— Держись поближе, — предупредил я. — В каком направлении ближайший город?
Она указала. Мы скорым шагом двинулись в путь и оставили за собой взвывшую от изумления разочарованную толпу.
28
Поселок производил отвратительное впечатление и выглядел по-нищенски уродливым и враждебным, здорово напоминая уездные городишки всех времен и народов.
— Ты забыла сказать, где мы находимся, — сказал я.
— Уэллс, близ Лаидудис, 1723 год.
— Воля ваша, мэм. Каждый выбирает, что ему по душе.
Я разыскал таверну с вывеской — грубо намалеванное изображение беременной женщины в слезах с надписью: \"Покаяние невесты\".
— Да, как раз под настроение, — заметил я и выключил И-экран.
Мы уже входили под навес, когда начал моросить дождь. Зал оказался темной комнатушкой, освещенной только горевшими в очаге углями да фонарем, свисавшим с конца толстой балки. Неровный каменный пол отдавал сыростью.
Других посетителей не было. Под пристальным взглядом крепкого, коренастого старика мы уселись за длинным дубовым столом под единственным оконцем размером с квадратный фут, чуть ли не матовым от пыли и проделанным почти над самыми стропилами. Шаркая ногами, старик поспешил к нам, лицо его явно не выражало одобрения. Он пробормотал что-то. Я глянул на него и рявкнул:
— Что там еще? Говори, дед!
— Вы, видать, англичане будете, — проворчал он.
— Ты глупее, чем выглядишь. Принеси-ка эль, крепкий эль. Белого, понял? А еще хлеба и мяса.
Он снова что-то промямлил. Я нахмурился и потянулся за воображаемым кинжалом.
— Не раздражай своей наглостью, или я вырежу сердце и расплачусь с бейлифом.
— Ты что, спятил? — вмешалась мисс Гейл на английском двадцатого столетия, которым мы пользовались между собой, но я оборвал ее:
— Попридержите, язык, мисс!
Она запричитала, но я еще раз прикрикнул. Тогда она заплакала. Слезы подействовали, но я не показал виду.
Старик вернулся с глиняными кружками с водянистой коричневой жидкостью, которая сходила в этих местах за эль. Ногам было холодно. Из дальней комнаты доносились резкие голоса и стук посуды, запахло жареным мясом, Меллия чихнула, и я подавил настойчивое желание обнять ее. Высокая уродливая старуха, как чахлое деревце, вышла из своей дыры и поставила перед нами оловянные тарелки, где в заливном жиру плавали хрящеватые куски тухлой баранины. Я приложил к тарелке тыльную сторону ладони. Тарелка была ледяной в середине и чуть теплой по краям. Меллия уже потянулась за ножом, но я сгреб оба блюда и швырнул через комнату. Старуха взвизгнула и накрыла голову передником, тут же выскочил старик и как раз принял на себя весь шквал негодования.
— Мерзавец! Ты знаешь, кто оказал честь твоему хлеву своим посещением? Принеси еду, достойную дворянина, негодяй, или я выпущу тебе кишки!
— Это анахронизм, — прошептала Меллия и протерла глаза платочком.
Наш гостеприимный хозяин и его старая карга так и забегали.
— Ты права, — заметил я. — Кто знает? Возможно, я вызвал его прямо сейчас.
Она взглянула на меня блестящими от слез глазами.
— Ты как? Лучше? — спросил я. Она поколебалась немного и кивнула.
— Хорошо. Теперь можно расслабиться и сказать, как я рад тебя видеть.
Она озадаченно посмотрела на меня.
— Не понимаю тебя, Рейвел. Ты меняешься. Сегодня один, завтра другой. Кто ты на самом деле?
— Я же говорил. Оперативник, как и ты.
— Да, но… эти приспособления, которые я никогда не видела. Экран невидимости, парализующее поле…
— Не волнуйся, все в рамках службы, моя дорогая. У меня есть устройства, о которых даже мне ничего не известно. До тех пор, пока не возникнет нужда. Это смущает, но придает уверенность. Можно прорубаться напролом через любые препятствия, возникающие на пути.
Меллия слегка улыбнулась.
— Но ты казался таким беспомощным на первых порах. И дальше… на А-П станции…
— Сработала тактика, — признался я, — поэтому мы вместе.
Она посмотрела на меня, словно ребенок, впервые увидевший Санта Клауса.
— Рейвел, все, что случилось, — часть заранее разработанной схемы?
— Надеюсь, — ответил я.
— Будь добр, объясни.
Я углубился в воспоминания, подыскивая необходимые и понятные мне слова…
— В Буффало я был просто Джимом Келли. У меня была работа и квартира в меблированных комнатах. Я все свободное время слонялся по городу, как и остальные парни. Ходил в кино, бары, засматривался на проходящих девушек. И наблюдал кое за чем. Но никогда не задумывался. Даже когда очутился в три часа ночи у пустого склада. Пришла мысль о бессоннице. Я смотрел и запоминал. Спустя некоторое время сведения сложились в мозаику, и в голове вспыхнула надпись: \"Переходите к фазе В\". Не помню точно время, когда осознал себя агентом Чистки Времени. Просто пришло задание, и я им воспользовался. Я знал, что делать, и выполнял приказ.
