерадостно повиновалась.
Вокруг Рейчел захлопали взрывные болты. «Ирхарт» вскрикнула, как живая, завизжала в агонии — и разлетелась в разные стороны. Затопленные отсеки понеслись вниз, к лежащей глубоко под водой поверхности Орки. Отсеки, находящиеся под давлением, вроде главного трюма, высвободились и стали всплывать.
Морская вода хлынула внутрь, довершая разрушение, снося внутренние переборки, затопляя пустые коридоры. Переходной шлюз, все еще удерживаемый затопленными отсеками, начал погружаться. Рейчел смотрела, как внешнее давление поднимается до 23 атмосфер, потом — 24, 25, 26, 27…
Когда Рейчел погрузилась достаточно глубоко, чтобы освободиться от больших обломков, она взорвала последние болты, удерживавшие камеру, — те, что соединяли ее с тонущими отсеками.
Но камера продолжала погружаться. Давление снаружи перевалило за 30 атмосфер. Потом — 40. Потом — 50.
Не может быть. Рейчел взорвала все болты. Она напрягала память, стараясь вспомнить, какое еще связующее звено упустила. Ничего. Камера должна была высвободиться. А вместо этого цифры внешнего давления росли. Оно составляло 60, 70, 80 атмосфер. Камера выдерживала до 200. Вплоть до настоящего момента это представлялось чем-то маловероятным.
Рейчел потрясла рукой, стараясь заставить цифры повиноваться. Бесполезно. 90, 100…
Давление перевалило за 100 атмосфер. Почему-то шлюз не отделился и зацепился за тонущие секции. На этот раз она опустится на самое дно, и идея отстрелить все плавучие секции корабля больше не казалась такой уж гениальной. Страх сдавил ей грудь, мешая дышать, пока она в бессильном ужасе смотрела на экран. Давление снаружи приближалось к предельным 200 атмосферам.
Теперь Рейчел точно знала, когда умрет; она уже видела, как тают последние оставшиеся ей секунды. Дружелюбные голоса предупреждали: НЕИЗБЕЖНА ПОТЕРЯ ДАВЛЕНИЯ — и советовали вернуться на поверхность. Вместо этого девушка собралась с силами, зажмурилась и попрощалась с родителями.
Когда давление достигло 180 атмосфер, она почувствовала внезапный рывок, потом сумасшедший скрежет. Рейчел бросило на ремни безопасности оттого, что люк перевернулся и вверх дном взмыл к поверхности.
То, что удерживало вместе ее и тонущие отсеки, не вынесло 180 атмосфер. Она была свободна и мчалась к поверхности. Внутренняя дверь оказалась теперь «внизу». Давление снаружи стремительно падало — 80, 60, 40 атмосфер. И без индикаторов давления Рейчел знала, что всплывает — она ощущала все перегрузки, пока шлюз преодолевал темные слои океана.
Когда давление упало до пяти атмосфер — давление на поверхности Орки, — камера вынырнула в ядовитую атмосферу, потом снова плюхнулась в воду. Шлюз подпрыгивал вверх-вниз, затем колебания замедлились и слились с плавным покачиванием океанических волн. Она достигла поверхности моря.
Ее тошнило, не было сил стоять. Высвободившись из ремней безопасности, она рухнула на пол, стараясь сбросить потный, грязный комбинезон. Она засунула одежду в мешок для мусора и застегнула его. Рейчел устроилась на внутренней двери. На теле была лишь нижняя рубашка, а на лице — выражение полного изнеможения. Стоять она по-прежнему не могла, зато теперь уже могла плакать, свободно и отчаянно, не опасаясь, что ей помешает какая-то новая катастрофа. Перед ее мысленным взором мелькали лица, сначала члены ее группы — Нина, Карлос, Джоэл и Али, потом весь остальной экипаж, многих из них она знала с детства. Все они навеки ушли, оставив ее одну. Откуда-то из глубины организма поднимались разрывающие душу рыдания.
