– По мнению врачей, Ник Ример страдает от психической регрессии, вызванной амнезией, – продолжал Пер. – Он вернулся к эмоциональным реакциям ребенка. Но и это не оправдывает меня. Значит, слишком поздно я откорректировал те ненормальные стороны его личности, которые привели к беде. Импульсивность, нетерпимость, самоуверенность…
Я засмеялся. Может быть, теперь детей станут отдавать в интернаты еще раньше?
– Я прошу наказания для себя, – произнес Пер. – Наказания… общепланетного порицания. Прошу снисхождения к своему ученику… перевода его на санаторный режим неопределенной длительности.
– Меняю санаторий на порицание, – сказал я. – Фарисей…
Наставник на экране склонил голову. Он ждал.
– Решение принято, – произнес женский голос. – Наставник Пер, ваша работа признана неудовлетворительной. Вам дается возможность искупить свою вину работой в интернате «Белое море».
– Спасибо, – прошептал Пер.
– Подопечный Ник Ример, ваше поведение признано асоциальным и опасным. Вам определен санаторный режим на неопределенный срок без права пересмотра решения. Вы имеете право высказать свое мнение, вас услышат.
Это становилось забавным.
– Вам не кажется, что вы все не правы? – спросил я.
– Общество не может ошибаться.
– Почему же?
– Ошибки – это отклонения личности от законов общества. По определению, общество свободно от ошибок.
У меня появилось подозрение, что я говорю с машиной.
– А если неверны исходные определения?
– Вывод о неправомерности системы может быть сделан лишь при выходе за ее рамки. Вы находитесь в обществе, Ник Ример.
– Я нахожусь под замком, – ответил я.
– Вы все сказали?
Я немного подумал:
– Да, абсолютно все.
– Решение принято и доведено до всеобщего сведения.
Экран погас.
Как быстро и печально завершилась моя карьера Наставника!
Минут десять я ждал, потом, решив, что за мной придут не скоро, улегся поудобнее и попытался заснуть. Разумеется, немедленно открылась дверь.
За мной пришли Ган и Таг.
То ли принято поручать конвойные миссии друзьям преступника, то ли никто из Наставников не захотел марать об меня руки.
– Ример, вставай, – произнес Ган. В руках у него было оружие. Маленький серебристый пистолет.
– Как называется эта штука? – спросил я, поднимаясь.
Гану было не по себе. Ему очень трудно приходилось. Вот только жалеть его, находясь в моем положении, казалось неестественным.
– Это мышечный релаксатор, Ример. Он используется в медицине при судорожных состояниях. Вызывает временное отключение мускулатуры.
– Как удобно, да? – Я усмехнулся. – А знаешь, на моем кораблике ведь тоже не было оружия. Я пожег корабли не-друзей самыми мирными средствами…
– Ример, ты болен. У людей давно нет необходимости в оружии.
– Конечно. При таком количестве мирной техники…
Я прошел мимо них в коридор – Таг и Ган отступили, оказавшись за моей спиной.
– Ример, иди вперед, мы будем указывать направление.
– Ты уже забыл мое имя, Ган?
– Ник, не надо, – попросил Таг. – Ты ведь понимаешь, что ограничен в правах.
– Да, наверное. Куда мне?
– На выход. И к транспортной кабине.
Госпиталь, где находился изолятор, пустовал. Мимо прозрачных стен палат с тщательно заправленными кроватками, мимо огромной, сверкающей белизной операционной мы вышли в общий коридор, прошли к дверям. Под медным колоколом на входе застыл все тот же маленький мальчик. На меня он уставился почти со священным ужасом.
Бедолага Лотти, сколько же длится твоя безумная вахта на входе в интернат?…
– Ри… Ник, обещай, что не попытаешься бежать.
– С чего это?
– Я не хочу пугать детей видом оружия.
– Хорошо, – согласился я. – Прячь.
– Я недалеко спрячу, – сообщил Ган.
Вот тут я начал хохотать. Да что же они, до сих пор играют в регрессоров?
