– Густав Конрад Генрих Мария фон Котт, к вашим услугам! – со всем возможным изяществом отвесил я поклон королевским особам. – А это, как уже было мною сказано, не мужик. Позвольте представить – маркиз д\'Карабас!
– Э-э-э… маркиз? – Пусий недоверчиво посмотрел на слегка обалдевшего от стремительного изменения социального статуса Андрэ. – А почему в таком виде?
– О! Все очень просто! – Я указал на свой мундир, который под шумок успел вытряхнуть из мешка. – Мой господин путешествует в поисках подвигов, которые могли бы прославить его. А поскольку он великий герой и, едва только заслышав его имя, все злодеи и чудовища спешат скрыться, он путешествует инкогнито. Иначе совершать подвиги становится затруднительно – победа ввиду неявки соперника не очень популярна среди героев. Считается, что это неспортивно. Вот моему господину и приходится скрываться под личиной простого наемника.
– Совсем как Гарольд! – растроганно всхлипнул Хилобок. – Он тоже всегда путешествовал под видом обычного рыцаря! Даже на щите всегда носил специальный чехол – чтобы противник не увидел герб и не сдался без боя! Может быть, и мой бедный брат сейчас также скитается где-то…
– Хилли, опомнись – твой брат пропал двадцать лет назад!
– М-да… – Хилобок смущенно прокашлялся и водрузил очки на нос. – Однако это все не объясняет, что маркиз делает в столь компрометирующем виде рядом с моей дочерью?
– О! Все очень просто! – повторил я, торопливо подыскивая убедительное объяснение. – Вид моего господина вовсе не так непотребен, как могло показаться. Сейчас маркиз встанет, и вы убедитесь, что чресла его прикрыты. А большего ведь не требовалось и от Адама! Маркиз, выходите!
– А… Пусть этот отвернется! Я стесняюсь!
– Пфе! Очень мне интересно смотреть на мужчину в потеках болотной грязи на теле… – капризно скривился Пусий Первый и, отвернувшись, достал пудреницу. – На мышцах… на бедрах…
– Простите, я сейчас помогу маркизу одеться и все объясню. – Я метнулся к Андрэ, который уже нацелился доставать из грязи свои тряпки. – Сюда, господин! Вот же ваша одежда!
– Это не моя…
– Тихо! – прошептал я. – Не порти мне игру! Запоминай, ты – маркиз д\'Карабас. Великий герой в поисках приключений.
– Но…
– Никаких «но»! – Я повысил голос. – Господин! Позвольте, я оботру грязь травой!
– Но я не умею быть маркизом! – шепотом завопил Андрэ. – Они раскусят меня и повесят!
– Ничего! Я с тобой! Выкрутимся! Одевайся!
– Мундир мне мал! – Андрэ попытался затянуть шнуровку на бочкообразной груди, но без особого успеха. – Господин, я выгляжу смешно!
– М-да… Вылитая ливерная колбаска в оплетке, – критическим взором оглядел я результат. – Ничего, вот – закутайся в плащ. О! Замечательно! Пошли. Не забудь преклонить колено перед королями.
– Я не знаю, что говорить!
– Ерунда! Ты герой, а героев постоянно лупят по голове, так что блистать умом и красноречием тебе необязательно. Предоставь разговаривать мне.
– Ох! Господин, у меня нехорошее предчувствие…
– Заткнись! И держись прямо. Если начнешь горбиться – поцарапаю! Помни – если нас разоблачат, я-то убегу, а вот тебя наверняка повесят!
То ли моя угроза подействовала, то ли вновь опасная ситуация пробудила в Андрэ какие-то скрытые резервы сообразительности, но он прекрасно справился с ролью. В меру надменно (видимо, из страха перед моими когтями) он прошествовал к двум королям и вполне учтиво бухнулся на одно колено и склонил голову – откуда только и взялось?! Пусий – будучи действующим королем – позволил Андрэ встать. Я немедленно оттеснил великана:
– Итак, ваши величества, вас несомненно интересует, почему столь великий воин, как маркиз д\'Карабас, о подвигах которого вы, несомненно, слышали… Ну как же?! Его имя известно во всех цивилизованных государствах Европы!
– Да-а-а, я, кажется, что-то подобное припоминаю… – растерянно протянул Хилобок Четвертый.
– Да-да, я определенно слышал о нем! – немедленно сориентировался и Пусий Первый, строя глазки Андрэ.
– Отлично! Тогда я опущу и без того известные подробности о знатности его рода и величии его подвигов, а обращу свое внимание на события более насущные. Путешествуя по этой прекрасной стране инкогнито, мы заночевали где-то неподалеку отсюда. Ничто не предвещало опасности, и мы с маркизом спокойно погрузились в сон. Но посреди ночи на нас подло напала стая волков! Это была великая битва! Их было не меньше пятидесяти… да что я – их было не меньше ста! Огромных матерых зверей, с когтями, подобными сарацинским саблям, и клыками, острыми, словно кинжалы! Маркиз выхватил свой верный меч и бесстрашно вступил в битву. Конечно, днем такому герою и триста волков одолеть было бы как вам – прихлопнуть комара. Но, увы, в темноте мой господин видит гораздо хуже вашего покорного слуги, и нам пришлось отступить, разумеется – усеивая свой путь окровавленными хищниками, как это принято у героев! Под утро последние из них трусливо бежали, но мы совершенно потерялись в этих болотах. Без коней, багажа и даже вот… господин мой, сами видите, без сапог. Бесславная кончина от голода и холода ждала бы нас, но тут мы услышали прекрасный голос девы, напевающий какой-то из псалмов. Мы устремились на него и – о чудо! – обнаружили… вот… принцессу.
– Так все и было! – подтвердила лягушка ехидно. – Люблю, знаете ли, поутру спеть пару-другую псалмов.
