- \"Паленкой\" что ли отравился? - уловил суть Виталий.
- Ну да, - кивнул Профессор. - Мамед у нас в районе, возле кинотеатра картошкой торгует. А между делом \"паленкой\" приторговывает. В прошлом году Миша-Хромой у него водки взял и окочурился. А два месяца назад Кольку-Скелета насилу откачали, тоже у Мамеда водкой затарился. Теперь вот Ваську, гад, траванул. Совсем черные оборзели. Из какого только дерьма водку не делают. Ацетон, что ли они вместо спирта добавляют. Вот мы и решили Мамеду накостылять, чтобы совесть имел и отравой не торговал.
- Понятно, - кивнул Вязов. - Только зачем вы у Мамеда водку покупаете, если знаете что она такая паршивая?
- Так ведь дешево!
- Тогда рекомендую пить кефир. Он еще дешевле, но значительно полезнее. И, кстати, с градусами. Ладно, граждане, мы сейчас будем разбираться в опорном пункте с вашим Мамедом, а вы сохраняйте покой и порядок, но не уходите, можете понадобиться в качестве свидетелей.
Вязов подошел к двери опорного пункта, постучал по ней кулаком и крикнул:
- Фоменко! Борис, открой! Это мы!
Через некоторое время дверь со скрипом отворилась, и на пороге возник участковый с пистолетом в руке.
- Привет. Ну, заходите.
Мы с Вязовым прошли внутрь. Борькин \"офис\" ничем не отличался от тысяч таких же скромных опорных пунктов милиции. С обшарпанными стенами, завешанными наглядной агитацией о вреде пьянства и выдержками из закона \"О милиции\". С минимумом мебели - стола и нескольких стульев, которым уже пора было давать медаль \"За безупречную службу\" II степени. Пожалуй, главной достопримечательностью помещения являлась металлическая клетка для особо буйных клиентов. На сей раз единственным экспонатом \"обезьянника\" был средних лет чернявый мужчина, уже известный нам как Мамед.
Фоменко коротко пересказал череду событий. Несколько граждан, предварительно поддав на поминках безвременно усопшего Васьки по прозвищу \"Пузо\", посчитали виновником его гибели азербайджанца по фамилии Мамедов и решили организовать вендетту по-русски. То есть устроить образцово-воспитательный мордобой. Мамеда они нашли на его обычном месте, на минирынке возле кинотеатра и без долгих разговоров приступили к акции возмездия. Азербайджанец, перекувыркнувшись после первого же удара через мешок с картошкой, быстро вскочил на ноги и бросился наутек. Он сумел оторваться от своих нетрезвых преследователей, а, когда на его пути возник опорный пункт, не долго думая, заскочил туда. Фоменко, как честный милиционер, не мог оставить гражданина без защиты государства, поэтому укрыл беглеца у себя и стойко выдерживал осаду, разъяренных неудовлетворенной местью, народных масс, до нашего прибытия.
Остальная подоплека событий для нас с Вязовым секрета не составляла. Так называемые этнические преступные группировки давно осуществили самоопределение по видам деятельности в криминальной сфере. Так получилось, что азербайджанцы сделали производство суррогатной водки своим основным незаконным занятием. Сделав на этой ниве неплохие деньги, они использовали их и на развитие официальной уличной торговли. В последнее время стали заниматься не только реализацией плодов южных садов, но и продажей картошки. Поэтому ничего удивительного в том, что Мамедов торговал и местными корнеплодами, и водкой не было.
Вязов решил зафиксировать события документально. Водрузился на скрипучий стул возле обезьянника и начал брать объяснение с торговца. Мамедов охотно рассказывал, как его били, но о продаже водки говорить не хотел. Однако у нас на руках имелся серьезный козырь.
- Значит, насколько я вас понял, гражданин Мамедов, вы водкой не торговали? - уточнил Виталий.
- Нэт, нэ торговал! - решительно подтвердил азербайджанец.
- Тогда по какому праву вы сидите в клетке? Это место для нарушителей закона. Раз вы ничего не нарушали, то можете быть свободны. Попрошу покинуть помещение!
Вязов повернулся к нам с Борисом и распорядился:
- Товарищ Фоменко, нужно немедленно освободить гражданина Мамедова. Оказывается, он ни в чем не виноват. Игорь Владимирович, а вы, пожалуйста, предупредите людей на улице, чтобы не расходились. Скажите им, что мы сейчас отпустим Мамедова ввиду недоказанности его правонарушения.
В мозгу у азербайджанца начал происходить сложный мыслительный процесс. Итогом его стал неожиданный результат. Он залез рукой во внутренний карман, достал горсть мятых денег и протянул Вязову со словами:
- Можно я у вас тут посыжу?
- Нет! - решительно отрезал Виталий. - Честным людям здесь делать нечего! Выходите на улицу.
Фоменко распахнул дверь клетки и весьма решительно начал вытаскивать за шиворот подозреваемого на свободу. А я, вернувшись с улицы, громко сообщил, что народ и не думал расходиться, а, напротив, терпеливо ожидает нашего решения. Мамедов вцепился в металлические прутья и крикнул:
- Я нэ хочу выходыт!
- Ты пойми, дурила, мы не имеем права тебя здесь оставить, развел руками Вязов. - Вот, если бы ты был в чем-то виноват, тогда другое дело - сиди сколько захочешь.
- Я выноват! Я водку продавал! - чуть ли не рыдая, сознался азербайджанец.
- А ты не наговариваешь на себя? - спросил Виталий.
- Нэт! Аллахом клянус, продавал водку!
Звучало убедительно. Вязов вновь достал лист бумаги и начал записывать признание Мамедова.
Мы с Фоменко едва сдерживались, чтобы не расхохотаться, наблюдая за ними. Мамедов бил себя в грудь и доказывал, что он такой нехороший, торговал самопальной водкой, которую прятал в картошке, а Виталий с видом, будто делает тому большое одолжение, все это записывал. Заминочка получилось, когда они занялись выяснением где гражданин Мамедов эту самую самопальную водку брал. Вязов поставил ультиматум: или азербайджанец сдает цех, или убирается на все четыре стороны. Тот не желал покидать облюбованную клетку и, помявшись, дал адресок, квартиры, где его земляки лили водку.
- Молодец! - похвалил азербайджанца Виталий. - Вот теперь верю, что ты настоящий нарушитель закона. Пристрою я тебя денька на три в ИВС, пока страсти не улягутся. Давай выходи, поехали в райотдел.
- Подождыте. А это нэ опасно? - спросил Мамедов, имея в виду не будут ли его бить возмущенные народные массы, когда мы выйдем из опорного пункта.
- Все нормально. Твоя безопасность гарантирована авторитетом российской милиции, - успокоил Вязов.
И он, и я знали, что сразу после предупреждения о возможной необходимости дачи свидетельских показаний подвыпившие мстители быстро ретировались в неизвестном направлении.
КОНЕЦ АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО ЦЕХА
Железо нужно ковать, пока оно горячее, и не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Памятуя о данных рекомендациях народной мудрости, мы не стали откладывать в долгий ящик ликвидацию азеровского подпольного цеха. Отвели незадачливого торговца Мамедова в КВС, а сами вчетвером: Вязов, Бородянский, Кузнецов и я, отправились в гости к его землякам.
Но, подъехав к нужному нам дому, спешить не стали. Сначала определили окна интересующей нас квартиры и установили, что в них открыты форточки. Это обстоятельство чаще свидетельствует не о том, что жильцам не с кем спать, а о том, что они дома. Теперь оставалось еще убедиться в этом, для чего требовалось проникнуть в квартиру. Однако, по опыту мы знали: любые волшебные слова, будь то \"Сим, сим, откройся\" или \"Откройте, милиция!\" дверей нам не отворят. Наши граждане, особенно те, кто не в ладах с законом, не понимают тонкого английского юмора и поговорку жителей туманного Альбиона \"Мой дом - моя крепость\" понимают чересчур буквально. Толстые металлические двери, оснащенные большими гаражными замками, давно уже стали защитой не только от воров, но и от милиции. Именно такой дверью и оберегали свой покой азербайджанцы-бутлегеры. Однако неприступных крепостей не бывает. Просто к каждой нужно найти свой подход. Для приступа у нас не хватало сил и средств, поэтому мы решили проникнуть в квартиру хитростью.
Применили старый испытанный способ. Нашли старшего по дому, вернее старшую, поскольку ею оказалась бодрая пенсионерка, и попросили позвонить азербайджанцам в квартиру под предлогом, что они устроили протечку. Однако кавказцы оказались хитрее и попросту не открыли дверь.
На некоторое время мы растерялись, не зная, что еще предпринять. И тут удивил Бородянский. Он начал раздеваться. Снял ветровку, рубашку. Потом, оставшись в майке, подошел к двери и начал настойчиво барабанить в нее кулаком, одновременно нажимая на кнопку звонка.
Наконец, его настойчивость была вознаграждена. Сначала потемнел глазок двери, а потом из квартиры донесся голос с характерным южным акцентом:
- Зачэм стучыш, чего надо?
- Тебя надо! Ты хрена ли меня я затопил?! Я, блин, ремонт недавно сделал, а теперь все мои старания псу под хвост! Нет, ты выдь, пойдем я тебе покажу, что у меня в квартире творится! С потолка, блин, ручьем льет и обои со стен отваливаются.
