Я раскрыла ему объятья. Никогда бы не подумала, что буду обниматься с мистером Арбунтотом, но, видите ли, я точно так же не могла представить, что умру и воскресну к жизни и что убью человека ударом молотка. Нам никогда, никогда не узнать, что с нами случится в этом странном мире. Возможно все, что угодно.

– Я… Я посылал ей записки… – рыдал Арбунтот. – Я хотел, чтобы она пришла ко мне, я бы убедил ее не волноваться из-за того, что должно со мной «произойти». Мистер Икс, разумеется, запретил мне раскрывать наш план, но я не хотел, чтобы она страдала, думая, будто я… Но она не ответила ни на одну записку. – Арбунтот вытер слезы. – В последней я писал, что со мной все будет хорошо и чтобы она не волновалась. Я думал, она оставляет их без внимания. Вы же ее хорошо знали, нашу старшую медсестру. – (Я кивнула ему в ответ.) – Она бы никогда не позволила пациенту заниматься такими вещами.

– Так, значит, вы раскрошили череп Понсонби из-за боли, которая была у вас внутри, – догадалась я.

– Да. И это была другая ошибка. Мне было так пло-о-о-о-охо… – причитал Арбунтот, как будто извинялся. – Я вышел из роли, что недопустимо для актера… Но, уверяю вас, я получил огромное удовольствие, когда этот Салливан – или Перкинс – прятался у меня в комнате и готовил свое устройство, чтобы я болтался как повешенный! И потом, переодевшись в полицейского, выступая вместе с Лоусоном!.. Это было волшебно! – Глаза его снова заблестели. – И хотя я оплакивал смерть Мэри, я, по крайней мере, убедился, что она немножко меня любила. Эти ее выходы на пляж, но-о-о-очью… Как вы думаете – она по мне тосковала? Даже не знаю, во что мне хочется верить…

Я тоже этого не знала, но решила открыть тайну:

– Она хранила все ваши стихи и записки.

– Что? – Лицо его исказилось.

Я рассказала ему о ящике с двойным дном. Передала слова Элли.

И снова его обняла.

В этом странном мире ты никогда не знаешь, как поступишь в следующий момент, что будешь чувствовать.

– Бедная моя Мэри! – всхлипнул Арбунтот, но потом очень быстро пришел в себя и поднял голову. – Она поступила правильно. Поняла, что лучше оставить меня в мечтах, чем принять меня в свою реальность… Учитывая, каков я есть, для нее это было и лучше, и безопасней. Спасибо, что рассказали мне, мисс.

– Мне жаль, что я тогда сожгла… Я не знала…

– Не беспокойтесь. – Арбунтот улыбнулся. – Я помню свои стихи. Важно, что я теперь знаю, что она их читала и они ей нравились. Наша любовь, пускай и невозможная, возродилась из этого пепла и пребывает со мной. – Арбунтот вытер слезы. – Кстати, ведь мы с вами идеально сыграли покойников, – горделиво добавил он. – И я та-а-а-ак благодарен мистеру Икс!

Мистер Икс. Вот все, что я расслышала.



Пришел Салливан, который в отличие от нас с Арбунтотом все время был жив и не притворялся мертвецом, но при этом оказался организатором фальшивых смертей и на самом деле звался Грег Перкинс. Об этом он сообщил мне, удаляя с меня последние остатки липкой замазки с помощью платка, смоченного в жидкости с крайне неприятным запахом. Вид он при этом имел весьма довольный.

Я уже несколько раз упоминала, что в наших молчаниях не было неловкости; не было ее и в тот раз. Я по временам позволяла нашим взглядам скрещиваться, а его платок продолжал ласкать мою шею. Потом Салливан (Перкинс) нарушил молчание:

– Вы испачкали меня, я испачкал вас. Боги равновесия, теперь мы в расчете.

Я улыбнулась:

– Я уже давно знала, что вы даже не изумитель.

– Вы очень умны, признаю. И знаете что? Когда Джимми подсыпал в вашу чашку с чаем «травку брата Лоренцо» (это один из составов, который я использую в работе, чтобы актер на сцене казался мертвым даже с открытыми глазами – подобный трюк применял монах в «Ромео и Джульетте») и для меня пришло время зайти к вам и приготовить сцену смерти… Хоть я и знал, что это только грим… проделывать это с вами мне было отвратительно. Мне было не по себе… Верите вы или нет… Поднимите голову чуть выше. Да, так… – Салливан продолжал меня обтирать. – Вся эта кровь… Эта рана… Впервые в жизни я не испытывал радости от своей работы…

От его слов у меня ком подступил к горлу – а Салливан сейчас прикасался именно к этому участку моего тела.

– Но получилось хорошо, вот что важно, – сказала я.

– Да, все благодаря мистеру Икс. Именно он заслуживает аплодисментов.

Мистер Икс. Ну конечно.



С мистером Икс я встретилась чуть позже.

Он находился в кабинете Понсонби, туда я направилась, ведомая развеселым Джимми Пигготом, который тоже сыграл свою роль в ВЕЛИКОМ ЦИРКЕ МИСТЕРА ИКС.

– Этот человек – гений, мисс! – сообщил мне Джимми. – Как я вам завидую!

– Ты хочешь стать его медсестрой, Джимми? – усмехнулась я. – Что до меня, я согласна. Платит он очень щедро.

Я избавилась от униформы. После того как Грег Перкинс смыл с меня последние остатки женщины с перерезанным горлом, я еще раз вымылась и надела свое старое платье – то самое, в котором впервые приехала в Кларендон. Когда я вышла, в коридоре стоял Джимми Пиггот. И снова объятия. А потом Джимми объявил, что мистер Икс желает меня видеть, и, как и было сказано, отвел меня в кабинет Понсонби.