До этого момента отведенное ей время измерялось в секундах, теперь жить она могла столько, сколько захочет. В шлюзе она протянет месяцы, даже годы. Можно, к примеру, перерезать себе горло. Нет, это не входило в ее планы! Слишком грубо и жестоко, да к тому же совершенно излишне; достаточно открыть входной люк, и она без проблем задохнется в атмосфере из аммония и метана.
А вот жить будет куда сложнее.
Рейчел откинула с лица мокрые спутанные волосы, посмотрела на входной люк. Все надежды были сосредоточены там, за пределами атмосферы Орки. Ей нужно было как-то вступить в контакт с другими уцелевшими членами экспедиции. Если же никого не осталось, ей придется самой искать цивилизацию, для чего потребуется корабль с гравитационным двигателем. По предположениям Рейчел, на расстоянии одного светового года от нее находилось около пяти таких кораблей. Ближайший из них — «Амелия Ирхарт», от которого теперь остались лишь обломки и который вряд ли мог оказаться ей полезным. Затем корабль, который уничтожил «Ирхарт». Это была, скорее, гипотетическая возможность. Кто бы ни выпустил эту ракету, прибыл он, конечно, на корабле, потому что система Тигриса была неизученной и необитаемой. Но шансов на то, что Рейчел подбросят домой виновники гибели «Ирхарт», было, мягко говоря, немного.
Главной ее надеждой оставалась «Терешкова», второй корабль наблюдения, принимавший участие в экспедиции и находившийся в 20 световых минутах к центру системы на орбите Иштара, в свою очередь, вращавшегося вокруг Тигриса Эридана А II. Однако с «Терешковой» давно не было связи — никакого стандартного обмена информацией, никаких данных о положении на орбите, никакой телеметрии, даже обычной болтовни. Отказ всех систем. Тот, кто уничтожил «Ирхарт», вероятно, сначала нанес удар по «Терешковой».
На два остальных корабля надежды оставалось еще меньше. Легкий крейсер «Сирокко», осуществлявший военную поддержку экспедиции, удалялся от соседней звезды Тигриса Эридана Б, расположенной в двух световых месяцах, и направлялся на встречу с «Нефертити», которая должна была состояться в районе Амазонки Эридана. Пройдут месяцы, прежде чем сигнал Рейчел достигнет цели, к тому же вряд ли «Сирокко» или «Нефертити» услышат слабый призыв о помощи среди радиационной бури на релятивистских скоростях. Ближайшая обитаемая система, почти в 50 световых годах отсюда, получит ее сигнал, когда Рейчел будет за 60, а ответ придет, когда старушке перевалит за сто.
Рейчел помылась, насколько это было возможно, натянула чистый комбинезон. Затем, выбрав скафандр, она оделась, настроив его на пять атмосфер. Потом открыла клапан на внешней двери. Внутрь ворвались метан и аммоний и, смешавшись с кислородом в люке, создали взрывоопасную смесь, так что теперь малейшая искра преждевременно катапультирует ее на орбиту. Когда давление выровнялось, она дала распоряжение открыть внешнюю дверь и высунула голову наружу.
Сконструированный так, чтобы плавать входом вверх, шлюз покачивался на волнах в огромном океане размером с планету. Длинные иссиня-черные валы, прочерченные струйками пены, медленно накатывали на него, поднимая, потом вновь опуская. Поверхность Орки раз в сто превосходила земную, и вся она была занята водой. Невероятное зрелище, особенно для того, кто родился на борту космического корабля. Влажные водяные облака тянулись до самого горизонта, над поверхностью океана гигантские серые вихри, пронизанные лучами света, влекли в ее сторону черные струи дождя. За облаками обширная атмосфера Орки уходила в космическое пространство. Ради этого «Ирхарт» и прилетела на Орку: жидкая вода при нормальной земной температуре, приемлемых давлении и поверхностной силе тяжести. Автоматические анализы говорили о возможности жизни, и их группа нашла ее — маленькие анаэробные организмы, способные использовать в метаболизме метан. И лишь за это кто-то уничтожил весь экипаж? Полный бред. Но размышления о безысходности создавшегося положения со всеми «почему» и «отчего» уж точно сведут ее с ума.
