Он спрятал шприц в карман и оказался на ногах, прежде чем женщина успела понять, что к чему. Он расправился с ней, на мгновение изо всех сил сдавив ей горло, так что она сразу осела на пол у раскрытой двери.

— Позаботьтесь о ней, она потеряла сознание. Я думаю, переутомление, — крикнул он медсестре, бросившейся из комнаты мониторинга к палате, заметив тревожные сигналы на аппаратах, подключенных к пациенткам.

На мгновение отделение стало похожим на муравейник. Люди в белом наполнили коридор и столпились у входа в палату, а он тем временем поспешил к лифту.

Все сорвалось, и это был второй раз, когда секунды сыграли в пользу Исабель. Еще каких-нибудь десять секунд, и он наконец поймал бы правильную точку и вкачал в вену воздух. Всего десять секунд. Проклятые десять секунд. Большей неудачи невозможно было себе представить.

У него за спиной раздались неистовые крики, когда он распахнул створки двери. У лифта сидел худощавый мужчина с темными кругами под глазами, ожидая консультации в отделении пластической хирургии. Он слегка кивнул, увидев белый халат. Такую реакцию вызывала эта униформа в больничных стенах.

Он вызвал лифт и принялся искать глазами пожарную лестницу, когда тот подошел. Затем кивнул нескольким мужчинам в халатах и посетителям с печальными лицами, стоящим внутри, и отвернулся к стенке, чтобы никто не заметил, что у него нет бейджа.

На первом этаже прямо перед лифтом он чуть не наткнулся на брата Исабель.

Ему явно тут больше ничего не светило.

Двое мужчин, с которыми беседовал полицейский, явно являлись его коллегами. Ну, возможно, что темнокожий и нет, но датчанин — точно. Все выглядели очень серьезно.

Да и он сам, черт возьми, ощущал себя в том же духе.

Снаружи он увидел вертолет, парящий высоко над зданием. Вот и очередная работка для травматологического центра.

Приземляйся поскорее, подумал он про себя. Чем больше несчастных случаев, тем меньше ресурсов для заботы о тех, которые его милостью сейчас являлись пациентами этого заведения.

Он снял халат лишь тогда, когда оказался под тенью деревьев на стоянке, где была припаркована его машина.

Парик полетел на заднее сиденье.

41

Не успели они с Ассадом спуститься в подвал, как Карл уже заприметил кое-какие перемены, причем не в лучшую сторону. В самом низу лестницы в ротонде лежали картонные коробки, всякая рухлядь и дрянь. Вдоль стен было выставлено множество стальных стеллажей, и доносившийся из глубины коридора шум давал понять, что это отнюдь не последнее звено в глобальной уборке.

— Что за наваждение! — воскликнул Мёрк, бросив взгляд в коридор.

Где дверь в асбестовый ад? Куда делась, будь она неладна, перегородка, которую они только что поставили? Неужели ею когда-то и были все эти пластины, прислоненные к их схеме дел и увеличенной копии письма из бутылки?

— Что тут происходит? — закричал он, когда Роза высунула голову из своего кабинета.

Слава тебе господи, она, по крайней мере, выглядела самой собой. Черные, как смоль, короткие волосы, белая порошкообразная пудра и толстенный слой теней для век. Чудесный пронзительный взгляд, так хорошо им знакомый.

— Они освобождают подвал. А стенка мешалась, — заявила она равнодушно.

Именно Ассад вспомнил, что нужно поприветствовать ее возвращение.

— Приятно снова видеть тебя, Роза. Ты выглядишь… — Он запнулся на мгновение, стараясь подыскать правильное слово. Затем улыбнулся. — Ты выглядишь замечательно, когда похожа сама на себя.

Возможно, не совсем та фраза, которую предпочел бы Карл.

— Спасибо за розы, — сказала она. Ее резко очерченные брови чуть поднялись ко лбу. Вероятно, эта мимика свидетельствовала о некотором эмоциональном всплеске.

Карл слегка улыбнулся.

— Тебе спасибо. Мы скучали. Не то чтобы Ирса что-то делала не так, — поспешил он добавить. — Но все-таки. — Он указал жестом в коридор. — То, что удалили стенку, свидетельствует о том, что Инспекция по контролю за рабочими условиями снова к нам заявится, — сказал он. — Что тут вообще происходит? Ты говоришь, они освобождают подвал. Что ты имеешь в виду?

— Все нужно убрать. Кроме нас. Архив, склад изъятых вещей, почтовый архив и архив ассоциации, оказывающей помощь при похоронах. Полицейская реформа, знаете ли. Переливают из пустого в порожнее.