– Принцесса рассказала нам свою историю, и маркиз решил испытать судьбу, – не дал я себя сбить с пафосной ноты. – Конечно, он совершенно уверен в своей родословной, но, знаете, как бывает – семейные легенды всегда намекают на возможность королевской крови. А в такой ситуации благородный человек обязан использовать малейший шанс. Мой господин разделся – замечу, сохраняя благопристойность! – и полез в болото. Увы, как видите, легенды оказались всего лишь легендами!
– Все равно! Вы поступили благородно! – Растроганный Хилобок обнял окончательно растерявшегося Андрэ. – Вы пытались спасти мою дочурку! Лучшего спасителя и будущего супруга для нее я не мог бы и пожелать! Как жаль… Право, даже не знаю, что теперь делать! Надо искать принца, да только где его найдешь? Во всех соседних странах либо в семье одни девочки, либо вообще республики. Демографическая ситуация ужасная! Пусий!
– Ну что опять?!
– Пусий, дай мне войска! Я должен отвоевать назад свое королевство и захватить этого мерзавца Мордауна! Это единственный способ спасти дочь!
– Хили, я тебя очень люблю и уважаю – таких прекрасных роз не выращивал ни один из моих садовников, но войска я тебе не доверю. Ты же понятия не имеешь, с какой стороны браться за меч. И потом – даже если ты победишь войска Мордауна, вдруг его кто-то случайно убьет в пылу битвы? А если его даже и не убьют, ты что же, думаешь, он будет сидеть и ждать, пока его возьмут в плен? Он просто скроется, открыв проход куда пожелает – он ведь у тебя на этом специализировался?
– Но… Да… Но… Надо же что-то делать? – окончательно сник под градом аргументов Хилобок.
– Не теряйте надежды, сир! – воскликнул я. – Мы… э-э-э… То есть маркиз отправится в ваше королевство, освободит ваш трон и схватит этого вашего Мордауна. Задачка как раз для такого великого героя!
– А?
– Да, конечно, конечно, прошу простить меня, господин! – Я незаметно запустил когти в ногу Андрэ и прошептал: – Молчи, дурень!.. Конечно, эта задача недостойна такого героя, как маркиз! Обычно он не разменивается на такую мелочь. Но ради прекрасной принцессы пойдет против своих обычных правил!
– О! Замечательно! Я так благодарен вам, маркиз! Клянусь – я свое обещание выполню. Рука моей дочери и полцарства в приданое!
– Э-э-э…
– Мой господин счастлив, что может оказать эту небольшую услугу, – поспешил я «перевести» растерянное блеяние Андрэ. – Я думаю, мешкать не стоит – отправляемся немедленно… Ах, да! Как я мог забыть!
– Что случилось? – встревожился Хилобок. – У вас обязательства в другом месте?
– Нет… Мне неловко об этом говорить, но… Мой господин немного не от мира сего – ну вы понимаете – герой, все такое. Наверное, он и не заметил отсутствия сапог, лошадей и поклажи. Его можно понять, он уже всеми мыслями там – на острие атаки, в центре боя. Но, согласитесь, как-то не пристало герою без сапог воевать. Да и на лошадях мы доберемся до Мордауна гораздо быстрее. Не могли бы вы в счет будущего приданого…
– О… Это деликатный вопрос. Дело в том, что у меня, как выяснилось недавно, ничего нет. Я прибыл к Пусию налегке… Ну ничего, я думаю, он мне не откажет.
Пусий Первый Великолепный долго отказывался от сомнительной чести спонсировать безнадежное – по его убеждению – предприятие. Однако объединенными силами, привлекая родственные чувства и грязный шантаж, нам удалось выбить из него лошадь, сто золотых и сапоги для Андрэ.
– Удачи вам, благородный маркиз! – Голос Хилобока Четвертого прозвучал неуверенно.
Я не мог его осуждать за это – зрелище пытающегося взобраться на коня Андрэ производило тягостное впечатление. Еще немного, и старик сообразит, что его надули. Я вскочил на лошадь и, вцепившись в штанину, неимоверным напряжением всех сил перекинул ногу оруженосца через седло. Раздался характерный треск рвущейся ткани.
– По-моему, костюм маркиза ему несколько мал, – заметил Пусий Первый.
– Он сел.
– Сел?
– Да, представьте себе – глупая прачка в Либерхоффе постирала его в кипятке, – невозмутимо соврал я. – Ничего страшного, пока он в седле, прореху все равно незаметно. Прощайте и ждите нас с победой!
– Мы будем следовать за вами со всей возможной скоростью, – пообещал Хилобок Четвертый.
– Помаши им рукой и скажи что-нибудь на прощание, – прошептал я Андрэ. – Что-нибудь героическое. Все же на подвиг отправляемся!
– Что сказать-то? – пропыхтел Андрэ, мучительно пытаясь сохранить равновесие и поймать ногами стремена.
– Скажи, что обязательно надерешь задницу этому ублюдку! – раздраженно буркнул я в спину гиганту. – Неужели…
– Я обязательно надеру задницу этому ублюдку! – послушно повторил «маркиз», поймав наконец стремена.
Мне показалось, лошадь под нами сейчас упадет от смеха. Никогда не любил придворных – что людей, что лошадей. Когти привычно выскользнули из подушечек и вонзились в круп насмешницы. Заржав, та мгновенно сорвалась в галоп.
– Удачи-и-и-и-и… – долетело уже издалека.
У меня не нашлось храбрости обернуться и помахать лапой. Тем более обе передние лапы были заняты – я вцепился ими в седло, задние же – обутые в сапоги – беспомощно болтались в воздухе. Так что можно сказать, я все-таки помахал на прощание лапами. В некотором смысле. Гораздо хуже было то, что Андрэ начал потихоньку сползать назад, что рано или поздно должно было закончиться падением, а, поскольку болтался я позади оруженосца, то и к моему падению – тоже. Тут впереди показалась нависшая над дорогой толстенная ветвь, и я осознал, что наша поездка вот-вот закончится.
