Пока еще экономика России не насыщена банковскими учреждениями, и рано говорить о конкурентной среде обитания как естественном стимуле для саморазвития каждого банка. Ведь что такое работа с клиентом? Это зарабатывание денег.
Но уже сейчас есть солидные коммерческие банки, которые строят свою стратегию на привлечении всех, кто к ним обратился. Они работают на будущее, закладывая основу завтрашнего дня уже сегодня. Гуманна, демократична, доходчива их реклама, обращенная не к «физическим лицам», а к каждому, человеку.
Вспоминаю свою недавнюю поездку в Соединенные Штаты, куда я был приглашен на съезд коммерческих банков. Меня всегда интересовало, как небольшие банки решаются конкурировать с финансовыми гигантами. Оказывается, большим банкам средний гражданин малоинтересен, да и добраться до него сложно, особенно если он живет в маленьком городке. А председателя маленького, ближайшего банка он и даже его дети называют по имени, банкир чуть ли не друг дома. Человек есть человек, он хочет знать, кому доверил деньги, результат своего труда. И от того, как банк сохранит их, приумножит, зависит жизнь простого американца.
— Сергей Ефимович, в банки за кредитами обращаются юридические лица — разного рода предприятия. На что, в основном, им требуются деньги?
— Прежде всего на нужды производства а именно, на закупку сырья. Затем на тот период, когда продукция произведена, но еще не реализована. Много денег требуют торговые операции: расплатиться с производителем товара ведь продан он будет не сразу, а месяца через два-три.
В принципе, запретов на финансирование каких-либо программ нет. Важна лишь их экономическая эффективность. Если проект малоприбылен или сомнителен, клиенту скажут: подумайте. как уменьшить риски, как сделать вашу программу более эффективной. Конечно, банк делает это в своих интересах, он печется о возвращении кредитов, но одновременно выполняет общественно-полезную функцию, предупреждая: экономить надо! Собрался выпускать продукцию — позаботься, чтобы ее производство было рентабельным, а цены — приемлемыми для покупателя.
Все эти безумные проекты поворота северных рек, строительство индустриальных гигантов были общенациональным бедствием. Сейчас коммерческие банки ни за что не дали бы денег на подобные затеи.
— Банк берет на себя смелость оценивать целесообразность той или иной программы?
— Банк — это не одни лишь бухгалтеры и кассиры. Это сложный механизм. И, разумеется, крупные, универсальные банки располагают штатом специалистов из разных отраслей народного хозяйства. Например, в банки часто обращается добывающая отрасль: нефтяники, угольщики, газовики, золотодобытчики. Как правило, подобные специалисты-эксперты есть и в банке. Но прежде всего, они разбираются в видах того или иного проекта: инвестиционный проект, вложение денег в капитальное строительство и т. п. Поэтому в банке есть такие подразделения, как, скажем, инвестиционное.
Сейчас родовой банк оказывает 70–80 видов услуг, еще недавно их было 10. За каждым видом — колоссальная работа. Например, раньше валютные операции осуществлял только Внешэкономбанк. Теперь это делают, коммерческие банки. Но каждому из них пришлось обучить специалистов — делать расчеты, предоставлять валютные кредиты. Потребовалось увеличить помещение, чтобы разместить этих людей, специальное оборудование. Надо получить лицензию в Центральном банке. Так что это очень трудоемкий процесс, требующий больших затрат. Но он идет, ведь банки существуют в условиях рынка
— Банки-то — да, но мы привыкли к социальным гарантиям. Кстати, ив такие уж это социалистические замашки. В Швеции, например, государство страхует вклады клиентов некоторых банков.
— В 1993 году Президент издал указ о создании страхового фонда, правда это касалось Сберегательного банка Часть своих средств отчисляют и коммерческие банки а фонд, который создан при Центральном банке. Из него должны возмещаться всякого рода потери, в том числе и по вкладам. Можно ли безоговорочно рассчитывать на этот фонд? Не уверен. Поэтому мы сейчас создаем государственно-акционерную компанию по страхованию банковских рисков и рисков депозит, то есть вкладов. Словом, работы еще — непочатый край.
— Сергей Ефимович, в 1993 году вы были названы «Человеком года»…
— И искренне этому рад, в особенности потому, что эта оценка исходит от неформальной структуры. Наверное, по законам жанра мне следует скромно отметить, что я вижу в этом заслугу моих коллег… Но я и не переоцениваю своей роли. Ведь речь действительно идет о совершенствовании банковской системы, а она за последнее время окрепла стала болев цивилизованной и действительно стоит на переднем крав реформирования экономики.
Беседу вела Елена НИКОЛАЕВА
«В нашей стране — четырнадцать тысяч банков с огромными кредитными возможностями. Да, когда речь идет о займах для промышленности. мы должны сознавать свою ответственность. Да, предоставляя займ кому-либо, мы должны тщательно оценивать клиента и с общественной точки зрения. Если мы даем деньги заводу, мы обязаны знать, будет ли он загрязнять воздух? Будет ли новый продукт безопасен для людей? Насколько честна рекламная кампания какой-нибудь фирмы? Если стоит выбор между компаниями «А» и «Б», мы должны кредитовать ту, чья репутация не запятнана».
Артур Хейли. «Менялы».
ЗАВТРА
Любители выпить торжествуют
Дело в том. что. как показали исследования французских специалистов, виноград — хороший индикатор уровня радиоактивности местности Гроздья винограда концентрируют часть радионуклеидов из атмосферы. Причем, виноград, «зараженный» цезием, превращаясь во фруктовый сок, сохраняет большую часть этих радионуклеидов. Другое дело — вино, брожение уменьшает их содержание в среднем на 30 % в красном вине и на 70 % — в белом. Специалисты предрекают-существенное падение спроса на виноград тогда как потребление вина останется на прежнем уровне.
Райский сад
Самое большое разнообразие деревьев, собранных в одном месте, было недавно открыто в районе Сьерра Гранде, едали от атлантического побережья Бразилии. Команда ботаников насчитала на одном гектаре 450 видов деревьев, в основном, ранее не известных (Для сравнения: в Северной Америке один гектар леса содержит всего 10 видов деревьев). Разрабатывается проект акклиматизации наиболее экзотических видов в других регионах Америки.
Если хотите сохранить психическое здоровье, берегитесь гриппа
Исследования, проведенные в Англии, неожиданно обнаружили прямую связь между эпидемией гриппа 1957 года в Англии и Уэльсе и числом детей, ставшими шизофрениками. Действительно, у детей, перенесших вирус гриппа, опасность заболевания шизофренией вырастает в 1,8 раза. Эти удручающие факты подвигли медиков вновь заговорить о поиске средств, предупреждающих грипп.