Именно мистер Икс пригласил меня войти. Но когда я вошла, говорил не он, а Понсонби.

– Не знаю, что и сказать… Я не утверждаю, что совершенно не знаю, что сказать, но… мистер Икс, вы же понимаете… Ах, вот и вы, это ведь не призрак!.. Это вы!.. Вы, мисс!.. – Я напомнила, как меня зовут, ведь не приходилось ожидать, что Понсонби вспомнит сам – даже теперь, видя меня воскресшей. – Клянусь святыми небесами, мы пережили невероятные моменты, и мистеру Икс известно, что я не преувеличиваю!.. Возможно, я и преувеличиваю, но не чрезмерно. Такого в Кларендоне еще не случалось!

Дойл, тоже находившийся в кабинете, подошел и поцеловал мне руку.

– Вы проявили отвагу и выдержку, – сказал он. – Я только следовал инструкциям этого великого человека, но вы… Думаю, мисс Мак-Кари, мне не следует включать вас в свою книгу. Вы затмите самого Шерлока Холмса!

– Я согласна на роль экономки, – улыбнулась я.

– Я должен рассказать вам обо всем, что произошло, пока вы были «мертвы»! – добавил Дойл. – В вашей хронике не должно быть упущений!

Но сами понимаете, кто перебил доктора.

– Сейчас не время. Мисс Мак-Кари, добро пожаловать. Я как раз обсуждал с доктором Понсонби тему, которая близка и вам. Присаживайтесь, если хотите. Речь идет об уходе за пациентом.

Клик-клок, клик-клок. Эти звуки сопровождали нашу беседу. Миссис Мюррей, наша обезумевшая Пенелопа, вязала свое покрывало.

– Не то чтобы речь шла об уходе за пациентом… – Понсонби замялся. – Мистер Икс, я не стал бы употреблять таких слов. Я не говорю, что это нельзя назвать и так, я говорю, что сам называл бы это иначе… разумеется, не совсем иначе…

– Однако все так и есть: раненый человек, который нуждается в заботе. Если вы его отпустите, он, учитывая преклонный возраст, до Лондона не доберется. А еще подумайте об известности, которую обретет Кларендон, когда все это закончится.

– При всем моем уважении, мистер Икс, именно это вы говорили, когда убеждали меня разместить его преподобие в соседней с вами комнате, а еще потом, когда просили меня публично огласить письмо вашей семьи и в присутствии докторов объявить вас душевнобольным…

– Это было необходимо, чтобы вызвать легкий переполох, что давало Джимми возможность беспрепятственно разбить часы, – пояснил мистер Икс, а я поражалась, как это он сумел разом потянуть за все нити.

Но Понсонби уже начал тяготиться нитями, за которые его тянули.

– И еще потом, когда вы попросили меня нанять этого… актера второго плана для ментального театра… Я неукоснительно следовал вашим инструкциям, мистер Икс… Ну, возможно, не совсем неукоснительно, но все же… Я положил весь Кларендон к вашим ногам. Не то чтобы полностью, но по большей части. И тем не менее сейчас вы просите…

– А теперь да, я прошу вас о предоставлении крова и медицинского ухода сэру Оуэну Корриджу. Вот и все. Я прошу вас соблюсти клятву Гиппократа и помочь коллеге в затруднительном положении с пулевым ранением.

– Понсонби, иначе говоря, он просит тебя держать его взаперти, – подсказала со своего места миссис Мюррей. Но в тоне ее не было решительности: сейчас, в присутствии «колдуна», ей тоже было страшновато.

– Все зависит от точки зрения и выбранного слова, миссис Мюррей, – примирительно объяснил мистер Икс. – Сэр Оуэн – это более чем важно. И если послание, отправленное нами с этой девочкой-актрисой, достигнет нужных ушей и на той стороне шахматной доски произойдет определенное движение, сэр Оуэн может превратиться в проходную пешку. Доктор, вообразите себе блеск, который его пребывание придаст вашему пансиону. Допустите на секунду, что таинственная организация злодеев пала, а место, где был совершен этот подвиг, именуется не иначе как Кларендон-Хаус, пансион отдыха для джентльменов в Саутси, Портсмут. Представьте себе газетные заголовки, доктор Понсонби: «Группа преступников, связанных с Убийством Нищих, обезврежена в Кларендон-Хаусе, пансионе для отдыха, возглавляемом доктором Джеральдом Понсонби». У вас начнут брать интервью. Возможно, дойдет и до того, что вы будете выступать перед широкой общественностью, перекрасив лицо…

Этот образ не показался медицинскому директору Кларендона совершенно неприятным.

– Длинновато для заголовка, – шутливым тоном заметил Дойл.

Но было очевидно, что Понсонби шутить не расположен.

– Хорошо-хорошо, джентльмены. Дайте мне время подумать… И я до сих пор не понимаю, почему нам не следует оповещать Скотленд-Ярд… Инспектор Мартин мог бы…

– В Скотленд-Ярде ни о чем знать не должны, доктор, еще не время, – предупредил мистер Икс. – Я забросил наживку, и в реке должно быть спокойно, чтобы клюнула самая большая рыба.

– Я полагаю…

– Вы правильно полагаете, – оборвал мистер Икс и подал знак Дойлу. Тот встал позади колесного стула. – Доктор Понсонби, я жду ответа как можно скорее, и не забудьте: это ваш золотой билет!

– Я же говорила, от него будут проблемы, – с облегчением рассмеялась миссис Мюррей, к которой в отсутствие мистера Икс вернулась привычная бесцеремонность. – И вот посмотри, он притащил сюда целый армагеддон! Понсонби, ты неисправим, так еще твой отец говорил!



Меня больше удивил визит, который тотчас же после этого нанесли Дойл, мистер Икс и я: мы направились в комнату для гостей, где проживал сэр Оуэн.

