Новый стрелок-радист ждал его возле машины. С первого взгляда он Старому не то чтобы не понравился, а просто показался каким-то чужим. Во-первых, он был необычно высокого роста. Во-вторых, заметно старше всех членов экипажа. И вообще, на танкиста он был мало похож.
Из вещей у него был тощий рюкзак и небольшой чемодан довольно странного вида.
Неловко представившись, новичок сказал, что готов приступать к исполнению обязанностей.
— Что ж с тобой делать-то, а? — с тоской вздохнул Старый. — Куда бы приспособить?
— Как «куда»? — удивился радист. — Я по специальности рассчитывал.
— По специальности… Связь я и сам могу держать. И пулемет у меня свой есть, на башне. Да черт с тобой, садись, будешь мехводу помогать скорости переключать. Если силенок хватит. Длинный ты, однако. В танк-то влезешь?
— Раньше влезал.
— Знакомься, кстати. Это — Саня-Кирзач, наш «механик-вредитель».
Кирзач расплылся в улыбке, добродушно подмигнул и косолапо переступил с ноги на ногу.
— А это — Вовка-Клаус, заряжающий. — Клаус сдержанно помахал с башни. — А меня тут Старым зовут. Я командир взвода, а на этой машине — еще и командир орудия.
— Новый танк? — поинтересовался радист, заметив свежую покраску.
— Это не танк! — погрозил пальцем Старый. — Это боевой волшебный единорог. Сам увидишь. Так, ладно. Если готов приступать — приступай…
И Старый протянул новичку ведро.
— Чего? — не понял тот.
— Чего, чего… Вон горючку везут, сейчас заправляться будем.
— Ведром? В смысле, руками, что ли?
— Ну, можешь и бровями. Только уморишься быстро. Полтонны соляры, как-никак…
Долгожданная команда «По машинам!» пронеслась над батальонами.
Старый оседлал башню и в который уже раз с замиранием сердца ощутил, как дрогнула под ним всей своей дизельной мощью 25-тонная стальная зверюга.
Воздух потемнел от густого дыма выхлопов. Танки повзводно, солидно и неторопливо покидали базу и тут же начинали перестроение. За танками шли тягачи, «саушки», заправщики, мастерские и легкие дозорные броневики-«сороковки», да еще грузовики хозроты.
Перестроение, как всегда, переросло в небольшую сутолоку и задержку. Старый воспользовался остановкой, чтобы бросить новичку старый бушлат.
— Подстели под себя, — посоветовал он.
— Да мне удобно! — отозвался радист.
— Удобно, неудобно, а седалище надо беречь! Вот разобьешь задницу — как мне начальству ее потом показывать? Стели, говорю!
За воротами Старый перебрался на свое любимое место — на шаровую опору курсового пулемета.
— Скажи Длинному, чтоб пулемет не трогал! — весело крикнул он Кирзачу. — А то отстрелит мне все хозяйство!
Наконец тронулись. Дорога была пока хорошая, места — свои, тихие. Колонна сходу взяла хорошую скорость.
Взвод был смешанный — вслед за тридцатьчетверкой шли, стараясь не отставать, два «Шермана» и два «Валентайна», приданные для усиления из пятого батальона.
Успели сделать километров тридцать, а потом начались задержки. Колонна замедлила ход. По радио прошли разговоры, что впереди взвод ИС-ов окончательно доломал какой-то мост, и теперь требовалось искать удобный объезд и переправу.
Колонна подергалась туда-сюда еще какое-то время, потом начальник колонны объявил остановку для обеда и мелкого ремонта.
Старый спрыгнул с брони и быстренько сбегал к тыловикам, где договорился насчет горячего обеда для всего экипажа. Кирзач сразу полез смотреть, как себя чувствует новая трансмиссия.
Новый радист прохаживался туда-сюда, разглядывая технику и слушая разговоры.
Увидев Старого, вдруг спросил:
— А правда, что, если снаряд в лоб попадает, — то изнутри осколки брони летят и экипаж секут?
— Бывает, конечно, — кивнул Старый. — Поэтому и защиту придумали. ВГО-2, тебе разве не выдали.
