В 1943–1944 году по мере успешного наступления Красной Армии все школы были эвакуированы на территорию Прибалтики, а затем в Германию. Занятия в школах постепенно сворачивались из-за отсутствия базы и контингента учащихся. Все выпускники стали использоваться в качестве штатных сотрудников РОА⁷⁹.

К преподаванию в этих школах привлекались эмигранты и политработники РККА из военнопленных, согласившиеся сотрудничать с врагом. Курсантам читались лекции по истории России и Советского Союза, на которых анализировалась внутрипартийная борьба в ВКП (б) с 1903 года, жизнь в СССР противопоставлялась жизни в фашистской Германии. Слушателей знакомили с основными аспектами нацистского национального социализма и темпами роста промышленности и сельского хозяйства рейха за 10 лет, с 1933 по 1943 годы⁸⁰.

К основным задачам РОА преподаватели школ относили совместную борьбу с германской армией против большевизма и построение после войны Новой России — без евреев и коммунистов⁸¹.

Поступавший на курсы пропагандистов заполнял анкеты, где должен был ответить на ряд вопросов: что привело его в ряды РОА, был ли он обижен советской властью и, если обижен, то как. На этот вопрос положительно ответило 60 % опрошенных. В большинстве своём они писали о том, что были осуждены в 1937–1938 годах и в начале войны (но при анализе этих анкет следует учитывать тот факт, что некоторые курсанты могли специально объявить себя репрессированными для того, чтобы немецкая администрация им больше доверяла).

Значительную часть будущих пропагандистов составляли лица, всеми путями стремившиеся вырваться из фашистского плена. Некоторые из них заняли выжидательную позицию, но были и попытки создания в школах подпольных большевистских организаций. За первые два месяца деятельности этих школ (март-апрель 1943) гестапо было арестовано 90 человек из 450⁸².

Ужесточив требования к поступающим, руководство курсов оказалось не в состоянии обеспечить выпуск, требуемый «взводом пропаганды на Востоке». Несмотря на расширение сети школ в августе 1943 года удостоверение пропагандистов получили вместо 1500 всего 300 человек⁸³.

Даже среди той группы, которая искренне шла на сотрудничество с нацистами, не было единодушия. Многие не верили, что Германия в случае своего военного успеха пойдёт на создание независимой русской администрации⁸⁴.

Ход боевых действий в 1943 году внёс коррективы в основную задачу, которую ставили перед выпускниками школ. Если в начале года это была консолидация всех русских в борьбе против советской власти, то со второй половины года основным объектом стали эвакуируемые, которым внушалась мысль, что сдача немцами части территории СССР является временной мерой и проводится для выравнивания линии фронта.

По замыслу оккупантов пропагандисты низшего звена: волостные пропагандисты, старосты, письмоносцы — должны были обеспечить тотальное идеологическое воздействие на гражданское население в условиях неудач вермахта на фронтах Великой Отечественной войны.

В инструкциях ostpropzug\'a по работе с населением предполагалось, что представители русской администрации, кроме распространения печатной продукции, будут выступать перед населением с докладами на следующие темы: «Победа Германии обеспечена, поражение большевиков предрешено», «Положение дел на фронтах», «Германия для России — пример для подражания», «Партизаны — это бандиты», «Поддержка банд - это предательство, которое будет жестоко наказано»⁸⁵.

«Пропаганда шёпотом», проводимая тайными агентами, включала в себя рассказы о конкретных фактах гуманности немцев, тяжёлой жизни в предвоенных колхозах. В инструкции специально оговаривалась важность использования в разговорах с людьми, подозреваемыми в сотрудничестве с партизанами и подпольщиками, разногласий между Сталиным и оппозицией внутри коммунистической партии, которая в 20-х годах упрекала его в измене ленинизму⁸⁶.

Все выступления как функционеров, так и агентов, предлагалось заканчивать выводом о том, что «Сталин, коммунисты и евреи являются виновниками этой войны, а Германия выступает как освободительница от их режима. Все трудности краткосрочны и временны, и после войны русское население сможет в полной мере оценить те блага, которые принёс ему немецкий солдат»⁸⁷.

Вторым подразделением «взвода пропаганды на Востоке» являлся отдел печати. Его основные структуры сформировались ещё до нападения Германии на Советский Союз. Кроме газет, листовок и брошюр для русского населения, там издавался и солдатский боевой листок для служащих вермахта. Общее руководство отделом обеспечивал немецкий офицер, обязательно в совершенстве владевший русским языком⁸⁸. В его ведении также находились все типографии подведомственного ему района⁸⁹.

На оккупированной территории России нацистами распространялись газеты и листовки как отпечатанные в Германии (особенно в 1941 году, до развёртывания ими полиграфической базы) и Прибалтике, так и непосредственно на местах, в местных типографиях. Восстановление типографий считалось одной из первоочередных задач.

Наиболее крупными региональными газетами для Северо-Запада РСФСР были издававшиеся в Риге «Правда», в Ревеле «Северное слово» и во Пскове «За Родину». В центральной России широко распространялась смоленская газета «Новый путь». Наибольший тираж на всей оккупированной территории имела выходившая в Орле «Речь»⁹⁰.

В штате редакций обязательно были представлены профессиональные немецкие пропагандисты, а также русские эмигранты, имевшие довоенный стаж сотрудничества с ведомством Геббельса⁹¹. Но ставка все же делалась на бывших сотрудников советских газет, изъявивших желание сотрудничать с оккупантами, т. е. на людей, которые на практике знали все советские реалии и могли их успешно критиковать.

При этом особым доверием оккупантов пользовались те люди, которые могли доказать, что у них есть повод ненавидеть советскую власть. Именно они в первую очередь привлекались к пропагандистской работе. Очень часто эти авторы публиковали на страницах газет свои воспоминания о сталинских лагерях, ужасах коллективизации и прочие «разоблачительные материалы».

Кроме журналистов и писателей, на особом контроле находились печатники. В условиях наступления гитлеровских войск летом-осенью 1941 года советская сторона не успела вывезти или уничтожить значительные материальные ценности, и они достались в качестве трофея врагу. Это касалось, в том числе, и полиграфического оборудования. Так, в Смоленске типография, которая находилась в ведении городской управы, начала свою работу 12 августа 1941 года. Работающие там получали достаточно большое для оккупированной территории жалование: от 450 до 1200 рублей в месяц. Первоначально она обслуживала нужды коллаборационистской администрации. В ней печатались различные бланки, квитанции, распоряжения, объявления. В типографии на различных должностях работало свыше 200 русских сотрудников⁹².