Она надвинула на глаза макроскоп скафандра, сканируя поверхность моря. В полумиле колыхался какой-то блестящий предмет. Усилив увеличение, она разглядела обломок корпуса. Интересно, но не особенно полезно. Еще в четырех милях Рейчел нашла то, что искала: грузовой отсек «Амелии Ирхарт», который плавал дверью вверх.
Вернувшись в люк, она пристегнула пояс вертикального взлета и надела прилипающие ботинки. Через открытую дверь она вылетела в плотную ядовитую атмосферу Орки. Блестящие обломки «Ирхарт» усеивали темное волнующееся море. Приземлившись на гладкий полузатопленный грузовой трап, она приказала ботинкам прилипнуть, потом осторожно двинулась в сторону входного люка и проникла внутрь. Вновь очутившись в привычной атмосфере, она сняла скафандр. Грузовой отсек, который был спроектирован так, чтобы плавать правым бортом вверх, казался почти целым: свет горел, воздух циркулировал, оборудования хватило бы на обустройство небольшой колонии, — жаль, что Рейчел не могла все это прихватить с собой. Она забралась в тесную кабину лихтера класса «поверхность-орбита», заказав проверку всех систем. В ответ автопилот сообщил: ВСЕ СИСТЕМЫ РАБОТАЮТ НОРМАЛЬНО.
Хорошо. Пристегнув ремни аварийной посадки, она приказала провести поиск источников электронного излучения или каких-либо необычных объектов на ближайшей орбите.
НИКАКИХ ИСТОЧНИКОВ ИЗЛУЧЕНИЯ. НИКАКИХ ОБЪЕКТОВ.
Ничего, кроме обычных лун и луночек. Стремительно опускалась ночь, ведь Орка вращалась быстро — один оборот за девять часов. Если предположить, что нападение было совершено со стороны солнца — темнота, когда сама Орка скроет ее от внутренней системы, это лучшее время для взлета. Рейчел дала указание автопилоту перейти в тактический режим и совершила набег на грузовой отсек, арсенал и продуктовый склад, загрузив в лихтер двухгодичный аварийный запас пищи и ракеты «Хеллхаунд» и «Озирис» — так, на всякий случай.
— Отличная работа, — похвалила она лихтер и подумала: «Жаль, что ты не в состоянии вывезти меня из этой системы».
Рейчел предстоит сменить этот гостеприимный послушный упаковочный ящик на корабль для дальних космических полетов. А это значит, что придется выяснять, в каком состоянии сейчас «Терешкова», да еще так, чтобы ее саму при этом не убили. Пока Тигрис Эридана А садился за невидимый горизонт, Рейчел разгерметизировала грузовой люк и велела автопилоту доставить ее на Иону, ближайшую ледяную луну Орки.
Вероятно, Иона была самым одиноким местом во Вселенной — изрытый ямами ледяной шар около тысячи миль в поперечнике. Безвоздушный, замерзший, никому не нужный шар идеально подходил для ее целей. Она посадила лихтер в глубокой ледяной расщелине со стороны Орки, где ее никак нельзя было увидеть от солнца. Здесь Ор-ка загораживала полнеба — огромный иссиня-черный шар, навсегда отпечатавшийся на короткой линии горизонта. Облачившись в скафандр, Рейчел перебралась к ледяной вершине на границе света и тени. Этот огромный айсберг застыл в гигантском замерзшем потоке, который перестал течь миллиарды лет назад. Она приземлилась и стала наблюдать за восходом Тигриса Эридана А над темными облачными вершинами Орки.