Там он и находился: в постели, с рукой на перевязи, в пижаме. Это было похоже на сон – наблюдать сэра Оуэна в таком виде, да еще с цепью, тянущейся от его щиколотки к крюку в стене.

– Так-так, не все раны оказались настоящими, правильно? – заговорил пожилой психиатр. В голосе чувствовалась слабость. – Рад видеть вас живой и здоровой, мисс Мак-Кари.

Я не поверила в его радость. Но потом я рассмотрела и другую точку зрения: для сэра Оуэна я была червяком. Мы ведь радуемся, если получается не наступить на червяка? В общем, да, вполне возможно.

Мистер Икс приветствовал пленника с большим радушием:

– Добрый день, сэр Оуэн! Как вы себя чувствуете?

– Кларендонские медсестры знают свое дело. Вот только немного хочется пить, правильно? – Дойл подал стакан, сэр Оуэн принял это подношение как манну небесную. И улыбнулся. – Мистер Икс, я намерен сотрудничать. Не имеет смысла меня приковывать. Мне уже за семьдесят, и я хочу все рассказать. Все, что я знаю о Десяти, все, что мы делали в Эшертоне с нашими сиротами – мальчиками и девочками. Мое признание может причинить вам немалый вред, и чем дольше вы будете меня здесь держать без ведома полиции, тем больше возможностей вы предоставляете Десяти, чтобы они заставили меня замолчать, правильно?

Я была потрясена. Эшертон. Сгоревший приют, где я работала под руководством сэра Оуэна! Я вспомнила, что вход в некоторые помещения был для меня запрещен. Но в те минуты я не могла как следует обдумать свои воспоминания.

– Я вполне допускаю такую возможность, сэр Оуэн. – Мой пациент ликовал. Глаза на его большой голове ярко сияли. – Но мне впервые удалось поймать крупную рыбу живьем. Так позвольте мне сперва насладиться ее трепыханием, а уже потом я ее съем. – Вообще-то, метафоры – штука неприятная, но у этой нашлось одно неоспоримое достоинство: в комнате воцарилась полнейшая тишина; даже сэр Оуэн, властелин звучащего слова, опустил глаза. – Для начала я хочу, чтобы вы ответили всего на два вопроса. У нас еще будет время, чтобы собрать все недостающие сведения.

– Если я знаю ответы, мне будет несложно их дать.

– Вы их знаете. Мне известно, что план Эндрю Марвела состоял в уничтожении всех нас с помощью фальшивого ментального театра, используя Клару. Идеальное стечение обстоятельств: все мы должны были собраться в одном месте в надежде, что его преподобие отыщет источник своих кошмаров. Возможно, вы намеревались это проделать как раз сегодня утром. Вот для чего вы убрали все панели и одели свою актрису только в длинную рубашку. Представление следовало проводить без одежды.

– Вы ни в чем не ошиблись, – признал психиатр, склонив голову.

– Вот мой первый вопрос: какого рода театр вы собирались устроить? Нас собралось несколько человек, один из нас слепец. Как вы планировали нас устранить? Какое… искусство обладает подобной мощью?

Сэр Оуэн мрачно посмотрел на моего пациента:

– Это называется «театр откровения». Я присутствовал на нескольких представлениях, и, поверьте мне, не имеет значения, кто вы – слепец, глухой или паралитик. Откровение вытаскивает из нас то, чем мы являемся на самом деле, но скрываем от себя. И последствия разрушительны.

– Насколько? – поинтересовался мистер Икс.

– Есть люди, которые под воздействием «откровения» пожирают сами себя или помогают себя расчленять. Бывает, что люди продолжают жить даже после обезглавливания: отрезанная голова осознанно созерцает и ощущает все, что делают с телом. Сознание выходит за пределы всякого физического разрушения, но только на ограниченное время. Мне доводилось слышать, как трупы, обращаясь в пепел, все еще продолжают стенать в огне. Это похоже на мышиный писк.

Мы с Дойлом побледнели. Я боролась с тошнотой. Сэр Оуэн изъяснялся как ученый, а мой пациент внимал ему с любопытством газетчика.

– А что вы собирались делать после ликвидации?

– Вы бы умерли не сразу: Марвел рассчитывал держать вас здесь, в подвале, под воздействием театра, а сам занялся бы ликвидацией остальных свидетелей. Затем, когда… ему бы наскучило с вами играть, он бы приказал сжечь Кларендон.

Мистер Икс кивнул с легкой улыбкой.

– Сэр Оуэн, это была форменная трусость – использовать вашу дружбу с его преподобием, чтобы помочь Марвелу, – с отвращением высказался Дойл.

– А что еще мне оставалось? – спокойно вопросил психиатр. – Преподобный мне написал, он просил о помощи, хотел разобраться со своими снами и упомянул вас, мистер Икс. Мы уже знали, что вы покончили с мистером Игрек, то есть Генри Марвелом, а тут его преподобие как на тарелочке преподнес нам возможность с вами расквитаться. Все распланировал Эндрю… мистер Зет. Мы привезли девочку, специалистку по «откровениям». Поначалу все удавалось как нельзя лучше. Но ваша ловушка, мистер Икс, сработала великолепно, и мы себя выдали. Я восхищен. Примите мои поздравления.

– Спасибо. Что именно произошло с медсестрой Брэддок?

Сэр Оуэн пожал плечами: я помнила это движение еще по Эшертону – так Корридж реагировал на смерть пациента.