По инициативе немецких властей в начале октября начался выпуск газеты «Смоленский вестник», в конце 1941 года она была переименована в «Новый путь». Ее главным редактором стал профессиональный журналист К. А. Долгоненков. При редакции функционировало издательство, выпускавшее книги, календари и брошюры.

В феврале 1942 года типография перешла в ведение отдела пропаганды немецкой армии. Теперь она обеспечивала коллаборационистской прессой почти всю территорию оккупированных областей центральной России. Массовыми тиражами выходили многополосные газеты «Новый путь», «Колокол», «Речь», «Возрождение», «Доброволец», журналы «Школьник», «Школа и воспитание» и листовки⁹³.

Вся деятельность смоленской типографии контролировалась немецким отделом пропаганды. Возглавляли ее исключительно представители германских оккупационных служб. За время работы типографии (1⁹⁴1–1943) на посту ее руководителя последовательно сменились лейтенант Шулле, лейтенант Кордес, унтер-офицер Зелькомлен, унтер-офицер Фелипс, а так же белоэмигрант, долго проживший в Берлине, князь Тарковский.

Каждый сотрудник смоленского отдела пропаганды курировал какой-то определенный вопрос. Практически все они свободно владели русским языком. Начальником отдела был майор Кост, который в этой должности находился с августа 1941 года. Лейтенант Ремпе редактировал листовки для мирного населения, обер-лейтенант Эбенгю являлся цензором всех гражданских газет. Всего в этом отделе числилось 20 сотрудников94. Они (как и их коллеги в других русских городах) занимались проведением антисоветской пропаганды среди мирного населения и в лагерях военнопленных, распространяли нацистскую литературу, а с лета 1943 года издавали газеты и брошюры от имени «Русской Освободительной Армии». Одновременно пропагандисты принимали участие в вербовке русского населения в РОА, систематически выезжали на передний край обороны, где через микрофон обращались к красноармейцам с предложениями переходить на сторону вермахта, а также занимались разведывательной и контрразведывательной деятельностью в пользу немцев. Работа оккупационных органов тесно переплеталась с деятельностью коллаборационистского «Русского комитета» и эмигрантского НТС⁹⁵.

На Северо-Западе России наиболее крупный отдел германской пропаганды размещался во Пскове. Первоначально его возглавлял капитан Мореншильд, а затем, с начала 1943 года, капитан Кельбрант. В состав отдела входили «группа культуры», «группа активной пропаганды», «группа прессы» и «группа фильм», с подчиненными ей киномастерскими. Группе активной пропаганды, в свою очередь, были подчинены ансамбль «РОА» (с лета 1943 года), группа цензуры, подотдел по оформлению фотовитрин и склад антисоветской литературы. На службе в группе активной пропаганды состояло более 20 русских агентов-пропагандистов, окончивших пропагандистские школы в Германии (Дабендорф и Вустрау). Эти пропагандисты имели специально отработанные лекции, с которыми выступали перед мирным населением. Также они готовились для ведения пропаганды, направленной на бойцов Красной Армии и партизан⁹⁶.

В контакте с отделом пропаганды работало местное отделение «Остланд-Прессе-фертриб» (Восточное производство печати), занимавшееся распространением антикоммунистической и антисемитской литературы, газет и журналов через сеть киосков и магазинов⁹⁷.

По своему оформлению и манере подачи материала коллаборационистские издания изначально являлись копиями с газет фашистской Германии. Все номера обязательно начинались «лозунгом дня» — кратко сформулированной информацией о характере подачи материала на текущий день. Подобная практика была введена в 1940 году заместителем Йозефа Геббельса Отто Дитрихом и неукоснительно соблюдалась журналистами коллаборационистских газет⁹⁸.

Первое время работа редакции зачастую сводилась к компиляции немецких газет и адаптации статей из них для русского читателя⁹⁹. Но после срыва плана «молниеносной войны» этого стало явно недостаточно. Для успешной организации пропагандистской и контрпропагандистской работы возникла необходимость в принципиально новом подходе к работе с читателями. От редакций коллаборационистских газет оккупанты потребовали «наличие собственного стиля в подаче материалов, который вызывает доверие у русского населения»¹⁰⁰.

Привлекая к сотрудничеству представителей местного населения, оккупационная администрация провозглашала необходимость возрождения местной печати. К работе по её организации привлекались добровольцы из числа антисоветски настроенной интеллигенции. Практически во всех крупных населённых пунктах, оккупированных нацистами, был начат выпуск газет. Так, только на Северо-Западе России выходили: во Пскове — «Псковские известия», «Псковский вестник», «За Родину» и «Доброволец» (с 1943 года), в Дно — «За Родину», в Луге — «Лужский вестник», в Острове — «Островской вестник», «Труд и отдых» в Гатчине, «Порховский вестник» в Порхове и др. Периодичность изданий была от одного до пяти номеров в неделю, тираж от нескольких сот до нескольких десятков тысяч экземпляров¹⁰¹. Такое явление наблюдалось и в других регионах нашей страны, оказавшихся под немецкой оккупацией.

Как уже отмечалось, многие журналисты данных газет имели опыт или навыки работы в советской периодической печати, и это наложило определённый отпечаток на манеру подачи материалов в них: они во многом напоминали предвоенные, только с противоположным знаком¹⁰².

Одной из задач редакций было поддержание связи со своими корреспондентами на местах. В роли поставщиков информации выступали полицейские, старосты и, в первую очередь, районные и волостные пропагандисты. Для них с 1942 года при редакторах стали функционировать краткосрочные курсы «Что и как писать в газету». Сотрудники газеты читали для сельских пропагандистов лекции: «Критика основ марксизма», «Что такое Родина и наше отношение к ней», «Русская поэзия до и после революции», «Русская литература», «Для чего нужна газета», «Как нужно готовить материал для газеты»¹⁰³.

В 1941 году на титульном листе обычно указывалось, что газеты выходят «для рабочих и крестьян», в 1942 году формулировка несколько изменилась: «газета рабочих и крестьян». С конца 1943 года к ним прибавились газеты и журналы, издаваемые от лица РОА¹⁰⁴. Но поскольку и редакции, и типографии находились в ведении «взвода пропаганды на Востоке», все попытки оккупантов изобразить «новую русскую прессу» как некое самостоятельное и независимое образование являлись чисто пропагандистскими демаршами105.

До 1942 года большинство газет распространялось бесплатно. В конце августа 1941 года вышло распоряжение германского командования, согласно которому все находящиеся на оккупированной территории письмоносцы должны были приступить к исполнению своих обязанностей. В тех деревнях, где их не было, эти функции перекладывались на старост. В обязанности почтальонов входило получение в комендатурах или управах свежих номеров газет или листовок и расклейка их на специальных стендах, установленных в каждой деревне. Кроме пропагандистского материала — газет, листовок, плакатов — там вывешивались распоряжения и приказы оккупационных властей¹⁰⁶.

