Столкнувшиеся отряды теряли свой разгон. Сражение превратилось в кашу, в которой сложно определить, где свой, где чужой.
Правой рукой десятник рванул притороченный к седлу топор, левой подставляя щит под удар сабли. Топор удобно лег в руку и, не мешкая, десятник рубил сверху. Посторонний наблюдатель посчитал бы, что Устах промахнулся, так как удар приходился окованным топорищем в верхнюю кромку щита. Посчитал бы и ошибся: резким рывком десятник дернул топор на себя, утягивая за собой щит противника, и, когда татарин, поддавшись на уловку, попытался удержать щит и потянул его на себя, десятник нанес укол противнику в лицо, шипом на обухе топора.
Углом глаза отмечая движение, десятник развернулся в седле, пытаясь блокировать удар, но не успел, и татарская сабля обрушилась на его правое плечо. Снова повезло, и сабля, не разрубив наплечник, соскользнула. В ответ десятник не промахнулся, боковой удар топора разрубил чешуйчатый доспех татарина, и лезвие, круша ребра, врезалось в плоть.
Удар приходит откуда-то со спины слева, обходит щит и впивается в бок. Кольчуга, судя по ощущениям, выдерживает, а вот ребра нет. Резкая боль. И ломающий ребра наконечник спихивает десятника с коня. Секундное падение. А затем тяжелый, переходящий в легкую контузию удар о землю.
Тренированный конь прикрывает хозяина своим корпусом, не давая монголу завершить начатое, выигрывая хозяину необходимые мгновения. Когда татарский воин, рубанув саблей, наконец смог отогнать упрямое животное, тяжелый боевой топор, брошенный умелой рукой, разрубил врагу голову пополам, посчитавшись за четвероногого друга.
Припав на левое колено, оставшийся без оружия десятник вынул из-за голенища сапога засапожник. Новый противник не заставляет себя долго ждать: пригибаясь к мохнатой гриве коня и высоко вскинув саблю, он бросается на Устаха. Понимая, что с одним засапожником против всадника ему не выстоять, Устах приготовился умереть.
Деревянные вилы вошли в незащищенный бок коня и опрокинули животное. Вылетевший из седла и зарывшийся в снег монгольский воин так и не смог подняться: Устах не дал.
Не мешкая, вооружившись саблей и щитом убитого, десятник бросился в бой, про себя отмечая, что с Никитой надо было все-таки спорить! Кузьмич не подвел, и со своими таки успел!
Еще около получаса длился этот бой. Два десятка гридней из княжьей дружины и сорок мужиков продержались достаточно долго, чтобы беглецы успешно добрались до столь нелюбимого захватчиками леса и там разбежались, обрекая на провал любую попытку преследования.
Единственной отрадой для татарского сотника была мысль, что никто из русских воинов живым не ушел.
8
Ближе к полудню отряд выбрался на широкую, порядком изъезженную дорогу, а еще через полчаса догнал первых бегущих во Владимир беженцев. В запряженных одной лошадью санях, управляемых отцом семейства, сидела вся его семья: четверо закутанных в платки детей и их мать. При виде вооруженного отряда сани приняли в сторону, пропуская, а затем и вовсе остановились.
Только отряд миновал бегущих от войны, как к Ларисе Николаевне подъехал Сашка.
— Вы знаете, Лариса Николаевна, я начинаю понимать местную речь. Не так давно гостил у родственников на Украине и случалось слышать их говор. Было как здесь: отдельные слова вроде не понимаешь, а вместе с тем общий смысл сказанного понятен.
— Современный нам русский, как и украинский, развивались из этого языка. Корни одни, да и значения некоторых слов не изменились. Поэтому он легко усваивается. Но так будет не во всем, если разговор зайдет, например, на технические темы, то понимание уйдет. В современном русском в этой области очень много заимствованных из других языков слов.
— А я уж было полиглотом себя считать начал! Расстроили вы меня, — улыбнулся парень.
Чем ближе к городу, тем беженцы встречались все чаще, их движение становилось все плотнее, постепенно превращаясь в сплошной поток. В основной своей массе это были бредущие группой люди, но иногда попадались и более зажиточные, передвигающиеся на санях, запряженных одним, реже двумя конями.
Город появился неожиданно, просто за очередным поворотом дороги заснеженный лес отступил, и их глазам открылись внешние укрепления Владимира. В первое мгновение от открывшегося вида у женщины перехватило дух. Огромные валы с возвышающимися над ними стенами и башнями производили сильное впечатление своей циклопичностью, ставя под вопрос саму мысль штурмовать столь грандиозное сооружение.
Окруженный кольцом стен, город имел форму треугольника, очерченного течением двух рек: Клязьмы и Лыбеди. С северной, восточной и южной частей стены обрываются оврагом к Клязьме и Лыбеди. С западной стороны овраги соединяются глубоким рвом, за которым возвышается насыпной вал девятиметровой высоты и двадцатичетырехметровой ширины у основания, с находящимися на нем деревянными крепостными стенами. Роль площадок для стрелков на стенах играют заборола — защищенные бревнами с щелями-бойницами боевые площадки, позволяющие вести стрельбу находясь в укрытии и дающие место для размещения воинов.
Попасть в город можно через пять внешних ворот: Золотые, Иринины, Медные и Волжские (они вели в Новый город), Серебряные ворота (пускали в Ветчаной). Кроме надвратных, боевых башен Владимир больше не имел.
Ручеек беженцев тянулся к воротам белокаменной надвратной башни и исчезал в ней.
Лариса Николаевна какое-то время жила во Владимире и довольно неплохо знала его историю и историю его архитектуры. Да и готовясь к отправке в тур, женщина не поленилась просмотреть план древнего города. Поэтому ей не составило труда определить место их нахождения — единственной каменной башней города были Золотые ворота.
Как часто в той, другой, жизни Ларисе Николаевне доводилось видеть эти ворота. К нашему времени благодаря ряду пристроек они утратили свой грозный вид и стать, ушли на полтора метра в землю, став экзотическим украшением мирного ландшафта города.
Построенная из известняка в 1164 году, надвратная башня восемьсот с лишним лет первой встречала гостей, будь они зваными или незваными. Каменная цитадель встроена в крепостную линию валов и рубленых стен, имеет две боевые площадки и венчается надвратной церковью Положения Ризы Богородицы. Ее конструкция образуется двумя пилонами — южным и северным, между которыми находится проезд с арочным сводом, высотой четырнадцать и шириной пять с небольшим метров. В случае опасности проезд закрывают две обитые золоченой медью дубовые створки. Золотые ворота не имеют падающей решетки — герс.
Оборона Золотых врат ведется на двух уровнях: с настила над створами и с боевой площадки наверху башни. На глазах подъезжающего отряда настил над створами закладывался мощным брусом для обеспечения защиты лучников с фронта, оставляя лишь узкие бойницы для ведения стрельбы.