– Несчастный случай, я уже рассказывал. В ночь после прибытия нашей актрисы мы собрались втроем под укрытием деревьев и проинструктировали девочку, как она должна себя вести. Важнейшим ее заданием было завоевать доверие преподобного: если бы в нашем плане что-то пошло не так, мы были обязаны по крайней мере исследовать его разум, чтобы понять, откуда у него такие сны. Мы чувствовали себя в безопасности… И тут медсестра подслушивает наш разговор! Мы с Марвелом успели спрятаться, но она заметила Клару и сказала что-то вроде: «Страх-то какой! Что ты здесь делаешь?» Дальше прятаться не имело смысла. Мы вышли из-за деревьев и решили, что будет лучше использовать Клару и устроить для медсестры театр, чтобы она позабыла о нашей встрече; но затем, как вы правильно догадались, Марвел решил ее устранить с помощью нового театра. В обоих случаях играла Клара. Эта медсестра подслушала нас очень некстати…

– А актриса из поиска сокровища слышала вас из своего убежища, – добавил мистер Икс. – Когда мисс Мак-Кари передала мне, что девушка сомневалась, какой голос слышала, мужской или женский, я понял, что там было больше одного человека. И что, вероятно, среди них была женщина. Медсестра? Нет. Логичнее предположить, что в роще оказалась девочка. Потому что вы в своем театре используете девочек.

– Абсолютно справедливо: можете мне поверить, только девочки способны на такое.

– А вас такой театр восхищает, – подметил маленький человек. – Вот почему столь прославленный ученый впустил в свою жизнь «Союз Десяти». Вас обучили такому театру, чтобы улучшить ваш собственный ментальный театр? Ради этого вы позволили им воспользоваться Эшертонским приютом… ставить ужасные опыты над девочками? Они ведь мучили девочек не из чистого наслаждения, верно? Они проводили эксперименты, воспитывая для себя актрис наподобие Клары Драме, которую, очевидно, зовут совсем иначе…

Сэр Оуэн предпочел уклониться от прямого ответа.

– Кармайкл… – Сэр Оуэн покачал головой. – Он до самого последнего времени принадлежал к Десяти и занимался всем, но потом он начал осуждать методы старого профессора… Эта неприязнь тянется далеко в прошлое. Когда-нибудь я вам расскажу, это весьма любопытная история. Профессор распорядился, чтобы сэра Джонатана ликвидировали, но прежде заставили пострадать. Дочь Кармайкла похитили и мучили у него на глазах. А затем Кармайкла провели через театр, который разрушил его разум.

– Его дочь жива?

– Да. Она и прежде была красива, но определенного рода театр наделил ее совершенной внешностью. Ее используют в качестве рабыни и вестницы для передачи сообщений. Ее заставляют ездить на велосипеде пенни-фартинг особой конструкции… – Тут сэр Оуэн замолчал и покосился на меня, словно решив, что в моем присутствии лучше не уточнять, в чем состоит «особость» этой конструкции. – В течение последних недель Эндрю встречался с этой девушкой поблизости от Кларендона, получал и отправлял корреспонденцию. – Уверяю вас, это самая лучшая почтовая служба из всех возможных, хотя девушка и не получает удовольствия от своей работы…

– Не сомневаюсь, – кивнул мистер Икс.

Я пыталась вспомнить велосипедиста на пенни-фартинге – я ведь где-то видела эту фигуру, – но все было слишком расплывчато. И описание трусливого убийства Мэри еще больше туманило мой разум. Но не только я запуталась в этой истории: меня радовало воспоминание о том, как Эндрю Марвел под фальшивой личиной «ментального драматурга» Квикеринга в разговоре с глазу на глаз просил меня подмечать «странности»… Все верно: уловка моего пациента его по-настоящему запутала!

Сэр Оуэн теребил бородку.

– Чего я не понимаю – это как Кармайкл очутился в «Пикоке», в комнате рядом с комнатой его преподобия. – Этот вопрос почему-то показался сэру Оуэну очень забавным, он рассмеялся. – Совпадения, мистер Икс, вы были правы! Потрясающий интеллект!

Даже сэр Оуэн восхищается моим пациентом – вот что я поняла.

– И это подводит меня ко второму вопросу, – сказал мистер Икс. – Человек в цилиндре. Маски персонажей известной книги, мучающие девочек. Этого не изобретали ни я, ни его преподобие. Да, я воспользовался фигурой Шляпника в своих целях, но первым его упомянул сэр Джонатан. Как это понимать, сэр Оуэн? Откуда взялись герои Кэрролла? Кто этот человек в цилиндре?

Сэр Оуэн склонил голову еще ниже, как будто ему было сложно произносить слова, которые он собирался произнести.

– Старому профессору, мистеру М, очень нравятся «Приключения Алисы в Стране чудес». Кажется, он даже встречался с преподобным и выражал свое восхищение, но тот, разумеется, так и не узнал, с кем разговаривал. Мы пользовались такими декорациями и масками при работе с приютскими детьми. Позже, после пожара в Эшертоне, мы продолжали использовать их в Суррее; так мы принимали в Десять Генри Марвела, младшего брата Эндрю, и это была последняя церемония, на которой присутствовал Кармайкл, прежде чем его лишили рассудка. – Сэр Оуэн помолчал. – Имя человека в цилиндре – мистер К. Даже я не знаю его настоящего имени. Он не англичанин. Лучше бы вам с ним никогда не встречаться. Он… Он один из самых жестоких и могущественных членов Десяти… Наверно, он страшнее всех – за исключением самого старика.

– Страшнее всех вас – вы это хотели сказать.

Психиатр с отвращением поморщился:

– Нет, я никогда не принадлежал к Десяти… до такой степени. Я лишь хотел обучиться их невероятному театру. Для этого, вы снова правы, я предоставил им Эшертон. Они искали удовольствия, а я – знания.

Тошнота мешала мне следить за ходом его рассуждений. Входя в гостевую комнату, я пожалела этого человека, но теперь мне хотелось сгноить его на этой кровати.

– Надеюсь, мистер М расскажет мне об этом лично.