В городах, кроме расклейки на стендах, газеты распространяли через специальные ящики, где их мог взять каждый желающий. Редакция на страницах газеты объявляла, в какие дни недели можно получить свежий номер. Читателей просили брать только по одному экземпляру («ваш сосед тоже хочет читать»), а прочитанную газету не выбрасывать или уничтожать, а передать друзьям или знакомым¹⁰⁷.

С 1942 года получение газет стало платным (хотя они по-прежнему регулярно вывешивались на стендах). Представители оккупационной администрации требовали, чтобы все русские служащие, как аппарата управления, так и врачи, учителя, агрономы, в обязательном порядке оформили подписку хотя бы на одно издание. Старостам и письмоносцам «Домов просветителей» спускался план, согласно которому они должны были охватить подпиской определённое количество лиц в своих районах¹⁰⁸.

В конце 1942 года при райуправлениях стали создаваться газетно-журнальные киоски, в которых ежедневно продавались газеты, журналы, брошюры, а также художественная литература¹⁰⁹.

До 1943 года немецко-фашистская печатная продукция играла важную роль в системе идеологического воздействия на население. Активизация партизанского движения значительно ослабила возможности распространителей коллаборационистской печати, а в ряде районов полностью изолировала местное население от их проникновения (за исключением тех населённых пунктов, где стояли фашистские гарнизоны)¹¹⁰. Представители сопротивления через сеть своих агентов забирали у письмоносцев коллаборационистские издания и заменяли их на свои. Изъятый материал уничтожался (кроме номеров, доставлявшихся в политические и особые отделы партизанских соединений)¹¹¹.

Распространение нацистской печатной продукции, включавшей в себя издание региональных и местных газет, листовок, обращений и плакатов, являлось одной из основных задач, стоящих перед структурами фашистских пропагандистских служб. Наибольшее влияние на население оккупированных территорий они оказывали на начальном этапе войны, когда успехи вермахта на фронте и отсутствие реального противодействия со стороны сил сопротивления, популистские обещания фашистской прессы дезориентировали значительную часть мирных жителей. В 1942 году, после срыва плана молниеносной войны, сотрудники оккупационной печати делали всё, чтобы закрепить свои первоначальные успехи, изолировать ширящееся народное сопротивление врагу. В течение 1943 года советские партизаны и подпольщики при поддержке большинства населения смогли сорвать практически все фашистские акции, связанные с распространением коллаборационистской печати.

Общий контроль за осуществлением пропагандистских функций на местах ostpropzug осуществлял через сеть Домов просветителей. Дом просветителей являлся центром идеологической работы в районе. В его задачи входили контроль за работой школ и за штатными пропагандистами, организация киносеансов, пропаганда посредством громкоговорителей и радиопередач¹¹².

В августе 1941 года оккупантами было заявлено, что, кроме выполнения административных функций, старосты обязаны доводить до населения все распоряжения нацистской администрации, способствовать активному распространению среди односельчан идей «Великой Германии и национал-социалистического учения»¹¹³.

Поскольку не все старосты вызывали у захватчиков полное доверие своими политическими взглядами или образовательным уровнем, на базе советских культурных учреждений ostpropzug развернул свою структуру для контроля за ними Дом просветителей. По мере деятельности фашистских пропагандистских школ идеологическая работа с населением постепенно перекладывалась на штатных районных пропагандистов¹¹⁴.

Слета 1943 года сфера деятельности фашистских пропагандистских служб была ограничена лишь крупными населёнными пунктами. Часть Домов просветителей в районных центрах была ликвидирована, а их кадры рассредоточены по тем населенным пунктам, где стояли крупные немецкие гарнизоны¹¹⁵.

В процессе создания структур Русской освободительной армии оккупанты всячески подчёркивали, что её организация идёт исключительно по инициативе «русского национального антибольшевистского движения»¹¹⁶. Для придания ему большего авторитета в глазах населения оставшиеся Дома просветителей были слиты с четвёртым и пятым подразделением ostpropzug\'a — библиотекой при Доме просветителей и театральным отделом (исполнявшим до этого не только пропагандистские, но и культурно-просветительские функции).

Новая служба получила название «отдел пропаганды и просвещения». Коллаборационистские журналисты приступили к выпуску печатного органа отдела, журнала «Блокнот солдата РОА»¹¹⁷. В функции отдела пропаганды и просвещения входила организация антисоветских и антипартизанских выступлений пропагандистов перед населением. Предполагалось создать на местах (в том числе и там, где ранее существовали Дома просветителей) «уголки просвещения», снабжённые нацистскими газетами, брошюрами и плакатами. По замыслу организаторов, уголки должны были сплотить вокруг себя «всех лиц, разделяющих идеи русского освободительного движения»¹¹⁸. Кроме проведения пропагандистских и культурных мероприятий, отдел активно занимался вербовкой волонтёров в РОА и помогал семьям «добровольцев»¹¹⁹.

Из Прибалтики, а также из союзной фашистской Германии Финляндии, при помощи разветвленной сети радиостанций на территорию, освобожденную Красной Армией, было организовано радиовещание¹²⁰.

На Россию были ориентированы следующие радиостанции противника, находившиеся на территории Германии и ее союзников: «Висла-Варшава», «Голос Народа», «Старая гвардия Ленина», «Лахти»¹²¹.

Наиболее активно среди них работала «Лахти» (Финляндия), чьи передатчики ориентировались как на население советской Карелии, так и Ленинграда. В течение 1943 года она приняла участие в крупномасштабной операции нацистских спецслужб «Акция — Власов». В антисоветских передачах на русском языке регулярно сообщалось о Русской освободительной армии, созданной якобы весной 1942 года (хотя первые упоминания о данной структуре появляются в немецкой пропаганде весной 1943 года. — Б. К.). При этом бывший генерал-лейтенант Красной Армии А. А. Власов, вставший на путь предательства и сотрудничества с нацистами, именовался «вождем русского освободительного движения» и «руководителем Русской Освободительной Армии»¹²².

После Сталинградской битвы руководство Германии стало осознавать, что оно может и не выиграть эту войну. Министерство пропаганды предприняло так называемую «союзную инициативу». Теперь немецкие пропагандистские службы получили указания в своей деятельности представлять эту войну для русского населения как гражданскую, т. е. утверждать, что «Россия объявила войну СССР», а Германия лишь выступает в качестве союзницы первой¹²³.

