О\'Лири поднял бровь и поджал губы.

- Тебе будет предоставлено лучшее оборудование из наших лабораторий, поспешно проговорил Пинчкрафт. - Я как раз заканчиваю работу над плащом-невидимкой твоего размера и...

- Мы высадим тебя на балкон главной башни Стеклянного Дерева, продолжил Флимберт. - Полет на одноместном ковре-самолете займет менее часа.

- Да вы что, с ума сошли! - возмутился О\'Лири. - Я могу пробраться туда только после того, как стемнеет, да и то если мне посчастливится найти незапертую дверь.

- Совсем не обязательно, ведь на тебе будет вот это!

Пинчкрафт спрыгнул с табурета, схватил со стола длинный плащ из зеленого бархата на красной подкладке и обернул его вокруг себя. Тяжелая ткань взвилась, блеснув бархатными складками, - и исчезла, а с нею и маленький мастер.

- Вот это да! - изумленно проговорил О\'Лири.

- Неплохо, правда? - прозвучал откуда-то из пустоты голос Пинчкрафта.

- Во-волшебство? - спросил, запинаясь, Лафайет.

- Вовсе нет. Электроника.

Перед ними вновь возникло лицо Пинчкрафта.

- Ну, что скажешь?

О\'Лири постарался придать липу равнодушное выражение.

- Может быть, я и соглашусь, в конце концов, - как можно небрежнее сказал он. - Но ковер должен быть двухместным.

- Как ты скажешь, - поспешил согласиться Рой. - Для героя-добровольца все только самое лучшее.

- Не беспокойся, мы поможем тебе добраться туда, - успокоил его Пинчкрафт.

- А выбраться оттуда? - поинтересовался Лафайет.

- Всему свое время, - ответил Флимберт. - Ну, пошли, приятель, пора собирать тебя в дорогу. Ты должен к вечеру проникнуть в замок Стеклянное Дерево.

8

По узкому коридору Спронройл провел Лафайета к двустворчатой двери, за которой оказался крошечный балкончик. На долину, расстилавшуюся перед ними, опускался вечер.

- Так, Длинный, не забудь, что с ковром надо обращаться осторожно, объяснял сотрудник из отдела обслуживания заказчиков.

Он развернул перед ним синий прямоугольник размером шесть на восемь футов, который ничем не отличался от обычного ковра.

- Все схемы настроены на твои излучения, так что никто не украдет у тебя этот ковер. Он управляется голосом, поэтому думай, что ты говоришь. И не забывай, что поручней нет - будь особенно осторожен на виражах. В ковер, конечно, вмонтирована система управления по крену, но если ты невнимателен... В общем, помни, что парашюта у тебя нет.

- Вы меня успокоили, - сказал Лафайет, расправляя складки плаща-невидимки и стараясь справиться с неприятным сосущим чувством под ложечкой. - Со всеми этими приборами, которые я получил от Пинчкрафта, у меня маневренности не больше, чем у баржи с мусором.

- Сказать по правде, для него - это идеальная возможность испытать в эксплуатационных условиях все эти диковинные приборы, над которыми он с ребятами работал долгими зимними ночами. Взять, к примеру, его чихательный генератор: наше начальство не разрешило бы испытать его даже на добровольцах! А плоскоход: прекрасная идея, но если он не будет работать фьють! Пропал наш изобретатель со своей лабораторией.

- Еще несколько подробностей - и я откажусь лететь, - предупредил О\'Лири. - Лучше укажите мне нужное направление, прежде чем здравый смысл возьмет верх над моим инстинктом совершать ошибки.

- Лети на запад, Длинный. Стеклянное Дерево нельзя пропустить.

- Если бы ты знал, сколько я в своей жизни пропустил! - сказал Лафайет. - Кстати, на будущее: меня зовут вовсе не Длинный, а Лафайет О\'Лири.

- Неужели? Подумать только! Впрочем, это неважно. Да, кстати, не забудь повернуть рычажок на аппарате скрытого наблюдения, прежде чем ты положишь его в карман к интересующему нас лицу.

- Ну что ж, - сказал Лафайет, усаживаясь по-турецки на ковре. Поехали.

Он закрыл глаза и стал мысленно повторять координаты, полученные полчаса назад от Флимберта. Густой ворс на ковре под ним стал мелко вибрировать. Затем ковер зашевелился, дернулся и натянулся. У Лафайета возникло непроизвольное желание схватиться за что-нибудь, но усилием воли он заставил себя остаться на месте и расслабиться.

- Представь, будто ты мешок картошки, - повторил он, чувствуя, как у него по спине струится пот. - Большой джутовый мешок картошки из Айдахо...

Покачивание и рывки усилились; поднявшийся ветер дул ему в лицо, трепал волосы и срывал с плеч плащ.

- Ну же, поднимайся, пока этот умник Флимберт не сообразил, что я их надул, - прошептал О\'Лири.

Никаких изменений. Ветер все так же обдувал его, ковер казался неподвижным.

- Великолепно! - воскликнул Лафайет. - Я мог бы с самого начала догадаться, что из этой затеи ничего не получится.

Он открыл глаза и увидел над собой бескрайнее синее небо. Затем он оглянулся...