- Нычего нэ знаю. Мы никого нэ топыли.
- А кто меня по-твоему затопил?! Папа Римский?! Кроме тебя, ишака гребаного, некому!
Тот, кто говорил из-за двери, видел в глазок только Пашку, стоящего в рваной майке на площадке. Мы прятались за косяком, поэтому подвоха азер не заподозрил, а, когда его обозвали ишаком, забыл об осторожности и решил разобраться с грубым соседом. Клацнули замки, дверь отворилась, и в проеме возникла небритая смуглая морда.
Нам только этого и надо было. Вязов тут же сунул джигиту в ноздри ствол пистолета и, ухватив его за ухо, выволок на площадку. А я ринулся внутрь.
На кухне кайфовали, покуривая травку, еще три гостя нашего города.
- А ну все на пол, живо! - заорал я, поводя стволом табельного \"макарова\" от одного к другому.
Только почему-то хозяева совершенно не отреагировали на мои слова и грозный вид.
- Быстро на пол! Лицом вниз! - снова рявкнул я.
Однако эффект оказался тот же. Азербайджанцы как сидели, так и продолжали сидеть, с любопытством разглядывая меня. Я со злостью вышиб ногой табуретку из-под одного из них. Он шмякнулся копчиком на пол, но ложиться все равно не спешил. Зато двое других поднялись и угрожающе шагнули мне навстречу. К счастью, в этот момент подоспели ребята. Вязов с размаху звезданул рукояткой пистолета одному, а, все еще полураздетый, Бородянский заехал ногой в пах другому. Через мгновение все трое кавказцев, как положено, лежали на полу лицами вниз и с руками на затылках.
Кузнецов привел с площадки четвертого их подельника, который открыл дверь. Тот уже пришел в себя от первоначального испуга и сказал:
- Возмытэ дэнги, все возмытэ, толко нэ убывайтэ.
Тут мы вспомнили, что забыли представиться и сообщить о своей принадлежности к милиции, и поспешили восполнить этот пробел. Задержанные заметно обрадовались, так как сначала почему-то решили, что наша операция является бандитским налетом. Правило Миранды у нас не действует, поэтому мы не стали объяснять им, что они имеют право сохранять молчание, а все сказанное может быть использовано против них в суде. Вместо этого демократично разрешили азербайджанцам сколько угодно лопотать по своему, но только лежа на полу, предупредив: кто встанет - получит в харю. Сами же занялись осмотром квартиры.
Быстро выяснилось, что Мамедов не соврал - \"самопал\" ребята лили в квартире. Едва мы открыли ванную, как оттуда шибануло в нос знакомым сивушным духом. Комнату для гигиены тела кавказцы использовали не по назначению, изготовляя в ней пойло для русского народа.
Водка - не есть догма. Создатель периодической системы элементов Менделеев лишь вывел оптимальное соотношение в ней воды и спирта: 60% на 40%. На самом деле каждый сорт водки имеет собственную рецептуру, в котором очень большое значение имеют добавки, степень и метод очистки. Создать хорошую водку столь же трудно, как хороший парфюм. Однако азербайджанцы не болели головой за рецептуру своей продукции. Тем более, что сами они ее не потребляли, предпочитая анашу. Действовали они просто: затыкали ванну пробкой, выливали канистру со спиртом и разводили его на глазок холодной водой из под крана. Ни о каком соблюдении ГОСТов, естественно, речи не шло.
Нам не понадобилось много времени, чтобы обнаружить все составляющие процесса розлива. Канистры со спиртом хранились на лоджии, пробки и этикетки - в кладовке, а пустая тара в ящиках - прямо в комнате.
Судя по количеству готового продукта, \"суррогат\" кавказцы гнали в сравнительно небольших объемах. Выпускали столько - сколько могли реализовать. Но нам проблемы их системы сбыта были до фонаря. Поэтому мы сначала заставили гостей нашего города перетаскать в дежурный \"рафик\" всю водку, спирт, этикетки и пробки, а потом загрузили туда же и их самих.
Когда вернулись с операции, Мамед отсидел в КВС немногим больше половины своих законных трех часов. Мы подняли его к себе наверх и приобщили к землякам. Наплевав на неписанные правила оперативной работы, всех азербайджанцев собрали в одном кабинете и оставили наедине. Конечно задержанные сразу сообразили кто сдал их цех и на своем языке высказали Мамеду обоснованные претензии. Тот принялся оправдываться. Поведал, как его чуть не линчевала возмущенная общественность. И при этом заразил вирусом владевшего им страха подельников. Кавказцы основательно загрузились и пригорюнились. Теперь их можно было брать тепленькими.
Что мы и сделали. Для начала с короткой речью перед задержанными выступил Вязов:
- Ну что, мальчиши-плохиши, допрыгались?! Буржуинами надеялись стать, за легкой деньгой погнались, а стали убийцами. Да будет вам известно, что от вашей \"огненной воды\" три человека на тот свет переселились! Несколько дней назад вы отравили Василия Пузякина, по прозвищу \"Пузо\", а еще раньше Кольку-Скелета и Мишу-Хромого. Просто серийные убийцы какие-то. Похоже, ребята, что вы здорово вляпались. Хоть у нас теперь мораторий на смертную казнь, но вам не позавидуешь. За тройное, хоть и непредумышленное, убийство припаяют вам столько, что мало не покажется. А если суд посчитает вашу деятельность террористической, направленной на подрыв здоровья русской нации и уничтожение ее генофонда, так и сгниете в тюряге. Кстати, вы случаем не ваххабиты?
- Нэт! Нэт! Нэ ваххабыты! - замотали головами азербайджанцы.
- Интересно получается. На террористов вы, вроде, действительно не похожи, а водку будто специально лили, чтобы от нее люди мерли как мухи. Можете это объяснить?
Азербайджанцы ничего объяснить не могли, но хотели. Пока они морщили лбы и думали, я начал доставать из ящиков изъятую у них в квартире водку и рисовать на этикетках бутылок изображение \"Веселого Роджера\" - череп над перекрещенными костями, как бы в качестве предупреждения: \"Не пей - убьет!\" Видимо мое творчество сильно отвлекало их от мыслительного процесса, поэтому они не придумали ничего лучше, как спросить:
- А может быт, дагаварымся по харошему?
Вязов выдержал паузу, потом пожал плечами и сказал:
- Может быть, и договоримся. Вы даете полный расклад про свою алкогольную деятельность, рассказываете где брали этикетки, пробки, спирт, сдаете всех своих реализаторов, а мы со своей стороны не станем указывать в материалах, что от вашей паршивой водки загнулись три человека.
Такой вариант азербайджанцев устраивал больше, чем перспектива отсидки за умерщвление троих человек. И хотя они предпочли бы попросту откупиться деньгами, чем давать официальные показания на себя и своих земляков, но быстро поняли, что со взяткой у них номер не пройдет, и вынуждены были согласиться на предложение Вязова.
Законы милицейской физики в очередной раз подтвердили свое право на существование. Факт отравления трех пьяниц, два из которых закончились смертельным исходом, привязать к задержанным нами азербайджанцам было практически невозможно, зато из него получился отличный рычаг, позволивший нам преодолеть их силу сопротивления. Посредством рычага можно не только переворачивать мир, но и расколоть какого угодно жулика, что не менее трудно.
Так или иначе, но за преждевременную смерть Василия Пузякина, получается, мы отомстили. Как выяснилось позднее его действительно сгубила купленная у азербайджанцев водка. Однако, согласно выписки из заключения морга о результатах вскрытия, не ее плохое качество, а слишком большое количество. Пусть даже водку гонят и не из опилок, но свалят с ног любого семь бутылок!
ВЕЧНО ПЬЯНАЯ РУСЬ
С тех пор, как нас с Вязовым поставили на линию по борьбе с незаконным производством и оборотом алкогольной продукции, я все чаще начинал задумываться о проблеме пьянства в России. И чем больше я об этом размышлял, тем паршивее становилось на душе. Стало казаться, что русские рождаются с водкой в крови и тяга к алкоголю изначально заложена в их генах. Большинству нынешних проблем, связанных с пьянством, нетрудно найти аналоги в далекой истории России. Вот только решений этих проблем я в ней не отыскал.
\"Для Руси радость - это питие, - сказал киевский князь Владимир и избрал для своего народа христианство, религию, наиболее терпимую к пьянству.
В Киевской Руси все больше баловались медовухами. Настоящее же пьянство началось после появления в XVI веке водки, так удивительно подходящей для загадочной русской души.
Известно, что введение государственной монополии на алкоголь сильно заботило еще Бориса Годунова. Со слов историка С.М.Соловьева, в середине XVII века \"самой тяжелой по ответственности службой для посадских людей была служба в верных (присяжных) головах и верных целовальниках при продаже вина от казны\". В 1652 году царь своим указом провозгласил: \"Во всех городах, где прежде были кабаки, быть по одному кружечному двору.... Быть кружечным дворам на вере, выбирать на них лучших людей за крестным целованием\". Алкогольный бизнес во все времена являлся весьма доходным делом. Ведро вина в 1674 году стоило казне 20 алтын, а продавалось по рублю, а, если продавалось чарками, то доход составлял уже 2 рубля.