На встрече представителей немецких комендатур во Пскове в апреле 1943 года было заявлено, что их работа должна учитывать реальность того, что «Сталину удалось превратить войну за сохранение своей системы в священную Отечественную войну и тем самым вызвать патриотическое и религиозное самопожертвование, способность к которому издавна была одним из самых сильных свойств русского человека». В итоговом документе отмечалась возросшая роль задачи привлечения населения на свою сторону. Делался вывод, что «военной оккупацией нельзя покорить революционный народ, напротив, этим только начинается его покорение»¹²⁴.

Причины неудач на идеологическом фронте нацисты объясняли тем, что некоторая часть их солдат и офицеров не понимает значения пропаганды и даже противодействует проведению пропагандистских акций. К ошибкам и просчётам делегаты отнесли:

1) болтовню о колониальном народе;

2) перегибы в национальном вопросе;

3) плохое обращение с пленными¹²⁵.

Сознавая крах своей политики, немецкие пропагандистские службы предприняли попытку её анализа. Успех партизанского движения они объясняли:

1) победами Красной Армии;

2) ухудшением для Германии международного положения, в частности выход из войны Италии;

3) отсутствие у коллаборационистов регулярных занятий по международному положению («а в партизанском районе ежедневно слушают радиопередачи, которые комментируются комиссарами»);

4) ошибками при проведении вербовки на работу в Германию;

5) пораженческими разговорами немецких солдат;

6) неумением немцев пить водку и, как следствие этого, неуважение к ним со стороны населения¹²⁶.

Поскольку оккупанты признавались, что «мы имеем в России только две возможности: или уничтожить всех русских, или включить их, связать с политикой Бисмарка», было принято решение, что официально акции будут проводиться «через Власова и новейшую русскую пропаганду»¹²⁷.

12 апреля 1943 года состоялась первая антибольшевистская конференция бывших бойцов и командиров Красной Армии. На ней была провозглашена необходимость создания боевых подразделений РОА. Объявлялось, что «РОА — армия ни красная, ни белая. Просто русская армия»¹²⁸.

Участниками этого совещания было декларировано, что перед русским народом сейчас стоят три главных задачи: уничтожение большевизма, заключение почётного мира с Германией, строительство Новой России без большевиков и капиталистов¹²⁹.

В апреле-мае на оккупированной территории РСФСР было распространено открытое письмо Власова «Почему я встал на путь борьбы с большевизмом?» В нём бывший командующий 2-й ударной армии рассказывал о своём жизненном пути. Специально оговаривая, что советская власть его лично ничем не обидела, первой причиной, заставившей его пойти на сотрудничество с немцами, Власов назвал несовпадение тех идеалов, за которые он воевал на стороне красных в гражданской войне, с результатами первых десятилетий правления большевиков: коллективизацией, репрессиями 1937–1938 годов.

В ходе войны с Германией он, по его словам, честно исполнял свой долг солдата и верного сына Родины. Причины поражений 1941 года виделись ему в нежелании русского народа защищать большевистскую власть, в системе насилия и безответственном руководстве армией со стороны больших и малых комиссаров.

Всё это заставило его задуматься: «Да полно, Родину ли я защищаю, за Родину ли я посылаю на смерть людей. Не за большевизм ли, маскирующийся святым именем Родины, проливает кровь русский народ?»

Выводы «открытого письма» были следующие: задачи, стоящие перед русским народом, могут быть разрешены в союзе и сотрудничестве с Германией. Дело русских, их долг — борьба против Сталина, за мир, за новую Россию в рядах антибольшевистского движения¹³⁰.

«Открытое письмо генерала Власова» было крупномасштабной пропагандистской акцией нацистов, направленной как на население оккупированных районов, так и на бойцов и командиров РККА, жителей тыловых районов Советского Союза.

Акция «Власов» была направлена не только на создание активного русского коллаборационистского движения в зоне немецкой оккупации, но и на то, чтобы вызвать в советском тылу рецидив массовых репрессий образца 1937–1938 годов. С этой целью Власов (или более точно, немецкая пропаганда, использовавшая предателя как ширму) заявлял о том, что в Советском Союзе всегда была активная антикоммунистическая оппозиция: «В Красной Армии, в ее высших кругах, были русские люди, истинные борцы за русский народ. Они не хотели большевизма, и мы, представители этих людей, хотели эту власть уничтожить и создать русскую власть. Но… в 1937 году лучший цвет комсостава Красной Армии был уничтожен». Выступая перед сотрудниками псковской коллаборационистской газеты «За Родину», Власов сообщил о том, что «сейчас по ту сторону фронта людям живется тяжело. Там трудно организовать восстание против сталинской клики. Но все же наши люди по ту сторону фронта не дремлют. Они соединяются между собой и готовятся к свержению ненавистного ига жидо-большевизма»¹³¹.

Власовым весной 1943 года была совершена поездка по оккупированным районам Ленинградской области. Он посетил города Псков, Лугу, станцию Толмачево. Его выступления сводились к пропаганде так называемой «национальной идеи» и «задач русского народа», которые он противопоставлял борьбе советского народа с германским фашизмом. «Русская национальная идея» трактовалась им как «идея, поднявшая весь русский народ на борьбу против большевизма. Сталин по требованию обстоятельств схватился за русскую национальную идею. Он использует ее для того, чтобы отсрочить свою гибель, а затем уничтожить русскую национальную идею, заставляя ее служить целям большевистской пропаганды»¹³².

«Задачи» мирного русского населения оккупированных немцами областей определялись следующим образом: «Сейчас мы, мирное население освобожденных областей, ведем эту борьбу против большевизма засевая поля, открывая магазины, приступая к ремеслам, службе в учреждениях. Мы включаемся в тотальную войну против жидовско-сталинской банды и тем создаем новую жизнь. Это идея русских. Русские идут в Русскую Освободительную Армию и ради нее несут трудности тотальной войны»¹³³.

Для каждой категории граждан дополнительно готовились специальные листовки и прокламации. Для «русских в освобождённых германскими войсками областях» это были воззвания, призывающие записываться добровольцами в РОА генерала Власова в ближайшей местной комендатуре¹³⁴.

В одном из первых приказов Власова заявлялось, что священный долг каждого честного человека — стать добровольцем и участвовать в общей русско-германской борьбе против большевиков¹³⁵.

Хотя власовцы пытались создать иллюзию, что их организация имеет широкоразветвлённую боевую и пропагандистскую сеть на всей территории Советского Союза, реально она могла действовать лишь на оккупированной территории, проводя свои акции в отношении мирное население и особенно партизан. На силы сопротивления пытались воздействовать по двум направлениям пропаганды: экономическому и нравственно-политическому.

