— Оставь меня в покое, Болл, — откликнулся голос Катальдо. — Ты всех достал. У меня от тебя мурашки по коже.

В комнате все еще держался стойкий мускусный запах, который вместе с вмятиной на коврике был всем, что осталось от выдра. Когда юноша поднялся, его сразу же окружили трое водяных жуков, вооруженных мечами. Сопоставив факт отсутствия Маджа с их возбуждением, он пришел к очевидному заключению.

Выдр сбежал.

— Ты их слышишь!

Восходящее солнце все ярче освещало картину безуспешных поисков, а улыбка Джон-Тома становилась все шире. Броненосные уже сбились с ног.

— Мало ли чего я слышу. Да в таком месте что угодно покажется.

Все-таки количество потайных мест под куполом было очень ограничено.

— У меня идея, — объявил Болл.

Каким-то образом выдру удалось улизнуть, не разбудив товарища и не потревожив гигантского сторожа.

— Нет, — поспешно возразил Катальдо.

Джон-Том не сердился на Маджа за то, что тот не разбудил его.

Разумеется, каков бы ни был способ побега, он наверняка не годился для неповоротливого человека, иначе выдр вытащил бы их обоих. Джон-Том отказывался думать иначе. Впрочем, это справедливо, даже очень справедливо, что втянутому в эту авантюру помимо своей воли выдру суждено было спастись. Но долго смаковать успех Маджа не пришлось, ибо над молодым человеком уже возвышалась долговязая фигура. Яркие глазки внимательно уставились на одинокого узника, и все тот же голос повторил вопрос, который с минуту назад он задавал своим подчиненным:

— Мы могли бы разрядить наши костюмы. Всего на момент. На секунду. И увидеть, кто вокруг нас.

— Нет.

– Где второй? Низенький меховой раб?

— Последний орбитал скрылся за горизонтом восемьдесят минут назад, — уговаривал Болл. — Следующий не поднимется еще полчаса.

– Он не раб, – с вызовом ответил Джон-Том. – А что до того, где он, почему бы вам самому не поползать здесь и не посмотреть с просвещенной точки зрения?

— Я не собираюсь рисковать, — отрезал голос Катальдо. — Только из-за того, что ты утверждаешь, будто слышал какие-то звуки? Это безумие.

Броненосный не обратил внимания на дерзость Джон-Тома.

– Говори, или тебе оторвут конечности!

— Ты тоже слышал.

– Как?! И императрица лишится удовольствия? Впрочем, не важно. О том, где он, я знаю не больше вашего. Я спал, и из глубокого сна меня пробудил шум, который вы здесь подняли. Вы были тут, а Мадж удрал.

— Отстань.

— Тогда я сам это сделаю.

Куда он скрылся, я понятия не имею.

Сердце Болла колотилось, как бешеное.

– Не думаю, что это так, но ты прав, это уже не важно. Для нас имеешь значение только ты. В Куглухе тебя встретят с радостью. А побег мехового – досадное недоразумение. И все.

— Раскодирую костюм. Увидишь сам, что это безопасно. Может, тогда тоже отважишься.

Он взмахнул длинной лапкой. Хитин сверкнул на свету.

Болл уставился в небо, прямо в небо, туда, где плавала орбитальная платформа, готовая к атаке, щетинившаяся ракетами, выжидающая подходящего случая, чтобы напасть…

Несколько мелких рабочих насекомых протаскивали через вход нечто длинное, прямоугольной формы. Выглядело сооружение довольно громоздко и напоминало гроб, но Джон-Том понял, что это предназначалось для него живого, а не для его останков.

Его пальцы пробежались по пуговицам на запястье.

– Тебя доставят в целости в Куглух вот таким образом.

— Не смей, — прорычал голос Катальдо. — Даже не думай об этом. Подожди, пока остальные отойдут на минимально безопасное расстояние. Тогда, черт возьми, вытворяй с собой, что пожелаешь, мне плевать. Но не здесь, Болл. Не сейчас. Ты не имеешь права.

Объяснение броненосного было излишним.

Болл повесил голову. Катальдо, продолжая ворчать, отошел: голос медленно замирал вдали.

– Экипаж готов. Теперь приготовят тебя.

Болл вздохнул. Действительно ли это Катальдо?

Джон-Том отпрянул, но его окружили со всех сторон. Он был гораздо выше любого из броненосных, за исключением длинного жука, но они были вооружены.

Трудно сказать.

– Что значит «приготовить»?

Он продолжал судорожно сжимать невидимую винтовку в потных невидимых пальцах.

Оратор с готовностью принялся объяснять:

– Хотя и без инструмента, но ты умен и искушен в колдовстве. Это нужно, чтобы не оставлять тебе возможности для какого-нибудь вредительства или самоубийства в последний момент.

