Придворные испуганно взирали на нарушившую этикет леди Бари, но взбешенный принц зашел еще дальше:

— Моя обворожительная леди, — лениво протянул он, — все еще не можете забыть, как в момент страсти на моих простынях, я невольно назвал вас «Кати»?

Девушка, чью репутацию безжалостно растоптали, покраснела как мантия епископа, и забыв обо всем ринулась в словесную атаку:

— Не «Кати», мой принц, а «Моя нежная, сладкая Катарина, Кати, моя Кати»! Будете отрицать?

Дариан облизнул губы и с усмешкой ответил:

— Зачем? Очередные победы в постельных сражениях принесут мне только славу покорителя женских сердец, а вам, моя дорогая, даже отвечать нет смысла. Вы и сами прекрасно справляетесь с уничтожением собственной репутации.

Леди Бари побелела, нервно огляделась, ловя отовсюду шокированные, осуждающие взгляды и уже очень тихо, понимая, что это будут ее последние слова во дворце, произнесла:

— Но как же приятно сейчас видеть вашу бессильную ярость и вашу боль, Ваше Высочество. Ведь та, которую так давно любите вы, счастлива в обществе будущего супруга. Значит, справедливость все же существует!

— Хватит! — вмешалась королева. — Подобные разговоры и поведение совершенно недопустимы! Дариан, леди Бари, проследуйте в мою гостиную, немедленно!

А Кати не замечала ничего вокруг, ни стремительно покинувших гостиную королеву и фрейлину, ни взгляд, с которым Дариан выходил вслед за женщинами. Она, улыбаясь, восторженно слушала рассказ Виарты о его путешествии в Озитлон, дипломатических перипетиях и обычаях местных жителей. И время летело незаметно, поэтому когда придворные дамы начали нервно покашливать, так как, следуя правилам приличия не смели оставить их наедине, и в то же время уже устали находится за пустым столом, и Кати и герцог, внезапно осознали что наступило время обеда, а они не успели еще и позавтракать.

— Безумно не хочется покидать вас, — с сожалением признался герцог Виарта.

— Вы озвучили мои мысли, — Кати улыбнулась, — Ее Величество любит гулять после обеда во дворцовом парке, надеюсь… вы окажитесь где-нибудь неподалеку?

— Без сомнений! — герцог поцеловал на прощание ее руку, чуть сжал пальчики и непрестанно оборачиваясь, покинул столовую.

Кати, проводила его, с самой счастливой улыбкой на губах, а затем поднялась и направилась к королеве.

Ее Величество сидела и самым безобразным образом грызла от досады ногти, чем несказанно удивила свою фрейлину.

— Леди Катарина, — наконец обратила свое высочайшее внимание королева, — проходите, и закройте двери. Я просто обязана задать вам несколько вопросов.

Все еще витающая в облаках, а потому продолжающая улыбаться Кати, выполнила веление Ее величества, подошла ближе и остановилась, ожидая вопроса.

— Вы любите моего сына? — неожиданно резко спросила королева.

— Нет!!! — Катарина ответила столь искренне и не задумываясь ни на секунду, что у королевы даже сомнений не осталось.

И все же были еще вопросы, на которые Еитара желала знать ответ:

— А вы осведомлены… о его чувствах к вам?

Кати содрогнулась от отвращения, едва воспоминания о прошлой ночи вновь ворвались в сознания, и сипло ответила:

— Разве грязное, недостойное желание можно назвать чувствами?

Губы Ее Величества сложились в не царственное «о», более приличествующее пастушке, а затем Еитара рывком поднялась, подошла к Катарине, и, приподняв лицо фрейлины, хмуро спросила:

— Между вами что-то было?

Что-то оборвалось в душе Катарины, но она не могла сказать правду. Словно сказав «Да» она позволила бы всей этой грязи вторгнуться в ее жизнь.

— Матушка, — у двери стоял Дариан, — мне хотелось бы продолжить начатый разговор.

— А что с леди Бари?

Дариан улыбнулся шире, внимательно посмотрел на Катарину, и с усмешкой произнес:

— Леди, вам следует отдохнуть. Выглядите неважно, моя дорогая.

— Подождите меня в саду, Катарина.

Проходя мимо принца, Кати невольно вздрогнула, и слишком уж торопливо обошла его, едва не перейдя на бег.

— Леди Катарина, — уже у двери остановил ее насмешливый голос Его Высочества, — вы боитесь меня?

Не оборачиваясь, Кати тихо ответила вопросом:

— А вы еще сомневаетесь?

— Ах, да, — нарочито небрежно сообщил Дамиан, — его светлость просили передать вам, что до турнира не смогут появиться во дворце. Герцогу необходимо мно-о-о-о-ого тренироваться.

Судорожно вздохнув, Катарина повернулась и умоляюще взглянула на королеву:

— Ваше Величество, позвольте мне несколько дней провести в монастыре Святой Издары. Мне предстоит стать женой, и я хотела бы провести это время в молитвах и покаянии.

Еитара милостиво улыбнулась:

— Мне будет грустно без вас, Кати, но я поддерживаю ваше решение. Особенно учитывая тот факт, что вас сможет сопроводить герцог Виарта.