Народных мстителей коллаборационистская печать убеждала в том, что пока они воюют за якобы правое дело, их жёны и дети голодают. При этом «завмаги и политруки имеют положительно всё, вдобавок ваших жён». Им также пытались доказать, что «весь русский народ, кроме замкнутой частицы в районе ваших боевых действий, уже объединился с германской армией и победа будет за ним». Поэтому, говорилось во власовских прокламациях, «нужно понять, что так называемая партизанская борьба велась и ведется не задело русского народа, а против него»¹³⁶.

Партизанам внушалась мысль о том, что когда они воевали с иностранными солдатами, у советского руководства как будто было основание говорить им, что они ведут борьбу против захватчиков русской земли. Теперь же сопротивление сталкивается с подразделениями Русской освободительной армии, которая является защитницей интересов русского народа, а не одних евреев и коммунистов. Народных мстителей призывали переходить на сторону РОА, в противном же случае «они будут прокляты всем народом за те страдания, которые принёс России Сталин и его большевизм»¹³⁷.

Реакция советской стороны на этот комплекс пропагандистских материалов была весьма болезненной. Только этим можно объяснить опубликование листовки «К русским людям, обманутым немцами». (По некоторым источникам её текст был написан И. В. Сталиным и Л. 3. Мехлисом.)¹³⁸В ней Власов обвинялся в том, что он в 1937–1938 годах был активным участником контрреволюционных троцкистских организаций и вместе с другими врагами народа пытался загубить нашу Родину. Далее из текста следует, что его неоднократно прощали и даже повышали в должности. Летом 1941 года под Киевом он сдался немцам в плен и завербовался к ним «как шпион и провокатор». После этого он вернулся в расположение Красной Армии и получил возможность со стороны советского командования «доказать свою невиновность».

Власов последовательно сдал немцам свои армии под Киевом, Москвой и Ленинградом, после чего окончательно перебежал к своим хозяевам летом 1942 года¹³⁹.

Подобные публикации вызывали недоумение и скепсис среди русского населения на оккупированных территориях. Фашистские и власовские пропагандисты предприняли ряд шагов для закрепления этой реакции. Были отпечатаны листовки, факсимильно воспроизводившие те номера советской «Правды» и «Красной звезды» за 1941–1942 годы, где генерал Власов в числе других назывался одним из героев Московской битвы¹⁴⁰.

Усиленная пропаганда «власовского движения» осуществлялась для привлечения на его сторону как можно большего числа людей. При этом средства немецкой пропаганды пытались убедить общественное мнение в том, что в течение нескольких месяцев к Власову пришло более миллиона человек. Так, радиостанция «Лахти» в своей программе от 21 мая 1943 года сообщила, что численность РОА достигает 750 тысяч человек, а уже 10 июля этого же года прошла информация о том, что «на территории освобожденной от большевиков России создана миллионная Русская Освободительная Армия»141.

К сожалению, последняя цифра и по сей день время от времени приводится в работах некоторых недобросовестных историков.

Но в целом, идеологическая атака фашистов и их союзников несмотря на определенные ошибки в советской пропаганде не достигла своей цели. В 1943 году вся инициатива была в руках у советской стороны.

Активная боевая и массово-разъяснительная работа среди населения убеждала людей в том, что Советский Союз ведёт справедливую борьбу, и советский народ победит в этой войне. Разоблачались заверения немецких пропагандистов в непобедимости вермахта, прочности его завоеваний. Жителям убедительно доказывали, что немецкая оккупация — явление временное и что Красная Армия скоро освободит всю территорию страны.

Процесс реорганизации нацистских пропагандистских служб совпал с завершением коренного перелома в Великой Отечественной войне — успешным наступлением Красной Армии под Орлом и Белгородом. В сентябре 1943 года был освобожден Смоленск. Параллельно с этим партизанские соединения Северо-Запада РСФСР под руководством Ленинградского штаба партизанского движения летом-осенью 1943 года приступили к подготовке всенародного вооружённого восстания в тылу врага. В этих условиях работа нацистских пропагандистов, которые теперь пытались внушить населению, что они являются подразделением Русской освободительной армии, могла вестись лишь в самых крупных населённых пунктах: Пскове, Луге, Дно. Юго-Восточные районы области, где силы советского сопротивления были наиболее сильны, оказались полностью очищены от оккупационных пропагандистских служб¹⁴².

Во второй половине 1943 года коллаборационистская печать оказалась доступной лишь для жителей тех населённых пунктов, где находились фашистские гарнизоны. Недостаток информации с мест газеты компенсировали перепечатками сводок германского командования, своими комментариями этих сводок, а также регулярными публикациями русской классики. Иногда рассказы А. П. Чехова, И. С. Тургенева, стихотворения А. С. Пушкина занимали до двух полос из четырёх¹⁴³.

Подобную подборку можно объяснить не только декларированной любовью власовцев к национальному наследию, но и катастрофическим положением фашистов на фронте и в тылу. Кроме этого, нужно учитывать тот факт, что партизаны полностью разрушили связь редакций этих изданий со своими корреспондентами на местах. Вместо какой-либо информации, интересующей коллаборационистов, им присылались из районов партизанские листовки и письма нецензурного содержания¹⁴⁴.

Уже к концу 1942 года советской пропаганде удалось наладить работу на оккупированной территории России. Большой резонанс среди населения имели листовки, подписанные иерархами Русской Православной Церкви, известными деятелями культуры, находившимися до войны в определенной оппозиции к советской власти. Эти факты стали подтверждением того, что война с немецко-фашистскими захватчиками является Отечественной для всех русских людей.

В 1943 году большинство областей РСФСР были освобождены от немецко-фашистских захватчиков. В условиях успешного наступления Красной Армии под Новгородом и Ленинградом зимой-весной 1944 года все нацистские службы, занимающиеся пропагандой на Северо-Запад РСФСР и Прибалтику, были эвакуированы в немецкий тыл и стали одним из отделов военно-разведывательного органа «Цеппелин»¹⁴⁵.

Основные направления в деятельности нацистской пропаганды были отработаны заранее. Это позволило на первом этапе захватить инициативу. Работа облегчалась отсутствием у советского сопротивления возможности оперативно противодействовать вражеским акциям. Первые успехи вермахта на Восточном фронте подорвали у части населения веру в возможность победы над Германией. Разгром фашистов под Москвой, срыв планов «молниеносной войны», оккупационная политика по отношению к населению позволили партизанам и подпольщикам развернуть активную боевую и политическую деятельность. С1943 года наступил коренной перелом в идеологической борьбе противоборствующих сторон — сопротивлению удалось не только захватить инициативу в свои руки, но и полностью сорвать план по массовому вовлечению советских граждан в коллаборационистские формирования.