Башня выдвинута вперед за линию валов и позволяет вести фланговый обстрел с верхней площадки, значительных участков примыкающих стен и рва. Через глубокий, находящийся у подножья вала ров, перекинут деревянный мост. В отличие от европейских городов и замков, он не подъемный, и в случае осады подлежит сожжению. Подтверждение этому женщина наблюдала чуть позже, когда они въехали на мост: четверо находящихся во рву мужиков обкладывали хворостом и поливали маслянистой жидкостью опоры моста.
С места, в котором они выбрались из леса, были видны еще одни ворота — Иринины. Они находились северней и, как и все остальные, были деревянными. Поток беженцев, устремившихся к ним, ничуть не уступал потоку, направляющемуся к Золотым воротам.
Огромные створки ворот гостеприимно распахнуты, впуская в город поток беженцев из окружающих поселений. Караул из десяти человек, пытаясь впустить как можно больше людей, досмотр не производит, присутствуя скорее для отражения возможных диверсий врага. Признав командование, усатый десятник рявкнул, и десяток вытянулся, салютуя воеводе. На каплевидном щите одного из воинов женщина разглядела герб Владимира: стоящий на задних лапах коронованный лев.
Наконец, перебравшись через ров, отряд въехал под арку Золотых ворот.
Не так давно женщине приходилось бывать здесь. Почти через восемь сотен лет Ларисе Николаевне довелось присутствовать на свадьбе своей племянницы. Объезжая городские достопримечательности, свадебный кортеж посетил и Золотые ворота. Тогда под их сводом вместе с молодоженами оказалась и она.
В нашем времени, надеясь на ниспослание счастья, молодые пары проходят через арку ворот и даже не догадываются, что находятся под сводом самого грозного укрепления древнего Владимира.
Отряд миновал ворота и всадникам открылась живописная панорама бурлящего города. Если двигаться через город с запада на восток, то он очень походил на слоеный пирог. Сначала путешественник попадал в Новый город. За Торговыми воротами начинался Средний или Печерний город, фактический центр столицы княжества. В его южной части находилась резиденция князя, каменный замок — детинец. В восточной части города располагался Ветчаной — торгово-ремесленный конец города.
Прямая, как натянутая нить, дорога, запруженная санями и людьми, упиралась в вал и стену Среднего города с деревянной башней Торговых ворот. Город нельзя было назвать красивым. Почерневшие, засыпанные снегом дома, стоящие вдоль дороги, лишь изредка были окрашены тусклыми красками. Сама дорога, мощенная досками, утопала в взбитой сотнями ног грязи, не замерзающей несмотря на немалый мороз. За редким исключением все здания в городе были деревянными. Лишь изредка рубленый серый пейзаж нарушался вкраплениями каменных построек. Так, правее открывался вид на церковь Спаса и Георгия, левее — панорама на комплекс Княгининского монастыря.
Отряд, до сего момента быстро пробирающийся вперед, вынужден был сбавить темп. Двигающийся впереди Славка с тремя дружинниками криками, руганью, а кое-где и кулаками расчищал дорогу отряду. Минут через тридцать они наконец оказались около Торговых ворот. После Золотых они не произвели на женщину впечатления. Внутренние ворота были лишены рва, а вал значительно уступал внешнему.
Преодолев Торговые ворота, отряд въехал в центр столицы Владимиро-Суздальского княжества — Средний город. Каменных построек здесь было значительно больше. Первым в глаза бросился находящийся правее белокаменный детинец. Над его стеной возвышались купола Успенского собора, здание дворца Всеволода и собор Рождественского монастыря за ними. Левее, заставленная санями беженцев, находилась площадь торга, с церковью Воздвижения. Уходящая прямо дорога вела к восточному поясу стен с Ивановской проездной башней, ведущей в Ветчаной город. Но путь отряда, видимо, на этом закончился. Выбравшись из толчеи, отряд взял правее и направился к воротам детинца.
Въезжая в низкие ворота детинца, женщина обдумывала увиденное.
Грозные оборонительные сооружения города произвели на нее серьезное впечатление. Но, к сожалению для Владимира, любая крепость сильна в первую очередь своими защитниками и уж во вторую высотой стен. Но именно с защитниками у города были проблемы: потеряв часть полков под Коломной, а другую отправив с князем, город до минимума убавил свой гарнизон.
Как любому профессиональному историку, Ларисе Николаевне было известно, что численность населения одного из крупнейших городов Руси (а по протяженности крепостной стены, так пожалуй самого крупного) составила на этот момент истории не более тридцати тысяч человек. Численность же вторгнувшегося войска Монгольской империи оценивается, по самым скромным оценкам, не менее чем шестьдесят тысяч человек (а по наиболее смелым сто пятьдесят тысяч). У Владимира с его ослабленным гарнизоном просто не оставалось шансов выстоять.
9
Следуя за Славкой, мужчины оказались в просторной светлой комнате. Ранее она, видимо, выполняла функции казарменного помещения, так как в ней находилось восемь кроватей, пять из которых заняли туристы, а три так и остались пустующими. Запирать их не стали, но вот охрану за дверью выставили.
Женщин поселили отдельно. Их комната находилась чуть дальше по коридору.
Мужчины обратили внимание, что постели были застелены чистым бельем. Но улечься им не позволили: почти сразу раздался стук в дверь, и на пороге возник крепкий мужик, от которого шел приятный липовый запах. Мужика звали Жданом и был он банщиком.
На предложение Ждана принять баньку с радостью согласились. Даже раненный в плечо Андрей изъявил желание умыться.
Есть им накрыли прямо в предбаннике. После пищевых таблеток и лагерной диеты стол, состоящий в общей сложности не менее чем из двадцати блюд, казался царским. Запеченная щука, красная и черная икра, жареная говядина и свинина, свежий душистый хлеб и ледяной квас, и это далеко не полный перечень того, что Сашке довелось попробовать. Горячительных напитков также не пожалели: вино, медовуха и даже пиво. Факт, что все напитки были не крепкими, наталкивал на мысль о том, что гостеприимные хозяева берегли гостей для завтрашнего дня.
Парились долго, в компании Ждана, чередуя застолье с парилкой.
Выпитое вино расслабляло и позволяло забыть про слишком маленький период знакомства, и уже спустя полчаса Андрей с Сашкой, подначивая друг друга, взахлеб рассказывали подробности недавнего боя. На истории приключений участников, пересказываемые не один раз, сыпались тонкие и остроумные комментарии Васи, оказавшегося очень компанейским и веселым малым. Даже сначала угрюмо молчавший Данил разговорился и даже порывался спеть. Вдобавок Ждан был великолепным банщиком, своими вениками умело понижая градус в крови.
Время летело легко и незаметно. Ранее незнакомые люди после пережитых событий и совместно выпитого превращались в добрых товарищей. В общем, чисто мужской обряд знакомства, в простонародье именуемый «попойкой», был исполнен идеально.
Наконец, их ждал еще один приятный сюрприз: чистая местная одежда, в которую им предложил облачиться Ждан, пока их старая находится в стирке.