– Андрэ, пригнись!
– А?
– Пригни… А, черт!
Раздался треск от встречи лба оруженосца и дубовой ветви. К моему удивлению, Андрэ не вылетел из седла, а наоборот – судорожно сжал колени. Лошадь пробежала еще несколько шагов, придушенно захрипела и остановилась.
– Все, все, сдаюсь… Ваша взяла…
– Андрэ, ты как?
– А? Тьфу… – Оруженосец выплюнул несколько листьев. – Ох, господин… Что-то мне нехорошо. Может быть, пойдем дальше пешком?
– Если… он… не разожмет… колени… – простонала лошадь. – По-всякому… пешком пойдете…
– Андрэ, перестань сдавливать бока лошади. Ты ее сейчас задушишь.
– Уфффф… Ну и бык! – облегченно перевела дух лошадь. – На нем самом ездить можно! Вот наказание на мою спину…
– Терпи и гордись! – с пафосом произнес я. – Тебе выпала честь везти самого маркиза д\'Карабаса!
– Ой, вот только не надо мне голову морочить! Твой «маркиз» впервые в седло сел – я же чувствую.
– Не вздумай никому проболтаться!
– Кому?!
– Ах да… Ну тогда чего стоим? Трогай давай! Бублинг заждался нас!
– А?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,
в которой повествуется о том, как благородный Конрад фон Котт посетил могущественного и коварного мэтра Моргана Мордауна и какой неожиданностью это закончилось для рыжей ведьмы
На десятый день октября мы выехали к границе с бывшим королевством Хилобока Четвертого. О том, что оно именно бывшее, пока еще не говорили вслух, но догадаться было несложно. В настоящий момент правил там Временно Исполняющий Обязанности Короля мэтр Морган Мордаун. Об этом сообщали глашатаи, разосланные ВрИОК мэтром Мордауном по всем окрестным городам. Кроме самого факта, сообщение содержало еще массу всяких пунктов касательно новых правил поведения, запретов и мер наказания за их нарушение, что сразу настроило меня против нового правителя. Я не против порядка, но даже худшего из самодуров предпочту зануде, перечисляющему, сколько шнурков на одежде положено каждому из сословий и как громко разрешается чихать в общественном месте. Право слово – подобная любовь к деталям говорит о больших проблемах с головой у того, кто эти законы придумывал.
– А мне нравится! – подала голос Молния, внимательно прислушиваясь к тому, что выкрикивал глашатай.
– А также полагается выдавать на прокорм коням, лошадям, меринам и прочей уравненной с ними верховой и тягловой скотине меру овса не менее чем на золотой в неделю!
– Замечательная идея, – проворчал я. – А что делать тем, у кого нет золотого в неделю?
– А нечего всяким голодранцам на нас ездить!
– Угу… только ты кое-что не дослушала.
– Те же, кто не может обеспечить вышеназванной нормы, обязаны сдать скотину в пользу государства за определяемую специально назначенным чиновником сумму, либо – по договоренности – мясникам.
– Нет, пожалуй, мне все-таки не нравится это королевство, – немедленно изменила свое мнение Молния, нервно фыркая. – Может, не стоит дальше ехать?
– Не бойся, как-нибудь найдем мы тебе овса на золотой в неделю, – успокоил я лошадь. – А больше нам и не понадобится. Я вообще надеюсь управиться за день, максимум – за два.
– Ух ты! За день? – с уважением посмотрел на меня Андрэ. – У вас уже есть план?
– Разумеется. План очень простой. Мы въезжаем в столицу, я иду во дворец и прошу мэтра Мордауна превратить меня назад в человека. Понятное дело – просто так он со мной даже разговаривать не станет, но я придумаю что-нибудь. Например, скажу, что владею необходимой ему информацией. И поделюсь ею, только превратившись в человека. Думаю, он согласится – в конце концов, ведь лично ему я ничего плохого не сделал.
– А потом?
– А потом придумаю важную информацию. Например, что короли Хилобок и Пусий объединились и скоро будут с войсками под стенами столицы.
– Но это так и есть!
– Упс! Правда? Ну так тем лучше – ненавижу врать.
– Господин… Это неправильно, господин!
– Ты о чем, Андрэ?
– Неправильно это! Ну план ваш! Вы же обещали вернуть королевство Хилобоку и прынцессе. Вы же сами сказали…
– Иезус Мария! Андрэ! Позволь тебе напомнить, что в тот момент у нас не было ни монетки за душой, мы несколько дней толком не ели и – в дополнение ко всему – ты был бродягой, на которого наткнулись сразу два короля. Да еще и в компрометирующей обстановке с дочерью одного из них.
– Она сама меня поцеловала! А вы меня подтолкнули! – возмущенно завопил Андрэ. – Я же говорил вам – не хочу…
– Это ты потом Хилобоку и Пусию рассказывал бы – с высоты ближайшей осины. Нет, ну вы только посмотрите на него – я ему шкуру спас, а он еще и недоволен!
– Нет, ну насчет шкуры – я доволен, вы не думайте. Но я думал, мы и правда прынцессу едем спасать! Вы так уверенно это говорили…
– Нам необходимо было раздобыть лошадь и деньги – вот я и нес какую-то ахинею. И не смотри на меня так! Думаешь, мне это доставило удовольствие? Да все мои предки до седьмого колена сейчас на том свете со стыда сгорают. Но иногда приходится идти против принципов.
– У тебя есть принципы, хвостатый?! Ой, не смеши меня!
– А ты прекращай ржать! А то сдам на колбасу – во исполнение приказа мэтра Мордауна!
– Тиран и деспот! – надулась Молния.