Брови сэра Оуэна взлетели на лоб.

– Что вы имеете в виду?

– Девочка передаст письмо, я назначаю ему встречу здесь.

Я думаю, что, если бы не подчиненное положение сэра Оуэна, мы бы снова услышали его смех – на сей раз хохот. Лицо его налилось краской.

– Послушайте… Вы не понимаете, с кем столкнулись, правильно? Вы совершили ряд подвигов, не отрицаю… Настоящих подвигов. Но это… это за пределами ваших возможностей, сэр. Мистер М – это совсем другая игра, и вы даже правил не знаете.

– А вы знаете?

– Нет. Никто не знает мистера М, только узкий круг его приближенных. Я не видел его лица и не знаю его имени, правильно? Я знаю, что проживает он в графстве Суррей, в огромном каменном дворце. Это самый влиятельный человек Запада, мистер Икс.

– Значит, он приедет.

С. Ковалёв

– Вы сумасшедший!

БЛЮДА ИЗ ЧЁРСТВОГО ХЛЕБА

– С этим никто и не спорит.

ХЛЕБНЫЙ СУП

– Приедет в Кларендон? Старик? Вы не сознаете, что говорите, что делаете! – Теперь сэр Оуэн побледнел, пот лил с него ручьями, как бывает при лихорадке. – Пригласить сюда мистера М! Да вы покойник, мистер Икс! Вы и все остальные.

– Но вы, сэр Оуэн, удостоитесь этой чести раньше: вы наживка, вместе с вами старый профессор заглотит и мой крючок. Он приедет.

Лук мелко нарезать и пассировать в масле до светло-золотистого цвета, добавить хлебные корки и рубленую зелень петрушки. Всё поджарить и переложить в кипящую подсоленную воду. Прогреть до кипения и постепенно ввести, не переставая помешивать, слегка взбитые яйца. При подаче на стол положите рубленый укроп.

Психиатр беспокойно заворочался на кровати:

На 400 г ржаного хлеба берут головку репчатого лука, 5 ст. ложек сливочного масла, 3 яйца, зелень, соль, 2 л воды.

– Сумасшедший! Вы сумасшедший! Вы не знаете, на что способен старик!.. Отпустите меня, дайте мне уехать!



Мой пациент, не добавив ни слова, указал на дверь, и мы покинули гостевую комнату, оставляя без внимания вопли сэра Оуэна.

ФАРШИРОВАННЫЕ ПОМИДОРЫ

– Мне тоже не верится, что он приедет, – сказал Дойл. – Вы, кажется, решили пойти ва-банк, мистер Икс.

Чёрствый хлеб нарезать небольшими ломтиками и подсушить в духовом шкафу до золотистого цвета. Добавить мелко нарезанный и ошпаренный репчатый лук, рубленые крутые яйца, соль, перец, майонез. Всё перемешать. Из свежих, плотных помидоров, срезав верхушки, вынимают мякоть и наполняют хлебной массой. Затем накрывают срезанными верхушками помидоров и укладывают на противень или сковороду, посыпают тёртым сыром. Запекают в духовом шкафу 15–20 мин.

– У меня появился шанс, и я хочу им воспользоваться, доктор. А теперь мне нужно переговорить с его преподобием. Наедине. Отвезите меня к нему.

На 100 г пшеничного хлеба берут половину головки репчатого лука. 1–2 яйца. 3–5 помидоров, 1 ст. ложку тёртого сыра, 1–2 ст. ложки майонеза, соль, перец по вкусу.



– Будет сделано, – согласился Дойл. – А у нас с вами, мисс Мак-Кари, найдется свободное время, и я поведаю вам о замечательных деяниях вашего пациента, обо всем, что произошло, пока вы пребывали в летаргическом сне… Приглашаю вас на кухню на чашку чаю, на сей раз без снотворного.

ЗАКУСКА ИЗ ЧЁРСТВОГО ХЛЕБА И ЛУКА

Так мы и поступили. Я фиксировала в памяти «замечательные деяния» моего пациента, и эти пометки помогли мне дополнить мою собственную хронику за тот период, когда я была «трупом». К счастью, когда Дойл уже начал рассказывать, как он использует все это для своего Шерлока Холмса, нас прервал Салливан, он же Грег Перкинс.

Чёрствый хлеб нарезать мелкими кубиками и немного обжарить на растительном масле. Добавить мелко нарубленный репчатый лук, зелёный горошек, тёртый сыр и немного растительного масла. Всё хорошо перемешать и охладить. Перед подачей на стол посыпать рубленой зеленью.

Специалист по поддельным смертям снял шляпу:

На 0,4 кг пшеничного или ржаного хлеба берут 2 ст. ложки растительного масла, половинку головки репчатого лука, 2 ст. ложки зелёного горошка, 1 ст. ложку тёртого сыра, укроп, петрушку, перец, соль по вкусу.

– Я пришел попрощаться, доктор. Было очень приятно работать вместе с вами.



– Взаимно, мистер Перкинс. Не исчезайте из виду.

ЗАПЕКАНКА С МОРКОВЬЮ

– Стоит мистеру Икс позвать – и вот я здесь. Мое почтение, доктор. Леди.

Чёрствый хлеб замочить в молоке. Сырую морковь очистить и натереть на мелкой тёрке. Яичные желтки растереть с сахарным песком, белки взбить в пышную пену. Всё хорошо перемешать, посолить. Массу выложить в форму, предварительно смазанную маргарином и посыпанную молотыми сухарями, поверхность разровнять. Выпекать в духовом шкафу. Подают к столу со сладким соусом или сметаной.

И он повернулся, чтобы уходить.

На 0,5 пшеничной булки берут стакан молока, 2 моркови, 2 яйца, 2 ст. ложки сахарного песку, 1 ст. ложку маргарина, 1 ст. ложку молотых сухарей, соль.

– Кхм, – сказала я. – Пожалуй, мне следует удостовериться, что мистер Сал… мистер Перкинс больше ни в чем не нуждается перед отъездом. С вашего разрешения, доктор Дойл…



– Ну конечно, мисс Мак-Кари. Присоединяйтесь к нам позже.

КЕКС

Я пообещала, что так и сделаю.

Чёрствый хлеб нарезать небольшими кусочками, подсушить в духовом шкафу и залить молоком. Через 30–40 мин массу перемешать и добавить в неё сырые яичные желтки, растёртые с сахарным песком, соду, погашенную уксусом. Затем добавить взбитые белки, осторожно помешивая массу, изюм, растопленный маргарин. Тесто разложить в смазанные маргарином и посыпанные молотыми сухарями формы. Выпекать 20–30 мин.



На 0,5 пшеничной булки берут 1,5 стакана молока, 2 яйца, 2 ст. ложки сахара, 3 ст. ложки изюма, 2,5 ст. ложки маргарина, 1,5 ст. ложки молотых сухарей, соду, соль.

Грег Перкинс стоял в холле. Кажется, наедине с собой он горевал о своих вещах, испорченных наводнением, с последствиями которого сейчас боролись рабочие в подвале. Сумка его была воплощением сырости.



– Простите, что я вас убил, – тотчас произнес он.

ОСТРЫЕ ГРЕНКИ

Чёрствый хлеб нарезать прямоугольными ломтиками и слегка подсушить. Томат-пасту смешать с сырым желтком яйца, перцем, маргарином и тёртым сыром. Ломтики смазать полученной массой и запечь в духовом шкафу.

– Со мной творили вещи и похуже. Вы сможете как-то восстановить свои потери? – Я указала на промокшую сумку.

На 0,4 буханки ржаного хлеба берут 1 ст. ложку томат-пасты, 1 яйцо, 2 ст. ложки маргарина, 2 ст. ложки тёртого сыра, перец молотый красный.

– Ах, да там только глина, мази и воск. Все это легко заменить.



– Возвращаетесь в Лондон?

СЫРНЫЕ ХЛЕБЦЫ

– Да, я там живу. Приезжайте на меня посмотреть: Салли Изумитель, вы ведь помните.

Чёрствый хлеб нарезать ровными ломтиками. Обжарить в жире с одной стороны. На обжаренную сторону каждого ломтика положить по кусочку сыра, зарумянить в духовом шкафу.

Мы рассмеялись.

На 0,4 пшеничной булки берут 2 ст. ложки маргарина, 150 г сыра.

– Не думаю, что смогу вас разыскать по этим данным, – шутливо пожаловалась я.



– Ну конечно не сможете. И все же в конце концов вы меня отыщете. Знаете что? Мистер Икс – величайший гений, но вы… Позвольте, я скажу: вы ему ни в чем не уступите. Боги искренности, это чистая правда. Вы догадались, что я не изумитель, едва лишь посмотрев на мои руки! На такое не всякий способен!.. А потом вы в одиночку расправились с опасным убийцей, с Эндрю Марвелом! Нет, вы не только умны. Вы отважны. Но, клянусь, если я увижу вас с молотком в руках – пускай даже только чтобы забить гвоздь, – я сразу задам стрекача, мисс Мак-Кари!

СЛАДКИЙ ПИРОГ

Мы снова засмеялись. А потом посерьезнели.

Чёрствый хлеб мелко нарезать, подсушить в духовом шкафу, просеять на дуршлаге и насыпать слой (1–1,5 см) в смазанную маслом форму. Сверху положить нарезанные ломтиками яблоки, предварительно очищенные от кожуры и сердцевины, посыпать сахарным песком. Далее уложить слой сухарной крошки и вновь разложить яблоки. Самый верхний слой — сухарная крошка с сахарным песком. Выпекать пирог в не очень горячем духовом шкафу. Готовое изделие вынуть из формы и смазать повидлом.

– Спасибо, – сказала я.

На 2 стакана крошек ржаного хлеба берут 2 ст. ложки сливочного масла, 5 яблок, 6 ст. ложек сахарного песку, 2 ст. ложки повидла.



И тогда – впервые.

ШАРЛОТКА С ЯБЛОКАМИ

Впервые за все наше знакомство.

Впервые возникло неловкое молчание.

Мякиш чёрствого хлеба нарезать ломтиками толщиной 1 см. Яблоки очистить от кожицы и сердцевины и порезать на кусочки, пересыпать сахарным песком. В смазанную маслом и обсыпанную молотыми сухарями форму уложить слой хлебных ломтиков, залить смесью из яиц и молока. Сверху положить слой яблок и посыпать их корицей. Накрыть ломтиками хлеба и снова залить яично-молочной смесью. Запекать в духовом шкафу.

– Ну вот… – Перкинс тер лоб.

– Вам уже пора.

На один батон берут 4 яблока, 0,5 стакана сахарного песку, 1 ст. ложку сливочного масла. 1 ст. ложку сухарей молотых, 2 яйца, 1 стакан молока, треть чайн. ложки корицы.

– Да. Лоусон меня поторапливает: он женат и скучает по своей семье…



– А вы?

КВАС ИЗ РЖАНОГО ХЛЕБА

– А у меня никакой спешки нет. Я живу один. – Грег Перкинс вздохнул. – Надеюсь, мне подкинут еще какую-нибудь работенку. Боги правды, людям нравится притворяться мертвыми. Не смейтесь. Это последняя мода на праздниках в высшем обществе, а еще есть такие, кто с помощью лживой смерти пытается ускользнуть от кредиторов или опостылевших супругов. Но в театре платят лучше, хотя, конечно, и зовут реже. Иногда я целые месяцы болтаюсь без приличного заказа. В общем, было очень приятно…

И тут меня осенило.