— Нет… — удивленно заморгал радист. — Что еще за ВГО?
— Так беги скорей к тыловикам, получать, чудак-человек!
— А мне дадут? Прямо сразу?
— Иди, говорю, пока другие не разобрали.
Радист уже почти зашагал в направлении хозроты, но краем глаза заметил, что Старый, Клаус, да и Кирзач с трудом сдерживают ухмылки.
— Что еще за ВГО, черти?! — воскликнул он.
— Ну, как же! — Старого уже трясло от смеха. — ВГО-2 — Ведро Головное Оцинкованное. И две дырки для глаз.
Теперь уже хохотали все. Кроме новичка. Он сердито зыркнул глазами и зашагал куда-то.
— Обучение молодняка идет по плану! — объявил Старый, отсмеявшись вволю. — Где там наш обед, интересно?
Обед появился только минут через пятнадцать. Все схватились за ложки, но куда-то запропал радист, его плошка с кашей одиноко дымилась на траве.
— Обиделся, что ли? — нахмурился Старый. — Пойду позову, а то стынет же…
Он прошелся по временному лагерю, потом обратился к ребятам у костра.
— Не видали нашего пацана? Длинный такой…
— Проходил один здоровый, — тут же ответил ему сержант-водитель и кивнул в сторону пригорка, поросшего дикой малиной. — Вон туда пошел, вроде. До ветру, что ли…
Старый взобрался по откосу, цепляясь за ветки, продрался через кусты и оказался на краю большого поля.
И сразу же увидел радиста.
Тот стоял спиной к Старому, у его ног виднелся тот самый чемоданчик, теперь — раскрытый. Внутри были какие-то приборы, а сам радист разглядывал горизонт в необычный массивный бинокль. На голове у него при этом висели наушники.
— Э! — изумился Старый. — Ты чего делаешь?
Радист вздрогнул, резко обернулся.
— Я… да вот… — слегка растерянно пробормотал он.
— Чего «вот»?!
— Связь тестирую. Прозваниваю частоты, базу слушаю.
— Да ты базу не услышишь через эту коробочку, до нее тридцать верст!
— Так-то оно так… — пожал плечами радист. — На УКВ не услышу, конечно, а на КВ — попытаюсь. Новую технику проверяю.
— Хм… — Старый покосился на чемодан. — Жрать пошли, пока не остыло. Заодно про технику расскажешь.
Успели съесть по пять ложек, как вдруг где-то вдали сильно грохнуло. И сразу — еще, и еще.
— Дозорные палят, что ли? — нахмурился Старый.
Он быстро отставил еду, вскочил и направился к танку, чтобы послушать эфир. Не прошел и двух шагов, как вдруг в центре лагеря мощно полыхнуло, и в небо поднялся большой столб дыма. Посыпались комья земли, закричали, забегали люди.
— По машинам! — кричали от северного края лагеря. — Тревога!
Еще несколько взрывов встряхнули землю, в воздух взлетела искореженная полевая кухня.
— Пацаны, в машину, живо! — заорал Старый. — Взвод, приготовиться к бою!
Он первый вскочил в командирский люк и натянул шлемофон. Пока экипаж занимал места, покрутил настройки радио. На УКВ творилась сущая каша из криков, обрывков команд и донесений. Наконец поймал начальника колонны — тот уже вовсю сыпал приказами.
— Кукушка — я Башня, — услышал Старый свой позывной. — Разворачивайтесь своей пятеркой прямо на восток, шпарьте через пролесок. Встречайте «тройки», от семи до десяти единиц. Держите их, пока мы выведем из-под огня бензовозы и грузовики.
— Башня, поддержка будет? — крикнул Старый.
— Никак нет, Кукушка, все охранение расставлено по секторам, ваш сектор — восток. Колонна уходит, потом догоните…
Старый выскочил на башню, быстро осмотрелся. Убедился, что оба «Шермана» и оба приданных «Валентайна» готовы выступать. Затем оценил назначенный маршрут.
«Извини, товарищ подполковник, — пробормотал он. — Тебе, конечно, видней, но мы и сами с усами…»
— Кирзач, — крикнул он торчащему из люка мехводу. — Ломись вон через те кусты напрямую. Длинному скажи, чтоб слушал УКВ, я на тэпэушку переключаюсь.
Пять танков, выворачивая комья дерна, двинулись клином через плотный кустарник. Старый перескочил на место наводчика, подергал рукоятки, давая рукам «проснуться».
— Командир, начальство вызывает! — сообщил через минуту радист.
— Чего хочет?
— Сам поговори, там столько мата, что ничего не понятно. Переключаю…
— Лейтенант, твою мать, куда черти понесли! — прохрипел в шлемофоне раздраженный голос. — Сказано, твой сектор — строго восток, куда ты прешься!
— Товарищ подполковник, я знаю куда! — не смутился Старый. — После боя расскажу, а пока не мешайте — у меня фрицы на прицеле.
Фрицев еще не было, Старый слегка опередил события. Через сотню метров все пять танков скатились на дно небольшого овражка — скорее всего, русла пересохшего ручья.
— Вот так, — кивнул сам себе Старый.
Теперь его задумка стала ясна всем: вместо предписанной позиции на ровном месте пять танков оказались в естественном укрытии, откуда открывался вполне пригодный вид на сектор. Над краем оврага возвышались только башенные люки, стволы пушек же фактически лежали на земле.
Высоким «Шерманам» пришлось поерзать, чтоб найти себе пригодные позиции, но в целом взвод устроился в самое безопасное укрытие из возможных.
Старый тут же увидел, что творится впереди. Две дозорные «пятидесятки» были подбиты. Одна стояла, вся охваченная огнем, сорванная взрывом башня валялась неподалеку. Вторая тяжело ползла к лагерю, из моторного отсека лезли сгустки черного дыма.
Ее преследовали немецкие «Панцер III», до них было километра полтора. На фоне дальней лесополосы трудно было понять их количество, но никак не меньше восьми.
Время от времени их орудия выплевывали огонь с клубами дыма, но где падали снаряды, было неясно. Похоже, били по площадям.
— Ждем до тысячи метров, — приказал Старый экипажам взвода. — Огонь бронебойными по команде. Расщелкаем эти коробочки, только пух полетит, ребята!
— «Пятидесятку» бы прикрыть, командир, — отозвался кто-то по радио.
— Сидеть тихо! Ей уже не поможешь.
Старый дождался, пока Клаус загонит в затвор болванку, и прильнул к прицелу. Покрутил рукоятки, наводя пушку. Тем же самым занимались наводчики в других машинах.
Старый использовал электропривод башни лишь для предварительного, грубого прицеливания. Окончательную «настройку» он всегда делал руками, потому и стрелял без промаха.
— Приготовиться! — Старый дождался, пока одна из «трешек» покажет бок. — Танцуем!
Первый же снаряд «тридцатьчетверки» вспорол боковую броню «панцера». Танк остановился, занялся бодрым коптящим пламенем. Клаус с ловкостью жонглера выбросил в люк дымящуюся гильзу и загнал новый снаряд. Старый уже наводил на другую цель.
От «Шерманов» и «Валентайнов» на такой дистанции толку было немного, они по большому счету лишь отвлекали внимание, пока Старый неторопливо и деловито расстреливал фрицев из своей 85-миллиметровой пушки.
Реакция последовала быстро — «тройки» перегруппировались, их первые снаряды начали рваться в сотне шагов от позиции. Сейчас немцы стреляли практически наугад, они бестолково водили перископами и искали почти невидимый взвод в окрестных зарослях.
Радовало и то, что дозорному в суматохе удалось уйти — он доковылял до вершины бугра и перевалился через него, став недосягаемым.
Но вскоре позицию засекли — на модернизированном «Шермане» стояло орудие с дульным компенсатором, из-за которого каждый выстрел вздымал тучи пыли и песка.
Разрывы стали гораздо ближе, но пятерка Старого все равно оставалась невредимой — попасть в спрятавшиеся по макушку танки было задачей архисложной.
Тем временем впереди горели уже четыре «панцера».
— Они отходят! — заметил Старый. — Длинный, передай остальным, чтоб долбили в задницы. Как только уйдут в лес, сами будем помалу собираться…
Отправив вслед фрицам еще пяток болванок и разворотив корму еще одной «тройке», Старый переключился на частоту начальника колонны. Из переговоров стало ясно, что атака отбита со всех направлений. Еще слышались буханья орудий, но все реже: противник отступал.
— Отдыхаем, ребята! — весело объявил Старый.
Взвод, целый и невредимый, вернулся в разоренный опустевший лагерь. Колонна уже ушла. Среди воронок дымился сгоревший фургон-мастерская, чуть поодаль стояли две санитарные машины. Бойцы санчасти стаскивали к ним раненых.
— Пацаны! — позвал какой-то белобрысый старлей. — Не поможете тарантас на ноги поставить?
Старый увидел броневик-«сороковку» из разведки полка. Машина стояла криво — у нее выворотило взрывом переднее колесо.
— На рембазу тебе надо! — отозвался Старый.
— Да не! Там работы на полчаса. Я посмотрел, только шпильки поменять. А сделаем — колонну будем догонять. Нам бы подсобить…
— Кирзач, Клаус — помогите гражданину, — распорядился Старый. — А ты — останься, — он ткнул пальцем в радиста.
После своего первого боя новичок был слегка бледен лицом, его пальцы дрожали. Впрочем, Старого это не растрогало. Он взял радиста за клапан кармана и повел за кустарник.
— Чего? — удивился тот.
— Пойдем, пойдем…
За кустами Старый прямо с ходу, с короткого размаха засадил ему снизу вверх в челюсть.
Радист рухнул как подрубленный и какое-то время лежал неподвижно. Старый достал из кобуры ТТ, передернул и ткнул стволом ему прямо в кадык.
— Ну, что скажешь напоследок, гаденыш?
— Ты чего, командир?! — у того затряслись губы.
— А чего я? Ты мне расскажи: как новую технику испытывал, как связь проверял? И как после этого фрицы навесиком лупили по лагерю, как в копеечку. Хочешь сказать, это не ты им координаты передавал, когда я тебя поймал?
— Какие координаты?! — Радист весь задергался, но Старый упер ему каблук в грудь.
— Что ж делать-то, а? Здесь тебя кончить, суку, или сдать в контрразведку? Сдать, конечно, хорошо — двести рублей премии получу. Зато, если сам не пристрелю — всю дорогу жалеть буду. Даже и не знаю…
— Да ты не горячись, командир! Не горячись!
— Да я не горячусь. Пожалуй, сделаю сам — двести рублей не деньги.
Старый отстранился от радиста, навел пистолет ему в лоб и прикрыл лицо ладонью, чтоб не забрызгаться кровью.
— Да ты глаза разуй, командир! — заорал Длинный. — Мозги включи! Погляди хоть, что вокруг тебя делается!
И что-то в его голосе было такое, что Старый вдруг опустил пистолет, удивленно наклонил голову.
— А что делается? Война делается, как всегда.
— Война? А ты не подумал, зачем фрицы на нас сегодня полезли?
— Такое их дело вражье — они наступают, мы отбиваемся.
— Ты не понял, командир? Какой им был резон? Их было от силы пара батальонов средних и легких танков. А у нас — под сотню боевых машин, да еще САУ! Зачем им было нарываться, как думаешь?
— Мое дело не думать, а фрица бить. Сжег коробочку — наводи на другую. А думают пусть штабные, у них головы большие и рожи широкие, им даже пилотки с ремешками выдают, что б не треснуло.
— Не хочешь думать — ладно. Ты хоть раз врага своего видел?
— Ха! Да вон они, враги-то, на поле догорают.
— Нет, лейтенант, это не враги, а машины. Живого врага видел? Да или хотя бы мертвого?
— Как я их увижу под броней?!
— И заглянуть в немецкий танк не пробовал?
— Так нам запрещено. Подбил — молодец. Ночью тягачи заберут, на переплавку, наверно…
— Опять не думаешь! — Радист разгорячился и уже разговаривал с командиром, как с мальчишкой. — Сам-то из горящего танка не раз выпрыгивал, да? А немец хоть раз из люка показывался? Так, чтоб в полный рост, чтоб ты пулеметом мог его скосить?