Содержание и размах фашистской пропаганды на временно оккупированной территории наряду с другими факторами потребовали от советского сопротивления не только усиления, но и поиска новых форм политической работы с населением и личным составом партизанских отрядов.

Советская пропаганда лишь тогда смогла наилучшим образом выполнить свою роль, когда в своей деятельности она стала сочетать объективность, учёт местных условий, наступательность и честность. Защищаясь от идеологического давления противника, она создала мировоззренческие и психологические барьеры на пути восприятия пропаганды врага жителями оккупированных территорий. Фашистские пропагандистские акции, тщательно подготовленные и направленные на разложение населения, умело и систематически разоблачались советской стороной, вскрывалась вся система нацистских лжедоводов, методов и средств.

Антифашистское сопротивление не сразу пришло к этому. Опыт идеологической работы накапливался в ходе самой войны. Партизанам и подпольщикам пришлось отказаться от таких представлений в области пропаганды, как преувеличение классового фактора, отказ от контрпропаганды, недооценка идеологического противника, возможность жёсткой централизации всей работы, отсутствие инициативы снизу. И это принесло свои результаты. В тяжелейших условиях нацистской оккупации была одержана победа над опытным и коварным врагом — немецкими пропагандистскими службами.

Примечания

1 Димитров Г. Наступление фашизма и задачи Коммунистического Интернационала в борьбе за единство рабочего класса против фашизма. М., 1935. С. 80.

2 Галкин A.A. Германский фашизм. С. 271.

3 Там же. С. 340.

4 Ржевская Е. М. Геббельс. Портрет на фоне дневника. М., 1994. С. 13.

5 История второй мировой войны 1939–1945. Т. З.М., 1974.С.318. 6ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 191. Л. 17.

7 Там же. Д. 133.Л. 18.

8 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 133. Л. 15.

9 Там же. Д. 139. Л. 39.

10 Там же. Л. 29.

11 ГАИПД.Ф.0-116.Оп.9.Д. 191. Л. 17.

12 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 191. Л. 44.

13 Из беседы с комиссаром 5-ой партизанской бригады Сергуниным И. И. 10 марта 1993 г.

14 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 133. Л. 22.

15 Там же. Д. 131.Л. 11.

16 Та мже. Д. 133.Л, 12.

17 Там же. Д. 131, Л. 1,6.

18 Тамже. Л. 1.

19 Там же. Д. 133, Л. 14,24.

20 Там же. Д. 131. Л. 16.

21 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 139. Л. 7.

22 Там же. Д.201.Л.62.

23 Там же. Ф. 225. Оп. 5. Д. 6. Л. 8.

24 Там же. Ф. 260. Оп. 1. Д. 191. Л. 83.

25 Откровения и признания. Нацистская верхушка о войне «третьего рейха» против СССР: Секретные речи. Дневники. Воспоминания. М, 1996. С. 290.

26 СРАФ УФСБСПбЛО. Д. 311, Л. 12–13.

27 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 131.Л. 14.

28 АУФСБНО. Д. 1/7258, Л. 56–57.

29 ЦГАИПД. Ф.0-116. Оп. 9. Д. 135. Л. 19.

30 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 138. Л. 13–14.

31 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 135. Л. 9.

32 ЮденковА. Ф. Политическая работа партии среди населения оккупированной советской территории (1941–1944). С. 85.

33 АУФСБНО. Д. 1/7088. Л. 8.

34 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 212. Л. 18.

35 Там же. Д. 139. Л. 57–58.

36 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 648. Л. 3.

37 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 194. Л. 20.

38. КрыськоВ. Г. Секреты психологический войны (цели, задачи, методы, формы, опыт). Минск. 1999. С. 356.

39 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 195. Л. 11.

40 Там же.

41 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 667. Л. 18.

42 АУФСБНО. Д. 4327. Л. 89.

43 ГАОО. Ф. Р-3681. Оп. 1. Д. 2. Л. 7.

44 АУФСБНО. Д. 4327. Л. 91.

45 ГАНО. Ф. Р-807. Оп. 1. Д. 5. Л. 1.

46 Там же. Л. 3 об.

47 Там же. Л. 2.

48 Там же. Л. 4.

49 Там же. Л. 7.

50 АУФСБНО, Исторический фонд. Д. 54. Л. 54.

51 Там же. Л. 47.

52 Речь. 1942.25 марта.

53 За Родину. 1942.2 сентября.

54 ГАНПИНО. Ф. 1667. Оп. 2. Д. 416. Л. 30.

55 Речь. 1943.2 июня.

56 Герцениапейн Р. Э. Война, которую выиграл Гитлер. С. 445.

57 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 131. Л. 5.

58 Там же. Л. 1–3.

59 Там же.

60 Речь. 1942. 5 апреля.

61 ГАНПИНО. Ф. 185. Оп. 3. Д. 12. Л. 9.

62 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 658. Л. 18.

63 Прудников М. С. Неуловимые. М., 1961. С. 160.

64 Крысько В. Г. Секреты психологической войны (цели, задачи, методы, формы, опыт). С. 351.

65 АУФСБНО. Д. 1/7256. Л. 38.

66 Там же. Д. 1/3986. Л. 37.

67 Там же. Д. 1/7240. Л. 65,

68 Там же. Д. 2А/1084. Л. 12.

69 Там же. Д. 1/7256. Л. 38.

70 Там же. Д. 1/7255. Л. 25.

71 Там же. Д. 1/7256. Л. 94.

72 Там же. Д. 1/7223. Л. 15.

73 Там же. Д. 1/7174, Л. 62,98.

74 Там же.

75 Там же. Д. 1/7258. Л. 48–49.

76 Там же Л. 56–57.

77 Там же. Д. 1/7276. Л. 35.

78 Там же. Д. 1/7271. Л. 3.

79 Там же. Д. 1/7255. Л. 70.

80 ГАНПИНО.Ф.260.Оп.9.Д. 138.Л.101.

81 Там же. Л. 102.

82 Там же.

83 АУФСБНО.Д. 1/3986. Л. 18.

84 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 138. Л. 104.

85 Там же. Д. 139. Л. 57.

86 Там же.

87 Там же.

88 АУФСБНО. Д. 1/3986. Л. 24.

89 Тамже. Л. 104.

90 АУФСБСО. Д. 22431. Л. 64.

91 АУФСБНО. Д. 1/7096. Л. 68.

92 АУФСБСО. Д. 7876. Л. 6 об.

93 Там же. Л. 6.

94 Там же.

95 АУФСБПО.Д.41586.Л.21.

96 Там же. Д. 42255. Л. 26.

97 Там же. Л. 27 об.

98 Галкин А. А. Германский фашизм. С. 347.