При всем своем желании, Дариан не мог воспротивиться решению матери, и счастливая Кати поспешила отклоняться.



— Тами, заверните и плащ, да и мне еще понадобятся три сорочки, в монастырских кельях холодно по ночам.

Катарина отдавала приказы служанке, застегивая ворот дорожного платья, и уже предвкушала длинную дорогу рядом с герцогом Виарта. И особенно радовало, что больше семи дней Дариан не сможет прикасаться к ней и пальцем.

— Госпожа! — внезапно испуганно вскрикнула служанка, а Кати замерла, опознав знакомый скрежет.

— Ты, вон! — приказал прислуге, метнувшийся из прохода Дариан, и схватил Катарину за руки. — А теперь слушай меня, — прошипел принц, — сильно умная стала, да? Если он хоть пальцем прикоснется к тебе, он сдохнет. Ты поняла, Кати?

Девушка едва не рыдала от боли в стиснутых запястьях, но ответила с вызовом:

— Нет! Не поняла. Вы не посмеете, Ваше Высочество! Предателей в Ортаноне уже казнили, и видят боги, я дорого заплатила за то, чтобы в списках не значились Вилленские! А когда Его Величество вернется, я расскажу ему все! И пусть это будет моим позором, но даже самый громкий скандал страшит меня меньше, чем этот страшный скрежет стены, предваряющий ваше появление!

Дариан улыбнулся. Ласково, восторженно и как-то восхищенно. Пораженная внезапной переменой, Кати уже поздравила себя с победой, как рука принца быстрым, властным движением закрыла ей рот. На секунду замерев от неожиданности, девушка в отчаянии попыталась вырваться, но еще одна жестокая усмешка и принц опрокинул ее на стол, удерживая сопротивляющуюся Катарину, начал медленно поднимать ее юбки.

— Ваша проблема в том, леди, что вы никак не желаете понять, что спасения нет! — прошептал Дариан, устранив все преграды.

Он вошел в нее резко, грубо, насладился полным отчаяния и боли стоном, и, продолжая закрывать ее рот, начал медленно двигаться.

— А когда я, вполне откровенно, заметьте, предупредил вас, драгоценная леди, вы не вняли предупреждению, и посмели откровенно выражать благосклонность, этому романтичному болвану! Тебе нравится меня злить, а, Катарина?

И он убрал руку, ожидая ее ответа. Кати рыдала не скрываясь, и все же сопротивлялась, в безумной попытке оттолкнуть его руку, удерживающую ее на столе. Дариан начал двигаться сильнее и глубже, и девушка, не выдержав боли, в отчаянии взмолилась:

— Прошу вас… прошу вас… мне больно…

— Вам больно? — заботливо вопросил Дариан, но уже в следующую секунду его издевательский смех оглушил ее. — Зато теперь, — еще одно движение, от которого девушка уже лишь обессилено всхлипнула и жестокое, — теперь ты не сможешь ему улыбаться, Кати! И смех, леди Катарина, вы отныне будете контролировать!

А в следующую секунду, принц снова накрыл ее рот рукой, потому что Кати кричала от боли, уже молясь в душе чтобы хоть кто-то вошел и прекратил ее пытку…

Но даже самые страшные кошмары имеют свойство заканчиваться…

— Приятной дороги, леди Катарина, — небрежно произнес Дариан, оправляя свою одежду, и оставил ее одну.

Истерзанная девушка долго лежала, свернувшись на столе, и чувствовала, как кровь стекает по ногам. Она хотел умереть, просто умереть, чтобы больше не видеть этого надменного лица, этой жестокой ухмылки… Чтобы он больше никогда не прикасался к ней…

— Я не вернусь во дворец, — прошептала в пустоту Кати, — никогда не вернусь!

Эти мысли позволили ей встать, сдержав очередной крик, обессилено опустится на пол, и из последних сил крикнуть:

— Тами!

Когда служанка появилась, Кати уже лежала на полу, не в силах подняться.



Катарина планировала ехать верхом, в компании молодых придворных, но в таком состоянии с вежливой улыбкой отказалась от лошади и направилась в карету.

— Моя дорогая леди Катарина, — герцог Виарта подъехал ближе, спешился, помог ей сесть в карету и заботливо осведомился, — Вам нездоровится?

— У женщин… бывают подобные сложности, — слабо улыбнувшись, ответила Катарина.

— Вы позволите сопровождать вас? — с надеждой осведомился герцог.

— Боюсь… я буду плохой собеседницей, — прошептала Кати.

Она проклинала Дариана и за то, что произошло, и за то, что в ее состоянии даже говорить было больно. Хотелось просто закрыть глаза, и уснуть, чтобы не стонать. Несомненно, принц добился желаемого!

— Позвольте мне просто побыть рядом, — взмолился герцог.

— Разве я могу запретить? — грустно спросила Кати.

— Я ваш раб, леди Катарина, — с грустной улыбкой ответил Виарта, — одно ваше слово и я исполню.

— Мне будет приятно, если вы будете рядом, — искренне ответила Катарина.

