— Один момент, Смиггенс. — Блэкстрап хмуро посмотрел на своего помощника. — Как вы назвали этих тварей?

— Динозавры, — победоносно заявил Смиггенс. — Я наконец вспомнил, где я их видел раньше.

— Вы сказали, что видели похожих животных раньше? — Чамаш посмотрел на него подозрительно.

— Не живых, — сказал Смиггенс, продолжая смотреть на затихающее буйство пира. — В Лондоне несколько лет назад, на выставке в Гайд-парке. Там я встретил ученого по имени Оуэн. Он раскопал такие же кости, как те, что нас сейчас окружают, только окаменевшие. Древние кости. Он их привел в порядок и составил скелеты. Он их называл динозаврами.

Блэкстрап медленно произнес это странное слово, словно пробуя его на язык:

— Динозавры, да? Что же они за животные? — Он ткнул пальцем в сторону связанных пленников. — Эти выглядят как птицы.

— Кто может сказать, к какому семейству они принадлежат и какое у них происхождение? Я не могу. — На этот раз Смиггенс затруднился с ответом — Я не ученый, Брогнар. Может быть, они выглядят как птицы, потому что родственны им. Вон те, которые сейчас насыщаются, похожи на кенгуру. Возможно, это их предки. На выставке говорили, что эти животные исчезли с лица земли много миллионов лет назад. Теперь очевидно, что это неверно, в конце концов они выжили и живут и по сей день в этой стране.

— Ну, то, что они динозавры, нисколько не уменьшает их стоимость, — буркнул Блэкстрап.

— Конечно нет, капитан. Люди платят огромные деньги, чтобы только посмотреть на макеты, сделанные из дерева и гипса. И я не сомневаюсь, что они заплатят, сколько бы ни попросили, чтобы увидеть динозавров во плоти.

— Раз уж вы, Смиггенс, сегодня утром так бойко взялись шевелить извилинами, подумайте-ка заодно вот о чем: как захватить и перевезти на корабль крупного представителя этого замечательного племени.

Помощник капитана задумался:

— А возможно ли довезти такое животное живым до Англии или Америки?

Ответ Блэкстрапа показал, что он вовсе не намерен переложить на своего помощника всю мыслительную работу.

— Большинство пожирателей мяса прекрасно обойдутся рыбой, Смиггенс. В океане полно рыбы. Вы лучше подумайте, как его поймать, а мне предоставьте решать, как его содержать.

Смиггенс заметил, что не может отвести взгляда от омерзительного, но завораживающего зрелища. «Можно, пожалуй, соорудить повозку из дерева. Нет, неудобно, лучше волокушу. Среди нас есть хорошие плотники, и у всех сильные мускулы. Ничто не может побудить человека тащить груз в несколько раз больше собственного веса, кроме мысли о том, что в конце пути его ожидает куча золота».

Когда он отвлекся от своих размышлений, то поймал на себе взгляд самого крупного из пленников. Птица-динозавр смотрела прямо на него. В этот момент Смиггенс вновь уловил во взгляде животного нечто большее, чем просто глупость. Тогда, в первый раз, он отвернулся, и мгновенное впечатление разрушилось: «Глупое животное, — сказал он себе, — слишком глупое, чтобы в его глазах читались какие-то эмоции. Пристальный взгляд какой-нибудь большой птицы, совы или ястреба, может так же завораживать».

Всю свою жизнь он искал признания среди равных себе, в академической среде. Из-за буржуазного происхождения он не прижился там, его бросили на произвол судьбы, его поглотила жизнь, полная отчаяния, жизнь, которую он ведет теперь. Если он появится в городе с этими животными, у его гонителей не останется иного выбора, как взять его обратно. Ухмылка искривила его губы. Пусть только попробуют эти ничтожные, напыщенные мудрецы лишить его членства в их научном обществе! Пусть Блэкстрап и остальные получат свои деньги, для него это будет настоящим триумфом.

— Ди-но-зав-ры. — Чин Ли все повторял это слово. — Англичана так зовут дракона. Ладно.

Он вывел Смиггенса из задумчивости.

— Нет-нет, — объяснил тот запальчиво. — Драконы — это вымышленные существа, а эти динозавры — настоящие.

— Настоящая? — переспросил китаец. — А эта места настоящая? А мы настоящая? Что такое настоящая, англичана?

Смиггенс заколебался, и первым на вопрос ответил Блэкстрап:

— Посмотри на этот нож, китаец. Хочешь проверить, настоящий он или нет?

Чин Ли горделиво вскинул подбородок:

— Почитайте Конфуция, капитан Блэкстрап. Станете просветленным.

Блэкстрап убрал нож и презрительно фыркнул:

— Просветляет золото, Чин Ли. Все остальное — блеф.

— Может… может, это преддверие ада, — бормотал Томас, — а эти твари — демоны?

— Динозавры, драконы, демоны — какая разница, вопрос в том, что мы за них получим на аукционе. Я продам любого из них или всех разом, и, если дьявол возражает, я напомню ему о нашей сделке, которую мы с ним заключили давным-давно.

«Как и мы все, Брогнар», — подумал Смиггенс, но промолчал. Сейчас его куда больше занимало собственное открытие, чем участь пиратских душ.

— Если это ад, — говорил Блэкстрап пиратам, — с такой чистой водой, свежими фруктами и чудесами, тогда лучше я предпочту оказаться здесь, чем в раю.

— Но в саду Эдема тоже росли фрукты — и запретный плод, — заметил Самуэль.

— Ну да, — с готовностью согласился Блэкстрап, — и Ева его сорвала. Но среди нас вроде бы нет никаких Ев… конечно, если кто-нибудь из вас не скрывает свою подлинную личность.

Возникла пауза, потом все рассмеялись. Не в первый раз Блэкстрапу удавалось шуточками разрядить напряженную обстановку. «Да, — думал Смиггенс, — можно сколь угодно долго осуждать нашего капитана, но его остроумие определенно заслуживает восхищения».

Пиратам следовало бы быть настороже, их веселье не могло долго оставаться незамеченным. Меньший из мегалозавров поднял голову и уставился прямо на них. Но, как и предположил Смиггенс, хищник не собирался уделять внимание группе тощих, костлявых людей.

Моряки толпились невдалеке от ужасающего застолья, они наблюдали и восхищались аппетитом шести плотоядных чудовищ. По прошествии нескольких часов Смиггенс, поразмыслив, все-таки пришел к неутешительному выводу: поймать и перевезти такое громадное животное невозможно.

— Они слишком огромные, капитан. Возможно, нам удастся протащить одного из этих зверей по каньону, но тогда в любом случае потребуется тележка, чтобы везти его.

К его удивлению, Блэкстрап согласился с ним:

— Да, я уже понял, что не получится, Смиггенс. Нам придется удовлетвориться тем, что у нас уже есть. Хотя мы, может быть, отыщем еще другие виды этих динозавров — больше, чем наши пленные, но меньше, чем эти громилы, которых мы видели. Что-нибудь среднее. Я не жадный. Еще одного будет вполне достаточно.

Первый помощник кивнул:

— Приятно слышать такие разумные слова, капитан. Если задаться целью, наверняка повезет найти кого-нибудь подходящего размера.

Это потребовало куда меньше времени и усилий, чем они могли себе представить. Подходящий экземпляр нашелся вскоре после полудня. Он был намного ниже, чем их два взрослых пленника, и даже гораздо ниже Блэкстрапа или Смиггенса, но очень массивного сложения.

Мкузи и Чамаш застали его спящим в кустах. Его чешуйчатая голова свесилась вперед, почти покоясь на мускулистой груди. Он был очень похож на больших хищников, которые встретились пиратам утром. Только гораздо меньше. Его череп был непропорционально велик по сравнению с конечностями. В отличие от уже привычных длинных трехпалых передние лапы у этого животного были маленькие и короткие и только с двумя пальцами, зато когти внушали уважение. На морде не было никаких рогов, только сверху над каждым глазом отчетливо выступали тонкие костяные выпуклости. Его дыхание, было спокойным, грудь мягко поднималась и опускалась, а раздутое брюхо не оставляло сомнений в том, что этот маленький хищник совсем недавно набил его до отказа. Пираты поздравили друг друга с успехом — совершенно невзначай они наткнулись на такой славный экземпляр.

Они испуганно подскочили, когда зверь фыркнул, но глаза его остались закрытыми, и он вновь быстро погрузился в глубокий сон.

— Капитан хотеть большого, — сказал Мкузи. Чамаш теперь сам фыркнул:

— Капитан сбрендил. Этот вполне сгодится, его можно спокойно доставить на корабль. — Он посмотрел в кусты. — Нужно позвать остальных и вернуться сюда быстро, пока он не проснулся.

— Да, пожалуй, — согласился зулус, тем более что заметил огромные клыки и когти.

— Готовьте сети! — заорал Блэкстрап, едва услышав новость. — Мкузи, ты заходишь слева, а вы, Смиггенс, справа. Берегитесь его зубов. Остальные заходят спереди и гонят его прямо на вас. Глядите в оба, вдруг он прыгнет.

— Капитан не очень хорошо придумать. — Мкузи измерял длину веревки, наматывая ее на руку.

Блэкстрап считал себя настоящим охотником.

— И чем же тебя не устраивает мой план, могу я спросить?

— Вы не видеть зверя, капитан.

Блэкстрап дернул усом.

— Вы сказали, что он мелкий.

— Так оно и есть, — поддержал зулуса Чамаш. — Но вы действительно не видели его. Зверь хоть некрупный, но опасный. Не уверен, что он станет удирать от загонщиков. А что, если он побежит прямо на вас?

— Глупый ты сукин сын, вот ты кто! Нас же много. Конечно, он попытается рвануть когти. Все дикое зверье всегда так поступает.

— Так-то оно так, капитан. — Мкузи явно был встревожен. Но он не похожий на простой дикий зверь.

Глаза Блэкстрапа налились кровью.

— Да что такое с вами обоими? Вы ведете себя как капризные бабы. Нас не испугал даже тот огромный монстр, который вашу зверюшку слопает на десерт.

— Да, капитан, но…

— Лучше подготовьте сети и давайте думать о деле.

Мкузи и Чамаш больше не старались его переубедить. Пираты, взвалив на плечи тяжелые сети и веревки, отправились в лес. Но когда команда добралась до кустов, они оба постарались держаться подальше от места, где была устроена засада.

Четверо пленников спокойно брели рядом, не выражая ни малейшего беспокойства по поводу этой странной людской затеи.

Охота, возглавляемая самыми отчаянными пиратами, не могла закончиться неудачей. Они подбирались к зверю с подветренной стороны, стараясь переговариваться между собой как можно тише.

— Вроде мелкий, а такой здоровый, сукин сын, — сказал Томас, когда пираты наконец увидели находку Мкузи и Чамаша.

— Да, — согласился О\'Коннор шепотом. — Вот это лапки, а голова-то какая! Держу пари, ему все равно не справиться с десятком крепких морских волков.

— Я принимаю твое пари, ирландец. О\'Коннор хмыкнул самодовольно:

— Зачем? Если я не прав, ты, пожалуй, не выживешь, чтобы потратить свой выигрыш, дружище.

— Хватит болтать! Удача, она снова улыбается нам. — Блэкстрап кивнул на зверя. — Маленький чертенок спит. Посмотрите на его брюхо. Он в ближайшее время не сможет и шагу сделать. — Он выпрямился и осмотрелся по сторонам. — Где эти халтурщики — Смиггенс и Мкузи? Черт бы их побрал, они уже должны быть на месте! Если наш трофей удерет, я с них шкуру спущу.

— Мистер Смиггенс уже подходит, сэр, — заявил Уотфорд.

Блэкстрап закивал:

— Да, слышу. Прет напролом, как стадо слонов. Не хотелось бы разбудить зверя раньше времени.

— Не о чем беспокоиться, капитан. Посмотрите — он по-прежнему спит.

Размышляя на ходу, Смиггенс приблизился к товарищам. Такого крепкого, сильного хищника напугать непросто, это под силу лишь тому плотоядному гиганту, который хотел напасть на их лагерь. Вид спящего зверя наводил страх на пиратов.

Блэкстрап отказался от мысли затаиться с группой своих людей в шумящем тростнике. Вместе со Смиггенсом и Мкузи они бесшумно подобрались к мирно посапывающему животному и расставили вокруг него силки. Мкузи находился уже на расстоянии вытянутой руки от добычи, когда зверь наконец открыл один глаз и удивленно моргнул. Послышалось недовольное фырканье. Это стало сигналом к атаке. Капитан скомандовал: «Хватай его!» И тотчас в воздухе засвистели веревки и замелькали сети. От прежней предусмотрительной осторожности не осталось и следа, в рядах людей царили страшная неразбериха и суматоха. Мкузи отдавал приказы на чудовищной смеси английского, датского и зулусского, со всех сторон доносились проклятия на разных языках, что придавало остроты всеобщему смятению. К моменту, когда животное окончательно проснулось, его уже накрыли две большие сети. Анбайя и Йохансен старались так, как будто их понукал сам дьявол, они ухитрились опутать веревками короткие сильные лапы зверя.

Спросонья он испугался, но быстро пришел в себя и издал такой оглушительный рев, что и у лысого волосы встали бы дыбом. Челюсти зверя тут же стянула петля лассо, в воздух взвилось еще одно. Больше он не сможет огрызнуться или цапнуть человека, не сможет издать никаких звуков, кроме жалобного подвывания. Новые веревки обвились вокруг задних лап и шеи, и даже смехотворно короткие, но мощные передние лапы от греха подальше тоже связали. Хищник был готов к честному поединку, но, обезвреженный толстыми веревками и прочными сетями, оказался совсем беспомощным. В схватке пираты получили лишь несколько ушибов и синяков, да еще пострадала веревка — зверь перекусил ее так же легко, как ножницы перерезают тонкую нитку. Но в конце концов лапы ему связали так же крепко, как и стратиомимусам, и даже своим согнутым хвостом пленник не мог пошевельнуть. Ему оставалось только отчаянно сопеть, свирепо глядя на людей.

После нескольких безнадежных попыток лягнуть или зацепить кого-то из захватчиков он признал тщетность своих усилий и немного успокоился. Дыхание еще оставалось тяжелым, желтые глаза уставились на мужчин. Этот гнетущий, неотступный взгляд у многих вызвал бы дрожь в коленках. Но пираты — не самый впечатлительный народ, уж слишком часто им приходится смотреть в лицо смерти. Для Мкузи динозавры, как назвал этих животных помощник капитана, почти ничем не отличались от львов, только ходили на двух лапах.

На лысой голове Блэкстрапа блестели капли испарины. Бесконечно довольный, он положил руку на плечо первого помощника:

— Что вы думаете, Смиггенс, о нашем последнем приобретении? Посмотрите только на его зубы! Держу пари, там около двух дюймов.

— Правда, капитан, это очень хороший экземпляр. — Смиггенс тяжело дышал, утомленный короткой схваткой. — Эй, Андреас! Вы укрепили веревки на морде?

— Да, мистер Смиггенс! — донесся ответ. — Мы крепко его держим, не беспокойтесь!

Добыча схвачена, опасность миновала, и люди расслабились. Обмениваясь шутками, они с любопытством смотрели на нового пленника, прикидывая, какую прибыль он им принесет. Они безудержно радовались и веселились, не замечая, что другие их пленники буквально дрожат от страха и ужаса. Четверо стратиомимусов испуганно жались друг к другу.

— Как мы его будем кормить, капитан? — спросил кто-то.

— Свяжем его понадежнее, — ответил Блэкстрап без колебаний, — освободив только челюсти. Ему придется либо принять пищу, либо голодать. Но я еще не встречал человека, а тем более зверя, который отказался бы от еды, если он голоден. Мы поймали демона за хвост, мы сделали это! Да здравствует победа, парни!

Как обычно, помощник капитана подпортил всеобщее торжество. Блэкстрап хмуро посмотрел на него:

— Почему такая кислая рожа, приятель? Почему у тебя всегда кислая рожа, даже если фортуна на нашей стороне? Что, опять черные мысли?

— Я пытаюсь избавиться от них, капитан, но не могу заставить свой мозг не думать.

— Опять тебя одолевают эти глупые идеи, да? Ну, что на этот раз?

Смиггенс ответил, указывая на только что пойманного хищника:

— Мне просто интересно, взрослый ли это зверь, а если нет, то насколько он еще вырастет.

— Вырастет? — Брови Блэкстрапа поднялись от удивления. — Почему ты думаешь, что он еще вырастет?

Помощник капитана снова впал в задумчивость:

— Вы помните того, кто напал на наш лагерь. Этого, конечно, с тем не сравнить. Но посмотрите на его голову и лапы и сравните с туловищем. Не говорит ли это о том, что перед нами детеныш и он еще растет?

— Вы у нас просто специалист по выращиванию динозавров! — Блэкстрапа ни один вопрос не мог застать врасплох. — Вам известны размеры их лап и туловища? Ну что ж, пусть растет себе на здоровье. Мы просто сделаем для него подходящую клетку или продадим его в соответствующее место. Пусть там им и занимаются. Беспокойтесь лучше о том, как потратить деньги, которые принесет его продажа. Если это вас не волнует, так найдется немало желающих поделить между собой вашу долю.

Смиггенс вздохнул:

— Мне просто пришло в голову, что он не похож на взрослое животное.

— Хватит болтать без толку. Он достаточно большой, чтобы напугать до смерти всех леди в юбках. Это даже к лучшему, если он еще подрастет, вместе с ним вырастет и цена. — Он крикнул Мкузи: — Привяжи эту милашку вместе с другими!

Зулус отобрал самых сильных моряков, чтобы держать веревки. Вначале новый пленник не испытывал ни малейшего желания присоединяться к маленькому зверинцу, его пришлось тащить почти волоком. Но скоро он понял, что всякое сопротивление бесполезно, и поддался.

Пока он приближался, четверо стратиомимусов едва не лезли из кожи вон, лишь бы только вырваться. Несмотря на беспощадно стягивавшие их веревки, они шарахались в разные стороны, пытаясь избежать нежелательного соседства. В их взглядах и движениях сквозило только одно — панический страх.

— Вы только посмотрите на них. — Обычно Блэкстрап находил подобные зрелища презабавными, его особенно развеселил нескрываемый страх в глазах животных. — Бьюсь об заклад, у них есть причина бояться. Устроим состязание — клювы против клыков, выпустим всех одновременно. Понятно, чем закончится борьба. — Он показал на связанные челюсти нового узника. — Я не видел таких ножей с тех пор, как в последний раз побывал на герцогской кухне.

Он громко рассмеялся, довольный собственной шуткой. Широко открытые яркие желтые глаза следили за каждым его движением.

— Что теперь, капитан? — Йохансен крепко держал веревку.