Попали в пробку? Не отчаивайтесь
Деловые люди, которые не могут терять время в дорожных пробках, недавно получили подарок от одной британской фирмы, создавшей «автобюро». Это своеобразный откидывающийся столик с различными отделениями для документов и бумаг, расположенный напротив водителя. На столике размещен микрокомпьютер, ЭВМ, диктофон и калькулятор. В нерабочем состоянии столик запирается на сложный замок, вскрыть который — дело непростое. По мнению специалистов фирмы, у этого изобретения большое будущее.
Поговорим во душам
В последнее время выражение «братья наши меньшие» наполняется особым смыслом. Появляются публикации о правах животных, их социологии, этике, даже философии.
Может быть, это своеобразная форма поиска «братьев по разуму*?
Имеют ли животные душу? — вопрос, постоянно дающий пищу для дискуссий. Еще Дарвин писал, что если разница между душой человека и животного велика, то это вопрос уровня, а не ее природы. Но где пролегает граница? Имеют ли душу рыбы или только млекопитающие? Есть ли она у мухи-дрозофилы?
Наличие зачаточных элементов языка, способность интеллектуально вписываться в среду, примитивные технологии — все это показывает, что поведение животных имеет определенное сходство с человеческим.
Имеют ли животные право сами распоряжаться своей судьбой? Могут ли они войти в этическую систему человека как сюжет, а не как объект? Они безразличны к чужим страданиям? Но домашние животные часто грустят, когда плохо хозяевам, и радуются, когда те счастливы.
А уж когда речь заходит об обезьянах. Наблюдения за их поведением свидетельствуют, что шимпанзе смеются, когда их сородич оказывается в нелепом положении. А ведь считалось, что именно смех отличает человека от животного. Да и вообще — если обратиться к семи важнейшим критериям, определяющим культуру — изобретательство, стандартизация, продолжительность, распространение, традиция, жизненная необходимость и спонтанность — шимпанзе отвечают им всем.
Может быть, завтра нам удастся поговорить если и не со своей собакой, то с симпатичным домашним шимпанзе?
Топливо из воздуха
О путешествии на Марс пока можно говорить лишь как о перспективе.
Однако проект корпорации Martin-Marietta уже готов решить проблемы обеспечения участников водой, кислородом и топливом на обратный путь.
Кислород захватывают с собой с Земли. Он взаимодействует с углекислым газом, который закачивают из марсианской атмосферы, и получают метан и воду (процесс, известный в промышленности). Метан «складируется» как топливо для возвращения ракеты, а вода подвергается электролизу для получения водорода (складируется для дальнейшего проведения реакции) и кислорода, предназначенного для сжигания с метаном. Такая же технология может быть использована для производства воды и кислорода с целью обеспечить потребности базы.
Потеряли спутник
«Мы не имеем понятия, куда он подевался», — признался Пэт Вьете, представитель Национального управления по изучению океанов и атмосферы (США): спутник Landsat-6 стоимостью 228 млн долларов, запущенный в октябре 1993 года с калифорнийской базы Вандерберг, словно растворился в космосе-Аэрокосмическая оборона Северной Америки объявила было, что пропажа обнаружена, но скоро выяснилось, что это уже известный обломок. В среде специалистов утвердилось мнение, что спутник скорее всего упал в океан — и, похоже, в район Бермудского треугольника! Это не первое загадочное исчезновение: за 2 предыдущих месяца США потеряли 4 космических аппарата. Однако прагматики отвергают гипотезу космических щупальцев БТ и советуют присмотреться к уже известной читателю из предыдущей заметки корпорации Martin — Marietta, чье дочернее предприятие изготовило все пропавшие спутники и внезапно замолчавшую станцию Mars Observer.
Монстры в Шотландии
Юный Джон Горман все свободное время посвящал чтению фантастики и просмотру кинофильмов (сами понимаете, каких). Став постарше, он начал приобретать у киностудий на распродажах милый сердцу реквизит (на что уходил весь заработок). Пока его не озарило: ведь обширная коллекция может и должна приносить доход Джону как раз удалось прикупить большую часть оригиналов чудовищ из фильмов «Чужой» и «Чужие». Совместно с дизайнером Гэри Джайлсом они с немалым трудом подыскали достаточно зловещее подземелье — заброшенные подвалы и переходы под железнодорожными путями города Глазго где, заручившись дозволением компании «2 °Centuri Fox», и открыли свой бизнес. Джайлс впечатляюще декорировал мрачный лабиринт, а Горман запустил туда своих жутких монстров. Начинание увенчалось потрясающим успехом — местные жители и туристы просто рвутся под землю, чтобы испытать 15 минут (длительность одного сеанса) чистого сладчайшего ужаса. Душераздирающие вопли посетителей, впотьмах угодивших в щупальца чудовищ, — лучшая реклама заведения, не говоря уже о рассказах очевидцев. Последние, кстати, уверяют, что грохот проносящихся над головой составов как нельзя лучше вписывается в гнетущую атмосферу.
Гордон Р. Диксон
КОРЕНЬ КВАДРАТНЫЙ ИЗ БУТЫЛКИ ШАМПАНСКОГО
Полуденное солнце, наконец, добралось до щели в стареньких жалюзи — там недоставало планки — и луч пронзил пыльный воздух крошечной комнатушки, служившей пристанищем Арту Уиллоуби.
— Черт бы его подрал! — пробормотал ослепленный Арт. — С этим солнцем надо что-то делать!
Он выбросил вперед худую руку, заслонившись ладонью, как козырьком, и снова принялся изучать объявления университетской многотиражки. Скажи кто-нибудь Арту, что теми же словами и жестом он приветствует солнце каждый божий день, Уиллоуби немало бы удивился… Но сказать было некому, и Арт продолжал читать в неудобной позе, пока не наткнулся на кое-что любопытное. Он шумно перевел дыхание, поудобнее расставил острые локти на столе (последний являл заметные следы былой экспериментаторской деятельности) и еще раз перечел напечатанное:
«Треб, добровольцы для мед. эксп. 1,6 д.ч., комн., пане. Д-р Генри Рэпп, Универ. госп., корп. А, 432».
— Пансион… — выдохнул Арт, не замечая, что говорит вслух. Он нервно облизал губы. — Кормежка! Плюс денежное вознаграждение! Говорят, в больницах не так уж плохо готовят. Если позволят наедаться досыта… А доллар и шестьдесят центов в час совсем недурно!