Где-то далеко внизу на крошечном балкончике, прилепившемся к громадному утесу, стояла крошечная фигурка и махала ему вслед платком. Лафайет заставил себя взглянуть вниз на стремительно проносящуюся под ним зеленую равнину и снова зажмурился.

- Мама миа, - простонал он. - А вдруг меня укачает? Ведь я не захватил с собой даже бумажного пакета.

Замок, известный под названием Стеклянное Дерево, возник на западе, словно звезда на горной вершине. В лучах заходящего солнца от его многочисленных хрустальных шпилей исходило радужное сияние. Стеклянное Дерево, все из высоких сверкающих башен, ослепительных минаретов и позолоченных шпилей, находилось на самой высокой вершине горной гряды.

- Ну что ж, плащ, делай свое дело, - прошептал Лафайет, расправляя вокруг себя складки так, чтобы плащ покрывал большую часть ковра.

Спронройл уверял его, что у принца Крупкина нет средств противовоздушной обороны, но О\'Лири на всякий случай пригнулся пониже, чтобы не представлять собой удобной мишени. Ковер начал снижаться к быстро приближающемуся дворцу.

Когда до него оставалось около полумили, Лафайет приказал ковру убавить скорость. Если какие-то изменения и произошли, он их не почувствовал. С ужасающей быстротой на него неслась самая высокая башня, сверкающая и переливающаяся на солнце...

В последний момент ковер затормозил, сделал крутой вираж - при этом оцепеневший от страха Лафайет чуть не свалился вниз - и облетел вокруг башни.

- Точь-в-точь как мешок с картошкой, - пролепетал О\'Лири. - Кто-нибудь там, наверху, помоги мне выбраться из этой переделки целым и невредимым, и я буду регулярно платить церковную десятину...

Ковер остановился и повис, покачиваясь в воздухе, у высокого окна с балкончиком в мавританском стиле.

- Отлично! Вперед, тихий ход, - скомандовал Лафайет.

Ковер вплотную подлетел к полупрозрачной, отшлифованной стене. Когда он коснулся хрустальных перил, Лафайет осторожно протянул руку и схватился за них. Пока он перелезал на балкон, ковер под ним покачивался и прогибался, а потом, сразу став намного легче, начал уплывать, слегка колеблемый ветерком. О\'Лири схватил его за угол, подтащил к себе и, свернув, поставил в угол балкона.

- Подожди здесь, пока я вернусь, - прошептал он.

Расправив под плащом вышитую рубашку, полученную от Спронройла, Лафайет вытащил из ножен, усыпанных драгоценными камнями, шпагу и нажал кнопку, которая была вделана в головку эфеса.

- Бабочка, я Лепешка, - зашептал он. - Добрался до места благополучно.

- Отлично, - раздался скрипучий голос из радиопередатчика, вмонтированного в эфес шпаги. - Теперь войди внутрь и направляйся в королевские покои. Они находятся на одиннадцатом этаже главной башни. Будь осторожен: не выдай себя, разбив по пути вазу или отдавив кому-нибудь ногу.

- Спасибо за совет, - ответил О\'Лири. - А я-то собирался отправиться в покои принца, распевая песни и играя на гавайской гитаре.

Лафайет нажал на ручку двери - и очутился в неярко освещенной комнате, устланной мягким ковром и украшенной серебристо-розовыми портьерами. Против балкона стояла кровать под серебристо-розовым балдахином. С розового потолка, на котором резвились серебряные купидоны, свисала люстра с хрустальными подвесками, мелодично звенящими от порывов ветерка из открытого окна. Лафайет направился было к широкой белой двери в противоположном конце комнаты, но остановился, услышав голоса за ней.

- ...выпили бы по рюмочке перед сном, - раздался вкрадчивый мужской голос. - Ну, кроме того, - продолжал увещевать он, - вам может понадобиться помощь со всеми этими пуговицами.

- Сэр, вы ведете себя дерзко, - игриво ответил знакомый женский голос. - Но я разрешаю вам зайти - на несколько минут, не больше.

- Неужели Дафна? - пробормотал Лафайет.

Услышав поворот ключа в замке, он кинулся к кровати под балдахином, надеясь спрятаться под ней. Едва он успел упасть плашмя на ковер и залезть под кровать, накрытую парчовым покрывалом, как дверь отворилась и он увидел из своего укрытия пару стройных ножек в черных лаковых туфельках с серебряными пряжками. За ними следом появились начищенные черные сапоги со звенящими шпорами, украшенными драгоценными камнями. Две пары ног пересекли комнату, скрывшись из его поля зрения. До слуха Лафайета донеслись приглушенные звуки, напоминающие борьбу, за которыми последовал тихий смех.

- Поосторожнее, сэр, - прозвучал нежный женский голосок. - Вы испортите мне прическу.

Стараясь разглядеть, что происходит в комнате, Лафайет подполз к резной ножке кровати и вытянул из-под покрывала - при этом его шпага глухо ударилась об пол. Наступила мгновенная тишина.

- Милорд Чонси, вы слышали?

- Э-э-э... Думаю, мне пора, - нарочито громко ответил дрогнувший мужской голос. - Как вы знаете, его высочество - самый благородный и великодушный господин - приказал, чтобы вы имели все, что только пожелаете, но боюсь, что, если я задержусь у вас, потакая вашим прихотям, мое поведение будет неверно истолковано...