Значит, тут будет отличное место.

Карл повернулся к ней.

— Что у тебя для нас есть? Кто эти две женщины, пострадавшие в аварии? И в каком они состоянии?

Она пожала плечами.

— А, вы об этом. Я еще не дошла до этого дела. Сначала мне нужно было убрать барахло Ирсы. Это не срочно?

Карл заметил протестующий жест Ассада где-то на заднем фоне. «Осторожней, или она снова взбрыкнет», — означала его поднятая рука. Карл досчитал в уме до десяти. Чертова бабенка. Неужели опять не сделала то, о чем он ее просил? Снова собирается работать в прежнем стиле?

— Роза, прости меня, пожалуйста, — сказал он, преодолевая себя. — Впредь мы постараемся как можно точнее доводить до твоего сведения, что именно нам требуется. Не будешь ли ты так любезна найти для нас информацию? Да — и это довольно-таки срочно.

Роза слегка кивнула Ассаду, поднявшему кверху большой палец, и качнула головой, не находясь, что ответить.

Ну, наконец-то они научились ее обуздывать.

— Кстати, Карл, через три минуты у тебя встреча с психологом. Ты, случайно, не забыл? — она взглянула на часы. — Да уж, времени у тебя маловато, а мне еще нужно передать тебе привет и кое-что сказать.

— Что ты имеешь в виду?

Она протянула ему листок с адресом.

— Если ты побежишь, то как раз успеешь. Я должна передать тебе привет от Моны Ибсен. И сказать, что она очень гордится тем, что ты согласился на сеансы.

Прямое попадание. И не осталось никакого выхода.



Улица Анкера Хегора находилась через одну улицу от префектуры, но этого оказалось достаточно, чтобы Карл ощутил себя так, словно у него в глотке установили вакуумный насос, который теперь упорно работал, заставляя его легкие схлопываться. Если таким образом Мона хотела оказать ему услугу, то ей придется немного повременить.

— Я рад, что вы пришли, — поприветствовал его психолог по имени Крис. — Сложно было найти?

Что ему ответить? Что ему пришлось преодолеть аж две улицы? Департамент иммиграции, где он успел побывать около трех тысяч раз.

Но вот что тут делает психолог?

— Шутки в сторону, Карл. Я прекрасно знаю, что вы в состоянии найти то, что нужно. А теперь вы, вероятно, думаете о том, что я делаю в этом здании. Но у нас в Департаменте иммиграции существует множество заданий, для выполнения которых привлекается психолог. Наверняка вы и сами понимаете.

Этот человек чрезвычайно неприятен. Он что, выуживает у него мысли?

— У меня в распоряжении всего полчаса, — сразу обозначил Карл. — У нас на повестке дня срочное дело.

И это, кстати, не было ложью.

— Хорошо. — Крис сделал пометку в своем блокноте. — В следующий раз, пожалуйста, постарайтесь рассчитывать на пребывание здесь в течение всего оговоренного времени, ладно?

Он выудил какую-то папку, на копирование которой потребовалось, вероятно, не менее пары часов.

— Вы знаете, что это такое? Вас просветили?

Карл покачал головой, но у него была одна идея.

— Я вижу, у вас есть какое-то предположение. Тут все основные сведения о вас и, кроме того, все документы по делу, которое окончилось стрельбой по вам и вашим коллегам на садовом участке Амагера. В этой связи должен вам признаться, что я обладаю кое-какой информацией, которой, к сожалению, не могу с вами поделиться.

— Что это значит?

— У меня есть рапорты Харди Хеннингсена и Анкера Хойера, вместе с которыми вы расследовали данное дело. И, похоже, вы глубже вникли в дело, чем они.

— Ага. Я так не считаю. Почему они так написали? Мы с первого дня работали над расследованием все вместе.

— Да, такова одна из тем, с которой мы разберемся чуть подробнее в ходе наших сеансов. Я думаю, у вас, может, есть некая зацепка, мысли о которой вы отогнали от себя или просто не желаете обнародовать.

Карл покачал головой. Что это за чертовщина? Его в чем-то обвиняют?

— У меня нет никакой зацепки, — отрезал он, раздражение разливалось теплом по его лицу. — Абсолютно обычное дело. Не считая того, что нас подстрелили. На что вам все это сдалось?

— Карл, знаете, почему вы так остро реагируете на упоминание о том эпизоде спустя столько времени?

— Думаю, что и вы реагировали бы так же, если бы оказались на волоске от гибели, в то время как двум вашим лучшим друзьям не удалось так удачно выбраться из переделки.

