Как обычно, система управления Абсолютной Энциклопедии разместила комнаты Хэла неподалеку от директорского кабинета, которым Аджела пользовалась с тех пор, как два года назад Там навсегда покинул его и назначил Хэла своим преемником. Хэлу, чтобы оказаться здесь, надо было пройти лишь несколько метров.

— Я не буду оправдываться. Для задержки не было никаких причин. Я просто забыл о времени.

Он заметил, что Рух Тамани также пристально смотрит на него. Когда он вошел, женщины разговаривали — насколько Хэл понял, о Земле. Аджела без особого желания стала ее фактическим верховным правителем. Хэл просто сдал ей все дела, чтобы самому заняться поисками пути в Созидательную Вселенную, и Аджеле пришлось руководить Абсолютной Энциклопедией. И, что еще более важно, следить за выполнением контракта между Энциклопедией и дорсайцами.

Дорсайцы, зная историю и обитателей тех миров, которые нанимали их, заключили контракт с Энциклопедией, проигнорировав довольно часто ссорящиеся между собой отдельные правительства самой Земли. Это подразумевало, что приказы защитникам Земли будут исходить из этого кабинета — по крайней мере теоретически.

Данный контракт предполагал вознаграждение двум миллионам профессионалов и компенсацию за военные корабли и оборудование. Оплатить такую, полностью подготовленную космическую армию могла себе позволить только такая богатая планета, как Земля; да и то не сразу, а постепенно. Но получат дорсайцы когда-либо окончательный расчет или нет, большого значения не имело. Они знали, что если не произойдет чуда, то лишь немногие доживут до этого момента.

Пока решающий прорыв Хэлу не удавался, и трое, собравшиеся в этой комнате, понимали, что Иные рано или поздно победят. Повинуясь блестящему интеллекту, а также разрушительным устремлениям их лидера, Блейза Аренса, их флот, сейчас находящийся за границей фазового щита Земли, увеличивается день ото дня и скоро проникнет внутрь.

Разве смогут ему противостоять три тысячи сто шестьдесят два военных судна дорсайцев?

Тот факт, что храбрые наемники погибнут прежде, чем армия Иных завладеет небесами над беспомощной Землей, вряд ли утешит ее обитателей, когда это произойдет.

— Мне надо ввести тебя в курс того, о чем я только что говорила с Рух, — сказала Хэлу Аджела, — получены самые свежие статистические данные. Мы не ожидали столь хороших новостей, — фраза «хорошие новости» несколько покоробила Хэла, в связи с тем, о чем он знал и о чем пришел сообщить им. Но к своему удивлению, он заметил, что Рух явно согласна с оценкой Аджелы. Обе женщины смотрели на него с воодушевлением — особенно Рух. Последнее время ей приходилось нелегко: помимо своих многочисленных публичных выступлений на Земле, она взяла на себя значительную часть работы Аджелы, чтобы та как можно больше времени проводила с Тамом, доживавшим последние дни.

По крайней мере, подумал Хэл, надо сначала выслушать то, о чем они собирались ему сообщить, а уже потом объявить о своем решении.

— Расскажите мне о них, — попросил он. Аджела взяла бумагу со стоявшего перед ней стола:

— Это данные, собранные со всей планеты, — и начала читать: «...производство продовольствия возросло в целом на восемь процентов (несмотря на все отчаянные жалобы, что из-за фазового щита сельскохозяйственные регионы не получают необходимое количество солнечного света), „производство металлов выросло на одиннадцать процентов. А металлов, непосредственно требующихся для сооружения космических кораблей, — на восемнадцать процентов. Один военный корабль — полностью оборудованный, оснащенный вооружением, — готов в среднем за три с половиной дня, включая летные испытания и набор в тренировочные лагеря для подготовки космических экипажей, — послушай, Хэл, — возрос на шестьдесят три процента! Выпуск полностью обученных, но еще не имеющих опыта экипажей — на одиннадцать процентов...“

Она продолжала читать. Хэл заметил, что Рух не спускает с нее глаз, он сидел, слушая Аджелу и рассматривая обеих женщин. Темно-оливковое лицо Рух под шапкой аккуратно уложенных коротких черных волос, словно сияло каким-то внутренним светом.

Этот свет Хэл видел на ее лице всегда — с тех пор как он впервые встретил Рух на Гармонии в партизанском отряде, который она возглавляла. Но теперь этот свет, казалось, стал ярче, потому что она все еще не окрепла после долгих пыток, побывав в руках Эмита Барбеджа. Тогда он был офицером милиции на Гармонии, теперь же — ирония судьбы — самый верный ученик и защитник.

Широкое алое одеяние с длинными рукавами и глубоким вырезом не скрывало ее худобы. Рух шевельнулась, и на ее тонкой шее сверкнул медальон — диск из серого гармонийского гранита с вырезанным на нем крестом — пожалуй, единственное украшение, которое Хэл когда-либо на ней видел. Его блеск напоминал блеск темных глаз Рух.

Под этими глазами не было кругов, и лицо не выглядело изможденным.

Что касается Аджелы то ее высокий пост, а также постепенное и неотвратимое приближение смерти старика, которого она любила больше, чем кого бы то ни было, уже начинали сказываться на ней.

Почему-то она изменила своему стилю. Хотя Аджела принадлежала к экзотам, последние несколько месяцев она одевалась ярко и даже кокетливо. Вот и сейчас на ней был коричневый парчовый жакет, шелковые золотистого цвета блуза и брюки. Ожерелье она не носила, но в ушах отливали мягким блеском янтарные серьги, а на среднем пальце правой руки сияло кольцо с большим, не правильной формы янтарем. Мысли Хэла блуждали. Он попробовал снова прислушаться к тому, что говорила Аджела, но безуспешно... определенно, никто, кроме Аджелы не мог по одежде настолько отличаться от Рух, — за исключением Аманды. Хэл поспешно прогнал от себя мысль об Аманде.

Аджела все еще выглядела молодо. Такой она была и одиннадцать лет назад, когда он впервые встретил ее здесь, в Энциклопедии.

Но Хэл заметил в ее взгляде напряженность, которой не было в глазах у Рух. Он знал ее очень хорошо и понял, как трудно ей скрыть отчаяние, причиной которого было неотвратимое приближение смерти Тама.

До появления в Энциклопедии Аджела жила на Маре, одном из двух экзотских миров, и, разумеется, ей было известно одно из утверждений философии экзотов: смерть с развитием человечества сделается предметом свободного выбора. Размышляя об экзотах, он снова вспомнил Аманду... и почти что с яростью прогнал мысль о ней из своего сознания.

С двенадцати лет, по воле ее родителей, Аджела находилась здесь, ее восхищала сама идея Энциклопедии, строительство которой в значительной степени финансировали экзоты. Со временем она заняла пост заместителя директора при Таме Олине; и влюбилась в него, хотя он уже был настолько стар, что мог бы быть ее прадедом.

Вдруг Хэл осознал, что Аджела умолкла и они с Рух пристально смотрят на него. Очевидно, его о чем-то спросили.

— Извини, — сказал он; и его голос из-за внимательных, ждущих взглядов женщин прозвучал более резко, чем он того хотел, — я не расслышал вопрос.

Аджела, казалось, чуть-чуть нахмурилась — или взгляд ее карих глаз стал слегка озадаченным.

— Хэл, — скажи мне, с тобой все в порядке?

Озабоченность отразилась и на лице Рух.

— Я чувствую себя прекрасно, — ответил он. — Просто я не слушал достаточно внимательно, вот и все. О чем ты меня только что спрашивала?

— Я говорила, — ответила Аджела, — что мы собирались обсудить это с одним из дорсайских командиров, Но раз ты появился здесь, мы решили поинтересоваться твоим мнением. Как ты только что слышал, ситуация на Земле несколько изменилась. Как ты думаешь, если все и дальше пойдет таким путем, то есть появятся новые корабли с подготовленными экипажами для них, сможем ли создать мы достаточно большой флот? И если это так, то сколько времени для этого потребуется? Сможем мы достигнуть равенства сил с Молодыми Мирами прежде, чем они попытаются прорвать щита?

— По этому поводу я могу только предполагать, — ответил он.

Аджелу, похоже, этот ответ разочаровал. Но не Рух.

— Мы думали, что... — начала Аджела, — ты ведь сказал нам, что изначально был Доналом Гримом...

— Прости, — Хэл покачал головой. — Только вы двое — и еще Аманда, знаете о том, что в прошлом столетии я был первым Доналом; а за двести лет до того — Полом Формейном. Но теперь Донал — лишь глубоко скрытая во мне часть моего прошлого. Я постарался избавиться от многих черт его личности. Но даже Донал мог бы сейчас лишь строить догадки.

— Какие, например? — поинтересовалась Рух. Ее голос почему-то прозвучал настолько неожиданно для Хэла, что он чуть не вздрогнул и поспешно взглянул на нее.

— Он предположил бы, — и это, боюсь, довольно смелое высказывание с моей стороны, — не сразу ответил он, — что все это несущественно.

Он заколебался. Было нелегко разрушать эти надежды, поскольку он пришел для того, чтобы разрушить другие.

— Продолжай, — попросила Аджела.

— Это не имело бы значения, — произнес Хэл, — потому что Блейзу Аренсу не нужна победа. Ему нужно разрушение. Он готов уничтожить Молодые Миры, также часть населения Земли, оставив лишь тех, кто пойдет за ним. А что касается непосредственно Молодых Миров, то он планирует сделать их безлюдными или же уменьшить население до горстки людей, которые, лишившись связи с другими цивилизованными мирами, одичают, а затем и вымрут. Вымрут — потому что их тогда ждет не прогресс, а регресс. А он со своей крохотной кучкой Иных сможет в это время взять Землю под свой контроль.

— Он это говорил, я знаю, — кивнула Аджела, — но он не безумец. Не может же он и в самом деле...

— Может, — ответил Хэл. — Он имеет в виду именно то, что говорит. Блейз обескровит Молодые Миры для того, чтобы завоевать Землю. Так что рано или поздно он бросит свои корабли на прорыв щита — независимо от того, какими силами вы будете располагать для обороны. Наверняка ваши дорсайцы знали это с самого начала и были к этому готовы.

— Ты речешь о том, — произнесла Рух, и обращение ее к высокопарному стилю, иногда употребляемому квакерами свидетельствовало о том, как сильно она взволнована, — что Земля не сможет победить.

Хэл глубоко вздохнул.

— Верно. Обычным путем это сделать невозможно.

— Я никогда не смогу с этим смириться, — сказала Рух, и это так было похоже на нее, прежнюю, какой встретился с ней он впервые на Гармонии. Энергетический пистолет, с которым она тогда не расставалась, казался более слабым оружием по сравнению с ее волей и энергией, которые притягивали к ней ее последователей. — Блейзу, чтобы победить, надо уничтожить Бога; а этого ни он, ни кто-либо еще никогда не сможет сделать.

— Подумай, Хэл, — воскликнула Аджела. — Население Земли по численности не уступает всем Молодым Мирам. К тому же планета все еще располагает столь же большими сырьевыми запасами. Если мы сможем сравнятся с ними по силе — или даже приблизиться к этому уровню — почему бы нам не отразить их натиск — даже если они осуществляет массированную атаку?

— Потому что эта атака будет самоубийственной, — ответил ей Хэл, — настолько велика власть Блейза над экипажами кораблей. Каждый будет оружием уничтожения, направленным на любую цель, которой он сможет достичь. Возможно, лишь несколько из них достигнут поверхности Земли — но этого будет достаточно для того, чтобы уничтожить миллиарды землян с помощью фазовых взрывов.

Рух сурово взглянула на него.

— Хэл, твои речи кажутся мне очень странными. Не советуешь ли ты нам отказаться от борьбы?

— Нет, — ответил тот. — Во всяком случае, не тебе. Но я пришел сюда сегодня... я вынужден сообщить вам обеим кое-что довольно неприятное.

— Что же? — спросила Аджела. Этот вопрос прозвучал для него как команда.

— ...ситуация, до некоторой степени вышла из-под нашего контроля. Фазовый щит, знания и богатства, подаренные нам экзотами; то что к нам на помощь пришли дорсайцы и подлинные хранители веры с квакерских миров все это должно было только выиграть время, пока я смогу разобраться в планах Блейза.

Обе женщины пристально смотрели на него. Он продолжал.

— Сначала я в ипостаси Донала объединил Молодые Миры в союз — а, как Пол Формейну затеял игру с законами истории, я вызвав неожиданный побочный эффект: появление Иных — сверхталантливых отпрысков смешанных браков разных представителей Осколочных Культур.

Хэл взглянул на женщин. Он ждал хоть какого-то ответа и, разумеется, прежде всего несогласия с тем, что лишь он один может разобраться в ситуации. Но они молча сидели, наблюдая за ним и слушая его.

— Такая группа как Иные, — сказал он, — всегда оставалась вне нашего контроля. В них было что-то такое, чего не могли остановить ни коммерческие способности экзотов, ни вера квакеров, ни воинские таланты дорсайцев. Потому что Иные по новому реализуют те инстинкты человечества, которые связаны с ростом и прогрессом. Так как этого никто не предполагал.