Словно для нынешних времен писано еще в XVII веке патриотом России сербом Юрием Крижаничем:
\"Расплодились в русском народе премерзкие нравы, так что перед другими народами русские являются обманчивыми, неверными, склонными к воровству, убийству, неучтивости. А отчего это происходит? От того, что всякое место наполнено кабаками, целовальниками, выемщиками, тайными доносчиками: люди отовсюду и везде связаны, ничего не могут свободно сделать, трудом рук своих не могут свободно пользоваться. Все должны делать и торговать в молчанку, со страхом и трепетом, укрываться от такой огромной толпы правителей или палачей. А сами эти целовальники и притеснители народа, не получая достаточно жалованья, не могут как должно исполнять своих обязанностей, нужда заставляет их искать корысти и брать подарки от воров.
Нигде на свете, кроме одной русской деревни, не видно такого гнусного пьянства: по улицам в грязи валяются мужчины и женщины, мирские и духовные, и многие от пьянства умирают\".
Отнюдь не брезговали чарочкой на Руси и цари, показывая тем самым пример своему народу. Наиболее известны веселые питейные развлечения Петра I. Вот, что пишет об этом монархе историк Ключевской В.О.: \"привыкнув к простой водке, он требовал, чтобы ее пили и гости, не исключая дам. Бывало, ужас пронимал участников и участниц торжества, когда в саду появлялись гвардейцы с ушатами сивухи\". А о другом царе Ключевской сказал так: \"Вступив на престол, Петр III редко досиживал до вечера трезвым и садился за стол обыкновенно навеселе\". В этой связи интересно, что при свержении Петра III не пролилось ни капли крови, зато было немеряно выпито различных спиртных напитков.
Пьянство подорвало могучий организм Александра III. Когда врачи запретили ему пить, он изготовил себе сапоги с большими голенищами, куда входила плоская фляжка с коньком. Едва царица упускала его из своего поля зрения, он вытаскивал фляжку и потягивал коньячок. Ужасно ему такая забава нравилась.
Николай II с молодых лет ничего так не любил, как лейб-гусарские попойки. Очень рано очевидцы отмечали, \"что организм Николая уже начал отравляться алкоголем: тон лица желтел, глаза нехорошо блестели, под ними образовывалась припухлость, свойственная привычным алкоголикам\". Так и пропил бедолага Рассею.
Если уж цари бухали, как сапожники, то простой люд с водкой рождался и умирал. Вся его убогая жизнь была неразрывно связана с ней родимой. И в праздники, и в горе рука привычно тянулась к бутылке. А впрочем, тянулась и без особого повода. Пили просто для того, чтобы заглушить постоянную тоску в душе.
Почти ничегошеньки не изменилось и ныне. Множество легенд ходит о давнем пристрастии к алкоголю первого российского президента Бориса Николаевича. Одну из таких легенд приводит Андрей Караулов в своей книге \"Русское солнце\", рассказывая как Ельцин демонстрировал двустволку одновременно из двух бутылок заливал водку в горло. Отчаянно пьет и остальной народ. Ежегодное потребление водки в России составляет 4 млрд. литров или 27 литров в год на человека, включая грудных младенцев. Согласно данным Министерства здравоохранения России в стране на каждые 100 тыс. населения приходится 2269 алкоголиков.
И все же разница между тем, что было, и тем, что есть, имеется. Еще никогда государство столь бездарно не вело алкогольную политику. Даже горбачевский \"сухой закон\" не был столь убыточен для страны, как ликвидация монополии на алкоголь. По некоторым оценкам в результате сокращения производства спиртных напитков в период борьбы за трезвость первого президента СССР казна недосчиталась 27 млрд. долларов, но зато в сберкассы было внесено на 45 млрд. рублей больше, впервые за 46 лет в России возросла рождаемость, а средняя продолжительность жизни мужчин увеличилась на 2,5 года.
А что теперь? Почти пятьдесят процентов водки производится нелегально, и на этом мафия загребает 7 млрд. долларов ежегодно, рождаемость ни к черту, средняя продолжительность жизни мужиков вообще скоро скатится к призывному возрасту. По официальным данным только в 1998г. от самопала загнулись 67 тысяч человек. А по неофициальным?
И что самое страшное, никакого света в конце тоннеля не видно. Президентский указ № 1199 так и остался декларацией. Да разве ж наши законодатели-депутаты поддержат введение государственной монополии на производство алкогольной продукции, когда многие из них кормятся с негосударственных спиртзаводиков. В наших кавказских республиках таких заводиков вообще понастроено чуть ли не в каждой деревне Да и во всей остальной Рассее-Матушке тоже немало. Вот недавно \"женераль\" Коржаков свою водочку презентовал, тоже личным спиртзаводиком обзавелся.
Ох, водка, водка..... Божья радость и кара в одном флаконе. От всех размышлений о ней становится еще паршивей и безысходней на душе, и выход видится только один - налить да выпить. Все-таки с водкой легче жить, чем без нее Главное, знать в ней меру.
Как надо пить учил своих собутыльников Профессор, а как не надо мы периодически убеждались на его примере
ОЧЕНЬ СТРАШНАЯ ИСТОРИЯ
Гражданин Василий Пузякин по прозвищу \"Пузо\" не был при жизни непризнанным гением, но тоже получил широкую известность после смерти. Во-первых, для местных выпивох он стал такой же знаковой невинной жертвой, как, например, для американских коммунистов Сакко и Ванцетти вместе взятые. А во-вторых, после смерти с ним приключилась еще одна история, леденящие кровь рассказы о которой наводили ужас на обывателей. Нам с Вязовым о данном происшествии поведал в деталях самый непосредственный его участник.
Несмотря на то, что накануне я и Виталий провозились с задержанными азербайджанцами до позднего вечера или, вернее, до ранней ночи, утром следующего дня вновь были на работе и намеревались продолжить работу по ним. Мы сидели в кабинете и ждали машину, когда позвонил помощник дежурного и сообщил, что КВС находится некий гражданин по фамилии Иванов, который клянется будто он наш внештатник.
- Профессор что ли? - машинально спросил Вязов.
- Да нет, на профессора он не похож. Скорее на хмыря болотного смахивает, - отметил помощник.
- Значит, он и есть. Сейчас спущусь, - сказал Виталий.
Вернулся он и вправду с Профессором. Тот трясся мелкой дрожью и слегка заикался, чего раньше за ним не замечалось.
- Ты замерз что ли? - поинтересовался у него Вязов. - Давай тебе чайку вскипятим для сугрева.
- Чай тут не поможет. Парни, христом богом молю, дайте водки! взмолился Иванов, бросив выразительный взгляд на бутылки изъятые у азербайджанцев.
- Извини, дружок, водка у нас конфискованная, вся просчитанная и записанная. Но если совсем невмоготу, спирта плеснем. Однако он паршивый какой-то, резиной пахнет.
- Ерунда. Я какой только гадости в своей жизни не пил. Привычный. Наливайте!
Виталий набулькал из канистры полстакана прозрачной жидкости. Профессор жадно схватил сосуд для питья и махом опрокинул его содержимое в себя, даже не вспомнив о закуске. Мы с Вязовым поморщились, а Иванов расцвел в блаженной улыбке и удовлетворенно глубоко выдохнул. Хорошо, что никто из нас не прикуривал в этот момент, иначе мог бы получиться пожар.
- Нормальный спиртец, - выдал заключение Профессор. - Если его через \"Родничок\" профильтровать, то совсем приличный получится. Налейте еще.
- Подожди, сначала расскажи, как ты оказался в камере. В мелкие хулиганы заделался?
- Не хулиганил я. Мне дело шьют. По серьезной статье. Номер забыл, а называется: \"Надругательство над телами умерших и местами их захоронения\".
- Чего!? Я думал ты - баклан, а ты у нас некрофил оказывается, покачал головой Вязов.
- Никакой я не \"фил\". Я только на шухере стоял.
- Профессор, когда кого-то ставят на шухере, всем становится ясно, что дело было серьезное. Поэтому давай рассказывай, как ты до жизни такой докатился, и без утайки.
- Вы смеяться будете, - буркнул Иванов.
- По поводу надругательства над телами умерших не смеются. Рассказывай! - приказал Вязов.