– Ну извините – какой уж есть! – разозлился я окончательно. – Андрэ, что было, когда ты последний раз ослушался меня и поступил так, как считал нужным? Вот то-то и оно! Так что прекращайте спорить и поехали. Хоть сегодня, надеюсь, мы заночуем на постоялом дворе, а не под елкой в лесу, и сможем наконец отведать нормальной горячей еды…
Последняя фраза произвела на Андрэ ожидаемое действие – великан немедленно заткнулся, и лицо его приобрело мечтательное выражение. Где-то я даже завидовал оруженосцу, все моральные терзания которого заканчивались с первой мыслью о еде.
Эд Макбейн
Лед
Увы, сам я не мог с такой же легкостью забыть про обман. Да – именно так – несмотря на браваду и уверенный тон, принятое решение мне не очень-то нравилось. Совсем не нравилось, если точнее. Не пристало потомку славного рода фон Коттов прибегать к обману и предательству. Да и с принцессой-лягушкой как-то нехорошо получилось – вроде как сестра по несчастью. Но, с другой стороны, а что я могу сделать в этой ситуации? В одиночку напасть на могущественного мага? Ах, да! Не в одиночку, а при поддержке самозванца-маркиза, который боится насилия и теряет сознание при виде крови! Замечательный тандем героев. Его величество Хилобок Четвертый не мог сыскать себе лучших паладинов. Мэтр Морган Мордаун при одном нашем виде падет на колени и, при большой удаче, даже скончается в судорогах – от смеха. Только вот с моей удачей даже на это рассчитывать не приходится!
Глава 1
Я накручивал себя до самых ворот постоялого двора и почти уверился, что выбранная тактика – пусть и не совсем достойная – единственно возможная в сложившейся ситуации. Почти. Если честно, убедить-то себя убедил, но на душе легче от этого не стало. Я даже как-то оставил без внимания процесс нашего с Андрэ вселения и отвлекся от дум, лишь сообразив, что мы уже сидим в комнате трак-» тира, а на столе дымятся две огромные миски с кашей, щедро заправленной мясом. Похоже, мой оруженосец прекрасно справился самостоятельно.
Шел сильный снег.
Она закрыла за собой дверь служебного входа в театр, и тотчас в ее лицо вонзились сотни острых снежинок. Она взглянула на небо, покачала головой, словно укоряя Бога за такую погоду. Потом задумчиво подняла воротник пальто, вытянула из-под него кашне и обернула им голову. Взявшись обеими руками за края кашне под самым подбородком, она направилась по аллее к улице.
– Неплохо… – отметил я, осмотревшись и принюхавшись. – А что с Молнией? Приглядел?
В этом городе было только два терпимых сезона, но даже они иногда преподносили отвратительные сюрпризы. Про зиму и лето следовало вообще забыть: они были или слишком теплые, или слишком холодные. Как этазима – пришла в ноябре вместо того месяца, в каком положено. Но в Лондоне еще хуже, думала она. Нет, в Лондоне все-таки лучше. Ну, Лондон хотя бы надежен – он всегдаотвратителен. Но и это было не совсем так. Вспоминались дни, когда она там жила, – ах, эти чудные летние деньки! Она прогуливалась по Пиккадилли, покачивая золотистым «конским хвостом», – ей тогда было девятнадцать, ей предстояло покорить весь мир! Да, лето в Лондоне...
– А как же, господин! Сам лично ходил за конюхом и смотрел, чтобы лошадку нашу не обидели! Да вы же со мной вместе были?! – сообразил Андрэ. – То-то мне показалось, вы о чем-то своем думаете…
Ноги глубоко проваливались в снег.
К счастью, сегодня вечером она надела сапоги перед уходом из дома – на спектакль. Она не думала, что пойдет снег – снегопад начался только через некоторое время после подъема занавеса, – она надела сапоги потому, что так чертовски холодно. Сапоги хоть немного защищали. Они были до колен, поверх синих джинсов, а ее длинное серое пальто, как шинель офицера кавалерии, почти касалось щиколоток. Такси не попадались. Естественно. Такой уж городок. Слишком долго провозилась она в артистической уборной, неторопливо снимая грим холодным кремом, вылезая из покрытого серебряными блестками костюма – такой надевали все танцовщицы перед заключительной сценой – и натягивая свитер, джинсы, носки, гетры и сапоги. Не следовало так долго слушать излияния Молли. У Молли опять проблемы с мужем. Он – безработный актер и, кажется, винит жену в том, что она получила роль в популярном мюзикле, а он сам продолжает обивать пороги театров. Не важно, что ее недельного жалованья хватает на квартплату и на еду. Не важно, что Молли, как все «цыганки» в этом шоу, лезет из кожи вон, исполняя довольно сложные номера шесть вечеров в неделю, не говоря про дневные спектакли в среду и субботу. Муж бранил Молли, и в уборной Молли подробно пересказывала, какие ругательства он употребляет. И приходилось все выслушивать, чтобы осторожно выбраться из уборной хотя бы к одиннадцати. Сейчас было двадцать минут двенадцатого. Остановить Молли было невозможно.
– Э-э-э… Я просто тебя проверял. – Я торопливо набрал полный рот каши, чтобы избежать дальнейшего разговора.
Все такси расхватала театральная публика, как только выплеснулась на улицу после вечерних спектаклей. Оставалось только идти пешком до Ласситер в надежде сесть там на углу в автобус, идущий в центр. Или можно было выбрать другое направление: дойти до улицы Стем, затем четыре квартала на восток до станции метро и там сесть на поезд в сторону центра. С северной стороны мимо театра проходила авеню, которая, вероятно, была самой пестрой в городе: здесь всегда толпились проститутки и сводники, особенно с наступлением темноты. Да... И еще снег – автобуса можно не дождаться... Нет, метро надежнее.
Наивная попытка – Андрэ прекрасно умудрялся жевать и говорить одновременно.