— То есть Харди и Анкер были вашими лучшими друзьями?

— Они были моими боевыми товарищами, да. Моими дорогими коллегами.

— Я думаю, это имеет большое значение.

— Возможно. Я не знаю, согласились бы вы на то, чтобы в вашей гостиной жил калека, а вот я согласился. Разве после этого вы не признаете, что я хороший друг?

— Вы не поняли. Я уверен, что вы во многом порядочный парень. Естественно, у вас совесть не на месте по отношению к Харди Хеннингсену, и я прекрасно понимаю, что вы обязаны были оказать ему дополнительную поддержку. Но была ли эта дружба настоящей и в тот период, когда вы вместе работали? Вы уверены?

— Да, я считаю, что да. — Свихнуться можно, до какой степени раздражал этот человек.

— Вскрытие показало, что в крови у Анкера Хойера содержался кокаин. Вы знали об этом?

Здесь Карл не выдержал и уселся на что-то мягкое позади себя, что должно было представлять собой кресло. Нет, этого он не знал.

— Вы тоже принимали кокаин, Карл?

Почему-то эти светло-голубые глаза, цепляющиеся за него, были какими-то совсем неприятными. Он флиртовал с Карлом совершенно неприкрыто даже при Моне. Милые гейские подмигивания, поджатые губы, которые в то же время улыбались. Крис вел себя так, что создавалось впечатление, будто он готовился перейти к допросу с применением пыток.

— Кокаин? Видит Бог, нет. Я ненавижу эту дрянь.

Психолог поднял руку.

— Хорошо, тогда пойдем в другом направлении. У вас был контакт с женой Харди, прежде чем она вышла за него замуж?

Опять предстоит разговор о ней? Мёрк посмотрел на парня, который просто сидел в ожидании ответа, как статуя.

— Да, — признался Карл. — Она была подругой моей девушки. Так они с Харди и познакомились.

— У вас не было интимных отношений?

Карл улыбнулся. Он тщательно все обсасывал. Каким образом все эти расспросы должны помочь ему справиться с ощущением сдавленности в области грудной клетки, сложно было понять.

— Вы медлите. Каков ваш ответ?

— Признаюсь, это самая странная форма терапии, в которой мне когда-либо доводилось участвовать. Когда вы пустите в ход пытки?.. Нет, ничего, кроме обжиманий-целований.

— А что входит в понятие обжимания-целования?

— Боже, Крис, хватит. Несмотря на то, что вы гей, наверняка вы можете себе представить взаимные ласки гетеросексуалов.

— То есть вы…

— Нет, Крис, честно. Я не собираюсь озвучивать вам подробности. Мы целовались и занимались легким петтингом, но не трахались. Так пойдет?

Этот ответ психолог тоже зафиксировал, после чего вперился своими светло-голубыми глазами в Карла.

— Вернемся к делу, которое мы называем делом о строительном пистолете. Из замечаний Харди Хеннингсена следует, что, возможно, вы состояли в контакте с людьми, которые затем в вас стреляли. Это так?

— Черт возьми, нет. Видимо, он неправильно понял.

— Хорошо. — Крис одарил Карла выражением лица, созвучным доверительности. — Просто-напросто, Карл, если ты засыпаешь, почесывая задницу, твои пальцы будут вонять, когда ты проснешься.

Боже милостивый. Неужели он снова принялся за свое?



— Ну как, уже исцелился? — поинтересовалась Роза, встретив его в коридоре. При этом ее улыбка была, кажется, чуть шире, чем следовало.

— Очень смешно, Роза. Когда я в следующий раз туда пойду, ты как раз можешь записаться на курсы этикета.

— Ах, так. — Она уже притаилась в окопе и приготовилась к обороне. — Только не жди, что я буду доброжелательной и политкорректной одновременно.

Доброжелательной? О боги…

— Что там тебе удалось узнать про двух женщин, Роза?

Она назвала имена, адреса и возраст. Обе женщины среднего возраста. Никаких связей с преступным миром, совершенно обычные люди.

— Я еще не связывалась с отделением интенсивной терапии Королевской больницы. Позвоню туда немного погодя.

— Забыл спросить — а кому принадлежала машина, в которой они совершили свой безумный вояж?

— Ты разве не читал рапорт об аварии? Автомобиль принадлежал Исабель Йонссон, но за рулем находилась вторая, Лиза Карин Крогх.

— Ну да, знаю. Обе женщины принадлежат традиционной церкви?

— Ты сегодня как-то хаотично задаешь вопросы, тебе не кажется?

— Так они приверженцы обычной церкви?

Она пожала плечами.