Иногда, по ночам, лежа на изъязвленной камнями земле, он гадал, существовал ли кто-то из них на самом деле — Катальдо, Даймон, капрал, — он больше не мог представить себе их лиц. А вдруг у них вообще не было лиц? Что если они всегда были только голосами? Голосами, звучащими в его голове.

Тут его длинные лапки вытянулись, и Джон-Том оказался на полу. Ему стало видно, что делалось за спиной у длинного жука. У входа терпеливо ожидала какая-то тварь вроде таракана, ростом футов пять. К спине насекомого был привязан пузырь с воздухом, внутри которого виднелись посох Джон-Тома, дуара и остатки припасов с плота. Рабочие прикрепляли к спине другого таракана похоронные дроги.

Случалось, что, едва волоча ноги под изнуряющим солнцем, Болл подумывал о сопротивлении. Вступить в ними в бой? Он снова взвешивал в руке ружье, тяжелое, огромное и бесполезное. Вероятно, он сумел бы прицелиться, если бы был в состоянии увидеть цель. Без этого…

Ничего не выйдет. Он вполне способен сделать с дюжину выстрелов, и пули уйдут в белый свет. Тогда они сомкнут кольцо: Катальдо, Даймон, Райс, капрал… и сколько их там еще.

Затем длинный отошел и перед юношей предстал самый уродливый экземпляр среди представителей Броненосного народа, какого он когда-либо видел. В отличие от длинного и водяных жуков этот индивид передвигался не на четырех конечностях, а на всех шести. Туловище было длинное и тонкое, плоское от головы до груди, тогда как брюшко было непомерно раздуто, как шар. Окраска у него была навозная, лишь крохотные глазки горели ярким красным огнем.

Наверное, стоило бежать: ускользнуть под покровом ночи и мчаться со всех ног вперед, в Форт Дип. Но до базы оставалось еще три дня пути, а остальные шагали так быстро, что Болл едва умудрялся не отстать.

Приблизившись к Джон-Тому, существо подняло две передние конечности. Маленькие рудиментарные крылышки мелко завибрировали. Это был недоразвитый представитель броненосных: в нем не было и трех футов. Из нижней части раздутого брюшка торчала длинная спиральная трубочка, которая заворачивалась вокруг туловища и головы насекомого.

Ее кончик, напоминающий иглу для инъекций, трепыхался на расстоянии фута от головы.

Правда, он мог бы спрятаться. Защищенный невидимым костюмом, чувствуя себя в полной безопасности, он укрылся бы среди каменистых холмов и скал. Запаса воздуха хватит на шесть дней. Но они заметят его отсутствие и начнут поиски. Может, поймают его, а может, продолжат путь и захватят Форт Дип. А Болл погибнет в одиночестве среди утесов.

У Джон-Тома участилось дыхание, ему отчаянно захотелось в какое-нибудь укромное местечко, но такового не было.

– Послушайте, нет необходимости это делать, – стал он уговаривать предводителя, не сводя глаз с трепыхающейся штуковины. – Я вам не доставлю никаких хлопот. Без дуары я бессилен.

– Разумная предосторожность, особенно после пропажи твоего спутника, – ответил верховный жук. – Я не желаю, чтобы однажды и ты исчез по дороге в Куглух.

– Да я же не смогу, не смогу я! – Джон-Тома уже не смущала истерика в голосе. Его обуял ужас при виде надвигающейся трехфутовой иглы.

– Сопротивляться бесполезно, – уверил его оратор. – Ты себе только навредишь. Яд Руза уже испробован на теплокровных. Он прекрасно знает, какую дозу нужно ввести, чтобы обездвижить тебя на время пути.

Раздираемый противоречиями, он продолжал шагать. Шагать и говорить. Отныне он не упоминал наемников Крейвн-Хиша, даже когда слышал их.

– Черт побери, мы же не в медицинском институте! Вы не вколете мне эту дрянь!

Он кинулся вправо, надеясь проскочить мимо удивленных стражей и прорваться к воде, совершенно не заботясь о том, применят ли они оружие.

И продолжал оглядываться, хотя ничего не видел. Почему его еще не убили? Вероятно, им нужен кто-то, чтобы показать дорогу к люку «А». Но, возможно, и нет. Рано или поздно они доберутся до него… хотя бы сегодня днем.

Но тем не пришлось чего-либо предпринимать. Едва Джон-Том пошевелился, Руз ударил его. Жало хлестнуло подобно атакующей кобре.

Джон-Том ощутил жгучую боль между поясницей и бедром, как только игла прошла сквозь брюки и проколола кожу. Его самого удивило, как он при этом завопил. Ощущение было такое, будто ему впрыснули кислоту.

И этот или следующий мучительный, трудный шаг будет последним.

Завершив свою миссию, Руз отполз назад и с интересом посмотрел на человека. Жуки-стражники бросились врассыпную, потому что прежде, чем упасть, юноша, шатаясь, сумел сделать два шага. Его рука потянулась к левой ягодице, в которой все еще пылал огонь, другой рукой он попытался подтолкнуть себя к выходу.