Из парилки Сашка вышел, придерживаясь за стенку, с чувством приятной усталости. Рядом с трудом передвигающийся Андрей (в отличие от всех остальных, из-за ранения он был лишен компании Ждана, и по этой причине набрался побольше всех). Его придерживал Вася, а Андрей заплетающимся языком в очередной раз благодарил его за недавнее спасение.
Одетый в чистое, Сашка, еле двигая ногами, добрался до кровати, упал в нее не раздеваясь и почти тут же провалился в глубокий сон.
10
Тяжелый стук в дверь поднял их довольно рано, по ощущениям Андрея было часов восемь утра.
Несмотря на вчерашнее плачевное состояние, он первым успел к двери. Чувствовал он себя, как ни странно, довольно хорошо. Проснулся минут десять назад и до этого момента просто лежал в кровати, анализируя события прошедших дней.
Открыв дверь, парень увидел на пороге улыбающуюся физиономию Славки:
— Здорово, гости дорогие. Как спалось?
— Спасибо, замечательно!
— Умывайтесь, вас княгиня видеть хочет. И оружие свое прихватите, уж больно интересное оно у вас!
Закончив, Славка посторонился, пропуская двух юнцов с бадьей, наполненной холодной водой. Третий шел следом, таща пустой таз и ковш.
— Подъем, славяне! Княгиня видеть желает! — крикнул Андрей, будя остальных, и направился к собственной кровати.
«Итак, пришло время серьезного разговора», — подумал Андрей, вынимая оставшиеся патроны из-под подушки.
— Сашка, автомат бери и все магазины!
Туристы быстро умылись и уже через пять минут вышли в коридор, готовые следовать за Славкой.
— Ох ты ж! — выдохнул Сашка.
И было от чего! В коридоре их ждали Ксюша с Ларисой Николаевной.
Лариса Николаевна преобразилась, теперь перед ними стояла уже не та замухрышка неопределенного возраста, а немолодая, но все еще очень привлекательная женщина.
Ксению Андрей сначала вообще не узнал. Она, как и Лариса Николаевна, была облачена в сарафан, слегка вьющиеся волосы были собраны в высокую прическу, открывая белую изящную шею, и лишь на лицо спадал одинокий локон. Неестественная для двадцать первого века одежда идеально сидела на девушке, придавая ее образу сказочную экзотику. Умело использованная косметика придавала выразительность и без того привлекательным чертам лица девушки. Пораженный ее красотой, Андрей с трудом выдавил из себя:
— Здравствуй!
— «Здравствуй», и это все? А как насчет что-нибудь сострить?
— Косметика-то откуда? — спросил смутившийся парень.
— Ларисе Николаевне удалось спрятать! Она, между прочим, много чего полезного сохранила.
— Только не подсказывай, я сам догадаюсь: неужели рулон туалетной бумаги?! — взяв реванш за секундное замешательство, бросил Андрей.
— Вот женщины, а!? — ухмыляясь, поддержал друга Сашка. — Я, находясь в лагере, антибиотики старался сберечь, а они — косметику.
Одарив гневным взглядом обоих, Ксюша кинулась на защиту Ларисы Николаевны:
— На самом деле косметика — страшное оружие, тем более в этом времени, когда под давлением церкви макияж практически сошел на нет, и мужской глаз не избалован! Красивая женщина, имеющая дорогую косметику двадцать первого века и умеющая ею пользоваться, оказавшись в этом времени, без особого труда способна пробиться в высшее общество, приблизиться к князю, царю или королю и крутить им по своему усмотрению. Ну и как я тебе? — последняя фраза уже предназначалась Андрею.
— У тебя есть все шансы пробиться, — ушел от прямого ответа Андрей.
— Не дуйся, не собираюсь я пробиваться, — понизив голос, миролюбиво проговорила девушка.
— А раз не собираешься, зачем так нарядились, Ксюш? Тут ведь средневековье, могут и, разрешенья не спросив, в койку потащить.
— С такими мужчинами нам бояться нечего! — Подначивала его девушка или говорила всерьез в своей последней фразе, Андрей так и не понял. А в следующую секунду двери распахнулись, и они вошли в зал для совещаний.
11
Туристы оказались в довольно просторной комнате. По ее углам находились чадящие факелы, а в середине стоял пятиметровый прямоугольный дубовый стол, окруженный массивными деревянными стульями. Во главе стола стояли два кресла. Одно, то, что повыше, пустовало, второе занимала немолодая крупная женщина на вид лет пятидесяти. Не считая сопровождавшего их Славку и четырех вооруженных арбалетами дружинников, стоящих по углам комнаты, в зале было десять мужчин. В основном всем им было за сорок, но из их числа выделялись двое, им бы Андрей дал не более двадцати пяти.
— Здоровые! Славка, твоя родня, поди?! — проговорил седоусый воин, сидящий рядом с княгиней, спровоцировав дружный смех собравшихся.
Княгиня также улыбнулась шутке, мимолетом взглянув на Славку, и проговорила, указывая на пустующие стулья.
— Проходите, гости нежданные!
Спустя минуту, когда вновь прибывшие расселись, женщина снова заговорила:
— Я Агафья Всеволодовна, жена князя Юрия Всеволодовича. Пригласила вас, потому как поблагодарить хочу за то, что воеводу моего предупредили да полусотню его. Если бы не вы, неизвестно как все вышло бы, а нам без воеводы сейчас никак нельзя. Не думали мы, что поганые так быстро у нас окажутся.
Андрей пристальней оглядел собравшихся. Итак, из присутствующих мы знаем воеводу и княгиню, эти двое молодых, судя по всему, сыновья князя: Мстислав и Всеволод. На их молодость смотреть не стоит, для здешнего времени они уже опытные воины, слово которых в совете будет далеко не последним. Следующим, чей род деятельности без труда определил Андрей, был епископ, его выдала сутана. Остальных собравшихся парень классифицировал как воинов: видимо, командиры высшего звена, их с воеводой роднил хищный и внимательный взгляд, обветренные и покрытые шрамами лица.
Состав присутствующих не радовал: разный возраст почти наверняка обеспечит противоречивость мнений и осложнит задачу Андрея.
Но у всех присутствующих была одна общая черта: всех их очень интересовало оружие. Руководствуясь именно этим, планировал свой разговор Андрей, трясясь вчера в санях.
Тем временем Агафья Всеволодовна снова продолжила:
— Что я могу для вас сделать в знак своей благодарности?
Ожидая ответа на свой вопрос, княгиня прервалась и Андрей начал действовать.
— Лариса Николаевна, пожалуйста, переведите все, что я сейчас буду говорить, — попросил Андрей женщину, опасаясь, что разница в языке может привести к недопониманию.