— Не припомню, — нахмурился Старый. — Ты чего сказать-то хочешь?
— А у меня еще вопросы к тебе не кончились. Детство свое помнишь? Дом помнишь?
— Да помню что-то… — Старый, уже совсем сбитый с толку, почесал затылок. — Школа там… читать-писать… потом учебка.
— Да ни черта ты не помнишь, лейтенант! — Новичок смотрел на командира в упор, словно целился из пушки. — Потому что не было у тебя детства никакого. Читать-писать — да, научили. Но уже в 10 лет ты сел за тренажер, а в двенадцать первый раз повел учебный танк. А сейчас тебе семнадцать, какой ты, к едрене-фене, «старый»? Кстати, до двадцати ты вряд ли доживешь, разве что покалечишься и поедешь в город комбинезоны таким же дуракам шить. Еще что-нибудь рассказать?
— А чего ты орешь? — Старый посмотрел на новичка исподлобья.
— Да того самого! — Он вскочил на ноги, и Старый не стал ему мешать. — Воюешь, рискуешь — а за что, даже не знаешь. Что ты защищаешь, сам-то скажи?
— Ну… город же!
— Город? А фриц этот город хоть раз занять пытался? Нет, не пытался! Встретитесь в полях, пожжете друг друга — и разбежитесь. Зачем?
— Ну… и зачем?
— Вот я и сам понять хочу — зачем! А про то, что я шпион, это глупости, командир. Если не будешь горячку пороть, в первом же бою докажу, что я свой. Не знаю еще, как, но докажу.
Старый какое-то время размышлял, шевеля бровями. Наконец вернул пистолет в кобуру.
— Ладно, пойдем, — кивнул он. — Ты, конечно, ерунды много наговорил. Причем вредной ерунды, очень. Тебя за одно это к стенке можно. Но я подумаю.
— Подумать — всегда не лишнее…
— Я еще погляжу, что ты за птица. А ты заруби на носу. Вот эта штука, — Старый похлопал по кобуре, — теперь всегда в твою спину смотреть будет. Всегда!
Догонять колонну выехали только через час. Броневик разведки увязался с танками. Его пустили вперед в качестве дозорного. Нашли по колеям брод, переползли реку.
Старый хмурился, он был выбит из равновесия. Радист завалил его вопросами — казалось бы, простыми, но все без ответа! Спрашивается, почему сам раньше у себя этого не спрашивал?
Из этих вопросов вдруг вылезали другие, и тоже безответные. Вот например, Кристинка, подружка и невеста Старого — она жила в женском общежитии Промкомбината. Там же — еще сотня молодых девчонок, почти всех их Старый знал хотя бы в лицо.
Он вдруг понял, что других девушек в городе он никогда не видел! Не просто не замечал, а именно не видел!
При этом у каждого танкиста в корпусе была подружка, ну, почти у каждого! Спрашивается, куда же ходят отдыхать ребята из четвертого, из пятого батальона? Неужели все по очереди к одним и тем же?
От этих мыслей у него стыло сердце. Ни шутить не хотелось, ни радоваться. И что получается — финансист вчера зря по роже получил?
Старый в негодовании потряс головой. Он вдруг заметил, что дозорный броневик развернулся и теперь на всех парах летит им навстречу. Старый слегка пнул Кирзача в шлемофон, тот привычно остановил машину. Командовать мехводом с помощью ног Старый приучился еще на старой «тэшке» с башней-пирожком, где от ТПУ прока не было никакого.
— Там фриц! — возбужденно сообщил белобрысый лейтенант, высунувшись из кабины. — Меня, вроде, не заметил.
— Фриц? — удивился Старый. — Сколько?
— Один танк видел. Но «Тигр».
— Совсем интересно… И что он там делает?
— Да не поймешь! Носится туда-сюда, как бешеный, землю месит. Вы подползайте тихонько, на него из-за бугра можно глянуть. Он далеко, на краю поля.
Через пару минут Старый убедился — в двух километрах от дороги действительно маневрирует «Тигр». Разглядывая его в бинокль, Старый прикидывал, какие у них шансы сжечь фрица. Выходило, что не особо большие.