Сначала начали отниматься ноги. Вскоре это ощущение достигло бедер и разлилось по всему телу. Его ничего не беспокоило теперь – только страх. Когда омертвение достигло плеч, он упал. Каким-то образом Джон-Тому удалось перевернуться на спину. Перестали сгибаться локти, затем обездвижились запястья и пальцы. В поле зрения появилось узкое пучеглазое рыло длинного, который с высоты своего роста воззрился на неподвижного человека.

Но он делал очередной шаг — и все еще оказывался жив. Может, следующий, и тогда…

Джон-Том напряг голосовые связки, пытаясь заставить их работать.

Солнце упало совсем низко. И небо потемнело.

– Ты… лгал… мне.

Может быть, сегодня ночью?

– Отнюдь, – спокойно возразил броненосный. – Ты не умрешь. Ты всего лишь не способен к сопротивлению.

Команда остановилась на ночлег, и Болл устроился на земле под скалистым карнизом, отдыхать и терзаться мыслями. Чьи-то шаги направлялись к нему поперек склона холма.

– Я не об этом. – Речь требовала от Джон-Тома титанических усилий.

— Болл! — прошептал голос Катальдо. — Болл, ты где?

Задыхаясь, слабым голосом он продолжил:

— Здесь я, — тихо отозвался Болл.

– Ты… не сказал… что это… больно…

— Мы пропали. О Боже, мы пропали, Болл. Ты был прав насчет них.

Длинный не ответил, продолжая разглядывать юношу, словно букашку на предметном стекле микроскопа.

Голос Катальдо прервался.

Интересно, как долго продлится действие инъекции? И сколько еще раз на пути в Куглух он станет объектом свирепого нападения Руза? Лучше уж покончить с собой при удобном случае. Но даже этого Джон-Том сейчас не мог. Его паралич был для броненосных гарантией.

— Сегодня капрал допытывался у меня, — продолжал он. — Далеко ли до люка? Как я считаю: велика ли охрана? Кто встретит нас? И тому подобное. Полное сумасшествие. Да ведь капрал должен знать это лучше нас!

Было непонятно, удовлетворен ли длинный жук, безразлично ему или он сожалеет. Что до Руза, то тот просто выполнил свою работу, продозировав инъекцию с хирургической точностью. Уродец удовлетворенно тряс аномально крошечной головкой, всем своим видом показывая, что задача обездвиженья узника им выполнена. Длинный отошел к группе невооруженных плавунцов, ожидавших поодаль.

— И…

Джон-Том почувствовал, как жесткие лапки грубо переворачивают его.

Катальдо еще понизил голос:

Он хотел было воспротивиться, восстать против мучителей, но, увы, мог двигать только глазами.

— Думаю, ты не зря меня предупреждал. Я тоже иногда слышу их — эти звуки.

Джон-Тома поместили в стеклянный гробик, который был по размерам несколько больше него, намереваясь затем взгромоздить ношу на спину таракана. Внутри водонепроницаемого контейнера было безмятежно тихо и тепло. Джон-Том тщетно боролся со сном. Они добивались как раз этого, и потому он упрямо сопротивлялся.

Болл оцепенел, стараясь не шевелиться.

— Что нам теперь делать? — едва не заплакал Катальдо. — Что нам теперь делать?

Длинный стоял рядом, отдавая указания. Джон-Тома подняли и перетянули вместе с контейнером тонкими ремнями.

— Не знаю. Дай подумать.

Болл честно старался думать, но ничего не ответил.

Похоже, его понесли. По крайней мере, он мог заметить сквозь прозрачные стенки какое-то движение. Он ничего не чувствовал. Вдруг ему показалось, что он падает. Контейнер то ли выпал, то ли выскользнул. Вокруг снова поднялась суета, но причина ее осталась тайной. Вследствие инъекции начало замутняться зрение. Скоро, наверное, он погрузится в сон, несмотря на отчаянные попытки не засыпать.

Наконец голос Катальдо пробурчал:

Продолжая глядеть прямо перед собой, Джон-Том смог различить движущуюся над куполом большую темную массу, очертания которой заслонили солнце. На вершине она на некоторое время задержалась, после чего сооружение начало разваливаться. Купол не треснул и не раскололся, как стекло или пластик, а просто обратился в прах.

— Лично я собираюсь мотать отсюда ко всем чертям.

Спотыкающиеся шаги вниз по склону холма.

Разрушительный поток воды закружил и саркофаг, и тела его мучителей, но замутненное сознание Джон-Тома не позволяло определить, как и куда его опрокинуло. Он остался один, как камешек в стеклянной бутылке, и кувыркался между стенами и полом. Что-то развалило купол – только в этом он и был уверен. Закрученный в водовороте юноша очень хотел закричать, но теперь уже парализовало и голосовые связки, и язык… Впрочем, все равно – его некому было услышать. Тут рухнули стены, и вихри воды вынесли его из-под развалин.