- Да как вы смеете!

Прозвучал удар - как будто разгневанная женщина дала пощечину наглому мужчине.

- Я вас сюда не приглашала!

- Да, конечно... так что, с вашего позволения...

- Нет уж, сначала осмотрите комнату! А вдруг здесь притаилась мерзкая, огромная крыса!

- Да, но...

Маленькая ножка топнула.

- Выполняйте, Чонси, иначе я сообщу принцу, что вы имели наглость преследовать меня!

- Кто, я, ваша светлость?

- Вы слышали мой приказ.

- Что ж, ладно...

Лафайет увидел, как сапоги прошли по комнате к шкафу, дверца открылась и закрылась. Потом они приблизились к ванной комнате, исчезли в ней, появились опять. Затем шаги раздались на балконе, снова в комнате.

- Никого нет. Вам это, верно, почудилось.

- Неправда, вы тоже слышали! И вы забыли посмотреть под кроватью!

Лафайет затаил дыхание, наблюдая, как сапоги пересекли комнату и остановились в двух шагах от его носа. Покрывало поднялось - и прямо перед собой О\'Лири увидел узкое лицо со свирепыми острыми усиками и маленькими глазками.

- Здесь никого нет, - сказал Чонси и опустил покрывало.

Лафайет с облегчением вздохнул.

- Как я мог забыть о плаще! - прошептал он.

- А раз так, - продолжил мужской голос, - я не вижу причины торопиться.

- Так о чем же мы говорили? - весело спросил женский голос. - Ой, осторожнее, вы сломаете мне молнию!

- Ах ты... - начал Лафайет - и замер, так как разговор вновь оборвался.

- Чонси - здесь кто-то есть! - сказал женский голос. - Я... я это чувствую.

- Э-э-э... так вот я и говорю, что мне надо провести инвентаризацию постельного белья, поэтому я никак не могу задерживаться у вас...

- Ну что вы, Чонси! Какая инвентаризация в такой поздний час? Уж не испугались ли вы?

- Кто, я? - пробормотал Чонси срывающимся голосом. - Нет, конечно. Просто я очень люблю проводить инвентаризации, а если я поработаю ночью, то сэкономлю время и тогда...

- Чонси - мы хотели погулять под луной, вы помните? Вдвоем - только вы и я...

- Да, конечно...

- Тогда я переоденусь, и мы пойдем. Подождите здесь, не уходите.

- Ну и ну! - ахнул Лафайет.

- В этой комнате ужасная акустика, - нервно пробормотал Чонси. - Готов поклясться, кто-то только что прошептал здесь \"ну и ну\".

- Дурачок, - ответил другой голос.

Послышалось легкое шуршание и громкий вздох Чонси. Вновь появились женские ножки; они остановились перед шкафом; затем тонкие пальцы в кольцах сняли сначала одну туфлю, потом другую. Женщина встала на цыпочки - и вслед за этим на пол упало широкое платье, а за ним что-то легкое и прозрачное.

- Миледи, что же это? - пискнул Чонси. - Его высочество... да к чертям его высочество!

Сапоги простучали по полу, и Лафайет увидел, как огромная лапища наступила на маленькую босую ножку. Раздался громкий крик, а потом прозвучала пощечина - вторая за вечер.

- Ах ты, неуклюжий идиот! - взвизгнул женский голос. - Да я лучше навсегда останусь здесь, чем позволю тебе...

- Так вот в чем дело! - завопил Чонси. - Негодная распутница, вот чего стоят все твои посулы и обещания! Значит, ты заманила меня к себе, надеясь, что я помогу тебе сбежать! Нет, мидели, вы просчитались, на этот раз ваша хитрость не удастся! Я немедленно позову...

Лафайет вылез из-под кровати и поспешно вскочил на ноги. Обладатель сапог - высокий тощий придворный времен раннего средневековья - обернулся на шум и, выхватив шпагу, дико осмотрелся по сторонам, глядя сквозь О\'Лири. За Чонси Лафайет увидел Дафну - или леди Андрагорру - с обнаженными плечами, в одной сорочке. Она стояла на одной ноге, растирая пальцы другой. Подойдя вплотную к Чонси, О\'Лири взял его за подбородок и коротким боковым ударом свалил с ног. Чонси отлетел к стене, ударился о нее и упал плашмя на пол.

- Чонси! - прошептала миледи, наблюдая за траекторией его полета. - Что - как - почему?

- Развратник, я тебе покажу, как залезать в спальни к дамам! Будешь знать, как расстегивать им пуговицы! - проговорил Лафайет, приближаясь к полураздетой девушке. - А ты, как тебе не стыдно! Связалась с этим шутом!

- Я слышу твой голос... О, любимый - я слышу тебя - но не вижу! Где ты? Ты... ты не призрак?

- Отнюдь нет! - Лафайет сдернул плащ с лица. - Можешь сама в этом убедиться. Что же касается этого спектакля, то должен сказать тебе...

Мгновение миледи неподвижно глядела в лицо О\'Лири, потом глаза ее закатились. С легким вздохом она упала на розовый ковер.

- Дафна, - прошептал Лафайет, склоняясь над девушкой. - Очнись, я тебя прощаю! Нам надо торопиться, у нас мало времени!

В этот момент раздался оглушительный стук в дверь.

- Там мужчина! - прозвучал в коридоре чей-то громкий голос. - Ломайте дверь, ребята!

- К чему такая спешка, сержант? У меня есть ключ...

- Вы слышали, что я сказал! - Раздался оглушительный удар, от которого дверь чуть было не слетела с петель. Потом послышались глухие толчки.

- Ладно, доставай ключ.

Лафайет подхватил бесчувственную девушку и кинулся с ней к портьерам. Едва он успел спрятаться за ними, как щелкнул замок, повернулась ручка - и дверь распахнулась настежь. В комнату ввалились трое стражников в вишневых мундирах, с кружевными воротниками и манжетами, в узких светлых брюках, с обнаженными шпагами в руках.

Они огляделись вокруг, затем осторожно обошли комнату.

- Пусто, - сказал один.

- Здесь никого нет, - уточнил другой.

- Да, но мы слышали голоса. Вы что, забыли?

- Наверное, нам послышалось.

- Может быть. Или...

- Или мы все спятили.

- А что, если здесь привидения?

- Я, пожалуй, пойду: у меня отложена партия в безик, - сказал один из стражников, пятясь к двери.

- Стоять, - рявкнул сержант. - Я сам скажу, когда тебе играть в безик.

- Вот как? Значит, ты решил остаться здесь и пожать руку Обезглавленному Конюху?

- Так вот, я тебе говорю: пора играть в безик, - решительно закончил сержант. - Пошли, ребята.

Три пары ног осторожно направились к двери. Стражники уже было вышли из комнаты, когда Лафайет, притаившийся за портьерами с бесчувственной девушкой на руках, услышал легкое потрескивание, шедшее от эфеса его шпаги.

- Нет, только не это! - взмолился он.

\"Лепешка, я Бабочка! - прозвучал сердитый голос где-то у его левого локтя. - Что там у тебя происходит? Ты не выходил на связь больше пяти минут!\"

- Туда, к портьерам! - раздалась отрывистая команда.

\"Лепешка, ты меня слышишь?\"

- Заткнись, трепло! - прошипел Лафайет, обращаясь к своему левому бедру, и шагнул в сторону. В то же мгновение чья-то грубая рука отдернула портьеру.

- Вот это да! - воскликнул стражник, уставившись на шпагу Лафайета.

- Ух, ты! - ахнул его товарищ, заглянув ему через плечо. Он провел толстым розовым языком по губам, словно слизывая прилипшие к ним крошки.

- Господи, помилуй! - прошептал третий. - Она... она висит в воздухе.

- Ишь ты, у нее на белье вышиты розочки! - заметил первый. - Это ж надо!

- Да, чертовски хороша! - заключил первый. - И то, что она летает, совсем ее не портит.

О\'Лири сделал несколько шагов в сторону.

- Гляньте-ка, она поплыла к дверям на балкон! - проговорил стражник. Загородите ей дорогу, ребята!

О\'Лири попытался обойти трех дворцовых стражников, выстроившихся у него на пути. Один из них несмело протянул руку к проплывающей мимо него миледи. Лафайет изо всех сил лягнул его в коленную чашечку и отскочил в сторону. Взвыв от боли, стражник схватился за колено и запрыгал по комнате на одной ноге. На какое-то мгновение путь к балкону оказался свободен. Лафайет устремился вперед, не заметив, что подпрыгнувший в очередной раз стражник наступил ему на край плаща. Не успел О\'Лири сообразить, что произошло, как плащ был сорван у него с плеч.

- Смотрите, ребята, парень! Откуда ж он взялся? - завопил один из стражников. - Держи его, Ренфру!

Лафайет бросился вперед, увернувшись от сокрушительного удара. Но кто-то схватил его за ноги, и, падая, он почувствовал, что девушку вырвали у него из рук. О\'Лири ударился головой о плинтус - и все поплыло у него перед глазами. Его поставили на ноги и прислонили к стене.

Дмитрий Вересов

- Ну и ну, гляньте только, кого мы поймали! - сказал довольно ухмыляющийся стражник, внимательно разглядывая пленника. Тем временем его товарищи выворачивали карманы Лафайета, освобождая его от многочисленных приборов, которыми снабдил его Пинчкрафт. - Какой же шустрый, право слово! Но я бы на твоем месте хорошенько подумал, прежде чем пускаться на такое дело. Кое-кому наверху не очень-то понравится, что ты оказался здесь, вдвоем с ее светлостью, да к тому же ее светлость в таком виде!

- Ни в каком она не в виде, - пробормотал Лафайет, стараясь собраться с мыслями. - На ней розочки.

Искушение Ворона

- Эй, а это кто там лежит за кроватью? - удивленно спросил другой стражник. - Никак, лорд Чонси? Вы только посмотрите, какой у него синяк под глазом!

- Ну, ты даешь, парень! Теперь тебе припишут еще и нападение на его милость, - сказал сержант. - Ты, видно, совсем не соображаешь, что делаешь. Сидел бы себе на месте, и все было бы хорошо. Так нет!

Законно молить Бога, чтобы он не дал нам впасть в искушение; но незаконно избегать тех искушений, которые нас посещают. Р. Л. Стивенсон
Двое стражников держали Лафайета за руки, а третий положил бесчувственную девушку на постель.

- Ну, ладно. Мел, хватит глазеть, - проворчал сержант. - Пошли, надо препроводить этого молодчика обратно в камеру, пока кто-нибудь не хватился, что он исчез. А то потом разговоров не оберешься!

- Можно... можно я скажу ей пару слов? - взмолился Лафайет, подталкиваемый к двери.

- Ну что ж, валяй, думаю, ты заслужил это право. Только быстро!

И увидел я вдали смертное ложе. И что умирают победители как побежденные, а побежденные как победители. И что идет снег и земля пуста. Тогда я сказал: Боже, отведи это. Боже, задержи. И победа побледнела в моей душе. Потому что побледнела душа. В. В. Розанов
- Дафна, - зашептал он. Веки девушки дрогнули, она медленно открыла глаза. - Дафна, с тобой все в порядке?

Часть первая

Какое-то мгновение она в недоумении смотрела вокруг, потом взгляд ее остановился на Лафайете.

Весна тревоги нашей

- Ланселот? - чуть слышно проговорила она. - Ланселот... любимый...

- Ну, хватит, пошли! - заторопил его сержант.

Генри Смит – Хэмфри Ли Берч

Лафайет в отчаянии бросил на девушку последний взгляд - и вышел из комнаты в сопровождении трех охранников.

Вашингтон, округ Колумбия

9

февраль 1996

Пронизывающий ветер дул с Капитолийского холма. Невысокий субтильный старичок зябко съежился, покряхтывая, поднялся со скамейки, поднял воротник меховой парки и опустил уши нелепой куцей шапчонки, вроде тех, что носили дворники в старых советских фильмах. Отражательный пруд ничего не отражал – на его подернутой льдом поверхности лежал густой снежок.

Лафайет сидел в кромешной темноте, прислонившись спиной к сырой каменной стене, и дрожал от холода. В камере стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь шуршанием мышей в гнилой соломе да хриплым дыханием другого заключенного, который спал на подстилке в углу. За все то время, что Лафайет находился здесь, он так и не проснулся. Несмотря на вонь в темнице, О\'Лири, казалось, все еще ощущал запах \"Лунной розы\". При мысли о прекрасной, стройной девушке, которую он так недолго держал в объятиях, сердце Лафайета сжималось от тоски. Он вновь и вновь вспоминал все, что произошло с ним с того самого момента, как он очутился в Стеклянном Дереве.

– Конец февраля, а погодка как на Рождество в штате Мэн. Гусей вон до сих пор на пруд не выпустить, а ведь гуси-то… – проворчал старичок. – Хотя этот Рим не спасут никакие гуси. Куда катится страна?..

- Да, нечего сказать, я блестяще справился с этим делом, - бормотал Лафайет. - А ведь мне повезло, как никогда, - я сразу же попал к ней в комнату - и все равно ничего не вышло. Я делаю ошибку за ошибкой с тех самых пор, как очутился на крыше ветряной мельницы. Я подвожу всех и каждого: Свайнхильд, Родольфо, Пинчкрафта, не говоря уж о Дафн... то есть, леди Андрагорре.

Он на мгновение обнажил тощее, узловатое запястье, посмотрел на часы. Запаздывает старина Хэм, запаздывает. А вот Уоррен – тот не опоздает, позвонит ровно в пол-одиннадцатого, как и договаривались. Обидно будет, если пропадет эффектная сцена…

Встав на ноги, он сделал четыре шага. Дальше была стена, как он уже знал, успев обследовать камеру. Постояв, он повернул обратно.

– Руки вверх, это ограбление! – услышал он сзади и, вздрогнув от неожиданности, застыл с поднятыми руками. Потом опустил руки и медленно повернулся.

- Но ведь должен же быть какой-то выход! - простонал он. - А вдруг... Он закрыл глаза (что было совершенно излишне при данных обстоятельствах) и попытался сконцентрировать физические энергии.

– Шуточки у тебя, Хэм!.. Я же все-таки не мальчик, вот помер бы сейчас от разрыва сердца, так мои адвокаты тебя по судам затаскали бы.

- Я снова в Артезии, - зашептал он. - Я на маскараде - поэтому на мне этот дурацкий костюм от Спронройла. Я вышел в сад подышать свежим воздухом. Сейчас я открою глаза и окажусь во дворце и...

– Да ладно, не прибедняйся, ты еще крепок, старый Хэнк, всех переживешь!

Лафайет умолк. Из-за вони, стоящей в камере, он никак не мог мысленно перенестись в сад, где самым сильным запахом был аромат гардении.

Хэм улыбнулся во весь свой белозубый рот и плюхнулся на скамейку.

- Ну... тогда я осматриваю трущобы, - поправился Лафайет. - Вот только в Артезии нет трущоб, - вдруг вспомнил он. - Зато они есть в Колби Конерз. За моим пансионом была отличная маленькая трущобка. Там поселились решительные люди - они до конца дней своих были готовы хранить уголь в ванне.

Был он крупнее, несколько моложе собеседника и головным убором пренебрегал, демонстрируя миру густой ежик серебристой седины.

Он еще сильнее зажмурился, сосредоточившись на своих физических способностях.

– Присаживайтесь, сэр! – Хэм похлопал по скамейке рядом с собой. – Ну-с, какие проблемы? Чем садовод-любитель на пенсии может помочь сенатору Соединенных Штатов?

- Я - участник федерального проекта по оказанию помощи неблагополучным семьям. Я собираю материал для книги о том, сколько времени потребуется малообеспеченной семье, чтобы превратить в привычный хлев чистую, новую квартиру, полученную от благотворительной организации.

Хэнк вздохнул и страдальчески поморщился.

- Послушай, нельзя ли бредить чуть-чуть потише? - раздался из угла неприятный, ворчливый голос. - Я пытаюсь немного вздремнуть.

– Сенатору, который со дня на день станет бывшим сенатором. После той выволочки, что мне устроили на закрытой сенатской комиссии… Чертов Фэрфакс! До сих пор в голове не укладывается, что это серое насекомое оказалось способно на такую подлянку!

- Вот как? Значит, ты все-таки живой, - ответил Лафайет. - Я восхищен твоей способностью спать в этом свинарнике.

– Хэнк, Хэнк, о покойниках – или хорошо, или ничего…

- А ты можешь предложить что-нибудь другое? - последовал недовольный вопрос. - Может, лучше лежать и думать о всех неудобствах этой камеры?

– Даже если покойник подставил тебя по всем статьям? Даже если покойник за твоей спиной проворачивал делишки, которые иначе как государственной изменой не квалифицируешь? Даже если по вине покойника пострадали репутации лучших людей Америки?

- А что, если тебе подумать о том, как отсюда выбраться? - спросил его, в свою очередь, Лафайет. - Неплохо бы нам обоим попытаться ответить на этот вопрос.

– Кого ты имеешь в виду? Кроме себя, естественно? – с легкой усмешкой осведомился Хэм.

- Да, ты умеешь задавать вопросы. А как у тебя с ответами на них?

– Этот негодяй замарал всех! Джиму пришлось уйти с поста председателя правления, Алекс подает в отставку! Все оправдываются и доказывают свою полнейшую непричастность!

Лафайет решил про себя, что, судя по голосу, его собеседник был заносчивым, нетерпимым и слабохарактерным типом. Он едва сдержался, чтобы не ответить ему резкостью.

Хэм вновь усмехнулся, остро-проницательно глянул на кипятящегося Хэнка.

- Я осмотрел дверь, - сказал он с напускным оптимизмом. - Похоже, что она отлита из чугуна, что существенно уменьшает наши возможности.

– Полнейшую?

- Что ты говоришь? Неужели тебя может остановить такой пустяк, как чугунная дверь? Судя по всему, ты можешь взять и сорвать ее с петель, а потом ударить ею кого-нибудь по башке.

Хэнк смутился – но лишь на какую-то долю секунды.

- Нам придется придумать какой-нибудь другой способ, чтобы выбраться отсюда, только и всего, - сказал, еле сдерживаясь, Лафайет.

– Нечего сравнивать! Уж ты-то знаешь, что мы всего лишь грамотно использовали имеющиеся возможности, соблюдали правила, делились с кем надо, не выносили сор из избы… Бизнес, не более того… А этот кретин не только надумал поработать на собственный карман, за что в конце концов и получил пулю, так еще и за каким-то чертом вбил в свой компьютер всю информацию, вплоть до имен посредников и номеров банковских счетов.

- Ну, и прекрасно. Займись этим, а я пока немного вздремну. Последние сорок восемь часов у меня были очень напряженными...

– Ай-яй-яй…

- Вот как? Ну, не такими напряженными, как у меня. Начать с того, что я очутился на крыше ветряной мельницы, потом сразился с великаном, который задумал меня убить; попал в плен к пиратам, два раза побывал в тюрьме, упал в шахту лифта, был обвинен в шпионаже и летал на ковре-самолете. Я уж ничего не говорю о теперешней переделке.

– Ничего смешного, Хэм, уверяю тебя, ничего смешного… Не говоря уж о прямых материальных потерях. Если хотя бы малая часть сведений просочится наружу, будет покруче Уотергейта, гарантирую. Это поняли все. Видел бы ты, как светилась рожа ублюдка Томми, когда он излагал условия сделки…

– Сделки?

- А-га! - зевнул его товарищ по несчастью. - Тебе повезло. Вот мне действительно пришлось несладко: я вел переговоры с сумасшедшим принцем, торговался с герцогом, участвовал в дерзкой спасательной операции и обманул колдунью. Меня били кулаками, ногами, пытали и бросили в темницу.

– Ну да… Ты же знаешь, какой у нас нынче год.

- Ясно. Ну, и что же дальше?

– Високосный.

- А ничего. Видишь ли, на самом деле это просто сон. Я скоро проснусь и ты исчезнешь, а я смогу вернуться к моей прежней жизни.

– Да в этом ли дело, что високосный! Предвыборный год у нас, дорогой садовод-любитель, предвыборный!.. Короче, ни Джиму, ни Алексу о выдвижении и думать нечего, в нашей колоде остаются только маразматик Бобби да бесноватый Пэт. Понимаешь, что сие значит?

- Все понятно: бедняга, ты помешался в одиночном заключении! Забавно, однако, - прибавил О\'Лири, невесело усмехнувшись. - Ты уверен, что я плод твоего воображения. Со мной тоже такое бывало раньше. К сожалению, все мои галлюцинации оказались вполне реальными.

– Триумфальный марш на саксофоне?

- Если бы ты теперь перестал разговаривать и дал мне поспать, я был бы тебе очень признателен, - прервал его неприятный голос.

– Именно. Так что Овальный кабинет остается оральным еще на четыре года. Как раз хватит, чтобы долететь до дна пропасти…

- Послушай, ты. Спящая Красавица! - решительно сказал О\'Лири. - Все это происходит с тобой на самом деле. Возможно, ты спятил от всего, что тебе пришлось пережить, но постарайся понять своим слабым умишком: ты - в камере, настоящей, трехмерной камере, кишащей мышами. И если ты не хочешь сгнить здесь заживо или попасть в лапы к палачу, тебе лучше побыстрее выбраться отсюда.

– Хэнк, старина, по мне что саксофонист из Арканзаса, что техасский рейнджер, что ковбой из Калифорнии… А вот тебя я знаю не первый год и никогда не поверю, чтобы ты пригласил меня сюда, чтобы на дружеском плече поплакаться о судьбах страны. Выкладывай, старый лис, что у тебя на уме.

- Ну, а теперь уходи, мне надо заснуть.

– Да я, собственно… Видишь ли, Хэм, чем больше я думаю о том дерьме, в которое мы все вляпались, тем меньше у меня уверенности, что такую кучу Фэрфакс навалил в одиночку. Да, жук он был тот еще, временами бывал и жаден, и туп, любил погреть руки у чужого огонька, не сомневаюсь, что за сходную цену мог и продать, и предать…

- С удовольствием, только как? Проснись, болван! Может быть, вдвоем мы что-нибудь придумаем.

– Кто не мог бы – за сходную цену?.. Я так понимаю, ты вознамерился искать сообщников?

- Ох, ты всего-навсего плод моего воображения. Если я усну, то проснусь в Хэтчерз Кроссроудз и буду снова сортировать овощи в лавке Баузера.

– Боюсь, не просто сообщников. Кто-то играл с ним в кошки-мышки, прикармливал, накачивал информацией, добыть которую самостоятельно он не имел никакой возможности. Ну а в нужное время его попросту устранили. Руками несчастного турка, которого потом тоже убрали. И сделал это кто-то из своих. Кто-то очень сильный и могущественный. – Хэнк повел рукой, как бы случайно обозначив направление на невидимый отсюда Белый Дом. – Тот, кому это было выгодно.

Лафайет невесело рассмеялся.

– Хэнк, дорогой, ты переутомился. Могу посоветовать хорошего специалиста, миссис Берч от него в восторге.

- Ты похож на одного простофилю, с которым я был знаком, - сказал он. Кстати, где находится Хэтчерз Кроссроудз?

- Территориальный округ Оклахома. Но где тебе знать о нем? Ведь мой сон вовсе не об этом.

– Я же и не утверждаю, что это саксофонист или кто-то из его оркестра. Операцию мог организовать кто угодно и где угодно. В Москве, в Пекине, в Тель-Авиве, наконец. У Америки много врагов, и все они заодно!.. Одно я знаю точно – это гнусное преступление не должно остаться безнаказанным! Главные злодеи должны быть найдены и разоблачены! Дело должно быть пересмотрено!

- Оклахома - ты что же, из Штатов?

– Какое дело? Убийство Фэрфакса?

- Значит, ты знаешь о Штатах? А впрочем, почему бы и нет? Теоретически, ты мог бы знать все, что я знаю, верно? Ну, пока, я отправляюсь в страну снов...

– Да если бы дело было только в Фэрфаксе! В конце концов, он сам нарвался! Но мириться с тем, что оболганы, опорочены лучшие люди страны, единственная ее надежда!.. Ты вспомни, разве не мы вытащили тебя из-под удара, когда лопнула твоя операция «Иран-контрас» и Рейган отдал на съедение вас с Оливером Нортом?

- Погоди, - запротестовал О\'Лири. - Так, значит, ты попал сюда из США? Выходит, ты не местный житель?

– Старина, не заставляй меня лишний раз рассыпаться в благодарностях – добро я не забываю и без напоминаний. Поверь, я рад был бы помочь старым друзьям, но что я могу? Все мои ребята давно не у дел, а кто остался – не может принимать такие решения.

- Из США? Это еще что такое? И конечно, я не местный житель. Разве я похож на дикаря, который бегает в набедренной повязке, потрясая копьем?

– Но если бы мог, ты не отказался бы выполнить мою просьбу?

- Не знаю, мне в темноте не видно. Но если ты из Оклахомы, то ты должен знать, что такое США.

– Хэнк, я не люблю сослагательного наклонения.

- Может быть, ты имеешь в виду СКА?

– И все-таки?

- А это что такое?

– Ну, разумеется, разумеется. Приложил бы все силы. Только к чему пустой разговор?

- Как что? Соединенные Колонии Америки, разумеется. Но послушай, исчезни и дай мне немного вздремнуть, сделай милость. Поначалу это было довольно забавно, но теперь мне все порядком надоело, а завтра у меня тяжелый день. Мистер Баузер начинает продажу соленых грецких орехов, и у нас соберется весь город...

Хэнк посмотрел на часы.

- Да пойми же ты, наконец, болван, - взревел О\'Лири, - ты - в Меланже, нравится тебе это или нет! Все это происходит с тобой на самом деле! И если они тебя повесят или отрубят голову, то это произойдет наяву, а не во сне, тебе понятно? Мы должны с тобой все обсудить. Похоже, тебя похитили и перенесли сюда так же, как и меня.

– Что ж, будем считать, что слово свое ты дал… Это, случайно, не у тебя телефон звонит?

- Подумать только, я и не предполагал, что подсознательные образы могут быть так навязчивы! Если бы я не был уверен, что ты - явление субъективное, я бы поклялся, что ты реален.

Хэм прислушался, кивнул, достал из внутреннего кармана куртки миниатюрный телефон.

- Слушай, поговорим об этом после, а сейчас представь, что я существую на самом деле. Расскажи мне, как ты сюда попал.

– Берч!.. Уоррен? Неожиданно… Так… Так… Что?! И это не розыгрыш?.. Что ж, считай, что согласие получено, от таких предложений не отказываются… Да, жду официального письма… И передай мою благодарность господину президенту… До встречи!

- Очень просто. Меня схватили и доставили сюда гвардейцы принца Крупкина. Тебе этого достаточно?

Хэм спрятал телефон и, покачивая головой, поглядел на Хэнка.

- Нет, я не об этом. Как ты вообще очутился в Меланже?

– Ты знал… Ты знал, чертяка!

– Я же говорил – сделка. Мы им – четыре года спокойной рулежки, они нам – правильных людей на ключевые посты.

- Ах, вот ты о чем. Ты спрашиваешь, как мне удалось сконцентрировать космические течения? - невесело рассмеялся его сосед по камере. - Откуда мне было знать, чем все это кончится! Ел бы спокойно свою копченую селедку и пончики с вареньем, так нет! Я начал научный поиск, хотел докопаться до самой сути явлений! А тут еще мне подвернулась книга профессора Хоззлшрампфа \"Современное чародейство, или Как управлять самовнушением\". Я воспользовался его формулой - и пожалуйста: из моей комнаты в пансионе миссис Гринберг я в одно мгновение очутился в раскаленной от солнца пустыне.

Хэнк извлек из кармана плоскую серебряную фляжку, свинтил крышечку, глотнул.

- Вот как? Это интересно. Но продолжай, пожалуйста.

– За нового директора Бюро, – сказал он, протягивая фляжку Хэму. – За его твердую руку и твердое слово.

- Я пошел на восток - так мне солнце не слепило глаза - и через какое-то время очутился в горах. Там было прохладнее, мне попался ручей, я нарвал орехов и ягод. Так вот я и шел, пока не набрел на вспаханное поле около какого-то городка. Я зашел в трактир, но только собрался попробовать бутерброд с сыром, как явились стражники. Они отвели меня к принцу, а тот предложил мне одно дельце. Оно показалось мне занятным, и я согласился. Все шло прекрасно, пока я не увидел леди Андрагорру.

- Леди Андрагорру? Что ты знаешь о леди Андрагорре? - перебил его Лафайет.

- Мне все время надо напоминать себе, что это только сон, - прозвучал из темноты взволнованный голос, - а не то я начну рвать волосы на голове!

Таня Розен – Григорий Орловский

Лафайет услышал глубокий и протяжный вздох.

Сан-Франциско, Калифорния —

- Но ведь это сон, фантазия. На самом деле Беверли не попалась в ловушку этого мерзавца Крупкина, а меня не обманули и не бросили в темницу. И я вовсе не голоден! И если ты заткнешься и исчезнешь, то я смогу продолжить свою карьеру у Баузера!

Лос-Анджелес, Калифорния

- Давай-ка вернемся к леди Андрагорре!

Февраль 1996

- А разве я против? Эти нежные губы и стройный стан...

Кондиционеры работали на максимуме, но все равно сырой холод просачивался во все уголки дома. Лизавета тяжело переносила слякотный калифорнийский февраль, видать, Африка навсегда перестроила ее организм. Сколько раз она там с грусть-тоской вспоминала матушку-зиму, да не здешнюю, не пойми какую, а настоящую, русскую, морозную, а теперь, надо же, тоскует по кенийской жаре. Ах, как домой хочется! Но деваться некуда. Надо жить на чужбине и семью поднимать. Лизавете к трудностям не привыкать даже после жизни в африканском раю, за мужем с бесконечным счетом в банке. Но теперь все в прошлом, красивом, любимом, но прошлом. Не пришла пора прощать, да и придет ли…

- Ах, ты...! - с трудом сдержался Лафайет. - Послушай, как там тебя! Взгляни, наконец, правде в глаза! Ты должен помочь мне спасти леди Андрагорру! Она оказалась в лапах этих негодяев...