Ломтики чёрствого хлеба подсушить, затем хорошо подрумянить в духовом шкафу. Положить в неокисляющуюся посуду и залить кипятком. Остудив до температуры 35 °C, ввести растворённые в хлебном настое дрожжи. Посуду накрыть крышкой и поставить на 2 часа в тёплое место. Настой процедить через марлю. Добавить сахар, промытый изюм и выдержать при комнатной температуре 12 час. Готовый квас разлить в бутылки, плотно укупорить и поставить в холодное место.

– У меня в Лондоне брат, – выпалила я. – Он мог бы… мог бы вам помочь. У него есть связи в театральной среде.

– Вы серьезно? – Грег Перкинс вскинул брови.

На буханку ржаного хлеба нужно 5 л воды, 1 стакан сахара. 0.5 стакана изюма, дрожжи.



– Да, когда-то он сам мечтал стать актером, но ему не понравились подпольные спектакли. Сейчас у него хорошая должность в банке, там он пользуется большим успехом, потому что умеет рекомендовать состоятельным клиентам интересные постановки. Если вы… оставите мне свой адрес, я могла бы… попросить, чтобы он с вами связался.

ДРАЧЕНА С СЫРОМ

Перкинс не дал мне окончательно покраснеть, он ответил раньше:

Мякиш чёрствого хлеба нарезать мелкими кубиками и залить горячим молоком. Добавить сырые желтки яйца, тёртый сыр и перемешать. Слегка помешивая, выливают взбитые белки. Массу выкладывают ровным слоем на смазанную жиром сковороду и посыпают тёртым сыром. При подаче на стол поливают растительным маслом.

– Сложность в том, что я часто переезжаю с места на место. Если дела мои идут плохо, я предпочитаю перебираться… скажем так, во дворцы поменьше – там, под опахалами моих служанок, мне удобнее дожидаться нового случая подработать. – Я невесело улыбнулась, но Перкинс уже искал что-то в карманах потертого пиджака. – Вот вам моя карточка. Скажите вашему брату, пусть покажет ее в любом театре Саутуарка – там подскажут, где меня искать.

Я приняла карточку. На ней значилось имя – Грегори Перкинс. Действительно, звучало вполне по-театральному. Перкинс подхватил свой багаж, не отводя от меня взгляда:

На 0,5 буханки ржаного хлеба берут 0,7 л молока, 3 яйца, 3 ст. ложки тёртого сыра, 1 ст. ложку маргарина, 1 ст. ложку сливочного масла.

– За мной вот-вот приедут.

Я опустила глаза:



– Мне было… очень приятно, мистер Перкинс…

БАБКА С ТВОРОГОМ

– Пожалуйста, называйте меня Грег.

– А вы зовите меня Энн. И спасибо.

Ломтики чёрствого пшеничного хлеба смочить с одной стороны смесью из молока, яиц и сахара.

– За что?

Фарш: протёртый творог смешать с сахарным песком, сырыми яйцами, изюмом. Сковороду смазать маргарином и обсыпать молотыми сухарями. Положить ломтики хлеба смоченной стороной вниз, сверху выложить ровным слоем творожный фарш. Затем уложить ломтики хлеба смоченной стороной кверху. Запекают в духовом шкафу до готовности.

– За ваши слова: вам не понравилось резать мне глотку. Даже понарошку. – И я добавила, не изменившись в лице: – А мне вот однажды понравилось кое-кого резать… и это было по-настоящему.

Он смотрел на меня с улыбкой.

На 0,5 батона пшеничного хлеба берут 2 стакана молока, 2 яйца, 2 ст. ложки сахарного песку, 1,5 стакана творога, 1–2 ст. ложки изюма, 1 ст. ложку маргарина, 1 ст. ложку молотых сухарей.

Это была улыбка обычного человека. А вот взгляд был иной.



– Мой отец тоже занимался поддельными смертями, – заговорил Перкинс. – И знаете, что он мне однажды сказал? Он сказал: «Грег, это самая странная работа на свете. Убивать кого-то, пусть и понарошку, – это плохо. Так что ты выполнишь свою работу хорошо, если получится плоховато, но если у тебя получится слишком плохо – возможно, ты действительно кого-то убил, а это плохо». – Я рассмеялась. – А я в растерянности спросил: «Ну так как же мне работать, папа?» А он в ответ: «Ты должен научиться делать это хорошо… но вовремя останавливаться». – Мы обменялись взглядами. – Вы остановились вовремя. Испытали вы наслаждение или нет – вы… остановились вовремя, Энн.

ОЛАДЬИ С ИЗЮМОМ

Чёрствый хлеб мелко нарезать и подсушить в духовом шкафу. Затем сухари перемолоть и залить горячим молоком. Когда масса остынет, добавить соль, сахарный песок, сырые яйца, распаренный изюм, дрожжи. Массу перемешать и поставить на 1,5–2 часа в тёплое место для брожения. Выпекать оладьи на сковороде, перед подачей на стол смазать сметаной.

И молчание перешло с нами в следующий зал. Я не ощутила там никакого дискомфорта. Я подумала, что могла бы остаться там надолго.

На 0,5 пшеничной булки берут 1,5 стакана молока, 2 ст. ложки сахарного песку, 2 яйца, 1 ст. ложку изюма, 4 ст. ложки маргарина, 1,5 чайн. ложки дрожжей, соль.

– Спасибо, Грег, – сказала я. Клянусь вам, я так растрогалась, что не могла сказать ничего другого.



– Прощайте, Энн.

КАРАВАЙ

– Прощайте, Грег.

Он ушел и унес свою поклажу, он покинул Кларендон. Лоусон дожидался его снаружи.