- Ну, дело бы, значит, так. На похоронах Васьки-Пузо водки было море. Еще на кладбище все уже прилично накирялись. Даже вдова. Она и предложила, чтобы Ваське на том свете не так тоскливо было, положить ему в гроб пару пузырей. Одна бабка забухтела: кощунство, мол, но народ ее быстро осадил. Все знали, что Пузо при жизни заложить за воротник любил, а почему бы ему и после смерти не выпить? Короче, положили Пузякину в гроб с боков пару пузырей и закопали его в сыру землю. Потом чин чинарем в столовке помянули другана, чтобы земля ему была пухом, и пошли бить Мамеда. Ну, о том, как это у нас получилось, вы знаете. Пока вы с Мамедом в опорном пункте разбирались, мы пустили шапку по кругу и двинули ко мне на хату водку пить. Вмазали еще, и я отключился. Очнулся уже ночью. Открыл глаза, меня Гришка-Валет за плечо трясет. \"Профессор, ты водочки не заначил?\" спрашивает. \"Нет, конечно!\" - отвечаю. Я вообще не имею привычки бухалово ныкать. Есть - пью, нет - не пью, а про запас никогда не оставляю. А Гришке видно неймется. Он ходит по квартире, как неприкаянный и талдычит: \"Хочу водки, хочу водки\". Я не выдержал и брякнул: \"А ты у Пузо попроси. Может он нальет\". Валет аж застыл на месте. А потом и говорит: \"Ну, Профессор, ты и голова! Как же я сам до этого не дотумкал. И, правда, зачем покойнику водка? Она живым нужна\". Я попытался его образумить: \"Да ты, Валет, что такое выдумал-то?! Я, ведь, пошутил, когда про Пузо вспомнил. Брать у мертвых - это тяжкий грех\". Но Гришка не хотел слышать ничего. Втемяшило ему в башку, что у Васьки в гробу без пользы лежат два флакона и можно их выпить. А у меня голова разболелась со страшной силой, тоже захотелось поправиться. Короче, поддался я на его уговоры. Взяли мы лопату у меня в кладовке, и пошли на кладбище. Как назло, ни одного мента по дороге не попалось. Я уж сейчас думаю, что лучше бы нас тогда в трезвак забрали. Приперлись мы, значит, на кладбище. Пролезли через дыру в заборе, нашли Васькину могилку. Гришка говорит: \"Я буду копать, а ты бди, чтобы нас сторожа не засекли. Они вон в той церквушке сидят\". Там, на погосте маленькая такая церковь стоит. Ее давно уже кладбищенское начальство под свои нужды приспособило. Ну, я, стало быть, стою на стреме, а Валет копает. Земля еще не слежалась, дело у него продвигалось споро. Докопался Гришка до гроба и зовет меня: \"Иди сюда, придержи крышку, а я бутылки вытащу\". Поддели мы с ним лопатой крышку гроба, она малость приподнялась. Валет засунул руку в щель и начал шарить внутри. Нащупал бутылку и говорит: \"Вот она родимая\". Потом помолчал немного и таким упавшим голосом произнес: \"Слышь, Профессор, не отдает Пузо водку. Вцепился мне в рукав, руку вытащить не могу\". У меня внутри все так и обмерло. \"Валет, ты чего, охренел?! Он же мертвый!\"- говорю. А он так спокойно заявляет: \"В том-то и дело, что мертвый. Был бы живой, я б вырвался. Эх, чую, мне песец пришел. Решил, видать, Пузо меня с собой на тот свет утянуть. Я ж у него первейший кореш был\". Сел Валет на землю и заревел. Заливается горючими слезами, а рука у него так в гробу и лежит. И так мне вдруг жутко стало, что рванул я оттуда, не разбирая дороги. Бегу, спотыкаюсь, падаю. И кажется мне, будто покойники меня за ноги хватают, с кладбища выпускать не хотят. А вокруг тишина и темень. Только одно окошко в церквушке светится, где сторожа сидят. Решил я пробираться на огонек, все же живые души там, авось, в беде не оставят. Не чуя ног под собой, добежал до церквушки и давай в дверь стучать. Наверное, целая вечность прошла, пока ее открыли. Выходит на встречу здоровенный такой мужик с клюшкой для хоккея на траве в руках. У меня еще дикая мысль мелькнула: \"Он что на кладбище играть собрался?\" А сторож оглянулся по сторонам и как ткнет меня в живот этой самой клюшкой! Я аж согнулся пополам от боли. А он схватил меня за волосы, затащил внутрь и спрашивает: \"Ну чо, приключений захотелось?!\" Я ему объясняю: \"Да нет, там Васька-Пузо схватил за руку Гришку-Валета и не отпускает!\" Он посмотрел на меня как на дурака и говорит: \"Ну и чо?\" Я ему втолковываю: \"Так Васька-то - мертвый, сегодня похоронили\". Мужик призадумался, а потом сказал: \"Ну чо, тады пошли посмотрим\".
Нашел я могилку, что мы раскопали. Сторож посветил фонариком. Валет сидит ни жив, ни мертв, сам бледный, как покойник, а рука у него в гробу. Сторож спрашивает: \"Вы чо ли раскопали?\" Валет молчит, а я объясняю: \"Мы хотели водку обратно забрать, которую в гроб положили. Думали, бутылки вытащим, а потом обратно все закопаем, как было. Кто ж знал, что покойничек не станет водку отдавать\". Сторож постоял, подумал, а потом подбросил в руке свою клюшку и как давай нас окучивать. Валет сразу руку из гроба выдернул. Мы уже потом с ним дотумкали, что видать Гришка за гвоздь зацепился, которым крышку приколачивали, а подумал с перепугу будто его Васька схватил. Короче, отмудохал нас мужик, приволок к себе в церквушку и вызвал милицию. Приехал наряд и доставил нас сюда. А ночью нас по очереди дежурный следователь допрашивал и пообещал дело завести по факту надругательства над телом умершего и местом его захоронения. Так вот я тут у вас и оказался.
Когда Иванов закончил свое страшное повествование, я заметил:
- Считайте, что еще легко отделались. После недавнего случая в Первоуральске сторож бы вас запросто мог прибить. Сейчас кладбищенские работники на таких, как вы, здорово злые.
- Это что за случай? - полюбопытствовал Иванов.
- С месяц назад в Первоуральске похоронили цыганского барона. А у них, у цыган, обычай такой - класть в гроб деньги, золото, чтобы покойному на небесах легче было обустроиться. Какие-то козлы прознали про это и ночью попытались могилу барона раскопать. Завершить свое черное дело им не дали, кто-то вспугнул. Но место захоронения они тоже осквернили - до гроба разрыли. На следующий день об этом узнали цыгане и вломили по первое число всем кладбищенским сторожам за халатное отношение к служебным обязанностям. Так что сторож вполне мог бы из вас инвалидов своей клюшкой сделать.
- Какие вы страсти рассказываете, - поежился Иванов.
- М-да, Профессор, на почве пьянки у тебя точно крыша съехала. Только круглый идиот мог вляпаться в такую историю, - резюмировал Вязов.
И попал в точку. Во всяком случае, следствие пришло к такому же мнению. Выяснилось, что Иванов ранее официально проходил курс лечения от белой горячки, поэтому его участие в раскапывание могилы Васьки-Пузо было расценено как рецидив старой болезни. Уголовное дело в отношении него прекратили.
БУТЛЕГЕРСТВО - ПРОКЛЯТОЕ ЗАНЯТИЕ
Признак хорошего тона - доводить начатое дело до конца. Ликвидировав цех, организованный азербайджанцами, мы не ограничились этим и занялись торговыми точками кавказцев, выданными нам задержанными. Работенка не сулила больших лавров и была не особо интересная, но необходимая. Если хочешь навести порядок, нужно и дерьмо разгребать. Отбить охоту заниматься бутлегерством, пока оно приносит хорошие деньги, уговорами нельзя. Действенны только репрессивные меры, конечно, в пределах разумного. Торговцев \"палевом\" мы не собирались ставить к стенке или сажать в тюрьму, но позаботились, чтобы все они получили штрафы, и, главное, их оплатили. А поскольку по новому федеральному закону N 143-Ф3-99г. за продажу фальсифицированной алкогольной продукции штраф составлял от 200 до 500 минимальных размеров оплаты труда, то большинство из них задумалось: а стоит ли дальнейшая игра с \"суррогатом\" свеч? Они и сами признавались: еще пара-тройка таких штрафов и можно будет объявлять себя банкротом. Мы, со своей стороны, обещали, что так и случиться, если в их киосках попадется еще хоть одна бутылка водки с признаками подделки.
Суровость законов в России идет рука об руку с необязательностью их исполнения. Особенно в отношении сильных мира сего. Пока мы с Вязовым, насаждая закон, громили мелкие азеровские лавочки, заварилась какая-то каша вокруг крупнейшего в области Кедровского гидролизного завода. Сообщения в прессе и слухи, которые доходили до нас, носили обрывочный характер, но в целом картина вырисовывалась неприглядная.
Одна из загадок последних лет в России - откуда первые промышленные магнаты взяли первоначальный капитал? К примеру, у нас в городе бывший завлаб ВНИИ биотехнологии Каха Бендукидзе взял да и купил завод Уралмаш, который занимает территорию сравнимую со средним районным центром. Пусть он даже приобрел его по цене бензоколонки и по протекции Гайдара, но где же он в начале девяностых столь денег взял?
Однако источник первоначального капитала другого нашего промышленного магната Павла Федорова известен - самопальная водка. Наладив на заре перестройки широкомасштабное ее производство, он быстро разбогател и в первую очередь приобрел себе Кедровский гидролизный. Это позволило ему выпускать еще больше \"суррогата\", и теперь он официальный владелец доброго десятка крупных промышленных предприятий области, большой и важный человек.