Нет, их не оставили наедине, и напротив Катарины тут же сели недовольные леди Анна и леди Отира, но их присутствие не помешало герцогу бережно взять ладошку Катарины и не отпускать ее всю дорогу.

Так же бережно он помог, Кати выйти из кареты, проводил на территорию монастыря. И лишь прощаясь, решился произнести:

— Леди Катарина… мои тренировки… я хотел сказать, что ежедневно, на закате, буду проезжать под стенами монастыря, и…

— Я с удовольствием буду читать ваши послания, — заверила его Катарина, без труда разгадав намерения герцога.

— Благодарю вас, — и, поцеловав ее руку на прощание, герцог с видимым сожалением, покинул будущую супругу.

А Катарина, стараясь сдерживаться и не вскрикивать от боли, поднимаясь на ступени, проследовала к матери настоятельнице.



«… Вот так, ангел мой, завершилась наша охота на зубастую рыбу. Я был бы счастлив, если мой рассказ, хоть немного порадовал вас.

С нежностью и надеждой на встречу, Виарта.»

Катарина отложила исписанные страницы с улыбкой, и снова легла на подушку. Письма от герцога приходили ежедневно, а учитывая объем посланий, Кати вполне обоснованно полагала, что на тренировки времени у Виарты не остается. Не могла она отрицать и того, что с затаенным трепетом ожидает каждого послания.

Кати поднялась, уже легко и не сжимая зубы как прежде. Монашеская ряса несколько сковывала движения, зато позволяла свободно дышать, и Кати, подойдя к зарешеченному окну, вдохнула полной грудью, ароматы леса. Затем открыла глаза и вгляделась вдаль. Солнце уже клонилось к закату, и она ожидала появления герцога. И действительно, вскоре, поднимая клубы пыли, показался одинокий всадник, который мчался к монастырю.

Радостно вскрикнув, Катарина поспешила во двор, надеясь, что им и сегодня удастся поговорить, пусть даже и сквозь решетку в калитке.

К тому моменту, как Кати выбежала во двор, игнорируя неодобрительные взгляды монахинь, всадник уже въезжал в ворота, и это было первым, что насторожило девушку. Это оказался не герцог! Мужчина средних лет, о чем-то спросил привратницу. Пожилая женщина указала на Катарину и мужчина уверенно направился ней.

— Леди ассер Вилленская, — мужчина склонился перед ней, затем выпрямился и в его глазах, промелькнуло что-то странное. — Я должен сообщить вам известие… Вам лучше сесть, леди.

— Я слушаю, — резко произнесла Кати, уже чувствуя, как леденеет сердце.

Но тут появилась мать-настоятельница, властно обняла ее плечи и увела к себе, приказав посланнику следовать за ними. Сидя на скамье, удерживаемая настоятельницей, Катарина с ужасом слушала как шевалье Терне, рассказывает о смерти ее нареченного:

— Это страшная, роковая случайность, леди. Неожиданно лошадь обезумела и понесла. Подпруга не выдержала, но герцог каким-то невероятным образом сумел удержаться. И все же лошадь, свалилась в обрыв… Мы ничего не смогли сделать… — а затем были сказаны слова, которые уничтожили ее окончательно. — Его Высочество пытался догнать лошадь, но не сумел… Принц нашел у покойного письмо, предназначенное для вас… Он приказал доставить вам и это печальное известие и… Вот.

Кати не смогла протянуть руку и взять испачканный кровью свиток. Она не могла и пошевелиться, раздавленная смертью того, к кому привязалась ее душа… Но хуже всего было то, что она единственная понимала, кто действительно виновен в смерти герцога Ларише…

— У меня тоже… будет к вам просьба, — каким-то чужим, не своим голосом произнесла Катарина.

— Я слушаю, леди, — шевалье склонился перед ней.

— Я прошу вас передать Ее Величеству, что… приняла решение… отречься от мирских радостей! — с усилием поднявшись, Катарина сняла с шеи кулон с гербом рода и передала пораженному ее действиями посланнику, — а это вы обязаны вручить королю. Отныне я подчиняюсь лишь светлым богам.

Шевалье принял родовой герб, но уже в следующую секунду, попытался воззвать к ее разуму:

— Леди Катарина, я искренне убежден, что это поспешное решение! И даже понимая каким тяжелым ударом стала для вас эта утрата, я не могу позволить вам… похоронить себя заживо!

— Ступайте, лорд. Я не изменю своего решения!

Взяв свиток, девушка побрела в свою келью, не в силах даже плакать, ибо сама мысль, что герцога больше нет, была болезненнее удара кинжалом. И все же она дошла, села на постель, дрожащими руками развернула свиток и зарыдала в голос — в конце послания, рукой принца было приписано: «Я посмел!».



Серые тоскливые дни, когда она снова и снова перечитывала послания герцога, прерывались сообщениями монахинь о том, что ее хотят видеть. Катарина отказывалась выходить и вновь перечитывала письма, которые знала уже наизусть. Но был посетитель, которого она обязана была выслушать.