— Роза, выясни, пожалуйста, этот вопрос. И если нет, выясни, какую религию они исповедуют.

— Может, ты принимаешь меня за журналиста?

Мёрк уже собирался было вспылить, но осуществлению этого намерения помешал чудовищный вопль и крики со стороны почтового департамента.

— Что там случилось? — встревожился Ассад.

— Понятия не имею, — ответил Карл. Он только успел увидеть, что в конце коридора стоял мужчина, подняв над головой боковину стальной полки, и к нему из ниши в коридоре бросился полицейский в униформе. Затем стальная боковина обрушилась, и полицейский отскочил назад. В этот момент нападавший заметил троицу из отдела «Q», без промедления повернулся и кинулся прямо на них, выставив вперед стальную деталь. Роза отпрянула назад, но Ассад остался тихо ждать рядом с Карлом.

— Ассад, может, предоставим заняться им нашим охранникам? — произнес Карл, а мужчина принялся выкрикивать что-то неразборчивое.

Но Ассад не ответил. Он наклонился и выставил руки вперед, как борец. К сожалению, его поза не испугала нападающего, о чем он вскоре вынужден был пожалеть. Ибо в тот самый момент, когда человек уже собирался занести свое орудие над головой и приготовиться к удару, Ассад отпрыгнул вбок и ухватился за стальную полку обеими руками. Эффект оказался совершенно неожиданным.

Предплечья агрессора хрустнули в локтевых суставах, так что полка перевернулась назад и с силой опустилась на плечи мужчины, при этом довольно отчетливо послышался треск какой-то кости.

Видимо, ради предосторожности Ассад завершил предпринятую контратаку, носком ботинка грубо пихнув поверженную гору мускулов прямо в живот. Это зрелище было не из приятных. Да и звуки, которые издал отчаянный нарушитель порядка, вряд ли кому-то захотелось услышать снова. Никогда еще Карлу не приходилось наблюдать, чтобы за столь короткое время было так жестко переломано столько костей.

Человек лежал на боку и извивался от ударов, нанесенных в область брюшной полости, и от боли, причиняемой сломанной ключицей, когда к месту инцидента подоспело еще несколько полицейских.

Только тут Карл заметил наручники, свисавшие с правого запястья злоумышленника.

— Мы только что доставили его к 4-му входу и собирались препроводить в полицейский суд, — объяснил один из полицейских, застегивая наручники. — Ума не приложу, каким образом этот молодец высвободился из наручников, но затем он через люк для грузов прыгнул в почтовый архив.

— Но сбежать ему все же не удалось, — констатировал другой полицейский. Карл был с ним знаком. Превосходный стрелок.

Охранники похлопали Ассада по плечу. Их не волновало то, что тот наверняка поспособствовал перемещению задержанного вместо зала суда в больницу на госпитализацию.

— Что это за парень? — поинтересовался Карл.

— Это? Судя по всему, тот самый, что за последние две недели укокошил трех сербских коллекторов.

Лишь сейчас Мёрк заметил кольцо, глубоко врезавшееся в кожу на мизинце.

Он бросил взгляд на Ассада. Но и на этот раз тот не выглядел особо удивленным.

— Я прекрасно все видел, — прозвучал голос у Карла за спиной, в то время как полицейские в униформе вновь потащили серба туда, откуда он сбежал.

Карл обернулся и увидел Вальде, одного из отставных офицеров, который теперь занимался Похоронным объединением. Заместитель председателя, насколько Карл был в курсе.

— Вальде, какого черта ты торчишь здесь в среду? Разве вы не по вторникам собираетесь?

Тот усмехнулся и почесал бороду.

— Верно, но вчера мы все вместе отмечали день рождения Янника. Семьдесят лет, знаешь ли. Тут уж можно немножко и нарушить традиции. — Он обратился к Ассаду: — Приятель, черт побери, я бы не отказался еще раз глянуть. Где ты научился подобным штукам?

Ассад пожал плечами.

— Молниеносная реакция и мгновенное действие. Ничего особенного.

Вальде кивнул.

— Пойдем к нам. Ты заслужил рюмку «Гаммель Дэнск».[56]

— «Гаммель Дэнск»? — Ассад озадачился.

— Вальде, Ассад не пьет спиртного, — вмешался Карл. — Он мусульманин. Но вот я бы не отказался.



Они собрались там все. Большинство составляли старые сотрудники дорожной полиции, но присутствовал и инженер Янник, и один из прежних водителей начальника полиции. Хлеб, курево, черный кофе и «Гаммель Дэнск». Пенсионеры чертовски хорошо чувствовали себя в префектуре.