Вдруг он заметил, что радист вылез на башню и снова разложил свой чемодан.
— Э, Длинный, ты чего опять делаешь, сучий потрох! — Старый хлопнул ладонью по кобуре.
— Тише! — отозвался новичок. — Я его послушать пытаюсь…
— Как это, слушать?
— Тише, говорю!
Через минуту радист закрыл чемодан и спрыгнул с брони.
— Ну, что командир? Хочешь «Тигра» взять?
— А как его взять? В лоб мы ему не пойдем, он нас перещелкает раньше, чем я прицелюсь…
— А сбоку зайти? Вон по тем кустам?
— Низковаты кусты, заметит.
— Так «Валентайн» пусти, он низкий! Подкалиберным в бок — есть шанс. А не получится — этими же кустами и уйдет…
— Рискованно, — почесал затылок Старый.
Но уже через минуту он собрал на совещание командиров всех своих машин.
— Валим «Тигра», пацаны, — сказал он. — За спиной его оставлять резона нет. Делаем так. Мы на своей «тэшке» выскакиваем на бугор и начинаем плясать и кружиться. Стреляем на ходу, фугасами — нам главное — побольше шуму и пыли. В это время вы на двух «Вальках» тихонько, под шумок, кустами подходите метров на триста, лучше двести. Лупите подкалиберными ему в бочину и в трансмиссию. Пока он очухается, развернется — по паре выстрелов успеете сделать. Сразу уходите, не геройствуйте.
— Шестьдесят миллиметров броня… — покачал головой командир первого «Валентайна».
— Знаю, — кивнул Старый. — Но шанс есть. Были случаи. Не сожжете, так хоть башню ему заклините, ходовую сломаете. По машинам, ребята!
Прежде чем скрыться в люке, Старый внимательно проследил за Длинным. Тот поспешно заскочил в люк механика, переполз на свое место. Ничего подозрительного в его поведении вроде не было.
— Кирзач! — крикнул Старый. — Выскакивай на бугор и сразу иди левым галсом. Скорость не сбавляй и бока не подставляй. Метров сто вперед — разворот — и сразу обратно, потом повторяй. Я буду стрелять по готовности, меня не жди.
— Да понял, не дурак! — обиженно отозвался мехвод.
Танк вздрогнул, рыкнул двигателем, покачнулся и натужно пополз по склону, обрушивая пласты дерна. «Валентайны» пошли в обход и сразу вломились в кусты, сделавшие их почти невидимыми для экипажа «Тигра».
Через несколько секунд Старый увидел фрица в прицел. В стволе уже сидел фугас. Не теряя времени на точную наводку, Старый выстрелил. Танк качнулся; взрыв поднял тучу земли метрах в пятидесяти левее «Тигра».
Ответный выстрел произошел менее чем через полминуты, снаряд ушел куда-то далеко назад. Прицельно выстрелить по резво крутящейся «тридцатьчетверке» было очень непросто.
Лязгнул затвор — орудие было готово к следующему выстрелу. Старый проклинал тихоходность «Валентайнов», из-за которой он должен был долго, непозволительно долго крутиться перед «Тигром» на расстоянии прямой наводки.
Кирзач вертел танком, как бальной туфелькой, рискуя порвать трансмиссию. Башня уже наполнилась пороховым дымом, глаза щипало.
— На позиции, — сообщил по УКВ командир первого «Валентайна».
— Так не тяните! — заорал Старый. — Огонь по готовности!
Почти тут же «Тигр» окутался черным дымным облаком, через секунду — снова. Но дым рассеялся, а фриц продолжал ползти вперед. Старый заметил, что его башня разворачивается в сторону кустарника.
— Второй, третий, меняйте позицию! — крикнул он, прижимая головки ларингофона к горлу. — Он вас нащупал!
— Еще по паре выстрелов, и уходим, — отозвался командир «второго».
— Никаких выстрелов, брысь оттуда!
Одновременно он хлопнул по плечу Клауса и показал два пальца. Тот без слов понял, что настало время закидывать бронебойный.
— Кирзач, жми вперед на максимуме! Сокращай до тысячи метров!
Снова возле фрица полыхнуло, и он окутался дымом. И опять 57-миллиметровое орудие «Валентайна» не принесло ему ощутимого вреда.
«Тигр» наконец довернул башню, орудие выплюнуло струю пламени. В кустарнике мощно рвануло, столб огня и дыма закрыл закатное солнце.
…Старый вдруг осознал — столб дыма не рассеивается, он продолжает ввинчиваться в прозрачное небо.
— Командир, чего там… — прозвучал в шлемофоне дрогнувший голос Кирзача.
— Плохо дело… — отозвался Старый. И тут же вызвал по УКВ: — Второй, Третий, как слышите?
— Я Третий, — тут же отозвался эфир. — Второй горит, отхожу…
— Кирзач, жми! — срывая голос, закричал Старый.
На скорости в полсотни километров танк мотало так, что впору было переломать себе все кости. Старый повертел рукоятку и чуть задрал пушку, чтобы не черпануть в нее земли.
«Тигр» уже разворачивал башню обратно, в сторону «тридцатьчетверки».
— Командир, пора тормозить, он нас с говном смешает! — отчаянно воскликнул мехвод.
Старый не отрывал взгляда от разворачивающейся башни фрица, считая каждый градус чуть ли не по ударам сердца.
— Стоп! — крикнул он и для ясности слегка пнул мехвода в затылок.
Тут же прильнул к прицелу.
«Двадцать два… Двадцать два… Двадцать два…» — посчитал про себя время, которое ситуация давала ему для наведения на цель.
Грохнул выстрел, качнув многотонную махину танка. Кирзач, не дожидаясь команды, выжал газ и увел машину вперед и вправо, подальше от линии прицеливания фрица.
— Горит, командир! — раздался ликующий голос мехвода.
— Сам вижу, что горит… — пробормотал Старый.
— Командир, не тормози! — раздался голос новичка в наушниках. — Давай подъедем, глянем. Обещаю, ты удивишься!
— Да на кой он мне сдался, металлолом этот!? — воскликнул в ответ Старый. Но после трехсекундного раздумья решился-таки. — Черт с тобой, посмотрим. Совсем ты меня с толку сбил своими загадками. Кирзач, полный вперед!
Видя, что командирская «тридцатьчетверка» идет на сближение с подбитым врагом, за ней устремились оба «Шермана» из укрытия. Из кустов выскочил уцелевший «Валентайн».
— Третий, как там «двойка»? — спросил Старый.
— Плохо, совсем плохо, — ответил голос из эфира. — Раскатало в клочья, живых нет…
— Вашу-то мать… — скрипнул зубами Старый.
К «Тигру» подходили осторожно. Старый не сводил с него прицел и внимательно следил: не шевельнется ли башня подбитого фрица, чтобы внезапно ударить в упор.
— Я первый пойду, — сказал радист и вытащил из опоры ДТ. — Все приготовьте личное оружие. Сейчас глянем на этих голубков.
Кроме пулемета, новичок прихватил с собой бушлат, который предусмотрительно накинул на «глазок» курсового МГ-34.
Обошел фрица вокруг и наконец поманил рукой Старого:
— Командир! Глянь, чего покажу!
Старый подошел, держа наготове свой ТТ.
— Что за хреновина! — изумленно воскликнул он.
— Вот тебе и прямые попадания, — усмехнулся новичок.
«Тигр» был целехонький! Горела и дымилась какая-то штуковина на моторном отделении, похожая на огромный бублик.
— И как это понимать?
— А вот так! — нервно рассмеялся радист. — Имитация это. Не подбил ты фрица, просто напугал.
Он легко вскарабкался на броню и постучал прикладом пулемета в люк.
— Вылазьте, черти!
Ответа не последовало. Вокруг фрица тем временем остановились остальные машины, экипажи повылезали наружу, следя за развитием событий.
— Вылазь, говорю! — разозлился радист. — Сейчас ведром горючки окачу, спичку брошу — выскочите как миленькие!
Через несколько секунд явственно послышалось, как в чреве «Тигра» защелкали замки люков.
Из танка неловко и робко выбрались два человека. Старый, глядя на них, только и вымолвил:
— Это еще что за клоуны!
Оба фрица походили на кого угодно, только не на боевых танкистов. Один был старенький, с аккуратной бородкой, в золоченых очках. Одет он был в пижонскую жилетку и галстук! Второй, молодой, с длинными волосами странного красноватого цвета. Серьга в ухе, нелепая желтая рубашка, легкие тапочки из белой кожи.
— Вы кто такие? — воскликнул Старый.
Фрицы виновато улыбались и не смотрели в глаза.
— А остальные где?..
— Никого нет, нас двое, — развел руками старичок-очкарик.
— Да не свисти! Вы вдвоем такую дурищу водите, хочешь сказать?
— Погоди, командир, — радист положил руку Старому на плечо. — Думаю, они правду говорят. Ты сначала в их танк загляни…
— Успеется, — Старый сбросил руку с плеча. — Обыщи, нет ли у них оружия.
Он схватил очкарика за плечо и слегка стукнул ботинком по лодыжке, заставив упасть на колени. Молодой поспешил принять такое же положение.
— Нет оружия, — сообщил радист.
— Простите нас! — заговорил вдруг старичок. — Мы просто туристы. Мы сбились с пути, навигационное оборудование вышло из строя.
— Туристы?! — не поверил своим ушам Старый. — Это как понимать?
— Мы просто заплатили деньги, чтобы покататься на старинном танке и пострелять. Это же не запрещено?
Старый был настолько шокирован, что просто дар речи потерял. Он перевел взгляд на новичка. Тот лишь плечами пожал: мол, я тебя предупреждал.
— Туристы… — повторил Старый. И вдруг пнул очкарика прямо в лицо, заставив его упасть навзничь. Ткнул в ярости пистолетом в лицо, разбив очки. — Туристы, вашу-то мать! А трое моих ребят, что в кустах сейчас горят — они для вас кто?!
— Пожалуйста, не надо! — Старичок неловко закрывался руками. — Мы же все делали по правилам, ничего не нарушали, просто заблудились.
— А ну, рассказывай! — Старый наподдал очкарика в бок. — Что за туристы? Как здесь оказались?
Однако старичок хрюкнул и свернулся калачиком, держась за ребра — похоже, Старый перестарался с силой удара. Юнец между тем испуганно поднял взгляд.
— Что рассказывать-то? — всхлипнул он. — Все же знают… приезжаешь на полигон, платишь деньги, выбираешь машину и едешь… Ничего особо страшного, снаряды не настоящие же. Да нам даже экипаж полноценный не дали!
— Не настоящие?! — Старого вдруг затрясло. — А три свежих трупа в моем взводе — тоже игрушечные!?
— Но мы же не знали! — молодой начал всхлипывать. — Нас не предупредили, что тут есть танки, которые люди водят.
— А кто ж их водит, по-твоему, уродец?! Сами катаются, что ли?
— Ну, да — сами! — закивал парень. — Нам говорили, что автоматика управляет…
— Ты меня за дурака, что ли, держишь?! — рассвирепел Старый и замахнулся пистолетом.
— Успокойся, — сказал ему радист. — Что толку на них орать? Сам видишь, они как щенки скулят… Пойдем, «Тигра» глянем.
— Да чего на него смотреть! Облить солярой и поджечь. А этих туристов — в расход.
— Пойдем. Ты, кстати, знаешь, что у «Тигра» рычагов нет, у него руль, как у грузовика?
— Да ладно! — У Старого челюсть отвалилась. — Такая махина — и руль? Да в нем тонн пятьдесят!
— Побольше, — усмехнулся радист. — Ну, пошли, сам увидишь…
Заинтригованный Старый тут же забыл про пленных и устремился за новичком к «Тигру».
Последующие полчаса они лазили по трофейной машине, изучая и осматривая. Старый не уставал удивляться, ему все было интересно — и кресла «как у парикмахера», и крошечный рычажок переключения скоростей, и автоматическая противопожарная система — ну, и руль, конечно.
Новичок прихватил свой чемодан и принялся что-то выколдовывать с радиоаппаратурой «Тигра».