99 АУФСБНО. Д. 1/7096. Л. 46.

10 °CРАФУФСБСПбЛО. Д. 14321. Л. 68.

101 Меже И. А., Юденков А. Ф. Оружием контрпропаганды. С. 266–276.

102 АУФСБНО. Д. 1/7098. Л. 132.

103 Там же. Д. 1/3986. Л. 66.

104 Там же. Л. 14.

105 Там же. Л. 18.

106 Там же. Д. 1/7236. Л. 14.

107 ЦГАИПД.Ф.0-116.Оп.9.Д. 131.Л.5.

108 АУФСБНО. Д. 2А/1086. Л. 73.

109 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 1297. Л. 76.

110 Из беседы с комиссаром 5 ПБ Сергуниным И. И. 10 марта 1993 г.

111 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1.Д.71.Л. 12.

112 АУФСБНО. Д. 1/3986. Л. 24.

113 Там же. Л. 3.

114 Там же. Д. 1/7256. Л. 42.

115 Там же. Д. 1/1075. Л. 32.

116 ЦГАИПД. Ф 0-116. Оп. 9. Д. 1278. Л. 2.

117 Там же. Д. 1297. Л. 74.

118 Там же.

119 Там же. Л.75.

120 АУФСБНО. Д. 2/1084. Л. 14–15.

121 АУФСБПО. Д. 42583. Л. 37.

122 Там же. Л. 39.

123 ПОЦАПОД. Ф. 9952. Оп. 1. Д. 4. Л. 10.

124 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 139. Л. 61.

125 Там же. Л. 62.

126 Там же.

127 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 1297. Л. 6.

128 Там же. Д. 1721. Л. 17.

129 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 196. Л. 71.

130 ЦГАИПД. Д. 1297. Л. 18.

131 АУФСБПО. Д. 44362. Л. 21.

132 Там же. Л.24.

133 Там же. Л. 24 об.

134 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 1297. Л. 6.

135 Там же. Д. 667. Л. 28.

136 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 199. Л. 7.

137 Там же. Д. 667. Л. 41.

138 Из беседы с комиссаром 5-й партизанской бригады Сергуниным И. И. 10 марта 1993 г.

139 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 1235. Л. 6.

140 Из личного архива комиссара 5 ПБ Сергунина И. И.

141 АУФСБНО. Д. 42583. Л. 42.

142 Из личного архива комиссара 5 ПБ Сергунина И. И.

143 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 1717. Л. 1-42.

144 См. ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 1743. Л. 1.

145 АУФСБНО. Д. 2/1084. Л. 15.

Глава 2. Деятельность антикоммунистических и пронаиистских движений на оккупированной территории России

Приход Гитлера к власти в Германии в начале 30-х годов вызвал положительную реакцию среди представителей правого лагеря русской эмиграции. Они восприняли происходящие политические перемены как победу антикоммунистических сил: «целый ряд народов добился победы своей Белой Идеи — Италия, Португалия, Германия, Венгрия»¹.

Один из руководителей Российского национального и социального движения (РНСД), возникшего в 1935 году в Германии, барон А. В. Меллер-Закомельский говорил: «Мы преклоняемся перед личностью вождя германской нации Адольфа Гитлера и видим в нем… духовного вождя мировых сил света, спасающих человечество от кромешной тьмы большевизма»².

Однако в Третьем рейхе русское профашистское движение не сформировалось, так как Гитлер презирал как русские национальные устремления, так и русских как представителей неполноценной нации.

Отрицательное отношение к русской государственности и русскому национальному движению высказывали практически все руководители III Рейха. Так Геббельс писал в своем дневнике о том, что «одна из основных задач германского государственного управления заключается в том, чтобы навсегда прекратить всеми возможными средствами любое развитие славянских рас. Естественные инстинкты всех живых существ подсказывают нам необходимость не только побеждать своих врагов, но и уничтожать их»³.

Но подготовка нападения на Советский Союз заставила нацистское руководство максимально использовать все антикоммунистические силы.

Еще в начале 30-х годов начал активно действовать «Анти-комминтерн», созданный Эберхартом Таубертом, одним из помощников Геббельса. Заметную роль в нем играли «русские немцы» (т. е. бывшие подданные Российской империи) Адольф Эрт и Эвальд Амменде.

Издаваемый организацией журнал «Анти-Коминтерн» наряду с антисоветскими и антисемитскими статьями публиковал свидетельства «новых» эмигрантов и перебежчиков. В основном они касались «жестокости и произвола», царящих в СССР.

Мероприятия, проводившиеся этой организацией, ориентировались на европейскую аудиторию. При этом она была всегда готова к началу боевых действий против СССР.

До 1936 года «Антикоминтерну» была подконтрольна русскоязычная газета в Германии «Новое слово»⁴.

В годы Второй мировой войны «Антикоминтерн» преобразовался в движение, работающее исключительно в целях пропаганды. В министерстве пропаганды специалисты по Советскому Союзу определили группы населения, которые могли быть оппозиционны Сталину. К ним относились лица, так или иначе пострадавшие от советской власти, жители областей, присоединенных в конце 30-х — начале 40-х годов (Прибалтика, Бессарабия, Западная Украина и Западная Белоруссия), националисты, великорусские шовинисты, троцкисты и ленинцы, считающие, что Сталин предал идеи Октябрьской революции. В качестве экспертов привлекались как русские эмигранты и невозвращенцы, так и бывшие члены германской коммунистической партии, вставшие на путь сотрудничества с нацистами.

Кроме министерства пропаганды, идеологическое воздействие на Советский Союз осуществлял и отдел пропаганды верховного командования вермахта. Им была организована специальная испытательная лаборатория. Из числа военнопленных отбирались люди разных профессий, специальностей, возрастов, интеллектуального уровня и национальностей. Тексты радиопередач и листовок давались им на просмотр и критику⁵.

После поражения немецких войск под Москвой, с весны 1942 года, руководство частей вермахта, а также немецких разведывательных служб стало активно выступать за то, чтобы изменить представление о войне против Советского Союза исключительно как об акте насилия. Они предлагали максимально политизировать и идеологизировать ее цели, дабы способствовать переходу народов России на сторону Германии. Однако руководство III Рейха и сам Гитлер выступили категорически против таких идей⁶.

Но командование вермахта, особенно в тех районах, где активно развивалось партизанское движение, сквозь пальцы смотрело на различные политические потуги русских антикоммунистов.

