С Индией стало все ясно сразу же после «Обвала.» Центры разработки и поддержки программного обеспечения осталось без заказов в одночасье. Корпорация «
Эппл» обанкротилась и была куплена (со всеми долгами) «
Микрософтом» всего за один доллар. Сама «
Микрософт» вскоре стала благотворительным учреждением: несколько сотен инженеров в Вермонте и Беркли выживали на президентских грантах, продолжая техническую поддержку оставшихся операционных систем. Затем последовало банкротство банков, производителей дешевой электроники и авиакомпаний. Индийский как-бы «средний класс:» все эти программисты, администраторы баз данных, руководители проектов, бухгалтеры и специалисты технической поддержки - все вдруг остались без работы и без денег. Вслед за индийским «средним классом» исчезли все более или менее доходные профессии: туристические достопримечательности и туристические автобусы, отели и платные пляжи, изготовление и продажа сувениров, и даже портновские мастерские. В Индии больше не было богатеньких иностранных туристов! До «Обвала» в Индии было 1.3 миллиарда населения, из которых 0.9 жили на менее чем пятьдесят американских центов в день. После «Обвала,» почти все 1.3 миллиарда достигли нового уровня нищеты: с дневной нормой менее одного цента!

Четыреста миллионов отчаявшихся людей побежали из разваливающихся городов в деревни. Но и в деревнях, не было земли, воды и еды для всех. Счастливчиками могли считаться те, кому удалось раздобыть себе какую-нибудь рыбацкую лодку и доплыть, куда придется: до Австралии, до Бирмы или до Мадагаскара. Или даже до США. Оставшиеся... Никто не был уверен, чем
этоткризис в Индии закончился. Информация оттуда просто перестала приходить. Было предположение, что осталось несколько миллионов выживших, некоторые даже оценивали оставшееся население числом в двадцать или пятьдесят миллионов. Однако все давно согласились, что те, кто пережил кризис в Индии, уже жили в каменном веке...

Вскоре Марк и Ким добрались до второго адреса из базы данных. Семья была смешанной: белый муж и
амер-индийскаяжена, с пятью малолетними детьми. Хозяин был сапожником: перед его крошечной хижиной была установлена полка с несколькими парами дешевых резиновых шлепанцев и сандалий стандартно-уродливого фасона, а хозяин вырезал из старой покрышки подошвы для еще одной пары сандалий. В полном соответствии поговорке «Сапожник без сапог,» вся семейка была босиком. Двое старших пацанов, примерно шести и семи лет от роду, в грязных трусах и майках, помогали отцу: держали инструмент и подавали бесплатные советы. Трое младших, от двух до пяти лет, пока не считались рабочей силой. Совершенно голые, они играли в дорожной пыли. Мамаша варила что-то подозрительное в закопченном котелке поставленном на четыре кирпича. Топливо между кирпичами выглядело как высушенный коровий навоз.

«Доброе утро, сэр,» - подошел Ким к сапожнику. «Как бизнес?»

«И вам всем доброе утро, господа. Бизнес - как бизнес. Апрель! Кто, к чертовой матери, придет покупать шлепанцы в апреле? К июню - будет совсем другое дело. Тонны клиентов! А пока, вот... Эта полка - только игра. Мои старшие сыновья развлекаются. Выставляют утром, собирают вечером. Я не против. Пусть учатся, как вести бизнес, так ведь?»

Марк тоже подумал, что выставка продукции была просто забавой. Похоже, мистер Хобсон либо работал на заказ, либо отправлял обувь на продажу в более зажиточные кварталы. Здесь, в
амер-индийскойчасти трущоб, лишь каждый десятый носил обувь более или менее постоянно.

Сапожник обратился к Марку: «А Вы, сэр? Тоже из Полиции?»

«Из ФБР,» - ответил Марк.

«ФБР!» - присвистнул хозяин. «Вы, наверное, очень богатый человек, сэр? Вам пара сандалий не нужна? Дома, например? У меня - отличное качество, сэр. А цены - вообще великолепные! Скидка на скидке! За пару сандалий - всего три тыщи восемьсот долларов. А за «вьетнамки» - три тысячи. Дешевле Вы нигде не найдете. Апрель на дворе, как я и сказал...»

Марк еще раз оглядел полку с продукцией. Сандалии были стандартные: с подошвами из старых покрышек, уродливого фасона. В летнее время, когда бетон тротуаров был слишком горячим, младшие дети Марка ходили в подобной обуви в школу. Три тысячи долларов за пару «вьетнамок» - это было не дорого. Но и не дешево. На местном рынке недалеко от дома Марка их бы тоже продавали за три тысячи. «А детские размеры в Вас найдутся
готовые, сэр?» - спросил он. Не то, чтобы он хотел купить что-то: все его дети уже имели по паре. Просто, Марк ожидал, что ответ будет отрицательный и надеялся вежливо прервать рекламную кампанию хозяина, чтобы перейти к вопросам о Нике Хобсоне.

«Детские размеры, сэр? Для ваших детей, да? Вы в самом деле богатый человек, как я и сказал! Нет, сэр. Готовых детских размеров мы не держим. Кто бы их, к чертовой матери, здесь покупал? Но для Вас, сэр, я могу сделать на заказ, без проблем. Детские размеры у меня дешевле: сандалии за три-триста, а «вьетнамки» - за две пятьсот. Хотите заказать прямо сейчас, сэр? Какие размеры?»

«Нет, не сегодня, сэр. Я размеров не знаю. Этим у нас жена заведует,» - придумал отмазку Марк. Его трюк сработал, как ожидалось. В этих трущобах, покупка детской обуви наверняка считалась экзотической роскошью, которую только «богатые,» вроде Марка, могли себе позволить.

«Мы вообще пришли спросить, сэр,» - Ким умело воспользовался паузой чтобы вставить в разговор интересующий их вопрос. «У Вас нет родственника, или, может быть, знакомого, по имени Николас Хобсон?»

«Николас Хобсон? Один из моих прадедушек был Николас. Но он умер давным-давно. Наверняка, прадедушка вам, господа, ни к чему. Нет, сэр! С моей стороны семьи Николаса у нас нет. С ее стороны - тоже. Хотя, давайте спросим...» Он повернулся к жене, которая все еще размешивала что-то в котелке. «Наяти, лапочка! Вот тут офицеры хотят знать, есть ли у нас Николас Хобсон в родственниках.»

«Не с моей стороны, дорогой,» - ответила женщина. К удивлению Марка, она говорила без следа индийского акцента. «У всех родственников с моей стороны - имена тамильские. И даже по прозвищам, в смысле: американизированным именам - никаких Николасов у нас нет.»

«У тебя столько родственников, лапочка. На твоем месте, я бы не был так уж уверен,» - не согласился хозяин.

«Может, не «Николас,» а просто «Ник?» Ник Хобсон?» - Марк скорректировал вопрос депьюти.

«Если бы в нашем клане и был мальчик с именем «Ник,» он не был бы «Хобсоном,» сэр,» - сказала Наяти: «Я - единственная Хобсон. И то, только потому, что влюбилась по уши вот в этого чувака.» Она ткнула пальцем в сторону мужа. Марк решил не задавать дополнительных вопросов. Кожа женщины была темной, а черты лица - явно индийскими. Наверняка, никто из ее родственников не сошел бы за белого.

«Ну и с моей стороны «Ника» тоже нет,» - добавил сапожник: «Давайте-ка лучше обсудим размеры сандалий для ваших детей, сэр...»

Пока вторая попытка продать сандалии не увенчалась успехом, Марк и Ким торопливо пожелали сапожнику хорошего дня.

Два следующих адреса из базы данных были тоже бесполезны. По первому адресу было небольшое ателье. Как и в случае с сапожником, бизнес тут тоже не особенно клеился, и хозяева очень хотели что-нибудь продать Марку. В этот раз, Марк вообще не упоминал ФБР. Наверное, подумал Марк, моя офисная одежда на них производит такое впечатление, и они думают, что я богач? Вот к Киму они же не пристают. Проклятые
амер-индийцы! В следующий раз, когда поеду сюда, надо одолжить полицейскую униформу, решил он. Кое-как отбившись от предложений футболок и брюк, Марк получил-таки необходимую информацию. Да, Хобсоны жили здесь - два или три года назад, но с тех пор куда-то переехали. Куда - они не сообщили! А майка Вам не нужна? Нет, никто из них не был Ником Хобсоном. А может, женское платье? Для Вашей супруги, сэр?

По второму адресу,
амер-индийскаябабушка просто махнула рукой: «Не Хобсоны мы, не Хобсоны.» Она явно боялась разговаривать с Кимом в его полицейской форме. И в форме плохо, и без формы, отметил про себя Марк. Так или иначе, из старухи ничего вытащить не удалось, и пришлось обходить соседей. Несколько вопросов, заданных соседям, подтвердили, что федеральные базы данных сильно устарели. Покончив с северо-восточной частью трущоб, Марк и Ким начали двигаться на запад. Следующий адрес был из базы данных ОВК (Офиса Военной Карьеры
[ 34 ].) Эта база считалась понадежнее прочих. Может быть, им повезет в конце концов, надеялся Марк. Они подошли к группе лачуг, построенных из дерна и обломков дерева. Покосившиеся домишки опирались друг на друга для дополнительной поддержки.

«Я помню это место,» - неожиданно сказал депьюти. «Тут было место преступления - года три назад. Фамилию я забыл, конечно, но сейчас припоминаю. Точно, там фигурировали какие-то Хобсоны. Двойное изнасилование. Хотя, я был просто стажер в то время, и к дознанию меня не допускали...» - добавил он в качестве оправдания.

Маленькая хижина была пуста. Пожилой сосед доложил: «Прекрасная семья, прекрасная. Но невезучая. Да, сэр, невезучая! Девушки работают день и ночь, чтобы младшие братья могли быть в школе. Законопослушные. Мальчики сами ходили пару месяцев назад, чтобы зарегистрироваться для армии... Такое сейчас не часто увидишь. Все бегают от службы, да! Вот в наше время, мы все шли
волонтерами! Я служил во время операции «
Буря в Пустыне!» Мы были развернуты в... А, говорите, это вам не интересно... Ну значит, о семье, да. Их отец умер четыре или пять лет назад, - авария на производстве, так они сказали, да. А на следующий год их мама скончалась. Рак. Старшая дочка, Ами, ей было только шестнадцать или семнадцать тогда, а второй - не уверен, тринадцать, кажется. А потом - бум! Обеих девочек снасиловали, представьте себе!.. Так я и говорю: прекрасная семья, но не везет им по жизни, не везет...»

«У них нет родственника, молодого человека, который служил в Инженерных Войсках, а теперь - инвалид с искусственной ногой?» - спросил Марк.

«Молодой человек? Из Инженерных? Нет, не видел такого... Точно - нет. Если бы он тут был, я бы видел. Я тут весь день сижу. Ходить мне трудно - артрит, да... А военного - я бы за версту узнал! Когда я в Кувейте служил, мы бывало... Это вам не интересно?.. Ну да, понимаю, вы занятые, да... Нет, военных родственников у них не было. Не везет им по жизни, да... Извините, господа, не мог вам ничем помочь в работе...»

Глава 5

Так или иначе, со всеми адресами в восточной части трущоб они закончили. Время приближалось к полудню, и стало заметно жарче.

«Я обязан накормить тебя обедом, Ким,» - предложил Марк: «Ты заслужил, как минимум, бесплатный ленч за всю эту беготню.»

«Какая беготня, сэр? Я бы тут все равно весь день патрулировал. Тем не менее, от ленча отказываться глупо. Вы любите корейскую еду? Я покажу Вам лучшую кафешку в этих местах. Это рядом.»