— Спасибо, Агафья Всеволодовна, но благодарить не стоит. Петр Ослядюкович долг вернул почти сразу: если бы не он с дружиной, стоптали бы нас татары. Сами мы путешественники, год за годом бродим по миру, смотрим, как люди живут. Народов мы разных, поэтому прошу простить меня за незнание языка. С год назад в болгарских землях набрели мы на поле, хранившее следы недавней схватки. Поле было усыпано нашедшими смерть татарскими воинами, среди них мы нашли двух католических священников. Оба были утыканы стрелами и вооружены странным оружием, вот этим оружием, — Андрей показал снятую с плеча винтовку, а нерастерявшийся Сашка автомат. — Поскольку живых в том бою не оказалось, оружие взяли себе. Для стрельбы оружие использует вот эти короткие «болты», — с этими словами Андрей передернул затвор, и винтовка выплюнула из себя патрон. Поймав его, молодой человек взял патрон двумя пальцами и показал внимательно слушающей публике.
Слабым местом в рассказе Андрея было происхождение. Парень старался миновать эту тему как можно скорее и очень не хотел к ней возвращаться. Причина была проста: на данный момент истории Владимир является вторым городом Руси, после Киева. Вторым, но очень стремящимся стать первым. Через город проходит огромное количество торговых маршрутов — как сухопутных, так и речных. В городе можно найти представителей любых народов, и, следовательно, кем бы они сейчас ни назвались, их принадлежность к тому или иному народу можно элементарно проверить. Например, знанием языка.
Католических священников пришлось вплетать в рассказ по причине наличия на винтовке и автомате надписи фирм-производителей. И надписи эти были сделаны латинским шрифтом. Принимая во внимание воинственный настрой католической церкви на этом этапе истории и использование ей латинского алфавита, применение подобного оружия ее адептами казалось Андрею правдоподобным блефом.
— К сожалению, учиться нам было не у кого, поэтому только израсходовав немалую часть найденных у священников болтов, мы смогли освоиться с оружием, которое вчера и помогло продержаться до прихода воеводы. Неоспоримым плюсом этого оружия является быстрота стрельбы, превосходящая скорострельность арбалета и лука. Недостатком же является отсутствие возможности пополнить запас «болтов», так как болт внутри содержит неизвестный порошок, без которого выстрел невозможен. Что это за порошок, мы определить не смогли.
С этими словами Андрей вынул заведомо раскрученную пулю из гильзы, а затем высыпал на стол перед изумленными слушателями порох.
— И сейчас, Агафья Всеволодовна, в знак чистоты наших намерений и доверия, мы бы хотели преподнести это оружие в дар, — с этими словами Андрей осторожно, стараясь не провоцировать уже не раз вскидывавших арбалеты охранников, положил винтовку на край стола, а рядом выложил оставшиеся обоймы с патронами. Через пару секунд за ним последовал и Сашка, и на стол лег автомат с двумя магазинами.
Впечатление Андрей явно произвел, как на своих, так и на чужих. Да еще какое! В возникшей тишине ему казалось, что он слышит стук собственного сердца. И тех и других понять было можно: он только что отдал свой единственный козырь. Теперь, возникни у владимирских желание расправиться с ними, защищаться им будет нечем.
Тем не менее, оценивая накануне ситуацию, Андрей посчитал такой риск уместным. Оставив оружие у себя, они получали постоянную головную боль на предмет того, когда предкам надоест с ними сюсюкаться, и они попытаются просто отобрать всемогущее (как им кажется) оружие. А произойдет это очень скоро, как только монголы пробьют стены и сдерживать их станет некому.
С другой стороны, отдав им сейчас оружие, они могут, во-первых, сосредоточиться на более важной проблеме — поиска путей собственного выживания после падения города, не опасаясь удара в спину; во-вторых, развеют у владимирцев миф сверхоружия, и в дальнейшем в обороне города те будут рассчитывать только на собственные силы.
Наконец, если владимирцы сообразят, что переданное им «чудо-оружие» превосходит их луки и арбалеты только в скорострельности, а недостатков имеет как минимум два — ограниченный боекомплект, который нельзя пополнить, а также отсутствие воинов среди собственной дружины, умеющих с ним обращаться (и возможности подготовить таких воинов, принимая во внимание ограниченный боезапас), — остается вероятность того, что владимирцы просто вернут им оружие с целью его более эффективного использования.
— Просим же мы об одном, Агафья Всеволодовна, дозволь нам в городе остаться и осаду переждать. А чтобы не быть обузой, будем наравне с твоими гриднями татар на стенах встречать.
Видимо, не ожидавшая подобного поворота событий, Агафья Всеволодовна молчала довольно долго, а затем, когда ожидание стало просто невыносимым, проговорила:
— Это щедрый дар, и в сложившейся ситуации весьма к месту. Я благодарю вас за него и принимаю его. А ваша помощь на стенах будет кстати, городу не хватает воинов.
На этом аудиенция закончилась. Андрей выходил из залы последним. За мгновение до того, как дверь за ним закрылась, он бросил взгляд на так и оставшееся лежать на столе оружие. Не ошибся ли он в своем расчете?
12
— Какого хрена ты сделал?! Мы же теперь беззащитны перед ними! — как только они оказались в комнате, от внешней невозмутимости Сашки не осталось и следа, остальные пока молчали, но явно были на его стороне.
— Беззащитными мы стали, когда приняли решение ехать в город. Неужели вы серьезно думаете, что их сдерживает наше оружие? Да полно способов у нас его изъять! Усыпить, отравить, украсть. Возьми хотя бы вчерашнюю баню, мы проторчали в ней весь вечер, а оружие лежало здесь! Заходи — и бери. На этот раз все обошлось, но в следующий раз, как накрутят им татары хвосты, они не будут столь тактичны. Войдут, заберут и разрешения не спросят. А потом начнут его осваивать, и пока освоят, расстреляют весь боезапас. А как оно стрелять перестанет, так опять-таки с вопросами к нам прибегут. Я же им подробную раскладку дал, что наше оружие может, а что нет, и теперь у них не должно быть ложных ожиданий.
Андрей замолчал, наступила минутная тишина, на протяжении которой товарищи по несчастью обдумывали сказанные им слова.
— Нас-то чего не предупредил? — уже миролюбиво проговорил Сашка.
— Вот за это извините, планировал вчера вечером поделиться планами, да с баней все неожиданно получилось. Не думал, что так наберусь.
— Проехали, вроде разумно сделал. Только дальше что? — вступил в разговор Вася.
— Будем ждать, — ответил парень и тут же обратился к Ларисе Николаевне: — Лариса Николаевна, у вас сложностей с переводом не возникло? Старался как можно проще говорить…
— Нет не возникло, даже сама от себя не ожидала таких знаний языка. Кое-где я, правда, твою речь подредактировала, так, например, словосочетание «неизвестный порошок» я заменила на «колдовской порошок». Звучит зловеще, — улыбаясь, ответила женщина.
— Мне Ксюша сообщила, что вам удалось сберечь какие-то вещи из нашего времени. Не поделитесь, что именно?
— Три миниатюрные ушные рации! С Алексеем и Светланой планировали использовать для переговоров между собой во время тура.
— Хм… Ну тогда у нас есть еще кое-что, что мы сможем предложить княгине, — улыбаясь, проговорил Сашка, — слушайте сюда…
13
— Допросить их с пристрастием! Пусть расскажут, где запас болтов спрятали! — проговорил Всеволод, сверкая глазами на своего оппонента — Петра Ослядюковича.