Мякиш чёрствого хлеба натереть на мелкой тёрке и залить кипящим молоком. Через 40–50 мин массу хорошо перемешать до однородной консистенции. Добавить растёртые с сахарным песком яичные желтки, размягчённое масло, взбитые яичные белки и ванильный сахар. Массу вымешать и выложить в форму, предварительно смазанную маслом и обсыпанную молотыми сухарями. Выпекать в духовом шкафу 30–40 мин. Когда каравай остынет, посыпать сахарной пудрой.

Это был настолько обычный человек, что еще прежде, чем я потеряла его из виду, он уже начал сливаться с внешней жизнью.

На 0,5 пшеничной булки берут 1,5 стакана молока, 3 яйца, 3 ст. ложки сахарного песку, 3 ст. ложки сливочного масла, 1 ст. ложку молотых сухарей, 1 ст. ложку сахарной пудры, ванилин.





Разговор с Грегом Перкинсом заставил меня о многом задуматься.

Но первое, о чем я подумала, – это о своей правой руке.

ЗАПЕКАНКА С ТВОРОГОМ И ЯБЛОКАМИ

Когда Перкинс ушел, я долго смотрела на свою правую руку с открытой ладонью. Это была та самая рука, что несколько месяцев назад приготовила чай для моего пациента, та же, что взяла кухонный нож и вонзила его в бок моего пациента. И та же рука сжимала молоток, ударивший Эндрю Марвела, убивший Эндрю Марвела. Марвел принадлежал к группе, заставившей меня наслаждаться, используя эту руку во вред человеку, которого я любила; теперь моя рука подравняла баланс, и я причинила вред самому Марвелу.

Чёрствый хлеб натереть на тёрке и поджарить на маргарине, добавить протёртый творог, яйца, молоко, сахар, соль. Всё перемешать до однородной консистенции. Половину массы выложить в форму, предварительно смазанную маргарином и обсыпанную молотыми сухарями, положить слой яблок, нарезанных соломкой (без кожицы и сердцевины), посыпать сахарным песком и выложить оставшуюся массу. Сверху смазать всё сметаной. Выпекать в духовом шкафу в течение 30 мин.

Та самая рука, которая лечит и ухаживает, была рукой, которая наносит удары и мстит.

На 0,5 пшеничной булки берут 3 ст. ложки маргарина, 3 ст. ложки сахарного песку, 4 ст. ложки творога, 2 яйца, 0,5 стакана молока, 1 ст. ложку молотых сухарей, 3 яблока, 1 ст. ложку сметаны, соль.

И вот, впервые за долгие месяцы медленной пытки, я почувствовала, что круг замкнулся. Что я больше не увижу этот кошмар. Потому что я нанесла ответный удар тому, кто его заслуживал. И это сделала я. Возрожденная я.

Прежняя и в то же время новая. Противоречие?

Нет. Не в том новом мире, где я живу.

В тот вечер, пообедав вместе с подругами, я зашла в комнату к мистеру Икс.

Мистер Икс – вы, наверно, его уже знаете.

Все знают мистера Икс, все о нем говорят. Он гений.

В комнате находились доктор Дойл и его преподобие; мисс Понс глодала косточку на ковре, а подносы после обеда уже унесли. Шторы были задвинуты, две лампы подсвечивали румянец на щеках Кэрролла, да и со щеками Дойла бокал вина проделал то же самое. Увидев меня, оба поднялись.

– Непривычно видеть вас без чепца, – сказал Кэрролл.

– А вас – повеселевшим.

– Что ж, в конце концов я, кажется, принял существующий порядок вещей. И всем этим я обязан вашему пациенту. Мистер Икс меня спас.

«Мистер Икс, ну конечно», – подумала я.

Точно куранты в часах. Бесконечно и неизбежно.

Мужчины сели и возобновили разговор, прервавшийся с моим появлением.

– Неужели Перкинс заходил и в мою спальню в Оксфорде? – продолжал Кэрролл.

– Я с легкостью подкупил слугу, чтобы он сказался больным, – ответил мистер Икс. – Нам требовался промежуточный кошмар перед вашим приездом в Кларендон, чтобы не привязывать ваши сны только к «Пикоку» и Кларендону.

– Но карета и вправду чуть не перевернулась…

– Ею управлял переодетый Лоусон. Перед тем как подобрать вас на вокзале, он подбросил в переулок мертвого кролика. А вы имели возможность уехать из Кларендона в любой момент, но Джимми здорово разыграл ситуацию с отсутствием кэбов и выдумал «разговор» с извозчиком, который якобы сказал, что никто не хочет ехать в Кларендон.

– Этот юноша заслуживает премии за прекрасную игру, – заметил Дойл и взял с подноса печенье «Мерривезер». Кэрролл кивнул в ответ, а потом вздохнул.

– Вы заставили меня тяжко страдать, – признался он. – Но, с другой стороны, я думаю, это… это было необходимо – и не только для вашего замысла. После случившегося я лучше понимаю сам себя.

– Я допускал, что и для этой цели мой план может пригодиться, – ответил мистер Икс. – Ваша жизнь полна загадок, и не только математических. Если мне удалось пролить свет на некоторые из них, это и будет возмещением боли, которую я вам причинил.

– Эта девочка… Клара… она тоже мне кое-что открыла. – Кэрролл тряхнул головой. – Она сказала, что в тот вечер в лодке Алиса Лидделл проделала со мной… нечто вроде… неумышленного театра. Вы можете в это поверить?

– Не знаю, – сказал мистер Икс. – К счастью, я многого не знаю об этом мире. В противном случае я бы умер от скуки.

Мисс Понс залаяла, словно рассердившись, что ее хозяин заговорил о возможности своей смерти. Она тоже его любила.

– Что это с ней? – спросил Дойл, успокаивая собаку.