Они крутили педали еще в течение четверти часа. Тропинка внезапно вывела их на довольно чистую, закатанную в бетон улицу. Здесь располагался центральный рынок ТШГ. По обе стороны дороги были лавки и небольшие кафе. «Видите, сэр?» - показал рукой Ким. «Эта часть трущоб уже
амер-корейская, а не
амер-индийская, как там, на востоке. Тут тоже трущобы, без вопросов! Однако - гораздо чище, не правда ли?»

Он прав, подумал Марк. Бетонные тротуары были чисто выметены, не было ни мусора, ни кучек какашек. И люди были одеты куда лучше. Не в смысле, что одежда была новее: многие носили такие же лохмотья, как и в восточной части ТШГ. Но, по крайней мере, лохмотья были хорошо выстираны.

Они остановились перед одним из заведений. Огромная вывеска была полностью на корейском, с латинскими буквами только в адресе веб-страницы, да еще номер телефона был понятен. Это кафе и в самом деле было популярным. Все столики были заняты, но владелец быстро прошел на задний двор и вынес офицерам два пластиковых стульчика и низенький столик, очевидно, из зарезервированных для специальных гостей. Они заказали «
тубу тиге» - острый с суп соевым творогом и капустой «
кимчи.» Цены были вполне приемлемые: 220 долларов за две порции.

Пока они ждали свой заказ, Ким вытащил из кармана коробку с табаком-самосадом и скрутил себе папироску. Марк не курил совершенно. Он принадлежал к «без-табачному» поколению конца прошлого столетия: во времена его юности курение было запрещено во всех общественных местах, и постепенно выходило из моды. Сейчас молодежь снова начала курить. Сигаретные корпорации обанкротились полностью во время «Обвала,» и курильщикам приходилось довольствоваться табаком, выращенным на местных огородах. Хьюстонская разновидность самосада не отличалась особенно приятным ароматом и дешевизной. Марк удивлялся про себя, почему молодежь вообще увлекается этой гадостью.

Вдруг, они услышали скрежет колес скейтборда о бетон. Молодая
амер-африканкана скейте подкатилась к ним и протянула красное пластиковое ведерко: «Поможем инвалидам, полисмены?» У девушки не было ног по самое туловище, и она передвигалась на скейте, отталкиваясь от земли зажатыми в руках деревяшками. Сначала Марк подумал, что она - не настоящий инвалид войны. Женщина-инвалид войны - это было довольно необычно. С другой стороны, Марк знал, что кое-кто из уличных попрошаек любил приврать, что они были искалечены в армии, а не, к примеру, «на Куче.» Через секунду Марк изменил свое мнение. Не старше двадцати, безногая была одета в повседневную униформу ВМФ, и с настоящей медалью «Перпл Харт» на груди. Ее ведерко для пожертвований тоже было вполне настоящим: с эмблемой «Пути Спасения» и серийным номером. Она без сомнения была ветераном боевых действий. Марк и Ким, не сговариваясь, бросили в ведерко по паре долларов.

«Спасибо за пожертвования, офицеры!» - девушка выпрямилась на на своем скейте и отдала честь по флотски, приложив кончики пальцев к козырьку. Затем она указала на папироску Кима: «Извини, братишка, - еще одна просьба. Мне срочно надо дунуть. Курево у меня свое, а вот бумага закончилась. Как моряк - моряку, не подкинешь боеприпасов?..»

«Черт побери! Откуда ты знаешь, что я служил на флоте???» - удивился Ким, протягивая молодой женщине свою табакерку. Он был определенно впечатлен.

«И как ты догадалась, что мы оба из полиции?» - добавил Марк.

Безногая улыбнулась: «Два одинаковых полицейских велика, причем припаркованы рядом. Двое мужчин за столом, один из них в полицейской форме. Несложная задача: сложить два и два. А насчет флота, просто повезло. Твоя зажигалка лежит на столе, а на ней - якорек, и название: «USS Панишинг
[ 35 ].» Ты за столом - единственный курильщик, значит, ты и служил на флоте. Хотя, это уже была догадка. Зажигалку тебе мог кто-нибудь подарить. Или ты купил ее на толкучке. С другой стороны, настоящий моряк никогда с такой зажигалкой не расстанется. На ней - имя корабля. Отдать такую - все равно что оставить корабль без приказа капитана... В общем, шансы были на моей стороне. И я угадала правильно!»

«Круто!» - восхитился Ким: «Если бы не цвет твоей кожи, я бы поставил миллион-другой, что твой пра-пра-прадедушка был мистер Шерлок Холмс, собственной персоной!»

«Для вашей информации, братишка, мистер Шерлок Холмс - это всего лишь литературный персонаж. Полностью выдуманный. Сэр Артур Конан-Дойль использовал своего университетского профессора в качестве прототипа, так? А насчет цвета кожи, так черный - происходит из
доминантныхгенов. Говоря по-простому, если кто черный, то и все потомство будет черным. Неважно, если партнер черный или белый. Если бы мой пра-пра-прадедушка и в самом деле был Шерлок Холмс, все, что ему требовалось, было бы недолгое туристическое путешествие в колонии. Например, на Ямайку. Или даже еще проще: в Лондоне было полно самостоятельных чернокожих девушек, даже во времена, когда Сэр Артур писал свои детективы...» Объясняя Киму литературу и генетику, безногая не теряла времени даром. Она достала из табакерки Кима папиросную бумагу и умело скрутила себе папироску, только не с табаком, а с травой, которую она извлекла из собственной коробочки. Ким щелкнул зажигалкой.

«Могу и тебе свернуть такую,» - предложила девушка, возвращая Киму его табакерку. «У меня классная смесь: табак и травка, один и трем. Исключительно в лечебных целях, конечно...» Техас и Аляска были двумя последними американскими штатами, легализовавшими у себя марихуану. Предлагать травку сотрудникам полиции было очень модно.

«Нет, я при исполнении, сестренка,» - отказался Ким.

«Ну, не сейчас. Давай, я сейчас скатаю, а ты дома запалишь...»

«Нет, я пас. Предпочитаю с табаком.»

«Ну, как хочешь. Не против, если я тут с вами посижу немного? Мне стула не нужно...»

Марк и Ким кивнули в подтверждение. Девушка соскользнула со своего скейта на бетон и уселась, положив руку на ведерко «Пути Спасения,» как на подлокотник кресла.

«Я тебя не видел раньше в своем околотке,» - спросил Ким: «Ты откуда?»

Безногая захихикала: «Я - из «Мусоровоза.» Знаете, есть такой круизный лайнер?»

«Еще бы не знаем,» - буркнул, поджав губы, Марк: «Мой старший сын не так давно был в таком же круизе. Только тебя уполовинили снизу, а его - сверху.»

«Опа! Извиняюсь! Шутка вышла дурацкая... На самом деле я из Детройта, штат Мичиган.»

«А во флот - волонтером пошла?» - спросил Марк.

«Волонтером? Ну, можно и так сказать. Большого-то выбора не было. Детройт - мертвый город. Слышали, что у нас в Мичигане - перебои с едой, особенно зимой? Папашка мой сбежал, когда мне было три месяца. Мама умерла не так давно. Старший брательник и его подружка - оба алконавты... На «Мусоровозе» хотели отправить меня обратно на север, в Детройт, представляете? Дали пропуск на военный поезд. Ну, которые раз в неделю, через всю страну. А я им говорю: что я там, нафиг, забыла? Еще повезло, в Галвестоне пришел в порт мужик из «Пути Спасения.» Я его уломала, записал меня в программу тут. Вот, ведерко выделили. В Хьюстоне куда лучше, чем в Детройте! А снег мне никогда не нравился, по всякому.»

«Пять лет назад, когда я на флоте служил, нам говорили, что девушек в зону активных боевых действий не направляют. Только на авианосцы или на береговые батареи... Что, сестренка, у тебя с ногами вышло? Авария что-ли?» - полюбопытствовал Ким. «Ничего, что спрашиваю?»

Безногая хихикнула. «Ничего, братишка. Спрашивай, я не против. Не знаю, где у них сейчас «активные» боевые действия, а где - «пассивные.» Я была пулеметчицей на речном бронекатере. Бронекатер класса «Пиранья,» весь экипаж - женский. По нам стреляли каждый день, и мы стреляли, из всех стволов. Конечно, на катере - не так, как в джунглях. Броня все-таки. Не высовывай задницу - не получишь. Огонь из мелкого оружия нам был совершенно пофиг. Даже из РПГ. Ну, если бы русской гранатой, или чешской - тогда да. Но откуда у этих обезьян русские гранаты? А китайские нам были пофиг. Но потом у партизан появились откуда-то управляемые ракеты, с лазерным наведением... Наверное, тоже китайские. Но ракета, тля, - это тебе не китайская граната из РПГ. Нам долбанули точно в боевую рубку. Пулеметчица по правому борту только успела прокричать: «Запуск ракеты - по корме справа!» И все. Ракета сзади пришла - на пять часов. А там еще загрузочный люк, и броня тонкая. На «Пираньях,» если вы не в курсе, экипаж семь человек. По боевому расписанию, двое в пушечной башне, пятеро в боевой рубке. Из этих пятерых только я осталась, а остальных... В общем - на куски...»

«И тебя отправили на «Мусоровоз?»

«А куда еще меня можно было отправить? Таких как я - сразу на помойку. Ха-ха! Выкинули, в общем. В «Мусоровоз!» Она глубоко затянулась своей папироской, закрыла на несколько секунд глаза, а затем выдохнула сладковато-пахнувший дым. «Я такая просыпаюсь после операции... Уже укороченная... Как Вы, сэр, сказали? Уполовинили?! Надо запомнить. Классное определение. Уполовинили! Ха-ха-ха.» - Она снова хихикнула и подвигала ладонью, как будто отпиливая воображаемые ноги от своего тела. «Надо сказать, бензопильщик все отлично сделал, я не жалуюсь.»

«Бензопильщик?»

«А, на «Мусоровозе» так всех хирургов называли. Какой-то остряк придумал, и так пошло. Как в каком-нибудь старом фильме ужасов... Типа: маньяк в бензопилой. Бу-хо-хо-хо! Кто здесь у нас раненый??? Этот? Без проблем! Вжик - одна нога! Вжик - вторая! Вжик-вжик! Руки тоже! Нафига ему руки, правда? Так, медсестры, этот готов, унесите! Сле-е-едующий!..» - она снова глубоко затянулась сигаретой. Видно было, что марихуана сильно подействовала на нее: речь становилась все более и более несвязной. Девушка - официантка принесла Марку и Киму заказанный ленч и начала расставлять тарелочки на столике. Она ничего не сказала, но посмотрела на безногую с явным неодобрением.

«Не обращайте внимания на мой треп, джентльмены. Это все от травки! После травки я всегда несу всякую чушь. Забавно, да?» Ее папироска уже догорела почти то самых пальцев, и она потушила окурок о бетон. «Не буду вам мешать. Спасибо за денежку, за папироску и за разговор... Я дальше пойду... то есть поеду, ха-ха-ха... Я теперь на колесах...» - она взгромоздила обрубок своего тела на скейт и пристроила спереди красное ведерко «Пути Спасения:» «Ну, пока!»

«Увидимся,» - ответил Ким. Безногая помахала им рукой и стала пробираться между столиками. Некоторые посетители бросали в ведерко пожертвования. Затем девушка выкатилась на дорогу и двинулась к следующему придорожному кафе.

«Симпатичная,» - заметил Ким, глядя ей вслед.

«Она была бы еще симпатичнее, если бы ей ноги не отпилили,» - заметил Марк и принялся за еду. Рассказ безногой произвел на него гнетущее впечатление. Воображение нарисовало Марку одну из его дочерей, Памелу либо Саманту, без ног, сидящую на скейте, так же, как эта вот девушка-инвалид. Долбаные генералы, подумал он, за девчонок принялись. Как будто им убитых и искалеченных парней не хватает!