Сейчас, говорят, он отошел от бутлегерской деятельности, по крайней мере, она перестала быть для него приоритетной. Однако факт есть факт, \"самопал\" стал для Федорова тем самым волшебным ключиком, открывшим ему дверь в волшебный мир, где он оказался владельцем промышленной империи. Тем не менее, существует еще один аспект, связанный с занятием бутлегерством, который он явно не учел. Поддельный алкоголь приносит не только деньги, но и несчастья. Научно это ничем не подтверждается, но жизнь убеждает, что так оно и есть. Вот несколько известных примеров:
16 января 1920 года конгресс США ввел в силу \"сухой закон\", запрещавший изготовление, продажу, ввоз и вывоз, а также приобретение спиртных напитков. Лучше всех к данному событию подготовились гангстеры. Глава преступного мира Чикаго Колосимо по прозвищу \"Бриллиантовый Джим\" сразу установил свою монополию на подпольную торговлю спиртным. А вскоре был убит соперничающей бандой. Его преемникам на криминальной ниве нарушения \"сухого закона\" Торрино и Аль Капоне повезло больше. Первого подстрелили, но не насмерть, а второго лишь посадили на десять лет. Иногда возмездие запаздывает и настигает уже потомков бутлегеров. Основатель клана Кенеди, Джозеф Патрик, говорят, создал свое состояние на нелегальной торговле спиртными напитками и тем самым навлек напасти на свой род. Очень уж не везет его потомкам. То в них стреляют, то они разбиваются в самолетах. Просто мистика какая-то.
По отношению в Павлу Федорову злой бутлегерский дух не заставил себя долго ждать. Радиоуправляемое взрывное устройство заложили под крыльцо подъезда в доме, где жил промышленник. Взрыв прогремел, когда Федоров в сопровождении трех телохранителей выходил на улицу к ожидавшей их автомашине. В дверях мужчины немного замешкались, по-джентльменски пропуская вперед пожилую женщину. Ей-то и досталось больше всех, поскольку она оказалась в эпицентре взрыва. Бетонная плита раскололась прямо у нее под ногами и брызнула во все стороны острой крошкой. Женщина погибла мгновенно. Выходившие за ней два Федоровских телохранителя получили множественные ранения и скончались позже в больнице. А вот Павлу на первый раз повезло, его не задело, хотя и контузило. Взрывной волной бизнесмена отшвырнуло назад, на находившегося за спиной третьего телохранителя и это смягчило падение.
- Жить буду! - оценил сам свое состояние Федоров, когда оклемался.
Но дальше испытывать судьбу не захотел и уехал из города, чтобы руководить своими фабриками и заводами из спокойного места по телефону.
Однако процесс уже пошел. Киллеры наняты, деньги заплачены, оружие закуплено, а оно, как известно, такая штука, что если промахнется в первом акте, то непременно попадет в третьем.
Мы возвращались из поселка Самородного, расположенного на окраине города. Коллеги из ОПУ прислали сигнальное сообщение, что там, в одном из частных домов \"черные\" льют водку. Но как это нередко бывает, информация оказалась с бородой. Водку в адресе действительно лили, однако, месяц назад.
Вернувшийся после отсидки сын хозяйки дома с треском выставил квартирантов, после чего они перебрались в неизвестном направлении, оставив впопыхах в сарае небольшой склад пустой тары. Сын, перевоспитывая мать и отучая ее от пьянки, навесил на сарай большой амбарный замок, дабы у родительницы не возникло искушения обменять пустые бутылки на полные. В результате вся тара пребывала в целости и сохранности и была добровольно выдана нам, как представителям власти. Ну а нам, оставалось лишь похвалить сына за благоразумие и от имени власти, которую представляли, разрешить ему сдать к чертовой матери все бутылки, а на вырученные деньги купить матери лекарства и пуховую шаль на зиму. Но, в общем, не считая этого доброго дела, мы скатались зря, поэтому возвращались не в самом лучшем настроении.
Наш водитель Рома решил его нам малость поднять и рассказал байку, на его взгляд ужасно смешную:
- Я тогда еще в ГАИ работал. Стою как-то на своем любимом месте - за поворотом, перед которым стоит знак \"Обгон запрещен\". И попался мне нарушитель, интеллигентный такой дядечка в очках. Ну, въедливый, зараза! Я его спрашиваю: \"Знак видели? Почему на обгон пошли?\" А он мне в ответ: \"Не было никакого обгона! Я по второму ряду как ехал, так и еду. Это не обгон, а опережение\". И сыплет мне пунктами правил дорожного движения по памяти. Короче, готов задавиться, лишь бы штраф не платить. Надоело мне с ним дискутировать, говорю: \"Хорош спорить. Давай сделаем так. Расшифруешь слово \"водка\", езжай с богом, а нет - плати штраф\". Очкарик засмеялся и заявляет: \"Вы уже седьмой сотрудник ГАИ, который мне эту загадку задает. А слово \"водка\" расшифровывается так: \"Водитель обязан давать каждому автоинспектору\". И даже знаю, как наоборот это слово расшифровывается: \"Автоинспектор каждый день обязан выпить\"\". Делать нечего, утер мне очкарик нос. Махнул я жезлом, мол, езжай на все четыре стороны, но зато уж на следующем нарушителе вдвойне отыгрался.
Рома - отличный водитель и парень, вроде, неплохой, только юмор у него очень своеобразный. Например, любимое его развлечение на дороге - это прикалываться над бывшими коллегами, сотрудниками ГИБДД. Завидев их, он специально нарушал правила, напрашиваясь на то, чтобы его остановили. Потом, подчиняясь взмаху полосатого жезла, тормозил, терпеливо дожидался пока к нему подойдет инспектор и представится, после чего совал ему в нос спецталон, удостоверяющий, что машина досмотру не подлежит, и резко давал по газам. Поэтому, если он ожидал, что мы будем ржать над его байкой, как сумасшедшие, то ошибся.
- Роман, история, конечно, интересная, только зачем ты здесь свернул? - спросил развалившийся на заднем сидении Вязов.
- Я тут короткий путь знаю. Через школьный двор. Три светофора пропустим, - объяснил тот.
И действительно, миновав небольшой переулок, мы въехали на школьный двор.
- Совсем люди ездить не умеют. Глядите, какой-то \"чайник\" на ровном месте в столб врезался, - хмыкнул Роман.
Мы повели глазами в указанном им направлении и увидели покореженную \"бээмвуху\", крепко поцеловавшуюся с бетонным столбом линии электропередач. Возле места аварии толпились школьники, что-то горячо обсуждая.
- Давай подведем, может, помощь кому нужна, - предложил Виталий.
Но помощь пассажирам пострадавшей автомашины была уже не нужна. Три тела, залитые кровью, застыли в безжизненных позах. Однако погибли они отнюдь не в результате ДТП. Вся их тачка зияла пулевыми пробоинами.
- Роман, быстро свяжись по рации с дежуркой. Объясни ситуацию, распорядился Вязов.
Мы с Виталием вышли из машины и шуганули пару-тройку особо любопытных пацанов, которые через разбитые стекла засовывали свои носы внутрь \"БМВ\". После чего сами заняли их место и осмотрели салон.
- Бог ты мой, так это же Юрий Альпур! - невольно вырвалось у меня.
- Вижу, - буркнул Вязов. - Похоже, Альпур еще сумел киллерам оказать сопротивление. Смотри, у него пистолет в руке. Хорошо бы он сумел кого-нибудь из них зацепить.
Пока мы ждали дежурную группу, пацаны успели нам описать всю картину происшедшего. Они играли в футбол неподалеку на спортплощадке, и большое счастье, что никого из них не задело шальной пулей. Мальчишки рассказали, что с раннего утра на школьном дворе стояли три автомашины. Когда сюда въехала \"БМВ\", черная девятка преградила ей путь, а из двух других выскочили три парня в масках. Двое из них были с автоматами АК, а третий с пистолетом. Не добежав десятка метров до \"БМВ\", автоматчики принялись поливать ее огнем. Видимо, в водителя они попали сразу. Иномарка перескочила через поребрик и ткнулась носом в столб. Киллеры строчили из АК пока у них не закончились рожки. Потом третий убийца, вооруженный пистолетом, подскочил вплотную к \"БМВ\", разрядил обойму внутрь салона, после чего киллеры бросились наутек. Они быстро попрыгали по своим тачкам и резко газанули со двора.
Воистину, не зря газетчики окрестили наш город вторым Чикаго. То, что средь бела дня на школьном дворе, на глазах у детей, бандиты устроили бойню, уже не вызывало ни удивления, ни особого возмущения. После того, как братки продемонстрировали, что могут ездить на \"стрелки\" на танках, обстреливать дом правительства области и здание УБОП из гранатометов \"муха\", уже давно ни у кого не осталось сомнений, что мозги они себе точно отморозили и явно переболели менингитом. А поскольку вся страна постепенно превращается в один большой дурдом, то и действия бандитов воспринимаются привычно, как само собой разумеющееся поведение.
В связи с этим гибель Альпура выглядела буднично. И по большому счету нужно было винить в ней не только неизвестных киллеров, но и тех, кто раньше стоял у руля нашего государства и до сих пор учит нас жить.