Хэл остановился, но обе женщины молчали. Он продолжал.

— Мы мечтали о сверхлюдях и с Божьей помощью их получили, только слишком быстро и без кое-каких черт, вроде способности к сопереживанию и чувства ответственности перед остальным человечеством. Но их изначально было невозможно остановить, потому что в них заложена удивительная сила убеждения, которая безоговорочно действует на большую часть человечества. И поэтому единственными, кто обладает иммунитетом против них, оказались экзоты, истинные хранители веры из числа квакеров, дорсайцы и те земляне, которые от рождения обладают скептическим индивидуализмом и соответственно отвергают любые попытки убедить их в чем-либо.

Он немного помедлил, а затем заговорил снова.

— Я думал, что смогу истребить дьяволов, порожденных мной. Так вот, я ошибался. Сегодня я пришел сюда, чтобы, сказать вам о том, что потерпел неудачу.

Наступила полная тишина. Первой ее прервала Аджела.

— Но ты-то, Хэл, не собираешься же просто умыть руки, заявив нам, выхода нет!

— И если твои уста произносят такие речи, — добавила Рух, — я не верю, ибо не может быть по сему.

Ее голос звучал абсолютно спокойно. Подобное спокойствие исходит от горы, перегородившей путь.

Глава 4

Хэл почти беспомощно уставился на Рух.

— Нет, — произнес он. — Нет, конечно же, это не значит, что Иных невозможно остановить; а только то, что я не могу это сделать — тем способом, на который я надеялся. Моя неудача не касается вас.

— Ты есмь, — сказала Рух. Гора оставалось непоколебимой. — И да не будет достойным тебя пребывать в унынии и смятении духа.

— Я мог бы продолжать попытки до бесконечности, — ответил Хэл, — но для всех нас, находящихся под фазовым щитом, будет лучше, если мы посмотрим фактам в лицо, и я прекращу это. Именно сейчас.

— Но почему? — воскликнула Аджела.

— Потому что я вот уже в течение года пытаюсь сделать последний шаг, и мне это не удается. Аджела, ты же понимаешь принцип действия памяти Абсолютной Энциклопедии. Но ты, Рух — он обратился к другой женщине. — что тебе об этом известно?

— Можно сказать, ничего, — спокойно ответила Рух. — Какое-то представление у меня уже сложилось. Но по существу я не знаю ничего.

— Так вот, я хочу, чтобы ты разбиралась в этом не хуже Аджелы, — пояснил Хэл, — Постараюсь быть кратким. Память Энциклопедии практически бездонна. Она уже содержит все доступные человеку знания. И теоретически могла бы вместить во много раз больше — но никто не располагает сведениями сколько именно. Дело в том, что эта память, как и фазовые сдвиги, которые мы используем, чтобы перемещаться меж звездами, и фазовый щит, теперь защищающий Землю (не говоря уже о том, что находился над элементом достижения результата Энциклопедией в течение двадцати лет), — продукт фазовой механики.

— Я ничего не знаю о фазовой механике, — отозвалась Рух.

— Никто еще не может похвастаться, что разбирается в ней до конца — даже наш Джимус Уолтерс, — успокоил ее Хэл. — Ты с ним знакома?

— Глава отдела технических исследований в Энциклопедии, — ответила Рух.

— А ты имеешь представление об этом хранилище знаний — там, внизу, в контрольной секции? — спросил Хэл.

— Да, — кивнула Рух, — оно похоже на множество раскаленных докрасна стальных проволок. И сотрудники отдела даже попытались что-то рассказать мне о них, но я так почти ничего и не поняла.

— В сущности, — сказал Хэл, — это не сами знания, а так называемые метки, которыми обозначается каждый фрагмент информации, хранящейся в Энциклопедии. Объем самой информации может быть сравним с целой полкой толстых справочников и даже большим; но сами метки лишь крошечные звенья в цепочках знаний, которые и выглядят как проволоки на экране дисплея.

— Да, — согласилась Рух, — я помню, что об этом мне рассказали.

— И ты знаешь, о необычайном даре Тама — он мог в определенной степени прочитать эту информацию? Лишь взглянув на это изображение.

— Да. — Рух нахмурилась. — А еще говорят, он обнаружил доказательства того, что по крайней мере двое из посетителей, ученые с Земли, оказались шпионами Блейза? В те времена, когда Энциклопедия была открыта для специалистов со всех миров?

Хэл кивнул.

— Верно. Благодаря незначительным отличиям в позициях меток Там определил, что хранилище памяти систематически просматривали, проявляя интерес к широким областям знаний — причем так, как это не стал бы делать ни один ученый. Но если бы ты оказалась там и спросила его, вряд ли он бы сказал тебе, какие именно данные они искали. Он мог прочитать изображение, но не саму информацию; и несмотря на трехлетние попытки, я тоже не в состоянии это сделать.

Он пристально посмотрел на Рух.

— Тебе понятно? Словно каждый из томов энциклопедии заперт на замок, и ты не можешь заглянуть в него.

— А, — сказала Рух. Она оценивающе посмотрела на него. — Значит, Там мог видеть, но не читать? А ты?

— Я продвинулся лишь немногим дальше, — ответил Хэл. — За два года я достиг того, что могу удержать в памяти изображение памяти Энциклопедии — после того как видел его в последний раз. Но сама информация по-прежнему скрыта от меня.

— А теперь мне непонятно, — Аджела, наклонилась над столом, пристально вглядываясь в Хэла. — Зачем тебе нужно что-то большее, чем это? Почему бы не успокоиться на достигнутом?

Хэл повернулся к ней.

— Потому что для того, чтобы создать что-нибудь — скажем, великое художественное полотно, необходимы две вещи. Замысел — и в этом-то заключается творческий дар художника — и умение работать с кистью и краскам — всего лишь ремесленный навык. Одно дело — вообразить себе нечто великое. И совсем другое — плод воображения стал картиной.

Ему показалось, что Аджела нахмурилась.

— Послушай, — сказал он, — ты могла бы сказать себе: «Мне хотелось бы иметь замок». Но чтобы построить этот замок тебе понадобилось бы очень знать многое. Если намереваешься войти в созидательную вселенную, то необходимо создать там сначала некую среду обитания для себя. Чтобы сделать это, тебе понадобится знать все о почве, которая будет у тебя под ногами.

— Тогда я понимаю, — кивнула Рух. — Так вот почему тебе нужно получать сведения непосредственно?

— Мне пришлось бы ее развить, — ответил Хэл. — Другой возможности нет.