Голос капрала окликнул:

Вода успокоилась. За пределами разбитого купола было спокойно, хотя безмятежную гладь озера замутили кувыркающиеся обломки. Или это померкло его сознание?

— Райс! Даймон! Отзовитесь!

Казалось, он снова летит вниз, по-прежнему вращаясь и кувыркаясь, теперь уже по склону подводной горы, где находилась его тюрьма.

Болл, сжавшись, молча ждал.

Благодаря водной среде снаружи и воздушной подушке внутри контейнера падение было медленным. Однако воздух начал терять первоначальную свежесть и становился спертым. Когда у Джон-Тома потемнело в глазах, у него мелькнула мысль, что это не из-за полученной инъекции, а вследствие уменьшения и без того скудного запаса кислорода. В таких условиях накачанный наркотиком Джон-Том ощущал эйфорию. Ему больше не грозили повторные встречи с Рузом, и еще менее заботило его мучительное расчленение в далеком Куглухе. Он собирался умереть здесь и сейчас. Он бы улыбнулся, если бы не паралич. Броненосный народ явно лишился возможности насладиться ритуальной местью.

— Я здесь, — донесся голос Райса.

Тьма окружила его, и Джон-Том был рад ей…

— Здесь, — вторил ему Даймон.

И снова у Болла появилось неприятное ощущение, что эти трое держатся вместе: Даймон, Райс, капрал — они заодно. Что-то замышляют. Строят планы.

— Болл! — заорал капрал. — Ты где?

Болл не ответил. Молчание становилось ощутимым. Давящим. Наконец он пробормотал:

— Наверху.

— Где именно?

Глава 12

— На скале. Под карнизом.

Прошла целая вечность, прежде чем он понял, что температура вокруг него повышается. Возможно, в этом не было ничего странного, но его удивило, что он может чувствовать такие изменения.

— Ладно, — обронил голос капрала. — Катальдо?

Он попытался открыть глаза, но мускулы не подчинились. Кажется, он еще не совсем мертв. Все тело кололо, и это было мучительно.

Долгие минуты тянулись бесконечно.

Поскольку глаза отказывались служить, он попытался пошевелить губами. Они двигались, но с трудом. Нужно заставить губы раскрыться.

И тут откуда-то с подножия холма донесся треск, словно ломался чей-то позвоночник, и звук, похожий на голос Катальдо, захлебывающийся кровью, булькающий, давящийся…

Ему необходим глоток воздуха.

Звук возвещал гибель Катальдо. Голос гибели Катальдо.

Проделав сложную серию движений, он попытался крикнуть. Воздух прошел через горло в легкие, как кусок сырой печенки. Однако сделать следующий вдох было уже легче. Долгое время бездействовавшие железы начали вырабатывать слюну. Это облегчило дыхание.

Резко оборвавшийся.

Возможно, он еще не умер. Тут пришлось вступить в спор со своим телом, настаивавшим, что он все-таки умер. Либо утонул, либо задохнулся, или и то и другое одновременно – но уж точно не остался в живых.

Первое доказательство в пользу защиты: он может дышать. Обвинение дрогнуло перед этим аргументом, а затем все свидетельства его смерти были развеяны. Ничего нет лучше, чем представить неожиданного свидетеля в критический момент, подумал он. Теперь надо убедить суд, что сознание вернулось к нему.

Вызываю первого свидетеля защиты. Прошу – зрение! Поднимите веко и клянитесь на вашем зрительном нерве. Даете ли вы торжественную клятву видеть, воспринимать, передавать изображение мира вокруг этого полутрупа? Клянусь.

Кто-то смотрел на него сверху вниз – неясное пятно вместо лица.

Выражение очень обеспокоенное. На лице был черный нос, много коричневого меха, сияющие взволнованные глаза и подрагивающие усы.

– Мадж, – пробормотал он. Рот был точно наполнен клеем.

Лицо расплылось в сверкающей улыбке и отвернулось.

– Видали? Вот интересно – он думает, я его друг.

Успокаивающий, дружеский, уверенный голос. Проблема лишь в том, что принадлежит он не Маджу, потому что слишком высок.

Джон-Том приложил руку к уху и, обрадованный тем, что может это сделать, попытался его прочистить.

– Не падай духом, парень, – произнес голос. – Выглядишь ты неважно.

– Ну, соответственно, – прошептал он. Вместе с сознанием к нему постепенно возвращались силы. – Я себя чувствую не очень важно.

Склонившаяся над ним выдра определенно не была Маджем. Вместо знакомой зеленой фетровой шляпы с пером незнакомец носил кожаный берет, украшенный стеклянными пуговицами. Лицо было уже, чем у Маджа, а черты – более тонкие. Вместо жилета он носил сложную конструкцию из ремней и металлических колец. Что было ниже, Джон-Том не видел. Чтобы взглянуть с другой точки, нужно было приподняться на локтях, а к этому он еще не был готов.

– Привет, – сказала выдра. – Меня зовут Куорли. Ты милый, Мадж говорил, что ты милый, но не очень смышленый. Но мне кажется, что чаропевец должен быть смышленым.

Возможно, это изогнутые ресницы, подумал Джон-Том. Или полоски краски над глазами? Макияж? Или боевая раскраска? Он не мог определить.

В поле зрения появилась еще одна улыбающаяся выдра. Снова не Мадж.

Лицо ее было слишком широким, почти толстым. Сама идея толстой выдры казалась невозможной, но невозможно было также отрицать как принадлежность вновь прибывшего к данному виду, так и его комплекцию.

Он носил широкую шляпу с опущенными полями, сползающую на глаза.

– Норджил, – представила его Куорли.

– Привет, красотка! – Нахмурившись, Норджил взглянул на самку.

Все имена перемешались у Джон-Тома в голове. Придется разобраться в них попозже.

В настоящий момент вся энергия юноши была сконцентрирована на том, чтобы сесть. Когда ему это не удалось, он свалился, повернувшись на левый бок. Операция увенчалась некоторым успехом, если не считать того, что его вырвало. Это заставило отпрыгнуть склонившихся над ним.

Несмотря на комплекцию, Норджил оказался таким же проворным, как и любая выдра.

– Жив он, порядок, – заметил Норджил с отвращением.

Джон-Том решил, что они находятся на острове – вдалеке виднелись воды Рунипай. Броненосных не было и в помине.

Взглянув туда, где были его ноги, он увидел навесы, какие-то более надежные укрытия и пару потрескивающих костров. Две незнакомые вычурно одетые выдры жарили на длинных вертелах огромных рыбин.

Несколько других насаживали выпотрошенную рыбу на хворостины и оставляли вялиться на солнце.

– Мы – охотничья экспедиция, – сообщила Куорли. – Улов получается гораздо лучше, когда работают все вместе. Кстати, так значительно веселее. Здесь клево. Обычно мы не забираемся так далеко к северу, но уже давно всем хотелось разведать этот район, так что мы решили отправиться и посмотреть. Тебе чертовски повезло, что мы здесь оказались.

Появился еще кто-то. Норджил подвинулся, освободив ему место.

Наконец-то знакомое лицо и голос!

– Утречко-то какое, приятель! – Мадж, сдвинув шляпу на лоб, бросил быстрый взгляд на Джон-Тома и нежно обнял Куорли за талию. Она, усмехнувшись, прижалась к нему.

Неудивительно, что Мадж сияет, подумал Джон-Том. Он так давно не был среди себе подобных. Джон-Том попытался улыбнуться в ответ.

– Привет, Мадж.

– Как себя чувствуешь, парень?

– Как тесто для лапши – раскатанным с обеих сторон.

– Не знаю, что это такое, но выглядишь ты ужасно, вот так. Тебе здорово досталось там, внизу. – Выдр кивнул направо. – Мы нигде не могли тебя найти. Старая Мемоу увидела гроб, в который тебя засунули, когда тот уже скользил по дамбе. Не заметь она тебя тогда, было бы поздно.

Джон-Том кивнул.

– Кажется, я могу сесть.

– Думаешь, ты уже готов к этому, приятель?

– Не уверен, но надо попробовать.

Сильные короткие лапы поддержали юношу. На минуту ему показалось, что он опять упадет. Его друзья заволновались, и он поспешил успокоить их.

– Нет, мне сейчас лучше, все в порядке. Это все действие той дряни, которую в меня влили. Такое чувство, будто катишься с горы на роликах.

– Что такое ролики? – спросила Куорли.

– Видишь? Я же говорил тебе, он со странностями, даже для человека, – бросил Мадж.

Она искоса глянула на Джон-Тома.

– Да, но он симпатичный.

– Не забивай себе голову глупостями, милашка. Кроме того, у него самого сплошные глупости в голове. – Мадж кивком указал на друга. – Какая-то фобия или еще что-то. Словом, он считает, что влюбляться можно только в себе подобных. Не ценит разнообразия.

– Жаль. – Куорли взгрустнула, затем встряхнулась. – Что ж, это его дело.

Джон-Том почти не обратил внимания на беглое обсуждение его сексуальных предпочтений и попытался вернуть чувствительность щекам и лбу, растирая их.

– Что случилось? Как тебе удалось удрать?

– Ну, приятель, после того как прошлой ночью ты заснул, я бодрствовал, ломая себе голову и пытаясь что-нибудь придумать. В темноте хорошо думается, а вокруг после захода солнца было чертовски темно. Некоторые из броненосных имеют собственные красноватые огоньки, но они не приближались к нашей тюрьме. Им не требуется много света, они привыкли ориентироваться, чувствуя вибрацию воды.

Во всяком случае, в голове не было ни одной разумной мысли, когда появился жук-поставщик с пузырями и принес очередную порцию воздуха. И тут до меня дошло, кореш. Единственным, что попадало в нашу камеру регулярно и безусловно, был воздух, и единственный, кто покидал ее, был жук, приносивший его. Эта идея засела у меня в башке, и я перекатился к выходу, будто бы ворочаясь во сне. В следующий раз, когда жук-поставщик появился и сбросил воздух, я отдыхал себе мирно, как гробовщик, у самой воды и как бы выпал следом за ним. Даже не пытался плыть, просто лежал на воде, чтобы не потревожить нашего молоторукого стража каким-нибудь движением. Надо признаться, тот даже не обернулся. Здоровый толстопанцирный урод!

Жучишка даже не подозревал, что я следую за ним. Видно, был слишком занят своей проклятой работой. Во всяком случае, я поднимался, как пузырь, не шевелясь, пока мы не оказались на самой поверхности. Тогда я просто лег в дрейф, как старое бревно. После того как меня слегка отнесло, я начал потихоньку плыть, готовясь побить все рекорды на длинной дистанции, ежели сзади что-нибудь покажется. Ничего, ушел чисто! По-настоящему поплыл, лишь когда убедился, что я уже далеко, в безопасности, и никто меня не заметил. Ну, приятель, ты не видал ничего быстрее!

– Меня обрадовал твой побег, но я не ожидал, что ты вернешься за мной.

Мадж слегка смутился, стараясь не глядеть на друга.

– Ну, теперь, парень, могу честно сказать, я понял тогда, что в одиночку тебя не выручить. Так что в некотором роде я всплакнул, попрощался, решил, что было приятно познакомиться, а сам рванул по дуге к северу. Я еще не так далеко ушел, когда проголодался и нашел глубокий омут, полный рыбы. После этого небольшого заплыва я был ужас как голоден.

Так вот, нажрался я и вдруг запутался в большой сети. Думал, что эти мерзкие жуки как-то выследили меня и снова поймали. Не столько даже испугался, как разозлился сам на себя. И обнаруживаю, когда меня вытащили на свет, что попался не нашим старым пучеглазым друзьям, а куче дальних родственников. – Он потрепал Куорли по заду, и она захихикала.

Необычный вышел звук. Джон-Тому не приходилось слышать раньше хихиканья выдры.

– Слышал бы ты его, покуда мы вытаскивали его из сети, – сказала она Джон-Тому. – Запутался в нашей рыбе, камыше и наживке, а все туда же! Ну и глотка!

– Просто я – импульсивный тип, вот и все, милашка. – Выдр повернулся к Джон-Тому. – Однако, оказавшись в этой веселой компании, мне пришлось выдержать настоящую битву со своей совестью, парень. Я не знал, что делать. Потом предоставил им решать, стоит ли рисковать, чтобы попытаться вырвать тебя из хитиновых челюстей смерти, как оно и случилось. А знаешь ли ты, что они все как один выбрали самое глупое – спасать тебя? – Мадж сокрушенно покачал головой. – Ради тебя рисковали жизнями, как форменные психи, приятель.

– Весьма признателен, – с чувством сказал Джон-Том, – за ваше коллективное сумасшествие.

Куорли глянула на Маджа.

– Что он сказал?

– Не обращай внимания, милашка. Такое с ним случается. Ничего страшного. Знаешь, он учился на юриста, тут уж ничем не поможешь. Это что-то вроде болезни рта.

Куорли оценивающе оглядела Джон-Тома.

– Я-то думала, ты – чаропевец.

– И это тоже, – ответил юноша.

Мадж наклонился к ней и зашептал:

– У него все смешалось в голове, видишь?

– Угу. – Куорли бросила сочувствующий взгляд.

Джон-Том снес все это молча – отчасти потому, что привык к Маджу и его манере шутить, отчасти потому, что был слишком счастлив остаться живым и невредимым и не хотел препираться из-за выпадов в свой адрес.

– Как в конце концов меня оттуда вытащили? – Он потер лоб. – Все, что я помню, нечто темное и широкое, закрывающее свет, а затем – рушащийся свод.

Мадж умудрился принять важный вид, не меняя позы.

– Моя драгоценная матушка всегда говорила, что, ежели мне придется драться с превосходящим противником, надо найти булыжник – достаточно большой, чтобы сравняться с ним в силе. Нам пришлось поискать, прежде чем мы нашли подходящий камень, что лежал себе спокойно на самом большом из островов. Не так-то просто это сделать в такой мутной луже.

Мы загрузили его в самую прочную рыболовную сеть, которую они захватили, а поутру группа наших поплыла и сбросила камень на их драгоценный купол. – Он усмехнулся, вспоминая. – Запросто разнесли его.