Наверное, история этого человека достойна эпической трагедии. А сюжет ее примерно таков:
Блестящий потомственный кадровый офицер Альпур был создан для армии. В начале 90-х он служил в нашем военном городке в должности командира разведроты. Что такое военный городок - город в городе, государство в государстве. Маленький замкнутый мирок, где все друг друга знают и где практически отсутствует преступность. Тихий патриархальный мирок военного городка нарушили азербайджанцы-бутлегеры. Они облюбовали его именно по причине порядка в нем. Здесь были для них почти идеальные условия: можно не бояться рэкета, можно оставить на ночь автоцистерну со спиртом с уверенностью, что утром она окажется на том же самом месте в целости и сохранности. Поэтому они, словно тараканы, проникали на закрытую охраняемую территорию, неся с собой заразу левой наживы. Кто-то из влиятельных отцов-командиров выписывал им пропуска в недоступную для всего остального мира зону, а обычные офицеры сопровождали их спиртовозы. Вскоре стало ясно всем, что порядок в городке нужно восстанавливать. Но, поскольку своей милиции в нем никогда не было, данная задача была поручена Альпуру и его разведроте. А как может навести порядок армейский спецназ? Правильно, как учили. Прикладом в челюсть и сапогом по ребрам. Но одно дело, когда такие методы применяются к противнику, и совсем другое, когда - к своему продажному собрату офицеру. На Альпура в военную прокуратуру пошел поток жалоб. Бескомпромиссная борьба разведроты за правду закончилась трагически.
В тот период Бородянский осуществлял разработку одного азербайджанца. Тот каждую неделю привозил в город с Кедровского гидролизного завода области по цистерне спирта, из которого его земляки в полный рост гнали поддельную водку. Пашка съездил на этот завод и установил, что торговый оборот азербайджанца составлял весьма солидную сумму, причем все расчеты велись исключительно наличкой. В то же время кавказец ежеквартально сдавал в налоговую инспекцию практически чистый баланс с пометкой, что коммерческой деятельности не вел.
Но реализовать свои материалы и разобраться с азербайджанцем Пашка не успел. Его опередили парни Альпура. Они остановили на КПП городка автоцистерну кавказца. А поскольку учились не на дознавателей, а на диверсантов, то заводить дел никаких не стали, а попросту вломили бутлегеру по первое число. В больнице азербайджанец скончался. Его жена осталась вдовой, а двое детей безотцовщинами.
Внук красного командира Гайдара перещеголял батьку Махно и создал в России глобальную правовую анархию. Если представить наше государство той поры в виде корабля, который держался на плаву за счет торговли алкоголем, то снятие монополии на продажу спирта можно сравнить с добровольным открытием кингстонов. Подобно мутной воде в трюм моментально хлынули жулики. Такие, как тот азербайджанец. Но он лишь делал деньги, хотя и противозаконным способом, поэтому в нормальной стране должен был бы отвечать за свои действия свободой или рублем, но не жизнью! Увы, громкие кремлевские заверения того времени о построении правового государства, на практике сопровождались голимым правовым беспределом. Не нашлось даже закона или постановления, предусматривающего каким образом оставшийся бесхозным спирт можно обратить в доход государства.
Следствие тянулось четыре года. Альпура с его парнями, пытавшихся по-своему навести порядок в государственном бардаке, то бросали на нары, то выпускали. В конце концов, дали им то, что они уже отсидели. Вооруженные силы лишились в лице Альпура отличного офицера, а он своего призвания армии. И вот она дьявольская усмешка судьбы! Оказался Альпур в империи Павла Федорова, и сам стал делать деньги на торговле спиртом с Кедровского гидролизного завода, куда ездил покойный азербайджанец.
Между тем, сразу после отъезда Павла Федорова, пошла оперативная информация, что в его империи пошли разброд и шатания. Соратники, приближенные к престолу, решили воспользоваться моментом, чтобы урвать свой кусок прибылей, а \"заводское\" ОПС предпринимает активные действия для подчинения своему влиянию его промышленных предприятий магната. Камнем преткновения на пути интересов друзей и врагов Федорова был Альпур, который помимо занятия собственным бизнесом ведал еще организацией безопасности его заводов и фабрик. Он сразу стал всем мешать. Кто именно первым решил его убрать неизвестно, но такой ход событий был вполне предсказуем. Сначала Альпуру под днище автомобиля заложили взрывное устройство. Но он проявил бдительность, обнаружил его и, как бывший военный, сам же обезвредил. Вторая попытка оказалась удачней, а пуля - верней взрывчатки.
События в криминальном переделе собственности развивались стремительно. Но поскольку они главным образом касались предприятий, расположенных в областных городах, то до нас докатывались лишь отголоски их. Но даже по тем обрывочным, противоречивым сведениям, которые попадали в СМИ, ощущался накал страстей. Федоровские заводы по-пиратски брались на абордаж некими охранными предприятиями с ранее неизвестными названиями. Мордобой, горячие споры акционеров, судебные тяжбы - все сплелось в один клубок, который казалось невозможно распутать. Особенно горячие страсти разгорелись на Кедровском гидролизном. К счастью, до вооруженного противостояния дело не дошло. Нашлась сила, которая решительно и жестко вмешалась и быстро навела порядок. Милиция вышибла с гидролизного завода частных охранников и взяла его под свой контроль. А всем претендентам на управление данным предприятием было предложено решать свои споры в суде. Но самое интересное то, что пока тянулись судебные разбирательства, управление Кедровским гидролизным официально было отдано парням из \"заводского\" ОПС. Получалось как-то странно - милиция предотвратила кровопролитие, но при этом сама расчистила дорогу браткам в совет директоров предприятия.
СМЕРТЕЛЬНОЕ СВИДАНИЕ
После вечера в пивбаре и бурной ночи в постели Ирина Гуревич и Вязов не встречались и не напоминали друг о друге. Поэтому ее звонок представлялся несколько неожиданным. Но еще более неожиданной была ее первая фраза:
- Здравствуйте, мне нужен знаменитый детектив Виталий Вязов.
Причем, произнесла она это с такой интонацией, словно звонила не в обычный райотдел милиции, а в контору на Бейкер-стрит. Поскольку трубку взял я, то мне и пришлось отвечать. Я не удержался и ляпнул:
- Простите, мэм, он играет на скрипке. Сейчас он закончит и сразу подойдет к аппарату. Не вешайте трубку, пожалуйста.
Сосредоточенно заполнявший формуляр очередного отчета по операции \"Суррогат\", Вязов, услышав про скрипку, отвлекся и поднял на меня глаза.
- Это вас, Холмс, - кивнул я ему на параллельный телефон. - Референт профессора Мориарти желает вас слышать.
Виталий снял свою трубку, а я положил на рычаг свою. Очевидно, Гуревич спросила, действительно ли он играл на скрипке, так как Виталий произнес:
- Да, играл. Но не понравилось. Очень скользкий инструмент, постоянно карты соскальзывают.
Дальнейшего их диалога я не слышал, поскольку заглянул Бородянский и попросил меня посидеть в его кабинете с задержанным, пока он не сходит в следствие. В суете и текучке дня ни я, ни Вязов больше не вспоминали о телефонном звонке Ирины и не могли предположить, что он, начинавшийся довольно весело, приведет к весьма печальным последствиям.
\"Госпожа референтша\" сообщила Виталию, что сумела раздобыть компрометирующие его документы и предложила их забрать. То были письменные показания похитителей Жанны о том, что Вязов застрелил их товарища. Естественно, он согласился приехать. И едва дождавшись окончания рабочего дня, отправился к Ирине.
Она встретила его в глубоко декольтированном вечернем платье и провела в комнату, где на столе был накрыт ужин при свечах. От такого приема Вязов просто не смог устоять и без сомнений принял приглашение хозяйки разделить с ней трапезу.
Приятное вино, вкусная еда, привлекательная сексапильная женщина напротив - вполне достаточный набор, чтобы нормальный мужчина потерял голову. Устоять и сохранить бдительность перед дамским кокетством, нежным взглядом, случайно обнаженной ножкой, веками отшлифованным арсеналом обольщения может только по-настоящему сильный духом мужчина. Как, например, наш знаменитый земляк, разведчик Николай Кузнецов, который сам охмурял женщин, а не они его. Увы, Виталий должной силы духа не проявил.
Вкус кофе показался Вязову необычным, но он не придал этому значения. А вскоре почувствовал удивительную эйфорию и обнаружил, что в комнате начали происходить странные вещи. Предметы вокруг обрели подвижность и, словно смеясь над ним, устроили пляску. Виталий с рассеянной улыбкой наблюдал за их хаотичным перемещением, пока пол вдруг не поднялся и со всего маха не ударил его в лицо.
Внимательно наблюдавшая за поведением гостя Ирина облегченно выдохнула. Она медленно поднялась, носком туфельки потрогала лежащего на полу Виталия. Убедившись, что он без сознания, нагнулась, обшарила у него в карманы, извлекла связку ключей с прикрепленной к ней металлической печатью и положила на стол. После чего набрала номер по сотовому телефону и удовлетворенно сообщила:
- Все, клиент готов. Ключи у меня.
Прошло совсем немного времени, и в квартиру позвонили. Ирина открыла дверь, запустила внутрь трех мужчин, одним из которых был Пахомов. Колчедан прошел в комнату, хмуро оглядел стол с остатками ужина и, повернувшись к своим молодым спутникам, распорядился:
- Выносите мента.
Один из парней обошел Виталия, примериваясь с какой стороны лучше ухватиться за него и оценил габариты лежащего словами.