— Карл, ты оправился после всего случившегося? — поинтересовался один из них, парень, который время от времени контактировал с полицейским округом Гладсаксе.

Карл кивнул.

— Ужасно то, что случилось с Харди и Анкером. Вообще, жуткое дело в целом. Тебе удалось его раскрыть?

— К сожалению, нет. — Мёрк отвернулся к окну, расположенному над столами. — Вам повезло, что у вас есть окно. Мы бы тоже не отказались.

Он заметил, что все пятеро коллег разом наморщили лбы.

— Что такое? — спросил он.

— Да, извини. Но тут есть окна во всех подвальных комнатах, — ответил один из приятелей.

— Только не у нас, — заметил Карл.

Инженер Янник поднялся.

— Я здесь работаю уже тридцать семь лет, и мне знаком каждый закоулок в этом скопище хлама. Может, покажешь мне этот подвал прямо сейчас? Мне уже скоро уходить.

Последовало очередное краткое подкрепление «Гаммель Дэнском».

— Вот, — спустя пару минут Карл показывал на стену, где висел его плоский экран. — И где же окно?

Инженер слегка наклонился в сторону.

— А вот это как называется? — Он показал прямо на стену.

— Э-э… стена?

— Гипсокартон, Карл Мёрк. Это чертов гипсокартон. Гипсовые панели установили мои люди, когда мы использовали комнаты под склад запасных частей. Тогда тут повсюду стояли полки. И тут, и дальше, где сидит твоя милая секретарша. Те самые полки, которые потом пошли на изготовление защитных шлемов и забрал для членов боевого отряда и которые сейчас везде валяются. — Он рассмеялся. — Карл Мёрк, какой ты непроницательный, черт возьми. Мне проделать дырку, чтобы ты имел возможность смотреть на улицу, или ты сам справишься?

Обалдеть.

— А что с другой стороны? — Он показал жестом на скромную комнатку Ассада.

— Вот это? А это и не офис вовсе, Карл. Это чулан. Естественно, там нет окон.

— Хорошо. Я думаю, мы с Розой обойдемся. Возможно, чуть позже, когда они закончат чистку подвала, Ассаду тоже найдется другое местечко.



Инженер покачал головой и посмеялся про себя.

— Какого черта вы тут понастроили? — Он указал на остатки перегородки, занимавшие все место от стены Ассада со схемой актуальных дел и до самого кабинета Розы.

— Мы соорудили перегородку из-за труб, из них сыпался асбест. И Инспекция за соблюдением рабочих условий подняла шум.

— Значит, вон те трубы. — Инженер показал на потолок, обращаясь к выходу и спеша вернуться к своему «Гаммель Дэнску». — Вы можете просто убрать их к чертовой матери. Все трубы, имеющие отношение к отоплению, находятся еще ниже. А вот у этих вообще нет никакой функции.

Его смех эхом прокатился по большей части подвала.

Карл еще не закончил ругаться, когда объявилась Роза. Может, на этот раз она справилась с заданием?

— Карл, они обе живы. Жизнь одной, Лизы Карин Крогх, по-прежнему под угрозой, а другая идет на поправку, это уже ясно.

Мёрк кивнул. Отлично. Значит, им необходимо отправиться в больницу и побеседовать с ней.

— И относительно их религиозной принадлежности: Исабель Йонссон является членом традиционной церкви, а Лиза Крогх — так называемой Церкви Богоматери. Я поговорила по телефону с их соседом из Фредерикса. Видимо, это какая-то странная организация, что-то типа секты, очень замкнутой. По словам супруги соседа, Лиза Крогх заманила в эту общину и своего мужа. И они взяли себе другие имена. Мужчину теперь зовут Йошуа, а женщину — Рахиль.

Карл тяжко вздохнул.

— Но и это еще не все, — покачала головой Роза. — Наши коллеги из Слэгельсе обнаружили в кустах неподалеку от места трагедии спортивную сумку. Очевидно, она с силой была вышвырнута из автомобиля. И что же, вы думаете, в ней было? Миллион крон старыми купюрами.

— Я все слышал, — раздался за спиной у Карла голос Ассада. — Аллах всемогущий!

Вот уж действительно «Аллах всемогущий», точнее не придумаешь.

Роза наклонила голову.

— А кроме того, я получила информацию, что в понедельник вечером муж Лизы Карин Крогх умер в поезде, направлявшемся из Слэгельсе в Сорё. Примерно в то же время, когда его жена попала в аварию. Вскрытие показало сердечный приступ.

— Черт возьми! — воскликнул Карл.