«Буду вести разумный образ жизни, — воодушевился Арт. — Деньги — в банк, и брать понемногу. Сколько это выйдет, если возьмут на неделю? Посмотрим… Ого! 268 долларов 80 центов».
Он быстро подбил в уме каждодневные издержки. Комната — доллар пятьдесят. Полтора фунта хлеба вчерашней выпечки (50-процентная скидка!) — тринадцать центов. Полфунта орехового масла (трехфунтовая упаковка для экономных хозяек — всего за 0,98!) — округленно семнадцать центов. Поливитамины, одна капсула — 10 центов. Полкачана капусты или другие овощи по сезону — примерно двенадцать центов… Что дает три тысячи двести калорий в день. Плюс плата за пользование ванной и смена постельного белья раз в неделю… всего, стало быть, два доллара и два цента.
Арт тяжело вздохнул. Шестьдесят долларов шестьдесят центов в месяц — и это только на элементарное существование. Можно купить полгаллона французского шампанского. Или полный комплект Encyclopedia Britannica у букиниста за углом. На хулой конец можно заказать по почте радиодетали, собрать коротковолновый приемник, слушать передачи на немецком, французском, итальянском и выучить таким, образом иностранные языки… Арт опять испустил тяжелый вздох. Он уже давно пришел к печальному выводу: поскольку несколько миллиардов человек, живущих на планете, вряд ли могут все вместе идти не в ногу, значит, не в ногу идет он сам. Осознав это, Арт прекратил бороться с обстоятельствами и поплыл по течению. И если еще как-то держался на поверхности, то исключительно по причине неосознанного, но стойкого убеждения, что где-нибудь, когда-нибудь, неизвестно каким образом судьба неизбежно призовет его к великим делам.
Мешком ло университета добрых двадцать минут ходу. Арт неуклюже выкарабкался из-за стола, снял с гвоздя старую кожаную куртку, сунул предметное стеклышко с крылышком какого-то насекомого на полку с поэтическим альманахом — чтобы знать, где искать (в самом неподходящем месте), выключил миниатюрную электроплитку (на которой томился в кастрюльке скрипичный лак), положил немного хлеба и орехового масла в миску ручного енота (тот сладко спал в мусорной корзине) и вышел, тихо прикрыв дверь.
— Там ждет еще один, — уведомила Марджи Хансен доктора Генри Рэппа (для приятелей — Хэнка). — Мне кажется… Наверное, вам лучше самому с ним поговорить.
Хэнк, невысокий, плотный и жизнерадостный мужчина, около сорока, воззрился на лаборантку.
— В чем дело? Что-то не так? Не подходит — гоните взашей.
— Нет-нет, вы меня не так поняли. Со здоровьем у него все в порядке, только… лучше все-таки посмотрите на него.
— Не понимаю, — пожал плечами Хэнк. — Ладно, пусть войдет.
— Мистер Уиллоуби, заходите, — произнесла Марлжи, приоткрыв дверь.
Впустив Арта, она поспешно удалилась.
— Присядьте, — привычно пробормотал Хэнк, но когда визитер опустился на стул, вздрогнул и уставился на него в упор. Этот молодой человек был похож на Авраама Линкольна, только без бороды. Юный и очень тощий Авраам Линкольн — если вообще можно представить человека более худого, чем шестнадцатый президент США.
— Вы студент нашего университета? — осведомился Хэнк, разглядывая ветхую кожаную куртку.
— Ну… да, — ответил Арт, от души надеясь, что его не заставят писать автобиографию: он уже сменил шесть колледжей, начав с искусствоведческого и дойдя до инженерного. В каждом Арт был на хорошем счету, так что стыдиться вроде бы нечего… только это довольно трудно объяснить.
— Что ж… — задумчиво произнес Хэнк, который понял сомнения Марджи. Однако если парень в хорошей физической форме, почему бы не попробовать. — Вам объяснили цель эксперимента?
— Вы проверяете что-то вроде стимулирующих препаратов, как я понял?
— Медикаментов, — автоматически поправил его Хэнк. — Вы уверены, что способны на эксперимент?
— А почему бы нет? Хотя… — Арт густо покраснел. — Вообще-то, я и так очень мало сплю.
— Это делу не помеха, — улыбнулся Хэнк. — Мы просто будем поддерживать вас в состоянии бодрствования до тех пор, пока вы не устанете. А кстати, сколько вы обычно спите? — Он искренне желал, чтобы молодой человек хоть немного расслабился.
— Ну… шесть, от силы семь часов…
— Это чуть-чуть меньше нормы, так что все в порядке… Эй, в чем дело?
Кандидат в «подопытные кролики» изо всех сил боролся со своей совестью, отчего благородные черты Авраама Линкольна мучительно кривилось. Победила совесть.
— В неделю… — промямлил Арт упавшим голосом.
— Вы что, шутить изволите?! Вы хотите сказать, что спите меньше часа в сутки?
— Э… не совсем так. Знаете, лучше дождаться конца недели, потому что в воскресенье все долго спят, вот и я заодно… — Арт вдруг умоляющим жестом выбросил вперед худые ладони. — Вы ведь не откажете мне, доктор? — лихорадочно заговорил он. — Мне очень нужна работа. Очень нужна! Поймите, я в отчаянном положении. Согласен на что угодно. Возьмите хоть в контрольную группу, если я больше ни на что гожусь, или даже…
— Успокойтесь, — торжественно заверил его Хэнк, — работу вы получите. Да Боже ты мой! — возопил он, сбившись с тона. — Если все, что вы сказали, подтвердится — работы будет хоть отбавляй!
Десять дней спустя Хэнк подвел предварительные итоги.
— Итак, теперь нет никаких сомнений, Уиллоуби не лгал, — сказал он психологу Арли Боуну. Доктор Боун ростом был не выше Хэнка, зато превосходил его по прочим параметрам, будучи на 15 лет старше и на 50 фунтов тяжелее. Они задумчиво курили в кабинете Хэнка после обеда, состоявшего преимущественно из бутербродов.
— Ты уверен? — Арли скептически поднял бесцветные брови почти до самой лысины.
— Арли, он не спит уже десять дней. Это точно.
— Галлюцинации были?
— Ни единой.
Арли затянулся и выдохнул очередную струю дыма.
— Не верю, — Громогласно объявил он. — Твой чудо-испытуемый блефует. Свистнул какой-нибудь стимулятор, когда никто не видел.
— Зачем? Мы сами предлагали любые на выбор, и он отказался. Да хоть бы и стимулятор — все же это ДЕСЯТЬ ДНЕЙ, Арли! И выглядит, как огурчик, словно прекрасно выспался. Нет, это особый случай.
— Невозможно, чтобы случай был до такой степени особым.
