– Джонни Клэй! [33] – загремел я и потащил его к ближайшему зданию. – Руки-ноги тебе поотрываю за то, что ты сделал с девчонкой! – И швырнул мерзавца в стену головой вперед.

Стена была дощатая, а не кирпичная, поэтому мозги ублюдка остались в его толстом черепе, но тут ему просто повезло.

Элемент внезапности и всеобщее изумление сработали в мою пользу. Когда крепыш шлепнулся на землю, его товарищи вытаращились на меня, бормоча что‑то вроде: «Постой! Его зовут вовсе не Джонни Клэй!»

Видимо, они думали, что я остановлюсь и послушаю их.

Но я не остановился. Я подошел и ударил.

Хулиган, державший кепку Чарли, инстинктивно закрыл ею лицо, однако в качестве брони она никуда не годилась. Удар кулака вогнал твид ему в зубы.

– Масгрейв, сукин ты сын! – заорал я, когда наглец рухнул навзничь в канаву. – Вспомни бабушку! Веревка по тебе плачет! – Потом развернулся к двум другим: – Старк, Ройлот! Вы чудовища! Как вас земля носит? Ребенок! Ребенок?! Да как вы могли?

Мнимые Старк и Ройлот переглянулись, выпучив глаза и раскрыв рты, словно безмолвно совещались. Не прошло и секунды, как они пришли к единому мнению и претворили согласованный план в жизнь: развернулись и бросились наутек.

– Вот-вот, валите отсюда! – крикнул я им вслед. – Еще раз поймаю вас на Пасифик-стрит – и позавидуете своим корешам!

К этому времени вокруг уже начали собираться любители бесплатных развлечений, и некоторые даже захлопали. Уверен, те же самые люди стояли бы и веселились, пока из Чарли вышибали бы дух. Но если драка идет между белыми, почему бы не поприветствовать победителя, кто бы он ни был.

– Спасибо, спасибо, – раскланялся я. – Подумать только, сколько у людей наглости!

Я отряхнул руки и снова зашагал в сторону Чайна-тауна.

Старый и Диана ждали меня в следующем квартале, разумеется вместе с Чарли. Как и было задумано, они потихоньку увели его, пока я отвлекал толпу. Несколько часов назад я уже пытался провернуть тот же фокус с Мастером и подвязанными и теперь удовлетворенно отметил, что способен придумать план, который срабатывает хотя бы через раз.

– Спасибо, – поблагодарил Чарли, когда я подошел.

– Сколько угодно. Странно, что ты еще жив и тебя можно от кого‑то спасти. Что с тобой случилось?

– Я как раз собирался рассказать… – И Чарли изложил нам свою удивительную историю.

Он ждал нас у Плазы, когда появился Мастер – прозванный так за поистине выдающиеся способности в расправах с врагами. Бу хао дуй схватил нашего гида и доставил к Малютке Питу, но Чарли смог убедить главаря тонга, что с нами стоит хотя бы поговорить. Бедолагу держали взаперти в подвале, пока Мастер не нашел нас, а потом попросту выбросили на улицу: дескать, радуйся, что в живых оставили.

Чарли отирался поблизости, не зная, как поступить, пока не нагрянул Чайна-таунский отряд полиции. Увидев, что Махони увез нас в фургоне, гид пошел следом, надеясь проскользнуть незамеченным через трущобы.

– Было темно, я высокий, без косы, одежда у меня не китайская, да еще купил новую кепку, чтобы на глаза надвинуть. – Чарли виновато пожал плечами. – Думал, сработает.

– Ага, как же. Я пару часов носил китайские штаны, но никто не принимал меня за китайца, – ухмыльнулся я.

– Я знаю, куда нам идти, – внезапно заявил Густав. – Прямо сейчас.

– Что-что? – спросил я.

– Я знаю, где Фэт Чой сидел весь проклятущий день, да только, уверен, он уже смылся. – Старый скривился и сжал кулаки, будто собирался ударить себя по голове, которая так подло подвела его. – Черт возьми! Почему я сразу не понял?

– Густав, – мягко произнесла Диана, – давайте просто пойдем.

Мой брат кивнул, и его гнев уступил место мрачной решимости.