Военный совет шел уже третий час. Изначально планировалось обсуждение двух вопросов: как организовать оборону города и как без лишнего шума изъять у чужаков оружие. Теперь же после того, как чужаки добровольно его отдали, второй вопрос трансформировался и звучал так: что делать с этим оружием?
Как воевать с татарами решили быстро. Сначала, правда, княжичи пытались настаивать на самоубийственном плане встретить их в голом поле, но под напором воеводы и княгини оставили свои намерения и согласились обороняться за стенами. После этого большая часть участников совета удалилась, отправившись исполнять полученные поручения по подготовке города к обороне. Остались лишь пятеро: княгиня с сыновьями, воевода да епископ.
Именно в их руках находилась теперь судьба чужаков. Споры разгорелись нешуточные и продолжались уже около двух часов. Приглашенный кузнец сообщил, что выковать точно такие же болты у него не получится. Болты чужеземцев походили один на другой как братья-близнецы, а он в своей работе подобной идентичности обеспечить не мог. Таким образом, пополнить количество болтов было нереально, и ценность этого оружия определялась лишь сотней выстрелов, после которых оно превратится в ненужный металлолом.
Использовать его собственными силами также представлялось сомнительным. Глаза вызвавшегося испытать оружие Мстислава до сих пор не пришли в норму и продолжали напоминать совиные. Все после того, как три произведенных выстрела почти в щепки разнесли спинку одного из пустующих стульев, сопровождая все это чудовищным грохотом. В итоге перепугавшийся княжич отшвырнул от себя рвущуюся из рук хреновину, а сам благоразумно отскочил подальше.
Вспомнив этот момент, воевода не смог удержаться и улыбнулся в бороду — «мальчишка».
Если после этого инцидента Мстислав на некоторое время выпал из общего разговора, то епископ наоборот разошелся: принялся неистово креститься, молиться и костерить «проклятых католиков».
Теперь спор уперся в глухую стену: Мстислав с Всеволодом настаивали на немедленном заточении чужаков в темницу, дабы подвергнуть их пытке и выведать, где те спрятали запас болтов, ну на худой конец секрет колдовского порошка. Воевода же настаивал на совместных действиях с чужаками.
— Допросить их, конечно, можно, — мысленно воевода заставил себя вернуться к сказанному Всеволодом, — но не уверен, что из этого будет толк. Болтов с собой у них нет, да и не было, когда мы с ними повстречались. А значит, если и прятали, то далеко за городскими стенами. Если под пытками и расскажут, что нам от этого знания, коли вся округа татарами кишит: за стены не высунешься. А вот людей, которые с этой хреновиной обращаться умеют, мы потеряем. В общем, мое мнение такое: нужно вернуть оружие чужакам и пусть вместе с нами город с его помощью защищают. Если от татар отобьемся, вернемся к этому разговору.
Открывший было рот Всеволод так и не успел ничего сказать, его опередила мать:
— Поняла я вас, дорогие мои, — и уже обращаясь к охране, — зовите чужаков!
«Надоели мы ей своими спорами, для себя все уже решила», — подумал воевода. Агафья Всеволодовна была достойной супругой князя: аккуратной хозяйкой, хорошей матерью, чтящей слово мужа женой, и наряду с этим сильным лидером, способным управлять огромным княжеством в моменты отсутствия князя (как, например, сейчас), прибегая где нужно к решительным действиям, а где и к дипломатии. Но весть о падении Москвы и отсутствие новостей от находившегося в ней сына Владимира ее явно подкосила — женщина как будто постарела на несколько лет.
— Говорил я князю: на латинян надо походом идти, вон отступники какое дьявольское оружие придумали, — пробубнил в очередной раз епископ Митрофан, а в следующее мгновение дверь распахнулась…
14
Второй раз Андрей оказался в этой комнате. Только на этот раз народу в ней было поменьше, всего лишь пятеро.
Агафья Всеволодовна заговорила:
— Принимая сложившуюся обстановку, а также отсутствие у нас возможности подготовить воинов, способных эффективно использовать ваш подарок, я хотела бы предложить вам службу в дружине моего мужа. Свое оружие вы получите обратно и будете использовать против нашего общего врага, до нашей победы. На это время вы будете получать десять золотых монет каждому, а стрелки вдвое больше. Как вам такое предложение?
— Мы согласны, — ответил Андрей за всех.
— Отлично, тогда поступаете в распоряжение Петра Ослядюковича!
— Позвольте, Агафья Всеволодовна! Дело в том, что у католиков мы нашли не только оружие, — Андрей перехватил заинтересованный взгляд княгини и продолжил: — Мы нашли странные предметы, помещаемые в ухо и позволяющие слышать друг друга.
— Поподробней можно? — заинтересовался воевода.
— Предмет помещается в ухо, и, несмотря на разделяющее расстояние, вы прекрасно слышите, что вам говорит оппонент. Он же в свою очередь прекрасно слышит, что говорите вы. Это работает на расстоянии нескольких верст. Мы могли бы использовать это для более эффективного управления войсками.
— Да мы и так эффективно управляем войсками, — обиделся Всеволод.
— Согласитесь, ваш способ управления весьма ограничен. Он предполагает определенные действия в ответ на заранее обговоренную ситуацию. Если же происходят незапланированные события, он не только не помогает, но и может ввести в заблуждение. Мы же предлагаем вам разместить наблюдателей на башнях, которые обычными словами смогут объяснить ситуацию и передать ее, например, воеводе. В условиях нехватки людей это позволит более эффективно их использовать.
— По-моему, разумно, что скажешь, Петр Ослядюкович?
— Мысль интересная, после совета подробней мне все…
Закончить ему не дали: дверь распахнулась и на пороге оказался воин, один из тех, что присутствовал во время их утренней встречи.
— Агафья Всеволодовна, татары переговорщиков выслали к Золотым воротам.
15
Минут через пятнадцать Андрей, Сашка и Лариса Николаевна находились на верхней боевой площадке Золотых ворот.
Приказав следовать за собой, воевода разрешил им с Сашкой взять оружие, и теперь за спиной Андрея висела вернувшаяся к нему винтовка, приятно тяжеля плечо и придавая уверенность.
Приехавших было четверо. За руки на коротком аркане к седлу одного из них был привязан пленник. Одет пленник был лишь в исподнее, и Андрей был поражен, как он все еще жив на таком морозе. Даже одетому в теплый тулуп парню становилось не по себе, когда порывы холодного западного ветра били в лицо. Этому несчастному Андрей мог только посочувствовать.
Монголы приехали явно не для переговоров. Они остановились нарочито далеко, вне досягаемости луков и арбалетов. Один из четырех, к седлу которого был привязан пленник, двинул коня к городу, таща за собой связанного. Отдалившись от своих приятелей метров на пять, он остановил коня и закричал:
— Урус, это твой князь, да?! Смотри, что я делаю с твоим князем! — после этих слов татарин сбил пленника корпусом коня и несколько раз стеганул упавшего в снег плетью.