Все эти обстоятельства не лезут ни в какие ворота. Всевозможные дурные предчувствия толпились в его голове. Словно окатили из ушата ледяной водой.



— Прежде чем поднимемся к Исабель Йонссон, давай проведаем Харди, — предложил Карл. Он извлек из бардачка жезл, которым тормозили нарушителей дорожного движения, и положил перед лобовым стеклом. Отличный способ отогнать охранников стоянки от автомобиля, когда паркуешься не по правилам.

— Думаю, тебе лучше подождать снаружи, хорошо? У меня есть несколько вопросов к нему.

Карл нашел Харди в палате с обещанным видом. Огромные окна давали прекрасный обзор облаков, которые отсоединялись друг от друга, как кусочки пазла, упавшего на пол.

Харди заверил, что у него все хорошо. Из легких откачали жидкость, обследование скоро завершится.

— Но они не верят мне, когда я говорю, что могу пошевелить запястьем, — пожаловался он.

Карл не стал комментировать эту реплику. Если у Харди навязчивая идея, то он не собирается лишать его глубокой убежденности.

— Харди, сегодня я побывал на приеме у психолога. Не у Моны, а у маленького засранца по имени Крис. Он сообщил мне, что ты кое-что написал обо мне в рапорте, который мне не показал. Не припомнишь такого?

— Я только написал, что ты лучше был знаком с обстоятельствами дела, чем мы с Анкером.

— А почему ты так написал?

— Потому что так и есть. Ты знал старика Георга Мэдсена, труп которого мы обнаружили.

— Харди, нет. Я совершенно не знаком с Георгом Мэдсеном.

— Знаком-знаком. В другом деле он проходил у тебя в качестве свидетеля, я вот только не помню, в каком именно, но это точно.

— Харди, ты что-то перепутал. — Мёрк покачал головой. — Ну да ладно, черт с ним. Я здесь по другому поводу. Хотел взглянуть, как ты. И привет от Ассада, он тоже здесь.

Харди поднял брови.

— Прежде чем уйти, Карл, пообещай мне кое-что.

— Говори, старина, и посмотрим, что я смогу сделать.

Харди несколько раз сглотнул, прежде чем начать говорить.

— Ты должен позволить мне вернуться к тебе в дом. Если ты мне не пообещаешь, я умру.

Карл посмотрел ему в глаза. Если на свете существовал человек, который был способен силой воли ускорить свой отход в иной мир, то он был перед ним.

— Конечно, Харди, — тихо произнес он.

Только бы Вигга подольше задержалась у своего тюрбаноносца Гюркамаля.



Они стояли у входа номер три, как вдруг двери распахнулись и из здания вышел один из бывших инструкторов Карла в полицейской академии.

— Карстен! — воскликнул Мёрк и выставил вперед пятерню. Старый знакомый улыбнулся, узнав его.

— Карл Мёрк, — добавил он после еще нескольких секунд размышлений. — Я вижу, ты повзрослел с годами!

Карл улыбнулся. Карстен Йонссон. Еще один перспективный сотрудник, попавший в отдел дорожной полиции. Еще один человек, знавший, каким образом выстоять в этой системе.

Они немного поболтали о старых добрых временах, о том, как нелегко быть полицейским, и протянули друг другу руки на прощание.

Странным образом рукопожатие Карстена Йонссона отозвалось в Карле особым ощущением, прежде чем мозг успел осознать причину такой реакции. Тревога и смутная догадка замедлили все процессы организма. Сначала это ощущение, а затем ожидание озарения. И оно не заставило себя долго ждать. Ну конечно. Слишком ровно все стыкуется, чтобы быть простым совпадением.

Парень кажется опечаленным, размышлял Карл. Вышел из лифта, доставляющего в отделение интенсивной терапии. Его фамилия Йонссон. Естественно, все связано, подвел он итог своим раздумьям.

— Скажи, Карстен, ты здесь из-за Исабель Йонссон? — спросил он.

Тот кивнул.

— Да, это моя младшая сестра. У тебя какое-то дело к ней? — Он непонимающе качал головой. — Разве ты не в отделе «А» работаешь?

— Нет, уже нет. Только не волнуйся. У меня есть к ней несколько вопросов.

— Мне кажется, тебе придется непросто. Ее челюсть обездвижена, и она находится под сильным действием медицинских препаратов. Я только что оттуда, и она не произнесла ни единого слова. Меня попросили выйти, так как ее собираются переводить в другое отделение. Мне предложили полчаса посидеть в кафетерии.

— Ладно. Тогда, думаю, нам лучше успеть до перевода. Приятно было повидаться с тобой, Карстен.