«Не знаю, как в других местах, сэр. Здесь, в трущобах, в каждой третьей семье: либо погибший, либо инвалид. Зачем нам так много локальных войн, да еще и одновременно? Поразительно, как Соединенные Штаты усей Америки умудрились так обосраться за такое короткое время.»

«Там, где мы живем - то же самое,» - кивнул Марк: «Каждая третья семья. Каждый день - та же самая история. Призывают парня в армию. Год-полтора - и возвращается калекой. Я тебе про моего Уильяма говорил, так? Или еще хлеще: вместо парня, приходит письмо. И посылочка с медалькой. Посмертно. Хорошо еще, что
хоть кто-тоумудряется вернутся домой целым и невредимым... Тебе сколько лет? Двадцать четыре - двадцать пять? Ты помнишь какая жизнь была до «Обвала?»

«Классная была жизнь. Как шоколад. Может, потому, что я еще маленький был тогда. Первый кризис я вообще не помню - мне три года было,» - ответил Ким, также принимаясь за «
тубу тиге.» «Да и кризис два-ноль как-то не очень нас затронул. Мой отец был управляющим филиала банка, мама - аудитор. Оба работали в сфере финансов и делали хорошие деньги. Мы жили в Чарльстоне, Западная Вирджиния. У нас был огромный особняк, и райончик, что называется «для людей с доходами гораздо выше среднего.» Я учился в шикарной частной школе. Школа только для мальчиков. Пиджаки, галстуки и соломенные шляпы с шелковыми ленточками на английский манер - вот такого типа была школа! Банк, где работал отец, был национализирован и выжил. Папа не только работу не терял - получил повышение. После Кризиса два-ноль, мой родители решили, что мы будем делать альтернативные инвестиции. Вот и все, что я знал про оба Кризиса.»

«Альтернативные инвестиции? Во что?»

«Отец заезжал в «Уол-март
[ 36 ]» три раза в неделю и закупал еду. Консервированная фасоль, мясные консервы, макароны, мука, сухое молоко... Этой лабудой он заполнил весь подвал. Одной туалетной бумаги была - целая полка! У нас были автономный электрогенератор и две бочки бензина в гараже... Сейчас я думаю, что мой папа знал заранее, что «Обвал» случится.»

«Ну, и помогли вам эти ваши инвестиции?»

«Ни хрена... После «Обвала,» мои родители сразу потеряли работу, но это не было большой проблемой: в магазинах все равно были только пустые полки. Мы начали потихоньку юзать то, что хранилось в подвале. Две-три банки консервов в день. Папа рассчитал, что у нам хватит по крайней мере на четыре года... Хрен там! Два месяца спустя, нас ограбили. Как банки грабят - под дулом пистолета. Может быть, соседи узнали о наших запасах, и стало им завидно, кто знает? Отца застрелили. Прямо на лестнице в подвале... Грабителей было шесть. Две бабы, четыре мужика. Они заперли меня и моего братишку в туалете наверху, и сказали маме, что отправят нас вслед за отцом, если она не будет помогать. Ну, она и помогала. Они грузили наши вещи в наши же машины... У нас две машины было: внедорожник отца и компакт у мамы. Грузили, увозили, приезжали снова. Заправлялись нашим же бензином из бочек. Не знаю, они вещи продавали или прятали для себя. А потом они уехали. У нас не осталось ничего, только диван и пустые шкафы. Они во внедорожник не поместились.»

«В полицию звонили?»

«Конечно. Они помогли. Направили труповозку, чтобы увезти тело отца в морг. Все.»

Марк хорошо помнил, как федеральные и местные службы не могли справиться с волной преступлений и происшествий в течение нескольких месяцев после «Обвала.» Операторы службы 911 не могли потратить более сорока секунд на вызов! Самое печальное было то, что они почти ничем не могли помочь большинству звонивших. Что делать? В вашем распоряжении столько-то патрульных автомобилей, столько-то пожарных машин, столько-то машин «скорой.» Даже работая сорок восемь часов в сутки, эти автомобили не успели бы объехать все места убийств и вооруженных ограблений. А что до краж со взломом и других менее опасных преступлений, Полиции просто некого было туда отправить. Не считая того, что и с бензином начались перебои! Слава Богу, через пять или шесть месяцев после «Обвала,» волна звонков в 911 начала спадать. В полиции была шутка, что люди перестали звонить 911 не потому, что стало меньше преступлений, а потому, что у мобильников сели все батарейки. На самом деле, во многих местах у преступников просто закончился бензин, и им пришлось срочно изобретать менее моторизованные версии своих преступлений. А в некоторых кварталах преступникам стало просто очень неуютно. «Граждане-активисты,» при негласной поддержке полиции, ввели там немедленное линчевание за любые насильственные преступления. Суд Линча - это вам не гуманное американское правосудие, с адвокатами и экспертами защиты. Соседи быстро приносят все необходимое: веревку покрепче, табуретку под ноги, а для гуманизма - кусочек мыла. Пять минут - и бандит уже болтается на фонарном столбе!

«В общем, «Обвал» он и есть «Обвал.» Вот сегодня у тебя все есть, а завтра - ничего не стало. У нас ничего не было, никаких продуктов, одежды, ничего,» - продолжал депьюти свой рассказ. «Спали на диване, а шкафы разломали, чтобы топить камин. Хорошо еще, уже весна была, не так холодно. Мама бегала по всем благотворительным заведениям, искала еду. Но большинство из контор были уже закрыты. Какая благотворительность? Жратвы ни у кого не было, так, - старые запасы. Мама сказала: если мы останемся в Чарльстоне, лето, может, и протянем, а зимой - загнемся. Не от голода, так от холода. Надо ехать туда, где зимой теплее. Она нашла какого-то дальнобойщика, тот сжалился над нами. Грузовики тогда еще работали, только ездили большими колоннами, чтобы избежать грабителей. В общем, нас водила взял в такой рейс и довез до самого Хьюстона. И мы поселились тут, в трущобах. ТШГ тогда были куда меньше, только вдоль шоссе на пару миль. Это теперь они разрослись... Культурный шок был еще тот... Мать пошла работать на свалке. Финансовый аудитор - мусорщицей! Снимали угол. Представляете: после особняка - угол! В комнатушке семнадцать человек! Потом построили себе дом. Ну, не совсем дом, так - хибару в три стены, но все же свою. Так и живем здесь с тех пор. Привыкли...»

«Да, офигенная история,» - сказал Марк. «А вот мои дети «Обвал» не помнят совершенно. Старшему, Уильяму, во время «Обвала» было пять. Он только в школу пошел в том году.»

«В школах тоже тогда всякая фигня творилась,» - кивнул Ким. «Мой братик и я пошли, конечно, в школу Нулла - ближе к трущобам и сейчас ничего нет. Я помню, как моя мама надрывалась, чтобы купить нам школьную форму. Помните те первые обязательные школьные формы в Техасе? «Скул-смартс?» Белые рубашки, темно-синие брюки, черные ботинки?»

Марк тоже помнил эти самые «Скул-смартс.» До «Обвала,» в Техасе на было школьных униформ. Сразу же после, Конгресс штата Техас ввел их в оборот. Это было что-то вроде симптоматического лечения неизлечимой болезни: как морфин от рака, укололи, и какое-то время не больно. Если одеть всех школьников в одинаковые белые рубашечки и синие брючки, не будет так заметно, что большинство живет впроголодь. Беднейшим семьям выделяли деньги из бюджета на покупку этих школьных форм, а остальным - пообещали вычесть стоимость из налогов. Тем не менее, большинство семей, даже не бедных, затруднялись купить форму. Китай прекратил экспорт дешевой одежды и обуви, на всех рубашечек не хватало... Дизайн «Скул-смартс» не выдержал и двух лет и был заменен на более демократичную форму, которую почему-то прозвали «Сингапуркой:» синие шортики до колен, такие же синие футболки и спортивные тапочки. Когда Патрик, младший сын Марка, пошел в школу, была еще одна, последняя реформа школьной формы. Ей дали прозвище «Сафари:» ткани защитного цвета и камуфляж все еще выпускались в достаточных количествах, и их было легче достать, чем синюю ткань.

«Ну вот: наш первый день в школе,» - продолжил Ким. «Старшеклассники нас в дерьмо втоптали. Буквально. Там, за школьной спортивной площадкой, и сейчас есть эта огромная лужа с дерьмом. И форму всю порезали бритвой. Иш, чистенькие пришли! Это вам не частная школа - нефиг выделяться. Ботинки у брата были совершенно новые - отобрали. Он потом месяца два в шлепанцах в школу ходил, пока мама другие ботинки ему нашла. Учителя его каждый день доставали: почему не в ботинках, почему не в ботинках? Тогда еще нельзя было в школу без ботинок ходить... Но, с другой стороны, школа Нулла здорово нам по жизни помогла. Практические навыки выживания. Убить или быть убитым...»

«Знаешь ли, школы, они и сейчас - того,» - подтвердил Марк. «Но, по крайней мере, они больше не настаивают на школьной форме.» За последние несколько лет правила значительно упростили. Теперь за школьную форму могла сойти любая одежда цвета хаки - у кого что найдется. Большинство учеников щеголяло в перешитых обносках армейских униформ, разной степени сохранности. Учитывая относительно мягкий климат Техаса и «временные экономические трудности,» школьная обувь была необязательна. Последние два-три года, Саманта, Памела и Патрик почти всегда ходили в школу босиком. Не потому, что Марк не мог позволить себе купить детям три пары сандалий. «Нефиг выделяться» продолжал оставаться лозунгом в государственных школах, и те, немногие, кто приходил в школу обутым или в новой одежде, сильно рисковали получить нахлобучку от «агрессивного большинства» вечно-босоногих оборвышей из бедных семей.

Глава 6

Марк вернулся в Участок около двух часов дня. Из кафе он проверил свою электронную почту и сделал пару телефонных звонков. Алан Мосс, судебно-медицинский эксперт и руководитель Криминалистической лаборатории, отписал, что оба тела были «обработаны,» и он был готов обсудить результаты вскрытия во второй половине дня. Сержант Зуйко закончил с поиском потенциальных свидетелей и собирался посетить два или три адреса, полученных из базы данных. Ни новой информации о родственниках Ника Хобсона, ни определения личности убитой пока не было.

По дороге в Участок, Марк ненадолго остановился на местном штабе «Пути Спасения,» чтобы организовать похороны погибших. Это место было ранее благотворительным магазином «
Трифт Стор.» Теперь они удалили название магазина со здания, оставив только слегка подкорректированный красный герб своей организации.
[ 37 ]Штаб по-прежнему исполнял функции благотворительного магазина, но в сильно урезанном виде. Сбор и продажу подержанной одежды для неимущих теперь производили в основном с грузовых велосипедов. До «Обвала» примерно так же торговали в жилых районах мороженщики. Официально заявлялось, что теперь «бедные» не имели средств транспорта и не могли сами добраться до магазина «
Трифт Стор,» поэтому «
Трифт Стор» должен был добираться до бедных. Уильям как-то говорил, что это было лишь полуправдой. На самом деле, дела у «
Трифт Стор» шли неважнецки последние несколько лет. Никто не хотел отдавать подержанную одежду беднякам.