– Верно.

Через десять минут мы снова вошли в аптеку доктора Чаня. И Старый, как мы быстро поняли, был прав дважды.

Мы нашли убежище Фэт Чоя. И нашли его пустым.

Глава тридцать вторая

Самый темный час (полчаса), или Густав проливает на дело свет… но ненадолго

На сей раз нам даже не пришлось лезть в окно, чтобы проникнуть в лавку Чаня. Задняя дверь стояла распахнутой настежь.

– Это же элементарно, – буркнул Густав при виде двери.

– Что элементарно? – спросил я.

– Просто подумай немного, – посоветовал Старый, зажег фосфорную спичку и тихо скользнул внутрь.

Мы вошли в темную аптеку, и я попытался воспользоваться советом брата. Однако думать мог только об одном: что Фэт Чой вот-вот выскочит на нас из темноты с топором наперевес.

Даже в тусклом мерцающем свете спички было видно, что кладовая разгромлена: все ящики, коробки и мешки открыты и перевернуты, а пол усеян товарами Чаня. Корни, листья, орехи, порошки, разнообразные шарики хрустели под ногами и липли к подошвам.

– Должно быть прямо… ба! – пробормотал брат.

Он присел на корточки и посветил спичкой на пол. Точнее, на то место, где раньше был пол. В колеблющемся язычке пламени стала видна квадратная дыра – лаз в подвал.

– Дерьмо, – прошипел Густав, когда огонь подобрался к пальцам. Брат затушил спичку, и мы погрузились в такую густую тьму, что хоть разливай по флаконам и продавай вместо чернил.

Через секунду снова вспыхнул огонек.

– Почему бы тебе не раздать спички всем? – спросил я.

– Потому что это последняя. А теперь заткнись и не мешай.

Пока я, скрипя зубами, бормотал под нос ругательства, Густав засунул голову и плечи в лаз.

– Что там? – спросил Чарли. – Подвал?

– Угу. Маленький. – Старый оттолкнулся от пола и встал на ноги. – И пустой, слава богу.

– А что Господь для нас сделал? – поинтересовался я.

– Достаточно… на данный момент. Фэт Чой мог оставить здесь только одно.

Диана медленно кивнула:

– Тело девушки.

Густав взглянул на меня, словно спрашивая, почему до меня все доходит так медленно.

– Вы что‑нибудь видели внизу? Может, Хок Гап вовсе там и не было? – спросила Диана.

– Что там можно увидеть: просто яма в земле, не больше… о черт! – Старый дернул рукой, и мир вокруг нас исчез.

На несколько секунд воцарилась безмолвная могильная тишина.

– Ну, брат, – наконец заговорил я. – Что еще за «очерт»?

– Ха-ха, – буркнул Густав. – Ни у кого нет огня?

– На меня не смотрите, – откликнулся Чарли.

– Мы и не можем посмотреть, – заметил я. – В этом и проблема.

– А у тебя‑то почему нет спичек? – спросил меня Чарли.

– О, у меня их целый пучок… в других брюках. – Даже не видя Диану, я все же чувствовал тепло ее присутствия и повернулся в ту сторону: – А как насчет вас, мисс? Может, у вас в сумочке припрятаны спички?

– Боюсь, что нет.

– Жаль, – вздохнул я. – А может, фонарь?

– Увы, но нет. И лампы тоже нету.

Юбки леди зашуршали – она повернулась в другую сторону. Странно, что люди пытаются встать лицом к собеседнику даже в полнейшей темноте.

– Густав, – сказала Диана, – откуда вы узнали?..

Старый оборвал ее, шикнув.

– Ты что‑то слышишь, брат? – прошептал я.

– Ага, к несчастью. Тебя, – проскрипел он. – Весь день в толпе, среди шума, весь день на бегу. Первый раз наступила тишина. Хотя бы можно подумать спокойно.

– Ну что ж, пользуйтесь, раз так, – сказала Диана. – Думайте. Не будем вам мешать… правда, джентльмены?

– Да, конечно. – В голосе Чарли звучало сомнение.

– Думай на всю катушку, – добавил я.

И мы застыли, ничего не говоря и ничего не слыша. Зато в запахах недостатка не было: в воздухе до сих пор воняло тухлыми яйцами из-за утечки газа.

Я зажал себе нос. А что еще было делать?

– Слушайте, извините, – сказал Чарли после примерно минутного молчания, – это уж слишком странно.

– Ничего, скоро привыкнешь, – утешил его я. – Мой брат постоянно держит меня во тьме.

Старый убито вздохнул.

– Мисс, вы вроде что‑то хотели спросить. Валяйте.

– Хорошо, Густав, – отозвалась Диана. – Я хотела спросить, как вы узнали про подвал.

– Ну, я и не знал. Просто применил дедукцию.

– Но как?

– О, ничего особенного. И почему я, дурак, не догадался раньше? – В ответе Старого не было никакой ложной скромности: он действительно злился на себя. – Мы искали Хок Гап и Фэт Чоя почти весь день, – объяснил он. – И мало того что не нашли их, но не нашли ни единой живой души, которая бы их видела. Словно они вышли отсюда и тут же исчезли. А ведь этих двоих здесь знают, да и Чайна-таун не такой уж большой. Черт возьми, Малютка Пит осведомлен о каждом нашем шаге, но даже он не в силах сыскать Фэт Чоя и девушку? Это напомнило мне слова, которые как‑то сказал мистер Холмс.

– Я так и знал, – вставил я. Мой брат не смог бы говорить так долго о дедукции и не приплести своего кумира.

Густав даже не рыкнул на меня, а продолжал говорить:

– «Если исключить невозможное, то, что останется, и будет правдой, сколь бы невероятным оно ни казалось».

– Например, Фэт Чой запихал Голубку в корзину и улетел с крыши на воздушном шаре, – предположил я.

На сей раз брат зарычал.

– Эй, я же просто к тому, что это самое глупое утверждение из всех утверждений старины Холмса, – пожал плечами я.

– Но оно ведь привело нас сюда, разве нет? – огрызнулся Старый.

– И все же как? – не отставала Диана. – Я до сих пор не понимаю.

Ей очень хотелось понять, это было слышно по голосу. Она жаждала учиться и считала моего брата – подумать только! – достойным учителем.

А он, видимо, не возражал.

– Для начала вспомните, что было утром, – важным, наставительным тоном заговорил Старый. – Нам сказали, что и парадная, и задняя двери в лавку были открыты, когда Чань покончил с собой. Если говорить о самоубийстве вонючим газом, с первого взгляда открытые двери не имеют никакого смысла. Как будто кто‑то хотел, чтобы утечку заметили. Чтобы вошли внутрь, обнаружили тело и закрыли газ. И почему же?

– Потому что сам Фэт Чой спрятался внутри, – послушно сказала Диана, словно примерная ученица, заканчивающая мысль классной дамы.

– Именно. Кроме того, коробки здесь свалены как попало. Наверху тоже все забито, но аккуратно. Док любил порядок. Зачем же превращать кладовую в ярмарочный лабиринт? Наверное, с целью что‑то спрятать. Но до меня все это дошло только после того, как Чарли сказал, что надеялся ночью сойти за белого. Мне пришло в голову, что Фэт Чой тоже ждет ночи. И собирается позаимствовать одежду доктора Чаня, чтобы выскользнуть незамеченным. Помните…

– Очки Чаня пропали, – закончила Диана.

– Да, именно. Теперь нам следует предполагать, что Фэт Чой переодет.

– И не только, – добавил я. – Броня и пистолет дока Чаня тоже пропали. Парень готов к неприятностям.

– И он их получит, – кивнул брат.

– Но, Густав… – Диана запнулась, и я понял, что последует дальше: ученица собиралась поспорить с выводами учителя перед всем классом. – Вам не кажется, что это слишком продуманный план для сторчавшегося бандита с улицы?

– Низкородный не значит безмозглый, – возразил Старый язвительным тоном, который обычно приберегает для меня.

– Нет, она права, – вставил Чарли. – Фэт Чой не идиот, но придумать столь замысловатый ход… В смысле, план кажется таким…

– Ученым, – закончил я за него.

– Вообще‑то, я хотел сказать «хитрым», – не согласился Чарли.

Но именно мой ответ повис в молчании, словно пресловутая точка над i. Невозможно было избавиться от мысли, что эту точку кто‑то поставит. Прямо на нас. И раздавит нас, как жуков.

– А есть ли причина и дальше стоять здесь в темноте? – наконец нарушил молчание Чарли.

– Конечно, – ответил я. – Мы не имеем ни малейшего понятия, куда идти дальше. Я прав, брат?

– Вот об этом я и пытался думать минуту назад! – проворчал Старый. – Но не-е-ет. Вам приспичило поболтать и…

– Нечего тут думать, – перебил Чарли. – Я могу сказать вам, куда пошел Фэт Чой.

– Да? – хором воскликнули Густав, Диана и я. И даже в унисон.

– Ага. Он пошел искать опиум. Вот поэтому он и перевернул тут все вверх дном перед уходом.

– Постой, – вмешался Старый, – с чего он взял, что у дока Чаня где‑то есть опиум?

– Потому что половина аптек в Чайна-тауне им торгуют. Больше половины. Это же просто целебное растение, правда? – Чарли хмыкнул. – Но Чань не стал бы его у себя держать. Он был слишком порядочный.

– Господи! – простонал я. – Только не говорите, что нам снова придется скитаться по курильням. Если бы не этот газ, у меня до сих пор в носу стояла бы вонь от опиумного дыма.

– Нет. Не надо в курильни, – сказал брат. – Фэт Чой пустился в бега. Не для того он сидел здесь целый день, чтобы его загнали в угол в какой‑нибудь яме.

– Согласен, – подтвердил Чарли. – Он попробует купить опиум – или украсть – и возьмет зелье с собой. Так что теперь надо…

– Йи-и-и Лок! – выкрикнул Старый наподобие «И-и-и-ха!» – Старик! Он тоже доктор. Только не совсем порядочный, да, Чарли?

– Я бы даже сказал, совсем непорядочный, – подтвердил гид. – И да, он торгует опиумом, если вы об этом подумали. Снабжает зельем чансань, когда приходит их осматривать. Дополнительный доход.

– Тогда решено, – заявил Густав. – Мы на некоторое время потеряли след Йи Лока, но теперь пора, черт возьми, найти его снова. У него тоже лавка, как у Чаня?

– Угу, – кивнул Чарли. – Недалеко от Уэверли-плейс.

– Ну что ж, веди.

– Постойте, – сказал я, прежде чем мы начали на ощупь искать дверь. – Мы сюда‑то чудом добрались, учитывая, что Тук-туки вывесил бумажку с наградой за наши головы. Если мы собираемся рыскать по Чайна-тауну, может, взять пример с Фэт Чоя и попытаться как‑то замаскарадиться?

– О чем вы? – удивился Чарли. – Кхуонтук не вывешивал никакого чунь хан. Они бы не посмели. Мадам Фонг и Длиннокосый, конечно, не против, чтобы вас прикончили, но ни один тонг не признается в этом на бумаге. Вы же белые. За такое дело весь Чайна-таун пойдет под топор.

– Но нам сказал сержант Махони, – возразила Диана. Не то чтобы она хотела поспорить с Чарли, скорее надеялась, что он поспорит с ней. И не ошиблась.

– Махони? – рассмеялся он. – Вы что, до сих пор его не раскусили?

– Не до конца, – ответил Густав. – А что у него внутри?

– Антикулийская лига.

Чарли произнес эти слова таким тоном, каким фермер произносит «банкир», старый южанин – «янки», а кошка, наверное, произнесла бы «собака».

– И паника стала лучшим подарком этим… этим…

– Засранцам? – предположила Диана.

Чарли кашлянул.

– М-м… да. Я пытался найти слово повежливее.

– Вряд ли тут найдутся вежливые слова, – заметил я.

– И при чем тут эти засранцы, Чарли? – спросил Старый.

– Просто вы, белые, всякий раз смотрите в рот лиге, когда наступают тяжелые времена, – разъярился Чарли. – «Ах, эти поганые китайцы! Это из-за них мы разорились!» Как будто от нас зависит цена на серебро.

– Мы такого не говорили, – пробормотал брат.

Чарли сделал глубокий вдох.

– Ну да, в общем… теперь у лиги достаточно денег, чтобы купить пару членов муниципалитета, а этого, в свою очередь, достаточно, чтобы поставить своего человека во главе Чайна-таунского отряда полиции. И уж поверьте мне, Крестоносец Кули-тауна вовсе не собирается устраивать крестовый поход против преступности. Он будет воевать с китайцами.

– Верю, – сказала Диана. – Мы видели сержанта Махони в деле. Малоприятное зрелище.

Неожиданно раздался резкий звук – это Густав хлопнул в ладоши.

– Ладно, хватит болтовни, – объявил он. – Заяц бежит. Это наш последний шанс поймать его.

– Отлично сказано, брат. Почти поэзия, – сострил я, но без особого веселья. Чунь хан или нет, я вовсе не горел желанием возвращаться на улицы Чайна-тауна, где нас поджидали Махони, Мастер, Длиннокосый и неизвестно сколько еще топорщиков.

Когда мы выбрались наружу под мутный свет луны, Чарли повел нас через проулок. Чем ближе мы подходили к улице, тем больше мне хотелось вернуться в забвение темной лавки Чаня. Когда ничего не видишь, даже спокойнее, а еще спокойнее, когда не видят тебя. Как только мы вышли на тротуар, я почувствовал взгляды тысячи устремленных на меня глаз, хотя на улицах почти никого не было.

Фонари стояли в лучшем случае по одному на квартал, да и горели далеко не все. И все же мне казалось, что мы идем по сцене в ослепительном свете софитов мюзик-холла. Дорога до лавки Йи Лока заняла пять минут, и к концу этих минут я уже опасался, что меня начнут называть не Верзила Рыжий, а Верзила Снежок, ибо волосы у меня побелеют от страха.

– Мы пришли. Вот она, – Чарли наконец указал на убогую лавчонку, мало чем отличающуюся от аптеки Чаня. Даже в окне висел такой же огромный узловатый корень.

Внутри тускло мерцал огонек свечи.

В лавке кто‑то был.

– Там есть задняя дверь? – спросил Старый.

– Конечно, – ответил Чарли.

– Ну и ладненько. Мы с тобой обогнем дом и зайдем сзади, – сказал ему Густав и повернулся к нам с Дианой: – Вы оба оставайтесь на улице, только к окну близко не подходите. А то еще заметят.

– Никак вы опять заботитесь о моей безопасности? – возмутилась мисс Корвус. – Потому что в этом случае…

– Я забочусь о том, чтобы кто‑то караулил здесь на случай, если наш заяц попытается слинять, – отрубил брат. – Одобряете такой план?

– Да. Конечно, – смутилась Диана.

– Хорошо. Пойдем, Чарли.

Вдоль улицы тянулись закрытые на ночь лавки, и когда Старый и Чарли завернули за угол, я наконец остался с Дианой наедине.

– А мне‑то уже начало казаться, что я завоевала расположение вашего брата… – вздохнула она, продолжая смотреть вслед Густаву, который уже исчез из виду.

– Вы и завоевали, мисс. Он просто не умеет этого показать. – Я сунул руки в карманы, ссутулился и скроил обиженную гримасу. – Вы бы лучше обо мне подумали.

– О вас? – Диана даже не обернулась, чтобы взглянуть на меня.

– Ну да. Вы так распустили слюни над крутыми мозгами моего брата, что я уже не уверен, нужен ли я вам в этом вашем детективном расследовании.

Леди наконец обернулась и одарила меня ободряющей улыбкой:

– Конечно, нужны, Отто. Вы очень храбрый и находчивый молодой человек.

Я напрашивался на комплимент, но вовсе не на такой. Находчивый молодой человек? Так могла бы похвалить старая незамужняя тетушка. Все равно что Диана погладила бы меня по голове.

– К тому же, – продолжала она, – не представляю, как ваш брат обошелся бы без вас. Несмотря на вечные пререкания, вы, по-моему, очень близки.

– Неужели?

Я не мог не вспомнить о девице из Техаса, про которую Старый мне никогда не рассказывал. Мы с братом скитались вместе пять лет, и только сегодня я узнаю́, что он когда‑то любил… и что его возлюбленную убили. Да, мы с ним близки – в том смысле, что не можем избавиться друг от друга, – но есть ли между нами настоящая близость?

Задумавшись, я даже на минуту забыл о флирте. А потом вернулся брат, и стало не до нежных чувств.

– Заходите, – сказал Густав, высунувшись из парадной двери дома Йи Лока. – И побыстрее.

Мы вошли в лавку, похожую на отражение аптеки Чаня в кривом зеркале: все то же самое, только ниже, теснее и грязнее.

– Ну, – поинтересовался я, когда Старый закрыл за нами дверь, – старик здесь?

– Угу. Вон там, рядом с корзинами.

Я повернулся, но в тусклом свете стоящей рядом свечи увидел только мрачного Чарли.

– Ох, черт. Да вы издеваетесь.

Я сделал четыре шага в глубину лавки – достаточно, чтобы взглянуть поверх корзин и увидеть, что скрывается за ними.

На полу лежал человек, а его длинная борода мокла в растекшейся под ним луже крови.

Глава тридцать третья

Без лица, или Мы обнаруживаем мрачную сцену – и сами оказываемся обнаружены

Диана подошла ко мне сзади.

– Не могу запретить вам смотреть, – предупредил я, – но очень не советую. Если хотите когда‑нибудь заснуть.

– Я видывала такое, Отто, что вы не поверите. – Мисс Корвус обошла меня вокруг. – И сплю я прекрасно.

Тут она увидела труп и ойкнула, а потом отвернулась, хоть и медленно. Сохраняя самообладание, но все же признавая, что не была готова к такому зрелищу.

Само тело выглядело не так уж плохо. Ну да, скрюченное, ноги согнуты, тощие руки обхватывают живот.

Кошмарным труп делало лицо, точнее, отсутствие такового. Нос, глаза, зубы и челюсть были вбиты в череп и превратились в одну зияющую красную пасть. Голова выглядела бы как шмат колбасного фарша, если бы не седые усы, торчащие из перемолотой плоти.

Я взглянул на Чарли, радуясь возможности отвести взгляд от сцены на полу аптеки.

– Ты уверен, что это Йи Лок?

– Еще бы. Миллион раз, наверное, проходил мимо него на улице. Он самый. – Чарли бросил на тело беглый взгляд, глумливый и почти злорадный. – Я давно знал, что он так кончит.

На парадной двери и окнах лавки висели жалюзи, и Густав опустил их.

– Что ж, если старика убил Фэт Чой, то опиума у него теперь достаточно, – сказал он.

– С чего ты взял? – спросил я.

Брат повернулся и обвел комнату круговым жестом. Я попытался охватить картину одним взглядом, зная, что придется соревноваться с Дианой в дедукции. И, честно говоря, уже начал уставать оттого, что она все время выигрывает.

Посередине лавки было нечто вроде коридора, ведущего к прилавку, за ним виднелась дверь в заднюю комнату. По обеим сторонам от прохода располагались столы, полные тех же странных снадобий, которые мы видели у Чаня: орехи, высохшие стручки и жухлые желтые и бурые коренья. Помещение было старое, пыльное и забитое товаром вплоть до самых стен с отслаивающимися обоями. Тем не менее никто бы не сказал, что в лавке беспорядок: подносы с травами и прочими ингредиентами были аккуратно расставлены по местам, а на полу не валялись…

Ага, вот и ответ.

– Здесь порядок, а не разгром, как у дока Чаня, – заявил я. – Обыска не было.

Старый кивнул, хотя Диана даже не наклонила головы в знак признания, что на этот раз я добрался до финиша первым.

– Йи Лок наверняка хранил опиум в укромном месте, – сказал Чарли. – Видимо, Фэт Чой выбил из него местонахождение тайника.

– Кто‑то что‑то из него выбил, это уж точно, – буркнул Густав и отступил от окна. – Но это не… – Он вдруг застыл с поднятой ногой.

– Ты прислушиваешься или думаешь? – уточнил я.

– Ш-ш, – шикнул братец вместо ответа.

Подожди я немного, и задавать вопрос не пришлось бы. Тротуары в этих местах сделаны из гнилых досок, которые пищат под ногами, как мыши. И кто‑то только что наступил на здоровенную мышь, причем, похоже, здоровенной ножищей.

Мыши продолжали гибнуть каждую секунду. Или даже крысы, судя по отчаянному писку. А потом он стих – прямо перед дверью в лавку Йи Лока.

Кто‑то постучал по стеклу.

– Прячьтесь, – шепнул брат.

Мог бы и не беспокоиться: мы с Чарли и Дианой уже пригнулись в поисках укрытий, однако медленно, чтобы не выдали заскрипевшие доски. Наш провожатый в итоге забрался под прилавок, а остальные, скрючившись, залезли под один из длинных столов со снадобьями.

Снова послышался резкий стук, от которого зазвенели стекла и мои нервы.

– Как думаешь, кто это? – прошептал я в подошвы сапог Старого.

– Знаю только, что это не Йи Лок и не док Чань, – еле слышно ответил брат. – А кроме них может быть почти…

Снова раздался стук, но на сей раз другой: таинственный посетитель попробовал повернуть дверную ручку. И ему это, конечно, удалось, поскольку замок был не заперт.

Дверь распахнулась.

Диана скорчилась за мной спиной к стене, замерла и затаила дыхание. Только после этого я заметил, что и сам перестал дышать.

И шансы начать дышать снова я оценивал не слишком высоко.

Если у меня перед носом появятся мешковатые черные штаны и черные тапочки – значит, Мастер, Длиннокосый или еще кто‑то из подвязанных выследили нас и мы в конце концов пойдем под топор. С другой стороны, если увижу твидовые брюки и коричневые башмаки – значит, Махони вот-вот обнаружит нас в компании свежего трупа, и вопрос только в том, дождется ли он, когда нас повесят, или же решит поторопить события и пристрелит на месте.

Снова раздались шаги, теперь уже внутри. Скрипнула закрывающаяся дверь.

И наконец появился сам гость: толстые ноги в мятых белых брюках из жатого ситца в полоску тяжело шаркали по полу.

Либо это был Вонг Вун, либо разжиревший медведь, одолживший у детектива костюм. Я бы поставил на первое.

– Йи Лок? – позвал толстяк, переваливаясь по проходу. – Йи?..

Тут Вун резко втянул в себя воздух и остановился, успев сделать всего несколько шагов. Либо он заметил изуродованный труп старика, либо одного из нас.

Детектив пробормотал что‑то по-китайски и пошел мимо нас дальше, уже быстрее.

– Останови его, – прошипел Густав.

Я сделал единственное, что было в моих силах: вытянул из-под стола ногу и подставил детективу подножку.

Вун грузно рухнул на пол, так что доски треснули под его брюхом. Не дав сыщику перевести дух, я выкатился из-под стола, прыгнул сверху на толстяка и уперся коленом ему в спину. Будь у меня веревка, я бы в момент связал его, как бычка на родео, но вместо этого пришлось заломить ему руки за спину.

– Не пытайтесь меня сбросить, детектив, – предупредил я. – Я еще недавно жеребцов заваливал на ранчо.

Тем не менее Вун взревел и забился подо мной. Впрочем, хватило его всего на несколько секунд, после чего тело обмякло, и сыщик словно растекся по полу, как лужа.

И все же я не собирался рисковать.

– Мисс… галстук… снимите его с меня.

Диана, надо отдать ей должное, не стала задавать вопросов, а просто вылезла из-под стола в проход и, стоя на коленях, взялась за дело.

Через пару секунд галстук был у нее в руках.

Теперь выполз и Старый.

– Позвольте мне, мисс.

– О нет, не стоит. – И она связала Вуну руки вполне приличным узлом.

Я присвистнул.

– Мисс, вы, случайно, на ранчо не работали?

Диана молча улыбнулась.

– Убейте меня, – прошептал Вун.

Улыбка Дианы исчезла.

Толстяк лежал, прижатый щекой к полу, и складки жира мешали ему говорить, поэтому я решил, что неправильно расслышал.

Я наклонился поближе:

– Что-что?

– Убейте меня, – повторил Вун. – Вы от меня ничего не узнаете. Только время терять. Лучше убить. Быстро. И уходите.

– Он думает, старика прикончили мы, – фыркнул Чарли, выходя из-за прилавка. – А еще называет себя детективом.

Вун рыкнул на гида по-китайски, и его обычно тихий голос зазвучал гортанно и яростно.

Чарли съязвил что‑то в ответ – тоже, судя по всему, не очень ласковое.

– Эй, подождите минутку…

Старый шагнул между ними и присел, чтобы заглянуть Вуну в глаза.

– По-вашему, я только что забил человека насмерть? – спросил он, подняв ладони. – Отто, Диана, Чарли, покажите ему.

Я слез с широкой спины Вуна и пошевелил неокровавленными руками у него перед носом. Диана тоже продемонстрировала свои изящные пальчики.

Нашего гида брату пришлось понукать, но в конце концов и он подошел и неохотно показал Вуну ладони. Для этого ему пришлось перешагнуть лужу крови Йи Лока.

– Не сомневаюсь, детектив, вы заметили, – сказал Густав, – что старик умер недавно… и не своей смертью. Если бы это мы его угомонили, то уделались бы с ног до головы. Или вы бы вообще нас тут не нашли: не ошиваться же нам на месте убийства, празднуя победу.

Обращенный вверх глаз Вуна с недоверием прищурился. Но все же сыщик кивнул и крякнул, соглашаясь с логикой брата.

– Вот и ладно, – сказал Старый, усевшись по-турецки на пол. – Раз с этим разобрались, думаю, самое время немного поболтать.

Вун попытался покачать головой, но лишь расплющил нос о доски.

– Делайте что хотите. От меня ничего не добьетесь.

Густав закатил глаза и вздохнул.

– Не понимаете, мистер Вун? Мы не собираемся вас пытать. Просто хотим понять, что за чертовщина здесь творится. У вас наверняка есть свое мнение, вот и выкладывайте. Если вы на верной стороне, мы вас отпустим. Черт возьми, и даже поможем вам, если на то пошло. Но если не скажете… – Старый пожал плечами, словно говоря: «Куда деваться?» – …Будете лежать здесь связанным, точно рождественская индейка, пока кто‑нибудь не забредет в лавку. И как знать, сколько пройдет времени.

Вун посмотрел на брата, потом перевел свой циклопий взгляд на меня и, наконец, на Чарли.

– Что вы хотите знать?

У Густава так загорелись глаза, что, казалось, сейчас он облизнется.

– Та якобы предсмертная записка, которую вы вытащили у Чаня, – что в ней говорилось на самом деле?

– Это и была предсмертная записка.

Возбуждение Старого мгновенно сменилось раздражением.

– Ой, да ладно вам, Вун! Не забывайте, я видел, как вы подменили листок, когда отдавали его Махони, и мы знаем, что Чань себя не убивал. Во вранье больше нет никакого толку. Бога ради, просто скажите, что это была за бумажка!

Вун повернул голову вниз и уставился в пол, словно собирался прорыть ход обратно в Китай.

– Это была расписка за Черную Голубку, – невнятно пробубнил он.

– Расписка? – удивился я. – За девушку?

– «Девушка б/у в хорошем состоянии», – повторил Чарли мою неудачную шутку. – Конечно. Так здесь дела и делаются.

Диана опустилась на колени рядом с моим братом.

– А что вы отдали сержанту Махони? – спросила она у Вуна.

Тот снова взглянул вверх. Возможно, в жирных складках его лица затаилась улыбка, но утверждать не возьмусь.

– Расписку из прачечной. – Он попытался приподнять руки над поясницей. – Теперь развяжите, пожалуйста.

Никто даже не пошевелился.

– Зачем было подменять расписку? – спросил Старый.

Но, не дожидаясь ответа Вуна – хотя тот явно не спешил, – брат задумчиво кивнул и ответил на вопрос сам:

– Деньги, на которые Чань выкупил Хок Гап… ведь их ему дал Чунь Ти Чу? Вот зачем вам была нужна расписка. В смысле, док ведь был должен кучу денег не кому‑нибудь, а Малютке Питу, а тут готов выложить две тысячи долларов за жену? У людей возникнут мысли.

Вун молча пялился на Густава – обмякший, с выпученными глазами, словно дохлая рыбина. Тогда брат продолжил.