Другой лифт известил о своем прибытии сигналом, из него вышел человек в халате, бросив на них мрачный взгляд.

После чего они поднялись наверх.



Карл бывал в этом отделении не раз. Люди, которые, к своему несчастью, попадаются на пути идиотам с оружием, часто оказываются здесь. Таково логическое следствие тяжких преступлений.

Здесь работали замечательные люди. Возможно, именно тут он желал бы очутиться, если ему станет совсем плохо.

Они с Ассадом открыли двери и уставились на толпу больничного персонала.

Вероятно, речь здесь шла о более чем серьезной чрезвычайной ситуации. Не самое удачное время для визита, сразу понял он.

У стойки Карл показал свое удостоверение и представил Ассада.

— Мы пришли, чтобы задать Исабель Йонссон несколько вопросов. Боюсь, что это чрезвычайно безотлагательно.

— А я боюсь, что это не представляется возможным в данный момент. Лиза Карин Крогх, которая лежит в палате с Исабель Йонссон, только что скончалась, и сама Исабель чувствует себя не лучшим образом. Кроме того, у нас произошло нападение на медсестру. Возможно, кто-то хотел убить двух пациенток, пока не можем сказать точно. Медсестра еще не пришла в сознание.

42

Они сидели в комнате ожидания уже в течение получаса, все отделение интенсивной терапии стояло на ушах.

Карл поднялся и подошел к стойке. Они просто не могли ждать дольше.

— У вас есть информация о скончавшейся Лизе Карине Крогх? — спросил он у секретарши, показав ей полицейское удостоверение. — Мне нужен ее домашний телефон.

Через минуту он держал в руке лист бумаги. Достал мобильный и вернулся к Ассаду, у которого коленки стучали, как барабанные палочки.

— Оставайся тут и следи за происходящим, — распорядился он. — Я буду у лифтов. Позови меня, когда можно будет войти в палату. Хорошо?

Затем он позвонил Розе.

— Я бы хотел получить сведения, соответствующие данному номеру телефона. Имена и регистрационные номера проживающих по адресу. Ладно? И еще, Роза: прямо сейчас. Это ясно?

Она слегка поворчала, но ответила, что посмотрит, что можно сделать.

Карл вызвал лифт и спустился на первый этаж.

За все время он по меньшей мере пятьдесят раз проходил мимо кафетерия, не останавливаясь. Слишком жирный печеночный паштет, слишком крутые цены для его зарплаты государственного служащего, скорее напоминавшей милостыню. И в этот раз ничего не изменилось. Голод имел место, но на уме у него было иное.

— Карстен Йонссон! — заорал он и увидел, как светловолосый мужчина вытянул шею, чтобы понять, откуда кричат.

Он попросил Карстена следовать за ним и по дороге рассказал, что произошло в отделении с момента, когда его попросили спуститься вниз и подождать.

После этого бравый полицейский стал выглядеть не так уж и браво. На его лице отразилась обеспокоенность.

— Секунду, — извинился Карл, когда у выхода на третьем этаже у него зазвонил телефон. — Иди в палату, Карстен. Если что, зови меня.

Он присел на колено у стены, плечом удерживая мобильный у уха, и положил свой блокнот на пол.

— Да, Роза, что тебе удалось разузнать?

Она назвала адрес и семь имен с соответствующими им регистрационными номерами. Отец, мать и пятеро детей. Иосиф восемнадцати лет, Самуэль шестнадцати, Мириам четырнадцати, двенадцатилетняя Магдалена и десятилетняя Сара. Мёрк все тщательно записал. Что-то еще?.. Покачал головой и захлопнул телефон, так и не ответив ей.

Будоражащие воображение сведения.

Пятеро детей остались без матери и отца, при этом двое из них несомненно находятся в смертельной опасности. Та же схема, что и в других случаях. Преступник наносит удар по многодетной семье, привязанной к некой секте. Отличие состояло лишь в том, что на этот раз едва ли оставался шанс, что он пощадит одного из похищенных детей, как обычно поступал. Зачем ему это теперь?

Карл застыл на грани жизни и смерти, и все инстинкты в нем обострились. Задача заключалась в том, чтобы предотвратить новые убийства, а то и уничтожение всей семьи целиком. Нельзя было терять время, но что он мог сделать?

Помимо детей погибшей женщины и секретарши, принявшей убийцу и направлявшейся сейчас домой с выключенным мобильником, единственная живая душа, которая могла ему помочь, находилась за этими самыми дверями. Незрячая, немая и в состоянии фатального шока.

Убийца сегодня был тут. Медсестра видела его, но она по-прежнему находилась без сознания. Ситуация более чем безнадежная.

Мёрк взглянул на свой блокнот и набрал номер дома во Фредериксе. В подобные моменты его работа отвратительна.

— Иосиф, — ответили в трубке. Карл посмотрел в блокнот. Старший из детей. Слава богу.

— Иосиф, добрый день. Ты говоришь с вице-комиссаром полиции Карлом Мёрком из отдела Q полицейского управления Копенгагена. Я…

На этом месте трубку положили.

Карл с минуту постоял, обдумывая свою ошибку. Ему не надо было представляться таким образом. Стопроцентно, полиция уже побывала у них и успела рассказать о смерти отца. Иосиф со своими братьями и сестрами пребывал в состоянии шока, несомненно.

Он наклонил голову и посмотрел на пол. Каким образом можно пробиться к этому мальчику здесь и сейчас?

Затем он позвонил Розе.

— Бери с собой свою сумку, — скомандовал он. — Лови такси. И быстро приезжай в Королевскую больницу.



— Да, ситуация очень прискорбная, — признал врач. — Буквально позавчера у нас в отделении дежурил полицейский, так как в одной из палат лежали пострадавшие в ходе разборок бандитских группировок. Если бы полицейский сегодня еще был здесь, ничего бы не произошло. Как выяснилось, к сожалению, вчера вечером мы отправили двух последних преступников на дальнейшие процедуры.

Карл внимательно слушал. У врача было приятное теплое лицо. Никакого подвоха.

— Естественно, мы прекрасно понимаем, что полиция желает как можно быстрее установить личность преступника, и мы со своей стороны очень хотели бы помочь в этом, однако положение пострадавшей медсестры остается, к сожалению, таково, что мы обязаны ставить ее интересы превыше всего. Возможно, она получила повреждение шейного позвонка и находится в состоянии болевого шока. Таким образом, вам придется повременить с ее допросом по крайней мере до завтрашнего дня. Однако будем надеяться, что скоро мы установим связь с секретаршей, которая сегодня видела злоумышленника. Она проживает в Исхойе, так что если она направилась прямиком домой, наверняка минут через двадцать уже будет там.

— Ее уже ожидает наш человек, чтобы не терять времени. Но как насчет Исабель Йонссон? — Карл вопросительно посмотрел на брата Исабель, ответившего кивком. Он не возражал против того, что вопрос последовал от Карла.

— Да. Ясное дело, она очень взволнованна. Ее дыхание и сердцебиение по-прежнему нестабильны, но, по нашему мнению, случившееся может помочь ей вступить в контакт со своим братом. Через пять-десять минут наши обследования закончатся, и он сможет войти к ней.

Карл услышал грохот со стороны входной двери. Сумка Розы зацепилась за шторку.

«Проходи, а нам надо бежать», — одним жестом проинформировал Карл Ассада и Розу одновременно.

— А зачем я вам тут понадобилась? — поинтересовалась Роза. Весь ее вид говорил о том, что в последнюю очередь она желала очутиться в отсеке с лифтом перед отделением интенсивной терапии. Видимо, с больницами у нее были связаны какие-то неприятные воспоминания.

— Перед тобой стоит трудная задача, — сказал Карл.

— Какая? — Она уже приготовилась отказаться.

— Ты должна позвонить мальчику и сообщить ему, что он обязан помочь нам прямо сейчас, иначе погибнут его родные брат и сестра. По крайней мере, мне так думается. Его зовут Иосиф, и ему восемнадцать лет. Позавчера у него умер отец, а мать отправили сюда в реанимацию. Ему это уже известно от полиции Виборга. А вот того, что его мать только что скончалась в этой самой палате, он пока не знает. Крайне неэтично говорить ему об этом по телефону, однако, возможно, это окажется необходимым. Теперь, Роза, вперед. Он просто должен ответить на твои вопросы. Неважно, что.

Она выглядела ошеломленной. Несколько раз пыталась возмутиться, но слова застряли между страхом и необходимостью. Ведь она видела по Карлу, насколько это срочно.

— А почему я? Почему не Ассад или ты сам?

Мёрк объяснил, что мальчик бросил трубку.

— Нам нужен нейтральный голос. Красивый и мягкий женский голос, как у тебя.

Если бы он высказался подобным образом о ее голосе при иных обстоятельствах, то не удержался бы от смеха. А сейчас для смеха не было ни единого повода. Ей просто нужно было это сделать.

Карл снабдил ее всеми необходимыми сведениями и попросил Ассада отступить на несколько шагов вместе с ним.