— Бату-хан твой новый князь! Открывай ворота, и тогда, может быть, он дарует пощаду!
— Владимир Юрьевич, — пошел шепот среди стоящих на стене воинов, признавших в пленнике сына князя. Владимир был князем Московским и средним сыном Юрия Всеволодовича, в плен попал во время штурма Москвы.
Находящийся недалеко от княгини Андрей бросил на нее взгляд и увидел, как женщина побледнела, признав в пленнике своего сына.
А монгол, считая себя в безопасности, красовался: поднимая на дыбы и гарцуя на коне, таская по заснеженному полю уже не пытающегося подняться пленника. Да, он был вне досягаемости для луков и арбалетов, но не для винтовки «маузер 98 М» образца 1898 года.
— Кто-нибудь сможет достать этого? — прорычал воевода прильнувшим к бойницам гридням, с трудом сдерживая бешенство.
— Нет, ветер сильный, да и расстояние слишком велико! — ответил за всех рыжеволосый воин, явно не славянской внешности.
— Я смогу! Разреши, воевода?
Вместе с воеводой к Андрею обернулись все. Смерив его тяжелым взглядом, воевода ответил:
— Ну давай!
Следующий вопрос парень задал, подойдя к воеводе вплотную. Задал шепотом, чтобы его слова не достигли ушей княгини:
— Кого, Петр Ослядюкович?
Воевода вопрос понял, на мгновение задумался и также полушепотом ответил:
— Нет, не при ней! Бей этого с плетью!
Кивнув, Андрей скинул с плеча винтовку и, используя как упор стационарный щит, взял на мушку всадника. Расстояние великовато, но на охоте с батей бывало и хуже. Да и оружие у него не чета вертикалке.
«Может быть, на следующие три сотни лет вы Русь под себя и возьмете, но тебе этого точно не видать. Лови, сука!»
Напутствовав пулю такими мыслями, парень задержал дыхание и медленно потянул за спусковой крючок. Треск одиночного выстрела и — взмахнув руками, монгольский воин вылетел из седла.
Его приятели продолжения ждать не стали. Один из них закинул поперек седла своего теперь уже не столь говорливого соплеменника, другой поймал под уздцы его лошадь. Уже через пару секунд, таща за собой на аркане пленника, они галопом понеслись к своему лагерю.
Но всего этого Андрей не видел. Удар от отдачи пришелся прямо в рану. Боль была настолько сильной, что в глазах у парня потемнело на несколько секунд.
Когда Сашка подхватил зашатавшегося друга, тот прошипел сквозь зубы:
— Не стрелок я, пока рана не затянется. Отдача слишком сильная. Нужно кому-то из ребят винтовку передавать.
Однако мучениям Андрея на этом не суждено было закончиться. Спустя минуту, когда боль уже почти стихла, проходящий мимо воевода, бросив «молодец», от души хлопнул Андрея по многострадальному плечу.
Этой же ночью в монгольском лагере с разрешения хана родственниками погибшего нукера был убит московский князь Владимир Юрьевич.
16
Все члены туристической группы собрались за столом в комнате, приютившей мужчин.
Сразу же после визита на крепостную стену Андрей, Сашка и Лариса Николаевна были приглашены Петром Ослядюковичем для обсуждения совместных действий по обороне города.
Рации произвели на воеводу впечатление, после того как он услышал из нее речь Сашки, специально вышедшего во двор крепости. Поглядывая с некоторой опаской на маслину передатчика, воевода поддержал идею разместить наблюдателей на башнях.
Совещание было не долгим, но плодотворным. Теперь его результаты ребята собирались довести до остальных членов группы.
— Воевода определил нам следующие позиции в обороне города, — начал Андрей, — мы должны находиться на Волжской, Медной и Золотой башнях. Все наблюдатели будут с рациями. Вид, открывающийся с них, должен позволить вести наблюдение и информировать воеводу о перемещении противника: как за пределами города, так и, в случае необходимости, в самом городе. Соответственно, третью рацию необходимо приставить к воеводе. Сам он не горит желанием ей пользоваться, видимо, побаивается, поэтому с ним придется находиться одному из нас. Человек при воеводе, во избежание недопонимания, должен знать как местный, так и наш язык. Поэтому на это место у нас есть только одна кандидатура — Лариса Николаевна. В отношении остальных позиций — дежурить будем парами и только днем, ночью все равно ничего не увидим. Давайте сейчас определимся кто, где и с кем будет в карауле.
— Нам без разницы где, главное, чтобы с Данькой вместе! — проговорил Коля.
— Тогда заступайте на Медные, — предложил им Андрей.
— Нас с Васей сажай на Золотые ворота, — сказал Сашка и подмигнул Андрею. — Вась, ты не против моей компании?
— Учитывая, что ты с автоматом, двумя руками «за». Как-то спокойней!
— Ну, тогда мы с Ксюшей в Волжской башне!
— Эк тебе «не повезло», — ткнув локтем Андрея под ребра, с ложным сочувствием в голосе шепнул на ухо Колька.
Проигнорировав приятеля, Андрей продолжил:
— Кстати, насчет оружия! У нас с вами есть автомат, винтовка и граната. Автомат будет на Золотых воротах, и это считаю разумным, там, насколько известно из истории, бои будут наиболее сильные. Гранату предлагаю вручить Ларисе Николаевне — вы будете при воеводе, может пригодиться. Ну а винтовку я хочу передать Коле. После ранения я стрелок никудышный, отдача приходится прямо в рану. Возражения есть?
Возражений не последовало.
— Когда начинаем караулить?
— Да с сегодняшнего дня и начнем. Пообедаем и пойдем к воеводе, он обещал выдать доспехи, оружие и дать провожатых до места.
17
— Ну, раз готовы, давайте за мной! — проговорил Петр Ослядюкович и двинулся к хозяйственным постройкам детинца.
Недолгий переход через галереи и подвалы крепости, и они оказались в оружейной комнате. Оружейка была разделена на две плохо освещенные факелами комнаты. Обе комнаты были оборудованы стеллажами, на которых покоилось разнообразное вооружение середины тринадцатого века. В той, что побольше, находились средства защиты: панцири, щиты, шлемы, кольчуги разного плетения и так далее. Вторая комната оказалась завалена наступательным вооружением: мечами, саблями, топорами, копьями, луками, арбалетами и тому подобное. Встретил их оружейник — старый седой воин с костылем вместо правой ноги.
— Ты, Глеб Лукьянович, приодень молодежь так, чтобы стрела не взяла, но вместе с тем и чтоб движение не стесняло.
— И девок что ль?
— И девок! Только им кольчужку полегче найди. В боях, надеюсь, участвовать им не придется!
С этими словами Петр Ослядюкович оставил туристов наедине с оружейником.
Следует отдать должное Глебу Лукьяновичу, он быстро подобрал доспехи каждому. Вася первым из группы отправился в соседнюю комнату на примерку и через пять минут, на протяжении которых из комнаты доносилась ругань и ворчание, предстал перед остальными уже в доспехе.
Выглядел Вася серьезно: шишак с закрывающей шею бармицей, прикрывающая все тело длинная кольчужная рубашка, перехваченная поясом. Ниже колен, где заканчивается рубаха, ноги прикрывают поножи. До ладоней руки полностью закрыты кольчугой, поверх которой натянуты наручи, сами ладони защищены латными рукавицами.
Грозный образ портили только очки с толстенными стеклами на носу.
Как оказалось, одевать все это хозяйство нужно умеючи, в определенной последовательности и с определенными правилами. Следующие полчаса Глеб Лукьянович на примере Васи обучал их группу премудростям облачения в доспех. Наконец курс молодого бойца он закончил фразой: «Откуда ж вы взялись такие!» И еще через час группа примерила выделенные доспехи.
От примерки Андрей получил невыразимое удовольствие. Кто из мужчин в нашем веке не хотел бы примерить боевой доспех средневекового воина?
С оружием все пошло быстрее. Глеб Лукьянович в качестве вспомогательного оружия каждому выделил по кинжалу (женщины другого оружия не получили). Коля, Сашка и Вася в качестве основного оружия получили боевые топоры и щит для защиты.
В ответ на заявления Николая о том, что он не умеет фехтовать, Глеб Лукьянович ответил:
— Фехтования от тебя и не потребуется, парень. Это будет свалка, никаких изящных приемов и поединков. Все будет решаться одним ударом, либо ты — либо тебя. С твоим ростом и длиной рук у тебя будет значительное преимущество перед любым противником. Так что руби все, что движется — и проживешь долго.
Несколько отличался выбор оружия для Данила и Андрея.
Смерив худощавую фигуру Даньки, оружейник сунул ему в руки арбалет и поясной крюк, бросив:
— Этим воюй! Мускулатура у тебя, парень, слабая, не удержишь ты ничего из клинкового оружия. Если что, кинжал есть, глядишь, кого-нибудь и ткнешь в спину!
Андрей себе клинок выбрал сам.
Парню было четырнадцать, когда в военном городке, где отец проходил службу, открыли секцию фехтования. Предрасположенный к спорту молодой человек записался. Это была не первая секция Андрея, в свои четырнадцать парень уже успел позаниматься боксом, карате, футболом. Заканчивалось все это одинаково: приказом о переводе отца на новое место службы. А поскольку отец был пограничником, назначения приходились все чаще на отдаленные заставы и городки, где по приезду на новое место жительства продолжить занятия было не с кем. Вот и в этот раз фехтованием Андрей прозанимался полтора года, пока с семьей не переехал к очередному месту службы бати. С тех пор прошло немало лет, но кое-какие навыки у парня все же остались, и сейчас он облазил почти всю оружейную комнату, прежде чем нашел то, что искал: средней длины легкий меч, что-то вроде эспадрона.
Рубиться таким клинком не очень, сталь его была невысокого качества, тонкий клинок мог просто сломаться, а вот для колющих ударов он годился. К тому же легкость клинка позволит не слишком нагружать нетренированные мышцы Андрея. Это, конечно, не спортивная рапира, но все-таки, по мнению Андрея, лучше топора.
В общем, свой выбор он на нем и остановил. Глянув на меч, Глеб Лукьянович прокомментировал:
— Ливонский, трофейный, года два как хлопцы привезли. Бери, коль сладишь.
Наконец, полностью экипированные туристы, поблагодарив напоследок Глеба Лукьяновича, покинули оружейную комнату.
18
Воевода находился на верхней площадке Золотых ворот. Сверху открывался прекрасный вид на округу, и только изредка обзор закрывал дым, поднимающийся от остатков сожженного моста.
Отсюда стан врага был как на ладони. Сотни юрт покрыли поле перед городом, и от костров в небо потянулись дымные столбы.
Поведение нового врага значительно отличалось от поведения других степняков. Вместо того чтобы заниматься грабежом окрестностей, как делали кочевые народы Азии и восточной Европы, в монгольском лагере кипела работа. Первым делом татары возвели на атакоопасных направлениях контрвалационную линию. Она представляла собой невысокий вал, покрытый частоколом, и здорово затруднила бы вылазку гарнизона.
На второй день осады подошли обозы с осадной техникой и сразу же Батый начал работы по ее возведению. Результат их полуторадневного труда был прекрасно виден: малая осадная техника была расставлена по периметру западной стены, полностью готова и начала обстрел города. Крупные пороки собраны на две трети и присоединятся к малым в самое ближайшее время. Наиболее пугающе выглядели требухи. По оценкам воеводы, камнеметы такого размера способны были эффективно бросать камни массой 60–70 килограммов. Под таким огнем стены города долго не продержатся.
Но сильнее всего настораживало не большое количество пороков, а тот факт, что противник умел их использовать.
Татары позаимствовали тангутские, чжурчжэньские и китайские осадные технологии, что в итоге сделало их настоящим бичом азиатских и европейских народов. Начиная с этого момента для соседей степи закончились славные времена, когда от набега кочевников можно было отсидеться за толстыми стенами крепостей. Нового врага стены сдержать не могли, что подтверждал дым сожженных Рязани и Москвы.
Обращала на себя внимание и организация Батыева войска. В войске наблюдалось четкое разделение обязанностей: одна часть возводила оборонительную линию, вторая собирала осадные пороки, третья устраивала облавы на население.
Как раз сегодня вернулись отряды, направленные с облавой в ближайшие к городу поселения. Вернулись с богатым полоном, который тут же был направлен для выполнения черновой и опасной для жизни работы.
Воевода прошел к противоположной стороне башни, и ему открылась панорама на осажденный город. Столица княжества готовилась к осаде и готовилась серьезно. Улицы, примыкающие к стенам, перекрывались баррикадами. В домах организовывались позиции стрелков. На всем протяжении стены жглись костры, дающие тепло караульным, а также греющие смолу, кипяток и прочие прелести для нападающих. Мальчишки лет десяти стаскивали с округи камни, укладывали их в пирамиды рядом с бойницами.
Во всем этом был один недостаток: в основной своей массе силы обороняющихся были представлены городским ополчением. Профессиональных военных — дружинников, в городе осталось менее пяти сотен. Но, несмотря на это, город не собирался сдаваться.
С целью повышения боеспособности ополчения, на утреннем совете приняли решение четыре из пяти сотен смешать с ополчением для назначения десятниками и на другие командные должности. Оставшаяся сотня оставалась в резерве и была последним козырем города.
Штурм Батый пока не предпринимал, справедливо решив не терять по-пустому воинов под стенами, а дождаться окончания сборки осадной техники и с ее помощью ворваться в город. Поэтому столкновения с противником до сих пор ограничивались лишь мелкими перестрелками, когда какой-нибудь перепивший кумыса нукер, желая показать свою удаль, с небольшим отрядом проносился под стенами города, обмениваясь стрелами с защитниками. Чаще всего такие дуэли заканчивались не в пользу нападающих. Все-таки легче стрелять, имея под ногами твердую поверхность и находясь под прикрытием стен.