Когда она добралась до залитой светом Стем, то удивилась, почему там все еще толпятся люди, несмотря на неприятную погоду. На секунду она застыла на углу, размышляя, не умнее ли просто идти домой пешком.Всего десять кварталов. Если ехать на метро, это означает идти четыре квартала до станции и потом, когда она приедет, один квартал до ее многоэтажного дома. К тому же трудно сказать, чтов этот поздний час безопаснее: метро или прогулка по Стем.
«Пешком», – решила она.
– А вот скажите, господин… Ну вот вдруг этот маг вас расколдует?
Она шла характерной походкой танцовщицы – вразвалочку, ступая по-утиному. Она стала танцовщицей, когда ей исполнилось девять, – шестнадцать дет назад, включая четыре года выступлений с балетом «Садлерз-Веллз» в Лондоне. В ту пору она жила с гобоистом – молодым человеком, который никак не мог понять, почему танцовщицы так грациозны на сцене и почему так неуклюжи в быту. Быстро шагая, она улыбалась своим воспоминаниям, думала про Лондон, глупо скучая по его мокрой и хмурой зиме – зиме без упрямого холода, который сжимал своей ледяной хваткой этот город уже много месяцев. Сейчас был февраль. До весны оставалось чуть больше месяца. Но когда же наступит весна? Она стала отсчитывать шаги – столько-то шагов до угла, столько до следующего угла, там обождать у светофора, пять-шесть-семь-восемь, снова шагаем, полы ее серого пальто развеваются на ветру, вокруг кружится колючий снег, сквозь него бледно мерцает неоновая реклама на крышах.
До полуночи оставалось десять минут, когда она добралась до угла своего квартала.
– Меня-у… гм… Очень на это надеюсь!
В этом городе районы очень сильно отличались друг от друга. В десяти кварталах отсюда, в сторону центра, было бы крайне небезопасно стоять на углу, ожидая автобуса поздним вечером. Но здесь, на расстоянии всего полумили от театра, квартал между Стем и Ласситер был безопасным. До ее дома оставалось всего два здания, когда из темноты появился человек.
Она не видела его, но почувствовала чужое присутствие, и остановилась. У него в руке был пистолет. Ее охватил ужас. Она открыла рот, но не успела крикнуть, позвать на помощь или попросить пощады. Пистолет выстрелил, боль обожгла – пуля пробила тело под левой грудью. Она упала навзничь, на заснеженный тротуар. Кровь вытекала из раны и расползалась по серому пальто.
– Ну вот! Может быть, вы на него нападете после этого?
Убийца стоял и смотрел на нее.
Затем он бегло огляделся.
– Опять ты за свое! Учитывая, что я окажусь перед магом безоружным и голым, очень интересно мне знать, с чем я, по-твоему, должен нападать на него? С голым достоинством наперевес? Кстати, скорее всего, этот маг во время встречи будет окружен преданными рыцарями и стражей. Полнейшая глупость, Андрэ. Нет, я нижайше поблагодарю мэтра Моргана и постараюсь со всей возможной быстротой покинуть и дворец, и само это несчастное королевство.
Затем наклонился и дважды выстрелил ей в лицо.
* * *
– А как же Хилобок и Анна?
На белом снегу в сером окровавленном пальто лежала девушка.
Все еще шел снег. У тротуара припарковалась патрульная машина – красные блики проблескового сигнального фонаря падали на окровавленный снег. Два детектива из Мидтаун-Ист разглядывали убитую. Позади них двое патрульных, которые первыми ответили на вызов, устанавливали деревянные полицейские баррикады и картонные таблички: «Место преступления». Одного из детективов звали Генри Левин, он работал в полиции уже двадцать пять лет. Не мигая, смотрел он на изуродованное лицо девушки. Его напарнику было двадцать восемь. Он служил полицейским шесть лет и только недавно получил звание детектива третьей степени. Пластиковая карточка, пришпиленная к лацкану плаща, свидетельствовала, что зовут его Ральф Кумбс. На цветном фото под пластиком он был похож на мальчишку.
– Какая еще Анна? – подавился я кашей.
– Никогда ни с чем подобным не сталкивался, – сказал он.
– Да, – сказал Левин.
– Прынцесса… – Лицо Андрэ приобрело то же идиотское выражение, с которым он говорил, например, про окорок или яичницу с ветчиной.
– А ты?
– Да-а, – потянул Левин. Он поглядел через плечо на двух патрульных, что устанавливали баррикады. Брус никак не ложился на рамы. Патрульные ругались.
– Опаньки… И когда это ты успел узнать, как ее зовут?
– Вы долго еще будете возиться? – обратился к ним Левин.
– Эта штука никак не встает, – отозвался один из патрульных.
– Ну… это… Пока в болоте сидел. Вы не подумайте чего плохого, господин!
– Все лицо ей отстрелил, – покачав головой, сказал Кумбс.
– Подойдите сюда на минуту, – позвал патрульных Левин. – Ваши баррикады подождут.
Более крупный патрульный оставил упрямый брус партнеру, подошел к детективу и встал, уперев руки в бока.
– Да ты знаешь, Андрэ… Даже с моим богатым опытом я ничего плохого по этому поводу подумать не могу – у меня просто фантазии на это не хватает! Но ты молодец! Шустрый какой – не ожидал!.. И что еще ты узнал про Анну?
– Кто заявил об убийстве? – спросил Левин.
– Один парень, он шел домой с работы. Живет в том же доме.
– Она хорошая! – все с тем же идиотским выражением лица произнес Андрэ. – И несчастная.
– Как его зовут?
– Не знаю. Фрэнк! – крикнул он партнеру. – Ты записал имя того парня?
– Да уж, с этим не поспоришь. Оказавшись в шкуре лягушки, странно было бы лучиться от счастья!