Марк припарковал велосипед напротив огромных стеклянных витрин магазина, в которых была развешана разная наглядная агитация. На одном плакате, человек в униформе «Пути Спасения» протягивал к зрителю красное ведерко для пожертвований. Плакат гласил: «
Скажи нищим НЕТ. ЖЕРТВУЙТЕ ТОЛЬКО ОФИЦИАЛЬНЫМ* БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫМ ОРГАНИЗАЦИЯМ.» На другом плакате, безупречно-одетая леди из «Пути Спасения» подавала коробку молодому инвалиду в кресле-каталке. Подпись была: «
Ты не один. ПУТЬ СПАСЕНИЯ* ПОМОГАЕТ АМЕРИКАНСКИМ ВЕТЕРАНАМ.» Звездочки указывали на сноски внизу плакатов. Обе сноски были одинаковые, набранные мелким шрифтом, и объяснявшие на тяжелом юридическом наречии, что эксклюзивное право сбора пожертвований на нужды ветеранов, бедных, сирот и так далее, было дадено исключительно «Пути Спасения» на основании таких-то и таких-то федеральных законов от такого-то и такого-то числа. Марк невесело усмехнулся. Его сын Уильям никогда не получал никаких коробок с подарками от «Пути Спасения,» больших или маленьких. Как впрочем и от любых других, менее «эксклюзивных» благотворительных организаций.

Далее по курсу в одной витрине красовалась доска объявлений. В глаза Марка бросились два особенно заметных, огромных, написанных черным фломастером на старом картоне. На первом было: «
ВНИМАНИЮ МК. Чтобы ускорить счет, мелкие купюры не принимаются. Пожалуйста, разменивайте ДС на крупные купюры, ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНО $2000 и $1000.» Второе объявление было еще более загадочным: «
ТОЧКИ НЕ ДЕРЖАТЬ! Правило вступает в силу немедленно, и без исключений. Из-за частых споров между сборщиками, постоянные точки будут выделятся только для САМОВАРОВ. ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ОБЯЗАНЫ ДЕЛАТЬ МАРШРУТ.» Ниже слова «
МАРШРУТ» кто-то сделал кривоватую приписку: «
каждый день!!!» Так как Уильям и Клэрис работали в этой системе уже пол-года, Марк смог расшифровать объявления без особых усилий. Местные координаторы, или МК, были членами «Пути Спасения,» которые в конце каждого дня извлекали пожертвования из пластиковых ведерок и пересчитывали деньги. Каждый МК руководил группой из двадцати или тридцати инвалидов и был обязан сдавать «дневной сбор,» или ДС, в родной штаб «Пути Спасения.» «Самоварами» называли инвалидов без обеих рук и обеих ног, или парализованных по самую шею. В последнее время только таким было разрешено иметь постоянные «точки» сбора подаяния - на рынках и в других людных местах. К счастью, в этой категории инвалидов было не так уж много. Все остальные инвалиды, не подпадавшие под категорию «самоваров,» должны были собирать милостыню, время от времени перемещаясь по району. На профессиональном жаргоне сборщиков это называлось «делать Маршрут.»

Марк имел по поводу «Пути Спасения» какое-то раздвоенное мнение. С одной стороны, он признавал пользу, которую организация приносила обитателям трущобных районов. Члены организации и добровольцы делали эту работу «на отлично.» Да Марк и сам постоянно жертвовал деньгами в пользу бедных! С другой стороны, с тех пор как Уильям начал работать в программе «Поможем Инвалидам,» Марка все более и более раздражал цинизм, с которым руководство «Пути Спасения» с этими самыми инвалидами обращалось. Уильям и Клэрис всегда следовали правилам и никогда не жаловались, но Марк сильно подозревал, что к ветеранам из программы «Поможем Инвалидам» относились как к бездумным машинкам. Как к самоходным автоматам для сбора пожертвований. Среди инвалидов даже ходила шуточка: «Мы - не роботы, а люди. Но только наполовину.» Слово «наполовину» было намеком на отсутствующие части тела. Руководство «Пути Спасения» не жалело усилий, чтобы эти самые наполовину люди, наполовину роботы, с их красными ведерками для сбора пожертвований, «делали Маршрут» по столько часов в день, сколько они вообще могут выдержать. В идеале, инвалиды должны были бы стоять на каждой улице, на каждом перекрестке, перед каждым домом и у каждой продуктовой лавки. Все вращалось вокруг этого самого «дневного сбора» - 50% пожертвований, которые каждый инвалид в программе должен был сдавать координатору каждый день. Остальными проблемами инвалидов руководство особенно не заморачивалось.

Марк вошел внутрь и был встречен руководителем местного штаба, мистером Тоддом. Старший Офицер
[ 38 ]был невысокий лысоватый человек лет за шестьдесят. Он был одет в некое подобие униформы «Пути Спасения:» офицерскую кепку и синюю рубашку погончиками, но при этом в брюках цвета хаки и в резиновых сандалиях. Как и в случае со школьными формами, «Путь Спасения» несколько расслабил единый стандарт униформы за последние несколько лет. Марк и мистер Тодд довольно хорошо знали друг друга: по делам Полиции и ФБР Марк бывал в этом штабе много раз, как минимум, по два-три раза ежегодно. Отношения между мистером Тоддом и Марком были вполне сердечными, но слегка охладели во время последнего визита Марка в штаб, в ноябре или декабре 2029 года. Тогда Уильям еще только-только поступил в программу «Поможем Инвалидам.» Мистер Тодд, наверное, хотел сказать Марку что-то приятное. Он пустился в пространное объяснение о том, почему с точки зрения физического и духовного здоровья, инвалидам так полезно участвовать в программе сбора пожертвований. «Вы знаете, мистер Пендерграсс,» - сказал он тогда: «Ваш Билли - великолепный экземпляр. Просто великолепный! Без обеих рук, да еще вдобавок и слепой, он нам отлично подходит! Просто идеально! Я уверен, что Вашему сыну понравится «делать Маршрут,» вот увидите.» Руководитель штаба совершенно не замечал, что Марка такие заявления не радуют, а совсем наоборот. Марк тогда еще не привык видеть своего старшего сына в качестве инвалида войны, и каждое слово Мистера Тодда было как острый нож прямо в сердце.

«Мистер Пендерграсс!» - Старший Офицер встал из-за стола, чтобы поздороваться с Марком. «Давненько не виделись! Как там наш безрукий Билли? Как наша Рисси? Она еще не родила, нет?»

«Добрый день, мистер Тодд!
Наши Уильям и Клэрисв порядке,» - ответил Марк. Уильям может скрывать свои чувства сколько влезет, но Марку совсем не нравилось что его сына и невестку вот так, запросто, называют укороченными уличными именами, да еще добавляя определение «безрукий:» «К Вашему сведению, Клэрис еще только на седьмом месяце.»

«Всех не упомнишь, мистер Пендерграсс. На сегодняшний день у нас в этом штабе только в программе «Поможем Инвалидам» шестьсот двадцать четыре сборщика. В этом году мы добавили к программе двадцать восемь новых инвалидов!» Мистер Тодд не заметил раздраженной интонации Марка и продолжил, как ни в чем ни бывало: «Я рад, что у Билли и Рисси все хорошо. А Вас, мистер Пендерграсс, что привело сюда? Ах, совсем забыл! Предложить Вам чаю?»

Марк решил не ввязываться. Сегодня Марку «Путь Спасения» был нужен больше, чем Марк был нужен «Пути Спасения.» «От чая не откажусь... Как Вы можете догадываться, нам снова понадобилась Ваша помощь для организации похорон. У нас в морге - два бесхозных трупа. Родственников пока найти не получается...»

«Конечно, мы поможем с этим делом,» - заверил мистер Тодд, доставая вторую кружку из ящика стола. «Наверное, эти двое, которых показали вчера по каналу «SRTV?..» Да, грустная история. Парень, по их словам, был бывшим морпехом...»

«Насчет морпеха - это вранье. Наше «SRTV» никогда не проверяет информацию. На самом деле, парень был не морпехом, а сапером. Это еще один вопрос, который хотелось бы провентилировать. Не могли бы Вы заглянуть в Ваши списки? Если повезет, может быть - получится отыскать родственников.»

Мистер Тодд поднял чуть надколотый чайничек с заваркой и налил чай в кружку Марка. Травяной чай пах странновато: то ли репейником, то ли чертополохом, но был довольно приятен на вкус. «Конечно-конечно, все, чем я могу помочь. Для ФБР - что угодно. Значит так: и нас есть список членов организации, список добровольцев, список крупных жертвователей, ну и для каждой программы есть свой список. Вам какой?»

«Все, если можно. Давайте просто поищем по фамилии.»

Мистер Тодд отпил глоток из своей кружки и повернулся к компьютеру-ноутбуку, который, похоже, держался на изоленте и резиновом клее: «И как у него фамилия?»

«Парня звали Николас С. Хобсон.»

«Хобсон, Хобсон...» Он пощелкал «мышью» и потыкал в клавиши, разглядывая экран через очки. «Так. Начнем с членов «Пути» и наших добровольцев. У меня при этом штабе - двести шестьдесят два члена и более полутора тысяч добровольцев. А! Вот: Хобсон, Ричард и Хобсон, Роуван. Это еще солдаты «Армии Спасения.» Отличная семья. Уважаемая госпожа Роуван Хобсон была супервизором программы «
Трифт Стор» много лет.»

Марк заглянул в свой телефон: «Эти у меня уже есть в списке. А адрес у Вас в таблице какой?» Он перегнулся через стол и заглянул в экран ноутбука. Адреса в ноутбуке и в телефоне совпадали. Конечно. Судя по всему, эти Ричард и Роуван Хобсон были пожилыми людьми, да и жили в этом районе еще до «Обвала,» поэтому успели попасть во все базы данных: водительские удостоверения, план «
Медикэр,» страховки. У Бюро Идентификации с ними не было проблем. «Ладно, продолжим,» - кивнул он мистеру Тодду.

«Хилари Хобсон, доброволец. Великолепная такая старушка. Вдова, если не ошибаюсь. Она варит суп в благотворительной кухне. У Вас в списке - она есть?»

Марк посмотрел в телефон и кивнул: «Ага. У нас она тоже есть.»

«Насчет добровольцев, мистер Пендерграсс. Начальница кухонь сказала мне, что она очень довольна Вашей Рисси, очень довольна. Рисси никогда не скажет «нет,» и всегда улыбается! Я так думаю, когда Ваша невестка родит, надо будет подыскать ей постоянное местечко. Добровольцем в одной из наших благотворительных кухонь. Ну, если где-то откроется вакансия, конечно...»

«Навряд ли она согласится на постоянное место, мистер Тодд. Когда она родит, ей надо будет сидеть с младенцем. А потом, насколько я ее понял, она планирует забеременеть снова, и как можно скорее. И чего они сейчас так торопятся нарожать детей?»

«Ничего плохого в этом нет. Ничего плохого. Вот Франсин и я - мы были так глупы, что завели всего одного ребенка. И Вы же знаете, что из этого вышло...» Его лицо помрачнело. Единственный сын мистера Тодда погиб в Ливии, где-то через четыре года после «Обвала.»

«Простите, мистер Тодд,» - сказал Марк.

«Ой, Вы-то тут ни при чем... Я сам про сына вспомнил... Давайте продолжим?»

«Давайте. Только я думаю, мы быстрее справимся если Вы просто выберете всех Хобсонов из списков в отдельную таблицу и отправите ее мне по электронке.»

«Прекрасная идея! Я как-то об этом не подумал,» - согласился мистер Тодд. Он замолчал и начал щелкать «мышью.» Наверное, мистер Тодд не очень-то разбирается в компьютерах, подумал Марк, рассматривая капельки пота на лбу Старшего Офицера. А может, тут было просто душно. Как, интересно, они сидят в своем штабе с июля по сентябрь? Как в парнике под стеклом! Все эти огромные витрины придумали, когда были кондиционеры. А теперь кондиционеров больше нет. Эти плакаты в окнах наверняка были оружием двойного действия. Одновременно: промывка мозгов и зашита от летнего солнца.

«Ну вот, всех нашел,» - сообщил мистер Тодд минут через пятнадцать: «Восемнадцать адресов.»

Марк продиктовал адрес своей электронной почты. Восемнадцать адресов - это было больше, чем он надеялся. От Уильяма Марк знал, что этот штаб отвечает за территорию в восемьдесят квадратных миль,
[ 39 ]то есть примерно пятикилометровый радиус поиска. А вчера Бюро Идентификации выдало им пятьдесят два адреса в десятимильном радиусе, гораздо меньше адресов на каждую квадратную милю. Телефон Марка завибрировал, докладывая, что письмо от мистера Тодда доставлено. Марк открыл файл вложения. Сразу было ясно, что с электронными таблицами мистер Тодд пока «на вы.» Все записи были в разных форматах и имели яркие, плохо читаемые цвета ячеек. К счастью, все имена были в первом столбце, поэтому Марк легко отсортировал строчки по алфавиту. Убрав петушиные цвета ячеек, он принялся сличать список мистера Тодда со списком, полученным вчера из Бюро Идентификации. Он быстро понял, откуда у мистера Тодда взялось восемнадцать адресов. Его записи были просто по именам, а Бюро отсортировало записи по адресам. Естественно, каждый адрес мог иметь более одного человека по фамилии Хобсон. В списках «Пути Спасения» Марку удалось обнаружить лишь один адрес, которого не было у Бюро Идентификации.

«Вот тут, мистер Хобсон,» - указал Марк на свой экранчик: «Тут: Хобсон, Энди, а дальше: Хобсон, Сьюзи. А адреса у них одинаковые. Должно быть - родственники?»

«Энди и Сьюзи... Хобсон, Энди...» - Старший Офицер прокрутил «мышкой» таблицу: «А! Да, есть такие. Примечание: прибыли сюда из Чикаго. Штат Иллинойс. В феврале этого года. Пацану двадцать один год. Работает в «Поможем Инвалидам.» Обычное дело: нет обеих ног.»

Я бы и сам догадался, что он инвалид, подумал Марк. Опять эти укороченные уличные имена. Натурально, мистер Тодд не видит ничего плохого в том, что сборщиков пожертвований зовут «Энди,» «Рисси» или «Билли.» У него даже в этих чертовых электронных таблицах так записано! А еще Марка поразила четкая градация: «уважаемая госпожа Роуван Хобсон» - для старого солдата Армии Спасения, «Хиллари Хобсон,» без всякой там «госпожи,» но с полным именем, - для старушки-добровольца из благотворительной кухни, и просто «Энди» - для безногого ветерана с ведерком для сбора пожертвований. «Эй, калека, держи свой доллар!»

«А
миссис Сьюзен Хобсон- это жена
мистера Эндрю Хобсона?» - спросил Марк, налегая на «миссис,» «мистер» и полные имена.

«Малышка
Сьюзи? Она старшая сестра этого
безногого,» - последовал ответ. И никакой тебе «миссис.»

В своем телефоне, Марк скопировал имена и адрес в свою основную таблицу. Хотя, конечно «малышка Сьюзи» и «этот безногий» были из Чикаго, а не из Нью-Йорка, и, скорее всего, не имели ни малейшего отношения ни к убитому, ни к убитой. «Ясно. Раз они приехали в феврале, ни в одной из официальных баз данных их еще нет. Отличная находка, спасибо.»

«Счастлив, что смог чем-то помочь,» - улыбнулся мистер Тодд.

«А вот интересно, мистер Тодд. У Вас в «Пути Спасения» есть полный список инвалидов войны на территории вашего штаба?» - спросил Марк.

«Чего нет, того нет. В списке программы «Поможем Инвалидам» у нас записаны только инвалиды из программы. Ну, с тяжелыми увечьями, как этот вот безногий Энди, или как Ваш Билли. Ну, конечно, если какой одноногий инвалид попадет в какую-нибудь еще программу: реабилитация наркоманов, алкоголиков, и тому подобное. Но в этом случае, в электронной таблице не будет указано, что он без ноги.»

«А у кого может быть такой полный список ветеранов?»

Мистер Тодд покачал головой: «Откуда нам-то знать? В Пентагоне - наверное, есть. Но они нам в «Путь Спасения»
почему-тоне докладывают. Шучу, конечно. Мы - негосударственная организация. А может, в протезных клиниках можно спросить? Хотя нет. Не каждый инвалид получает протезы. И вообще, кроме Пентагона, собирать полный список инвалидов никто бы не стал. Работа
громадная!»

«Почему?»

«Как: почему? Их слишком много, вот почему. Вот в нашей программе, как я сказал, шестьсот двадцать четыре сборщика. Но они - как вершина айсберга над водой. По статистике, на каждого ветерана без обеих ног должно быть восемь или девять одноногих. Да еще и не каждый безногий пойдет в нашу программу «Поможем Инвалидам.» Кто-то, может, работу нашел, или в бизнесе крутится, так? А если у кого оба колена на месте, мы таких в программу вообще не берем. Пусть поищут себе работу получше, чем ведерком на углу трясти...»

«И сколько, Вы думаете, их всего? Ну, я имею в виду: весь этот «айсберг?»

«На территории этого штаба? Шесть или семь тысяч инвалидов войны. Навскидку, два с половиной процента от всего населения.»

«Ничего себе! Вы говорите: один инвалид на сорок человек населения??? Этого просто быть не может!»

«Не может? А Вы возьмите для примера улицу, где Вы сами живете, и прикиньте, сколько у вас инвалидов. Статистически, это, конечно, неверно, но даст Вам представление о порядке величин.»

Ладно, давайте посчитаем, задумался Марк. В нашем тупичке тридцать домов. Около пяти человек в каждом... Нет, это маловато. Это было бы верно до «Обвала,» а теперь многие семьи живут вместе. И хотят побольше детей. Ладно, у нас в доме десять человек, примем это как среднее. Тридцать на десять, значит, триста человек населения. Вроде верно. А сколько у нас инвалидов? Слепой Пол из дома напротив, парень на костылях чуть дальше по улице, еще один парень с искусственной ногой... И еще сын почтальона, кажется, его зовут Крис? Ему до сих пор не сделали протез... Плюс еще Дамиан, - тот, что без кистей рук, и, дальше по улице, еще один молодой человек в инвалидной коляске. Плюс наш Уильям... Итого - семь?

«У меня выходит семь инвалидов на триста человек населения. Это чуть меньше, чем Ваши два с половиной процента, но Вы, наверное, правы... Даже если в это трудно верится.»

Странно, что я этого не замечал, подумал Марк. Конечно, я знал, что парни идут в армию и возвращаются оттуда инвалидами. Даже сегодня, Ким сказал про свои трущобы: «у нас в каждой третьей семье - либо убитый, либо покалеченный.» И я согласился: да, и у нас в районе так. Но я никогда не думал о размахе этого явления. Если в
каждомрайоне так, количество инвалидов должно исчисляться многими тысячами. В самом деле! Если в США сейчас 345 миллионов населения, 2.5% - это сколько? Восемь с половиной миллионов!!! Хватит чтобы заменить каждого жителя Хьюстона - не исключая стариков, женщин и младенцев, - на безногих или безруких инвалидов. И еще миллион калек останется про запас.

Когда Марк учился в старших классах им описывали жестокий эксперимент: киньте лягушку в кастрюльку с кипятком - лягушка выпрыгнет. Но если вы поместите лягушку в кастрюльку с прохладной водой, а потом медленно-медленно доведете воду до кипения, лягушка будет спокойно сидеть в кастрюльке. Пока не сварится. И научное название приводили: «кондишенинг.» Конечно, в классе подобный эксперимент не ставили, и даже на видео не показывали. Тогда, до «Обвала,» была такая полит-корректность! Можно было показывать тринадцатилетним пацанам в фильмах и компьютерных играх, как людям сносит головы, и как человеческие кишки вытекают на асфальт, но посадить лягушку в кипяток - не-е-ет! Это было никак невозможно. Надо будет спросить Памелу, варят ли они теперь лягушек на уроках по «Науке и Технологии,» - отметил Марк для себя... Мы все попали под «киндишенинг,» заключил он грустно. Десять-двенадцать лет назад, молодой человек на костылях или с искусственной ногой был бы редкостью. Теперь они были настолько распространены, что на них больше не обращали внимания. Постепенно, постепенно, это стало абсолютно нормальным.

«Да ладно, мистер Тодд,» - сказал Марк после грустной паузы: «Давайте говорить о похоронах.»

«Как я и сказал: нет проблем. Парень - инвалид вооруженных сил. Инженерные войска, Вы сказали? Для этого мне и в центральный штаб Хьюстона звонить не надо. Кто вторая жертва, кстати?»

«По-видимому, она была его подружкой. Имени у нас пока нет. Однако, я не думаю, что она имела какое-либо отношение к армии.»

«Это не проблема. Хоронить одного или двоих - затраты одинаковые. Завтра в десять. Устроим обоим стандартные военные похороны, с почестями. Будут и оркестр, и ребята с винтовками. А в двенадцать устроим небольшой благотворительный ленч для всех участников. Я позвоню на «SRTV,» чтобы они пустили строчку в новостях. Вы согласны?»

«Более чем. Пожалуйста, скажите на телевидении, что убитый был в Инженерных Войсках, а не в Морской Пехоте. И пусть «SRTV» добавит, чтобы молодежь нашла себе какое-нибудь занятие побезопаснее, вместо того чтоб бродить ночью по лесам. Конечно, никто не послушается, но повторить стоит. Чем больше раз TV скажет про «Шелдонского Мясника,» тем лучше.»

«О-кей, все сделаю, мистер Пендерграсс. Кроме телевидения, я сейчас же позвоню, чтобы добровольцы отправились откопать могилу и приготовили все прочее. Когда Вы хотите, чтобы они забрали тела из морга?»

«Сегодня! Майор Ферелли мне яйца оторвет, если придется запускать генератор еще на одну ночь.»

Они деловито обсудили обычные детали: закрытые гробы, размещение фотографий и так далее. К сожалению, устройство похорон через «Путь Спасения» было частым бизнесом.

«С удовольствием поможем полиции,» - сказал мистер Тодд, протягивая на прощание руку: «А! Еще одна просьба к Вам, пока не забыл. Ваш Билли. Он же тоже был в Инженерных, так?»

«Да.
Уильямтоже был в Инженерных. И даже служил в Венесуэле. Как раз после этого самого Николаса Хобсона.»

«Отлично! Великолепно! Значит, Ваш
Биллисможет прийти на похороны?»

«Не уверен, что это хорошая идея, мистер Тодд. Кладбище от нашего дома - это больше пяти миль.
[ 40 ]
Уильямбез поводыря ходить не может, а Клэрис - на седьмом месяце... Как Вы знаете...»

«О, что такое пять миль для такой здоровой молодой женщины, как
наша Рисси! Зато, там будет благотворительный ленч! Вы знаете, я давно хочу, чтобы
наш Биллисобирал вдоль шоссе Беамонт. Он Вам сказал уже, что вчера они с Рисси собрали целых двести пятьдесят три доллара? У Билли это - персональный рекорд. Если он и дальше будет так собирать, его фотография точно будет висеть на доске «
Сборщик Месяца!» Почему бы Билли и Рисси не начать «делать Маршрут» вдоль шоссе Беамонт? Я уверен, что им там понравится.»

Марк поднял уголки рта в полу-вежливой улыбке. «О-кей, мистер Тодд. Я передам Ваше приглашение. Пусть Клэрис сама решает, если ей стоит идти в такую даль.» Подозрения Марка о том, что «Путь Спасения» относится к инвалидам как к машинкам для сбора милостыни неожиданно получило подтверждение. Мистер Тодд знал с точностью до одного доллара сколько Уильям и Клэрис собрали вчера. Возможно, Старший Офицер даже знал наизусть серийный номер на красном ведерке Уильяма. И в то же время, мистер Тодд не имел понятия, на каком месяце беременности находится Клэрис, да и все равно ему было, что женщина на седьмом месяце должна проходить в день по десять миль. Лишь бы ее слепой муж мог собрать побольше пожертвований для «Пути Спасения...»