25-26 ноября 1941 года в Локте К. П. Воскобойник опубликовал «Воззвание к населению Локотьской волости о начале новой жизни в освобождённой России» и «Манифест Народной социалистической партии — Викинг (Витязь)»⁷. Автор манифеста заявлял, что это движение возникло «в подполье в сибирских концлагерях». «Народная социалистическая партия» брала на себя «ответственность за судьбы России, а также обязательство создать правительство, которое обеспечит спокойствие, порядок и все условия, необходимые для процветания мирного труда в России»⁸. Кроме многочисленных обещаний русскому населению и объявлению амнистии для «комсомольцев, рядовых членов Коммунистической партии, Героев Советского Союза», в качестве одного из пунктов программы было заявлено «беспощадное уничтожение евреев, бывших комиссарами»⁹.

Воскобойник и его ближайшее окружение (Каминский и Мосин) с апломбом заявляли о том, что создающееся движение является всероссийским. Манифест распространялся в пределах Орловской, Курской, Смоленской и Черниговской областей. Провожая в рекламные поездки по этим регионам своих последователей, Воскобойник, никогда не страдавший от излишней скромности, напутствовал их: «Не забудьте, мы работаем уже не для одного Брасовского района, а в масштабах всей России. История нас не забудет»¹⁰.

Однако абсолютное большинство жителей оккупированных областей отнеслось к факту «наступления новой эпохи» и к призывам вступать в новую партию весьма равнодушно. Никакого значительного роста рядов НСПР не произошло.

В ночь на 8 января 1942 года сводный партизанский отряд на 120 подводах без выстрелов въехал в Локоть и атаковал казарму и дом бургомистра. Было уничтожено ⁵4 коллаборациониста и немецких солдат. Тяжело раненный партизанами «организатор новой власти» Воскобойник скончался на операционном столе. Его так и не удалось спасти несмотря на то, что из Орла прилетели немецкие врачи. Если верить партизанскому источнику, последними словами Воскобойника были следующие: «А я-то собирался играть роль в истории»¹¹.

Теперь в Локотьском районе роль безусловного лидера новой партии стала принадлежать Б. Каминскому. Последнему очень льстило, когда его сравнивали с Адольфом Гитлером.

В апреле 1942 года в газете «Голос Народа» была опубликована программа Русской народной национал-социалистической партии. Коллаборационистам очень хотелось, чтобы их движение стало равновеликим НСДАП. Во введении говорилось: «Наша партия уверена в дальнейшей помощи великого германского народа и ее испытанной в боях дружественной нам по духу и идеям германской Народной национал-социалистической партии с ее бессмертным руководителем Адольфом Гитлером»¹².

К любым политическим объединениям на оккупированной территории России, естественно, если они не появлялись при непосредственном участии нацистских разведывательных или пропагандистских органов, немецкое руководство относилось с большим недоверием и подозрением. Попытка Каминского и его соратников активизировать деятельность НСПР всячески тормозились. Лишь 22 марта 1943 года в приказе по Локотьскому окружному самоуправлению обер-бургомистр объявил о необходимости практического разрешения «вполне справедливого и давно назревшего вопроса» — об образовании Национал-социалистической партии России (в некоторых документах «Национал-социалистическая трудовая партия России. — Б. К.)¹³.

Манифест национал-социалистов России подписали Мосин, Бакшанский, Васюков, Вощило и Хомутов. В нем говорилось, что спасение Родины возможно только при объединении всех честных людей России в единую мощную организацию — партию. Вождем этой партии будет «руководитель Новой Власти Б. В. Каминский»¹⁴.

В качестве программных установок НСПР провозгласила следующее:

1. Свержение кровавого сталинского строя в России.

2. Создание суверенного государства, объединяющего народы России.

3. Признание за отдельными национальностями России, созревшими к самостоятельному государственному существованию, права на самоопределение.

4. Путем создания в Новой России справедливого социального трудового строя ликвидировать искусственно созданную большевиками классово-сословную рознь¹⁵.

В одном из пунктов программы говорилось, что «все имущественные права бывших помещиков и капиталистов (русских, а также иностранных) считать утерянными». На вопрос русских граждан: «Кто подразумевается под иностранцами?», активисты НСПР отвечали, что это немцы. Однако когда немецкое руководство задавало аналогичный вопрос, то ответ был другой: «Это англо-американские еврейские капиталисты, которым Сталин продал Россию»¹⁶.

Заканчивались прокламации обычно лозунгом: «Да здравствует свободная Россия без жидов и коммунистов!»¹⁷.

Существование Национал-социалистической партии России оставалось вне округа совершенно неизвестным фактом, и местные немецкие власти всячески умалчивали о нем в своих отчетах. В саму партию оказался вовлечен весьма узкий круг лиц — чиновники административного аппарата самоуправления и некоторые бойцы и командиры бригады Каминского.

Летом 1944 года, когда бригада Каминского находилась на территории Белоруссии, Гиммлер лично выразил ее командиру свою благодарность за участие в боях против партизан. Каминскому был присвоен чин бригаденфюрера СС и генерал-майора войск СС, а его подчиненные составили 29-ю гренадерскую дивизию войск СС (русская № 1) ¹⁸.

В это время газета «Боевой путь» в статье «Наш комбриг», посвященной 45-летию Каминского, писала, что «Б. В. Каминский подхватил и довел до конца идею К. П. Воскобойника о создании Российской национальной партии… Дружными усилиями разработан Манифест, Программа и устав партии, отражающие чаяния широчайших масс русского народа как по эту, так и по ту сторону фронта»¹⁹.

Интерес к детищу Воскобойника и Каминского проявили активисты Национально-Трудового Союза Нового Поколения (НТСНП). Ее члены стали играть заметную роль в «партийном строительстве» НСПР. В их числе был, в частности, Г. Е. Хомутов, создавший в Локотьском округе молодежную организацию. НТСНП считал себя той политической силой, которая сможет в условиях этой войны играть роль некой «третьей силы» в борьбе между нацизмом и коммунизмом. Эта политическая организация возникла в 1929 году в результате объединения Национального союза русской молодежи в Болгарии и Союза русской национальной молодежи в Югославии. За предвоенные годы она несколько раз меняла свое название, пока с 1936 г. не стала именоваться НТСНП.

Союз в своей деятельности изначально ориентировался на эмигрантскую молодежь, его отделения появились в тех городах Европы, где концентрировалась эмиграция.

В качестве альтернативы коммунистической идеологии солидаристы предлагали России новую философию — национально-трудовой солидаризм, в котором нация определялась как корпоративная общность с единой культурой, единым государством и экономическими интересами. НТС отвергал любые формы федерализма и политического либерализма. Фактически солидаристы пытались создать русский вариант германского национал-социализма. Их симпатии к Гитлеру оттолкнули от Союза значительную часть русской эмиграции. Членов НТС за желание всячески подражать нацистам даже называли «нацмальчиками»²⁰.