— В сущности, — голос Аджелы звучал резче, чем обычно, — ты надеялся войти в Созидательную Вселенную и использовать там информацию, хранящуюся в Абсолютной Энциклопедии, — неким образом применив фазовую механику, с помощью лишь собственного мозга?

Хэл, чуть помедлив, кивнул.

— Хорошо. Теперь я понимаю серьезность проблемы. Но почему ты сдаешься сейчас? — воскликнула Рух. — Почему именно в этот момент?

— Потому что я полагаю, что чем скорее я покину вас, тем лучше.

— Что заставляет тебя так думать? — Спросила Аджела еще более резким тоном.

Хэл ответил не сразу. На удивление трудным оказался этот разговор.

— Я надеюсь, что с моим уходом исчезнет то давление, которое я прилагал, чтобы уравновесить влияние Блейза на исторические силы, и внезапно появившийся вакуум заставит эти силы действовать скорее против него, чем против нас. В результате мы, возможно в конце концов и одержим победу — но каким-то иным способом.

— А что собираешься делать ты? — Голос Рух внезапно смягчился. Хэл сумрачно улыбнулся.

— Возьму себе новое имя — возможно, в последний раз. Поступлю на военную службу на Земле — сейчас объявили набор. Все, что угодно — лишь бы избавиться от этого постоянного чувства разлада с самим собой, ощущая себя главной силой. Я мог бы, вероятно, оказаться полезным на одном из новых военных кораблей.

— Не престало тебе искать смерти, — сказала Рух, — это грех перед лицом Господа.

— Думаю, так я мог бы исправить ошибку, которую сделал, попытавшись влиять на исторические силы, — ответил Хэл.

— Это вовсе не ответ, — произнесла Аджела чуть ли не раздраженным тоном, совершенно не свойственным экзотам. Да, подумал Хэл, усталость все-таки дает о себе знать. — Искать оправдания в чем-то, чье действие, похоже, полностью понимаешь только ты сам!

— Я никогда не утверждал, что полностью разбираюсь в действии исторических сил, — Хэл задумчиво смотрел на нее. — И едва ли это будет кому-либо доступно сделать — по крайней мере в обозримом будущем. Ведь в каждом случае следует принимать во внимание слишком много факторов. Но я думал, что тебе, Аджела, во всяком случае, удалось понять мои поступки.

— Я тоже так считала, — ответила она, — но явно ошибалась. Ты говорил об этом много раз и пытался объяснить их действие. Посмотрим, что я смогу вспомнить. Примерно так: «Ход истории определен совокупным результатом всех решений, которые являются итогом, действий всех людей, живущих в данное время. Раньше полагали, что решения принимают лишь несколько людей. Теперь же мы понимаем, что на этих людей влияют их окружение, а на тех, в свою очередь, еще большее количество людей, — так что в итоге каждый человек может оказывать влияние на принимаемые решения; а значит, и на ход истории. Чем глубже мы погружаемся в историю, тем медленнее, как мы заметим, будет проявляться влияние этой массы заинтересованных людей.

— Последнее утверждение весьма важно, — уточнил Хэл. — В предыдущих столетиях людям часто требовалось очень много времени для того, чтобы изменить ход истории, хотя в конце концов это всегда происходило. Различие между тем временем, и нынешним состоит в коммуникациях. Существующие средства коммуникации дают взглядам и действиям масс возможность почти немедленно проявиться в цепочках людских взаимодействий. В ту самую минуту, когда я навсегда покину Энциклопедию, и это станет известным всем мирам, взгляды всех людей изменятся, и результат этих изменений очень быстро сделается заметным. Как я и говорил, мой уход создаст вакуум среди противников Блейза; и инстинктивная инерция исторических сил должна заставить совокупный импульс человечества действовать против него и за нас.

— Как? — спросила Аджела.

— Вы знаете, в чем состояла моя цель, когда я был Доналом, — ответил Хэл. — Я пытался подтолкнуть человечество к тому, чтобы в нем возросло инстинктивное чувство ответственности. По-видимому, мое последнее усилие — попытка найти доступ в Созидательную Вселенную — оказалось слишком однонаправленным. Исторические силы отреагировали, создав нечто новое, чему не могла противостоять ни одна из социальных групп — Иных, обладающих способностью исподволь влиять на любую политическую структуру. Они отвергают ответственность, выбирая инстинктивное повиновение.

Хэл остановился, внезапно засомневавшись, понятными ли оказались его объяснения.

— И в результате? — отозвалась Рух.

— И в результате получили нынешнюю ситуацию: Блейз возглавляет противостоящую нам группировку, а я до сегодняшнего дня руководил нашей.

— Я по-прежнему хочу услышать, — Аджела на этот раз была более сдержана, — причем тут твоя капитуляция и желание, по словам Рух, отправиться на поиски смерти.

— Это устраняет меня как движущую силу нашей стороны, — ответил Хэл. — И дает Блейзу и Иным слишком большое преимущество. Таким образом — как я и сказал несколько минут тому назад, именно он будет нарушать баланс сил в свою пользу; и эти силы начнут действовать против него.

— И что произойдет? — поинтересовалась Аджела.

— Я не знаю, — ответил Хэл. — Если начать оценивать ситуацию в первую очередь следует посмотреть, как влияет мой уход на мое непосредственное окружение. Затем представить влияние вашей реакции на более широкую группу людей вокруг вас, и так далее, и так далее — вплоть до ответной реакции; и в конце концов придется принять во внимание все человечество.

— А о Таме ты позабыл? — прервала его Рух. — Все эти годы он был как Симеон, тот самый, о ком говорится в Евангелии от Луки. Ты знаешь его историю?

— Да, — Хэл мысленно представил себе открытую страницу с евангельским текстом.

— Я не знаю! — воскликнула Аджела. — Расскажи ее мне.

Рух повернулась к Аджеле, но Хэл понимал, что ее слова прежде всего обращены к нему.

— «...Тогда, — начала Рух настолько уверенно, словно читала раскрытую перед ней книгу, — был человек в Иерусалиме, именем Симеон. Он был муж праведный и благочестивый, чающий утешения Израилева; и Дух Святый был на нем. Ему было предсказано Духом Святым, что он не увидит смерти, доколе не увидит Христа Господа.

И пришел он по вдохновению в храм. И когда родители принесли Младенца Иисуса, чтобы совершить над ним законный обряд, он взял его на руки, благословил Бога и сказал: “Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром; Ибо видели очи мои спасение Твое”».

Рух остановилась, и Аджела снова продолжила пристально вглядываться в Хэла.

— Если ты теперь сдашься, Хэл, — произнесла Рух, — что будет с Тамом, он ведь всю жизнь ждал, когда ты осуществишь то обещание, которое он увидел в тебе? — Хэл ощущал боль в ее словах так, как будто она была его собственной.

— Я прекрасно понимаю, — резко отозвался он. — Но прежде всего важна судьба человечества; а для него единственная надежда — насколько я понимаю — в том, чтобы я перестал быть частью уравнения. Я должен уйти; и предоставить историческим силам естественным путем вести нас к тому, чего не мог достичь я сам. Эти силы с самого начала вели человечество вперед и вверх. Лишь мое самомнение убеждало меня в том, что я способствую этому движению.

— Но что станет с ним, когда он узнает о твоем уходе? — с горячностью спросила Аджела. — Что станет с ним, я тебя спрашиваю?

— Пусть он... — слова давались Хэлу нелегко, но он был вынужден произнести их. — Пусть он продолжает думать, что я не оставил попыток... до конца. Так будет лучше для него; а мой уход неизбежен. Я вынужден еще раз повторить: если я и в самом деле не устранюсь, давление на исторические силы не изменится. Рух...

Он повернулся к ней.

— Теперь ты понимаешь меня, не так ли? Все, что можно сделать — это позволить мне уйти; а надежда...

Но, к его удивлению, Рух больше не слушала его. Ее взгляд был устремлен на экран, в крышке стола.

— Над щитом — очень маленький корабль пытается проникнуть внутрь, — сказала она Аджеле таким тоном, будто Хэла вообще нет с ними.

— В самом деле? — Аджела взглянула на экран, находившийся перед ней, и ее пальцы забегали по пульту управления.

— Вспомните наш разговор о том, — Хэл попытался вернуть их к обсуждению стоявшей перед ними проблемы, — что человечество в чем-то походит на единый организм, правда состоящий из множества независимых частей, — точно так же, как улей пчел или колонию муравьев можно рассматривать как отдельного индивида...

Но они не слушали. Тогда Хэл тоже обратился к экрану и увидел, что в центре его движется корабль, который выглядел как мошка по сравнению с патрульными кораблями противника. Его пилот совершал небольшие фазовые сдвиги, явно пытаясь уйти из окружения, а также проскочить сквозь щит.

И вот ему удалось это сделать. Немедленно рядом с ним оказались корабли дорсайцев.

Его преследователи даже не попытались проскочить сквозь щит, преследуя его. Вероятно, подумал Хэл, у них был приказ ни в коем случае так не поступать; но если бы они это и сделали, то были бы с легкостью уничтожены превосходящими их по всем параметрам кораблями дорсайцев с их более умелыми экипажами.

Послышался мелодичный сигнал.

— Извините за то, что прерываю ваше совещание, Аджела, — произнес мужской голос. — Но этот корабль просит, чтобы ему разрешили войти внутрь Энциклопедии, а ты оставила распоряжения, что...

— Он сможет поместиться в одном из шлюзов? — поинтересовалась Аджела.

— Да, — ответил голос.

Хэл знал, что шлюзы Энциклопедии предназначались для челноков, которые перевозили людей с поверхности Земли и обратно — или на другие корабли. Для обычного военного корабля их размеры были слишком малы.

— Хорошо, — сказала Аджела. — Я разрешаю ему войти внутрь.

И почти сразу возобновила прерванный разговор.

— Хэл, я хочу, чтобы ты отложил это решение об уходе — по крайней мере на несколько дней. Я ждала этот корабль. Если ты не возражаешь, я хочу поговорить с пилотом наедине. Возможно, у него есть информация, которая может повлиять на ход твоих мыслей, так что выйди. Рух, подожди минутку, хорошо? Я хочу сказать тебе еще кое-что.

Хэл удивленно взглянул на нее. Аджела не просто попросила подождать несколько дней — она, в сущности, приказала ему это сделать. Такое поведение было не только совершенно несвойственно экзотам, но прежде всего отличалось и от ее собственного. К тому же как его заместитель она не обладала никакими полномочиями приказывать ему делать или не делать что-либо. Однако Хэл знал, что фактически управляет Энциклопедией Аджела, а сам он почти этим не занимается. Аджеле не составит труда оставить его здесь — по крайней мере на некоторое время, — отказывая в транспорте для спуска на Землю; но мысль, что ситуация может дойти до этого, показалась ему смешной.

Однако он, конечно же, подождет — столько, сколько она захочет. Но, разумеется, срок должен быть реальным. И все же свое желание она выразила странно. Причиной тому, должно быть, ее крайняя усталость. Настолько же странным было и то, что она решила совершенно не посвящать его в свои дела, касающиеся пилота только что прилетевшего корабля. Почти наверняка он был одним из тех, кто добровольно отправился шпионом на один из Молодых Миров. Хотя доставленные им сведения могут иметь отношение к решению Хэла уйти... однако беспокоиться сейчас об этом смысла не было.

— Да, конечно, — кивнул он.

Хэл поднялся; выйдя из кабинета, он снова направился в свои комнаты. В любом случае ему надо было сделать еще одну вещь, хотя трудно было сказать, принесет ли это какую-то пользу. Записать, а потом занести в память Энциклопедии все свои предположения относительно Созидательной Вселенной и возможных способов в нее попасть.

Он включит в отчет все те способы, которые испробовал он сам, потерпев, однако, неудачу. Это сможет уберечь того, кто когда-нибудь снова попытается это совершить от напрасной траты сил. Когда за ним закрывалась дверь, ни Аджела, ни Рух даже не подняли головы от экранов.

Глава 5

Аманда оказалась в Солнечной системе за пять фазовых сдвигов — притом что любому не-дорсайцу понадобилось бы десять. Да и сама она предпочла бы ограничиться семью, если бы не требовалось спешить. Последний сдвиг перенес ее в гравитационную тень Юпитера — здесь корабль вряд ли обнаружат приборы кораблей, осаждающих Землю. Можно более и менее изучить ситуацию.

Рядом со сверкающей белой сферой фазового щита Земли находилось гораздо больше, в сравнении с последним посещением Амандой Земли, вражеских кораблей.

Подобного следовало ожидать. Но Аманда похолодела, глядя на эту картину, так как обладала странной способностью временами видеть или ощущать то, что произойдет или могло бы произойти.

Сейчас ей представилось нечто вроде огромной приливной волны, готовой обрушиться на безмятежно дремавшую Землю по приказу маленькой, но всемогущей группы высокоинтеллектуальных, эгоистичных мужчин и женщин, под руководством Блейза Аренса.

Но до этого все же оставалось какое-то время. А пока вражеские корабли закрывали остальным доступ к сфере, поверхности которой они не отваживались коснуться. Рассматривая их на обзорном экране корабля, Аманда заметила, что они были разделены на эскадрильи по шесть кораблей, и каждая патрулировала свой сектор. Поверхность сферы практически полностью контролировалась ими, за исключением углов секторов, так как при резком повороте требовался весьма незначительный фазовый сдвиг. И дело было не в том, что расчет или осуществление такого сдвига представляли какую-то трудность. Но каждый раз корабль, совершавший его, мог пропасть — с вероятностью в одну миллионную, фазовый сдвиг основывался на принципе неопределенности Вернера Карла Гейзенберга, суть которого сводилась к тому, что в любой момент можно знать или положение, или скорость частицы — но не то и другое одновременно.

В начале двадцать первого века обойти налагаемое скоростью света ограничение, из-за которого до тех пор считали, что межзвездные путешествия окажутся настолько медленными, что их нельзя будет практически осуществить. Человечество в очередной раз нашло окольный путь решения проблемы — вместо того чтобы ломиться напролом. Космические корабли не то чтобы перемещались посредством фазового сдвига, а, скорее, просто исчезали в какой-то определенной позиции, а затем возникали в новой.

Единственный недостаток состоял в том, что при огромном количестве таких сдвигов корабли иногда могли не появиться в точке назначения и таким образом оказывались раздробленными.

История свидетельствует, что именно так нашел свой конец Донал Грим.

При попытке пройти сквозь фазовый щит каким-либо иным способом, такой результат оказывался неизбежным. В остальных случаях шансы попасть в нужную точку были очень хорошими — но не идеальными.

Вероятность неудачи, равная одной миллионной невелика; но командиры осаждавших Землю космических кораблей не хотели лишний раз идти даже на такой риск и огибали углы патрулируемого ими сектора, чтобы не делать дополнительный сдвиг.

Таким образом, эти участки охранялись неважно. Аманда сделала некоторые вычисления, а затем перешла к серии намеченных ею сдвигов.

Первый из них перенес ее в точку за тысячу километров от щита, непосредственно над Южным полюсом Земли. Точка находилась достаточно далеко, и кораблям противника трудно было предугадать, где ее корабль окажется после следующего сдвига. Затем она стремительно переместилась к Северному полюсу.

Там Аманда помедлила несколько секунд, чтобы выбрать, куда отправиться на этот раз. И внезапно появилась над экватором, в незащищенном углу сектора. Теперь оставалось лишь задать уже подготовленную команду прохода сквозь щит.

Оказавшись внутри сферы, она остановила корабль и сразу отключила защитные устройства. Такая поспешность оказалась кстати, потому что эскадрилья дорсайцев — восемь огромных крейсеров — тут же окружила ее.

Замигал индикатор переговорного устройства, находившийся на контрольной панели. Аманда нажала кнопку, и на засветившемся экране появилось незнакомое ей лицо дорсайки — женщина не первой молодости восточного типа с высокими изогнутыми бровями.

— Аманда Морган, — сказала она, — нам сообщили о вашем визите. Не шевелитесь, мы сверим рисунок сетчатки... Хорошо. Можете следовать дальше. Я — Ли Данжун. Вы никогда не встречались со мной, но я знаю вас по фотографиям, и мне известна ваша репутация.

— Я польщена тем, что вы узнали меня после стольких лет, проведенных вами здесь, — ответила Аманда.

Ли Данжун улыбнулась ей.

— Возможно, никто из нас больше никогда так и не увидит свой дом. Но мы остаемся дорсайцами. Так же как и вы — одна из Серых Капитанов.

— Тем не менее, — отозвалась Аманда, — спасибо.

— И я польщена... — Женщина на мгновение отвернулась от экрана. — Мы только что получили от командира дивизиона подтверждение, что вы можете продолжать путь. Удачи вам, Аманда Морган.

— И вам, — ответила Аманда.

Крейсеры исчезли так же внезапно, как и появились. Аманда направила корабль на северо-восток; через некоторое время на экране контрольной панели появилось и стало расти изображение окутанной туманом сферы, похожей на миниатюрное подобие Земли, покрытой фазовым щитом. Аманда была уже близко от этой сферы, когда открылся металлический люк, чтобы впустить ее корабль внутрь.

И тут понадобился весь опыт Аманды в управлении кораблем — люк оказался слишком узким.

Но ей удалось это сделать, и она, сидя в кресле перед пультом управления, откинулась назад и впервые за несколько дней расслабилась. Из динамика донесся голос Аджелы.

— Это я, Аджела. Зайди ко мне в кабинет, как только сможешь. Просто следуй до конца по коридору, который находится за дверью. Рух со мной. Мы одни.

Аманда мысленно кивнула.

Она поднялась, открыла замок входного люка и шагнула вперед, навстречу ярким огням тамбура и опасностям. Аманда никогда не бывала здесь прежде, но хорошо представляла себе внутренний план Энциклопедии.

За тамбуром начинался узкий коридор, устланный синим ковром. Коридор выглядел чрезвычайно коротким — правда, ей было известно, что расстояния внутри Энциклопедии не только изменялись, но иногда бывали и обманчивыми. Приблизительно в двадцати метрах от нее находилась дверь. Аманда подошла к ней, открыла, не потрудившись назвать свое имя переговорному устройству, и шагнула внутрь.

— Здравствуйте, — она улыбнулась двум женщинам, сидевшим у стола в дальнем конце комнаты. — Пожалуй, нам пора познакомиться. Я — Аманда Морган.

Глава 6

— Садитесь — предложила Аджела, разглядывая высокую, удивительно молодо выглядящую женщину с настолько светлыми волосами, что они казались почти белыми. — Здесь есть один человек, который ждет вас.

Когда Аманда отошла от двери, которая давала некоторое представление о ее росте, он перестал бросаться в глаза. Длина ее рук, ног и туловища, а также ширина плеч настолько соответствовали ее росту, что он становился заметным только в сравнении с чем-либо. В этом, подумала Аджела, она походила на Хэла. Вы не чувствовали, насколько он высок, пока рядом с ним не оказывался кто-нибудь обычного роста.

Особенное внимание Аджелы привлекла легкость движений Аманды. Она могла бы сойти за девушку, которой нет и двадцати. Однако Аджела знала, что Аманда была старше Хэла и, возможно, также старше Рух или ее самой; впрочем, им обеим еще не было тридцати.

Но не только ее классическая красота, удивительные бирюзовые глаза, необычный рост привлекали внимание окружающих. В ней ощущалась сила.

Это качество невозможно было объяснить словами. Аджеле, пожалуй, никогда не приходилось наблюдать подобное в людях. Как ни странно, хотя можно было бы сравнить с тем чувством, что она испытывала, находясь рядом с Хэлом. Та сердечность, с которой он относился к людям, напоминала тепло от горящего огня.

А что касается Аманды, Аджела могла бы сказать лишь одно — эта женщина напоминает ей о мощи и четкости белых линий ионической колонны.

Аманда же нашла, что Рух и Аджела именно таковы, какими она представляла их себе по описаниям Хэла. Она и сама давно хотела встретиться с ними, — прежде всего потому, что было очевидно, насколько обе они много значат для Хэла и как он глубоко привязан к ним обеим.

Не то чтобы она опасалась борьбы с ними за любовь Хэла. Она была Третья Аманда за восемь поколений Морганов; и Вторая Аманда тщательно занималась ее воспитанием — пока она не стала выделяться из множества других, подобно королеве.

Таким образом, на ее долю выпало оказаться последней и самой сильной. И она была именно такой — все равно, с Хэлом или без него. Но она любила его.

Однако теперь, увидев Рух и Аджелу, Аманда поняла, что они ей понравятся; и она понравится им — хотя, наверняка, Аджеле не сразу. В каждой из этих сильных женщин было нечто королевское. К тому же, у Аджелы теперь имелся опыт обладания огромной властью.

Если говорить о Рух, то Аманда знала, что эта женщина, от рождения обладает необычайной силой духа. Рух называла ее «Верой». Кроме того, Рух чаще, чем Аджела, встречалась со смертью и потому знала цену жизни. Подобно Аманде, она была воительницей — хотя жила в мире и проповедовала его. Эту общую черту они с Амандой заметили друг в друге с первого взгляда.

— Я отправилась сюда сразу же, как только получила сообщение, — Аманда сочувственно взглянула на обеих женщин. Им было явно не легко признать свою беспомощность, а также то, что она может в отличие от них справиться с этим.

— Вы появились быстрее, чем мы ожидали, — сказала Рух. — Мы не рискнули упомянуть об этом в сообщении, но дело, конечно, в Хэле.

Аманда улыбнулась.

— То, о чем вы хотели сказать мне, ясно читалось между строк. Так что же с Хэлом?

— Его силы на пределе, — без обиняков заявила Аджела. Затем опомнилась, умолкла и провела рукой по глазам.

— Может быть, ты, Рух, объяснишь ей? Я думаю, тебе это удастся лучше, чем сейчас могла бы сделать я — из-за Тама, да и всего остального.

— Он намерен искать смерти, — сказала Рух, — или пытается убедить себя, что хочет именно этого; потому что вы не хуже меня знаете, что подобное не свойственно в его натуре. Он только что сообщил нам, что собирается отказаться от поисков ответа, столь нужного нам; поисков, которыми он занимался всю свою жизнь.

— Что привело его к этому? — спросила Аманда.

— Разочарование, — поспешила ответить Аджела. — Извини, Рух. Я прервала. Продолжай.

— Но ты права, — сказала ей Рух и пристально посмотрела на Аманду.

— С тех пор как он вызвал сюда, на Старую Землю, своих единомышленников, кто затем соорудил фазовый щит, он постоянно искал возможность оказаться в Созидательной Вселенной, о которой так долго мечтал. Хэл даже нашел способ сделать доступными для себя все знания из Абсолютной Энциклопедии. Но результат оказался нулевым. Теперь он считает, что должен совершить какой-то прорыв, сдаться, или все это приведет к сумасшествию. Нам хорошо известно: он не примет безумие как выход. Поэтому он собирается уйти. Покинуть Энциклопедию. Завербоваться под другим именем на военную службу и проходить обучение у дорсайцев.

— Первый же дорсаец, который увидит его, за две секунды отличит его от остальных, — заметила Аманда.

— Может ли этот офицер заставить его признаться в том, что он — Хэл Мэйн? — Голос Рух звучал ровно.

На мгновение наступила тишина.

— Нет... конечно нет, — ответила Аманда. — Если Хэл сам не захочет этого. У нас так не принято: если у кого-либо есть личные причины для того, чтобы его не узнали или не повысили в звании, — это не требует объяснений. Но все равно через очень короткое время Блейз выяснит, где он и под каким именем — и это станет известно всем.

— Хэл как раз хочет, чтобы миры это знали, — отозвалась Аджела. — Он говорит, что тогда начнут действовать исторические силы. Он полагает, что после его ухода возникнет вакуум и события будут развиваться не в пользу Блейза.

— Возможно, тут он прав, — Аманда чуть помедлила. — Но он не прав в другом, в том, что решил сдаться. Кроме того, он не может уйти. Это невозможно. Неужели он настолько слеп — внушил себе, что может начать охоту на дракона.

— Охоту на дракона? — переспросила Рух.

— Это дорсайская поговорка, — рассеянно отозвалась Аманда. — Она означает примерно... взяться за что-то непосильное и тем самым сознательно выбрать смерть.

Она взглянула на своих собеседниц.

— Вы же понимаете, если он это сделает, — продолжала она, — Блейз, наверняка, попытается убить его.

— Все-таки здесь Хэлу ничто не угрожает, — пробормотала Аджела. — Можно было бы подумать, что здравый смысл...

— Ну если Блейз действительно захочет добраться до него... Пока что он разделял точку зрения Хэла: что если любой выберет простой путь решения их конфликта, убив другого, это никак не повиляет на противостояние исторических сил между двумя половинами человечества.

— И это единственная причина, по которой Блейз до сих пор удерживался от таких попыток? — удивилась Рух. — Мне казалось, что в их вражде есть что-то личное.

— В каком-то смысле да. — Взгляд Аманды невольно уперся в тонкий крест, вырезанный на гранитной пластинке, висевшей на шее Рух. — У нас у всех что-то есть. Но у Блейза нет ничего и никогда не было — только Хэл.

— Как это — Хэл? — заинтригованная Аджела подалась вперед.

— Они — заклятые враги, — пояснила Аманда, — а это, как ни странно, близко к тому, чтобы оказаться лучшими друзьями. То, что делает их врагами, гораздо выше их личных амбиций, и Блейз вполне может восхищаться Хэлом. Хотя это чувство ему не свойственно.

Она оживилась.

— Однако, скажите мне, когда это началось, — продолжала она. — Когда появились признаки того, что он начинает сдаваться?

— Он не упоминал об этом до сегодняшнего дня; и сказал, если быть точным, как раз перед вашим появлением здесь, — ответила Рух. — Но внутренне он, должно быть, сдался несколько месяцев назад — земных месяцев. Когда мы с Аджелой заметили это, то попытались как-то повлиять на ситуацию. Но в конце концов, вызвали вас. Вы прибыли сюда как раз вовремя.

— И сколько времени уже прошло?

Аджела и Рух обменялись взглядами. Аджела продолжала молчать, так что Рух снова повернулась к Аманде.

— По-моему, уже около полугода. Аджела?

Аджела сделала рукой легкий, почти беспомощный жест.

— Сама я заметила только после того, как ты обратила на это мое внимание — три или четыре месяца назад. Передо мной стояла трудная задача — добиться, чтобы все уроженцы Земли сплотились вместе, впервые за всю историю. Большинство не могло до сих пор всерьез поверить, что на НИХ и в самом деле могут напасть. Если бы не эта проблема... и не Там...

Она умолкла.

— В какой момент он и в самом деле сдался, если он действительно это сделал — внутренне, я имею в виду, — я не знаю, — продолжала Рух ровным голосом. — Я согласна с вами. По сути он не сдался, даже теперь. Просто он достиг точки, когда ему кажется, что он должен что-то сделать, но все пути, кроме дороги назад, закрыты. И он принял сознательное решение вернуться — сдавшись. А что думаете вы?

Аманда смотрела вдаль, мимо них.

— Я думаю, вы правы, — ответила она. — Он, как ребенок, пошел за этой целью. И теперь считает, что слишком поздно поворачивать назад. Конечно он может заставить свое тело и разум отказаться от выбранного пути; но это уже ничего не даст. Инстинктивно Хэл хочет атаковать проблему — и продолжает это делать, пока он жив и пока находится здесь. Но, я не думаю, что он действительно застрял в тупике. Он это положение создал сам.

— Как? — воскликнула Рух. — Я не уверена, что понимаю вас, Аманда Морган.

Аманда спокойно сказала:

— Хэл полагает, что испробовал все способы достигнуть желаемого и, продолжая попытки до бесконечности, не добьется успеха. Но на самом деле так быть не может.

— А что же тогда происходит на самом деле? — Аджела всем своим видом выражала глубокую заинтересованность.

— Возможно, он просто пытается отойти и поискать новое направление атаки, — ответила Аманда. — Я думаю, что в глубине души Хэл сознает, что преследовал свою цель до тех пор, пока не потерял перспективу. Он отчаялся; к тому же его инстинктивное стремление атаковать подводит его. Он ходит по кругу, повторяя одни и те же действия и получая тот же самый отрицательный ответ; а себе говорит, что каждый раз шел другим путем.

Она остановилась. Обе женщины молча смотрели на нее.

— Если это так, — наконец произнесла Рух тем же ровным голосом, — то что же требуется от нас?

— Помогите ему отступить назад и взглянуть на проблему более широко.

— А как? — спросила Аджела. Аманда сурово взглянула на нее.

— Я вошла в эту дверь лишь несколько минут назад, — ответила она. — До этого момента мне ничего не было известно. Я подумаю. Вам тоже не помешало бы.

Снова наступила тишина, на этот раз несколько напряженная.

— Вы правы, — сказала Аджела. — Извините, Аманда. За эти последние несколько лет у меня появилась привычка чересчур часто выпаливать вопросы и приказания. Буду откровенна. В настоящее время я не вижу никакого ответа; и у меня ощущение, что если таковой имеется, то мы не получим его легко и быстро.

— Да, — кивнула Рух, — По-моему, ответ мы найдем не тогда, когда будем ломать над ним голову. Все произойдет на подсознательном уровне. И наиболее вероятно, что это откроется вам, Аманда.

— Да, — согласилась Аджела, — у вас есть преимущество. Он любит вас, Аманда.

— Вы имеете в виду, что я люблю его, — спокойно заметила Аманда.

— Да, — подтвердила Аджела, глядя ей прямо в глаза, — конечно же, я имела в виду именно это.

— Если не принимать во внимание чувства, — спокойно произнесла Рух, — следует учесть то, что мы виделись с ним почти каждый день. И, возможно, не замечаем каких-то деталей. А вы встретитесь с ним после некоторого перерыва.

— Прошло больше чем три года, — уточнила Аманда.

Рух проницательно взглянула на нее.

— Вы же не хотите сказать, что вы утратили контакт с ним...

— Нет, мы с ним никогда не теряли контакта, — ответила Аманда. — Разве у вас нет знакомых, с которыми, бывает, не видитесь в течение долгого времени, и все же при встрече вам кажется, словно вы не и расставались? У нас то же самое... только сильнее. Хэл может измениться. Могу измениться я. Но я уверена, у нас не возникнет никаких разногласий. Речь о другом. Как убедить его согласиться с решением, отличным от его собственного? Гримы — народ упрямый; и никому и никогда не удавалось убедить Донала отказаться от решений, принятых им самим.

— Вы думаете, что в Хэле осталось многое от Донала Грима? — спросила Аджела.

— Конечно осталось, Аджела, — мягко сказала ей Рух. — Невозможно отбросить те черты, которые заложены раньше. Разве ты забыла, сколько в тебе еще осталось от экзотов? А ведь ты покинула Мару и появилась здесь, в Энциклопедии, когда тебе было двенадцать лет, ведь так?

Аджела устало улыбнулась.

— Возможно, я слишком часто забываю об этом, — ответила она. — Нет, ты права, Рух. Дело в том, что я знала его только как Хэла; к тому же как экзотка я, вероятно, не понимаю, что такое насилие. Извините, Аманда. Наверняка я употребила неподходящее слово.

— Это не так, — покачала головой Аманда. — Ведь верно, Рух Тамани?

— Не так, — подтвердила Рух. — Тот, кто думает о насилии, знает, что такое насилие. Это было во имя Бога; но я знала, что такое насилие.

— Но если вернуться к теме нашего разговора, — произнесла Аманда, — то Рух права. Моя интуиция поможет искать ответ. Но это не значит, что я его найду. Возможно, одна из вас окажется более удачливой в поисках.

Она улыбнулась им.

— Так что вы также займетесь этим, хорошо?

— Разумеется, Аманда, — ответила Рух.

Впервые она назвала Аманду по имени. Та с признательностью улыбнулась в ответ.

— Конечно, — сказала Аманда. — Мне не зачем было спрашивать. Итак, могу я теперь пойти к Хэлу?

— Я сообщу ему об этом.

Рука Аджелы, потянувшаяся к кнопке на столе, замерла, когда Аманда заговорила.

— Не могли бы вы лишь указать мне, как его найти?

— Конечно, — ответила Аджела. — Это хорошая мысль — появиться без предупреждения. Он в своих комнатах. Я соединю с ними тот коридор, по которому вы шли. Когда выйдете отсюда, это будет первая дверь направо.