— Леди Катарина, — высокий седовласый секретарь Его Величества с жалостью смотрел на бледную девушку, — Его королевское величество понимает, что невозможно измерить ваше горе, но просит прибыть во дворец.

— Я не поеду, — устало произнесла девушка. Передайте мои извинения Его Величеству.

— Его Величество болен, леди, — оборвал ее маркиз Ирото, — он не в силах приехать к вам и именно поэтому, просит вас прибыть во дворец. Вы еще не приняли сан, и мать настоятельница дала свое разрешение.

Она вспомнила доброе лицо короля Ранамира и… не смогла отказать.



Дворец сверкал огнями, когда карета въехала во двор. Катарина не стала переодеваться и во дворец вошла одетая в рясу послушницы. Уверенно поднялась по ступеням, следуя за маркизом, но в кабинет короля входила несмело. Ее обманули! Король Ранамир резво поднялся из-за стола и поспешил к ней навстречу:

— Катарина, дитя мое, как я рад вновь видеть вас!

Она позволила обнять себя, улыбнулась, когда король, как любящий отец потрепал по щеке, но слова Его Величества не радовали:

— Дитя мое, вы пугаете нас с королевой. Мы все понимаем, как сильно вы успели привязаться к герцогу Ларише, но вы молоды! Как можно в столь юном возрасте принимать решение о монашеском сане?

Кати отступила на шаг, понурив голову, спросила:

— И поэтому… вы сочли достойным обманывать леди, любящую вас как отца? Король весело подмигнул ей:

— Я мог бы приказать привести вас силой… Дариан порывался съездить за вами, но, как видите, решил действовать хитростью. Катарина, я давно хотел поговорить с вами.

Ее подвели и усадили в кресло, Ранамир устроился рядом, с нежностью посмотрел на девушку:

— Катарина, я понимаю вашу боль, но дитя мое — монастырь, это не выход, особенно для вас. Вы прекрасны как ангел, Кати, и добры, как и эти призрачные существа. Я знаю, что дворец тяготит вас, и не настаиваю на вашем проживании тут… по крайней мере, до тех пор, пока вы сами не пожелаете этого. Я предлагаю вам провести некоторое время в Школе Матиса, среди детей, которых вы так любите. И естественно, все приличия будут соблюдены — с вами отправятся две придворные дамы, — а затем шутливо-серьезно добавил, — Жду вашего решения.

Кати невольно улыбнулась. Она уважала и любила старого короля и его предложение так же было заманчиво.

— Я согласна, Ваше Величество.

— Очень-очень рад! Вы позволите старому человеку навещать вас? Кати кивнула с улыбкой, и король продолжил в своем приказном тоне:

— Тогда, дитя мое, немедленно ступайте к себе, снимите этот унылый хлам и подарите нам ваше общество за ужином, а на рассвете мы проведем вас.

Ночь в замке! Кати вздрогнула, испуганно сжалась и отрицательно покачала головой. Ранамир с удивлением проследил за ее реакцией, и в его вопросе, больше не было шутливых ноток:

— Катарина, кого вы так боитесь в моем замке?

— Мне бы хотелось… ночевать в другой комнате, — очень тихо попросила Кати, — или покинуть замок немедленно. И прошу вас — не спрашивайте ни о чем. Мне больно, я не хочу причинять боль и вам.

Король молча смотрел на нее, затем кивнул:

— Хорошо… Ступайте к Ее Величеству, она безумно скучает по своей маленькой фрейлине, а я прикажу, чтобы подготовили экипаж. Видимо придется вам, дитя мое, путешествовать ночью.

— Это будет чудесно, — с благодарностью произнесла Катарина, поднимаясь.

Король задумчиво проследил за выходящей из его кабинета девушкой, затем его посетила не слишком приятная мысль, и он решил догнать Кати.



Катарина быстро шла по длинному коридору, стараясь как можно скорее преодолеть безлюдный участок. Сердце испуганно сжималось каждый раз, когда ей казалось, что сзади раздаются шаги. И девушка шла все быстрее, часто оборачиваясь и едва не переходя на бег. Она обернулась в очередной раз, с облегчением выдохнула, увидев, что сзади никого нет, и тут ее схватили, сжали так, что не было возможности вдохнуть и тот, кого она так боялась, тихо произнес:

— Меня там нет, я здесь, Катарина!

Закрыв ее рот рукой, Дариан потащил девушку к ближайшим дверям. Слезы текли по щекам Кати, она в отчаянии вцепилась ногтями в его руку, в безумной надежде освободится, но казалось, Дариан и не замечает ее тщетных попыток.

Закрыв двери, принц прижал фрейлину к стене, и хрипло произнес:

— Дни без вас, моя Катарина, это пытка, которую я не в силах вынести!

Девушка замычала, забилась в его руках, но Дариан, победно усмехнувшись, вплотную занялся ее юбками, и застонал прикоснувшись к обнаженным бедрам.

— Катарина… моя Катарина…

Она билась в истерике, и каким-то образом извернувшись, укусила его за руку. Дернувшись, Дариан на секунду отпустил ее.

— Ненавижу вас, ненавижу! — закричала Кати. — Мерзкое, грязное, отвратительное чудовище!