Так мы и покинули «Матушкин свет» – трое друзей, один веселящийся, а двое еще обдумывающие шутку…
Мне было немножко жалко, что так и не появилась Катти. Было приятно, что не появился Пер. Где-то у кромки деревьев я оглянулся на здания интерната, и мне показалось, что за мгновенно помутневшим окном на четвертом этаже мелькнула фигура Наставника. Что ж, не будем прощаться.
Обратный путь к кабине показался мне короче. Уже стемнело, и Таг с Ганом старались держаться ближе, нервничали. Ну да, вдруг я рванусь в чащу, спрячусь и буду ночами пугать детей, оглашая мирный парк воплями и звуками пощечин…
Хорошее слово – «пощечина». Придумается же такое. Емко и обидно.
– Ник… – неуверенно сказал Таг за моей спиной. – Ник, ты слышишь меня?
– Да.
– Мы попробуем поставить вопрос о пересмотре решения. Через год, два. Если твое выздоровление пойдет хорошо.
– Что такое санаторий, Таг?
– Место, где лечат асоциальные наклонности.
– А как лечат?
– Я не знаю, Ник.
– Санаторий – он один, на всю Родину?
– Нет, конечно.
– Значит, асоциальных – много?
Они долго молчали. Потом Ган сказал:
– Этого мы не знаем, Ник. Это не принято обсуждать.
– Хорошо живете, ребятки.
Кажется, кто-то из них вздохнул.
– Ты был не прав, Ник, – сказал Таг. – Ты поступил очень неправильно. Отвратительно.
– У меня будет время сменить мнение. Или укрепиться в нем. Вы станете меня посещать?
– Я не знаю, возможно ли это, – признался Таг.
– Ладно, захотите – узнаете. Найти-то меня сумеете?
– Твой санаторий называется «Свежий ветер». Мы запомним.
– Приятное название, – согласился я.
Сквозь деревья пробился слабый свет. Кабина мерцала, светился пластик, по нему скользили бледно-сиреневые всполохи.
– Мы любили в детстве приходить сюда, – сказал я. – Спрятаться в кустах и смотреть на этот свет. И мечтать, что кто-нибудь прибудет в интернат и с ним можно будет поболтать. Подставить голову под ласковую руку. А может быть, нас захотят навестить родители. Хоть это было бы совершенно нереальным событием.
Тишина за спиной.
– Ты вспомнил? – спросил Таг.
– Нет, ребята. Я знаю, что так было.
– Почему?
– Потому что я больной, асоциальный тип.
Остановившись у кабины, я немного полюбовался переливами света. Спросил:
– Ну, какой номер кабины в «Свежем ветре»?
– Там всего одна кабина. – Таг замялся и неловко добавил: – Ты не сможешь воспользоваться терминалом. У тебя сняты социальные права.
– Тогда давай работай.
Он прошел к кабине, коснулся активатора. Двери открылись.
– Не будем прощаться? – спросил я.
Ребята молчали.
– Передайте привет Катти, – сказал я. – Скажите, что я сожалею, что так все вышло. Но иначе поступить я не мог.
– Ну почему, почему, Ник? – с мукой в голосе воскликнул Таг.
– Да потому, что подлецов надо бить по морде. Невзирая на последствия.
Было уже совсем темно, и я не увидел их лиц. Вошел в кабину, поднял руку, прощаясь.
Односторонний переход. Санаторий «Свежий ветер».
– Валяй, жестянка, – буркнул я.
Под ногами вспыхнуло, и тьма за кабиной слегка развеялась.
Вот я и прибыл.
…Санаторий назвали не зря. Ветер здесь был свежий. Даже слишком.
Я стоял по щиколотку в снегу. Ледяная крупка секла лицо. Не очень-то к месту здесь мой костюмчик. Но остается порадоваться, что я не в шортах и рубашечке с короткими рукавами.
Цилиндр транспортной кабины казался единственным признаком цивилизации на этом бескрайнем снежном поле. Небо было затянуто серой мглой, едва-едва светлеющей на западе под последними Матушкиными лучами. Я обернулся налево, направо – в мгновенной панике, что так все и было задумано. Одинокая кабина посреди снежной пустыни. И «социальные права» сняты.
Впрочем, они бы мне ничем не помогли. На кабине вообще не оказалось терминала. Дорога в один конец.
Я сделал шаг, другой, ощущая, как заползает в ботинки сухой рассыпчатый снег. Провалился по колено.
– Это что же… – прошептал я. Так нелепо и безнадежно! – Подлецы!
И увидел редкую цепочку огоньков на горизонте.
Значит, жизнь наличествует…
Там стоят какие-то вышки или башни. Довольно далеко. Идти к ним?
Я еще раз окинул взглядом аккуратный круг огоньков. Похоже, они что-то ограждали.
То ли транспортную кабину, то ли…
Шагах в двухстах, полузасыпанные снегом – вот почему я их сразу не увидел, – тянулись низкие невзрачные здания.
– А вот и санаторий, – сказал я вслух, ловя ртом снежные брызги. – Пришло время отдыхать, Никки…
Идти по снегу было трудно. И самое главное – обидно. В глазах до сих пор стояли аккуратные городские улицы, тропинки интерната. Тело еще помнило летнее тепло. Здесь – словно изнанка мира.
Холод и ночь.
Спасибо, Наставник.
Наконец я добрел до зданий – рифленые стены, темные окна, плоские, украшенные сугробами и наледью крыши. Однако у дверей снег был утоптан, и это давало надежду.
Ну…
Выбирать было не из чего, и я подошел к ближайшей двери. Коснулся ее ладонью – никакого эффекта. Толкнул – открываться наружу она никак не могла, при таких снегопадах это просто неразумно, утром не выйдешь… Интересно, а откуда я это знаю?
Впрочем, не важно. Что же мне теперь, замерзать? Бегать от здания к зданию?
Я пнул дверь, забарабанил в нее кулаками, не чувствуя боли в застывших пальцах. Прошло не меньше минуты, прежде чем раздался щелчок и дверь скользнула в стену.
Просторный тамбур. Ослепительные лампы под потолком. Кубический решетчатый предмет у двери – я сразу почувствовал идущее от него тепло.
И коренастый пожилой мужчина, открывший мне двери.
Он был лысый, и съехавшая на затылок вязаная шапочка демонстрировала какие-то подсохшие лишаи, покрывающие голову. Глазки маленькие, светло-голубые, буравящие насквозь. Лицо смуглое, скуластое. Одет в какие-то толстые бесформенные одежды грязно-серого цвета.
– Пришел? – поинтересовался мужчина.
Значит, меня ждали. И предоставили добираться от кабины самому, прекрасно понимая, что я могу просто не заметить зданий.
Я шагнул вперед, отстраняя мужчину. Тот молча посторонился.
Сев перед кубом нагревателя, я протянул к теплу одеревеневшие руки. Тело медленно отходило от холода.
Помедлив, мужчина закрыл дверь. Стоял, не торопя меня.
Сняв обувь, я вытряхнул забившийся снег. Тонкие белые носки стали бурыми и мокрыми, но снимать их духу не хватило. Усевшись поудобнее, я протянул ноги к теплу.
– Тут и поселишься? – негромко спросил мужчина.
– Посмотрим, – бросил я, не оборачиваясь.
Мужчина хмыкнул – кажется, мое поведение ему понравилось.
– Меня зовут Агард. Агард Тараи.
– Ник Ример, – ответил я.
Он подождал еще минуту, прежде чем спросил:
– Ну что, пойдем?
– Мне кажется, что слово «пойдем» я слышу всю свою жизнь. Подожди.
Я обулся, пошевелил пальцами ног. Они слегка болели, но чувствительность сохранилась.
– Поморозился?
– Нет.
Поднявшись, я окинул Агарда взглядом. Он был настолько некрасив, что это вызывало симпатию.
– А если бы я не увидел зданий, Агард Тараи?
– Тебя спасли бы Гибкие Друзья.
– И они тут есть?
– Тут им самое место. – Агард ухмыльнулся, обнажая редкие желтые зубы. – Здесь условия почти как на Внешней, вот только снега больше. Но им это нравится.
Я еще раз осмотрел тамбур, уже внимательнее и спокойнее. Вдоль стены, в грубой деревянной стойке, закреплены два десятка лопат. Самых обычных, как во времена Крепостной эры. Половина была хорошо попользованных, с отполированными рукоятями и блестящими сточенными лезвиями.
– Я – одиннадцатый? – спросил я.
Агард проследил мой взгляд, кивнул:
– Умник… Да, у нас сплошные недоборы. Кого попало в «Свежий ветер» не отправляют.
Я двинулся к внутренней двери – она по крайней мере была полуоткрыта.
– Так и держись, – бросил вслед Агард.
Кажется, это был искренний совет…
Подсознательно я ожидал чего-то напоминающего интернат или свое общежитие. Коридоры, лестницы, комнатки…
Но передо мной открылось одно-единственное помещение. Деревянные стены, грязноватые и исчерканные какими-то надписями. Окна – в режиме полной непрозрачности. На потолке горела от силы половина ламп, один плафон мерцал, вокруг него расплывалось влажное пятно. Крыша протекает, что ли?
Обстановка оказалась подходящей к интерьеру. Вдоль стен – несколько нагревателей. Ряды металлических кроватей в два яруса, большой обшарпанный стол, вокруг него десяток стульев и одно кресло. Кресло занимал парень чуть старше меня. Белолицый, с длинными светлыми волосами, в каком-то пышном ярко-розовом костюмчике, выглядел он здесь случайным пришельцем. При виде меня парень плотно сжал губы, но все же махнул рукой, приглашая подходить.
Стулья тоже все были заняты. Я скользнул взглядом по лицам, мысленно отметив, что большинство обитателей санатория молоды. Кроме Агарда, медленно вышедшего вслед за мной из тамбура, был лишь один пожилой человек. Очень крепкий, рослый, с умным лицом. Одетый в облегающий тонкий костюм из серебристой ткани, под которой рельефно выделялись мышцы. Сидел он как-то в сторонке… нарочито в сторонке.
Я подошел к столу. Так как свободных стульев не было, я помедлил, но все молчали. Тогда я присел на край стола, сдвинув в сторону металлическую кружку, наполненную горячей, парящей жидкостью.
– Бойкий, – с легким осуждением сказал светловолосый парень. – Как зовут?
– Ник Ример, – ответил я.
Парень отхлебнул из своей кружки, блаженно улыбнулся. В комнате витал слабый запах алкоголя. Удивительно, в санатории он не запрещен?
– Замерз?
– Немного.
– Согрейся.
Он протянул мне свою кружку. Секунду я колебался, но передать кружку никто не спешил, а вставать не хотелось.
Я взял с потрескавшегося пластикового подноса чистую кружку, наполнил черпаком из большой кастрюли. Глотнул.
Жидкость была сладкой и горячей, с довольно большой дозой алкоголя. По телу пошло тепло.
Парень еще помедлил, держа протянутую кружку. Пожал плечами и допил из нее сам.
– И за что тебя в санаторий, Ник?
– Улицу неправильно перешел.
– Ник, мы же тут все свои, – укоризненно сказал парень. – Давай рассказывай.
– Полагаю, вы знаете. Я дал по морде своему Наставнику.
– Да? – наигранно удивился парень. – Нехорошо…
Это было каким-то фарсом. Все, кроме этого белолицего смазливого типа, молчали, кто-то разглядывал меня, кто-то отводил глаза. Пожилой здоровяк рассматривал свои пальцы, изучая их с любопытством только что прозревшего слепого.
– Нехорошо бить Наставника! – повторил парень. – Как же так, Ник?
– Пришлось.
Я еще раз отхлебнул горячего алкоголя.
– Он ничего, – неожиданно сказал из-за спины Агард. – Клей, он ничего.
Обращался он вовсе не к пареньку. Как я и предполагал.
Здоровяк оторвался на миг от собственных ладоней, неодобрительно глянул на Агарда:
– Тебя не спрашивают. Иди сюда, Ник.
Поставив кружку, я подошел к нему.
– Меня зовут Клей Гартер. Именно так, без всяких сокращений. Это тебе надо запомнить в первую очередь.
Он по-прежнему не смотрел на меня. Не снисходил до взгляда.
– У нас тут своя жизнь, Ник. Сложная, трудная. Все мы тут… больные. Лечимся. Что лучшее лекарство, Ник?
– Труд.
– Правильно. Это запомни во вторую очередь. Сказали, что ты контуженный. Это хорошо. Проще будет привыкать.
Я промолчал. Он мне не нравился все больше и больше. И это было взаимное чувство.
– Займешь любую койку на верхнем ярусе, – сказал Клей. – У нас уже прошел отбой, а режим надо соблюдать.
Посмотрев на ряды кроватей, я спросил:
– А почему в верхнем ряду? Нижний занят?
– Для тебя – да.
В общем-то мне было все равно, где спать. И любопытствовать, почему режим обязателен для меня, в то время как никто спать не собирается, я тоже не стал. Подошел к рядам коек, снял пиджак, забросил на первую попавшуюся.
– Вернись, – негромко сказал Клей. – Я еще не закончил разговор. А уходить без разрешения нельзя. Это ты тоже должен запомнить.
– В третью очередь?
Он наконец посмотрел на меня. Пристально, оценивающе.
– Да.
Кэтти Уильямс
– Что-то еще?
Клей поднялся. Он был выше меня на голову. И возраст вряд ли сказался на его физической форме.
Женщина в его вкусе
– Бить старенького Наставника – плохо, – сказал он. – Я тоже Наставник. Мог бы меня ударить?
– Без причины – нет.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Клей развел руками:
– Верно. Без причины плохих поступков совершать не надо. Но и с причиной – подумай хорошенько. Усвоил?
Тесса стояла в приемной вычислительного центра компании, разрабатывающей программное обеспечение. И хотя здесь ей пообещали огромную зарплату, первый день на новой работе показался Тессе не слишком удачным. Она недовольно смотрела на охранника, который ей улыбался. На его бейджике было написано «Джордж Грэфтон», и это имя ему очень подходило. Мужчина был полным, лысеющим, каким-то уютным.
Я кивнул.
– Загляни в ту дверь, – предложил Клей.
— Вы говорите, что все они покинули здание сегодня утром? — Тесса взглянула на свои часы: ни украшений, ни календаря, ни справочника, ни органайзера. Простые и практичные, как она сама. Практичные, строгие и точные. — Сейчас полдевятого утра! Конечно…
Под взглядом десятка людей я молча прошел к двери. Открыл ее – в отличие от внешней здесь замок повиновался.
— Я знаю, что вы думаете. Большинство людей, наоборот, спешат на работу, но… — он пожал плечами в недоумении.
Это был санитарный блок. Пять унитазов, а напротив них – пять душевых кабин.
Тесса оглянулась. Да, народ валом валил в пятиэтажное здание, похожее на конструктор «Лего». Все эти занятые и трудолюбивые люди работали здесь, но только в других компаниях. Лишь сотрудники «Диаз Хизкок», похоже, решили взять выходной безо всякой на то причины. Хотя вряд ли это так. Может, это своеобразное испытание, которое она должна была пройти?
– Начнем лечение, – сказал Клей. – Надо привести санитарный блок в порядок. Унитазы должны сверкать. Если хорошенько поищешь, то найдешь щетку и порошок. Если не найдешь, то что-нибудь придумаешь.
– Мне кажется, что для этой работы есть определенная очередь, – сказал я.
– Есть. И сегодня твой день.
— Извините, но я здесь впервые. Вот, взгляните. — Она достала извещение о приеме на работу и протянула его охраннику.
Я медлил. Здесь была своя жизнь и свои законы. Возможно, новичкам полагалось заниматься чисткой унитазов и спать на верхних койках.
— Да, вы пришли вовремя, — теперь охранник сочувствовал девушке. Он с недоумением произнес: — Я сам ничего не понимаю. Можете подняться и сами посмотреть, но я пришел в шесть и видел, как все уходили.
Но мне эти законы не нравились.
— Может, они пошли позавтракать? — В голосе Тессы послышалась надежда. Какая нелепая мысль! Не может быть, чтобы они ушли на завтрак, едва успев прийти.
Я закрыл дверь.
— Третий этаж. — Охранник указал ей на три лифта, возле которых толпился народ, и наконец поднял трубку звонившего телефона.
– Мне кажется, Клей Гартер, что ты ошибаешься, – предположил я.
Тесса нерешительно оглядела людей — от волнения у нее вспотели ладони. Утром она проснулась, полная энтузиазма. И хотя немного нервничала, знала, что справится с любой работой, ведь она опытный торговый агент.
– А может быть, ошибаешься ты? И очень сильно?
Впрочем, сейчас Тесса уже не была в этом уверена. Теперь ей казалось, что даже собеседование было немного странным. Да, «Диаз Хизкок» — небольшая, но успешная и влиятельная семейная компания, но тем не менее странно, что собеседование с кандидатами проводила мать босса. Странно и, то, что оно проходило в элегантной гостиной за чашкой чая. Может, она совершила ужасную ошибку, бросив столь надежную работу в бухгалтерской фирме?
– Может быть, – согласился я. – Но это мои ошибки.
— Может, лучше я… Хорошо! — Тесса убрала свое письмо в сумочку. — Спасибо за помощь! — Она протянула охраннику руку и улыбнулась. — Увидимся!
Клей двинулся ко мне. Неторопливо.
— Надеюсь, не через десять минут! — ухмыльнулся он в ответ. — Ха-ха.
– Кли, он же регрессор! Он приемчики подлые знает! – тонко крикнул светловолосый парень. – Кли, не поранься!
Когда лифт наконец приехал, она проскользнула внутрь, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Тесса боялась, что все засмеются, когда она выйдет на третьем этаже, потому что все знают: там никого нет.
Клей не отреагировал. Даже улыбнулся. Может быть, Наставники тоже знают приемчики? Или, скорее, он уверен, что амнезия лишила меня всех навыков…
Смеха она не услышала, но на этаже действительно оказалось пусто — Джордж был прав.
Я не успел отреагировать на удар. Заметил его и понял, что получу в челюсть, но тело было еще слишком вялым, расслабившимся от тепла.
Офис был небольшим и пустым. Тесса прошла через приемную и оказалась в коридоре. Пол был покрыт толстым ковром, и поэтому ее шагов не было слышно.
Мир качнулся, и я полетел к стене. Ударился затылком, так что потемнело в глазах. Рука попала на раскаленную решетку нагревателя, и боль ожога привела меня в чувство. Я дернулся, поднимаясь вдоль стены. Из разбитой губы сочилась кровь.
Тесса совсем упала духом. Просторные кабинеты и слева, и справа, довольно большие, в некоторых стояли компьютерные терминалы с плазменными мониторами. Все говорило о богатстве компании. Лампы были выключены, и только слабый дневной свет проникал сквозь зеркальные стекла.
– Начнем лечение, – сказал Клей. – Итак, спорить со старшим барака – тем более Наставником – плохо…
– Ты давно не Наставник! – вдруг выкрикнул Агард. – Оставь парня, Клей!
Девушка почувствовала себя взломщиком, но все же включила свет. Она не могла понять, почему не закрыта входная дверь. Она кашлянула и громко произнесла:
Голос Тараи сорвался, когда Гартер коротко посмотрел в его сторону. Кажется, он тут же пожалел о своем вмешательстве. Но оно придало мне сил. Дало опору покрепче, чем стена за спиной.
— Привет!
Так ли я не прав?
Тишина, которой ответил ей офис, оглушала.
– Раскаиваешься? – спросил Клей, подходя ко мне.
— С моим сыном очень интересно работать, — ободряла ее на собеседовании миссис Диаз, сидящая напротив в кресле с высокой спинкой.
Под словом «интересно» Тесса понимала возможность отвечать за что-то. Это был один из недостатков ее прежней работы. Она делала очень много, ее за это уважали, но работа была такой однообразной! Поэтому, услышав слово «интересно», она сразу же подумала о новых перспективах.
– Нет, – прошептал я.
Да уж, день действительно принес много интересного, если можно так сказать о прогулке по офису, в котором нет ни души.
– Парень, тебе плохо придется, – сочувственно сказал Клей.
…Что-то менялось. Что-то происходило со мной. Краски становились ярче, звуки – оглушительно громкими. Дыхание людей казалось громом. Движения Клея – медлительными и неуклюжими. Сердце замерло на миг – и зачастило сумасшедшим, отчаянным ритмом. Тук-тук, тук-тук-тук… Я уже был на этой грани, на последней черте, отделяющей меня от страшного и манящего мига… мига, за которым что-то случится. Тогда, схваченный Тагом и Ганом, я устоял.
— Бедному Кертису совсем не везет с секретаршами, с тех пор как Нэнси уехала в Австралию вместе с мужем. — Миссис Диаз печально покачала головой, а Тесса ждала, что еще она расскажет: таких, как эта дама, не стоило перебивать. — Было несколько дурочек, этаких очаровательных кисок, которые только и умели, что хлопать ресницами. Моему сыну нужны другие работники.
А сейчас – нет.
Клей прыгнул, протягивая руки к моему горлу. Я сместился, ускользая. Тело жило своей жизнью, я лишь следил за происходящим, онемевший, парализованный наблюдатель по имени… по имени…
Тесса с опасением шла по коридору, заглядывая в комнаты и все больше убеждаясь, что вряд ли она кого-то тут найдет. Нужно было решать, что теперь делать: уйти или остаться до окончания рабочего дня, надеясь, что кто-нибудь появится.
Старший барака врезался в стену, замотал головой, разворачиваясь. Но я уже был рядом. Не торопился, ждал, пока Клей замахнется, отчаянно, уже понимая, что охотник и жертва поменялись местами.
Она пыталась взвесить все «за» и «против», когда вдруг услышала звуки. Они доносились из кабинета в конце коридора. Тесса направилась туда.
На двери было написано «Кертис Диаз». Дверь была приоткрыта, и Тесса вошла внутрь. В кабинете было темно, так как тусклый свет зимнего солнца не мог пробиться через плотные бархатные шторы. Когда глаза Тессы привыкли к темноте, она поняла, почему шторы были закрыты. На диване спал мужчина. Звуком, привлекшим внимание девушки, был его храп. Пока она осторожно рассматривала его, он вдруг кашлянул и повернулся к ней лицом. Она на мгновенье испугалась.
На нем были джинсы и спортивный пуловер. Тесса на цыпочках приблизилась к нему. Смуглое лицо, на подбородке щетина, волосы взъерошены.
Она быстро отошла от дивана и громко спросила:
— Итак, молодой человек, кто вы и что здесь делаете?
Мужчина вскочил, охнул и снова рухнул на диван, закрывая лицо подушкой.
Тесса подошла к нему и вырвала подушку из его рук. Довольная собой, она наблюдала, как этот бездельник медленно сел и наконец посмотрел на нее. Она была сама суровость — руки на поясе, губы сжаты.
— Я не знаю, как вы сюда попали, приятель… — на самом деле она прекрасно это знала, ведь дверь была открыта. — Но вам пора. Это не ночлежка для бродяг!
— Что?..
— Да, вы меня прекрасно слышали! — Кажется, Тесса обрела уверенность. Во-первых, она пришла заранее, во-вторых, на ней был прекрасный новый костюм, ведь она собиралась произвести хорошее впечатление. — Посмотрите на себя! Постыдились бы!
— Что? — Мужчина сел прямо и смотрел на нее в изумлении.
— Да, постыдились бы! Здоровый молодой человек забирается в пустой офис, чтобы поспать! И не говорите, что не можете найти себе работу!
«Здоровый молодой человек» смотрел на нее так, что Тесса почувствовала себя неловко. Теперь, когда она как следует его разглядела, он показался ей симпатичным, если не считать такого странного поведения. Его лицо было суровым, но красивым настолько, что у нее на секунду перехватило дыхание.
— Боюсь, мне придется сообщить о вас куда следует, — она сказала это спокойно, но в сузившихся голубых глазах мелькнул огонек. — Не думаю, что это вам понравится. Сейчас вы можете ухмыляться, сколько хотите, но скоро приедет полиция, и когда вас посадят в камеру, вам будет не до шуток.
— В камеру? — Он больше не мог сдержаться и зло ухмыльнулся. — Мы не в Нью-Йорке, а в Лондоне. Думаю, вы насмотрелись шоу про американских полицейских. — Он с неохотой встал.
Тесса в замешательстве попятилась. Мужчина бесцеремонно разглядывал кабинет, разминая свою шею. Он оказался очень высоким и довольно крепким. Тессу это встревожило.