- Нехилый чувак. Типа, придется повозиться, чтобы такого кабана в багажник упаковать.
- Постойте, постойте, - занервничала Ирина. - В какой багажник? Зачем? Тимофей Васильевич, ты же обещал, что его просто посадят на скамейку и вызовут скорую, чтобы отвезти в больницу.
- Его и доставят в больницу, или вернее, в морг при ней, - пожал плечами Колчедан.
Женщина схватила Пахомова за руку и взволнованно заговорила:
- Подожди, Тимофей. Как же так?! Ты же сам сказал, что тебе нужны только его ключи, чтобы забрать какие-то бумаги из сейфа. Обещал, что мент не пострадает!
- Он уже пострадал, - зловеще усмехнулся Кочедан. - Ты ему смертельную дозу всыпала. Я удивляюсь, как у него до сих пор мотор не отказал. Наверное, сдохнет позже. Поэтому хватит базлать, Ирина. Засунь свой язычок к себе в задницу и сиди тихо, как мышка.
Однако Гуревич не испугалась. Наоборот, она как-то распрямилась и, вскинув голову, глядя в глаза Колчедану, решительно заявила:
- Я хочу знать, что вы намерены делать с Вязовым!
Пахомов недобро сощурился и произнес:
- Ира, иногда ты меня удивляешь. Твоя повышенная забота об этом парне мне не нравится.
- Мне плевать нравится тебе это или нет, но я хочу знать! Если уж ты втянул меня в грязную историю, заставил отравить человека, я имею право знать, что произойдет с ним дальше.
- Ладно, - пожал плечами Колчедан. - Я скажу. Он попадет под машину. Мент находится под кайфом, он потеряет ориентацию, выйдет на дорогу и упадет под колеса близко идущего транспортного средства. Машина переедет его и скроется с места происшествия. Такая вот петрушка получится.
- Но это же натуральное убийство! Если вы посмеете прикончить его, я сама пойду в милицию и все расскажу! Пусть меня тоже посадят, но я не хочу участвовать в убийстве! Понятно?!
- Понятно. Только ты сама же и убила его. Я не знаю, когда у него произойдет остановка сердца от наркотика, который ты ему дала, через пять минут или через час, но он уже не жилец. Поэтому я пытаюсь лишь замести следы и отвести от тебя подозрения.
- Плевать! Пусть мне будет хуже, но я сейчас вызову скорую и, может быть, сумею его спасти. А вы забирайте ключи и уходите. Про вас я ничего не скажу.
- Ты твердо решила? - почти равнодушно спросил Колчедан.
- Твердо! - решительно тряхнула головой Ирина.
Пахоменко едва заметно повел глазами в сторону одного из парней. Но тому хватило и этого мимолетного взгляда, чтобы понять приказ шефа. Он сделал шаг за спину женщины и набросил удавку на шею Гуревич. Она прижала руки к горлу и выпучила глаза. Колчедан, невозмутимо понаблюдав за ее конвульсиями, кивнул парню. Тот ослабил хватку, и тело женщины безвольно рухнуло на лежащего на полу Вязова. Пахоменко без всякого сожаления на лице переступил через ноги бывшей любовницы, взял со стола ключи и пошел к выходу. Но на ходу еще отдал распоряжение спутникам:
- Пошукайте у Ирки в хате. Я ей много всяких побрякушек дарил, найдите и засуньте менту в карманы. Обставьте все так, будто он ее пришил и грабанул. Но долго в хате не задерживайтесь. Вам надо еще успеть ментяру задавить. Утром доложите, что и как.
Вязов все еще находился без сознания, когда его выволокли из квартиры и погрузили в лифт. Внизу колчеданоские парни подхватили Виталия под руки, словно в стельку пьяного товарища, кряхтя и матерясь, протиснулись с ним из подъезда на улицу. Опер был значительно выше ростом своих носильщиков, поэтому ноги его безвольно волочились по земле.
Доковыляв до припаркованной во дворе машины, парни остановились. Привалив Вязова на капот автомобиля, один из них тяжело выдохнул и произнес:
- Уф, чуть пупок не развязался. Слышь, Батт-Хед, мы, типа, в грузчики не нанимались, а, как последние упыри, таскаем тяжести. Полный отстой! А знаешь, мне кажется, что я этого мента уже где-то видел.
- Бивис, кончай бакланить. Пора уносить отсюда свои задницы. Открывай короче багажник, грузим мента, и погнали.
Парень, которого назвали Бивис начал усиленно шарить в карманах, потом возмущенно произнес:
- Батт-Хед, урод, ключи-то у тебя! Ты же за баранкой сидел, когда сюда ехали.
- Сам урод! - огрызнулся тот, которого называли Батт-Хед.
Затем вытащил брелок с ключами и пошел открывать багажник. Оставленный без поддержки Вязов тут же сполз на землю и растянулся во весь свой рост.
- Отстой! - застонал Бивис. - И как теперь такого пельменя поднимать?
В сердцах он даже пнул лежащего опера, но тот никак на это не прореагировал. Бивис и Батт-Хед, переругиваясь на своем дебильном жаргоне, начали поднимать Виталия. И тут в ход событий вмешался его величество Случай.
Неожиданно из темени двора на освещенное пространство перед подъездом выступили две фигуры. И самым неприятным сюрпризом для колчедановских парней явилось то, что они были в милицейской форме.
- Эй, что здесь происходит? - требовательно поинтересовался один из блюстителей порядка.
- Все нормально, мужики, - отозвался Батт-Хед. - Кореш у нас нажрался, хотим его, типа, домой отвезти.
Милиционеры подошли уже вплотную.
- А ну, погодь! - распорядился один из них. - Кажись, личность вашего кореша мне знакомая. Никола, глянь. Это же тот самый опер, за которого нас начальство тогда капитально взгрело. Ну, помнишь, он пацанов с кабелем к нам в райотдел приволок.
- Точно, он самый, - подтвердил второй. - Может, поквитаемся? Давай его в трезвак сдадим.
- Интересная мысль, - согласился первый.
Потом, повернувшись к колчедановским парням, спросил:
- А вы кто ему будете?
- Мы - знакомые этого чувака.
- Документы! - строго потребовал блюститель порядка по имени Николай.
Парни переглянулись, опустили Вязова обратно на землю. Батт-Хед сказал:
- Сейчас достану. Они в тачке лежат.
Он забрался в салон автомобиля на водительское сидение и начал рыться над солнцезащитным козырьком.
Между тем один из милиционеров нагнулся над лежащим Виталием, внимательно осмотрел его и задумчиво произнес:
- Ерунда какая-то. Не похоже, чтобы опер был такой бухой. Выхлопа от него практически нет. Сдается мне, что его не в трезвак, а в больницу надо.
Мотор машины вдруг заурчал. И тут же она, взвизгнув шинами, буквально скакнула назад, отбросив бампером стоящего за ней милиционера. В это самое время на голову второго сотрудника, сидящего на корточках подле Вязова, обрушился мощный удар. Это Бивис, резко вскинув ногу, с силой впечатал каблук ему в лоб. После чего запрыгнул на заднее сидение автомобиля и заорал партнеру:
- Батт-Хед, гони! Рвем когти!
Пэпээсники не ожидали нападения, которое на первый взгляд не было ничем обусловлено. Но, к их чести, быстро оклемались от него. Николай, отброшенный задним бампером машины на газон, стонал, но, превозмогая боль, вытащил рацию. А его напарник, мотая головой после оглушительного удара, извлек из кобуры ствол и теперь силился навести его на темный силуэт удаляющейся машины с выключенными габаритами. Наконец, ему это удалось сделать, и в тишине двора загрохотали выстрелы.
Роковой для Батт-Хеда стала последняя, восьмая пуля в обойме. Пробив дыру в заднем стекле, она невероятно точно для стрельбы в такой ситуации вошла в центр подголовника водительского кресла. Переход Батт-Хеда из состояния живого человека в мертвого произошел мгновенно. С разможенным черепом он рухнул на рулевое колесо, направив машину на помойку. Сначала раздался характерный удар металла о металл. Потом один из контейнеров рухнул на капот иномарки и со скрежетом заскользил по ней, засыпая машину зловонными отходами.
Стрелявший милиционер поднялся с тротуара и подошел помочь своему сбитому автомобилем товарищу, поэтому не увидел, как в обгаженном \"мерсе\" открылась задняя дверь, и из салона выбрался Бивис. Тот, поскользнувшись на склизких отбросах, сначала упал на колени, а потом, прихрамывая, принялся улепетывать в сторону ближайших кустов.
ЧАСТНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ
О происшествии я узнал еще ночью. Пэпээсники сказали приехавшей на место группе, что знают Виталия и сообщили где он работает. Старший группы позвонил в нашу дежурку. Дежурный связался с Петровичем, а тот уже со мной.
Я мирно дрых в своей постели и, разбуженный ночным звонком, уже собирался отматерить телефонного хулигана. Однако когда снял трубку и услышал голос начальника, сообщившего, что в стельку пьяного Виталия нашли на месте перестрелки ментов с бандитами, растерялся. Раздражение мигом исчезло, как и остатки сна.