— Да, капитан, — спросил Трегганг, — наверное, хватит для одного раза?

— Что нам делать, что делать… — Безумно довольный, Блэкстрап с нежностью смотрел на новый трофей. — Нет, совсем не обязательно вести их всех в Англию или Америку. Пожалуй, какой-нибудь султан в Занзибаре или царек в Ламу вместо денег осыплет нас бриллиантами в благодарность за новую игрушку. Дешево мы их не продадим, это точно. — Он довольно щелкнул языком. — И кости с черепами собирать не надо. Смиггенс! Какой флаг станет символом торговли домашними любимцами?

В ответ на эту шутку улыбнулся даже строгий помощник капитана.

Блэкстрап подождал, пока утихнет смех.

— А когда продадим этих, снова отправимся сюда и наловим еще столько же. Эта земля станет нашим собственным зверинцем, ведь никто, кроме нас, не знает о ее существовании. Для поездки сюда мы снарядим лучший корабль с удобными каютами и специальными клетками, встроенными в трюме.

— Но здесь такие течения, капитан, и ветер, — пробормотал Раскин.

В ответ на пессимистическое замечание старика-рулевого Блэкстрап заметил:

— Мы найдем другой путь, попробуем причалить с другой стороны. Ты слишком волнуешься, старина. Удача на нашей стороне.



Не столько безрассудные действия людей, сколько их успех поверг Шремазу в шок. Едва придя в себя, она движениями шеи привлекла внимание супруга:

— Поговори с ним ради наших детей. Ты должен с ним поговорить.

Хизалк впал в глубокое раздумье, ни одна идея не казалась ему удачной.

— Я не знаю этого диалекта. Как бы нам сейчас пригодился переводчик.

Когда Хизалк замолчал, новый пленник взглянул в их сторону. Хотя он был связан так же крепко, как остальные, он все же находился слишком близко, и стратиомимусы не чувствовали себя в безопасности. Хизалк пытался объясниться с тираннозавром, подражая, насколько возможно, чуждому грубому языку. Он дернул поочередно связанными ногами, стремясь показать, что они тоже узники этих странных людей.

— Посмотри, — объяснял он, изо всех сил стараясь воспроизвести резкие, грубые звуки, мы в такой же беде, как и ты. Мы с тобой товарищи по несчастью.

В ответ раздалось рычание. Хизалк не разобрал сказанного, но юный хищник перестал смотреть на них как на вожделенную добычу.

— Что он сказал? — Шремаза, а вместе с ней Аримат и Трилл горели желанием узнать, какова реакция нового пленника.

— Я не совсем понял.

Аримат боднул головой отцовский бок:

— Он же что-то сказал?

Хмуриться стратиомимусы не умеют — для этого у них слишком бедная мимика, но глава семейства выразил одолевавшие его чувства словами:

— Я не уверен, правильно ли я понял, но знаю одно: нам надо бежать. И чем скорее, тем лучше.

— А как же Килк? — заколебалась Шремаза. — Ведь она рассчитывает отыскать нас здесь, рядом с этими людьми.

— Если я верно понял нашего нового соседа, нам лучше не ждать ее. Похоже, придется искать другой путь к спасению, или мы окажемся в очень неприятной ситуации.

Его голова качалась из стороны в сторону, а большие глаза изучали окрестные заросли.

— Нам надо бежать от этих людей немедленно.

— Но почему, отец? — Трилл смотрела на него непонимающе.

— Разве это не очевидно, доченька? Этого хищника застали одного, спящего сном младенца, через пару дней после его трапезы. Уединение для такого маленького динозавра очень необычно. — Он посмотрел на нового пленника, на веселящихся и пирующих людей в загадочном лесу. — Судя по его виду, он примерно одного возраста с вашей старшей сестрицей Килк. Нам надо убраться отсюда прежде, чем вернутся его родители и поймут, что произошло. Они будут сильно разгневаны и, скорее всего, будут действовать безрассудно. Не хотелось бы оказаться рядом с парой разбушевавшихся взрослых тираннозавров.

— Да, ты прав. — Трилл беспокойно вглядывалась в джунгли широко распахнутыми от испуга глазами.

— Эти глупые люди даже не понимают, во что они ввязались, — сказала Шремаза.

Дети жались к матери, но, к сожалению, она не могла их обнять. У стратиомимусов были сильно развиты родительские инстинкты, поэтому в Динотопии они часто становились нянями и заботились о человеческих детях.

— Нам нужен переводчик, — заявил Хизалк, добавив что-то еще. Но это были не бранные слова, таких в языке динозавров просто не существовало, а скорее выражение негодования. — Когда вернутся его родители, они будут в таком бешенстве, что им и в голову не придет прислушаться к голосу разума.



Когда тираннозавры вернулись с прогулки к месту спячки своего детеныша, удивлению их не было предела. Малыш исчез.

Легкий дождь за несколько часов покрыл деревья, цветы и землю блестящим влажным покровом. Пираты вместе с пленниками уже давно покинули роковое место.

Лихой и Рыка внимательно обследовали прилегавший к поляне кустарник. Несмотря на дождь, сильный запах их детеныша сохранился на траве и цветах. Лихой наклонился вперед и принялся методично описывать круги, едва не касаясь ноздрями травы. Его тяжелые лапы оставляли на сырой земле глубокие следы.

Никакой ошибки не было: именно здесь они оставили своего детеныша и отправились прогуляться. Что же случилось? Немыслимо, чтобы молодой тираннозавр своенравно ослушался родителей. Не было никакой видимой причины покидать поляну. Пища поблизости была в изобилии, в ручье свежая вода. Никакой хищник из Дождливой долины не посмел бы побеспокоить молодого тираннозавра из страха вызвать ярость родителей.

Взрослые ничего не понимали. Еще в большее замешательство их привело множество человеческих следов вокруг поляны. Что делают люди здесь, в этой части Дождливой долины? Это далеко от их обычных дорог. И почему их запах смешан с запахом нескольких стратиомимусов?

Привычный запах спутников людей — вооруженных савроподов и цератопсов — отсутствовал. Неужели эти люди настолько глупы, чтобы отважиться расхаживать по Дождливой долине без сопровождения динозавров? Казалось невероятным, что это происходит на самом деле.