Тени становились короче, а граница света и тени приближалась к девушке по изрытому кратерами ледяному полю. Потом вдруг из-за темного силуэта планеты показалось маленькое желтое солнце системы. В макроскоп она заметила сверкающий белый шар на дальней стороне Тигриса А — это Иштар, окутанная дымкой богиня любви и войны. Рядом висела маленькая коричневатая луна Энкиду. По эллиптической орбите вокруг них вращалась сверкающая серебристая полоска. Есть! Рейчел усилила увеличение — это был корабль, с виду заброшенный, но нетронутый. Должно быть, «Терешкова».
Но как до нее добраться? Она приказала автопилоту вернуться в тактический режим и высказать свои предложения. В ответ раздалось: ПРОВЕРИТЬ ЗАЩИТУ С СОЛНЕЧНОЙ СТОРОНЫ. Рейчел согласилась, и одна из ракет «Хеллхаунд» с большим ускорением стартовала в сторону «Терешковой». В ожидании результата девушка легла и тут же погрузилась в глубокий сон — уже подходила к концу утренняя вахта того самого дня, который начался с ночного ада.
Через несколько часов автопилот разбудил ее, и она надвинула на глаза макроскоп. Из-за маленькой коричневатой луны появились ракеты — целых две. Ее «Хеллхаунд» выпустил холостые снаряды по десятку различных траекторий. От Энкиду отделились еще четыре ракеты. Это было похоже на стандартную запрограммированную реакцию. Рейчел наблюдала, как ракеты наносили удары. Одна попала в «Хеллхаунд», остальные атаковали «пустышки», уцелевшие же холостые снаряды полетели дальше в сторону солнца. Она запросила анализ, и автопилот отозвался: ПРОСТАЯ АВТОМАТИЧЕСКАЯ ОБОРОНА. ПОДАВИТЬ ПРИ ПОМОЩИ МНОЖЕСТВА РАКЕТ.
Уловив презрение в немногословном ответе машины, она приказала автопилоту: «Давай, наделай побольше пакостей». Стартовали три «Хеллхаунда» и «Озирис», а сама Рейчел вновь прилегла еще немного поспать. Теперь шла уже дневная вахта, и хотя она приняла таблетку, заменяющую полноценную еду, заснуть девушка так и не смогла. На нее нахлынули воспоминания, навалилось чувство страха и одиночества. В шлеме Рейчел были таблетки, которые бы с легкостью погрузили ее в забытье, но девушка хотела свести к минимуму зависимость от медикаментов и вместо этого потягивала воду с глюкозой и рассматривала ледяную пустыню.
Время от времени она надевала макроскоп, проверяя, как там ракеты. Наконец они появились, целых четыре. Рейчел будто завороженная смотрела, как рассеиваются ракеты, пытаясь поразить десятки «пустышек». Ракета «Озирис» класса «орбита-поверхность» осталась совершенно незамеченной и нанесла удар в расчетное место запуска вражеских ракет; ее боеголовка из антивещества проделала внушительную дыру в Энкиду.
Сердце девушки возрадовалось. Это за «Ирхарт»! За Нину, Джоэла, Али. И всех остальных. Рейчел ощутила примитивное удовлетворение, наблюдая, как от взрыва ракеты поднялось облако пыли. Месть приятна, особенно месть безликому врагу на расстоянии миллиардов миль.