- Владимир Петрович, да вы что?! - возмутился я. - Вы Вязова когда-нибудь пьяным видели?! Он может выпить сколько угодно, но внешне всегда остается трезвым. Вы помните, чтобы Виталий хоть раз валялся как свинья? Нет. И я не помню. Тут явно что-то не так. Где он сейчас находится? Скажите, я немедленно съезжу туда и все выясню.
- Вместе съездим! - заявил начальник. - Заводи машину и рули ко мне домой.
В больнице, куда доставили Вязова, Петровичу удалось переговорить с дежурным врачом. Тот рассказал, что в организме Виталия обнаружили сильный наркотик, типа ЛСД, и высказал мнение, будто нашему коллеге сильно повезло. Попади он в руки медиков на несколько часов позже, и еще не известно остался бы в живых или нет. И меня, и Петровича такая информация привела в полнейшее замешательство. Вязова можно было заподозрить в пристрастии к женщинам, к работе, но только не к наркотикам.
- Игорь, ты понимаешь что-нибудь? - спросил меня начальник.
- Еще нет, но я знаю человека, который нам все объяснит.
- И кто же он?
- Она. Ирина Гуревич, референтша Колчедана. Именно к ней вечером ездил Виталий.
- Ты знаешь, где она живет?
- Нет. Но это нетрудно выяснить.
- Верно. Поехали в райотдел.
В райотдельской дежурке мы с Петровичем пробили адрес Ирины, вооружились и отправились к ней домой. Несмотря на то, что наш начальник часто практиковал потогонную систему, не скупился на взыскания и разносы, его стоило уважать за то, что он не отсиживался в кресле, когда дело принимало крутой оборот. Хотя на квартире Ирины мы могли вполне напороться на сопротивление колчеданоских гоблинов, он отправился туда со мной.
Но никакого сопротивления мы не встретили. Дверь в квартиру нам попросту не открыли. И все уловки, типа инсценирования протечки, представлялись в данном случае бесперспективными. Похоже, что дома действительно никого не было. Однако настораживал один нюанс. Входная дверь слишком легко ходила в коробке. Создавалось впечатление, что она захлопнута на собачку, а это в нашей стране для людей оставляющих квартиру без присмотра на ночь нехарактерно. Петрович почесал в затылке, а потом решительно позвонил соседям.
После сложных переговоров через дверь, длившихся около четверти часа, соседи открыли и оказали нам всестороннее содействие. Сосед самолично сбегал в гараж и приволок кувалду, называемую в шоферской среде \"тещей\". Перед таким инструментом не устоит и металлическая дверь, весь вопрос во времени. Но нам хватило лишь пары ударов, чтобы собачка выскочила из замка. Путь в квартиру был открыт. Но лучше бы я в нее не заходил.
Вид искаженного асфиксией, мертвого лица Ирины Гуревич с вывалившимся языком произвел на меня очень неприятное психологическое воздействие. И хотя я погибшую сильно не разглядывал, поскольку Петрович быстренько вытолкал всех на лестничную площадку, чтобы не затаптывали следы, впечатление отложилось.
Мы вызвали от соседей дежурную группу, дождались ее и попросили эксперта провести осмотр повнимательней, сказав, что подозреваем будто в этой квартире траванули сильнодействующим наркотиком нашего коллегу. Вскоре тот сообщил, что наша версия подтверждается. На столе он обнаружил кружку, внутри которой кроме остатков кофе были видны странные хлопья, но сказал, что заключение сможет дать после дополнительного специального исследования.
В делах и заботах время пролетело незаметно, наступило утро. Петрович забеспокоился, что личный состав останется без него, как овцы стада без пастуха, и отправился в райотдел. А я поехал к Жанне чтобы собрать для находящегося в больнице Вязова туалетные принадлежности и кое-какие вещи.
В последнее время, когда Жанна активно занялась коммерческой деятельностью и особенно после того, как начала сожительствовать с Вязовым, она почти бросила пить. Поэтому, застав ее уже изрядно нализавшейся с утра, я удивился. Впрочем, в эту ночь произошло столько разных событий, что я не стал концентрировать внимание на состоянии дамы. Просто сообщил, что Виталий в больнице и попросил собрать для него все необходимое. Однако Жанна не тронулась с места и с ухмылкой на лице спросила:
- И какое же несчастье случилось с нашим дорогим мальчиком? Упал с кровати и повредил член?
- Жанна, давай без пошлостей. Виталия отравили. Он едва жив остался. Может быть, до сих пор находится без сознания.
- Значит, повезло мне. Не придется греха на душу брать. Я уже было решила сама с ним расправиться, когда заявится.
- Жанна! Возьми себя в руки!
- А ты, Игорь, на меня не ори. И не учи жить. Дружка своего, кобеля бессовестного, поучи. Не иначе, как его шлюха какая-нибудь и траванула. Не так ли?
Возразить мне было нечего, но и подтверждать ее версию тоже не хотелось. Поэтому я миролюбиво предложил:
- Ладно, потом поговорим, когда проспишься и протрезвеешь. Я тебе все подробно расскажу. А сейчас, извини, тороплюсь. Давай я сам соберу то, что нужно ему в больницу. Ты мне просто покажи, где его вещи лежат.
- Ну, пойдем в комнату. Я тебе и еще кое-что покажу. Например, порнофильм один, очень интересный.
- Я что сексуальный маньяк, чтобы порнуху с утра смотреть, да еще в такой момент.
- Не волнуйся, Игорек, это кино тебе понравится.
Не слушая моих возражений, Жанна взяла со стола пульт и включила моноблок. На экране появились не особо отчетливые, но все же узнаваемые лица Виталия и Ирины Гуревич. Несколько минут я, не отрываясь, наблюдал, как Вязов и референтша с упоением занимались любовью. Ирочка явно была большой мастерицей в сексуальных утехах. У нее оказалось весьма красивое тело, которое буквально танцевало в постели, все время находясь в движении. Оно сладострастно извивалось, то взымая вверх, то опадая вниз, и делая это с какой-то распутной грацией, невольно завораживающей взор. Учитывая, что совсем недавно я видел ее тело, правда, одетое, в нелепой позе безжизненно валяющееся на ковре, наблюдать его на экране полное сил и страсти было горько.
Я выключил моноблок и повернулся к Жанне.
- Откуда у тебя эта пленка?
- Мир не без добрых людей,- усмехнулась она. - Доставили вчера вечером ко мне в офис курьерской службой. А теперь ты ответь на один вопрос. Он вчера вечером был у этой сучки, и она его отравила, так?
Я кивнул.
- Почему она это сделала? - спросила Жанна.
- Не знаю. И не уверен, что сумею узнать. Она уже мертва. Ее задушили.
Васькова открыла рот, явно намереваясь что-то сказать, но неожиданно промолчала. Я с удивлением взглянул на Жанну, и вдруг понял какая мысль пришла ей в голову и почему она не посмела ее высказать. Ирина подсыпала Виталию отраву, а он, обнаружив это, ее задушил. Я похолодел. Не дай бог, если такая же версия относительно развития событий в квартире Гуревич осенит и других.
Увы, но так и получилось. Прокуратура избрала такую версию рабочей и наиболее убедительной. Тем более что в карманах у Виталия нашли кое-какие драгоценности, принадлежавшие Ирине. Получался замечательный заголовок для бульварной прессы: \"Милицейский опер - убийца и грабитель одиноких женщин!\" К счастью, в СМИ пока информация не просочилась, зато к Вязову в больнице приставили охрану и никого к нему не пускали.
Официальным расследованием занималась прокуратура. Мое мнение относительно Вязова, естественно, ее не интересовало, поэтому я решил провести собственное расследование, чтобы доказать непричастность Виталия к убийству Ирины.
Корецкий в одной из своих книг весьма образно сравнил прокуратуру с головой профессора Доуля. Действительно, прокуратура без милиции, как голова без тела. Предполагается, что она должна думать, а розыск и задержание преступников будет осуществляться силами милиции. В данном случае по убийству Гуревич работали ребята из ОУР, мне удалось выяснить у них обстоятельства дела, разжиться фотографией парня, подстреленного в \"мерсе\" и фотороботом его подельника. И сразу что-то в их противных мордах показалось неуловимо знакомым.
- Установочные данные на них есть? - спросил я коллег.
- Есть, - кивнули ребята, - только они больше известны не по фамилиям, а как Бивис и Батт-Хед.
Теперь я вспомнил. С этими парнями, подделывающимися в разговоре под мультяшных придурков с МТV, мы с Вязовым поцапались в привокзальной забегаловке. Вряд ли то происшествие имело отношение к делу, поэтому распространятся о нем я не стал и спросил:
- Что известно про них?
- По официальным учетам Бивис и Батт-Хед чистые: не судимы, в разработке не были. Но по оперативной информации имели связи с заводским ОПС. Источники говорят, что рэкетом в чистом виде они не занимались, но имеют репутацию крутых отморозков. Возможно, использовались как ликвидаторы. Мочили своих же братков, заподозренных в неблагонадежности. Так сказать, палачи для внутреннего пользования, бандитская служба собственной безопасности. А самое главное, никто из наших источников не смог сказать, где они живут, с какими бабами спят, кем были до того, как подались в бандиты.
- Любопытно, - отметил я. - Прямо нелегалы какие-то.