Оценив позицию противника, воевода покинул башню.
19
Лариса Николаевна и воевода ехали рядом, оживленно беседуя. Их лошади мерно стучали копытами по мощенной досками опустевшей городской улице.
Уже второй вечер Петр Ослядюкович после долгого трудного дня предлагал проводить Ларису Николаевну. Несмотря на то что принадлежал к другой эпохе, воевода оказался очень интересным собеседником, и женщина с радостью принимала его предложения. Богатый жизненный опыт делал его остроумным рассказчиком и давал возможность Ларисе Николаевне многое узнать о жизни и традициях как на Руси, так и за ее пределами. Сама Лариса Николаевна также не оставалась в долгу и, руководствуясь своими познаниями в истории, рассказывала о культуре других народов, как современных воеводе, так и других времен (о чем он, конечно, не подозревал).
Кроме того, общение с Петром Ослядюковичем успокаивало Ларису Николаевну.
За время этого тура женщине довелось перенести многое: потерю друзей, появление новых, ужас концлагеря и побои надзирателей химической фабрики, куда женщин лагеря отправляли на работу. Но все это время рядом с ней всегда были друзья.
В следующем же эпизоде Лариса Николаевна будет совершенно одна. Помощи ждать будет не от кого, и именно осознание этого наводило на нее ужас.
Последний эпизод женщина не выбирала, его определил направивший ее в командировку университет, и предполагал он ее присутствие 11 марта 1553 года на присяге ближайших бояр Ивана Грозного на верность наследнику престола, грудному младенцу Дмитрию. Задача была проста: заснять на видеокамеру все происходящие события. Как бы она дорого дала за возможность избавиться от эпизода так же, как от видеокамеры, которую выбросила еще в вагоне на пути в концлагерь.
Когда она появится из воздуха в царских палатах, ее в лучшем случае убьют на месте, а в худшем сожгут на костре как колдунью.
Ожидание было настолько мучительным, что женщина начала подумывать, как раздобыть яд, на случай если все станет совсем плохо.
Страх отступал, лишь когда с ней рядом находился этот мужественный и сильный мужчина.
Сейчас их разговор затронул книги. У воеводы оказалась целая библиотека, содержащая произведения арабских, византийских и европейских авторов. Несмотря на то что прочитать большую часть этих произведений воевода просто не мог, так как не знал языка, на котором они написаны, он упорно продолжал их собирать.
— Знаете, Лариса Николаевна, знакомый купец подарил недавно книгу на неизвестном языке. Такому путешественнику, как вы, возможно, он знаком. Не могли бы вы заехать ко мне и помочь установить авторство?
«А фантазии у мужиков за прошедшую тысячу лет не прибавилось, уловки все те же», — подумала Лариса Николаевна и приняла приглашение.
20
Большая комната в срубленном доме плохо освещалась огнем русской печи. В ее центре, прямо напротив пляшущего пламени, стояла кровать, на которой, обнявшись, лежали мужчина и женщина. Удивительная судьба свела этих двоих.
— Откуда вы? — вдруг спросил воевода.
«Значит, не поверил андреевым байкам», — подумала Лариса Николаевна. Первой мыслью было продолжить врать, но потом женщина посчитала, что он заслуживает того, чтобы знать правду.
— Из будущего, очень далекого.
— Очень — это насколько?
— Около тысячи лет!
Он поверил ей сразу, ненадолго замолчал, а потом поднялся на локте и, внимательно глядя в глаза женщине, задал тот вопрос, на который отвечать ей очень не хотелось:
— Мы выстоим?
— Нет, а потом они разобьют князя на реке Сити.
— Значит, все напрасно! Грызня князей привела-таки нас к гибели, — устало проговорил воевода.
— Нет, не напрасно! Мы скинем их через три сотни лет, а после немалую часть их земель присоединим к своей империи. Созданное Русью государство раскинется от северных морей до южных, на тысячи верст с востока на запад. Это будет империя, объединяющая в себе десятки народов, гордая и независимая. И в этом государстве не забудут, как почти тысячу лет назад здесь, во Владимире, стояли насмерть! Не дрогнули перед лицом грозного и многократно превосходящего противника, не открыли ворота, убоявшись, а предпочли сражаться, бросив своим врагам: «Мы лучше умрем перед Золотыми воротами, чем будем у вас в услужении».
— Это мы скажем?
— Да.
— Кто именно?
— Скоро узнаешь! — с этими словами женщина притянула к себе и нежно поцеловала мужчину. Дважды просить себя он не заставил.
21
То, что этот участок стены не выдержит, стало ясно уже вчера. От обстрела деревянная стена начала разваливаться. Сейчас разрушения были такие, что пеший воин без труда сможет перебраться через то, что когда-то было стеной. Проклятые камнеметы сделали свое дело.
Другая напасть — наш полон, который монголы использовали для закидывания рва. Сотни людей, согнанных из соседних деревень, под стрелами защитников закидывали ров вязанками сырого хвороста. Теперь напротив пролома рва фактически не было.
Аналогичная картина была у Медных и Волжских врат, с той лишь разницей, что стены там пока еще стояли. Но и их время сочтено. Вероятность того, что они смогут продержаться до конца сегодняшнего вечера, ничтожно мала.
Нападающие готовились к штурму, об этом свидетельствовали их отряды, выстраивающиеся напротив пролома (вне досягаемости для стрел обороняющихся), а также прекращение обстрела стены осадной техникой в месте пролома. Штурм Батый готовил по нескольким направлениям (об активности его войск на других участках докладывали наблюдатели), тем самым лишая Петра Ослядюковича возможности перебросить войска. Но главный удар воевода ждал здесь, у церкви Святого Спаса. И именно по этой причине он привел с собой резервную сотню.
Понимая, что стена не выдержит, воевода еще вчера отдал приказ о блокировании пролома. Всю ночь защитники не спали, и вокруг пролома, полукругом огораживая его, выросли завалы баррикад, по своей высоте немногим уступающие крепостным стенам. Для их строительства шло все: бревна, камни, мешки с землей, двери.
— Спешивайтесь! — бросил Петр Ослядюкович сотнику и двинул Пегого через толпу защитников.
Признав воеводу, ополченцы приняли в стороны, пропуская. Наконец он остановился на небольшом пригорке рядом с одной из баррикад. Спустя минуту к нему стянулись все защитники. В подавляющем большинстве это были горожане и крестьяне, защищенные в основном малоэффективными против монгольских стрел кожаными доспехами. Разномастное вооружение также оставляло желать лучшего: топоры, вилы, изредка копья, и уж совсем редко встречаются мечи. Не войско — толпа. И как мало в этой толпе профессиональных воинов.
«Мне б сюда те полки, что под Коломной легли», — с болью подумал Петр Ослядюкович.
Сотни пар глаз смотрели на него, и в основном, как отметил воевода, во всех из них читался страх перед сильным и безжалостным противником, страх за себя и семью. И самое грустное, у воеводы не было вестей, способных их успокоить.
Петр Ослядюкович, набрав в грудь побольше воздуха, заговорил: