— Он любит меня. Вот и все.

— Что за человек?

— Так… обычный обыватель. Довольствуется малым.

Дуэйн кивнул.

— А я вот не такой. Так что нас с тобой ждет светлое будущее. Знаешь, что я решил? Купить яхту, средних размеров, и поселиться в ней. Вот где свобода. Тебе не понравилось это место, ну, где ты сейчас находишься. А так — плывешь куда хочешь. Можно повидать весь мир. Как тебе моя задумка?

— Не знаю. — Она повернулась на спину и стала смотреть в потолок. — Я вообще-то боюсь морской болезни. В детстве родители повезли меня на пароме через озеро Мичиган, так меня там всю дорогу тошнило. — Она помолчала. — Мне больше нравится мечтать об острове. Где-нибудь в теплых краях. Сижу на пляже, любуюсь прибоем с бокалом пинаколады в руке. И никаких забот. Вот это жизнь.

Дуэйн продолжал гнуть свое:

— Посудина должна быть достаточно большая. С пассажирскими каютами. И чтобы койки там были нормальные, как в хорошем отеле. Представляешь, вечером ложишься спать и слушаешь, как вода лупит по корпусу. Это успокаивает.

— Что значит — лупит?

— Ну плещет.

— Ты вообще-то когда-нибудь был на корабле? — спросила Кейт.

Дуэйн Остерхаус скорчил недовольную гримасу.

— Неужели обязательно нужно что-то попробовать, чтобы знать, что тебе понравится? Я никогда не лежал в постели с Бейонсе, но могу представить, какое это наслаждение.

— Эта красотка ждет с нетерпением твоего звонка. — Женщина слезла с постели. — Я иду принять душ.

Да, отвыкла она от Дуэйна. Раньше все было иначе. Конечно, он не интеллектуал, но ее привлекало другое: постоянное присутствие в жизни риска, потрясающий секс, восторг от того, что ты живешь сегодняшним днем, не зная, что произойдет завтра. Тогда Дуэйн вполне подходил ее целям. А вот теперь изменился. Впрочем, неудивительно: любой изменится после пятилетней отсидки.

А может, дело не только в нем? Изменилась она?

— Хочу жрать, — объявил Дуэйн. — Сейчас возьму на завтрак полный набор. Все, что там у них есть: яйца, сосиски, блины. Оголодал как зверь.



В кафе они сели за столик рядом с папашей, который привел завтракать двух мальчиков-близнецов лет шести. Официантка протянула им меню. Дуэйн широко улыбнулся.

— Итак, сосиски, яичница с беконом, картошка по-домашнему и блины. — Он посмотрел на подругу. — Тебе тоже не повредит добавить мяса к костям. — Затем повернулся к официантке. — А пока принесите две кружечки кофе.

Буквально через несколько секунд она поставила на стол две кружки, наполнила их из кофейника, достала из кармана передника сливки. Дуэйн кивнул.

— Кажется, я начинаю привыкать.

— Я хочу пончик! — крикнул мальчик за соседним столиком.

— Пончики мы брать не станем, — строго сказал отец. — Хочешь яичницу с беконом?

— Хочу пончик, — заныл тот.

Дуэйн скрипнул зубами — ребенок его раздражал — и наклонился к Кейт:

— Кажется, твой парик немного съехал.

Она поправила его, делая вид, будто приглаживает волосы.

— Может, лучше покраситься? Так проще.

— А если копы вдруг начнут искать блондинку, — недовольно проговорила она, — мне тогда снова краситься? Нет уж, я лучше куплю еще пару париков.

Близнецы, которым отец позволил заказать картошку фри, начали драться. Отец орал на них обоих, приказывал успокоиться.

— Как ты себя чувствуешь, после того как закопала в землю подругу? — спросил Дуэйн.

— Она не была моей подругой.

— Но вы вместе работали.

— Ну и что? Для этого не обязательно дружить, — раздраженно произнесла Кейт. — И вообще, хватит о ней.

— Он начал первый, — захныкал один из мальчиков.

— Чертовы дети, — выдавил Дуэйн сквозь стиснутые зубы.

— Они не виноваты, — сказала Кейт. — Папаша должен был принести сюда что-нибудь чем их занять: книжку с картинками, видеоигру.

Официантка обслужила мужчину с близнецами и вскоре принесла заказ Кейт и Дуэйну. Он набросился на еду как голодный волк.

— Ешьте, — проворчал папаша сзади.

— Я не хочу, — снова заныл кто-то из мальчиков.

Другой неожиданно соскочил со стула и направился к стойке.

— Олтон, вернись! — крикнул мужчина.

Кейт полила блины сиропом — она заказала только блины, — отрезала треугольничек, наколола на вилку.

— Чудно, да? — пробормотал Дуэйн с набитым ртом.

— Ты о чем?

— Ну, что мы наткнулись на нее?

— Олтон, вернись немедленно!

— Но мы все быстро уладили, — продолжил Дуэйн. — В общем, беспокоиться не о чем.

— Да, похоже.

— Олтон, вернись! Я что тебе сказал!

— У меня яичница противная, — прогундосил мальчик, оставшийся за столом.

Дуэйн быстро развернулся и, схватив мужчину за горло, ударил головой о стул. Тот отчаянно забарахтался, сбрасывая на себя и на пол кофе и яичницу с беконом. Его глаза расширились от страха, он задыхался. Пытался оторвать от себя руку Дуэйна, но было проще согнуть стальной прут. Мальчик за столом в ужасе смотрел на происходящее.

Кейт вскочила.

— Пошли отсюда.

Глава двадцать вторая

— Когда они были у вас в последний раз? — спросил Барри Дакуэрт.

Джина задумалась.

— Наверное, в начале прошлой недели. В понедельник или во вторник. Нет, это было не на прошлой неделе, а раньше.

Детектив с удовольствием вдохнул аромат пекущейся в очаге пиццы.

— А вы не смогли бы найти сейчас их чек за тот ужин?

— Постараюсь, — сказала Джина. — Мистер Харвуд всегда расплачивался кредитной карточкой.

— Хорошо. Потому что поможет установить точно, когда это было. — Дакуэрт представил Джину, выступающую с кафедры свидетелей в суде. Адвокат, даже не очень опытный, если она не сможет точно вспомнить, когда произошел инцидент, расправится с ней, как он расправился бы сейчас с пиццей.

— Мистер и миссис Харвуд являлись постоянными посетителями вашего ресторана?

Джина пожала плечами.

— Ну, не скажу, что постоянными. Но заходили примерно раз в три недели. — Она замялась. — Честно говоря, я продолжаю сомневаться, что поступила правильно.

— В каком смысле?

— Что позвонила в полицию. Не следовало это делать.

Дакуэрт улыбнулся.

— Вы все сделали правильно.

— О сообщении в новостях мне сказал сын — он работает у нас поваром. В кухне есть телевизор, и он увидел. Вечером мы открыли сайт канала, и стало ясно, что пропавшая женщина действительно миссис Харвуд. И я сразу вспомнила, что произошло здесь в тот вечер. Но мне не хочется, чтобы у мистера Харвуда были какие-то неприятности. Я уверена: он не сделал своей жене ничего плохого. Очень милый человек.

— Не сомневаюсь.

— И всегда оставляет приличные чаевые. Не чрезмерные, но, как говорится, в самый раз. Надеюсь, вы не собираетесь рассказывать ему о нашем разговоре?

Дакуэрт развел руками.

— Мы стараемся действовать осмотрительно.

— Сын убедил меня позвонить вам. Я так и сделала.

— Как вели себя Харвуды? Не в прошлый раз, а обычно?

— Ну, обычно они были очень веселые. Я не прислушиваюсь к разговорам гостей ресторана. Не мое это дело. Но всегда можно судить, если между парой какая-то размолвка, если даже не слышно, о чем они говорят. Видно по их позам за столом, по тому, как они смотрят или не смотрят друг на друга.

Детектив кивнул:

— Понятно.

— Так вот, — продолжила Джина, — в последний раз получилось, что я невольно услышала обрывки беседы. По крайней мере то, что говорила она.

— И что же?

— Разговор у супругов был невеселый, это было заметно по их расстроенным лицам. Я приблизилась к столу, и она сказала что-то вроде: «Ты без меня жил бы счастливее».

— Так она сказала?

— Может, не совсем так. Мне показалось, что смысл ее слов был такой, что мистеру Харвуду было бы лучше, если бы она умерла. Или если бы он как-то избавился от нее.

— Вероятно, это была ее реакция на какие-то слова мистера Харвуда?

— Вот именно. Я так и подумала. Может, он высказал недовольство, и она расстроилась.

— Но вы не слышали его слов? — спросил Дакуэрт, делая пометку в блокноте.

— Нет, но она была очень опечалена. Поднялась из-за стола, и они ушли, не доев ужин.

Дакуэрт втянул воздух. Джина широко улыбнулась.

— Не желаете отведать кусочек моей особой пиццы?

Он улыбнулся в ответ.

— Отказываться было бы невежливо.



Съев великолепную пиццу с сыром и шампиньонами, Дакуэрт сел в автомобиль и достал телефон. Сначала он позвонил жене.

— Привет. Как дела?

— Не очень, — ответила Морин.

— От него по-прежнему ничего?

— Но там пять или шесть часов разницы, так что он, наверное, только встал.

— Ладно, будем ждать.

— Не беспокойся. Занимайся своими делами. Ты съел салат, который я дала тебе с собой?

— Съел, но это капля в море. Так что я голоден.

— Завтра добавлю еще банан.

— Ладно. Счастливо, позвоню позднее.

Затем он набрал номер управления, чтобы узнать, не вернулась ли домой Лианн Ковальски. С ее мужем ему разговаривать не хотелось. Домой она не вернулась. Детектив решил, что пора поручить кому-нибудь заняться этим делом, пока он работает над исчезновением жены Харвуда. До конца дня надо было успеть попасть в Лейк-Джордж, но вначале он хотел заехать еще в одно место.

В пути Дакуэрт продолжал размышлять. Итак, Дэвид Харвуд позвонил в полицию из парка «Пять вершин» и сообщил об исчезновении жены. Но отсутствовали какие-либо убедительные свидетельства, что она вообще входила в парк. Кроме его слов, разумеется. Билеты были куплены по Интернету, но только два: взрослый и детский. Камеры наблюдения парка нигде не зафиксировали Джан Харвуд. Конечно, это еще ничего не доказывает, но все равно тревожный симптом. Далее: слова Дэвида Харвуда о том, что у его жены возникли мысли о самоубийстве, ничем не подтверждаются. Никто больше ее депрессии не заметил. Он говорит, что жена ходила на консультацию к доктору Сэмюэлсу, а тот это отрицает. Теперь — рассказ хозяйки итальянского ресторана Джины. Что означают слова миссис Харвуд, которые она слышала?

О поездке в Лейк-Джордж накануне исчезновения жены Дэвид Харвуд ни разу не упомянул. А свидетель, Тед Брайл, тем не менее сообщил, что Джан Харвуд заходила в его магазин. Мало того, завела с ним беседу и сказала, что муж везет ее куда-то в лес, хочет сделать сюрприз. Ее босс, Эрни Бертрам, косвенно подтвердил это, сказав, что Джан собиралась с мужем в пятницу в какую-то «таинственную» поездку.

А не случилось ли так, что владелец магазина Тед Брайл был последним, кто видел Джан Харвуд живой, не считая самого Дэвида Харвуда?

У Дакуэрта начали закрадываться серьезные подозрения относительно репортера. Слишком странно все это выглядело.



Отец Дэвида нашел в гараже комплект для игры в крокет и установил на заднем дворе. Но Итан наотрез отказывался забивать деревянные шары в воротца, а пускал их куда придется. В конце концов дедушка понял, что учить внука приемам игры пока рановато.

Его супруга тем временем безуспешно пыталась найти себе какое-то занятие. Готовила еду, гладила, оплатила по Интернету счета, попыталась читать газету, взялась смотреть телевизор, перескакивая с канала на канал. А если кто-нибудь звонил, она заканчивала разговор через минуту. Не хотела занимать линию. Мог позвонить Дэвид или кто-либо из полиции. А может, и Джан.

Боже, если с ней действительно что-то случилось, как с этим справится Дэвид? Как ребенок перенесет потерю матери? Она не хотела об этом думать, но знала, что надо готовить себя к худшему. Арлин Харвуд всегда так поступала. А если все потом сложится удачно, так это чудесно.

Куда могла исчезнуть Джан? Невестка не понравилась ей с самого начала, но она всегда держала это при себе. Не делилась своими сомнениями даже с мужем, не говоря уж о сыне. Что-то в поведении Джан казалось Арлин подозрительным, хотя точно сформулировать она бы не смогла. На мужчин Джан действовала как крепкий алкоголь: сбивала наповал. Дэвид влюбился в нее по уши, как только познакомился в городском департаменте занятости, куда пришел, когда готовил материал для газеты о людях, ищущих работу. Джан тогда наотрез отказалась, чтобы о ней написали в газете. Что-то в этой женщине тронуло Дэвида. Однажды он признался матери, что Джан показалась ему плывущей по течению без руля и ветрил.

Когда они разговорились, она после настойчивых расспросов Дэвида сказала ему, что живет одна, у нее никого нет, даже дальних родственников. Такая красивая женщина живет одна? Это, конечно, Дэвида удивило. Когда он закончил свои дела в департаменте и вышел на улицу, то увидел Джан на остановке. Она ждала автобус. Дэвид предложил ее подвезти, и та после недолгих колебаний согласилась. Джан снимала комнату над шумным заведением с бильярдной.

— Это не мое дело, — сказал тогда Дэвид, — но в таком месте жить небезопасно.

— Лучшего жилья я пока не могу себе позволить, — ответила она. — Когда найду работу, подыщу что-нибудь получше.

— А сколько вы платите за комнату?

Джан назвала сумму.

Дэвид вернулся в газету, написал очерк, а потом позвонил своей хорошей знакомой из отдела объявлений.

— У тебя есть что-нибудь о сдаче жилья для завтрашнего номера? Тут одна женщина ищет комнату за умеренную плату.

Вскоре ему на компьютер пришло четыре объявления. По пути домой он заехал к Джан и показал ей объявления.

— В газете они появятся только завтра. Три комнаты находятся в гораздо лучших районах, чем этот, а цена та же, какую вы платите сейчас.

В ближайший уик-энд он помог Джан переехать.

А дальше все развивалось быстро. Период ухаживания был коротким. Они поженились через несколько месяцев.

— А чего ждать? — сказал Дэвид. — Мне уже давно пора заводить семью. А Джан меня устраивает. И жить есть где. Дом вполне приличный. Разве не так?

Что правда, то правда. Он купил его пару лет назад — поддался на уговоры редактора из отдела бизнеса. Тот заявил, что жилье снимают только дураки. Умные живут в собственных домах.

— Джан тоже не терпится замуж? — спросила мама.

— А вы через сколько месяцев поженились после знакомства? — поинтересовался Дэвид.

— Через пять, — сообщил отец, вступая в разговор. — Но у нас ведь была потрясающая любовь. Правда, дорогая?

Отцу Джан понравилась сразу, как только он ее увидел, когда Дэвид привел невесту знакомиться с родителями. Джан без труда снискала его расположение, а вот чтобы понравиться матери Дэвида, никаких усилий не приложила. Арлин это задело.

Почему Джан нравится мужчинам — тут никакой загадки не было. Для этого у нее имелся полный арсенал средств. Красивое лицо, стройная фигура, полные губы, лучистые глаза и вздернутый нос — все это замечательно сочеталось. Джан выглядела красавицей в любом наряде. И в облегающей юбке, и в потертых джинсах. Необыкновенная сексуальность без намека на вульгарность. Что может быть лучше? Разумеется, никакого нарочитого махания ресницами, никакого писклявого капризного голоска. Сплошная естественность.

Когда Дэвид начал водить ее к родителям, отец просто помешался. Торопился помочь ей снять плащ, бежал приготовить коктейль, спрашивал, удобно ли она устроилась на диване.

— Что с тобой происходит? — спросила его однажды Арлин, когда Дэвид и Джан ушли. — Ты что, в следующий раз возьмешься массировать ей спину?

Дон понял, что перестарался, и сбавил темп, но все равно не скрывал восхищения будущей женой сына. Арлин была невосприимчива к подобного рода обаянию. Нет, Джан вела себя с ней очень корректно, но та чувствовала: девушка знает, что на будущую свекровь ее чары не действуют. И еще мать Дэвида удивляло, как Джан могла разорвать все связи с родителями. Даже не сообщила о рождении внука. Конечно, всякое бывает, но неужели ее родители такие монстры?

В дверь позвонили. Арлин в этот момент находилась рядом, рылась в стенном шкафу, думая о том, чтобы передать наконец все это барахло в «Армию спасения». Звонок заставил ее вздрогнуть. Она закрыла шкаф и посмотрела в окно. У двери стоял мужчина в костюме и галстуке.

— Я детектив Дакуэрт, — представился он, когда Арлин открыла дверь. — Вы миссис Харвуд?

— Да.

— Мама Дэвида?

— Да.

— Я веду расследование по поводу исчезновения вашей невестки. Приехал задать вам несколько вопросов.

— Пожалуйста, проходите.

— Ваш сын здесь?

— Нет, но тут наш внук Итан. Играет во дворе с дедушкой. Привести его?

— Не надо. Я разговаривал с ним вчера. Славный мальчик.

Арлин Харвуд кивнула и проводила детектива в гостиную. Усадила на диван, убирая игрушки Итана. Дакуэрт улыбнулся:

— Моему сыну почти двадцать, а он все еще собирает разные фигурки.

— Позвать мужа? — спросила Арлин.

— Мы пока побеседуем без него.

— Если я могу чем-нибудь помочь…

— Ваш сын, наверное, очень переживает.

— Это кошмар для всех нас. Слава Богу, Итан еще маленький и ничего не понимает. Думает, что мама куда-то ушла и скоро вернется.

— А вы как считаете?

— Ну… мы все надеемся на это. С чего вдруг Джан куда-то ушла, не сказав никому ни слова? Прежде она вела себя вполне адекватно. — Арлин посмотрела на детектива. — Я не могу представить, чтобы она что-либо скрывала от мужа.

— В последнее время вы замечали в ее поведении что-нибудь странное?

— Нет, но Дэвид говорил, что последние пару недель Джан пребывала в депрессии. Это его огорчало. Он даже сказал, что Джан недавно призналась ему, будто собиралась спрыгнуть с моста. Он вам это говорил?

— Да, — ответил Дакуэрт.

— Что могло ее подвигнуть на такое?

— Но сами вы ничего необычного в поведении невестки не усматривали, я правильно понял?

— Она редко бывала у нас. Завозила Итана утром, забирала вечером. И то не всегда. Мы обычно перебрасывались с ней парой слов, и все.

— А депрессия, расстройство?

Арлин нахмурилась.

— Думаю, при встрече с нами Джан напускала на себя веселость. Наверное, не хотела показывать.

— И что, ни разу через ее веселость ничего такого не проскользнуло?

— Нет.

— Прошу вас, не усматривайте в моих вопросах какой-то скрытый смысл. Его там нет.

— Хорошо.

— Насколько близка была Джан с Лианн Ковальски? Например, они могли куда-нибудь вместе поехать, чтобы развлечься?

— Лианн? Женщина, с которой работает Джан?

— Да.

— Я ничего не знаю. Мне вообще неизвестно, с кем общается Джан. Вы лучше спросите об этом у Дэвида.

— Я так и сделаю. Понимаете, мне просто необходимо выяснить, чем занималась Джан за день до исчезновения.

— А почему это важно?

— Чтобы составить представление о ее привычках и поведении.

— Понимаю.

— Вы знаете, чем занималась Джан в пятницу, за день до их поездки в парк «Пять вершин»?

— Честно говоря, не знаю… хотя подождите: они с Дэвидом, кажется, куда-то ездили.

— Вот как? — Дакуэрт сделал пометку в блокноте. — Куда же?

— Пытаюсь вспомнить. Сын тогда еще сказал, что Итан побудет у нас подольше. Лучше спросите у Дэвида. Хотите, я ему позвоню? Он сейчас в пути, возвращается из Рочестера.

— Не надо. Я просто хотел выяснить, известно ли вам об этом.

— Видимо, это имело какое-то отношение к его работе.

— То есть он ездил куда-то собирать материал для статьи? Может, брать интервью?

— Дэвид говорил, что работает над материалом о строительстве частной тюрьмы в нашем городе. Вы знаете об этом?

— Слышал, — произнес Дакуэрт. — А зачем он взял с собой в деловую поездку жену?

Арлин пожала плечами.

— И когда ваш сын вернулся?

— Вечером. До темноты. Зашел ненадолго — забрать Итана.

— Вместе с женой?

— Нет, один.

— Джан ждала в машине?

— Дэвид приезжал без нее.

Дакуэрт кивнул, словно это было в порядке вещей, и поинтересовался:

— А почему один?

— Кажется, она плохо себя чувствовала, — ответила Арлин. — Да, Дэвид сказал, что на обратном пути Джан плохо себя почувствовала. Он завез ее домой, а потом поехал сюда за Итаном.

— А что с ней произошло?

— Вроде разболелась голова.

— Но к утру она почувствовала себя лучше — ведь они вместе поехали в парк «Пять вершин»?

— Утром я ее не видела. Они отправились прямо в парк. — Арлин прислушалась: у дома раздался звук закрывающейся дверцы автомобиля, — встала и подошла к окну. — Приехал Дэвид. Он, наверное, сможет ответить на все ваши вопросы.

— Буду надеяться, — проговорил Дакуэрт, поднимаясь с дивана.

Глава двадцать третья

Останавливаясь у дома родителей, я заволновался, увидев стоявший там полицейский автомобиль Барри Дакуэрта. Я быстро вышел из машины, взбежал на веранду, распахнул дверь и чуть не столкнулся с ним нос к носу. Сзади стояла мама с расстроенным видом. Мы поздоровались.

— Что-нибудь случилось? — спросил я, переводя дух.

— Нет, пока ничего нового, — ответил детектив. — Вот проезжал мимо — и решил завернуть, поговорить с вашей мамой.

— Но Джан хотя бы ищут?

Дакуэрт кивнул:

— Разумеется. Если появится какая-нибудь информация — обещаю, вы узнаете первым.

— Мне нужно с вами поговорить, — сказал я.

С заднего двора доносился смех Итана. Я хотел пойти к нему, но Дакуэрт взял меня за локоть.

— Давайте проедем в управление и побеседуем, — произнес он.

— Что-то все же случилось, — прошептал я. — Неужели вы ее нашли?

— Нет, сэр, но поговорить необходимо.

— Хорошо.

Он отпустил мой локоть и направился к двери. Подошла мама, мы обнялись. Было видно, что она хочет мне что-то сказать. Я заметил на ее глазах слезы.

— Дэвид, мне кажется… я сказала ему что-то такое…

— О чем ты, мама?

— Этот детектив как-то странно посмотрел на меня, когда я сказала, что Джан…

— Мистер Харвуд!

Я оглянулся. Детектив Дакуэрт стоял, открыв для меня дверцу своего автомобиля, и ждал.

— Мне надо идти.

Я обнял маму и побежал к машине. Запрыгнул на переднее сиденье и сказал:

— Мы могли бы спокойно побеседовать здесь. Зачем куда-то ехать, а потом везти меня назад?

— Об этом не беспокойтесь, — ответил Дакуэрт. — Просто в управлении нам разговаривать будет удобнее.

Я промолчал.

— Зачем вы ездили в Рочестер? — поинтересовался он.

— Побеседовать с родителями Джан.

— С которыми она сама не виделась многие годы?

— Да.

— У вас получилось?

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Но позвольте вначале задать вопрос.

— Слушаю вас.

— У вас есть возможность выяснить в ФБР или в другой какой-то организации о человеке, числящемся в программе защиты свидетелей?

Дакуэрт долго молчал, а затем произнес:

— Повторите, пожалуйста, я не понял.

Я повторил.

— Полагаю, что в принципе такое возможно, — кивнул он. — Но это зависит от ситуации. Обычно сотрудники ФБР не слишком церемонятся с местными служителями порядка: считают их безмозглыми провинциалами, — и потому не склонны делиться любой информацией. В данном случае они правы: ведь чем меньше людей посвящены в тайну, тем меньше вероятность утечки. А почему вы об этом спросили?

— Мне казалось, что, возможно…

— Подождите, позвольте мне самому догадаться. Вы предположили, что ваша жена проходит по программе защиты свидетелей. А теперь кто-то раскрыл ее местопребывание и вашей жене пришлось исчезнуть. Разумеется, под прикрытием ФБР. Правильно?

— Да, но я не собирался шутить.

— Я тоже, — отозвался он. — Все это очень серьезно.

— Поведение Джан мне кажется очень странным.

Он покосился на меня.

— И в чем странность?

— Не знаю. Но вчера мне удалось узнать такое, что не укладывается в голове. Возможно, это имеет отношение к ее исчезновению.

— Что именно?

— Вчера в Рочестере я познакомился с людьми, которые числятся в свидетельстве о рождении Джан как ее родители.

— Кто эти люди?

— Хорас и Греттен Ричлер. У них действительно была дочь, которую звали Джан, дата рождения такая же, как у моей жены, но она умерла в возрасте пяти лет.

Дакуэрт кивнул, словно не усматривал в этом ничего необычного.

— Она погибла в результате несчастного случая. Отец в автомобиле случайно наехал на дочь.

— Ничего себе, — пробормотал Дакуэрт. — И как же после этого он смог жить?

— Что вы на это скажете?

— Давайте доедем до управления и там все подробно обсудим.



Детектив Дакуэрт завел меня в скромно обставленную комнату.

— Садитесь.

— Это комната для допросов?

— Нет, но здесь можно поговорить без помех. Подождите пару минут: я позвоню насчет программы защиты свидетелей. Хотите кофе?

Я отказался. Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я подошел к столу, постоял, затем опустился на металлический стул. Происходящее явно выходило за рамки отношений, какие у нас сложились с детективом Дакуэртом.

На стене висело зеркало. Не исключено, что по другую сторону сейчас находится детектив и наблюдает через полупрозрачное стекло за моим поведением: хожу ли я суетливо по комнате, нервозно провожу пальцами по волосам? Подобное я часто видел в кино. Я пытался себя успокоить, но внутри все кипело.

Через пять минут дверь отворилась. Вошел Дакуэрт с чашкой кофе и бутылкой воды.

— Себе взял кофе, — пояснил он, — а вам прихватил воды, на всякий случай.

— Вы, верно, считаете меня идиотом!

— Не понял?

— Так я все же не идиот. Это по поводу происходящего. Значит, привезли меня сюда, оставили на некоторое время одного, чтобы дозрел. Все ясно.

— Что вам ясно? — спросил Дакуэрт, ставя на стол кофе и воду.

— Послушайте, я не считаю себя выдающимся репортером: будь иначе, я бы не работал в «Стандард», где уже давно забыли о настоящей журналистике, — но мне довелось кое-что повидать, чтобы понимать, что к чему. Вы считаете меня подозреваемым.

— Я этого не говорил.

— Тогда убедите меня в обратном!

— Почему вы ничего мне не сказали о поездке в Лейк-Джордж два дня назад?

— А зачем я должен был вам об этом рассказывать? Джан пропала на следующий день. Какое отношение к этому имеют события пятницы?