Вернувшись в Участок, Марк первым делом пошел переговорить с экспертами и патологоанатомом. Доктор Алан Мосс сидел за своим столом, набирая отчет на ноутбуке и потягивая желудевый кофе. Он часто жаловался в шутку, что недостаток кофеина был единственной реальной проблемой в его жизни.

«Привет, Марк,» - сказал он, поднимаясь из-за стола и жестом приглашая двух экспертов за соседними столами в комнату для совещаний напротив. Он включил ЖК-панель на стене и вставил кабель в разъем своего ноутбука. «Давайте начнем с чего попроще. С мужчины. У Вас уже есть его карточка. При наличии карточки военного учета, все тривиально. Мы сравнили все десять пальцев, просто чтобы избежать ошибки... Николас Хобсон, собственной персоной. Здоровый молодой человек, не считая отсутствующей ноги, конечно. Мы также нашли кое-что, что может помочь обнаружить родственников. Проверили серийный номер его протеза по базам данных. Он получил свою ногу в Нью-Йорке, причем был в реабилитационном центре с 14 по 31 мая 2029-го. Затем он был в том же центре шестого сентября. Это означает, что в Техасе он находился семь месяцев максимум: с октября по декабрь прошлого года, плюс четыре месяца этого года, естественно. К сожалению, в Техасе погибший не посетил ни одного центра реабилитации. По крайней мере, ни одного из тех, которые посылают отчеты в Пентагон...»

«Причина смерти?»

«Резаная рана сонной артерии. Он умер за несколько секунд. Никаких других улик на теле, никаких признаков борьбы, ничего. Я сомневаюсь, что преступник вообще касался жертвы чем-либо, кроме лезвия ножа. Один удар, очень профессионально. Так же, как и во всех предыдущих случаях.»

Марк кивнул. Это был обычный образ действия «Мясника.» Он быстро убивал мужчину, уменьшая шансы сопротивления и вероятность, что одна из жертв убежит. Было очень похоже, что убийца служил в спецподразделениях: «Морских Котиках,» «Группе специальных операций,» или в морской пехоте. ФБР проверяло служебные записи солдат, которые оставили службу два или три года назад, но пока - безуспешно.

«Что у нас есть насчет убитой?»

«О, тут все оказалось интереснее, чем на первый взгляд!» - воскликнул Алан: «Я позволю Натали объяснить?» Он нашел фотографию в своем ноутбуке и послал изображение на экран. Под объективом микроскопа было сфотографировано несколько волосков.

«Как обычно, сначала мы делаем внешний осмотр тела,» - начала объяснение Натали: «Эти волоски - от пяти разных лиц. Номера с третьего по седьмой - положительно из промежности. Вот из этих двух волосков - слева, видите, там есть луковицы? Нам удалось поднять ДНК. Это ДНК двух разных мужчин, и это не ДНК Николаса Хобсона. И не от близкого родственника жертвы. Все последовательности различаются.»

«Вы, Марк не поверите, сколько испорченной крови мне стоило убедить нашего дорогого босса, чтобы он позволил нам использовать еще один комплект для анализа ДНК...» - мимоходом заметил Алан: «Бюджет трещит, он сказал. Бюджет, моя задница!»

«Я знаю, Алан, что ты всегда умел убеждать людей. Как ты обозвал Бенито в этот раз?»

«Как я его обозвал, останется между нами двумя... Мы тебе еще главного не сказали. Продолжай, Натали!»

«Самое главное - у женщины сделана стерилизация. Маленький шрамик на животе, вот, фотография... Притом, похоже, что одновременно со стерилизацией ей делали поздний аборт. Если бы не лобковые волосы от нескольких мужчин, это могло бы означать что угодно. Мало ли у кого какие обстоятельства. А в комбинации с волосками от разных мужиков - практически однозначно... Женщина должна была быть проституткой,» - продолжила мысль Натали.

«Причем, она явно работает... то есть: работала на кого-то. Те, кто занимается самодеятельностью, редко решаются на стерилизацию,» - добавил Алан: «Да сейчас и денег это стоит... После того, как аборты и стерилизации запретили, те доктора, что еще остались в этом бизнесе - взвинтили цены до небес. Реально, только крупный сутенер может
поднять бабки, чтобы сделать лапароскопическую стерилизацию.»

«Это могло бы объяснить, почему мужчина не постеснялся отстегнуть свой протез. Если девушка делает секс за деньги, у нее нет большого выбора. Однако, это совершенно не объясняет термос и печенье. Как вы представляете себе кого-то, кто нанимает проститутку только затем, чтобы угостить ее чаем? Кроме того, на женщине не было лицензии.»

«Ну, отсутствие лицензии ничего не значит,» - возразил Том, второй эксперт: «На каждую лицензированную приходится по крайней мере три нелегалки.» Это было сущей правдой. Несмотря на пять лет непрерывных усилий, которое правительство затратило, чтобы зарегистрировать (и обложить налогами) проституток, большинство «работниц» по-прежнему предпочитало оставаться без регистрации. «Но, в маловероятном случае, что она зарегистрирована, но почему-то избавилась от ошейника, мы можем довольно быстро просканировать базу ЗППУ для сличения отпечатков пальцев.»

«Предложение правильное, Том, только ты немного опоздал,» - улыбнулась Натали: «По моей просьбе, базу ЗППУ еще вчера проверили. Без результата...» Аббревиатура ЗППУ означала «Зарегистрированный Провайдер Половых Услуг,» но большинство переводила ее как «Заплати и Получай Полное Удовлетворение.»

«Ваша находка может получить положительное продолжение,» - предложил Марк. «Путь Спасения» устраивает похороны нашим жертвам завтра в десять. У вас, ребята, найдется кто-нибудь надежный в районе кладбища Округа Харрис? Надо, чтобы этот кто-то не имел никакого отношения к Полиции. Предпочтительно - девушка, это более типично. Мы оснастим ее хорошей видеокамерой, и пусть она поработает в качестве «добровольного помощника телевидения.» Вреда не будет. Мы на самом деле отправим запись на «SRTV.» Чем больше людей услышат об этих убийствах, тем лучше.»

Алан улыбнулся: «ты, случаем, не ожидаешь, что преступник ни с того, ни с сего припрется на похороны, не так ли?» Они уже пробовали этот трюк несколько раз и раньше, но без успеха. «Шелдонский Мясник,» видимо, подозревал, что его могут заснять на камеру.

«Нет, это не то, что я имею в виду. Если жертва действительно была проституткой без лицензии, завтра на видео мы вполне можем увидеть ее сутенера. Он, вероятно, захочет узнать, куда делась его «работница» и придет посмотреть, кого хоронят.»

«Я могу сама пойти,» - предложила Натали: «Оденусь, как для работы на свалке.»

«Нет, никто из нас не подходит. Наши лица мелькали на телевидении уже несколько раз. Сначала я сам хотел пойти на похороны, но думаю, что незнакомая никому девушка с камерой даст нам лучшие шансы.»

«Если вообще хоть какие-то шансы есть...» - кивнул Алан.

«Кроме аборта и стерилизации, вскрытие женщины дало еще что-нибудь?» - спросил Марк.

«Все то же самое. Убита двумя ударами того же ножа. Первый был в середину левого легкого. С поворотом лезвия вдоль ребер. Профессионально. Вторая рана была на шее, но девушка уже была практически мертва. И, наконец, разрезы на ягодицах и бедрах. Это уже посмертные раны, однозначно.»

Они пролистали на экране бесконечные фотографии жертв в разных ракурсах. Марку вспомнились краткие определения из психологического профиля «Мясника,» они когда-то получили из штаб-квартиры ФБР: хорошо организован, обладает высоким интеллектом, знаком с возможностями современной криминалистики, уделяет пристальное внимание деталям, предпочитает полностью контролировать ситуацию...

«Что еще у нас есть?»

«Полный стандартный набор. Перчатки с пупырышками, табельный армейский нож... Самое интересное, конечно: велосипед. Помните, я говорила Вам про отпечаток задней звездочки велосипеда на джинсах девушки?»

«Да.»

«Так вот, на дороге есть свежие следы шин. Горный велик, 26 дюймов. Задняя шина - чиненная. Наложена заплатка необычной формы. Если вы найдете велосипед, мы сможем однозначно идентифицировать колесо.»

«Хорошая работа, ребята, просто великолепная! Очевидно, теперь мяч на нашей стороне поля...» Марк был доволен. Хоть какое-то продвижение в деле, по крайней мере, с идентификацией жертв.

Алекс прибыл на станцию почти в пять, усталый и потный. Он сообщил, что особого везения не было: он и депьюти Тань обошли все дома в окрестностях места убийства, но не обнаружили ничего стоящего. Все знали, что в рощу любят ходить по ночам влюбленные, но это было все, что местные жители могли рассказать. Никто не видел ничего подозрительного и не слышал никаких криков или необычного шума. Похоже, «Шелдонский Мясник» опять не совершил никаких ошибок...

Глава 7

На следующее утро, семья проснулась даже раньше, чем обычно. Предыдущим вечером они подготовили поход Уильяма, Клэрис и маленького Дэйви чтобы присутствовать на похоронах. Марк передал приглашение мистера Тодда, но от себя добавил: «Я не думаю, что вам стоит туда идти, Клэрис. Туда и обратно - это больше десяти миль. На твоем месте, с твоим-то животом, я бы дальше местного рынка вообще не ходил. Хоть этот ваш мистер Тодд и называется «Старшим Офицером,» кто он, к черту, такой, чтобы отдавать вам приказы?»

Но для Клэрис было труднее всего сказать «нет.» Она легкомысленно улыбнулась и махнула рукой: «Мистер Тодд совершенно прав. Если «делать Маршрут» вдоль шоссе Беамонт, то можно мно-о-ого насобирать. За такие деньги и десять миль не в лом протопать! Причем, самое лучшее время для сбора - сразу после пяти вечера. Чуваки с «Кучи» расползаются по салунам и барам. А в карманах - полно денег!»

Н-да, «полно денег,» - подумал Марк. В среднем, взрослый мусорщик получал в день триста или триста пятьдесят долларов. Сколько это будет в долларах до «Обвала?..» Два доллара и восемьдесят центов! Тогда на такие деньги и стакан пива сложно было бы купить. Конечно, сейчас выпивка относительно подешевела. Тридцать баксов - за стакан местного пива, сорок - за «шот» самогонки «Лунный Свет.» Последняя была натуральной отравой, конечно. Что не мешало работникам свалки оставлять свои дневные заработки в бесконечных салунах, стратегически расположенных вдоль шоссе.

«Десять миль вам троим идти не надо,» - сказал Майк: «Утром я вас довезу до самого кладбища на своем трицикле. Ну а после похорон - пойдете себе потихоньку. Хотя, конечно, и пять миль - дистанция немаленькая.»

«Отлично!» - Клэрис захлопала в ладоши: «Значит, мы идем?»

«Майку надо быть на заводе до семи. Ты что, хочешь меня разбудить в пять завтра утром???» - возразил Уильям: «И что, к чертям, мы будем делать на пустом кладбище с семи до десяти?»

«А я знаю! Вообще не проблема!» - сказала Клэрис: «Вместо кладбища, Майк высадит нас у «Биржи,» вот! «Биржа» работает с шести до девяти. А после девяти, пойдем на кладбище. Там это - рукой подать.»

«На «Бирже» вы своим ведерком много не натрясете,» - прокомментировал Майк: «Я там проезжаю каждый день: все места уже заняты другими инвалидами. Знаете, сколько их там? К тому же, у народа на «Бирже» не так много денег в карманах, по всякому. Они там сидят как раз потому, что они без работы.»

Клэрис чмокнула Уильяма в ухо: «Ну, зайка, давай поедем. Мне на нашем местном рынке - так надоело! Пожалуйста, а... К тому же, наш Дэйви еще не был на шоссе Беамонт.»

Она сказала «шоссе Беамонт» как до «Обвала» говорили: «
Диснейлэнд» или «
Шесть Флагов над Техасом,» - подумал Марк. Ну да, она конечно имеет в виду этот маленький Луна-Парк. Там даже есть карусель с лошадками и электрические автомобильчики, на которых не только можно, но и нужно врезаться друг в друга. Хозяину приходилось запускать генератор на заднем дворе, но даже дорогой бензин позволял ему оставаться с прибылью. Дети есть дети, в конце концов. Даже если эти дети уже выросли и ходят с беременным пузом, как та же Клэрис.

До «Обвала» в жизни было куда больше развлечений. Марк и Мэри не любили сидеть дома по выходным. Они возили Уильяма и Майка по всем достопримечательностям (их младшие: обе дочери и сын Патрик, - родились уже после «Обвала,» и почти никуда не ездили.) Центр космонавтики NASA, 35 миль. Музейный квартал Хьюстона, 20. Водный парк «
Шлиттербан» в Галвестоне, 50 миль. И даже тот, знаменитый, громадный, «
Шлиттербан» в Нью-Браунфелс,
[ 41 ]и все достопримечательности Сан-Антонио, 190 миль от дома! Прокатиться с ветерком за пятьдесят миль было так удобно и просто, исключая, конечно, непрерывное: «а когда мы приедем?» с детских сидений сзади. Да и поездка за двести миль, в выходные, с остановкой на ночь в хорошем мотеле, была совсем несложным предприятием. Невероятно, что можно сделать, если у вас есть автомобиль. И полный бак бензина в придачу. А теперь, план путешествия маленького Дэйви выглядел примерно так: проехаться на грузовом велосипеде до местной свалки, побродить по шумной бирже труда, поприсутствовать на скучных похоронах незнакомых дяди и тети (однако тут нет худа без добра: там будет салют из винтовок и бесплатный обед.) Потом Дэйви будет собирать весь вечер милостыню со своим искалеченным войной отцом, потихоньку двигаясь из салуна в салун и из бара в бар. Наконец, мама ткнет пальцем в сторону мигающих цветных огоньков. Смотри, Дэйви, а вот - Луна-Парк!!! Наверняка они купят билеты на карусель. Маленький Дэйви будет ждать в длинной очереди. А дождавшись, он уцепится за гриву фиберглассового пони и будет нестись по кругу, наслаждаясь тысячами цветных лампочек. Ему понравится карусель. Все три с половиной минуты удовольствия!

«Ну ладно, пупсик, ты меня уговорила. Доставай мою форму. И медаль не забудь,» - согласился, наконец, Уильям. «К сожалению, придется сегодня пропустить показ «Беглеца» по «SRTV.» С Харрисоном Фордом и Томми Ли Джонсом! Я так люблю тот эпизод, где Депьюти Герард сносит мозги у мужика и говорит: а я - не торгуюсь...»

«Ты этот фильм, зайка, смотрел примерно раз двести,» - сказала Клэрис и поцеловала мужа снова, на этот раз - в губы.

«Но не с моей новой матрицей, пупсик,» - засмеялся собственной шутке Уильям, возвращая жене поцелуй. «Новая матрица» - это была садистская шуточка, которую он для себя придумал в прошлом году. Он собирал пожертвования на рынке, и какой-то незнакомый инвалид, который оказался по совместительству знатоком истории техники, рассказал от нечего делать про телевизоры, как они были в самом начале развития, лет сто назад. «Этот чувак сказал, что тогда у телевизоров была четкость всего в тридцать линий. Там еще крутилась такая механическая штуковина с дырками - называлась: диск Нипкова. А изображение было черно-белым, вот. А потом мы стали считать, сколько у меня в левом глазу линий. Получилось, что где-то двадцать. Несколько хуже, чем у первого телевизора. Но зато - изображение полностью цветное! В общем, мы насчитали, что моя новая матрица в левом глазу легко дотягивает до четырехсот точек, то есть, в пересчете на привычные вам единицы: четыре десятитысячных мега-пикселя. Негусто, прямо скажем. Но четыре десятитысячных - это гораздо больше, чем полный ноль, так ведь?»

Вдоволь нацеловавшись (если они начинали свои поцелуи, Клэрис просто физически не могла отцепиться от Уильяма как минимум три минуты,) Клэрис отправилась наверх, чтобы приготовить парадную одежду для похода. Приготовления заняли весь вечер. Майк и младшие дети сделали дополнительный поход за водой и заполнили все канистры, чтобы не тратить время на это утром. Чтобы погладить свое платье и униформу Уильяма, Клэрис сходила одолжить утюг у миссис Конг, их соседки по тупичку. Электрические утюги никто больше не использовал, даже те, у кого дома еще было электричество. Электроутюг невозможно было запитать от солнечных батарей или ветряка, а домашние аккумуляторы садились мгновенно. Одолженный утюг был предметом особой гордости миссис Конг. Он был модифицирован по последнему слову техники, и имел стальную коробку для углей. Надо было развести огонь, дождаться пока угли хорошо прогорят, а затем - заложить горячие угли в коробку. Глаженье белья было самостоятельным искусством. Нужно было делать это не только быстро, но и так, чтобы не сжечь одежду и не устроить пожар в доме. Большинство предпочитало не связываться с такой сложной задачей, и отутюженную одежду носили только в торжественных случаях.

Марк, Майк, Уильям, Клэрис и маленький Дэйви выехали из дома в шесть: Марк - на своем полицейском велосипеде, а все остальные - на трехколесном грузовом велосипеде Майка. Примерно около мили Майк изо всех сил налегал на педали, стараясь не отстать от Марка, но в конце концов сдался и крикнул Марку, чтобы тот его не ждал. Марк свернул на шоссе К.Э.Кинга, и скоро добрался до Участка. Он и Ким провели еще одно утро, проверяя адреса возможных Хобсонов, на этот раз - на западной стороне трущоб. Телефон Марка запищал в начале второго - их «добровольная помощница телевидения» принесла видео с похорон. Он помчался в Участок так быстро, как только мог, - сегодняшний поиск был таким же бесплодным, как и вчера, поэтому он возлагал большие надежды на это видео. Возможно, неоправданно большие.

В Участке, Том представил Марку их добровольного агента - девушку лет шестнадцати. Она была одета как типичная мусорщица: босиком, в армейских брюках, изодранной футболке и с широкополой соломенной шляпой. При ней была корзина с инструментами для работы на свалке: железный крючок на четырех - футовой
[ 42 ]деревянной ручке - для разгребания мусорных куч и примерно такой же длины щуп с наконечником из длинного гвоздя - для сбора бумажных и пластиковых отходов. Еще у нее были «лыжи:» деревянные планки длиной примерно с ярд
[ 43 ], с веревочками под большой палец, как у шлепанцев - «вьетнамок.» Такие «лыжи» сортировщики мусора надевали в местах, где мусор был нестабилен, - чтобы не проваливаться.

«Алис - наша соседка,» - объяснил Том: «Я решил, что она будет идеальным кандидатом. Сейчас она пока без работы и ходит на «Биржу» по утрам, так что не вызовет подозрений. И при том, знает основы видеосъемки...»

«Очень приятно, Алис. Ты действительно работаешь на свалке, или это маскарад?» - спросил Марк, пожимая руку девушки.

«Я действительно мусорщица, сэр,» - ответила она. Ее рукопожатие было вполне уверенно и твердо, почти как у мужчины: «Работаю «на Куче» уже пару лет.»

Они проследовали в комнату для совещаний. Том вставил карту памяти из видеокамеры в свой ноутбук. «Мы поставили камеру на повышенный ISO и выдержку один - двести. Это чтобы каждый кадр получился резким, насколько это возможно,» - объяснил Том. На стенной ЖК-панели высветилось видео.

«Я пришла за сорок минут до церемонии, как Том и просил,» - объяснила Алис. «А вот - местная конкурентка,» - она указала на экран. В кадре была другая девушка с видеокамерой в руках. «Она спросила меня, почему я, к чертям, снимаю новости на ее территории. Я соврала, что меня попросили в «Пути Спасения...» Это они предусмотрели: в случае чего, мистер Тодд мог подтвердить, что он заказал Алис снять короткий ролик похорон для благотворительной акции.

Через пару минут, камера запечатлела первых посетителей кладбищенской часовни. Как Марк и просил мистера Тодда, перед часовней не было выставлено фотографий жертв. Несколько подправленные посмертные фото были внутри, рядом с закрытыми гробами. Если кто-то хотел присутствовать на церемонии только для затем, чтобы узнать личности погибших, он или она должны пройти через двери часовни.

«Тут я делаю вид, что камера выключена,» - прокомментировала Алис. Непрерывная съемка была бы очень подозрительной. Телевизионные станции редко требуют более десяти минут видео для репортажа, зачем тратить батарейки? В соответствии с указаниями, Алис время от времени держала камеру на уровне плеча, не глядя на экран, а иногда - опускала камеру, как бы делая паузу, но на самом деле запись велась непрерывно.

Первыми появились добровольцы - могильщики, которых легко было узнать по их несколько запачканным землей брюкам и обуви. Затем, прибыли оркестр и почетный караул: пять инвалидов с музыкальными инструментами и трое - с винтовками, все в униформе «Пути Спасения.» Брюки полувоенного образца хорошо скрывали протезы, и только у двоих увечье было видно невооруженным глазом: у барабанщика не хватало правой кисти, и барабанная палочка была прикреплена к культе изолентой, а один из мужчин в почетном карауле имел вместо более косметического протеза ноги пиратскую деревяшку. Группа выстроились у входа и начала играть нечто напоминающее похоронный марш. Поснимав снаружи некоторое время, Алис прошла в зал и заняла позицию вблизи подиума. Весь зал, с аккуратными рядами скамей, и входная дверь отлично поместились в кадре.

«В тебе пропадает талант видео-оператора, Алис,» - похвалил Алан: «Ты зря тратишь время на свалке дороги Маккарти.»

«Если бы мне кто-то платил за съемку видео, я бы не ходила перебирать мусор «на Куче,» - улыбнулась в ответ Алис: «Смотрите, вот прибывают основные гости...»

«Зал часовни на экране начал быстро заполняться людьми. Большинство пришедших на похороны были либо добровольцами «Пути Спасения,» либо инвалидами войны. Все с нетерпением ждали благотворительный ленч. Марк заметил, как в зал вошли Уильям, Клэрис и Дэйви. Клэрис указывала мужу направление, дергая его в нужные моменты за пустой рукав, а маленький Дэйви важно шел сам, держась за второй пустой рукав отца.

«Вот эта женщина не вписывается в профиль...» - Натали вдруг ткнула пальцем в экран. На экране была
амер-азиаткалет двадцати пяти, одна и одетая в ярко-красную тунику, совершенно не подходившую для похорон. Она прошла вперед к подиуму и какое-то время разглядывала фотографии убитых. Затем она побродила немного по часовне, как будто не могла решить, уйти ли ей немедленно или подождать. Наконец, она уселась на последнюю скамью, рядом с выходом.

«Посмотрите на платочек на шее,» - указал Алан: «Я могу поспорить на мою последнюю чашку кофе, что она скрывает под ним свой ошейник. Я проиграю только в случае, если кто-нибудь когда-нибудь пытался перерезать ей горло, но это маловероятно.»

Процедуру регистрации работников секс-услуг вряд ли можно было назвать гуманной. После заполнения компьютерной формы и уплаты лицензионного сбора, проституток фотографировали, брали у них отпечатки пальцев, анализы для определения венерических заболеваний и, наконец, надевали им «ошейник.» Короткий отрезок стального троса вокруг шеи, с концами, заклепанными специальной пломбой. В пломбе находился идентификационный радио-чип. В соответствии с дизайном, ошейник был совершенно несъемный. Конечно, трос можно было перекусить клещами или распилить ножовкой, но это автоматически аннулировало лицензию. При выходе «на работу,» закон требовал от проституток показывать ошейник клиентам. Однако последнее правило строго не соблюдалось, и большинство «работниц древнейшей профессии» надевало платочек или другие модные аксессуары, чтобы скрыть ошейник под ними.

«Сейчас сделаю стоп-кадр,» - сказала Натали, отматывая видео назад, чтобы выбрать пригодное для программы распознавания лиц изображение. «Я тоже считаю, что она найдется в базе ЗППУ. Обычное дело, сутенер послал одну из своих «подкладок,» чтобы она поглядела на убитых.»

Натали остановила видео в нужном месте и нажала кнопку распечатки экрана. Отправив электронное письмо с изображением в свой почтовый ящик, она вышла к своему столу, чтобы запустить программу распознавания.

Остальные продолжали смотреть видео. Дальше шла обычная процедура похорон: молитва, короткая речь священника, вынос тел из часовни, шествие к могиле, еще одна короткая речь - на этот раз мистера Тодда, еще одна молитва, наконец - три залпа из винтовок: последние воинские почести погибшему военному инженеру и его «подружке.» Алис прилежно водила камерой по лицам присутствующих. Женщина в красном была в процессии, но тихо отошла сразу после того, как гробы были опущены в могилу. Видео закончилось сценами благотворительного ленча. Добровольцы доставили на трехколесных грузовых велосипедах передвижную кухню. Меню было обычным: жидкая рисовая каша с овощами и небольшим количеством курятины. По случаю похорон, «Путь Спасения» добавил еще и бочонок местного пива. Участники похоронной процессии расположились с мисками на траве, рядом с часовней. Выполняя инструкции экспертов, Алис медленно прошла с камерой вдоль дорожки, еще раз снимая лица присутствующих. Марк разглядел Клэрис и Уильяма, сидевших рядом. Клэрис держала на коленях маленького Дэйви и умудрялась одновременно кормить беспомощного Уильяма, кормить сына и есть сама, жонглируя сразу тремя ложками. Рядом поглощал кашу однорукий инвалид - барабанщик. Он же время от времени подносил к губам Уильяма стакан а мутноватым пивом.

Видео закончилось, и они поблагодарили Алис за великолепную работу. К сожалению, ФБР не могло ее оплатить - бюджеты были строго ограничены. Марк и эксперты скинулись, чтобы выдать юной мусорщице хоть какое-то вознаграждение. Двести долларов было меньше, чем она могла бы заработать на свалке за день, но не так уж плохо за пол-дня работы. Том также пообещал сводить девушку на обед в ближайшем будущем. Когда Алис ушла, у Натали уже был готов результат поиска. Она вошла в комнату для заседаний и положила на на стол свежую распечатку.

«У нас есть положительная идентификация дамы в красном, господа. Дженнифер, или Джен Лиен, 2006 года рождения. Список правонарушений - с мою руку длиной! Перепробовала все: вот уличная торговля наркотиками, вот мелкие кражи, вот проституция несовершеннолетних, а вот - незаконное прерывание беременности. В 2025 году, сразу после новых законов о ЗППУ, имела неосторожность быть пойманной с клиентом, который сдал ее полностью, с письменными показаниями, и так далее. Учитывая криминальное прошлое, она должна была заплатить штраф и зарегистрироваться или сесть в тюрьму. Она, натурально, выбрала первое. Согласно нашим разведданным, она теперь работает «подкладкой» на сутенера по имени Джо Во. Этот Джо - умная скотина, его непросто будет подловить...»

«Подкладкой» на жаргоне называли часто используемую сутенерами лазейку в законе. Сутенер был зарегистрирован сам и контролировал несколько зарегистрированных проституток. Каждая зарегистрированная проститутка в свою очередь, контролировала несколько незарегистрированных. Клиент подходил к сутенеру, тот передавал его из рук в руки одной из зарегистрированных проституток. Зарегистрированная проститутка, или «подкладка,» должна была попытаться выяснить, не является ли клиент переодетым полицейским. Использование зарегистрированных проституток было строго законным, так что ни сутенеру, ни «подкладке» нельзя было предъявить обвинение. Если клиент проходил проверку, «подкладка» отводила его в нужное место, где клиент получал «быстрый секс» (почти всегда очень быстрый - как один короткий поцелуй), а проститутка получала оговоренную сумму денег. Прежде чем исчезнуть, «подкладка» как бы невзначай представляла клиенту «подружку,» которая была на самом деле незарегистрированной проституткой. И, клиент оставался, чтобы «продолжить.» Денег «подружке» клиент не платил, поэтому технически это не было проституцией. Так, секс по взаимному согласию. «Подкладка» позже делилась частью щедрого вознаграждения, которое она получила за быстрый поцелуй, с «подружкой,» которая делала всю работу. Факт дележки денег было практически невозможно доказать, поэтому полиция была совершенно беспомощна против схемы. Их единственная надежда была, что «подружка» окажется несовершеннолетней или если она будет достаточно наивна, чтобы дать показания против «подкладки» и сутенера. Даже в этом случае, сутенер практически всегда выходил сухим из воды, а «подкладка» отделывалась формальным штрафом. Который сутенер ей сразу же возмещал.

«К счастью, мы не работаем в Отделе Контроля Секс-услуг,» - сказал Марк: «Наша задача не посадить сутенера, или эту Джен Лиен, а только вытащить из них немного информации. Если они вообще хоть что-то знают.»

«Если отправка их в тюрьму не является нашим приоритетом, мы можем организовать подставу,» - кивнул Алан: «Конечно, это не выдержит и двух минут перед мировым судьей... Сделаю-ка я пару звонков моим старым дружкам с уголовным прошлым...»

Как только Марк вошел в его кабинет, его телефон запищал.

«Мистер Пэ!» - голос Алекса в динамике телефона звучал обещающе: «Ты не поверишь, что у нас сегодня продают на местном рынке!»

«Говори.»

«Велосипед. За пол-цены, и в отличном техническом состоянии.»

«Отличное техническое состояние - это отлично, а пол-цены - еще лучше, но это - не сюрприз,» - Марк уже догадался, о чем речь, но не хотел портить Алексу его торжество.

«Вместе с велосипедом, я также обнаружил почтенного джентльмена, который упорно называет себя Джо Смит. Мне не думается, что это его настоящее имя, но этот недостаток мы исправим в свое время... Правда ведь, мистер Смит?» - последнее замечание было сказано громко, кому-то на другом конце линии. У Марка не было никаких сомнений, что Алекс имеет в запасе много методов «исправления» этого «недостатка.»

«Так или иначе, мистер... ну, скажем,
покаСмит имеет пару весьма годных ног. Представь себе, он ни разу в жизни не ломал себе ногу. Судя по тому, как он драпанул от нас, ничего плохого у него с ногами отродясь не бывало... Однако, у него все еще впереди. Несчастные случаи происходят все время, правда ведь, мистер... нет, пока все еще - Смит? Чем дольше Вы называете себя Джо Смит, тем выше вероятность несчастного случая... Нет, это я не в телефон, это я тут моему приятелю Джо говорю... Короче, так: велосипед, который пытался продать мистер Смит, имеет очень своеобразную правую педаль. С металлической скобкой. Да, точно как для протеза ноги!.. Что? Велосипед принадлежал Вашему дяде, Джо? У него не было правой ноги? А я - балерун из русского «
Большого Театра,» дорогой Джо... Та-та-та-та, та-та, та-та...» Алекс наверное пытается станцевать для Джо «Лебединое Озеро,» вообразил Марк. Учитывая что сержант имел двести пятьдесят фунтов
[ 44 ]мускулов, без следа жира, это могло бы показаться даже немного комичным.

Если бы это не было так страшно! Русский акцент был настоящим, а спокойный, усталый, и даже немного грустный тон - очень правдоподобным: «Извини, напарник, это снова наш друг здесь. Мы ведем очень интересный разговор. Пытаемся общаться, так сказать. Помнишь, я как-то тебе рассказывал, что я сделал с тем балеруном в Москве? У товарища были очень интересные такие пристрастия. Он любил играть с маленькими мальчиками, да... Джо, к Вашему сведению, это «Москва, государство Россия,» а совсем не «Москва, штат Техас!» Ну, короче, балерун такой: ноги, ноги мои не трогайте!.. А я: что Вы, что Вы, говорю, успокойтесь! Кто я такой, чтобы даже пальцем тронуть Ваши ноги? Я что - варвар?! Я, говорю, питаю уважение к русскому классическому балету, да? В общем, ноги я и не тронул. Так, немножко между ног сделал ему пальчиками. Зато теперь - красота! Танцу нашего балеруна ничто больше не мешает. Он мне, наверное, очень благодарен... А Вы не танцуете классический балет, Джо? Нет? Великолепно. Просто замечательно! Я уже представляю себе с ужасом, как мой тяжеленный офисный стол неожиданно падает кому-то на ногу, дорогой Джо. Нелегко на такое смотреть, очень нелегко, Вы знаете, по ночам я просыпаюсь, и спрашиваю сам себя: сержант, что ты делаешь в Полиции? Что ты делаешь?.. Очень грустно, очень, знаете ли...»

«Отличный улов, Алекс. Насколько точно ты уверен, что у мистера Смита не было одноногого дяди?» - Марк наслаждался телефонным звонком. Наконец, им удалось что-то раскопать.

«Я забыл тебе сказать самое главное. Велик горный, 26 дюймов. На заднем колесе имеет место заплатка, по форме - как тот отпечаток, что наш эксперт заметила на той тропинке - сам-знаешь-где. Ладно, это пока все с моей стороны. Ким уже созвонился с «летучей бригадой,» так что скоро мы с нашим другом Джо будем в Участке. Там мы расположимся рядышком с моим тяжелым, тяжелым столом и будем... да! Будем вести дальнейшие переговоры. Конечно, если мистер Джо Смит нам докажет, что у него действительно недавно скончался одноногий дядя, мы будем счастливы разрешить мистеру Джо Смиту уйти... я имел в виду: не «уйти» а «ускакать,» конечно. Я ему даже этот вот горный велик подарю на память. Ему скоба на правой педали очень пригодится в будущем...»

...Три часа спустя, Алекс ввел в кабинет Марка растрепанного человечка лет пятидесяти пяти, с немного крысиными чертами лица.

«Мистер Джо Геллер,» - представил Алекс своего нового «друга:» «Нам удалось разъяснить несколько фактиков. Мистер Геллер заполучил велосипед два дня назад. Он расскажет тебе все собственными словами, так, мистер Геллер?»

«Да, сэр. Я страшно извиняюсь за случившееся. Мне нечем семью кормить...»

«Не волнуйтесь, мистер Геллер. Если вы абсолютно честны с нами, мы не будем выдвигать обвинения. Расскажите агенту ФБР то, что Вы мне рассказали.»

«Конечно, сэр. Как я уже сказал, я шел по лесу около десяти вечера...»

«Как точно Вы уверены о времени?» - вставил вопрос Марк.

«Я всегда ухожу с работы ровно в девять. У меня уходит около часа, чтобы дойти домой. Плюс-минус пять-десять минут...»

«То есть, время плюс-минус десять минут?»

«Да, где-то так. У меня нет часов.»

«Вы всегда ходите одним и тем же путем?»

«Почти всегда, сэр.»

«O-кей, пожалуйста, продолжайте.»

«Значит, я услышал какой-то шум в лесу, необычный.»