Гарри Гаррисон
Билл - Герой Галактики, на планете зомби-вампиров
Посвящается Лори, ревностной поклоннице всяких инопланетян, особенно самых склизких
Глава 1
Билл в сердцах пнул ведро. Затем та же участь постигла стул, который разлетелся в щепки.
Не то чтобы Билл был так уж недоволен жизнью, хотя, вообще говоря, имел для этого все основания. Застрять черт знает где, на этой паршивой базе снабжения! Ему, Герою Галактики, заниматься самой черной из всех черных работ! При мысли о своей былой славе он засопел от жалости к самому себе. Дойти до того, чтобы разъезжать на погрузчике и подавать в трюмы кораблей, уходящих в дальний космос, громадные коробки с бумагой двойного назначения: с одной стороны наждачной, с другой - туалетной, и горе тому, кто не позаботится прочесть инструкцию на коробке!
Однако какой бы хреновой ни была нынешняя работа, его куда больше волновала совсем другая, глубоко личная проблема. Правая ступня у него чем дальше, тем больше превращалась в камень и уже почти не слушалась. Он снова засопел и в ярости изо всех сил топнул ногой, после чего с трудом вытащил ее из дыры, которую пробил в полу.
На первых порах это была вполне приличная ступня. Билл даже начал привыкать к тому, что на ней столько лишних пальцев. Но когда она начала превращаться в камень, это было совсем из рук вон. Точнее, из ботинка. Она уже весила килограммов пятнадцать и с каждым днем становилась все тяжелее. Ощущение было такое, словно повсюду таскаешь за собой бетонный блок, а стоило привести ее в движение - она так и норовила во что-нибудь врезаться. Все, кто работал на базе, старались держаться от Билла подальше, а роботы-ремонтники ходили за ним по пятам, как механические собачки.
Билл подумал, что утрата важных частей тела уже стала входить у него в привычку. Эта мысль повергла его в глубокое уныние, и он смахнул с ресниц непрошеную слезу. Собственную левую руку он потерял не по своей вине, когда зарабатывал себе лавры Героя Галактики. Ничего не поделаешь, на войне как на войне. К тому, что вместо левой руки Биллу пришили правую - очень симпатичную, надо сказать: раньше она принадлежала одному его дружку, приятно иметь что-то от него на память, - Билл уже привык и даже немного с ней сроднился. Он испытывал к этой руке какую-то особую привязанность и постоянно выдумывал для нее всякие смешные занятия.
Но вот эта ступня - дело совсем другое. Своей родной ступни Билл лишился в порыве самосохранения, пытаясь спасти остальные части тела от еще более печальной судьбы во время отчаянной схватки с чинджерами.
Официальная версия командования гласила, что на этих полоумных чинджерах и лежит вина чуть ли не за все ужасы, какие только случались когда-либо во Вселенной. Если верить слухам, эти существа, пресмыкающиеся по самой своей природе и безнадежно погрязшие во всевозможных пороках, имеют рост больше двух метров и по утрам пожирают на завтрак детишек. С соусом \"табаско\". Однако Билл-то знал цену этим слухам. На самом деле чинджеры ростом всего сантиметров двадцать, не выше, и пока космическая пехота не принялась истреблять их направо и налево, не питали ни малейшей склонности к насилию. Они миролюбивы и дружелюбны, неглупы и необыкновенно способны к обучению, а соуса \"табаско\" терпеть не могут. Кончилось же все тем, что Император впутался в межгалактическую войну, лишь бы его армия не сидела без дела, а у Билла оказалось две правых руки, бетонный блок вместо ступни и контракт на несение службы, автоматически продлевающийся по истечении срока.
Собственно говоря, это была не первая ступня, пересаженная Биллу. Но все предыдущие тоже оказались на редкость неудачными. Пожалуй, кроме первой - огромной куриной лапы. Билл испытывал к ней, ну и, конечно, она к нему, довольно-таки прочную привязанность. Но хотя разрывать песок в поисках червей такой ногой было очень удобно, она никак не влезала в ботинок, и на ней постоянно натирались мозоли. Может быть, в том, что новая ступня понемногу превращается в камень, никто и не виноват. От судьбы не уйдешь.
Билл распахнул дверь ногой и вслед за ней влетел в кабинет доктора Кромсайта.
- Могли бы постучать, рядовой! - взвизгнул доктор из-под стола. - Я решил, что мы подверглись атаке противника.
- Да ни один чинджер, если он не совсем спятил, и смотреть не станет на этот паршивый склад, - ответил Билл, тормозя ногой по полу, чтобы остановиться. - У меня дело посерьезнее.
- Неужели на этот раз что-то с носом? - с надеждой в голосе поинтересовался доктор, выползая из-под стола и стряхивая со своего кресла щепки от высаженной двери. - Носы - моя специальность.
Возможно, это объяснялось тем, что у самого доктора сморкальник был как у муравьеда - длинный, торчащий далеко вперед, с раструбом на конце и ноздрями, зияющими, как две мрачные, густо заросшие волосами пещеры. Он направил свой внушительный хобот на Билла и фыркнул.
- Хотите, чтобы я обследовал ваш нос?
- Только если таким способом вы сможете узнать что-нибудь о моей ступне. Посмотрите на нее, док! Она стала еще тяжелее.
- Ступнями я сыт по горло, - снова недовольно фыркнул доктор Кромсайт, похлопывая пальцем по своему носу, отчего тот смешно затрепыхался в воздухе. - Эти крохотные розовые пальцы, которые торчат во все стороны и шевелятся без всякого толка... Нет уж, мне подавайте нос. Перелом хряща! А воспаление пазух! А зловонный насморк! Да если врач не разбирается в носах, он вообще дальше своего носа не видит!
- У меня пальцы уже больше не розовые и совсем не шевелятся. Они как гранитные. Док, надо что-то делать.
- А если подождать? - предложил доктор и оглушительно чихнул: в кабинете все еще стояла пыль, заполнившая его после того, как Билл разнес в щепки дверь. Порывом воздуха Билла отнесло на метр назад.
- Подождать? - завопил Билл. - Я таскаю за собой целый валун, а вы говорите - подождать?
- Попробуйте отнестись к этому как к научному эксперименту. Будьте мужественны, - попытался успокоить его доктор Кромсайт, схватив из коробки, стоявшей на столе, огромный клок ваты и изо всей силы высморкавшись. Билла обдало мелкими ватными хлопьями. - Может быть, со временем это распространится дальше. Немного погодя в камень превратится ваше колено. Потом вся нога. А там и сами знаете что - это же страшно интересно! И возможно, даже обе правые руки, которыми вы так гордитесь. В конце концов, может окаменеть и ваш нос! Как ученый я никогда бы себе не простил, если бы упустил возможность наблюдать такой любопытный случай.
Билл молча смотрел, как доктор, согнувшись пополам, борется с приступом чиханья, которому не предвиделось конца. Наконец, когда тот проглотил целую пригоршню таблеток от аллергии, Билл решил, что с этим пора кончать. Настало время браться за дело всерьез.
- Как рядовой, страдающий окаменением ступни, я вышел из строя, - заявил Билл, поперхнувшись на слове \"строй\". - Как штатный врач базы вы, согласно присяге, обязаны обеспечивать пригодность каждого солдата на этой базе к строевой - кхе! - службе. Как я могу встать в строй, если за мной волочится такой валун?
- Мне очень нравятся ваши клыки, - сказал доктор Кромсайт. - Как бивни у слона. Только вот по час; и носа со слоном никому не сравниться.
Грубая лесть не возымела действия на Билла, хоть он и был весьма высокого мнения о своих восьмисантиметровых клыках, которые достались ему в наследство от Смертвича Дранга. Билл был убежден, что стоит ему оскалить клыки, как вид у него становится необыкновенно угрожающим.
- Я хочу новую ногу! - оскалил он клыки. - Я хочу в строй! - солгал он.
Устрашенный скрежетом его клыков, доктор неохотно кивнул.
- Как вы сами правильно отметили, тут у нас не самая горячая точка театра боевых действий. - Доктор Кромсайт достал из стола новую коробку ваты величиной с небольшой гробик. - А поэтому запчастей сюда завозят очень мало. Там, где я проходил службу до сих пор, у нас рук и ног было как грязи, пиписок - целые ящики, а ушей - мешки. Здесь ничего этого нет. А носы? Вы бы видели, какая у меня там была коллекция: любого сорта, формы, размера! Был даже один...
- Погодите! - оскалился Билл с особой свирепостью. - Что же, значит, мне так и не избавиться от этой каменюги?
- Перестаньте корчить рожи! - вскричал доктор. - Вы действуете мне на нервы, и операция может закончиться неудачно. Такая операция - дело чрезвычайно тонкое. Этому учатся не один год!
- Так у меня будет новая нога?
- Более или менее. У снабженцев вышла какая-то путаница в накладных, и они зачем-то отгрузили мне восемьдесят три ящика регенерирующих ножных почек. Этой дряни у меня тысячи штук, так что одной я, пожалуй, могу для вас пожертвовать. Хотя, на самом деле мне очень хотелось бы посмотреть, не превратится ли в камень ваш нос.
- Так принимайтесь за дело! - проворчал Билл, которому осточертело повсюду волочить за собой окаменевшую ступню. - Где тут у вас операционная? Подготовка понадобится? Какой наркоз? Мне больно не будет?
Доктор поставил на пол посреди кабинета какой-то ящик и нажал на кнопку с надписью \"РАЗОГРЕВ\".
- Когда зажжется зеленая лампочка, суньте ногу вон в ту дырку, что на крышке. Я дам вам руку.
- На что мне ваша рука, мне нужна нога! - завопил Билл. Но тут зажглась зеленая лампочка, Кромсайт вцепился ему в ногу и затолкал ступню в дыру.
- Это просто небольшая профессиональная шутка, - усмехнулся доктор. - Мы, врачи, несмотря на внешнюю невозмутимость и хладнокровие, на самом деле иногда не прочь пошутить.
Наперекор всякой логике Билл почувствовал, что ему будет жаль расставаться со старой ступней. Лишние пальцы на ней были совсем недурны. А когда она превратилась в камень, ей стало очень удобно припирать двери, чтобы не закрывались, и отшвыривать с дороги всякие мелкие предметы.
- И когда начнется операция? - спросил Билл, заранее скрипнув зубами в предвидении долгой, сложной и наверняка мучительно болезненной процедуры.
- А она уже окончена, - гордо объявил Кромсайт. - Взгляните!
Билл вытащил ногу из дыры. Ему сразу бросилось в глаза, что ступни у него теперь вообще нет.
- Вы кретин, а не доктор! - завопил он, размахивая в воздухе культей. - Где моя ступня?
- Да ведь вы же и хотели от нее избавиться, разве нет?
- Но я хотел, чтобы мне ее на что-нибудь заменили! А теперь там ничего нет! - со слезами в голосе воскликнул Билл.
- Теперь там регенерирующая ножная почка военного образца системы \"Марк-1\". Посмотрите получше, рядовой!
И действительно, на конце культи сидела крохотная розовая почка, размером и формой больше всего похожая на вареную фасолину.
- Неплохо сработано, согласитесь! - Доктор стоял надутый от гордости, его красный нос болтался в воздухе, как спелый помидор на кусте. - Можно, я оставлю себе вашу старую ступню? Из нее получится отличное пресс-папье.
Билл выпучив глаза смотрел на крохотную почку. Она по-прежнему была больше всего похожа на вареную фасолину.
- Конечно, вы не должны наступать на эту почку, пока ступня не отрастет, - предупредил Кромсайт, протягивая ему костыли. - Мне очень жаль, но не могу же я вернуть вас в строй в мгновение ока. Придется вам потерпеть, пока она будет расти.
- И долго? - радостно ухмыльнулся Билл, примеряя костыли, которые оказались сильно помятыми и размеров на двенадцать меньше, чем надо.
- Боюсь, что довольно долго. Нельзя торопить матушку-природу.
- Это ужасно, - слукавил Билл, живо представив себе многие недели освобождения от службы, целые месяцы безделья, долгие годы окончательного выздоровления. - Я очень огорчен, что не смогу сразу же пойти в бой. Наверно, меня теперь навсегда спишут в нестроевые?
- Это дело командора Кука, - отвечал доктор. - Отнесите ему вот эту записку и не забудьте сказать, что мне нужна новая дверь.
Покидая кабинет доктора Кромсайта, Билл чувствовал, что стал килограммов на пятнадцать легче. Но не прошел он и полпути к апартаментам командора Кука, как у него началась нестерпимая боль в спине: костыли были уж слишком коротки.
Командор стоял у окна, сложив за спиной руки, и глядел вдаль. Билл попытался было отдать честь, но запутался в костылях и рухнул навзничь, как жук, перевернутый на спину. Командор выпучил глаза на это отвратительное зрелище, но потом решил сделать вид, что ничего не заметил.
- Вольно, рядовой, - скомандовал он. Как обычно, на нем была полная парадная форма, включая саблю, ружье, шарфы, аксельбанты, кнут и медали, которые раскрывались наподобие медальонов - внутри хранились презервативы. Все это венчала пышно расшитая золотом треуголка.
Командор отвернулся от барахтавшегося на полу рядового и вздохнул.
- Каким одиноким чувствуешь себя на вершине власти, - пробормотал он. - Взгляните в окно, рядовой. Что вы видите?
- Звезды, сэр, - отвечал Билл. - Из этой дыры больше ничего и не увидишь.
- Звезды, говорите? Что ж, такому близорукому тупице, как вы, наверное, и не дано видеть ничего, кроме звезд. Но я вижу там славу! Да, славу - и борьбу! Великое противостояние человечества и чинджеров. Жестокие битвы, изобилующие славными подвигами и героическим самопожертвованием. Каждый день смотреть в глаза смерти, выполнять свой долг, подвергать испытанию свое мужество - ведь верно?
- Так точно, сэр, - отвечал Билл, от души надеясь, что ничего подобного ему не предстоит.
- Превращать мальчиков в мужчин, девушек в женщин, трусов в героев, кошек в собак. Только перед лицом смерти ощущаешь всю полноту жизни. Конечно, кое-кому в силу обстоятельств приходится оставаться в тылу, чтобы обслуживать тех, кто сражается на передовой. Без нас, интендантов, нашим доблестным воинам не устоять перед противником. Возьмите хоть туалетную бумагу - вы, рядовой, когда-нибудь задумывались о том, какое стратегическое значение она имеет?
- Никак нет, сэр, - отвечал Билл, и ему уже не в первый раз пришла в голову мысль: а все ли дома у командора?
- Завезем слишком много туалетной бумаги - и им придется выбрасывать за борт боеприпасы или топливо, чтобы освободить для нее место. Завезем слишком мало - и они вместо того, чтобы драться, будут тратить все свое время на поиски заменителей. Из-за туалетной бумаги мы можем проиграть войну. Подумайте, мой сын, - целая грандиозная операция может кончиться неудачей из-за того, что им пришлось освобождать место для туалетной бумаги!
Билл подумал и решил, что у командора, должно быть, и впрямь не хватает шариков.
- Принимая решение об отгрузке туалетной бумаги, командир берет на себя огромную ответственность. Стоит чинджерам подсунуть нам хоть одно подложное требование на нее, и дело может кончиться истреблением всей нашей армии.
Билл кивнул, уже твердо убежденный, что у командора на чердаке не все ладно.
- Подумайте, какое значение имеет каждый десятичный знак. Стоит поставить не туда запятую... Послушайте, что у вас с ногой? Это не вы тот идиот, который постоянно здесь у меня что-нибудь ломает?
- Доктору Кромсайту нужна новая дверь, - поспешно сказал Билл. - И еще он велел передать вам вот это.
Командор Кук взял записку и принялся читать ее, сокрушенно качая головой и недовольно шевеля губами, когда ему попадалось трудное слово.
- Меня, наверное, нужно числить больным, - продолжал Билл, не теряя времени даром. - Лучше всего мне отлежаться как следует, пока ступня не отрастет снова, а на это, к сожалению, может понадобиться изрядное время.
Командор нахмурился.
- В моей части нет места солдатам-инвалидам. Чего доброго, вы будете думать только о своей почке и отгрузите слишком много туалетной бумаги нашим частям, которые мужественно сражаются на передовой, а из-за этого презренные чинджеры, того и гляди, возьмут верх.
- Да, мне лучше всего отлежаться, - вкрадчиво подтвердил Билл с искренней надеждой. - Это, конечно, для меня большая жертва - не участвовать в боевых действиях бок о бок с товарищами, но я заставлю себя лежать спокойно, стисну зубы и как-нибудь удержусь.
- Что-то мне не нравятся эти разговоры о том, чтобы лежать спокойно. Есть в них что-то подрывное. Попробуйте предложить что-нибудь еще, - сказал командор. - Что-нибудь более подходящее для честолюбивого идиота вроде вас.
- Я мог бы сидеть и пересчитывать коробки, когда их будут грузить, - тут же нашелся Билл. - Я здорово считаю.
- Нет. Пожалуй, я переведу вас в ВП.
- Куда-куда? - переспросил Билл.
- В военную полицию, кретин, - сказал командор. - Завтра в спасательную операцию отправляется \"Баунти\" с командой из отъявленных уголовников. Им нужен военный полицейский. Вы официально объявлены Героем Галактики - это как раз то, что нужно, чтобы держать их в руках.
- Прошу прощения, сэр, но я думаю, что особой необходимости во мне там не будет. Двигатель Блотера позволяет прибыть на место мгновенно. Мне просто нечего будет делать.
- Как раз наоборот. \"Баунти\" - это вам не какая-нибудь последняя новинка. По правде сказать, это тихоход, космическая \"Мария Челеста\" - всего лишь примитивная ремонтная баржа с приспособленным к ней фазовым двигателем. Корабль отправляется в район беты Дракона, где наши героические войска недавно вели тяжелые бои. Там повсюду дрейфует множество железного лома и покалеченных космолетов, которые надо подлатать и снова пустить в дело.
- А зачем посылать туда уголовников? И меня?
- В этом-то вся прелесть. Сразу решается множество проблем. Отправив туда всех заключенных, я освобождаю гауптвахту и избавляюсь от лишнего балласта. На фазовом двигателе большую скорость не разовьешь, так что пока вы доберетесь до беты Дракона, у них кончатся сроки заключения, и они смогут сразу приступить к работе. А у вас тем временем отрастет ступня, и вы будете готовы вернуться в строй.
Командор отвернулся к окну.
- Я вам завидую, - произнес он голосом, полным лицемерия. - Может быть, вам даже доведется побывать под огнем. Конечно, вооружение на ремонтной барже не ахти какое, так что если вы все-таки доберетесь туда и вступите в бой с противником, шансов у вас будет немного. Какая героическая гибель! Как я вам завидую!
Билл хотел было предложить ему поменяться местами, но удержался.
- Поскорее бы уж, - проворчал он, понимая, что выхода все равно нет.
- Утром явитесь на \"Баунти\". Капитан Блайт будет вас ждать. Билла охватили недобрые предчувствия.
Глава 2
Сара Дж. Маас
\"Баунти\" был не из тех космолетов, служить на которых считается большой честью, а судя по тому, что Билл слышал о капитане Блайте, он тоже был не подарок. Тем не менее Билл хотел произвести на капитана хорошее впечатление и старательно отдал ему честь обеими правыми руками. При обычных обстоятельствах это неизменно производило потрясающее впечатление, но на сей раз эффект был подпорчен: чтобы совершить этот сложный маневр, Биллу пришлось бросить костыли, и он самым недостойным и позорным образом грохнулся на пол.
Империя бурь
- Значит, мне прислали калеку-полицейского. Замечательно, - скривился капитан Блайт, хмуро глядя на Билла, который тщетно пытался встать. Капитан был широк в плечах, осанист, крепок и толст - невероятно толст, Билл никогда не думал, что такое вообще возможно. Капитан явно любил поесть. Много. И часто. С добавкой после каждого блюда.
Капитан недовольно оглядел Билла с ног до головы: - Одной ступни не хватает, правых рук две. Черт знает что. А вы не скажете, что это за штуки торчат у вас изо рта?
Посвящается Тамаре Рыдзински – моей защитнице, крестной фее и воительнице в сверкающих доспехах. Спасибо тебе, что верила в успех книг этой серии, начиная с самой первой страницы
- Клыки, сэр, - ответил запыхавшийся Билл, с трудом поднимаясь на ноги.
- Очевидно, имплантанты, - произнес чей-то голос от двери. - В стандартный комплект Homo sapiens они не входят. Конечно, не исключено, что это результат генной инженерии или, может быть, атавизм. Никогда не следует ставить окончательный диагноз, исходя лишь из внешних признаков.
Sarah J. Maas
EMPIRE OF STORMS
- Достаточно, Кейн, - сказал капитан, вновь неуклюже поворачиваясь всей своей объемистой тушей к Биллу. - Господи, с чем только мне не приходится мириться! - пожаловался он и понюхал кокаина. - Команда из уголовников и один-единственный бывший солдат, скорее всего алкоголик и безусловно опустившийся тип, который должен держать их в руках. Не говоря уж о мерзком андроиде - моем заместителе по научной части, который ничего не может сказать без тысячи оговорок, даже если от этого будет зависеть напряжение в его аккумуляторах. Да, ужасно одиноким чувствуешь себя на вершине власти, особенно если, кроме тебя, вокруг нет ни единого нормального человека. И к тому же скука ужасная.
Билл оглянулся. Андроид показался ему куда более похожим на человека, чем капитан, и уж наверняка гораздо более нормальным. Что было не так уж трудно.
- Явился для несения службы, сэр, - рявкнул Билл. - Если вы скажете, где у вас \"губа\", я проверю наличие заключенных.
Copyright © Sarah J. Maas, 2016
- Какая там \"губа\"? - недовольно засопел капитан. - И не орите, как зарезанный. На ремонтных баржах никакой \"губы\" не бывает. Эти уголовники и есть наша команда. А вы должны держать их в руках и обеспечивать порядок, иначе я в самом деле устрою здесь \"губу\" специально для моего так называемого полицейск-ого. Ясно?
All rights reserved
- Так точно, сэр, - отозвался Билл, подбирая свои костыли.
This edition published by arrangement with Bloomsbury USA and Synopsis Literary Agency
- Проведите этого солдата в кубрик, Кейн, - сказал капитан. - Я буду ждать его у себя к обеду, как только мы отшвартуемся от этой паршивой базы.
Билл промолчал, отдал честь одной рукой, как полагается по уставу, и заковылял по коридору вслед за андроидом.
Перевод с английского Игоря Иванова
- Замечательная вещь наука, сэр,\" - льстиво сказал он, решив не упускать случая задобрить начальство и стараясь не отставать. - Настоящее благословение для человечества. И польза от нее немалая. За все время моей службы это первый корабль, где на борту есть настоящий ученый, хоть и андроид. Надеюсь, что не обидел вас, сэр. Кое-кто из моих лучших друзей - возможно, тоже андроиды. Я, правда, не уверен, что мне доводилось встречаться с андроидами. Я даже не знаю, как отличить андроида, - разве что они как-нибудь скверно пахнут или светятся в темноте. А иначе и не угадать.
- Прошу не титуловать меня \"сэр\", - произнес Кейн с ледяным безразличием, которым отличаются все настоящие андроиды. - Капитан Блайт может произвести меня в любую должность, какую ему будет угодно, но на самом деле я штатский до последнего транзистора. Для вас я - гражданин Кейн, и будьте любезны обращаться ко мне только так, расист вы тупоголовый.
Серийное оформление Ильи Кучмы
- Пожалуйста, как вам будет угодно. Но мне хотелось бы узнать одну вещь, если это не покажется вам с моей стороны неделикатным. Вы не... Ну, в общем, вы не из этих...
Оформление обложки Сергея Шикина и Екатерины Платоновой
Карта выполнена Юлией Каташинской
- Нет, - Кейн покачал головой и тяжело вздохнул. - Нет, я не из этих киберпанков. Из-за них про всех нас, андроидов, идет дурная слава. Прежде всего, они крайне драчливы, а я терпеть не могу насилия, кроме, конечно, тех случаев, когда обстоятельства не оставляют иного выбора. Кроме того, они обожают подключаться к напряжению в 220 вольт, и от этого у них горят логические схемы. Они без этого не могут - неудивительно, что глаза у них вечно остекленевшие, а микросхемы сцинтиллируют в ультрафиолетовом диапазоне. Вы можете видеть, что уши у меня не проткнуты, волосы подстрижены и подкрашены по моде, а ногти чистые. С тех пор как выпустили модель Гибсон-IV с форсированным приводом да Винчи, киберпанков уже больше не производят, но нам, порядочным андроидам, еще долго ходить с этим несмываемым пятном на репутации. Здесь налево.
- Да вы на них ничуть и не похожи, - быстро вставил Билл, лихо маневрируя на костылях, чтобы повернуть за угол. - Вы ученый, объективный наблюдатель загадочных явлений природы. Ни у одного киберпанка не хватит терпения соблюдать строгую дисциплину мышления, которая так необходима для научного исследования.
© И. Иванов, перевод, 2017
- Благодарю вас - я полагаю, что это комплимент, хотя у меня и есть некоторые сомнения, поскольку возможности вашего мозга весьма ограничены, - сказал Кейн. - Но вы, вероятно, несколько переоцениваете мою квалификацию. Мое главное занятие - растения. Здесь направо.
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2017 Издательство АЗБУКА
®
- Что-что? - переспросил Билл, ковыляя за Кейном. - Растление? - Перед его мысленным взором вереницей пронеслись обычные солдатские воспоминания о пьяных эксцессах и упущенных возможностях.
- Да нет, я ботаник. Выращиваю растения, понимаете? Здесь налево.
Сумерки
- Ах растения, - Билл подавил разочарование. - Ну, растения - это тоже неплохо. Они почти как люди, только двигаются медленнее. Я сам когда-то немного занимался растениями. Учился на техника-удобрителя.
- Очень интересно, - сухо произнес Кейн таким тоном, как будто зевнул, и лениво поднял бровь.
Солнце опустилось за остроконечные склоны Черных гор, и тут же загремели костяные барабаны. Их дробь не смолкала и сейчас.
- Тогда жизнь была куда проще, - грустно продолжал Билл, не обратив никакого внимания на явное отсутствие интереса со стороны андроида: его вдруг ни к селу ни к городу охватила ностальгия по родной планете Фигеринадон-II. Ему вспомнились пахота, сев - эти благородные занятия, которые роднят человека с землей; правда, ему почему-то не пришли на ум ни постоянная ломота в спине, ни нескончаемое созерцание качающегося перед глазами ржавого крупа робомула. В свое время он так и не закончил заочного училища техников-операторов по внесению удобрений, а недолгую работу на полях орошения в Гелиоре старался вообще никогда не вспоминать.
Походный шатер принцессы Элианы Галатинии стоял на каменистом выступе, открытом сухим ветрам. Весь день она вела наблюдение за прибывающими силами ее страшного противника – темного правителя. Его войско черными волнами перехлестывало через горные перевалы. После захода солнца окрестные склоны и долина вспыхнули яркими точками их костров. Зрелище это чем-то напоминало звездное небо.
- Мы пришли, - сказал Кейн.
Как их много – этих костров. Гораздо больше, чем на ее стороне долины.
- Это кубрик? Какой роскошный!
Элиане не требовался дар обостренного фэйского слуха, чтобы слышать молитвы своей человеческой армии. Одни молились вслух, другие – молча. Она сама несколько раз обращалась к богам, хотя и знала: ответа не будет.
Они стояли в громадном пустом помещении. Это был ремонтный отсек, в котором вполне мог бы поместиться космолет среднего размера. Сейчас все оборудование было сдвинуто к стенам, и посередине оставалось огромное свободное пространство.
Элиане и в голову не приходило, что она может погибнуть, причем вдали от зеленых скал родного Террасена. И об участи быть съеденной чудовищами ее врага (а это страшнее, нежели заживо сгореть) она тоже никогда не задумывалась.
Не совсем, впрочем, свободное: по полу тянулись сотни грядок, где росли какие-то кустистые зеленые растения.
Случись такое – никто не поставит могильного камня, повествующего о гибели террасенской принцессы. Ни ее, ни ее соратников не удостоят такой чести.
- А что это за дрянь в кубрике? - недовольно спросил Билл. - Да тут не повернешься. Придется все это выкинуть и...
– Тебе пора отдохнуть, – послышался из шатра грубый мужской голос.
- Придержите язык, - посоветовал Кейн. - Это капитанская оранжерея.
Элиана обернулась, ее серебристые волосы колыхнулись, цепляясь за чешуйки кожаных доспехов. Гавин мрачно разглядывал позиции двух армий, сосредоточенных внизу. Очень скоро узкая черная полоска, служившая разграничительной линией, перестанет существовать.
Он повел Билла вдоль грядок.
Но об отдыхе оставалось лишь мечтать. Сам Гавин, удалившись в шатер, так и не снял доспехов. Совсем недавно окончился созванный им военный совет. Военачальники разошлись, унося карты, но отнюдь не надежду в сердцах. Элиана улавливала их страх и отчаяние.
- Это его хобби, на котором он просто помешан. Не смейте трогать!
Билл вынул изо рта сочный побег и воткнул его обратно в грядку.
Гавин подошел почти неслышно. Годы странствий по южным горам и пустыням научили его искусству бесшумного передвижения. Элиана продолжала вглядываться в пылающие точки бесчисленных вражеских костров.
- Вкус тошнотворный, - сказал он. - А что это такое?
– Силы твоего отца еще могли бы вмешаться, – хрипло произнес Гавин.
- Abelmoschus humingous, - ответил Кейн, нахмурившись и приглаживая рукой почву вокруг побега, который надкусил Билл. - Вам это растение, вероятно, более знакомо под тривиальным названием \"окра\". Вот эта разновидность - окра высокорослая, - когда созревает, становится довольно сочной, хотя растет лучше всего на песчаной почве. Однако она не любит, когда ее начинают жевать до достижения полной спелости.
Тщетные надежды. Бессмертный слух Элианы позволял улавливать каждое слово жарких споров, что несколько часов кряду не смолкали в шатре.
- А это что? - спросил Билл, подойдя к соседней грядке: его продолжали одолевать воспоминания сельскохозяйственной юности.
– Долина превратилась в смертельную западню, – сказала Элиана.
- Abelmoschus gigantis, или окра хрустящая, - ответил Кейн. - Совсем неподходящее название, на мой взгляд: она ничуть не хрустит. Кроме полужидкой каши, из нее ничего не получится, как ее ни готовь.
А ведь это она привела их сюда.
- А вон там что?
- Abelmoschus abominamus - окра медовая. На вкус - вроде скипидара. Капитан ее очень любит.
Гавин молчал.
- Ну еще бы. А вон та?
– Еще немного, и все внизу будет залито кровью, – продолжала она.
- Abelmoschus fantomas - окра банановолистная. Известна своими инсектицидными свойствами, а также совершенно незабываемым вкусом.
Полководец, стоявший рядом, не произносил ни слова. Это было так не похоже на Гавина. И в глазах – ни искорки былой необузданной силы. Его каштановые волосы висели жирными сосульками. Элиана уже и не помнила, когда они оба в последний раз мылись.
- А все остальное? - Билл обвел огромное помещение широким жестом одной из своих правых рук - той, что от чернокожего.
Гавин повернулся к ней. Взгляд его был искренним, оценивающим. Они встретились почти год назад, в покоях ее отца. Тогда Элиане показалось, что ее раздевают взглядом. Почти год назад, а кажется – целая вечность.
- Окра, окра и снова окра. Четыреста тридцать две грядки окры. Для простого любителя капитан предается своей страсти с исключительным размахом. Конечно, самую трудоемкую работу за него приходится делать мне, так что на его долю остается не так уж много. - Кейн издал высокий визгливый звук, означающий у андроидов неудовольствие. - Вы себе не представляете, сколько приходится тратить времени, чтобы внести удобрения на все четыреста тридцать две грядки. Нет, этого вы себе представить не можете. Не говоря уж о прополке, прореживании, поливе...
Иное время. Иной мир. Земля еще была полна света и птичьего щебетания. И магия еще не начинала трепетать под надвигающейся тенью Эравана и его воинов. Знать бы, долго ли продержится Оринф после окончания этой бойни на юге континента. С чего Эраван начнет уничтожение их столицы? С блистательного отцовского дворца на горе? Или вначале сожжет королевскую библиотеку, где собраны знания многих веков? А затем примется жечь людей.
Внезапно над головами у них с потрескиванием зажглись тысячи кварцевых ламп. Температура мгновенно поднялась градусов на тридцать, и у Билла изо всех пор брызнули струйки пота.
– До рассвета есть еще время, – сказал Гавин. Элиана видела, как дергается его кадык. – Еще можно сбежать отсюда.
- А это еще что? - спросил он, задыхаясь от зноя.
– Нас разорвут на куски раньше, чем мы переберемся через перевалы.
- Полдень, - пояснил Кейн с улыбкой, в которой не было ни тени юмора. - Точно вовремя. На нашем корабле порядки строгие. Между прочим - это важно скорее для вас, чем для меня, - через тридцать секунд мы стартуем. Ах, как быстро летит время, когда находишься здесь, рядом с растениями! Советую немедленно лечь на этот мешок с перегноем, иначе вас расплющит в лепешку, и вы будете годны только на компост.
– Речь не о нас, – пояснил Гавин. – О тебе одной.
Билл едва успел плюхнуться плашмя на мешок с вонючим перегноем, как начались перегрузки, возраставшие с каждой секундой и угрожавшие превратить его в готовый компост. Он лежал, хрипя и хватая ртом воздух, но все шло сравнительно благополучно, пока мешок не лопнул и Билл не погрузился с головой в его зловонное содержимое.
Отсветы костров делали его лицо похожим на барельеф.
- Я больше не могу! - вскричал он. - Какая вонь!
– Я не оставлю этих людей, – возразила Элиана, сцепляя пальцы с пальцами Гавина. – И тебя.
- Привыкнете, - улыбнулся Кейн, стоявший рядом: его скелету из вольфрамовой стали перегрузки ничем не грозили. - Через несколько дней чувствовать запах перестаешь. Знаете, это замечательное удобрение. Растения его просто обожают.
В его лице не дрогнул ни один мускул.
- Я его ненавижу! - заорал Билл, хотя, по правде сказать, в данный момент он еще больше ненавидел фазовый двигатель. Этот давно устаревший способ передвижения в космосе вышел из моды уже черт-те когда, одновременно с запонками и бритыми головами. Что за глупость - барахтаться в компосте, когда современный двигатель способен без всяких неудобств перенести вас куда угодно в одно мгновение!
– Завтрашний день не отодвинешь. И завтрашнюю бойню – тоже. Я же знаю: ты подслушала слова посланца. Аньель сам превратился в бойню. Наши северные ушли. Армия твоего отца еще слишком далеко. Мы погибнем раньше, чем солнце успеет по-настоящему взойти.
- Где моя каюта? - простонал Билл, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая с себя комья плохо просеянных гниющих остатков. - Мне надо немедленно принять душ и выбросить эту одежду. Впрочем, пожалуй, я сначала задержусь на минуту-другую, чтобы очистить желудок.
– Когда-нибудь все мы так или иначе умрем.
- Не успеете, - радостно пропел Кейн, склонившись над грядкой и привычными, уверенными движениями прореживая побеги окры. - Капитан ждет нас к обеду.
– Нет. – Гавин стиснул ее пальцы. – Я умру. И эти люди внизу – тоже: от меча или от старости. Но ты…
- Но...
Взгляд Гавина скользнул по ее заостренным ушам – свидетельству отцовского наследия.
- На нашем корабле порядки строгие, - усмехнулся Кейн. - Все по правилам и по часам. А сейчас как раз время обеда.
– Ты можешь прожить сотни лет. Тысячи. Не губи эту возможность ради какой-то безнадежной битвы.
– Я скорее предпочту погибнуть завтра, чем струсить и жить тысячу лет под гнетом позора.
Вспотевший и запыхавшийся, Билл сидел за капитанским столом и с опаской поглядывал на свою тарелку. На ней возвышалась кучка вареной окры, а рядом - такая же кучка тушеной окры, которая на вид почти ничем от нее не отличалась. Билл попробовал откусить кусочек жареной окры, но чуть не сломал себе клык. Все, что стояло перед ним, либо представляло собой жидкую кашу, которую иначе как ложкой и есть нельзя, либо было жестко до полной несъедобности. Он вздохнул, потянулся за своим бокалом и выпил глоток свежего сока окры.
Гавин опять смотрел вниз, в долину. На свою армию – последний оплот, противостоящий орде Эравана.
Капитан, подозрительно принюхиваясь, посматривал на Билла с таким же выражением лица, как Билл - на тарелку с этой так называемой пищей. Кроме них, за пиршественным столом сидели Кейн и старший помощник капитана мистер Кристиансон, прибывший в последний момент на борту персонального космолета с императорским гербом. Из всех четверых только у капитана на тарелке было что-то еще кроме окры.
– Доберись до армии своего отца и сражайся оттуда, – грубовато предложил он.
- А что, здесь всегда так пахнет? - спросил мистер Кристиансон, вытаскивая из-за кружевного обшлага надушенный платок и помахивая им перед носом. - Запах в точности как от корабля-мусоросборщика.
Элиана сглотнула:
Он сердито взглянул на Билла и отправил в рот полную ложку вареной окры в соусе.
– Это не поможет.
- А у меня почему-то нет соуса, - сказал Билл. - Может быть, с какой-нибудь приправой эта штука пойдет лучше. Передайте, пожалуйста, хрен.
Гавин удивленно повернулся к ней.
– Сила моего отца угасает, – призналась она. – До окончательного истощения остались считаные десятки лет. С каждым днем свет Мэлы внутри становится все слабее и тусклее. Он не сможет победить Эравана.
- У меня на корабле порядки строгие, - сказал капитан Блайт, отрезая большой сочный ломоть от своего бифштекса. - У каждого свои полномочия и ответственность, и точно так же у каждого свои привилегии, распределяю которые, разумеется, я сам. Это абсолютно необходимо для поддержания должной дисциплины. Вы видите, что мистер Кристиансон, будучи старшим помощником, имеет полный доступ к судку с приправами, а также получает за едой вино. Кейн тоже имел бы право на вино, но не на приправы; впрочем, обмен веществ у него такой, что он не может употреблять спиртное. Насколько я понимаю, алкоголь как-то не так действует на его управляющие схемы. А жаль, вино у нас отменное.
Ей вспомнились отцовские слова. «Элиана, мое солнце заходит, – сказал он несколько месяцев назад, когда эта обреченная затея только начиналась. – Обязательно сделай так, чтобы твое продолжало восходить».
- А я? - спросил Билл, не спуская глаз с вина и прихлебывая кислый сок окры.
– И ты только сейчас говоришь мне об этом? – спросил побледневший Гавин.
- Поскольку вы стоите ближе всех к рядовым членам команды, вы получаете в основном такое же довольствие, как и они, - сказал Блайт, разломив булочку и подбирая ею остатки картошки с мясным соусом. - Мой опыт свидетельствует, что так вам будет легче с ними управляться. Не зажиреете и будете от этого только злее. Тем не менее, поскольку вы единственный рядовой на борту, не отбывающий наказания за преступление, я решил, что вы все же имеете право на кое-какие блага. Это будет напоминать вам о вашем привилегированном положении.
– Да, поскольку у меня не осталось надежды. И не важно, погибну я завтра или сбегу этой ночью. Континент все равно падет.
- Блага? Говорите скорее, какие! - нетерпеливо выговорил Билл, живо представив себе бифштекс, а может быть, даже жирную, сочную свиную отбивную.
Взгляд Гавина переместился туда, где стояли десятки походных шатров его друзей.
- Пока вы ничем передо мной не провинитесь, будете получать десерт, - сказал Блайт с широкой улыбкой.
Ее друзей.
- Десерт?
– Никто из нас завтра не выберется отсюда живым…
- Пончики с джемом, - пояснил Кейн. - Я думаю, после окры они вам придутся по вкусу. Хотя мои потребности в пище весьма ограниченны, даже я ем их с удовольствием. Особенно с малиновым джемом.
Голос Гавина дрогнул, глаза странно блеснули. Элиана вновь потянулась к его руке. За все время их странствий – а тягот и ужасов там более чем хватало – она ни разу не видела Гавина плачущим.
- Но только один пончик, - сказал Блайт, грозя Биллу вилкой. - Мистеру Кристиансону и Кейну полагается по два, мне - шесть, поскольку я чувствую себя очень одиноким на вершине власти. Но имейте в виду, рядовой: прежде чем получить десерт, вы должны доесть все, что у вас на тарелке. Я бы поторопился, будь я на вашем месте, от чего упаси меня боже.
Билл поглядел на стоявшее перед ним неаппетитное месиво. Жир от жареной окры застыл на тарелке сероватой лужицей. Билл глотнул еще сока и повернулся к старшему помощнику.
– Эраван победит, – прошептал Гавин. – Его власть над этой землей и остальными частями континента утвердится навек.
- Извините меня, сэр, - сказал он, хитро меняя тему разговора и отвлекая от себя внимание, - а где было ваше последнее место службы?
Из шатров их лагеря доносились приглушенные голоса, мужские и женские. Люди переговаривались, бормотали проклятия, кто-то плакал. Все они думали о том ужасе на другой стороне долины.
Форма на старшем помощнике была щегольская, а расшитую позументами грудь покрывали медали. Напудренный парик сидел на нем немного набекрень, но это только придавало ему лихости. Так же, как и косоглазие, свойственное, как известно, многим королевским семействам.
Костры во вражеском стане постепенно гасли, словно огромная рука тьмы тушила их. А костяные барабаны звучали все громче.
- Место службы?
Наконец появился и он.
- Ну да. Служили где? - пояснил Билл на случай, если такое понятие окажется слишком сложным для убогого офицерского мозга. - Ну, на каких кораблях? - Он сунул в рот покрытую застывшим жиром жареную веточку окры. - Может, я знаю кого-нибудь из той команды. Тогда получится, что мы с вами некоторым образом отчасти вроде как однокашники, - продолжал он в наступившем молчании. Увидев, что на него никто не смотрит, он сунул несъедобный кусок себе под салфетку и поднес ко рту ложку слизистой вареной окры. - Я ведь много кого знаю, - гордо добавил он.
Эраван собственной персоной прибыл взглянуть на армию Гавина перед ее последним сражением.
- Это мой первый корабль, - сказал мистер Кристиансон, подвинув к себе судок с приправами и щедро накладывая себе поверх окры острого соуса и тертого сыра. - Мой дядя просто слышать не хотел, чтобы я получил капитанский чин, не побывав хотя бы в одном рейсе. Лично я считаю, что это очень старомодный взгляд на вещи, но раз уж дядюшка Джулиус так на этом настаивает, я решил, по крайней мере, попробовать.
– Они не станут дожидаться рассвета, – сказал Гавин.
- Дядюшка Джулиус? - Воспользовавшись тем, что на него опять никто не смотрит, Билл спустил комок тушеной окры себе в сапог.
Его рука скользнула к ножнам, в которых покоился меч по имени Дамарис. Но Элиана перехватила руку любимого. Даже сквозь кожаные доспехи она чувствовала гранитную крепость его мускулов.
Эраван уже здесь.
- Он четырехсотдвенадцатиюродный брат Императора по боковой линии, - похвастал Кристиансон и залпом выпил бокал вина. - До сих пор ему удавалось уберечь меня от учебной муштры и освободить от всех этих сложных экзаменов, которые полагается сдавать для производства в офицеры. Знатное происхождение все же дает кое-какие преимущества. Но он потребовал, чтобы я совершил хоть один космический рейс, прежде чем получу в свое командование космолет. Глупость, конечно, после того как мое семейство добровольно, под страхом смерти, пожертвовало императору столько денег на ведение войны с чинджерами, - но надо так надо. Кстати, вам еще никто не говорил, что от вас ужасно воняет?
Возможно, боги еще внемлют их мольбам. Возможно, огненная душа ее матери сумела их убедить.
Билл стряхнул с себя еще несколько прилипших комков перегноя и бросил взгляд в иллюминатор. Там медленно отплывала вдаль база снабжения. Слишком медленно. Рейс обещал быть долгим.
Элиана сжала в ладонях суровое лицо Гавина – лицо это успело стать для нее дорогим и казалось самым прекрасным.
Обед оказался еще более долгим. Биллу удалось избавиться от всего, что было у него на тарелке, распихав несъедобные куски окры по карманам и укромным местечкам и ухитрившись даже переложить несколько штук на тарелку Кейна, когда тот отвлекся. В конце концов с окрой было покончено, и он накинулся на свой пончик с малиновым джемом с такой жадностью, словно это был самый последний обед в его жизни.
– Мы не победим в этой войне. И даже пытаться не будем.
Кейн объяснил Биллу, как ему найти свою каюту, и он отправился туда, слизывая с губ остатки джема. Капитан Блайт небрежно заметил, что Биллу давно пора принять душ и что, если Билл этого не сделает к тому времени, как они увидятся в следующий раз, он самолично запихнет его в шлюз, где Билл будет дышать вакуумом до тех пор, пока не усвоит хотя бы самых элементарных правил личной гигиены. Или что-то еще в том же духе.
Гавин вздрогнул. Его тянуло скорее к своим подчиненным, но он не мог уйти, не выслушав Элиану. Они далеко не сразу научились прислушиваться друг к другу, и уроки доставались им тяжело.
Билл открыл дверь каюты, которая, насколько он понял, была отведена ему, и разинул рот, увидев, что на одной из двух коек сидит какой-то гигант ростом метра в два с половиной и весом килограммов на сто сорок. В руках он вертел настольную лампу, сгибая и разгибая ее кованую подставку, словно та была из мягкой резины.
- Прошу прощения, ошибся каютой, - быстро сказал Билл, проворно пятясь.
Элиана подняла руку, растопырила пальцы. Магическая сила в ее жилах забурлила, превращаясь из пламени в воду. Ее магия не была бездонной, как у отца. Магия Элианы, унаследованная от матери, больше годилась для повседневных нужд.
- Ты полисмен, что ли? - буркнул этот медведь.
– Мы не победим в этой войне, – повторила Элиана. Магический свет от ее пальцев озарил лицо Гавина. – Но сумеем немного ее отодвинуть. Где-то через час или два я переберусь на другой край долины.
- В общем, да, - ответил Билл с деланной улыбкой, продолжая пятиться.
Пальцы Элианы сжались в кулак. Магическая сила ушла внутрь.
- Ни хрена ты не ошибся, - заявило чудище, откусив от лампы подставку и сплюнув обломки на пол. - Мы с тобой, значит, будем соседи.
– Элиана, о чем ты говоришь? Это безумие, – нахмурился Гавин. – Равносильно самоубийству. Дозорные Эравана схватят тебя, едва ты окажешься на их стороне.
- Меня зовут Билл, - сказал Билл, неуверенно входя. - Рад познакомиться.
– Конечно схватят. А раз он здесь, меня поволокут прямо к нему. Посчитают лакомым кусочком, увидят во мне жалкую пленницу, но никак не убийцу Эравана.
- Я Мордобой, - буркнул горилла. - Ничего себе клыки. Постой, у тебя, что ли, обе руки правые?
– Нет, – отрезал Гавин, одновременно приказывая и умоляя.
- Верный глаз, - подтвердил Билл.
– Стоит убить Эравана, и его чудовища впадут в панику. Пока они будут в растерянности, отцовская армия успеет подойти сюда. Мы объединим силы и сообща уничтожим вражеские легионы.
- И никак одна от черномазого! - рявкнул Мордобой.
– Элиана, ты говоришь, «стоит убить Эравана», как будто это легко. Не забывай: он – один из валгских королей. Даже если его дозорные и притащат тебя к нему, ты не успеешь и пальцем шевельнуть, как окажешься на поводке его воли.
- Такая уж досталась, - заискивающим тоном сказал Билл, протискиваясь со своими костылями к свободной койке. - Ты из команды? А за что получил срок? - Ему пришло в голову, что не худо сменить тему. Оказалось, что тоже худо.
Сердце Элианы замерло, но она заставила себя ответить:
- За убийство. Топором! - прорычал Мордобой, широко ухмыльнувшись и обнажив имплантированные собачьи клыки длиной сантиметров в пять, остро заточенные напильником.
– Вот потому… – ее губы дрожали, и не сразу ей удалось продолжить, – вот потому мне нужно, чтобы ты отправился вместе со мной. Это важнее, чем воодушевлять соратников на бой и сражаться бок о бок с ними.
- Ну, со всяким бывает, - сказал Билл.
Гавин молча смотрел на нее.
- Отрубил обе ноги полисмену и бросил его на снегу, чтобы сдох от потери крови.
– Ты мне нужен… – Элиана не вытирала слезы, катящиеся по ее щекам. – Ты мне нужен для отвлекающего маневра. С твоей помощью я выиграю время и сумею пробраться через слои внутренней защиты Эравана.
- Понимаю, - сказал Билл. - И такое в жизни случается.