– Какого парня? – крикнул в ответ партнер. Ему наконец удалось закрепить брус на рамах. Отряхивая перчатки, он подошел к детективам. – О каком парне вы говорите? – спросил он.
– О том, кто сделал заявление, – ответил Левин.
– Она и до превращения была не очень счастлива, господин…
– Да, он у меня здесь, в записной книжке. Обождите минуту. – Он снял одну перчатку и стал листать записную книжку. – Не могу найти, – сказал он. – Не понимаю, куда делась эта запись.
– Но ведь он живет в одном доме с ней, – зевая, сказал Левин.
– Уж конечно! – усмехнулся я. – Наверняка каждый день жизни принцессы был форменной трагедией! То чай подадут слишком горячий, то вино слишком холодное. А если ноготок сломает, вышивая гобелен, это же кошмар! Конец света!
– Да.
– И именно он позвонил по «911»?
– Да. Почему вы не спросите его сами? Он там вместе с детективами из отдела тяжких преступлений.
– Да… наверное… Я об этом не думал, – растерялся Андрэ. Да, до понимания сарказма оруженосец еще не дорос. – Я же не знаю, как там при дворе у прынцесс заведено. Но она мне не об этом рассказывала. Она мне толковала про государственные проблемы. У них, господин, все беды начались, когда король Гарольд в Сарацинии пропал. То есть на самом деле Гарольд тоже был не очень-то хороший король – у него только войны на уме были да охоты. С половиной соседних королевств он воевал, а к другой половине соседей влез в долги, чтобы, значит, было на что воевать. А потом ему вдруг ударило в голову отправиться в крестовый поход. Тогда, правда, никаких крестовых походов, как назло, не случилось, так он собрал несколько десятков самых глупых… э-э-э, ну в смысле – самых верных рыцарей и отправился с ними в Сарацинию. Там они все и сгинули. Ну а батюшка ейный – тот, который Хилобок Четвертый, – оказался еще хуже Гарольда, он совсем страной управлять не умеет и не любит. Одни цветочки на уме. Как с самого утра запрется в зимнем саду, так только к вечеру из него и выходит. И все рассуждения – о том, сколько навозу под какой куст насыпать и о своевременной поливке. А стране нужна твердая рука!
– Неужели «тяжеловозы» уже здесь? – удивился Левин.
– Приехали еще до вас.
– Это чьи слова? Дай угадаю – Анны?
– Как так?
– Ну… да…
– Они совершали объезд, приняли сигнал десять двадцать девять по «верещалке».
– Пошли, – сказал партнеру Левин.
– Бедняга! – сочувственно покачал я головой. – Она уже пробралась в твой мозг!
Двое детективов из отдела тяжких преступлений стояли в холле здания и беседовали с мужчиной в клетчатой куртке и синей шапочке. Он был высоким, худым и казался напуганным. Двое детективов из отдела тяжких преступлений были крупного телосложения и держались самоуверенно.
– Ничё она не пробралась! – покраснел Андрэ. – Только один раз, когда целовала. И то до мозгов, по-моему, не достала.
– В котором часу это было? – спросил детектив, которого звали Моноган.
– Около двенадцати тридцати, – ответил человек.
– Не сомневаюсь. До твоих мозгов не так просто добраться.
– В полпервого ночи? – переспросил другой детектив по тяжким преступлениям. Его звали Монро.
– Да, сэр.
– Спасибо, господин! – расплылся в благодарной улыбке оруженосец. – Так вот, она очень переживала, видя, как королевство пропадает. То соседи провинцию отхватят, то разбойник какой со своею шайкой займет несколько сел и объявляет себя независимым государем. Царедворцы и чиновники совсем обнаглели – мало что казну разворовали, так уж и из дворца что плохо лежит начали тащить. Прынцесса Хилобоку про все это каждый день твердила, а он только отмахивался, говорил: «Не волнуйся. Как-нибудь все устроится само собой!» – и сбегал в свой ненаглядный сад. И тогда Анна решила взять власть в свои руки.
– М-да… Я заметил, что она очень решительная девица.
– Как вы увидели ее?
– Да, но не могла же она просто свергнуть Хилобока! Она его все-таки любит – какой-никакой, а отец! К тому же по законам ихнего королевства одна королева не может управлять государством. Обязательно должен быть король на троне.
– Я шел домой с работы. От метро.
– Вы живете здесь? – спросил Монро.
– Настоящая дискриминация по половому признаку, – съехидничал я.
– Да, сэр.
– И вы шли домой? – уточнил Моноган.
– Вот именно! – Оруженосец опять не понял иронии. Похоже, девица славно поездила по его ушам, пока я охмурял королей. – Но Анна не сдалась. Она решила срочно найти себе мужа. Тогда Хилобок с радостью отдал бы власть в их руки и засел бы в своем саду с легкой душой. Анна разослала глашатаев с объявлением – мол, ищется прынц на должность короля. Для совместного управления королевством и прочих семейных надобностей. Ну натурально, на смотр собрался всякий бродячий люд, причем все как на подбор – прынцы из дальних королевств. Князьев тоже несчитано, а графьев и прочую мелочь на том смотре так и вообще за людей не принимали – дозволили только издали посмотреть да пожрать на халяву.
– Да, сэр.
– От метро? – спросил Монро.
– И что, выбрала она кого? – поневоле заинтересовался я. В изложении Андрэ эти чуждые, в общем, для меня государственные перипетии обретали забавную окраску.
– Да, сэр.
– Кем вы работаете, что возвращаетесь так поздно?
– В том-то и беда, что нет. Она ведь решила – дело не только личное, но и государственной важности. Тут нельзя только на свое женское мнение полагаться, не быка же на племя выбирает. Ну и позвала придворного мага – как самого умного из царедворцев. А тот – змей подколодный – ей на каждого претендента всяких гадостей и наговаривал. Да так хитро, что вроде и правду говорит, но так ее повернет, что хуже прямого оговора.