Самка Лихого сердито посмотрела на него; приблизившись, он понял, в чем дело. Сильный смешанный запах, который она обнаружила, не вызывал сомнений: человек и молодой тираннозавр продвигались вместе по лесу на близком расстоянии друг от друга. Оба родителя знали, что их детеныш не примкнет добровольно к человеческой компании. Хотя тираннозавры и не были философами или учителями, как это принято у цивилизованных динозавров, но они все же могли рассуждать логически.

Немыслимое сочетание запахов убеждало, что произошло нечто необъяснимое и непонятное.

Замешательство тираннозавров только усилилось от устойчивого запаха стратиомимусов.

Многочисленные следы уводили их на восток. В этом тоже не было никакого смысла. В том направлении не было ни торговых путей, ни захоронений — ничего, кроме дикого леса. Без сомнений, именно туда направилась группа загадочных путешественников.

Двигаясь бок о бок, обеспокоенные родители переговаривались тихим рычанием. Их отпрыск никогда добровольно не покинул бы поляну. Что же случилось? Неужели неизвестные люди прибегли к насилию? Как они осмелились? Или произошло еще что-то, о чем они пока не догадываются?

К человеческому запаху примешивался запах моря. Люди, проезжавшие через Дождливую долину, всегда брали с собой рыбу, которой угощали встречающихся на пути хищников, чтобы те не нападали. Эти путники едят собственную дань? Слишком много вопросов.

Два разъяренных тираннозавра отправились на поиски ответов.

Очень скоро они наткнулись на первый лагерь людей, затем на частокол из костей. Это странное, необычное сооружение сперва ошеломило, а потом еще пуще разгневало их.

Современные постройки не возводятся в районе Дождливой долины. Рассерженные тираннозавры в несколько минут разрушили конструкцию до основания.

Покончив с этим делом, они двинулись в погоню за теми, кто воздвиг это сооружение вопреки всякому здравому смыслу. Они шли по следу, склонившись к самой земле, чтобы чуять запах. Людям ни за что не перегнать взрослых тираннозавров.

Но их подвела погода. Вскоре пошел дождь, и лил он не переставая. Запах постепенно начал ослабевать. Отчаяние охватило родителей. Вместо того чтобы перешагнуть через поваленное дерево, Рыка схватила его челюстями и перекусила, зашвырнув полствола на двадцать футов в лес так же легко, как собака отбрасывает куриную косточку. Гнев хищных динозавров был очевиден, и животные, случайно оказавшиеся на пути у взбешенных гигантов, робко уступали им дорогу.

Тираннозавры рвались на поиски людей, которые осмелились появиться на их территории без приглашения и без соответствующей дани, которые каким-то образом склонили их детеныша последовать за ними. Когда они их отыщут, не будет никаких мягких переговоров, никаких соглашений. Долой слова, говорить вообще не о чем, предстоит выяснение отношений в лучших традициях тираннозавров!

В Динотопии нашли прибежище многие последователи Конфуция, и один из них однажды сказал фразу, ставшую крылатой: «При встрече с тираннозавром в дурном расположении духа мудрый человек будет полагаться на свои ноги, а не на красноречие».

ГЛАВА 11

Килк не знала, сколько дней она уже странствует, передвигаясь то шагом, то бегом, спасаясь от звуков или запахов существ более крупных, чем она сама. Дорогу ей удалось отыскать не сразу.

Это была старая тропка, теперь сильно заросшая бурьяном, кустами и цветами. Тропа вела через скалистую местность близ едва видневшегося горного хребта. Кто прорубил дорогу в крепких скалах, когда и зачем, Килк не знала. Она знала только, что обрела путь к спасению из полной ужасов Дождливой долины.

Она шла вперед и думала, что, наверное, перед ней творение рук человеческих. Как, наверное, это здорово — иметь пять пальцев, подумалось ей. Тропа была очень узкая и опасная, дорогу постоянно преграждали осыпи камней, здесь не смог бы пройти даже мелкий хищник.

Но стратиомимус мог, тем более юная, ловкая и решительная Килк. Напившись досыта чистой дождевой воды из лужи, образовавшейся у подножия скалы, она приободрилась и снова двинулась в путь. С вожделением смотрела она на многочисленные фруктовые деревья, остающиеся позади. В Дождливой долине еды было в изобилии, но чтобы добыть ее, требовалось много времени и энергии. Тревога за судьбу семьи заставляла Килк идти вперед, не задерживаясь ни на минуту. Отчаяние укрепляло ее дух и силы.

На древней нехоженой тропе любая неосторожность грозила гибелью. Килк внимательно выверяла каждый свой шаг. Это замедляло продвижение, но падение в пропасть остановило бы ее навсегда. Так она поднималась все выше, пока на площадке ей не удалось повернуться и взглянуть на Дождливую долину сверху. Безбрежное море непроходимого зеленого леса этим утром покрылось густой пеленой испарений и низкими облаками. И снова, покорно подчиняясь судьбе, Килк продолжила путь по тропе, таившей немало неприятных неожиданностей.

В одном месте тропа была разрушена, там зияла расщелина шириной в несколько шагов. Одно неверное движение приведет к неизбежному падению на глубину в несколько сот футов. Килк не видела никакого выхода.

Неужели придется возвращаться назад в Дождливую долину и заново начинать поиски дороги? Она совершенно измучилась и потратила слишком много сил, чтобы добраться сюда. Отступив на шаг, она присела на корточки и оценила расстояние. На соревнованиях по прыжкам Килк нередко становилась победительницей, но одно дело — прыгать в длину на Олимпийских играх юниоров, и совсем другое — через пропасть. А если она промахнется… Она подумала о Хизалке и Шремазе — им нужна ее помощь, и как можно скорее, вспомнила о вечно хныкающей Трилл и о постоянно недовольном, но добром Аримате. Какие испытания им предстоят? Каким еще опасностям подвергнут их эти безумные люди?

В таком узком месте невозможно было как следует разбежаться, поэтому она решила прыгать с места. Она наклонилась и сосредоточилась. Упершись правой лапой в твердый край тропы, Килк, зажмурившись, оттолкнулась от земли. Она осмелилась взглянуть вниз, только когда почувствовала, что спускается.

Приземлилась она неудачно, но, к счастью, ничего себе не повредила, только сильно ударилась о каменистую поверхность. Зияющая расщелина осталась позади. Килк восстановила равновесие. Сердце ее стучало так, как будто хотело выпрыгнуть из груди, а лапы дрожали от сильного удара о землю… но все же удача улыбнулась ей!

Не оглядываясь, Килк продолжила свой путь.

Да, это местечко было не из приятных. На тропе ей больше не встретилось никаких проломов, но горы становились все выше, и лишь спустя много времени дорога пошла под уклон. Подъем был крутой, но спуск оказался почти отвесным. Килк прикинула, что от подножия до вершины она преодолела уже по меньшей мере тысячу футов.

Сейчас ей предстояло разгадать новую головоломку. Древняя тропинка, которой она следовала от самой долины, исчезла, превратившись в пересыхающее русло ручейка, окруженное густой травой. Вдалеке Килк разглядела лиственные деревья, в основном дубы и несколько платанов. Она знала, что дальше ей непременно попадутся сосны, пихты и гинкго.

Двигаясь вдоль иссякающего ручья, она пришла наконец к его истоку и вдоволь напилась свежей ключевой воды. Теперь было необходимо поесть. Килк уже ощущала болезненную пустоту в желудке. Холодная вода слегка притупила ноющую боль.

К сожалению, познания Килк в области ориентирования по звездам были довольно скудными, но она все же поглядывала на небо. Она надеялась выйти в окрестности Корневища. Иногда Килк останавливалась, чтобы наскоро перекусить чем-нибудь, что выглядело съедобным. Но чаще всего эта пища оказывалась сухой и безвкусной.

Спинной Хребет не хотел так просто отпускать ее; скалы, овраги и лесные озера заставили Килк свернуть на запад, куда ей вовсе не было нужно. Ей не оставалось иного выбора, как только продолжать идти в надежде, что удача приведет ее на верную дорогу. Если ей не удастся добраться в скором времени до Корневища, она просто упадет от истощения, блуждая в этих безжизненных горах.

При воспоминании об изобилии всевозможных фруктов в Дождливой долине ее желудок постоянно урчал, недовольный вынужденной строгой диетой: клубней, корней, насекомых и зерен было явно недостаточно. На высоте четыре тысячи футов пища стала совсем скудной, оставалось довольствоваться лишь съедобными насекомыми. К тому же приходилось потратить немало времени, чтобы поймать их.

Ее посетила ужасная мысль: что могут сделать эти гнусные люди с ее семьей? Это придало ей сил. Она доберется до Корневища! Во что бы то ни стало.

Килк не знала, как высоко она забралась, но это не имело никакого значения. Силы ее быстро иссякали. Все сложнее было добывать насекомых, а несколько орехов, которые ей удалось сорвать, она едва смогла расколоть своим клювом. Да и достать орехи было гораздо сложнее, чем фрукты, которые они собирали всей семьей. В добывании пищи она явно не достигла особых успехов.

Со времени побега из плена Килк всегда приходилось выбирать: либо двигаться вперед, либо остановиться и добывать себе пищу. Ее уже покачивало от голода. Совсем обессилев, она засомневалась, правильный ли путь выбрала. Куда девалась ее прежняя походка? Уверенный широкий шаг сменился мелкими шажками, к тому же ее уже слегка покачивало от усталости и недоедания. Голова Килк обессиленно болталась из стороны в сторону. Силы покидали ее, и от привычной грациозной осанки не осталось и следа. Килк не замечала этого, она находилась на последней стадии физического истощения.

Все ее мысли занимала только дорога, и в момент, когда отчаяние начало овладевать ею, она увидела дым.

Первое, что ей пришло на ум, — это лесной пожар, возникший из-за жары. Наверху в горах пожары бывают часто. Но, приглядевшись, она обнаружила, что дымок разделяется на десяток отдельных струек, каждая определенной формы и почти одинаковой толщины и цвета. Это не лесной пожар. Это прирученный человеком огонь. Корневище!

Не раздумывая больше ни секунды, Килк как на крыльях полетела к огню, петляя между высокими стволами деревьев. Пихты и секвойи, разросшиеся до невероятных размеров, так и норовили встать у нее на пути.

Поблизости журчал ручей, в его чистой воде, возможно, обитали речные раки, или мидии, или вкусные улитки. Килк очень хотелось остановиться перекусить, но помощь была уже совсем близко, рукой подать, и она бежала вперед. На то, чтобы добыть пищу, потребуется столько же сил, сколько на бег. И она выбрала бег.

Ручей становился шире и глубже, и в конце концов Килк увидела, что он впадает в маленькое горное озеро. Серебристая масса воды над каменистым обрывом. Замедляя бег, Килк вгляделась и удивилась, когда обнаружила внизу целое поселение. Это было не Корневище, а город, о котором она знала только из рассказов путешественников, а не из личного опыта. Эти необычные жилища на деревьях, специальные ангары для савроподов, воздушные дороги… она знала это место. Все наслышаны о Лесограде.

В кронах деревьев, как пчелы в ульях, суетились люди. На земле люди прокладывали дороги или работали на полях бок о бок с динозаврами. Динозавры были самые разные, от ловких утконосов до медлительных анкилозавров. Маленькие колурозавры мгновенно пробирались сквозь толпу, для экономии времени частенько подныривая под брюхо своих более крупных собратьев. Она с облегчением любовалась на это зрелище, наполненное жизнью и энергией, добрыми чувствами и делами. Килк открыла рот, чтобы крикнуть, и поняла, что у нее совсем нет на это сил. Она слишком измучена. Все равно на таком расстоянии ее никто не услышит.

Оказалось, что она очень сильно отклонилась на запад. Преодолевая склон, она разглядела, что главная северная дорога заполонена тяжелогружеными динозаврами и повозками. Домашняя утварь колыхалась на спинах анкилозавров, а большие глиняные сосуды с молотым рисом и амфоры с вином были прикреплены к бокам цератопсов. Беженцы из Северных прерий, вспомнила она, спускаясь вниз по склону. Когда папа торопил семью покинуть предгорья, он упоминал о массовой эвакуации.

Поглощенная собственными мыслями, она совсем не смотрела под ноги. Предательский камень выскользнул из-под лапы. Килк так устала, что не смогла удержать равновесие и упала.

«Пожалуй, — подумала она, когда ударилась о землю, мне стоило задержаться и половить раков».

Как глупо. Она уже почти достигла цели, почти добралась до Лесограда. Еще немного — и можно было бы рассказать свою историю первому встречному, кому угодно — человеку или динозавру. Они бы отвели Килк к властям, а те отправили бы спасательную группу, чтобы освободить ее семью. Все, что нужно было сделать, — это привлечь чье-то внимание. А потом можно будет и отдохнуть. И что самое обидное — ведь до города рукой подать.

Килк лежала совершенно обессилевшая, слишком уставшая, чтобы позвать на помощь. Никогда раньше лапы ее не подводили. Она попыталась шевельнуть ими, но они не повиновались. Теперь она поняла, что имели в виду учителя, когда говорили, что ноги «налиты свинцом». Не в состоянии даже пошевелиться, она различала только отдаленные крики и топот динозавров, веселую болтовню людей. Все это усыпляло ее и притупляло чувства.

Килк потеряла сознание.

Необычная птица опустилась рядом с ее неподвижным распростертым телом. Спланировав на своих широких красных крыльях, птица приземлилась позади Килк и стала расхаживать из стороны в сторону, цепляясь за землю когтистыми лапами. Наклонив голову в сторону, она внимательно рассматривала Килк. Вдруг она несколько раз закрыла и открыла клюв, издав при помощи маленьких зубов странный щелкающий звук.

Приблизившись, она начала осторожно, но настойчиво щипать Килк за передние лапы своим зубастым клювом и хлопать по ним крыльями. Килк по-прежнему не реагировала. Археоптерикс расправил блестящие алые крылья с переливающимися золотыми прожилками. С печальным уханьем, напоминавшим крик совы или голубя, он поднялся в небо, рассекая воздух ярким оперением. Продолжая ухать, он парил над деревьями, охраняя лежащего без сознания стратиомимуса.



— Да! — настаивал один из ребят.

— Нет! — утверждала девушка рядом с ним.

Ей только что исполнилось семнадцать, и теперь она могла считать себя такой же взрослой, как и ее друзья. Они отправились путешествовать на юг, оставив Лесоград по двум причинам: чтобы удалиться от суматохи и суеты, которые, наполнили город с прибытием беженцев, и просто чтобы позабыть на время о делах.

Сейчас они спорили о том, находится ли один их общий знакомый полностью под влияние родителей, или он просто выполняет то, что кажется ему правильным. Девушка, которая только что возражала, продолжала с прежней настойчивостью отстаивать свое мнение. Признать действия их отсутствующего друга справедливыми означало бы признать, что они, уклоняясь от трудовых обязательств, поступают неверно.

— Они в нас не нуждаются, — доказывал ее приятель. — Посмотри. — Он небрежно махнул рукой в сторону города. — Мы бы только мешали там. Для такой работы нужно иметь какой-то опыт.

— Но ведь его можно приобрести, только если будешь что-то делать, — возразил другой парень. — Разве не так, Мей-тин?

Девушка откинула волосы со лба.

— Я не знаю, Ахмет. Думаю, в такой неразберихе ты бы, наверное, сам растерялся, но, с другой стороны, мне кажется, нам надо было чем-то помочь.

— Бросьте. — Другая девушка насупилась. — Вы слышали о динозавре, который на кого-то наступил?

— Ну это все слухи!

Первая девушка перебила ее:

— Обычные фантазии. Рассматривай факты, а не слушай разные небылицы. Ты забыла, чему нас учили?

Ее друг грозно покачал пальцем:

— Не читай нам нотаций, Тина! Ты тоже здесь вместе с нами, не забывай об этом.

— И правда, — согласился другой парень. — Не забывай, что… эй, смотрите, это же Краснокрылка! Интересно, куда она летала.

Он вытянул руку, археоптерикс плавно скользнул по воздуху и приземлился точно на лоскут толстой выделанной кожи, пришитый к рукаву куртки юноши. Но вместо того чтобы сесть как обычно, птица продолжала хлопать крыльями и беспокойно ворковать. Прежде чем хозяину удалось успокоить ее, Краснокрылка снова взвилась в воздух. Усевшись на ветку, она продолжала хлопать крыльями и щебетать.

— Что бы это значило? — При виде такого необычного поведения хозяин птицы сильно забеспокоился.

— Доклад о благополучной стыковке? — сострил другой парень.

Первый усмехнулся:

— Очень смешно. Посмотри на нее, она места себе не находит. Что-то с ней не так.

— Разве ты не знаешь? — Мей-тин уже шагнула вперед. — Она зовет нас за собой. Прямо как в сказке.

— Больше читай сказок. — Хозяин птицы недоверчиво покачал головой. — Ты слишком увлекаешься сказками, Мей. В Динотопии ничего не происходит, а особенно в Лесограде. Это скучная, унылая деревня. Ничего общего с Саврополисом. — Его глаза загорелись. — Вот это город!

Археоптерикс поднялся еще раз, пролетел несколько ярдов на юг, приземлился на другой ветке и снова принялся беспокойно хлопать крыльями и ворковать.

— Ты можешь что-нибудь изменить? — многозначительно спросил Ахмет.

Хозяин птицы задумался:

— Нет, вряд ли. Пойдем посмотрим, что там разыскала Краснокрылка. Она зовет нас куда-то прочь от города, и мне это по душе.

Он двинулся за Мей-тин. Та оглянулась.

— Ты идешь с нами, Тина?

Тина посмотрела в сторону города:

— Кажется, нам действительно надо было остаться и помочь расселять беженцев. Они проделали такой долгий сложный путь из Северных прерий, наша помощь им бы не помешала. — Она заколебалась. — Но если все идут… — Она заторопилась, чтобы догнать друзей.

— Это глупо. — Ахмет отвел в сторону гибкую ветку, которая мешала пройти. — Тина права. Нам надо вернуться. Я чувствую себя виноватым.

— Пусть это тебя не беспокоит. — Джошуа не стал трогать ветку, а просто наклонился и прошел под ней. — Я согласен, что это глупо, но выполнять работу, которую тебе специально не поручали, еще глупее. Не думаю…

— Посмотрите туда! — неожиданно вскрикнула Мей-тин. — Там кто-то лежит.

— Это самка стратиомимуса. — Тина прищурилась. — Но она не двигается.

— В самом деле, — откликнулся ее друг. И добавил, приглушив голос: — Кажется, с ней что-то случилось.

Четверо подростков окружили неподвижное тело.

— Вы думаете, она умерла? — пробормотал Ахмет. В его голосе больше не было задиристости, а лишь искреннее беспокойство.

Не обращая внимания на тревожные крики птицы, ее хозяин наклонился и приложил ухо к груди стратиомимуса. Остальные притихли. Через минуту он поднялся, одарив друзей улыбкой облегчения:

— Нет, она жива, но дыхание у нее очень слабое. Ей необходима медицинская помощь.

— Я мигом.

Никто не пытался спорить с Мей-тин, хорошо зная, что она превосходный скалолаз и лучший среди них знаток горных троп.

— Мы все пойдем, — предложил было Ахмет, но Тина остановила его:

— Нет. Одного вполне достаточно. Пусть идет Мей-тин. Остальные останутся здесь, посмотрим, что мы можем сделать. — Она кивнула в сторону безжизненного тела. — А что, если она упадет со скалы в озеро или ей захочется пить?

Ахмет кивнул, соглашаясь:

— Ты права.

— У меня есть идея. — Хозяин птицы внимательно посмотрел на близлежащую рощицу молодых березок. — Вы еще не забыли уроки выживания в лесу?

— Выживание в лесу? — Мей-тин недоверчиво уставилась на него. — Мне кажется, ты сам ничего из этого не помнишь, Джошуа. Ведь эти дурацкие уроки могут пригодиться только жителям захолустных деревушек.

— Мне очень жаль, — извинился он. — Но стоит только подумать, что жизнь твоя невероятно скучна, как происходит что-то наподобие этого. — Он показал в сторону Килк, которая до сих пор лежала не шелохнувшись. Похоже, она была без сознания и не знала о присутствии людей. — Ей нужна помощь, и немедленно. Ахмет, у тебя есть нож?

Его друг похлопал по ножнам у себя на боку.

— Не знаю, что ты там задумал, Джошуа, но я ничего не смыслю в хирургии.

— И не надо, но думаю, ты сможешь срезать два-три деревца. Мы сделаем носилки.

— Что? — переспросила Мей-тин.

— Увидишь. Давайте поможем Ахмету. Нам понадобится еще несколько лиан, чтобы связать шесты между собой.

Все принимали посильное участие в работе, и дело спорилось даже быстрее, чем они ожидали. Определенно быстрее, чем Мей-тин смогла бы привести кого-нибудь на помощь.

— Вы думаете, они выдержат? — Тина с сомнением смотрела на треугольное творение их рук.

— Конечно, иначе я бы не стал тратить время, чтобы смастерить их. — Джошуа убрал свой нож и вместе с Мей-тин еще раз проверил узлы. — Меня больше беспокоит, как мы будем тащить ее, путь неблизкий.

— Ничего, справимся. — Выпрямившись и отступив на шаг, Ахмет вытер с лица испарину. — Все будет в порядке, если только она с перепуга не повредит себе что-нибудь, когда очнется.

Необычная конструкция выглядела вполне крепкой, оставалось только положить на нее беспомощного маленького динозавра.

— Сейчас все вместе, — распоряжался Джошуа. Они с Ахметом взялись за задние лапы, а девушки за передние. — На счет три. Раз, два, три… взяли!

Ребята чуть приподняли бесчувственное тело Килк и погрузили его на носилки. Стволы молодых деревьев прогнулись, но выдержали. Дружно взявшись за шесты, ребята легко оторвали носилки от земли.

— Все в порядке. Пошли?

Четверо подростков потащили несчастную Килк в Лесоград. Путь лежал в основном под гору, хотя вскоре им предстоял небольшой подъем.

— Вот перевалим потихоньку через этот холм, и все будет в порядке. — Ахмет тяжело дышал.

Как раз в этот момент на боковой тропе показалась грохочущая двухколесная повозка. Каждое из колес было высотой в два человеческих роста. Повозку волокли трицератопсы, при виде подростков они остановились, выражая недовольство гулким бормотанием. Высоко на месте погонщика устроился молодой фермер. Из-за его спины с любопытством выглядывали двое малышей.

— Эй, что у вас здесь? — Фермер сдвинул шляпу на затылок.

Довольные передышкой, подростки остановились.

— Она или больна, или еще что-нибудь похуже, — сказала Мей-тин, указывая на неподвижную ношу. — Ей нужна помощь как можно скорее. Мы пытаемся доставить ее в город.

— Слишком много слов. Фрир, разберись-ка.

Откуда-то сзади появилась жена фермера. Супруги слезли с повозки и быстро освободили от упряжи одного трицератопса. Вскоре он уже осторожно нес на спине импровизированные носилки, которые соорудили ребята.

Оставив мужа присматривать за пожитками и детьми, молодая женщина заняла место возницы на спине трицератопса. Джошуа с друзьями быстро взобрались на динозавра и зацепились покрепче.

Предупредив своих пассажиров громким трубным звуком, трицератопс тронулся с места, в несколько шагов преодолев холм, казавшийся подросткам серьезным препятствием. Теперь они думали только о том, как им удержаться. Трицератопс, как и любой цератопс, на коротких дистанциях мог развивать значительную скорость.

Невероятная процессия двинулась в город, оставляя за собой клубы пыли. Они направились к секвойе, где жил один уважаемый доктор — Кано Торанага.



На ближайшем дереве Уилл Денисон и двое его друзей обсуждали силу ветра и воздушные потоки, выбирая наилучший в таких сложных условиях способ для управления летающим ящером. Говорили о том, надо ли ему указывать направление или просто стоит положиться на инстинкты кецалькоатля, иногда только подбадривая его, где необходимо.

— Интересно, что там происходит? — Стоявший у самых перил, приятель Уилла заметил приближающегося трицератопса со странной ношей.

Уилл тоже посмотрел в ту сторону.

— Не знаю. Похоже, что они несут раненого стратиомимуса.

Сверху им было видно, что на самодельных носилках на спине трицератопса неподвижно лежит стратиомимус. Молодой апатозавр получил команду от человека, своего товарища. Он проворно подбежал к носилкам, чтобы при помощи веревок и ремней поднять их на уже подготовленную площадку. Во время подъема груз начал медленно вращаться. Уилл с любопытством следил за ним. Тело на носилках оставалось неподвижным.

Когда корзина достигла определенного уровня, апатозавр по команде перестал тянуть ремни и подъем прекратился. Стоявший наготове человек оттащил носилки в сторону.

— Она очень истощена, — заметил Мун. Как и Уилл, он был воздушным наездником.

— Да, но вокруг полным-полно пищи, — сказал их приятель. — Она жива, иначе зачем бы ее доставили к врачу.