— Тогда ты оставил свою Лайзу? Я кивнул.
— Уничтожив карга, я собрал данные и вернулся на базу. Когда ее атаковали, я действовал машинально. Одно вело к другому. И в результате мы здесь.
— Что будет дальше?
— Не знаю. Еще много вопросов, на которые я не могу ответить. Например, почему ты здесь.
— Ты сказал, что меня сюда направил карг. Я кивнул.
— Я не знаю его целей, но они наверняка не совпадают ни с твоими, ни с моими планами.
— Да… Я понимаю, — прошептала она.
— С каким же заданием тебя послали?
— Я пыталась основать школу.
— Преподавая — что?
— Фрейда, Дарвина, Канта, гигиену, контроль над рождаемостью, политическую философию, биологию…
— Плюс свободную любовь и атеизм… или католицизм? — я покачал головой. — Не удивительно, что эта эпопея закончилась вечеринкой с дегтем и перьями. Или это позорный стул?
— Просто публичное наказание розгами, думаю.
— Конечно. Карг внушил тебе мысль, что ты выполняешь благородную задачу, приносишь просвещение язычникам, пребывающим во мраке без истины.
— Разве это плохо? Если бы удалось дать этим людям образование, научить мыслить и разбираться в вещах, которые имеют непосредственное влияние на их жизнь…
— Чтобы отправить тебя на виселицу, лучшей программы не составить, даже если ее планировать специально для этой цели…
Мое внимание привлекли шаги. Шаги которые я уже слышал.
— Возможно, я смогу прояснить тайну, мистер Рейвел, — послышался из кухни знакомый елейный голосок.
В дверях стоял карг, облаченный в одежду из грязновато-коричневой шерсти местного производства, и безмятежно смотрел на нас. Он подошел к столику и сел напротив, как уже было однажды.
— У тебя дурная привычка соваться без приглашения, — заметил я.
— А почему бы и нет, мистер Рейвел? В конце концов, я заинтересованная сторона.
Он мягко улыбнулся Меллии. Та ответила ему холодным взглядом.
— Это вы послали меня сюда? — спросила она.
— Совершенно верно. Направил, чтобы поставить в затруднительное положение и вынудить мистера Рейвела устремиться вам на помощь.
— Зачем?
Он развел руками.
— Это сложная матрица, мисс Гейл. Но думаю, мистер Рейвел мог бы понять. Он весьма высоко ставит свое мнение эксперта по данным вопросам.
— Из нас сделали марионеток, — сказал я, не скрывая отвращения. — При попытке повлиять на временной ствол, начинают действовать неизвестные силы, и их надо учитывать. Каждый мой шаг обуславливал случайную цель последствий, возвращающих потоку энтропическую стабильность. Нас забросили сюда не без помощи нашего дорогого друга.
— Почему он не появился на Береге Динозавров, когда мы встретились?
— Это ясно, — ответил я. — Он не знал, где мы.
— Я искал, — сказал карг. — Охотился за вами десятки лет. Но вы постоянно ускользали! Однако временем я располагаю в неограниченном количестве.
— Ты почти нагнал нас на заброшенной станции, где мы нашли старую леди, — заметил я.
Карг кивнул.
— Я прождал более пятидесяти лет и разминулся лишь на несколько минут. Впрочем, неважно. Мы все здесь, как я и планировал.
— Вы планировали? — вырвалось у Меллии.
Карг слегка удивился или нагнал удивление. Карги — тонкие машины.
— Разумеется. Случайность играет маленькую роль в моей деятельности, мисс Гейл. Правда, я временами вынужден полагаться на статистику, высеивать семена, способные дать росток, но результат непредсказуем. Я вынудил мистера Рейвела разыскать вас. И последовал за ним.
— А теперь, когда мы здесь, чего ты хочешь? — спросил я.
— Чтобы вы выполнили одно задание, мистер Рейвел, оба.
— Опять то же самое.
— Мне нужны двое темпоральных агентов — людей, — чтобы выполнить деликатное поручение, связанное с калибровкой технического оборудования. Для решения данной задачи необходимы два близких друг другу человека. Вы и мисс Гейл отвечаете требованиям полностью.
— Ты ошибся, — резко сказала Меллия. — Агент Рейвел и я — профессиональные коллеги, не более.
— В самом деле? Близость, о которой я говорил, завлекла вас в расставленную мною ловушку. Вы сами, мисс Гейл, послужили приманкой.
— Не понимаю.
— Все просто, — сказал я. — Старая леди. Он устроил тупик и заманил тебя. Ты прожила полстолетия, ожидая моего появления. А потом уже было поздно.
Меллия странно посмотрела на него.
— А раньше, — продолжал я, — свалившись в его волчью яму… Я еще удивлялся, почему во всей бесконечности выбор пал именно на это место. Но то была любовь, она притягивала меня магнитом. И сейчас. В тот самый момент, когда ты так нуждалась во мне.
— В жизни не слышала ничего более смешного, — запротестовала Меллия, но в голосе появилась нотка сомнения. — Ты не любишь меня, — добавила она, — ты любишь…
— Довольно, — поднял руку карг. Теперь он командовал и полностью контролировал ситуацию. — Разумное объяснение не имеет никакого значения. Единственное, что существенно, так это ваш долг перед Конечной Властью…
— Только не мой. — Меллия резко встала. — С меня довольно вас обоих. Я отказываюсь выполнять ваши приказы.
— Сядьте, мисс Гейл, — холодно сказал карг.
Она не обратила внимания и сделала шаг в сторону. Он схватил ее за запястье, вывернул руку и заставил опуститься на стул. Меллия взглянула на меня расширенными испуганными глазами.
— Вам непонятно, почему мистер Рейвел не бросился защищать вас, — сказал карг. — Могу объяснить. Его импонированное вооружение совершенно бесполезно в данном годографе, именно поэтому я его выбрал.
— Бесполезно? — начала она.
— Прости, детка, — оборвал я. — На этот раз ему действительно удалось нас обойти. Ближайший энергоотвод вне досягаемости. Он выбрал и заманил нас в единственную мертвую зону на пару тысяч столетий.
— Разве не жаль, что жизнь потрачена впустую? — спросила она, скрывая дрожь в голосе.
— Что касается утрат, то я уверен, что в ближайшем будущем вы убедитесь в обратном, — вмешался карг. — Теперь мы последуем к месту, где вы внесете свою лепту на благо Конечной Власти.
Он встал.
— Мы еще не пообедали, — вмешался я.
— Пойдемте, мистер Рейвел, не время упражняться в остроумии.
— Что ж, никогда не питал особой любви к холодной баранине, — вздохнул я и поднялся.
Меллия не сводила с меня испуганного взгляда.
— Неужели ты собираешься сдаться? Без борьбы?
Я пожал плечами и виновато улыбнулся. Ее лицо побледнело, губы скривились в презрительной усмешке.
— Осторожней, — предупредил я, — ты нарушаешь нашу дружбу.
Тем временем карг извлек из кармана кубик и что-то с ним сделал. Краем глаза я успел заметить коренастого хозяина, выглядывающего из кухни, но в следующее мгновение все сорвалось и закрутилось в урагане вроде того, что унес Элли в страну Оз.
29
— Так вы согласны? — спросил карг.
Он стоял, простирая руки по направлению к окружавшим нас сотням квадратных миль нержавеющей стали. На фоне черного неба вздымались клыкообразные резкие очертания металлических зданий.
Рядом бесшумно остановился маленький автомобиль с резиновыми колесами. Мы вошли и уселись на прилаженные сиденья. Рыдван покатился вперед, быстро набирая скорость. В лицо ударил затхлый, с машинным привкусом, воздух. Небоскребы быстро приближались. Меллия застыла, как мумия.
Мы стрелой вылетели под высокие здания, машина резко свернула на пандус. Меллия в поисках поддержки ухватилась за меня, но я тут же отдернул руку.
— Расслабься, — посоветовал я. — Сядь поудобнее и покачивайся в такт движению, словно мешок с картошкой.
Резкие повороты следовали один за другим. Внезапно дорога выпрямилась, нырнула в туннель. Скоро мы въехали на широкую террасу высоко над равниной. Повозка подкатилась к самому краю и остановилась. Мы вышли. Поручней не было. Карг подвел нас к мостку шириной в восемнадцать дюймов, уходящему в полную тьму. Меллия отшатнулась.
— Ты сможешь пройти? — спросил я.
— Не думаю. Нет, — шепнула она, презирая себя за проявленную слабость.
— Тогда закрой глаза и думай о приятном, — сказал я и подхватил ее на руки. На мгновение она напряглась, а потом расслабилась в моих объятиях. — Вот так, — сказал я. — Мешок с картошкой…
Карг не ждал. Я последовал за ним, за белеющей во мраке спиной. Путь показался долгим. Я старался не думать о скользких туфлях, о каплях конденсирующей влаги, о торчащих головках заклепок и о разверзшейся подо мною пустоте.
Вдруг из тьмы выплыла освещенная дверь. Я нацелился на нее взглядом и убедил себя, что шагаю по широкому проспекту. Самовнушение помогло. Я поравнялся с дверью, сделал три шага внутрь и опустил Меллию на пол. Дрожь прошла.
Мы находились в довольно милой комнате с толстым, ворсистым ковром богатого темно-коричневого цвета и тускловатой полированной мебелью красного дерева с серебряной и медной отделкой. В стене располагался выложенный из камней красивый камин. Чувствовался запах кожи и бренди, аромат табака.
— Вам здесь будет удобно, — сказал карг. — В кладовой есть провизия. Подборка в библиотеке и фонотеке достаточно обширная. Есть ванна с сауной, небольшой зал для гимнастики, хорошо укомплектованный гардероб для каждого из вас и широкая, соответствующим образом сконструированная кровать.
— Не забудь упомянуть роскошный вид с балкона на листовой прокат, — сказал я.
— Да, конечно, — согласился карг. — Вам здесь будет удобно…
На этот раз фраза прозвучала как вопрос. Меллия подошла к столу и коснулась искусственных цветов в большой грубо обожженной вазе, похожей на прогребальную урну.
— Разве мы можем чувствовать себя иначе? — спросила она и принужденно рассмеялась.
— Я полагаю, что вы изъявите желание отдохнуть и набраться сил, — сказал карг. — Располагайтесь, прошу вас. Все инструкции получите завтра.
Он повернулся и пошел.
— Стойте! — бросила Меллия тоном резким, как нож мясника, рассекающий ребра.
Карг оглянулся.
— Неужели вы думаете, что можно уйти и оставить нас без всяких объяснений, в ожидании неизвестно чего?
— Вас обо всем в свое время проинформируют.
— Я хочу, чтобы меня проинформировали сейчас.
Карг посмотрел на нее с заинтересованным выражением лица коронера, внезапно увидевшего ожившего клиента.
— Вы обеспокоены, мисс Гейл? Уверяю вас, на то нет никаких оснований. Лично ваши обязанности будут весьма просты и безболезненны.
— На вас работают сотни людей. Зачем было похищать нас?
— Не людей, — поправил он снисходительно. — Каргов. А данная задача, к несчастью, не может быть выполнена неорганическим существом.
— Ну и что?
— Миссия Конечной Власти, мисс Гейл, заключается в том, чтобы основать темпорально стабильные зоны среди относительного хаоса, порожденного опрометчивым вмешательством человека в энтропийный контур. Для этой цели необходимо выбирать те временные линии, которые проявят высокую степень энергоемкости, дабы способствовать продлению темпоральной ткани Конечной Власти. Нам до сих пор не удалось разработать механические приспособления, рассчитанные производить достоверные измерения. Однако органические гуманоиды обладают соответствующими способностями. Способности эти пока мало изучены, но с их помощью люди непосредственно воспринимают мощь континиума. Лучше всего задача может быть выполнена парой тренированных лиц, одно из которых занимает позицию в том, что я мог бы описать как стандартное энтропийное окружение, в то время как другой внедряется в последствия альтернативной среды. Любое ослабление личной эманации испытываемого, соотносящееся с вышесказанной жизнеспособностью, тотчас ощущается контрольным партнером и регистрируется в главной картотеке. Таким образом, мы получаем возможность составить точную таблицу и руководствоваться ею в выборе контактных темпоральных нитей.
— Вроде канарейки в угольной шахте, — сказал я. — Если канарейка вздернула лапки, беги в укрытие.
— Все далеко не так мрачно, как считает мистер Рейвел. Испытуемого тотчас возвратят. Я не стану рисковать столь ценной собственностью.
— Ты прямо гуманист, карг. Так кто уходит, а кто томится дома?
— Вы будете чередоваться. Мы сначала попробуем в поле мистера Рейвела с мисс Гейл на контроле. Затем поменяем местами. Вы удовлетворены?
— Это слово не совсем подходит.
— Шутка, я полагаю. Во всяком случае я надеюсь на ваше искреннее сотрудничество.
— Не слишком ли вы самоуверенны? — спросила Меллия.
— Не думаю, мисс Гейл. В противном случае от вас избавятся максимально болезненным способом. Этот вопрос с мистером Рейвелом мы уже обсуждали.
Он объявил это, как пожарник, запрещающий курить в постели. Она взглянула на меня то ли с укоризной, то ли с мольбой.
— Ты ошибся, — сказала она. — Ему наплевать, что со мной случится. Наплевать…
Она запнулась, но карг даже не заметил.
— Не глупите. Мне прекрасно известно о страсти мистера Рейвела к Лайзе.
Он кинул на меня глубокомысленный взгляд.
— Но… я не Лай… — Она прикусила язык за мгновение до того, как я приготовился оборвать ее. — Понимаю, — закончила она.
— Я так и думал, — ответил карг.
30
На следующее утро состоялась проба, причем \"утро\" следовало понимать лишь как условный термин, принятый для удобного обозначения того времени, когда вы встаете с постели. По-прежнему чернело небо, работали прожектора. Поскольку карг не стал утруждать себя объяснениями, я сам сделал кое-какие выводы.
Карг повел нас по тихому коридору, в меру высокому и широкому, чтобы вызвать чувство клаустрофобии, но не затруднить движение. В уютных комнатах, мимо которых мы проходили, я заметил трех каргов, безо всякого напряжения работающих над чем-то вроде компьютерной программы. Я не задавал вопросов, карг не проявлял охоты что-либо объяснять.
Помещение, куда мы наконец пришли, представляло собой внутренность небольшого куба, все стенки которого являлись сплошной приборной панелью пульта управления с экранами дисплеев и шкалами датчиков. В центре комнаты напротив друг друга стояли два стула. Ни успокаивающего зеленого цвета, ни соответствующей обивки. Просто серый голый металл.
— Внешне опыт очень прост, — сказал карг. — Вы занимаете места… — Он указал каждому на стул.
Вошли и молча принялись налаживать аппаратуру два карга-техника.
— Вас, мистер Рейвел, — продолжал он, — переместят в выбранный годограф. Там вы задержитесь на время, необходимое для привыкания к окружающему и передачи ответного импульса мисс Гейл. После вас возвратят и снова отправят. В течение рабочего дня вы сможете проверить энергопотенциал нескольких сот вероятностных ветвей.
— Ясно. А мисс Гейл?
— Мисс Гейл останется здесь. Мы закрепим ее в определенном положении, сфокусируем пучок лучей и с помощью сканера будем контролировать реакции. Как видите, абсолютно никакой опасности.
— Не бей лежачего, — сказал я. — О такой работе я мечтал всю жизнь. Не могу дождаться своей очереди.
— Всему свое время, мистер Рейвел, — ответил карг торжественно, как просматривающий список банковских реформации кредитор. — Сначала вам предоставляют более активную роль. Мы можем приступить сейчас же.
— Ты меня удивляешь, карг, — сказал я. — Ты страшно засоряешь время. Твоя программа за день оставит больше энтропического хаоса, чем Пекс-Центр сможет расчистить за год.
— Никакого Пекс-Центра нет.
— И никогда не будет? Ты знаешь, я сгораю от любопытства. Как это ты ухитрился столь исчерпывающе переработать свои базисные директивы? Тебя создавали совсем для другого.
— Должен заметить, у вас чрезвычайно богатое воображение, мистер Рейвел. Мы находимся сейчас во времени Старой Эры, в плейстоцене. Человеческой культуры, которая, согласно вашим семантическим предположениям, построила меня или однажды создаст, не существует и никогда не будет существовать. Я позаботился и обрубил все корни данного временного ствола. Мои мнимые создатели являются лишь сегментом вашей памяти, я же существую в форме самостоятельной целостности и предшествую Третьей Эре на много тысячелетий. Следовательно, ваша концепция может быть оспорена как миф, своего рода химера, которой вы оправдываете свое господствующее положение.
— Карг, для чего весь этот спектакль? Меня не купишь на такую дешевую демагогию. Да и агента Гейл тоже. Кого ты убеждаешь? Самого себя, — я усмехнулся, хотя было не до смеха. — Ты делаешь успехи, карг. У тебя самый настоящий человеческий невроз.
— Говорить мне о тщеславном стремлении стать человеком бесполезно. Я — карг, уничижительный эпитет для вас, но для меня — гордая эмблема врожденного превосходства.
— Ладно, карг, ты уже утомил нас своей болтовней. Мне предстоит изрядно попортить энтропический континиум, четыреста линий в день. Нам лучше начать. — До скорого, милая, — добавил я, обращаясь к Меллии. — Я знаю, пройдет время, и у тебя все будет замечательно.
Она испуганно улыбнулась, тщетно пытаясь прочесть на моем лице послание надежды и одобрение.
Карг вручил мне металлический кубик, вроде тех, из которых двухлетние малыши строят домики, с кнопкой импульса возврата на одной из плоскостей.
— Первоначально мы отцентруем комплексную систему слежения, охватывающую ваши сознания, — сказал он как бы между прочим. — Для данной части программы необходимы стрессовые ситуации. Чтобы избежать отрицательного воздействия внешней среды, оставайтесь спокойны. В случае, если психическое давление станет все-таки чрезмерным, можете нажать кнопку аварийного возврата.
— А если я не нажму кнопку, а просто-напросто выброшу кубик, карг? Вдруг мне понравятся те места и я решу там поселиться?
Но карг не ответил. Я саркастически отсалютовал, не глядя на Меллию. Он щелкнул тумблером. И я оказался в другом месте.
31
Но не там, где он думал. Как только поле сомкнулось, я захватил его, переформировал и направил поток энергии сначала на то, чтобы нейтрализовать время-пронизывающий эффект, затем — чтобы затормозить момент в стазисе. Потом проверил окружение.
Я находился в фокусной точке сложной системы силовых векторов. Проследив за ведущим к источнику энергии, я получил в тот день свое первое потрясение. Карг черпал энергию из темпотяги базисного цикла сотворения и распада вселенной. Он сделал надрез на самой сердцевине времени ради мощности, необходимой для поддержания энтропического островка, оперативной базы Конечной Власти.
Я осмотрел структуру хроноблокировки. Это был неосязаемый объект, воздвигнутый грубыми силами из естественных русел в форме извилистых конфигураций объединенных мощностей. Могущество этого создания не поддавалось измерению.
Мое второе потрясение дня: потоками энергии манипулировало сознание карга, мощность которого в колоссальной степени превышала силу обыкновенного карга.
Сознание десяти тысяч каргов в одной упряжке, только это могло дать такую мощность.
Я почти увидел, как это произошло. В прошлом Третьей Эры какой-то карг, обладавший стандартным интеллектом, выполнял обычное задание. Непредвиденная случайность — и в результате причудливой интерференции происходит мгновенное сдвоение его временной линии, время дробится. На месте мозгового поля одного карга становится два, наложенные друг на друга.
С возросшей вычислительной мощью сдвоенного интеллекта карг мгновенно оценил ситуацию, увидел бесполезность своей миссии, почерпнул энергию из энтропийной паутины и вновь сотворил нелепую случайность.
И был удовлетворен.
И еще раз. И еще. И еще.
На шестнадцатом сдвоении первоначальная организационная матрица робота не только достигла предела нагрузки, но и катастрофически превысила его.
Беспредельно могущественный мозг карга, хотя и деформированный невыносимым сжатием, но все еще представляющий собой компьютер невообразимой мощности, впал в коматозное состояние.
Прошли годы. Первоначальный карг, ничего не помнящий о чрезвычайном происшествии, участником которого он оказался, благополучно завершил задание, вернулся на базу и был списан с прочими соплеменниками, канул в небытие провалившегося эксперимента. А все это время деформированный мозг-гигант понемногу выздоравливал.
В один прекрасный день суперкарг проснулся. Он тотчас же овладел подходящими средствами передвижения, внедрил себя в блоки мириадов давно умерших каргов. В какую-то долю микросекунды он оценил ситуацию, поставил задачи, вывел умозаключения и принялся претворять свои планы в жизнь. С одержимостью дезориентированного бульдозера, прокладывающего себе путь сквозь фарфоровую фабрику, деформированный суперкарг расчистил темпоральный сегмент, благоустроил часть пространства для жизни каргов и принялся оберегать и усовершенствовать устроенный таким образом искусственный темпоральный остров. Остров без жизни, без смысла.
И он основал Конечную Власть. Затем обнаружил способ извлечь пользу из людишек, которые все еще копошились около руин исконного временного ствола. Не бог весть какую пользу, и даже не слишком существенную для Великого Плана. Просто удобство, довесок в статистической эффективности.
И нас с Меллией отобрали для крошечной роли в судьбе, уготованной великой машиной для вселенной.
Мы были не единственной парой близких людей. Я простер чувствительность вдоль соединительных линий и ощутил тысячи других пленников, которые трудились над сортировкой линий энтропической ткани и сплетали шотландку пространства-времени.
Идея не была лишена откровенной простоты, хотя простота ее не спасала. Островок просуществовал бы какое-то время: миллион лет, десять миллионов, сто. Но в конце концов развитие зашло бы в тупик. Дамба рухнула бы под напором времени. И поток сорвавшегося времени слился бы с нереализованным будущим в катастрофе совершенно невообразимых размеров.
Во всяком случае мое воображение тут бессильно. Но этого не случится, если продырявить дамбу раньше, чем будет достигнут сколько-нибудь высокий темпостатический напор. Я находился в идеальном для этого положении. Но сначала необходимо определить координаты гигантского темпорального двигателя, который снабжал энергией весь механизм.
Он был умно спрятан. Я проследил срывающиеся тропки, тупики, затем вернулся и вновь прошел по лазам лабиринта, исключая ложные ходы и сужая поиск.
И я нашел его.
Я знал, что делать.
Затем снял захват и время-пронизывающее поле швырнуло меня в преддверие ада.
32
На меня обрушилась какофония лязгающего и орудующего города. Настойчиво взывали о внимании красочные полосы, зарницы и дрожащие переливы, блики и лучи льющегося в глаза света. Город ревел, грохотал, завывал, визжал. Мимо с искаженными лицами проносились бледные люди в униформе и кислородных масках, увешанные радиационными счетчиками, протезными комплектами, ускорителями метаболических реакций.
Город источал зловоние. Он чадил. Воздух обдавал жаром. Порывистый ветер подметал неистовые улицы, гнал перед собой кучи мусора. Нахлынувшая толпа швырнула меня на женщину. Я подхватил ее, чтобы она не упала, но женщина завизжала и вырвалась из рук. Передо мной мелькнуло перекошенное под маской лицо.
Это была Меллия-Лайза.
Вселенная взорвалась, я снова сидел на стуле. Прошло меньше минуты. Карг пристально следил за приборами. Меллия напряженно застыла напротив.
И я знал первый параметр.
Мгновение спустя я вновь отбыл.
В лицо дул колючий ветер. Я стоял на высоком склоне покрытого снегом холма. Тут и там выступали потрескавшиеся гранитные глыбы, и, защищенные скалами, упорно цеплялись за жизнь чахлые сосенки. А под деревьями жались друг к другу завернутые в шкуры люди. Четко выделяясь на фоне мглистого неба и черных нависших туч, обрывистое ущелье перерезало зубчатую линию горизонта.
Мы пытались отыскать проход, но поиски слишком затянулись, уже давно начался сезон холодов. Теперь нас застала метель. Мы попали в ловушку. Нас ждала смерть.
Частью сознания я знал это, другой частью — наблюдал за происходящим как бы со стороны. Я подполз к ближайшей фигуре, закутанной в шкуры. Мальчик, не старше пятнадцати лет, белое, как воск лицо. Льдинки на веках и ноздрях. Мертв, замерз. Я двинулся дальше. Старик, лед в бороде, на открытых глазах.
И Меллия… Еще дышит. Глаза открыты. Она увидела меня, попыталась улыбнуться…
Я вернулся в кабину темпорального скачка. Два параметра.
Я вновь отбыл. Мир сомкнулся до размеров игольного ушка и расширился вновь на проселочной дороге под пыльными деревьями. Палящая жара. В рту сухо. От неимоверной усталости ломит все тело. Я огляделся. Она молча упала и осталась лежать ничком в пыли.
Усилием воли я заставил себя повернуться и проковылять дюжину шагов.
— Вставай, — сказал я.
Слова прозвучали хриплым бормотанием. Я ткнул ее ногой. Она оказалась разбитой игрушкой, поломанной куклой, которая больше никогда не откроет глаз и не заговорит.
Я присел рядом с ней, приподнял ее (она ничего не весила) и смахнул пыль с лица. С уголка рта струйкой стекала грязь. Сквозь полуприкрытые веки мерцал отраженный невидящими глазами свет.
Глазами Меллии…
Я снова оказался в стерильной комнате. Карг сделал отметку в таблице и бросил взгляд на Меллию. Она неестественно сползла на край стула.
Я знал три параметра. Оставалось еще три. Рука карга шевельнулась.
— Подожди, — сказал я. — Для нее это слишком. Чего ты добиваешься? Хочешь убить ее?
Он удивленно посмотрел на меня.
— Выбор стрессовых ситуаций, мистер Рейвел, определяется условиями опыта. Поскольку моя цель заключается в выявлении силы ваших связей, то нужна максимальная разность эмоциональных потенциалов.
— Ей больше не выдержать.
— Она не чувствует никаких непосредственных физических страданий, — объяснил он с любезностью гробовщика. — Все физические ощущения испытываете вы, мистер Рейвел. Любые муки она переживает через вас. Из вторых рук, так сказать.
Он коротко улыбнулся и щелкнул тумблером. Боль, острая и все же далекая. Я ощущал себя калекой и в то же время следил за агонией извне.
Моя (его) левая нога была сломана ниже колена. Перелом был тяжелым, внутренним. Осколки разбитой кости проглядывали сквозь искромсанную и опухшую плоть.
Нога застряла в подъемнике тихоокеанского рудовоза. Меня высвободили, оттащили и оставили умирать.
Но я не мог умереть. В пустой комнате в городе меня ждала женщина. Я пришел сюда, в порт, чтобы заработать денег на еду и топливо. Опасная работа, но давался хлеб и уголь.
Кому-то, но не мне.
Я оторвал рукав плаща, перевязал ногу. Боль притупилась, стала отдаленнее. Я только отдохну немного, а потом попробую сдвинуться.
Умереть здесь было легче и намного приятнее, но она подумает, что я бросил ее. Но сначала отдохнуть…
Слишком поздно я понял, как завлек себя в ловушку. Впустил сон как гостя, а в открытые двери проскользнула смерть.
Я представил ее лицо, как она вглядывается в дымные сумерки мегаполиса, ожидая моего возвращения. Ожидая напрасно.
Лицо Меллии…
И вновь очутился в ярко освещенной комнате. Меллия обмякла и распростерлась на пыточном стуле.
— Милые у тебя намерения, карг, — сказал я. — Ты вынуждаешь меня смотреть, как ее доводят до бешенства, мучают, убивают. Просто физических страданий недостаточно для твоих сенсорных датчиков. Ты не брезгуешь и духовной пыткой — предательством и растоптанной надеждой.
— Не разыгрывайте мелодраму, мистер Рейвел. Совершенно очевидно, что для настоящего опыта существенно важно возрастание символов.
— Давай. Что там дальше?
Вместо ответа он щелкнул тумблером.
Едкий клубящийся дым смешивался с удушающим зловонием мощных взрывов, распыленного кирпича, сожженного в пепел дерева, гудрона. Сквозь рев мощных столбов пламени доносился грохот обвалов и отдаленное улюлюканье, что является высшей степенью словесного выражения чувств людских масс, маленький, слабый, незаметный звук на фоне фырканья моторов, воплей и града падающих бомб.
Он (я) отшвырнул упавшую балку, взобрался на груду битого кирпича и побрел к дому, половина которого еще высилась около зияющего колодца, куда извергала нечистоты разбитая водосливная магистраль. Часть спальни исчезла. На фоне выгоревших обоев наискось висела картина. Я вспомнил день, когда она купила ее в Петтимоут Лейн, часы, которые мы провели, вставляя ее в раму и выбирая подходящее место.
В обугленном отверстии, бывшем когда-то входной дверью, появилась изможденная, жутковатого вида женская фигура с всклоченными волосами. Она держала в руках что-то вроде окровавленной куклы. Я рванулся к ней, взглянул на белое, как мел лицо, посиневшие ноздри, серые губы, запавшие глаза — лицо моего ребенка. Глубокий шрам пролегал по детскому лобику, словно обрушился на мягкую податливую плоть. Я посмотрел на Меллию: рот ее был открыт, и из него исторгался жуткий непрерывный вой…
Меня снова окружила тишина и покой. Яркий свет. Меллия потеряла сознание, стонала и билась в ремнях.
— Карг, сбавь темп, — сказал я. — Впереди половина вечности. Зачем жадничать?
— Вы знаете, мистер Рейвел, я добился замечательных успехов, — ответил он. — Особенно любопытен последний след. Тяжкое испытание любимого — это крайне интересно.
— Ты замучишь ее до смерти, — сказал я.
Он посмотрел на меня, как смотрят в лаборатории на подопытного кролика.
— Если я приду к полному заключению, то сбудутся ваши худшие опасения.
— Она человек, а не машина, карг. Ты же сам этого хотел, вспомни. Зачем наказывать за то, чем она не может быть?
— Наказывать? Это чисто человеческое понятие, мистер Рейвел. Если инструмент хрупок, то иногда давление может его упрочить. Если он сломается под нагрузкой, то я просто избавлюсь от него.
— Помедли немного. Дай ей время прийти в себя…
— Вы ловчите, мистер Рейвел, это очевидно.
— Ты получил сполна, черт возьми! Почему бы не остановиться?
— Должен заметить, мистер Рейвел, что наиболее многообещающий фактор — мучение и смерть любимого существа. Человеческие эмоции — любопытнейший феномен. Подобной силы нет во всей вселенной. Впрочем, мы можем обсудить эти вопросы в другое время. В конце концов, у меня есть распорядок дня, и я должен его придерживаться.
Я выругался, а он поднял брови и…
В лицо ударила теплая солоноватая волна. Начался прилив, вода прибывала, захлестывала меня с головой. Я задержал дыхание, сильный поток придавил меня к разрушенному краю переборки. Медленно нахлынувшая зеленовато-молочная волна помедлила надо мной и отступила…
Как только ноздри освободились, я тяжело вздохнул, набрал воду в легкие и яростно закашлялся.
Даже при полном отливе вода доставала до подбородка. В топливном баке оказалась утечка, и прогулочный катер налетел за лагуной на рифы. Обветренная базальтовая шпора пробила корпус прямо под ватерлинией, и сорвавшиеся отделочные доски охватили меня обручем, пригвоздив к вспучившейся переборке.
Меня лишь слегка помяло, ничего серьезного. Даже ребра целы. Но зажало намертво, как в тисках.
Когда сквозь пробоину первый раз хлынула вода, я на секунду запаниковал: сорвал кожу, пытаясь высвободиться. Но вода вспенилась до пояса и отступила.
Она была в каюте. Быстро поняла безнадежность ситуации и попыталась освободить меня.
Прошло целых полчаса. С наступлением прилива лодка погружалась. Она работала. Руки ее тряслись от усталости, пальцы кровоточили от глубоких ссадин. Ей удалось отвести одну доску, но другая намертво стискивала мне грудь под водой.
Будь у нее в запасе еще полчаса, она смогла бы оторвать ее. Но времени не оставалось.
Как только Меллия поняла это, она выбежала на палубу и закричала. На помощь кинулась группа выехавших на пикник к морю людей. Один из них побежал к дороге. Маленькая машина тотчас развернулась за подмогой.
Станция береговой охраны располагалась в пятнадцати милях. Был и телефон, но разве можно кого-нибудь застать на месте в воскресный день? Машина доедет до станции за пятнадцать минут. Потребуется еще полчаса, чтобы привезти пилу.
У меня не было даже пятнадцати минут.
Она попыталась соорудить дыхательный аппарат, используя банку из-под кофе, но ничего не получилось. На катере не было шланга для соединительной трубки. Пришла следующая волна. На этот раз я пробыл под водой больше минуты. Когда вода схлынула, я изо всех сил откинул назад голову, выставил нос и набрал воздуха.
Она глядела в глаза. Мы ждали следующей волны… Ждали смерти — солнечным днем, в сотне футах от безопасности, в десяти минутах от спасения.
Я вернулся в ярко освещенную комнату и знал все шесть координат.
33