– Меня это могло бы раздавить, – задумчиво пробормотал Джон-Том.

Мадж пожал плечами.

– Была и такая вероятность, приятель. Только они заметили, что мы приближаемся – хотя было уже поздновато, надо прямо сказать, – Броненосный народ стал организовывать защиту. Наша атака была для них неожиданной, поэтому им не удалось удержать нас. К тому же нет такого жука, который мог бы обогнать плывущую выдру. На это вообще мало кто способен, особенно когда мы очень постараемся. А ежели бы мы случайно придавили тебя нашим маленьким подарком, тебе это повредило не больше, чем если бы вообще не сбрасывали камня.

– Это верно, – признал Джон-Том.

– Мы слегка беспокоились, – сказала Куорли, – что этот валун окажется недостаточно большим, чтобы разрушить твою тюрьму.

– Ну и шороху мы навели, – удовлетворенно заметил Норджил. – Повеселились! Мы плавали кругами вокруг этих жуков, но пришлось понервничать, когда мы не нашли тебя там.

– Меня выбросило напором воды, когда рухнул свод, – объяснил Джон-Том.

– Точно, приятель, – подтвердил Мадж. – Мемоу вовремя заметила тебя, а затем мы удрали оттуда прежде, чем жуки, которым не проломило голову, собрались с мыслями. Помнишь нашего очаровательного долговязого хозяина? С особым удовольствием лицезрел я его башку, раздавленную скалой. Кажется, только у него одного и были мозги. Я не думаю, чтобы они вскорости стали преследовать нас.

Усвоив все сказанное, Джон-Том кивнул. Когда он наконец встал, это движение вызвало бурю поздравлений от всей компании.

– Ты считаешь, что мы здесь в безопасности?

– Наверняка, – ответила Куорли. – Во-первых, они, как сказал Мадж, остались без главного. Во-вторых, мы возвращались к лагерю кружным путем и замели следы. К тому же теперь мы далеко от них. – Она покачала головой, как бы не веря собственным словам. – Броненосный народ – и прямо здесь, в Озерном краю. Кто бы мог подумать, что такое возможно?

– Озерный край? Значит, мы уже не в Рунипай?

Выдра показала на север.

– Граница весьма условна, но мы находимся вроде как на рубеже.

– Как вы определяете, где кончается одно и начинается другое?

– Нюхом, – проинформировала его Куорли. – Когда пахнет чистым, мы знаем, что это Озера. Когда начинает вонять, значит, мы на Рунипай.

Уразумев это, Джон-Том произнес почти неслышно:

– Не знаю, как отблагодарить вас за все.

Она пожала плечами.

– Подумаешь, большое дело. Как говорит Норджил, это было веселое приключение. Нужно время от времени делать что-то возбуждающее, или жизнь становится ужасно скучной.

Джон-Том пожал лапу Норджилу, затем Маджу и подошел с тем же к Куорли. Она проигнорировала протянутую ладонь человека, обвила лапки вокруг шеи и, пригнув его голову вниз с удивительной силой, залепила полдюжины коротких колючих поцелуев прямо в лицо. Джон-Том попытался вырваться, ибо это напоминало атаку водомета.

Маджа, безусловно, забавляло замешательство друга.

– Да не волнуйся ты, приятель. Все выдры себя так ведут. Потому что мы по-настоящему дружественные и любящие. – Он притянул к себе Куорли.

– Не правда ли, детка?

Она снова издала свое обычное хихиканье. Джон-Том осторожно взглянул, не собирается ли Куорли снова наброситься на него. Он попытался представить, как она хихикала, протаранивая грудную клетку кому-нибудь из броненосных.

– Ну, давай, парень, познакомься с остальными.

Мадж, обхватив Джон-Тома за талию, повел его к лагерю. Другой лапой он крепко обнимал Куорли.

Дальше все походило на пребывание в ступке, полной орехов, думал Джон-Том, пытаясь разобраться в толпе новых друзей. На него навалилась, толкаясь, пихаясь, пожимая руки, целуя, пребывающая в постоянном движении компания рыболовов. Они задавали вопросы с такой скоростью, что «сверхзвуковая» была бы слишком слабым эпитетом. За последние месяцы он, казалось, научился общаться с одной выдрой.

Однако попытка разговора одновременно с одиннадцатью была явным превышением возможностей нормального человека. Вскоре юноша сдался, позволив неиссякаемой энергии и возбуждению своих спасителей накрыть его волной эмоций.

Некоторые выдры были выше и тоньше Куорли, но никто не мог тягаться с Норджилом по толщине. Были здесь и самки, и самцы. Все свободно общались, и, хотя некоторые были как-то связаны между собой, формальных отношений наподобие семейных у них не существовало.

Главой этой анархической компании была старшая самка с серебристым оттенком меха по имени Мемоу. Она оглядела воскресшего человека пристальным взглядом.