— Тогда послушай. Температура тела постоянно на градус выше нормы. Давление — сто пять на шестьдесят пять. Пульс — пятьдесят ударов в минуту. Рост — шесть футов четыре дюйма, вес —142 фунта. Мы скармливаем ему шесть тысяч калорий в день, но, клянусь, он постоянно выглядит голодным. Детские болезни — не болел. Зубы — включая зубы мудрости — в идеальном состоянии. Продолжать или хватит?
— Уровень интеллекта?
— Я навел справки в университете. Там его считают весьма способным малым. Он учился в шести колледжах самого разного профиля. Сначала высокие оценки по всем предметам, затем пропуски занятий, куча задолженностей — и перевод. И все повторяется. Арли, — Хэнк неожиданно понизил голос, — я полагаю, что мы имеем дело с новым типом человека.
— Хэнк, дружище, — проворковал Арли, удобно откинувшись в кресле и скрестив ноги, — в моем почтенном возрасте становишься не столь скоропалительным в выводах. У мальчика кое-какие физиологические отклонения, он явно неглуп и успешно тебя надувает. Вспомни корреляцию между сном и вменяемостью. Человек, вынужденный бодрствовать сверхдлительное время, начинает выказывать признаки расстройства умственной деятельности, как то: галлюцинации, параноидальный бред, неадекватное поведение со всеми вытекающими последствиями — неспособностью ориентироваться во времени и пространстве, немотивированными поступками, а также ультрапарадоксальной эмоциональной реакцией на раздражители.
— За Артуром Уиллоуби ничего подобного не замечено, — возразил Хэнк.
Арли хлопнул по столу пухлой дланью.
— Позволь закончить! Итак, какова причина подобных реакций? Допустим, что сон — кроме отдыха и восстановления сил — имеет дополнительную функцию. Во сне мы изживаем свои несчастья, страхи, нереализованные желания. Сон, таким образом, может являться чем-то вроде предохранительного клапана, выпускающего перегретый пар и позволяющего сохранить вменяемость, несмотря на все стрессы.
— Согласен, — нетерпеливо сказал Хэнк, — но Арт…
— Теперь посмотрим на это с другой стороны. Психический механизм, занятый разрешением проблем…
— Господи, спаси и помилуй!
— …так вот: механизм разрешения проблем. Долгое время полагали, что человек приступает к своим интеллектуальным задачам совершенно сознательно и сознательно же их решает. Новейший альтернативный подход, который, скажу без ложной скромности, был предложен вашим покорным слугой, — Арли уютно скрестил руки на выпуклом животике и поклонился, — заключается в том, что человек изначально неспособен сознательно решать абсолютно новые проблемы.
Хэнк обалдело уставился на него.
— Ты хочешь сказать, что Арт?.. Повтори еще раз.
— Не способен. Сознательно. Решать. У человека НЕТ СОЗНАТЕЛЬНОГО МЕХАНИЗМА ДЛЯ РЕШЕНИЯ НОВЫХ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ. — Он торжественно кивнул головой и смолк.
— Валяй, продолжай, — буркнул Хэнк. — Выкладывай все.
— Видишь ли, есть вероятность, что в таких выражениях как «вдохновение», «озарение», «гениальное прозрение» и тому подобное… — он оторвал уголок промасленной бумаги, в которую были завернуты бутерброды с ветчиной, и начал задумчиво жевать, — в них, пожалуй, больше истины, чем поэзии. Может статься, механизм решения новых проблем действует вообще без контроля сознания… Тьфу ты, пакость! Я тебе говорил, что Марта хочет посадить меня на эту новомодную жидкую диету?
— К чертям собачьим Марту! — взревел Хэнк. — Что там насчет бессознательного решения проблем?!
Арли неодобрительно насупился.
— Я всего-навсего пытаюсь объяснить, что, когда мы сознательно пытаемся найти решение нового вопроса, в действительности включается лишь механизм фокусировки внимания. Абсолютно новая проблема определяется как…
— … проблема, с которой человек еще не сталкивался.
— Нет, не так. Типичная ошибка, — он покачал перед носом Хэнка пальцем-сарделькой (манера, которая обычно доводила того до бешенства). — Разве каждый незнакомый перекресток создает проблему для шофера? Абсолютно новая проблема — это не вариант или комбинация уже известных; попросту говоря, это та проблема, О СУЩЕСТВОВАНИИ КОТОРОЙ ЧЕЛОВЕК РАНЬШЕ И НЕ ПОДОЗРЕВАЛ.
— Ну, допустим. И что же из этого следует?
— А то, что к ней не подходит ни одна из интеллектуальных отмычек, которые дают жизненный опыт и образование! Ergo — с ней нельзя справиться на сознательном уровне. Логика сознания— все равно что тяжеловесный слон, которому надо совершить прыжок, достойный кенгуру. Хэнк, представь себя в ситуации, когда для спасения собственной жизни надо взлететь, как птица. Но человек не умеет летать! Что ты будешь делать?
— Не представляю, — мрачно ответил Хэнк.
— На самом деле все очень просто: надо взлететь.
— Ты же сам сказал, что люди не летают!
— Я сказал, что 1) ты не умеешь летать; 2) ты должен взлететь. Как ты действуешь? Цепляешься за 1), что вынуждает тебя отрицать 2). Как надо поступить? Ухватиться за 2), что автоматически отрицает 1). Видишь ли, многоопытное, логическое сознание заранее отвергает возможность решения задачи, поскольку известно, что человек не летает. Но подсознание-то не связано путами логики! Оно не оценивает задачу, оно просто ее решает.
— Вот так просто и решает?
— Ну, не совеем просто. Сначала подсознание должно запустить что-то вроде собственной вычислительной машины — назовем это механизмом интуиции. А интуиция есть колоссальная мощь при полном отсутствии дисциплины. Этакий всемогущий всезнайка, не контролируемый сознательным рассудком, гениальный, но чокнутый профессор… Нет, не так — ЧОКНУТЫЙ ПРОЦЕССОР! — и он с триумфом откинулся на спинку кресла.
— Ладно, — произнес Хэнк после продолжительного молчания. — Нам-то какая от этого польза, если мы не можем его контролировать?
— Какая польза? — Арли резко выпрямился. — Искусство! Наука! Вся современная цивилизация, наконец! Надеюсь, ты не станешь отрицать существование подлинных озарений? И когда-нибудь мы научимся вызывать их более эффективным способом, чем концентрация внимания, в надежде что случайно сработает матрица чокнутого процессора.
— Понимаю.