– Я охранник в банке, – сказал человек.
– Вы приходите домой в такое время каждую ночь?
– Это как?
– Да, сэр. В двенадцать заступает другая смена, и на метро мне ехать полчаса. Станция метро – один квартал отсюда. От станции я всегда иду пешком.
– И тогда-то вы и нашли девушку? – спросил Моноган.
– Ну начинает какой прынц расхваливать свои героические подвиги в сражениях, а мэтр на ухо Анне говорит – мол, сорви-голова, в любую драку лезет, вспомните своего дядюшку Гарольда, королевство из войн с соседями вылезать не будет. Другой грамотностью хвастает, типа науки все превзошел, а мэтр тут как тут – посмотрите на вашего батюшку, зачем нам второй книжный червь в государстве? Кто кичился обширными владениями и богатой казной, того ославил скупердяем, который жену будет в черном теле держать. Кто из безземельных – про того наговаривал, мол, женится только ради приданого. В общем, так всех и спровадили. Но мэтр Мордаун, видать, сообразил – раз прынцессе приспичило замуж, то она кого-нибудь обязательно найдет. Он-то уже давно сам нацелился на трон, да только при живом короле не смел бучу устраивать. А тут, значит, понял – пришло его время. Сначала, правда, честно предложил Анне выйти за него, но прынцесса только рассмеялась – мэтр-то уж больно собой нехорош. Тогда Мордаун ее взял да в лягушку и превратил. И колдовством на болото в соседнее королевство зашвырнул.
– Когда шли домой от метро? – снова уточнил Монро.
– Да, сэр.
– Гениальный план! – заметил я, вылизывая миску. – Дождался, пока слухи о говорящей принцессе-лягушке распространились, сообщил безутешному отцу местоположение дочери и мирно спровадил его из государства. После чего объявил себя Временно Исполняющим Обязанности Короля. Вроде как все законно, Хилобока и принцессу никто не смешал, крови их на руках у мэтра Мордауна нет, он просто не в курсе, куда те подевались, – настоящая бархатная революция.
– Посмотри, кто к нам пришел, – сказал Моноган, заметив Левина.
Монро поглядел на часы.
– Но Хилобок и Анна едут сюда!
– Что так задержался. Генри?
– У нас был перерыв на кофе, – сказал Левин. – Не хотелось комкать процесс.
– Это кто? – спросил Моноган.
– Увы, Андрэ, это политика. Здесь чудесных возвращений королей не бывает. Их объявят самозванцами и в лучшем случае вышвырнут вон из страны. – Я опустил глаза, врать наивному великану было неловко. На самом деле, если только мэтр Мордаун не полный идиот, лучшим исходом для отца и дочери станет пожизненное заключение в каком-нибудь монастыре. Но я не особо верил в такое милосердие расчетливого мага. – Все, ты как хочешь, а я ложусь спать! Мне завтра предстоит заморочить голову очень хитрому и могущественному человеку, так что нужно хорошо выспаться.
– Мой партнер. Ральф Кумбс.
– У тебя болезненный вид, Кумбс. – Монро похлопал детектива по плечу.
Я перебрался на кровать и свернулся клубком. Конечно, скакать на лошади – это не то же самое, что идти пешком, но все же очень утомительно, особенно для кота. Я мгновенно задремал, краем уха улавливая, как Андрэ ходит из угла в угол, что-то бормочет себе под нос и вздыхает. Потом я перестал обращать внимание на терзания оруженосца и уснул.
– Вы уверены, что сможете расследовать это дело и при этом не будете звать на помощь ваших мамочек, когда нужно будет подтереть попку? – спросил Монро.
– Во всяком случае, у каждого полицейского в Мидтаун-Ист есть собственная мать.
– Отлично! – воскликнул Моноган.
– Лучшего и желать не приходится! – подтвердил Монро.
– А это Доминик Боначио, – сказал Моноган. – Тот, кто нашел труп. По дороге домой с работы.
– От метро, – ухмыльнулся Монро.
– Верно, Боначио? – спросил Моноган.
Ненавижу утро!
– Да, сэр, – сказал Боначио. Он, похоже, еще больше перепугался теперь, когда подошли двое других детективов.
– Значит, вы считаете, что теперь сами будете разбираться? – спросил Левина Монро. – Официально сигнал ваш, так?
– Так, – сказал Левин.
Многие годы, проведенные в военных лагерях, приучили меня легко просыпаться в любое время дня и ночи, мгновенно вскакивать, одеваться и – еще не продрав толком глаза – действовать по обстоятельствам. Бежать в строй, докладывать командиру, стрелять, рубить мечом или отходить на заранее подготовленные позиции со всех ног. Приучили ко всему, но только не любить ранние утренние пробуждения. Я потянулся, перевернулся на спину, потянулся еще сильнее, прислушался… Странно… Привычного мощного храпа Андрэ не слышно. Представить, что мой ленивый оруженосец проснулся раньше меня, было столь же невозможно, как повозку, едущую без лошадей! Открыв глаза и оглядевшись, я убедился, что оруженосца действительно нет. Хуже того – его постель осталась несмятой, из чего следовало… Ох, не нравилось мне, что из этого следовало! Вторым после еды любимым занятием великана являлся сон. Если Андрэ пренебрег мягкой постелью, то только ради чего-то из ряда вон выходящего. И, кажется, я догадывался, что это. Под кроватью обнаружился вещмешок с моими сапогами и кошельком золотых. Меча не было!
– Если что, сразу кричите: «Мама, ко мне!» – посоветовал Монро.
– Не отморозьте ваши задницы, этой ночью холодно, – заботливо посоветовал Моноган.