– Что ж, – наконец произнесла она деликатно, – мех у тебя коротковат, а ноги длинноваты, но у меня, например, многовато годков и маловато зубов, и ничего.

Она усмехнулась, продемонстрировав неполный комплект зубов. Похоже, это ее не волновало. Наблюдая за Мемоу, Джон-Том решил, что ее вообще мало что может обескуражить.

– Добро пожаловать к нам.

– Я высоко ценю ваше приглашение, мэм. Мадж и я, мы… – Он запнулся, поглядев мимо матроны. Аккуратно сложенные у стены одного из укрытий, сухие и практически непопорченные, лежали его посох, рюкзак и, что важней всего, его незаменимая дуара. – Вы спасли наши вещи!

– Естественно, приятель, – сказал Мадж. – Или ты думаешь, что сначала мы бросились искать тебя?

Собравшиеся вокруг выдры рассмеялись, оценив юмор.

– Неудивительно, что ты спелся с этой компанией, – парировал Джон-Том. – Ведь они смеются даже твоим дурацким шуткам.

– Что он сказал? – спросил маленькую Сплитч Кноркл. Последний был самым большим и сильным в группе, всего на полфута ниже Джон-Тома.

Сплитч, напротив, была крошечной самочкой с густым мехом.

– Не поняла. Мадж говорил, что он учился на юриста.

– Хм, – хмыкнул Кноркл, как будто этим объяснялось все.

Мадж обратился к Джон-Тому:

– Ладно тебе, шеф. Давай только не будем сейчас петь. Мы же только что подружились. Ты ведь не хочешь с ними распрощаться, правда?

Мемоу погрозила Маджу пальцем.

– Ну же, будь поласковей со своим другом. Не беда, что до него все доходит с трудом. Ему пришлось намного хуже, чем тебе, – ведь это его чуть было не убили эти ужасные насекомые. – Повернувшись, она по-матерински улыбнулась Джон-Тому. – Ни о чем не беспокойся, малыш. Я прослежу, чтобы этот сопляк попридержал свой язык, пока я рядом.

– Все в порядке, Мемоу. Я привык. Такова его манера. Сарказм ему так же необходим, как дыхание.

– Хм, ничего не имею против острых зубов, но не переношу острых языков. Однако если тебе все равно, я оставлю вас в покое.

– Знаешь, твое предложение присоединиться к вам очень любезно. Я люблю рыбалку, не говоря уж об этом парне, но, боюсь, мы не сможем принять приглашение.

В ответ раздалось несколько разочарованных вздохов, но ничто не могло сравниться со страдальческим выражением, появившимся на морде Маджа.

– Ну, кореш, неужели мы не можем остаться здесь еще немного? Так приятно для разнообразия пожить в безопасности среди друзей. – Он взял Джон-Тома под руку и, отведя его в сторонку, заставил пригнуться, чтобы зашептать прямо в ухо:

– К примеру, здесь полно еды, босс. Мы ушли от броненосных, здесь хорошая компания, много смеха, песен и, кроме того, – он еще понизил голос, – и малышки: Куорли, Сплитч и Сэссвайз. Горячи, как озеро, в которое ты бросил Малмуна. Говорю тебе, приятель, нам нужно…

Джон-Том выпрямился, окинув выдра уничтожающим взглядом.

– Мне следовало бы догадаться, что все твои аргументы основаны на низших инстинктах, Мадж. Ты руководствуешься зовом гормонов, а не разумом.

– Ну и задница же ты, кореш, ежели хочешь утащить меня от целой кучи жаждущих красоток, чтоб отправиться в чужой город на переговоры с каким-то злым волшебником. Нет, ты точно тронутый.

– Может быть, они отправятся с нами – покажут дорогу?

Мадж яростно затряс головой.

– Не надейся. Это ж компания рыбаков, забыл? Они плавают по озерам и заходят лишь в маленькие порты – поторговать. Им не нужны большие города вроде Квасеквы.

– Не нужны?

Джон-Том, повернувшись, направился к шумной толпе их веселых спасителей. Мадж плелся сзади, пытаясь поймать друга за рукав.

– Ну, парень, постой минутку. Что ты хочешь им сказать? Ежели они хорошо тебя приняли, это еще не означает, что одно неосторожное слово не может настроить их против нас. Послушай же меня, приятель!

Проигнорировав слова друга, Джон-Том подошел к Мемоу.

– Твое предложение мне очень понравилось, но мы в самом деле не можем остаться с вами. Понимаешь, нас послали по чрезвычайно важному делу, и оно близко к завершению.

Мадж закрыл лицо лапами и со стоном повалился на спину.

– Чтоб мне провалиться! Он хочет все рассказать, идиот чертов!

Чаропевец именно это и собирался сделать.

Аудитория слушала, затаив дыхание, пока он не кончил рассказ.