Помолчав, Хэнк добавил:
— Мне не слишком удобно напоминать о столь незначительной проблеме, но тем не менее: ты говорил о каких-то идеях относительно Арта Уиллоуби.
— Я как раз собирался перейти к Уиллоуби. Парень, несомненно, подвержен недугу, который школьные педагоги именуют неусидчивостью. На деле это недоразвитие сознательных механизмов концентрации внимания. Так что твоему подопечному приходится почти полностью полагаться на интуицию! Когда же она подводит, парень сдается и переходит к иному роду деятельности… или в иной колледж. С другой стороны, если уж интуиция включается, то результаты бывают блестящими. Судя по всему, твой феномен открыл для себя какой-то способ дополнительной стимуляции. Беда в том, что сам он этого процесса не сознает и, уж совершенно точно, не контролирует. Думаю, что скоро бедняга отключится. А когда проснется, не сможет бодрствовать столь длительное время. Поживем — увидим, — заключил Арли.
— Я уж точно намерен увидеть, — заявил Хэнк, вставая. — Хочешь взглянуть на него? Утром он сказал, что, кажется, немного устал. Я намерен скормить ему «чудовище» — новый стимулятор.
— А вдруг он сработает как снотворное? — ехидно осведомился Арли, выкарабкиваясь из кресла. Собеседник метнул на него испепеляющий взгляд.
— Принесите «чудовище»! — скомандовал Хэнк.
Палата, в которой поселили Арта, была завалена
книгами, журналами и географическими картами. Поскольку держать в госпитале инструменты, рабочие или музыкальные, а также домашних животных было запрещено, испытуемый утешился изучением военного искусства Ганнибала Карфагенского. В данный момент Арт пытался извлечь истину из весьма неясных рапортов касательно бегства Ганнибала от римлян, но пришлось нехотя отложить фолиант и взять из рук Марджи небольшую белую капсулу.
— Вы полагаете, это меня возбудит? — с сомнением спросил он.
— Это просто не даст вам заснуть, — убедительным голосом проговорил Хэнк.
— Ну, не знаю… Я ведь объяснил, что не употребляю кофе и всякого такого. Полчашки — и у меня просто глаза лезут на лоб.
— Как, по-вашему, мы будем платить за проверку лекарства, — у Хэнка был уже совсем другой голос, — если вы отказываетесь его принимать?
— О… с этой точки зрения… Тогда конечно. Можно водички?
Марджи протянула ему полный стакан, смерив свое начальство нелестным взглядом. Арт проглотил капсулу и застыл с таким видом, будто ожидал, что она вот-вот взорвется у него в желудке. Этого, разумеется, не произошло, и он слегка расслабился.
— Когда оно подействует?
— Минут через пятнадцать.
Все четверо — испытуемый, Хэнк, Марджи и Арли — погрузились в ожидание. Через десять минут лицо Арта просветлело, и он объявил, что чувствует себя прекрасно. Через пятнадцать минут он был весел, игрив и чуть ли не приплясывал на месте.
— Ужжжасно извиняюсь, доктор, что немного струсил! Я не привык к стимуляторам, вы понимаете. А ваше «чудовище» — прелесть!
— Рад это слышать. Марджи, проверьте его реакции по тестам.
— Пррекррасное лекаррство! Настоятельно рррекомецдую! Марджи вывела пациента, и было слышно, как Арт скачет по коридору.
— Ну как? — спросил Хэнк у Арли.
— Посмотрим…
— … И не вздумай отпираться, — упрямился Хэнк через полчаса, опустошая вторую чашку кофе. — Я слышал это собственными ушами. Ты сказал: если человек включит подсознание, он полетит как птица.
— Не совсем так. И к тому же, это всего лишь полемический прием, — защищался Арли. — Только потому, что я изложил фантастические идеи в научной форме, ты имеешь нахальство требовать от меня практических указаний. Разумеется, ни один человек НЕ МОЖЕТ летать.
— Нет уж! По твоей теории любой чокнутый, вроде Уиллоуби, непременно полетит, если нажмет соответствующую кнопку в мозгу.
— Че-пу-ха! НИКТО НЕ ПОЛЕТИТ!
Тут из коридора послышался бешеный цокот женских каблуков, и в кабинет ворвалась встрепанная Марджи. Несколько секунд она жадно хватала воздух, не в силах произнести ни слова.
— Что случилось? — завопил Хэнк.
— Арт… Ох, не могу! Он вылетел… — она никак не могла отдышаться, — вылетел в окно!
Хэнк наконец догадался предложить девушке свое кресло, в которое она с благодарностью упала.
— Че-пу-ха! — заявил Арли. — Иллюзия. Или… Постойте, это что — несчастный случай?
— Вы отдышались? Теперь по порядку, — потребовал Хэнк. Марджи перевела дух:
— Я посадила его за тесты, но никак не могла удержать на месте. Он болтал невесть что… О Квинте Фламинии, проблеме трех тел, соусе польской графини, семействе Си из отряда Ди, все одновременно… И вдруг выбросился в открытое окно!
— Выбросился?! — рявкнул Арли.
— Нуда… Лаборатория ведь на третьем этаже… — Марджи готова была разреветься.
Из дальнейших расспросов выяснилась следующая картина: Марджи бросилась к окну, с ужасом ожидая увидеть на асфальте распростертое тело, но вместо этого узрела Арта уцепившимся одной рукой за верхушку больничного дуба (радостно улыбаясь, он раскачивался взад-вперед). Она поклялась, что ближайшая ветка упомянутого дуба не ближе восьми футов от окна лаборатории, из которого Арт выбросился, вылетел или выпал.
— Так. И что же дальше? — вопросил Хэнк.
Марджи поведала, что пациент издал парочку воплей в духе Тарзана и, непринужденно спрыгнув на землю, помчался по газонам в северо-восточном направлении, то есть в сторону города. Его расстегнутая рубаха развевалась на прохладном весеннем ветерке, и он время от времени подпрыгивал, высоко взлетая в воздух (явно от переизбытка энергии), пока не скрылся из виду.
— Догнать!
И все трое бросились бегом по лестнице и дальше к служебной автостоянке, где Хэнк держал свой автомобиль.
Первый след обнаружился на стоянке такси рядом с госпиталем. Скучающий таксист припомнил, что какой-то чудик сел в машину с фирменными знаками его компании. Водитель по радио навел справки об уехавшей машине: пассажир направился к городскому банку.
— В банк!
Арт побывал в банке и ушел, оставив после себя легкое смятение: вице-президент собственной персоной выдал странному клиенту ссуду в размере 268 долларов 80 центов наличными и теперь никак не мог понять, почему он это сделал. Притом посетитель, собственно, не был клиентом, поскольку не имел банковского счета… У вице-президента тем не менее создалось впечатление, что банковский кредит пойдет на великие дела — изыскания в области физики, насекомых, Ганнибала и издание энциклопедии. В число великих дел странным образом затесались французское шампанское и форель аля гурмэ, и Хэнк опять навел по телефону справки: такси, в котором ехал Арт, находилось в пути к самому крупному магазину по продаже спиртных напитков.
— В магазин!
Там они узнали, что Арт приобрел с витрины рекламную бутыль французского шампанского (вместимостью в полгаллона) и объявил, что направляется прямиком в ресторан. Таксопарк ничем не мог помочь: водитель только что уведомил диспетчера, что больше не намерен отвечать на вызовы. Ничего не оставалось, хроме как проверить лучшие из ближайших ресторанов. Беглец обнаружился в четвертом — пышном заведении под претенциозным названием Calice d’Or: сидя в одиночестве за большим круглым столом, на котором громоздились новенькие, отсвечивающие золотыми корешками тома энциклопедии, он с видимым наслаждением ел и пил. Ел он, как впоследствии выяснилось, форель под соусом «графиня Валевска», а запивал шампанским из огромной бутыли, торчащей из серебряного ведерка и охлажденной во льду.
— Хей-хо! — взвыл пациент, завидев знакомую компанию, и воздел над головой объемистый фужер. — Шампанского для моих друзей! За пилюлю доктора Рэппа!
— Вы, — сухо сказал Хэнк, — немедленно возвращаетесь в госпиталь!
— Че-пу-ха! П’дать всем бокалы! За нашу др’жбу!
— Боже мой, Арт! — вскричала Марджи.
— Вдребезги, — прокомментировал Арли.
— Ничего подобного! — запротестовал Арт. — У меня пр’светление! То есть озарение! Гениальное предвидение! Все знаю и все п’нимаю! Знаете ли вы, доктор, что пышные кущи науки произрастают из единственного корня?
— Марджи, вызовите такси, — распорядился Хэнк.
— Энциклопедия, брызги шампанского — ведь это, в сущности, одно и то же!
— Вам помочь, сэр? — спросил Хэнка озабоченный официант.
— Да, необходимо увести его отсюда.
— Все дороги ведут к знанию! Даже невежество, если задуматься…
— Понимаю, сэр… Нет, он уплатил вперед.
Арт заметил Арли.
— Разве ВАМ не хочется разговаривать на трех тысячах четырехстах семидесяти одном языке?
— Ну конечно, разумеется, — увещевающе произнес тот.
— Когда я был ребенком, — пригорюнился Арт, — я играл как дитя, я мыслил как дитя. Довольно! Я возмужал…
— А вот и юная леди, сэр!
— Да, но кто же позаботится о бедном еноте?!
— Машина у дверей, доктор!
— Порядок. А ну, понесли!
Хэнк и Арли подхватили своего подопечного под руки и ухитрились вытянуть его из-за стола.
— Нам туда, — сказал Хэнк, разворачивая Арта в сторону выхода.
— Вселенная, — немедленно откликнулся тот. Помолчав, он резко переломился в пояснице, чуть не рухнув на Хэнка, и таинственно шепнул ему прямо в ухо: — Всего два дюйма в поперечнике!
— Подумать только, — прокряхтел Хэнк.
— Держись за них покрепче, Арт, тогда не упадешь, — озабоченно сказала Марджи. Испытуемый вздрогнул и с некоторым трудом сфокусировал взгляд на ее хорошеньком личике.
— Ах, это ты… Единственная настоящая женщина во Вселенной! Единственная из бледных подобий общим числом четыре, запятая, семь в степени… впрочем, это неважно. Я тебя люблю. Давай поженимся. Вторник будущей недели, в три часа у мэрии, надень голубое.
Глаза и ротик Марджи широко раскрылись.
— Откройте дверь, официант! — распорядился Хэнк.
— Сию минуту, сэр.
— Немедленно продайте акции «Вихоук Кэннери», — посоветовал Арт официанту. — Развал производства. Крах через десять дней.
Хэнк и Арли с немалым трудом разместили свой груз на заднем сиденье такси — под ногами путался официант, вопрошая, откуда известно, что он купил акции именно… Марджи протиснулась туда же.
— А! Вот и ты, дорогая! Первый сын — Чарльз, голубые глаза, рыжие волосы. Второй сын — Вильям…
— Я пришлю кого-нибудь за энциклопедией, — сказал Хэнк официанту, захлопывая дверцу машины.
— Ну и дела, — наконец высказался официант, долго смотревший вслед такси. — Никогда не видел ничего подобного. А ты? — обратился он к швейцару.
— Я никогда не видел, чтобы парень с ведром шампанского в брюхе продолжал держаться на ногах, — философски заметил швейцар.
— … И что самое ужасное, Марджи действительно намерена выйти за него замуж, — сообщил Хэнк (они с Арли, как обычно, сидели в его кабинете; после бурных событий прошло два дня).
— А что, собственно, в этом плохого?
«— Как — что плохого? Ты лучше взгляни на это! — Хэнк махнул рукой в сторону некоего объекта, покоящегося на середине стола.
— Я уже видел.
Тем не менее они еще раз осмотрели устройство. С виду оно представляло собой обычный телефонный аппарат, снабженный шнуром с вилкой на конце. Вилка была подключена к гнезду небольшого пластмассового ящичка, размером с плавленый сырок, заполненного путаницей проводков и деталей, варварски выдранных из дешевого портативного радиоприемника. Сам ящичек не был подключен ни к чему.
— Какой номер… Дай Бог памяти… Ага! — Арли поднял телефонную трубку и набрал серию цифр. Затем он положил трубку на стол, чтобы они оба могли послушать. Из трубки раздался треск, затем тихий, но отчетливый официальный голос сообщил:
— … Восемь часов сорок семь минут. Прогноз погоды: температура 18 градусов выше нуля, ветер западный, порывистый, до 8 миль в час. Сегодня на Аляске…
Арли вздохнул и положил трубку на место.
— Когда мы привезли Арта сюда, — продолжил Хэнк, — его вконец развезло. За сорок минут — до того как окончательно вырубиться — он сооружает эту… банку с электронной начинкой, туда ухитряется втиснуть впятеро больше, чем должно бы там поместиться. Через семь часов он просыпается, свежий, как будто ничего не произошло. Ну и что я должен с ним делать? Пристрелить, что ли? Ты хоть понимаешь, чтЪ ответственность за род человеческий теперь лежит на мне?! О Марджи я уж и не говорю…
— Сейчас он пришел в себя?
— Да, но ведь надо что-то делать…
— Гипноз.
— Ну, сел на любимого конька! Не понимаю, каким образом твой гипноз…
— Мы должны прервать прямую связь его рассудка с механизмом интуиции. В норме между ними толстая стена, но в данном случае — лишь тонки перегородка. Недосып и чудовищная сверхстимуляция привела к тому, что он буквально проломился насквозь, приказав своему процессору — решай! И этот чокнутый процессор тут же услужливо выдал готовое решение.
— Тем не менее, мне кажется, что его лучше пристрелить…
— Клятва Гиппократа…
— Не тебе об этом напоминать! Ну хорошо. Я не могу его пристрелить. Сказать по правде, мне даже не хочется этого делать. Но, Арли, что будет со всеми нами? Я собственными руками создал человека, который, если ему взбредет в голову, может переставить обе Америки на место Антарктиды — но при этом он не способен заниматься одним делом более пяти минут кряду. Как врач, я несу ответственность за своего пациента — и в то же время обязан защитить от него человечество!
— Хватит болтать об ответственности! Ты просто должен вернуть его в прежнее состояние, вот и все.
— И никаких чудес?
— Никаких. Ну разве парочка-другая по ошибке.
— Нет, все-таки милосерднее его пристрелить… Хорошо, — вздохнул Хэнк. — Пошли.
Арт сидел в кресле, задумчиво вперив взор в пространство. Книги и карты его больше не интересовали.
— Доброе утро, Арт!
— Что? А, привет! Уже пора идти на тесты?
— Э… Мы проведем их здесь, — сказал Арли. Он вытащил из кармана небольшую коробочку, увенчанную картонным диском с изображением черно-белой спирали, поискал розетку и подключил: диск начал постепенно разгоняться. Приборчик он поставил на стол.
— Я хочу, Арт, чтобы ты внимательно следил за диском.
Арт старательно ел его глазами.
— Что ты видишь?
— Кажется, будто глядишь в туннель.
— Действительно. А теперь представь себе, что тебя затягивает в этот туннель. Затягивает… тянет… тянет вниз… быстрее… быстрее…
Арли говорил тихим убедительным голосом еще минуты полторы, после чего Арт обмяк в кресле, погрузившись в транс. И тогда Арли подверг его жесткому допросу.
— И каким же образом приходят эти ответы?
— Как вспышка. Ослепительная вспышка.
— Ты всегда находил ответы подобным образом?
— Не всегда. Но теперь это случается все чаще.
— Хорошо. Теперь слушай внимательно. Ты уже
взрослый, и пора избавиться от этих вспышек. Люди всегда перерастают эти вспышки. Ты понял? Ты ведь сам это знаешь, правда?
— Да, — ответил Apr после краткой паузы.
— Ты перерос эти вспышки. Других не будет. Тебе пора стать взрослым. Ты ВЗРОСЛЫЙ. Ты будешь думать как взрослый. ЛОГИЧЕСКИ. Повтори.
— Я буду думать как взрослый. Логически.
Арли продолжал внушение еще несколько минут и затем вывел пациента из транса, не забыв заложить в его мозг приказ немедленно обратиться за помощью к нему, Арли, буде подобное хоть раз Повторится.
— Привет, доктор, — сразу же обратился к Хэнку проснувшийся. — Послушайте, вы еще долго наме-ррны Меня здесь держать?
Хэнк растерянно ухмыльнулся.
— А что, ты так торопишься уйти?
— Право, не знаю, — Арт с энтузиазмом потер руки, — но мне кажется, что уже пора приниматься за работу. Наладить жизнь, остепениться. Ведь на будущей неделе я стану женатым человеком!
—Ну, раз так, мы отпустим тебя сегодня, — с облегчением вымолвил Хэнк.
Дрт переступил порог своего жилища, тихо прикрыл дверь, снял кожаную куртку и повесил ее на вешалку. Комната ничуть не изменилась — словно он вышел полчаса, а не десять дней (и каких дней!) назад. Енот по-прежнему сладко спал в мусорной корзине. Вид у него был довольно упитанный: хозяйка явно позаботилась о маленьком постояльце (все эти дни Арт ощущал определенные угрызения совести при мысли о еноте). Однако комната почему-то кажется меньше… Он улыбнулся, на шел листок бумаги и карандаш и привычно сел за егол. Полуденное солнце, добравшись наконец до щели в жалюзи, пронзило комнату насквозь.
— Черт бы тебя подрал! — пробормотал ослепленный Арт, поднимая руку. — С этим солнцем надо что-то делать!
Ружа застыла на полпути. Он опять улыбнулся и отыскал в ящике массивные ножницы. Аккуратно надрезав жалюзи снизу, он вынул планку и вставил на место отсутствующей. Все еще продолжая улыбаться, он взял карандаш и изобразил пылающее сердце, украшенное именем Марджи в левом верхнем углу листка. Карандаш передвинулся ниже и на мгновение застыл.
Затем Арт начал чертить. Он чертил устройство, имеющее целью защитить его глаза от солнца. В качестве побочной функции оно заодно могло сотворить полусферический щит диаметром до 10 Миль, уберегающий целый город от любых погодных катаклизмов. Материалом для защитного купола должна была послужить тончайшая пленка из карбодиоксида, что создает пузырьки в шампанском, поддерживаемая магнитными силами, источником которых служили бы три тела с мощным энергетическим зарядом, вращающиеся вокруг центральной оси купола по специфическим траекториям (их прообраз можно обнаружить в структуре крыла представителей семейства Syrifidае отряда Diptera). Он продолжал улыбаться.
Но теперь это была задумчивая, мудрая улыбка. Хэнк и Арли, конечно, правы: он всегда порхал от одной интеллектуальной забавы к другой, как бабочка с цветка на цветок. Но все же и у него всегда было одно полезное достоинство: никому и никогда не удавалось его загипнотизировать… И все-таки они правы — он уже взрослый человек, скоро ему придется содержать семью. Так что с игрой в чудеса покончено, это опасные игры. Настоящее чудо требует серьезной работы — и Арт был намерен взяться за дело.
Перевела с английского Людмила ЩЕКОТОВА
Александр Вейн,
член-корреспондент Российской академии естественных наук
ОТКАЗАТЬСЯ ОТ СНА? ЭТО НЕЛЕПО!
В истории науки и культуры есть немало примеров, когда «катализатором» творческих озарений послужил сон.
Рассказ Г. Диксона посвящен той же проблеме, только как бы вывернутой наизнанку: лишенный отдыха изобретатель переживает состояние, подобное сну наяву: перегородки между сознательным и бессознательным становятся все тоньше, цензура исчезает, и рождается цепь самых немыслимых ассоциаций.