Дариан схватил ее руки, прижал к стене, не давая возможности вырваться, и выдохнул ей в лицо:

— А я одержим вами, Катарина! С той самой секунды, как увидел в белом платьице на пристани! С той секунды как вас увел ваш брат! Вы мое наваждение, моя болезнь, мое дыхание!

Он склонился и начал покрывать поцелуями ее мокрое от слез лицо, а Кати с отчаянием выкрикнула:

— Лучше убейте меня! Я не вынесу этого больше, не вынесу! Если вы прикоснетесь ко мне снова, я выпрыгну с башни, я убью себя…

Но принц не слушал ее слов, целенаправленно развязывая ворот монашеской рясы, и Катарина взмолилась:

— Остановитесь, прошу вас… Остановитесь! Я не вынесу этого!.. Как же вы не понимаете!

— Ш-ш-ш, — и Дариан снова накрыл рукой ее губы, — все будет хорошо, Катарина…

Рыдания девушки не отвлекли его от борьбы с плотной шнуровкой, а попытки прикрыться руками, только распаляли желание… Кати понимала, что спасения нет, но ее мучителя остановил полный ярости крик:

— Дариан!

Принц вздрогнул, и одним движением вернул ее платье, уже спущенное до груди, обратно. Обессиленная, рыдающая Катарина сползла по стене вниз, не в силах поверить в свое спасение.

— Ваше Величество, — Дариан отвесил поклон в лучших традициях придворного этикета и осведомился. — Чем вызван ваш визит?

— Ты дал мне слово! — прорычал Ранамир, подходя ближе. — Дал слово, сын!

— Увы, — принц снова иронично поклонился, — в тот момент я еще не понимал, чем жертвую в угоду вашим желаниям. Мои желания оказались сильнее!

Король в отчаянии смотрел на единственного сына, на своего наследника, на гордость и опору его державы. Он знал о пристрастиях принца, и о его методах достижения целей был осведомлен, но Дариан впервые нарушил данное отцу слово.

— Она же ребенок, Дариан, — простонал король, — Чистое, невинное дитя! Дариан невозмутимо пожал плечами и лениво ответил:

— Не такое уж и чистое и да-а-а-а-авно уже не невинное.

— Мерзавец! — не сдержавшись, король ударил сына по щеке, впервые в жизни прибегнув к насилию, по отношению к своему ребенку.

Ударил и мгновенно успокоился, потому что осознал, что его сын не ребенок, а полный ярости и гнева мужчина.

— Как ты не понимаешь, — устало произнес король, — ты губишь ее! Катарина ассер Вилленская не мелкая дворянка и не простолюдинка, для нее твоя любовь — это позор! Но ты не понимаешь, да, Дариан?! Зато я начинаю понимать… что герцог погиб не случайно, это так?

— Да, — спокойно ответил принц.

— Идиот! Ты поставил свои желания, выше политических реалий, сын! Союз между Ларише и Ортаноном укрепит наши границы! Об этом ты не думал?

— В каком смысле «укрепит»? — в вопросе принца послышалась угроза.

— Катарина отправится в герцогство, в школу Матиса немедленно. А через полгода, когда траур по герцогу Виарта будет завершен, его наследник и брат герцог Ниар Ларише и Катарина объявят о помолвке. Их свадьба будет несколько поспешной, но она будет, Дариан! Этого требует политическая действительность, и этого желаю я! А теперь убирайтесь с моих глаз, сын!

Дариан отвесил поклон, и с трудом сдерживаясь, вышел. Король с отчаянием посмотрел ему вслед, и, подойдя к девушке, подал ей руку:

— Катарина, — король обнял ее, — вам следовало мне сказать. Следовало сказать, едва это началось! Ах, бедное дитя… Мое бедное дитя…

Катарина не ответила ничего, потому что король, даже ее добрый покровитель, видел в ней лишь средство, для достижения политических целей. Было горько, и все же девушка была безмерно благодарна за свое спасение.

Она покинула дворец той же ночью, с огромным количеством платьев, приготовленных для любимой фрейлины королевой. Еитара, которой король не сообщил о поведении сына, прощалась с Кати не скрывая слез.

— Катарина, мне так жаль… И все же я надеюсь, что после помолвки вы вернетесь к вам, моя дорогая.

Кати растроганно прощалась, и когда король помогал ей сесть в карету, прошептала:

— Я даже не знаю, как выразить свою благодарность, Ваше Величество.

— У вас есть шанс, — Ранамир подмигнул, — приезжайте с маленькими герцогами. Катарина невольно улыбнулась и кивнула.

— Обязательно, Ваше Величество.

— Счастливой дороги, леди Катарина.

Уезжая в ночь, она смотрела на короля и королеву, которые держались за руки, и надеялась, что Ранамир ничего не расскажет супруге.

* * *

Школа Матиса располагалась в городе Лари, у подножия холма, на котором возвышался огромный герцогский замок. Катарина старалась не обращать внимания на тяжело вздыхающих придворных дам, которых оторвали от придворной жизни, не особо прислушиваясь к их мнению.