Торжество длилось недолго. Рейчел одолела какую-то смертоносную систему с микропроцессором вместо мозгов, созданную ради того, чтобы заставать врасплох невинные жертвы, но не рассчитанную на длительную оборону. И пока она остается пленницей данной заброшенной звездной системы, это даже победой назвать трудно. Она стартовала в грузовом лихтере в сторону солнца, выпуская вперед ракеты — так, на всякий случай. Высокоскоростные ракеты достигали внутренней области системы через несколько часов, но лихтеру, чтобы преодолеть это расстояние, требовались дни. Время тянулось медленно. Воительница стала обустраиваться в грузовом отсеке среди оставшихся «Хеллхаундов» — примитивное существование, без виртуальной реальности, которая бы скрыла переборки, без виртуальных развлечений, без контактов с людьми. Ничего, кроме консервированной еды и гнетущего чувства утраты. Раньше девушку окружали семья, экипаж корабля — родилась она на борту, там же росла и воспитывалась. Поскольку ее родители были межзвездными исследователями, ей пришлось избрать тот же путь, вот только она никогда не собиралась работать в одиночку.
На мониторе росло изображение Тигриса А, но никаких новых ракет в обозримом пространстве не появлялось — обнадеживающий знак. То, что поразило «Ирхарт» и обездвижило «Терешкову», исчезло. Узнает ли она когда-нибудь, что это было? Может быть, но главной заботой Рейчел оставалась «Терешкова». Уцелел ли кто-нибудь на поврежденном корабле и сможет ли судно доставить ее домой? А с выяснением вопроса, кому не удалось убить Рейчел, можно и повременить.
Но скоро стало ясно, что покинутый корабль на эксцентрической орбите — не «Терешкова». Рейчел, онемев, вглядывалась в увеличенное изображение, узнавая очертания видавшего виды древнего военного корвета, в котором зияла дыра от прямого попадания. Вокруг выпотрошенного и разломанного корпуса вращалось облако льда и обломков. А еще мертвые тела, которые плавали на фоне моря звезд. Никаких признаков ни «Терешковой», ни остатков экспедиции Рейчел.
В подавленном настроении она выровняла орбиты с брошенным кораблем, облачилась в скафандр и отправилась посмотреть, нет ли чего полезного. Немного. Развалину давно пора было списать, уцелевшие узлы оказались слишком древними, чтобы на них стоило тратить время. На передней части корпуса виднелась надпись «Драко», что соответствовало изображению дракона на комбинезонах экипажа. Рейчел надеялась, что сможет снять межзвездный двигатель с боевого корабля и каким-то образом присоединить его к грузовому лихтеру, но ракета угодила точно в двигательный отсек. Единственной частью корвета, оставшейся в целости и сохранности, была капсула глубокой заморозки, вращавшаяся среди тел.
Девушка отбуксировала блестящую капсулу назад к кораблю. В худшем случае ею можно будет воспользоваться, чтобы переждать необходимые лет сто, пока не прибудет помощь, если находящийся внутри обитатель не станет возражать. Что делал древний боевой корабль в практически пустой системе? Корвету самому по себе была не одна сотня лет, он оказался настолько стар, что никаких данных о потере подобного корабля в этом секторе не сохранилось, однако повреждения он получил не так давно. Замерзшие газы, вырвавшиеся из разорванного корпуса, еще не полностью растворились, а капсула глубокой заморозки, если верить индикатору, была запрограммирована на 9 месяцев, 28 дней, 12 часов и 52 минуты. Ее обитатель, кем бы он ни был, оказался единственным, кто спасся после катастрофы, но девушке не очень хотелось разгерметизировать саркофаг и обменяться историями.
Пристроив капсулу в трюме, она поближе рассмотрела Энкиду, с легкостью опустившись точно в том месте, где в него попал «Озирис». Боеголовки из антивещества оставляют после себя большие дыры, но на этот раз картина оказалась совершенно иной. Вместо ожидаемого кратера Рейчел обнаружила разрыв в наружной оболочке луны. Энкиду состоял не из скальной породы или льда, а из какой-то затвердевшей пены, коричневой сверху и розовой внутри, державшейся на усиленном металлическом каркасе. Рейчел спросила автопилот, что бы это значило, и получила ответ: ИНОПЛАНЕТНЫЙ КОРАБЛЬ.
Нет, без дураков, кому придет в голову строить корабль размером с луну в системе, населенной анаэробными бактериями? Готового ответа у Рейчел не нашлось. В человеческом пространстве не было инопланетян, совершавших межзвездные путешествия, если не считать Жуков, но Жуки никогда ничего подобного не строили. Рейчел ничего не знала о создателях Энкиду, кем бы они ни были, а ведь она была студентом-ксенобиологом и посвятила свои исследования именно этому сектору космоса, то есть как раз она-то и должна была знать. Девушка поинтересовалась у автопилота: «Что мне теперь делать?» — НЕДОСТАТОЧНО ИНФОРМАЦИИ.
Что верно, то верно. Она не заметила никаких следов «Терешковой», которой следовало тихо-мирно изучать Иштар, эту окутанную облаками планету земного типа, которая и привела их к системе Тигриса Эридана А. Если «Терешкову» обстреляли во время наблюдения за планетой, она, возможно, по спирали ушла вниз и сгорела в плотной атмосфере Иштара. Рейчел крупно повезет, если она найдет хоть какие-нибудь обломки.
Таким образом, у нее оставался один путь действий. Отправившись к складу оружия, Рейчел достала «стингер», потом разгерметизировала ящик, осторожно приподняв серебристую крышку. Внутри оказался суперкот. Он спал, свернувшись клубочком, присоединенный трубками к капсуле. Суперкоты, Homo smilodon, были двухметровыми биоконструктами с коричневатым мехом. Их вывели многие столетия назад, скрестив человеческую ДНК и ДНК крупных кошачьих; в целом это были гуманоиды, если не считать когтей, меха, маленького хвостика, кошачьих мордочек, кошачьих повадок и, естественно, двух больших передних клыков, свисавших на подбородок. Рейчел ткнула спящего кота стволом «стингера» и отступила.
Суперкот медленно распрямился, сел в серебристом ящике, под мягким коротким мехом играли мускулы. Кошачьи глаза сфокусировались на девушке, а улыбка обнажила два ряда белоснежных зубов.
— Привет, человек.
Рейчел кивнула, отметив, что трубки удерживают большого обнаженного кота. Это хорошо, потому что суперкоты молниеносно быстры. Если биоконструкт слишком приблизится к ней, то сможет отобрать у нее «стингер» и завладеть ситуацией.
— И тебе привет.
— Ты не меня ожидала увидеть, правда? — улыбка стала шире. — Меня ты тоже удивила. Какой нынче год?
— Отвечать будешь ты, — сказала Рейчел, наведя на него «стингер». — Ты работорговец?
— Работорговец? — судя по всему, вопрос показался ему смехотворным. — Я же не человек. Зачем мне рабы?
Закусить на ночь… Вслух эту мысль она не высказала, сосредоточившись на вещественных доказательствах против суперкота.
— Ты с этого корвета под названием «Драко», незарегистрированного военного корабля, находящегося глубоко в созвездии Эридана. — Татуировки и имена драконов были традиционной символикой работорговцев.
— Не имею отношения, — саблезубому биоконструкту удалось изобразить негодование. — Ты-то сама как сюда попала? Что это за корабль? — Он оглядел трюм и ряды «Хеллхаундов».
Она покачала головой, заверения в невиновности не произвели на нее впечатления — если в системе находились работорговцы, тогда «Амелия Ирхарт» и «Терешкова», должно быть, входили в число их намеченных жертв. Больше во всей системе ничего привлекательного не имелось.
— Просто скажи мне то, что я хочу знать, или это будет последний корабль, который ты увидишь в своей жизни.
Он закатил глаза.
— Ты, наверное, самка.
— Боюсь, что да, — спокойно ответила Рейчел. Ни работорговцы, ни суперкоты не любили женщин. — Что тебе известно об этом инопланетном корабле?
— Каком корабле? — и опять огорченно-невинный вид.
— Энкиду. — Та самая конструкция размером с луну, вокруг которой они в данный момент вращались. — Кто поместил его сюда? И зачем?
— Спроси у ксенос, которые его построили, — посоветовал супер-кот.
— У тебя есть последний шанс оказаться полезным, — пояснила Рейчел. — Если ты не начнешь мне рассказывать что-то такое, чего я не знаю, ты вернешься на орбиту, только без холодного спального ящика. — Камера глубокой заморозки могла пригодиться и ей самой.
Раздувая ноздри, суперкот оглядел девушку с ног до головы.
— А знаешь, от тебя пахнет страхом.
— Да неужели? — она чувствовала, как вспотела рука, сжимающая «стингер». — Я и не заметила.
— Ты всего лишь человек, — утешил он.
Пропустив мимо ушей снисходительный тон, она спросила:
— А ты кто?
— Людям нравится называть меня Тигра, — он попытался произнести это так, словно был другом всего человечества.
— Хорошо, Тигра, — медленно кивнула она, стараясь держать «стингер» как можно ровнее, — расскажи мне про этот инопланетный корабль.
— Как ни странно, это портал для перемещения со скоростью света, — объяснил суперкот, улыбаясь недоумению девушки. — Его построили неизвестные ксенос более миллиарда лет назад. Полагают, это те же существа, которые вырезали надписи на Шепчущей скале на Эпсилоне Эридана III. Здесь не единственный портал, есть и другие, соединяющие всю сеть Тигриса Эридана с окружающими системами, правда, самих ксенос здесь давно уже след простыл.
— Так где же они? — вслух полюбопытствовала Рейчел, всерьез и не рассчитывая на ответ. — И почему они исчезли?
— Может, им соседи не понравились? — промурлыкал суперкот. — Меня тоже многие раздражают.
Портал для перемещения со скоростью света. Увлекательно и, с физической точки зрения, вполне возможно. Может, перед ней ответ на ее молитвы, если только этот зубастый убийца говорит правду, что маловероятно. Но так глубоко в Эридане происходили и более странные вещи.
— Как работает портал? — поинтересовалась она в надежде, что устройство сможет доставить ее к Амазонке Эридана.
Тигра пожал плечами.
— Придется спросить у неизвестных ксенос.
И то верно.
— Может, ты знаешь, куда он ведет?
Тигра хитро улыбнулся, обнажив зубы.
— А куда бы ты хотела попасть?
— Амазонка Эридана. — Если бы ей удалось попасть туда со скоростью света, она бы даже опередила «Сирокко» и «Нефертити».
— Это возможно. — Тигра произнес фразу так, будто легкой ему эта задача не казалась.
Девушка изучающе оглядела биоконструкт. Тигре изначально нельзя было доверять, поскольку он был и работорговцем, и суперкотом, и вполне мог водить ее вокруг пальца, пока ситуация не изменится в его пользу. Неизвестные ксенос. Таинственные порталы для перемещений со скоростью света. Поверить в такое было весьма трудно, но чему-то верить поневоле приходилось. Либо так, либо заползти в капсулу и надеяться на спасение через сто лет. Рейчел вовсе не хотелось делиться с Тигрой своими бедами, поскольку любая полученная от нее информация будет с радостью использована против нее же самой. Вместо этого она должна выудить у него все детали, не рассказывая ничего о себе, и начать следовало с вопроса: «Кто заминировал портал?». Автоматическая система ракетной обороны была установлена явно не миллиард лет назад и не таинственными ксенос. Да, она была древняя и устаревшая, но построили ее люди.
— Кто разместил ракеты-роботы, которые разворотили твой корабль?
Тигра пожал плечами, проявив минимум интереса к своим погибшим товарищам.
— Зелененькие.
Похоже на правду. Сначала работорговцы и суперкоты, потом неизвестные ксенос, теперь еще новые биоконструкты.