По мысли автора, именно подобное состояние «полуяви» способно привести к созданию долгожданной универсальной теории. Дерзость этой идеи заслуживает того, чтобы мы возвратились к разговору о психологии и физиологии сна, начатому Р. Подольским в «Если» N» 8, 1993 г.
Сегодня мы познакомим вас с мнением известного отечественного невролога, автора ряда трудов, посвященных этой проблематике.
Беседу ведет наш корреспондент Наталия Сафронова.
Велико искушение поймать Вас, Александр Моисеевич, на слове. На предложение побеседовать о сне Вы ответили словами Фауста: «мне скучно, бес». Означает ли это, что для ученого, посвятившего изучению сна более четверти века, руководителя единственного в стране центра, который занимается проблемами сна, более не существует тайн в этой области?
— Начну с вопроса же. Знаете, сколько подобных центров в США? Их 240. В Германии — около 70. Так что при всем желании наш, единственный, не в состоянии постичь всех тайн сна. Постижение их только начинается — наука о сне насчитывает несколько десятилетий, и каждый год работы открывает новые и новые проблемы. До сих пор нет единой теории сна, ни одна из существующих концепций не в состоянии полностью объяснить накопленные экспериментальные и клинические данные, касающиеся сна. То, что открыто, только намечает пути будущего поиска. Открытия зависят от успеха техники. Регуляция, чередование фаз сна связаны с определенными структурами мозга, о работе которого мы знаем пока немного. А почему скучно? Раздражает склонность средств массовой информации ко всяческим «тайнам», «магиям», «сенсациям», связанных со сном.
— Так, может быть, как раз и стоит поставить если не все, то хотя бы возможные сегодня точки над I?
— Тогда, если хотите, сон — достаточно хорошо, как и все в природе, организованная форма поведения. Наш организм отнюдь не бездействует во сне, просто он занят несколько иной, чем в бодрствовании, работой. Другой по форме функциям, решаемым задачам и результатам. Разнятся они и по времени, занимаемому в нашей жизни: две трети жизни мы бодрствуем, треть — спим. Однако все это время действуем.
В течение суток мы как бы совершаем путь через семь ступеней, вверх и вниз. (Ступени — функциональные состояния организма и мозга). Активное напряженное бодрствование просто бодрствование, затем расслабление — это три ступени. Другие четыре связаны со сном. Состояние переходное (дремота) сменяет неглубокий, так называемый медленный сон, он занимает около 40 процентов всего времени сна. Затем приходит сон глубокий и медленный, после которого наступает фаза быстрого сна. Она включает целый комплекс явлений: именно в этой фазе приходят к нам сновидения, они сопровождаются быстрым движением глаз под веками, возможны вегетативные бури сексуальное напряжение. Благодаря технике нейровидения (компьютерные, ядерно-магнитные исследования) мы можем наблюдать структуры мозга во время всех этих состояний. Однако пока далеко не все известно о физиологии, биохимии происходящего. Биохимическая карта мозга только начинает составляться; когда она будет завершена, мы поймем механизмы памяти, интеллекта, творчества.
— Ироничный, склонный к парадоксам Георг Кристоф Лихтенберг еще в 18 веке, когда сон являл собой гораздо большую тайну, чем сейчас, полагал, что спящий человек неоправданно обойден историками, которые интересовались лишь деяниями бодрствующих. В некотором роде Вас можно считать историком спящих?
— Во всяком случае изучение спящих — дело весьма увлекательное. Гениальный Фрейд из сновидений сделал окно в мир бессознательного, попробовал разглядеть, что делается в нашей душе. Великий Павлов только догадывался о содержимом «черного ящика», работая лишь на «выходе» из него. Потребовалось по крайней мере изобретение энцефалограммы, чтобы хоть чуть-чуть заглянуть в этот «ящик». Но догматическое понимание идей Павлова породило убеждение: сон есть всегда благо. На этом построены представления о функциональном назначении сна (компенсаторно-восстановительном, информационном, психодинамическом). Но почему тогда появляется все больше людей, которые боятся сна, наступления ночи, собственной постели? Имеются в виду едва ли не 45 процентов (такова цифра, согласно эпидемиологическим исследованиям, по крайней мере в Москве) людей, которые не удовлетворены своим сном или познали пытку бессонницы
— В самом деле это пытка, лишением сна пытали в древнем Китае. Есть более близкие примеры из совсем недавнего прошлого.
— Конечно. Но есть еще кое-что. Последние годы вместе с сотрудниками мы работаем над тем, что называется «медициной сна». Это новая область знаний, которая изучает механизм возникновения болезней, проявляющихся у человека во сне. Классические описания патологических состояний на 99 и девять десятых процента относятся к человеку в бодрствовании. Однако инфаркт миокарда, инсульт, приступ мигрени могут поразить и спящего. Функционально-неврологический подход помогает изучить, как протекают болезни на тех самых семи ступенях, что преодолевает каждый из нас в течение суток. И здесь тоже открывается много интересного. Оказалось, что существуют болезни, которые не только возникают во сне, но и во сне излечиваются. Засыпающий человек например, освобождается от паркинсонизма (тяжелый дрожательный паралич, который поражает пожилых людей). Во сне они здоровы.
Однако но стоит злоупотреблять сном как сродством терапии. Помню, как лот 40 тому назад в затемненных палатах Боткинской больницы лежали пациенты; которым четыре раза в день прописывали снотворное от всех решительно недугов.
Думаете, что все 240 центров США, которые мы вспомнили, заняты нарушениями сна? Нот, в равной море ученых интересует состояние противоположное — повышенной сонливости. Волнует исследователей и проблема храпа и связанных с ним остановок дыхания во время сна. Казалось» чем опасен храп? Разве что доставляет неприятности тому, кто его слышит. Но выяснилось, что порой «безобидный» храп предупреждает о появлении гипертонии, импотенции, возможности внезапного инфаркта. У маленьких детей феномен храпа — грозный знак. Знак опасности остановки дыхания, приводящей к смерти.
— Не напугаем ли мы храпящих?
- Мы условились говорить правду. Лаборатория вегетативной патологии стала инициатором создания общества людей, испытывающих проблему храпа. С ними ведется профилактическая работа; ведь среди храпящих преобладают мужчины цветущего возраста, периода максимальной трудоспособности (40 лет и выше). Есть аппараты, позволяющие во сне наладить дыхание, избежать кризов, воздействуя на соответствующие области мозга. Во всем мире такие аппараты тиражируются в миллионах экземплярах, доступны для всякой домашней аптечки.