Прихватив мешок, я привычно выбрался в окно. Не стоило устраивать ажиотаж своим появлением внизу. Для очистки совести заглянул в конюшню и убедился, что Молнии в стойле нет. Моя догадка приобретала черты уверенности. Закинув мешок на спину и стараясь держаться подворотен и темных углов, я потрусил ко дворцу. Впрочем, торопиться не имело смысла. Если Андрэ ушел посреди ночи и если он отправился туда, куда я думаю, ему уже вряд ли можно чем-то помочь.
– Как насчет пиццы? – спросил его Монро.
– По-моему, лучше что-нибудь китайское, – мечтательно вздохнул Моноган. – Ладно, ребята, пусть это будет ваше дело, занимайтесь. Держите нас в курсе. И ничего не упускайте.
– Будем держать вас в курсе, – сказал Левин.
Утренние улицы были еще пустынны, и до дворца я добрался без особых проблем. По мере приближения к центру города уверенность в конечной цели Андрэ крепла. Всякие мелкие детали вроде свернутого столба, расколотой вывески, сбитых с балкона цветочных горшков красноречиво обозначали траекторию движения неумелого наездника. Заканчивался этот разрушительный след прямо у дворца – ворота отсутствовали, и возле кое-как забранной соломенными матами дыры дежурили два стражника. Вид стражники имели не то чтобы напуганный, но какой-то изумленный.
Детективы из отдела тяжких преступлений кивнули. Вначале кивнул Моноган, затем кивнул Монро. Они глянули друг на друга, глянули на двух детективов из Мидтаун-Ист, глянули на Боначио и снова поглядели друг на друга.
– Ладно, пицца так пицца, – сказал Моноган, и оба полицейских вышли из здания.
– Несчастный дурень! – вздохнул я, больше не заботясь о том, что меня могут услышать. – Ну и чего ты добился? Лежишь теперь небось где-нибудь кучкой пепла… Эх, Андрэ…
– Подавитесь, – тихонько выругался Левин. Кумбс уже вытащил записную книжку.
– Как вы узнали девушку? – спросил Левин у Боначио. – Ведь лица у нее практически нет.
Но я не мог позволить себе оплакивать оруженосца – мне по-прежнему необходимо было срочно встретиться с мэтром Мордауном.
– Я узнал ее пальто, сэр.
– Гм, – сказал Левин.
Кумбс писал.
Когда говорят про охрану, часто хвастаются: «Мышь не проскочит». Наверняка и начальник охраны дворца не раз произносил эти слова с – вполне возможно – законной гордостью. К счастью, при этом всегда имеется в виду очень большая «мышь», размерами с человека, так что я проник внутрь без всяких проблем прямо под носом у многочисленной охраны. Побродив по коридорам и подслушав несколько разговоров, мне удалось выяснить, что мэтр Мордаун в настоящий момент находится в своем кабинете и где, собственно, его кабинет. Дальше пришло время сапог.
– Как ее зовут? – спросил Левин.
– Салли. Фамилию не знаю.
Натянув на лапы сапожки, я выпрямился и нахально направился прямо к высоким дверям из черного дерева, у которых мялись два сонных стражника. Сон с них, впрочем, при виде меня сразу слетел.
– Живет в этом доме?
– Да, сэр. На третьем этаже. Она всегда входит в лифт и выходит из лифта на третьем этаже.
– А квартиру ее не знаете?
– Нет, сэр, к сожалению.
– Йотп!.. Это что еще за хрень! – Более смелый (или глупый) стражник попытался ткнуть меня алебардой.
Левин вздохнул.
– А в какой квартире вы живете, сэр?
– Сам ты хрень! – зашипел я на него. – И не тыкай железякой в посла!
– В шестой \"В\".
– Хорошо, идите спать. Мы свяжемся с вами, если будет нужно. А где расположена квартира смотрителя?
– В какого посла? – нервно оглянулся по сторонам второй стражник.
– В цокольном этаже, сэр. Рядом с лифтом.
– Хорошо, большое спасибо. Пошли, – сказал он Кумбсу.
– В меня, тупица! Я – полномочный посол от его величества Короля Кошек Котия Шестьдесят Второго к Временно Исполняющему Обязанности Короля мэтру Моргану Мордауну! Извольте немедленно впустить меня, иначе у вас обоих будут серьезные проблемы!
Остальное было рутинным делом.
Они разбудили смотрителя дома и получили от него информацию, что имя убитой – Салли Андерсон. Потом они ждали, когда помощник судмедэксперта даст официальное заключение о смерти и когда ребята из криминального отдела сделают фотографии девушки и снимут отпечатки пальцев. Потом они изучили содержимое ее наплечной сумки – после всех. Нашли записную книжку, губную помаду, пачку салфеток «Клинекс», карандаш для подведения бровей, две пластинки жевательной резинки и бумажник, в нем несколько снимков, двадцать три доллара бумажками по пять и одному и членскую карточку клуба актеров. «Скорая помощь» отвезла ее в морг, а они тем временем чертили сцену преступления.
Только позднее, уже утром, к делу подключились детектив Стив Карелла и 87-й участок.
Глава 2
– Э-э-э… Извольте подождать, господин посол! – Оторопевшие стражники переглянулись, и один робко постучал в дверь. – Мэтр не предупреждал нас, что ожидает посла…
«Ну вот он, – подумал Карелла. – Мой старый участок. Такой же, как был. Ничуть не изменился с тех пор, как я начал работать. Уверен: умру, а все так и останется. В точности».
Он шел от станции метро на Гровер-авеню, приближаясь к участку с западной стороны. Обыкновенно он добирался до работы на своей машине, но сегодня утром, когда проснулся, увидел, что улицы еще не очистили от снега, и решил ехать на метро. Как водится, где-то замерзла стрелка, и состав застрял как раз перед въездом в подземный туннель, на Линдблад-авеню. Пришлось ждать вместе с сотней дрожащих от стужи пассажиров, пока не устранят неисправность. Сейчас уже почти девять утра. Карелла опаздывал на один час сорок пять минут.