Их встретил настоятель, провел в отведенные комнаты, попутно рассказывая о школьных правилах и выражая надежду, что леди не будут здесь скучать. Катарина скучать и не собиралась, а вот ее сопровождающие едва не рыдали от злости, что столько времени им придется провести в четырех стенах.

Спустя неделю Кати уже посвящала все свое время детям, а перед сном читала письма герцога, с улыбкой вспоминая этого доброго человека.

— Леди Кати, — маленькая Тали нетерпеливо дергала ее за рукав, — а дальше что? Что дальше?

Катарина сидела на скамье в школьном саду и как обычно после обеда читала древние легенды, а дети часто начинали тормошить ее, если девушка вот так, внезапно замолкала, предаваясь воспоминаниям.

— А дальше, — Кати улыбнулась и снова устремила свой взор в книгу. — И когда исцелился от ран великий рыцарь Ладенге, прибыл к нему король великой Панноны, и возвестил, что отныне нет ему места в государстве, которое спаслось благодаря его силе и отваге, ибо бароны и герцоги не желают подчиняться недостойно рожденному…

— А что такое недостойно рожденный? — тут же поинтересовался мальчик с безгранично синими глазами.

Катарина смутилась, подняла голову в поисках одной из монахинь, которая могла без смущения объяснить все детям, и вздрогнула, увидев, что невдалеке, на поваленном дереве сидит высокий молодой мужчина и пристально наблюдает за ней.

— А на этот вопрос, вам ответит сестра Изольда, — поднимаясь, произнесла Кати, — и как узнаете, бегом обратно, мы дочитаем сказание о великом рыцаре Ладенге.

Дети несколько недовольно поднялись и степенно отправились к показавшейся у входа сестре — бегать здесь было запрещено. С улыбкой проводив их взглядом, Катарина направилась к мужчине.

— Леди! — он поднялся, сделал несколько шагов навстречу, и галантно поклонился. — Могу ли я надеяться, что имею честь лицезреть леди Катарину ассер Виленскую?

Она поклонилась и вежливо осведомилась:

— Могу ли я узнать ваше имя, лорд?

— Ваш будущий супруг и повелитель, герцог Ниар Ларише, — представился мужчина, напряженно следя за ее реакцией.

Кати тяжело вздохнула. Ниар был выше брата, стройнее, и соответствовал суровым канонам красоты, но… девушка с грустью подумала, что Виарта вызывал в ней гораздо больше расположения.

— Мой будущий супруг и повелитель, — она чуть иронично склонилась в реверансе, — могу я просить вас об одолжении?

— Мы едва знакомы, — Ниар насмешливо улыбнулся, — а вы уже изволите просить об одолжении. Ну что же, я с трепетом ожидаю нижайшей просьбы.

Кати была более чем удивлена подобным поведением, но просьбу решилась озвучить:

— Ваш брат упоминал о собрании книг посвященных Паннонии, я была бы благодарна, за возможность прочитать хотя бы несколько из них.

Герцог в изумлении смотрел на свою будущую невесту, и с трудом осознавал сказанное.

— Вы желаете… чтобы я… привез вам книги почитать?!

— Я была бы благодарна, — тихо ответила Катарина.

— Вы… удивили меня, леди, — Ниар усмехнулся, — но я рад, что мой дорогой покойный брат оставил мне столь… приятный сюрприз. Признаться, я ожидал худшего от этого брака. Я выполню вашу просьбу, леди Катарина.

— Благодарю и не смею вас задерживать, — произнесла Кати и, поклонившись, покинула герцога.

В тот же вечер ей доставили первый том «Сказаний о Паннонии», коробку конфет и маленький букетик фиалок. Как ее жених, пусть и неофициальный, герцог был вправе присылать небольшие подарки. Но сюрпризом стала выпавшая из книги записка: «Виарта много рассказывал о вас, но вынужден признать — я был искренне убежден, что в силу своей романтичности, Виарта вас идеализирует».

Через три дня, возвращая книгу со слугой, Катарина написала ответ:

«Герцог Виарта был чудесным человеком, и мое сердце будет помнить его всегда. У меня сохранились его письма, и если вы желаете, я готова поделиться с вами своей единственной радостью. На время!

Катарина ассер Вилленская».

Наутро ей доставили второй том сказаний, букет белоснежных роз и шоколадные конфеты, которые она, как и в первый раз, раздала детям. Зато записку из книги на этот раз достала сама, тщательно пролистав книгу в поисках бумаги.

«Леди Катарина, я жажду увидеть его письма и желал бы лично приехать, если вы позволите. Но, прекрасная леди, развейте мои сомнения и ответьте искренне — действительно ли вы, были готовы принять сан после гибели моего брата?

С искренней надеждой на скорый ответ, герцог Ниар Ларише.»

Спустя месяц Кати с трепетом ожидала нареченного в саду, под пристальным вниманием двух монахинь, которые никогда не оставляли их наедине. Настоятель бы с радостью запретил общение леди с герцогом, но указ короля требовал дать им возможность привыкнуть друг к другу, учитывая горечь потери, которая терзала обоих. Ниар, несмотря на врожденное высокомерие и наличие излишне черного юмора, оказался чудесным собеседником и Катарина радовалась их встречам в вечернее время.

Она снова отвлеклась на чтение и невольно вздрогнула, когда на книгу положили букет белоснежных кувшинок.

— Не могу сказать, что достать их было просто, — садясь рядом и отряхивая грязь с сапог сообщил герцог Ниар, — но я старался.

Кати аккуратно взяла мокрые цветы, достала платок, вытерла книгу, закрыла и лишь после этого произнесла:

— Благодарю вас, лорд. Особая благодарность за совершенный во имя цветов подвиг… — она выразительно взглянула на его сапог, — и за то, что собираетесь пожертвовать во имя меня кровью!

— Чем? — удивленно спросил герцог, проследил за ее взглядом и вскочил, — Ах, чертовый бог! Пиявка! Мерзость какая!

— Что же вы так жестоко? — смеясь, спросила Катарина, — это же живая божья тварь.

— Ага, — согласился Ниар, держа извивающуюся тварюгу двумя пальцами, — а божья тварь любит божьих невест!

И с этими словами он метко забросил пиявку, в вырез ворота одной из монахинь. Визг несчастной женщины разнесся по саду, а затем монахиня открыла рот, и даже герцог был поражен набором отборных ругательств, которые выдала благообразная женщина.

— О-о-о, леди Катарина, неразумно со стороны короля было оставлять вас здесь, — снова присаживаясь рядом, произнес герцог, — столь… эм-м-м… непозволительные выражения даже мои конюхи не знают… Придется прислать их для дополнительного образования, ибо даже стыдно как-то стало. Простите, — обратился он к покрасневшей от гнева и стыда монахине, — вот я не совсем понял последнее предложение. Как именно вы представляете себе мою смерть?

— В диких муках! — пытаясь сохранить достоинство, гордо ответила женщина.

— Э-э-э, нет, вы мне повторно озвучьте вот тот вариант, где я и сотня чертиков предамся неуставным отношениям. Это какие же извращенные мечты, посещают чистых и невинных невест пресветлого!

Монахиня покраснела, побледнела и поспешила покинуть сад, старательно избегая взглядов удивленной Кати и второй монахини.

— Печально, — Ниар сел удобнее, подмигнул Катарине, — зато теперь за нами наблюдают всего три глаза.

— Почему три? — не поняла Кати.

— Ну как же — два принадлежат еще одной, будем надеяться, непорочной деве, а третий глаз господень. Я уверен, что он хоть одним глазком, да подглядывает.

— Почему только одним, — уже смеясь, спросила Кати.

— А смотрел бы он за своими невестами двумя глазами, они не были бы столь осведомленными в некоторых вопросах, — Ниар с улыбкой смотрел на смеющуюся Кати. — В общем, поговорю с королем, возможно, он позволит ускорить нашу свадьбу, что скажете?

— А вас интересует мое мнение? — изумилась Катарина.

— Я же спрашиваю!

Катарина попыталась сделать серьезное лицо, даже ущипнула себя за руку, чтобы не смеяться, но тут герцог самым возмутительным образом, сохраняя серьезное выражение на лице, ущипнул ее тоже. Возмущенная Кати, ткнула в него пальцем, герцог в долгу не остался и нагло защекотал свою невесту. Катарина взвизгнула, подскочила и попыталась убежать.

Далеко убежать не получилось, потому что ее догнали у дерева, и скрывшись, таким образом, от монахини, нежно поцеловали. Катарина замерла! Как не было похоже это ласковое прикосновение, на терзающие ее губы прикосновения Дариана.

— Я испугал вас? — спросил герцог, ласково поглаживая ее щеку.

— Нет, — Катарина улыбнулась, — просто я не думала, что это бывает так…

— Вы так невинны, — Ниар наклонился и поцеловал ее снова, медленно лаская языком плотно сжатые губы, заставляя раскрыться навстречу его ласкам и молить всех богов о том, чтобы их не прервали.

Герцог остановился, замер, тяжело дыша, и тихо произнес:

— Если свадьба будет без торжеств, то мы можем не дожидаться окончания траура…

— Я согласна, — прошептала Кати.

— Вы чудо, — с нежностью произнес Ниар. — Меня не будет лишь несколько дней, а по возвращению нас обвенчает настоятель. С ним я уже говорил.

— А-а-а… тогда зачем вам требовалось мое согласие? — возмущенно спросила девушка.

— Потому что я люблю вас, Кати! — Ниар снова прикоснулся к ее губам, — И если бы вы отказались… я… ждал бы положенный срок.

Катарина улыбнулась и, отбросив все мысли, обняла своего нареченного.

— Леди Катарина! — монашка догнала их, и теперь стояла, гневно разглядывая влюбленных.

— Простите, сестра Олира, — Кати покраснела и, отойдя от герцога, смущенно отправилась к скамье.

Ниар невозмутимо направился следом, и небрежно сел рядом с девушкой.

— И раз вы столь благосклонно восприняли первое мое предложение, — нарочито небрежно произнес герцог, — у меня есть еще одно.

— Как много предложений для одного вечера, — Кати улыбнулась.

— Этот вечер предваряло длительное ожидание, — Ниар внезапно взял ее за руку, игнорируя возмущенное «Святые боги» от сестры Олиры, — я настаиваю… эм-м, нет, это не совсем верно, я прошу… И все же тут больше подойдет «настаиваю», чтобы вы переехали в мой замок, и находились там до моего приезда!

Монашка испуганно взирала на Катарину, а Кати не менее испуганно на герцога. Ниар поспешил продолжить:

— Я покидаю герцогство сегодня же, таким образом правила приличия будут соблюдены. Я ожидаю вашего решения, леди.

— Могу я узнать… повод вашего требования? — спросила девушка.

Герцог смотрел на нее столь пристально, что Кати невольно ощутила страх, но затем несколько жестко Ниар произнес:

— Если верить… некоторым слухам, а вы дали мне повод убедиться в их достоверности, Его Высочество имеет отношение к… Впрочем, не будем об этом. Вы должны знать, Катарина, что даже королевское войско не заставит меня отказаться от Катарина опустила голову, и с трудом могла поверить в сказанное, а затем, забыв обо всем, повернулась к герцогу и взмолилась:

— Вам не стоит ехать в Шарратас! Молю вас! Вы… вы не знаете, на что он способен!

— Кати, — Ниар ласково поцеловал ее пальчики, — успокойтесь, прошу вас. — Затем герцог посмотрел на отчаянно кашляющую монахиню и приказал. — Исчезните!

К изумлению Катарины сестра действительно оставила их одних, отойдя на значительное расстояние, и это напугало девушку.

— Послушайте меня, Катарина! — Ниар взял ее за подбородок, вынуждая смотреть на себя, — Я рос при дворе вместе с принцем, и поверьте — я знаю, на что он способен! Виарта не знал, да, впрочем, и не догадывался, у кого на пути он встал!

— Тогда вы должны знать и о том… — Кати содрогнулась от отвращения, попыталась сказать и не смогла.

— О том, что принц навещал вас в приватной обстановке? — насмешливо спросил герцог, — Я знал это!

Катарина вздрогнула, сжалась, закрыла полные слез глаза, и соленые ручейки покатились по щекам.

— Кати, — Ниар ласково поцеловал ее влажное от слез лицо, — Катарина, он больше никогда не прикоснется к вам!

— Но если вы знали, — девушка всхлипнула, — этот брак… это… Как я могу смотреть вам в глаза…

— Катарина, — герцог рассмеялся, — у вас был только один принц, а у меня было о-о-о-о-о-очень много кого, и поверьте, ваша невинность в сравнении с моей, чиста как первый снег. Так кто из нас должен возмущаться?

— И все же прошу вас, — Кати всхлипнула, — не стоит ехать…

— И я вас прошу — дождитесь меня в моем замке! Катарина всхлипнула и кивнула.



Замок герцогов Ларише мог сравниться по роскоши с дворцом короля, и Катарина много часов бродила по замку, разглядывая картины и статуи. Невзирая на траур, семья герцога готовилась к торжественной помолвке и Катарина ежедневно простаивала перед швеями в бесконечных примерках. Дни тянулись за днями, растворяясь в строках прочитанных книг, и на семнадцатые сутки прискакал гонец, сообщивший, что герцог изволит ехать, и с ним едет король.

Суматоха в замке, казалось, охватила даже неподвижные статуи. Носились по коридорам слуги, отдавала распоряжения герцогиня, спешно натирался пол в гостиной и готовились покои для короля и его свиты.

Служанки спешно одевали Кати в длинное открытое платье цвета облаков на рассвете, а девушка не могла дождаться, и едва ли не подпрыгивала от нетерпения. И когда во дворе раздался стук копыт и громкий смех, Катарина, не дожидаясь пока на ее прическу наденут позолоченную сетку, побежала вниз. Придерживая юбки, сбежала по ступеням… Едва в залу вошел Ниар, она радостно улыбнулась и уже не пытаясь соблюдать правила приличия, побежала к нему, забыв обо всех вокруг, радостно обняла.

— Катарин… — прошептал Ниар, сжал ее так, словно хотел вжать в себя, а затем холодно отстранил.

Кати недоуменно посмотрела на него, еще ничего не понимая, а герцог, словно превозмогая себя, произнес:

— Наш брак невозможен, леди Катарина…

Она не понимала, ловила его взгляд, с трудом дышала и чувствовала, как рушится мир под ногами. Герцог Ниар был бледен, он старался не смотреть на нее, и стоял, безвольно опустив руки.

— Я не понимаю… — прошептала Кати.

Дверь снова распахнулась, Кати невольно взглянула на вошедшего и поняла, что теряет сознание — в зал входил торжествующий Дариан!

Герцог стремительно обернулся, почтительно склонился и произнес:

— Добро пожаловать в мой замок, Ваше Величество!

Катарина задыхалась от ужаса, а в следующую секунду мир стремительно исчез, сменяясь тьмой, в которой она услышала тихий, полный сожаления шепот Ниара: