По дороге поезд задержался на нескольких станциях, и было уже почти половина четвертого дня, когда Лу-Энн с Лизой наконец оказались в шумной суете Пенсильванского вокзала. Лу-Энн за всю жизнь еще никогда не приходилось видеть так много людей в одном месте. Оглушенная, она озиралась по сторонам на людей и тележки с вещами, пролетающие мимо подобно зарядам картечи. Вспомнив предостережение кассирши в Атланте, женщина крепче стиснула переноску с девочкой. Рука у нее по-прежнему ныла, но она надеялась, что сможет отшить любого, кто станет к ней приставать. Лу-Энн бросила взгляд на Лизу. Вокруг было столько всего интересного, что малышка, казалось, была готова выпрыгнуть из переноски. Лу-Энн медленно шла вперед, не зная, как отсюда выйти. Увидев указатель «Мэдисон-сквер-гарден», она смутно вспомнила, как несколько лет назад смотрела по телевизору бокс, транслировавшийся отсюда. Джексон говорил, что ее здесь встретят, однако Лу-Энн не могла представить себе, как можно отыскать человека в таком столпотворении.

Она вздрогнула, почувствовав, как кто-то тронул ее за плечо. Обернувшись, Лу-Энн увидела темно-карие глаза и посеребренные сединой усы под плоским, расплющенным носом. У нее мелькнула мысль, не тот ли это боксер, которого она видела на ринге в «Гардене»; но Лу-Энн быстро сообразила, что мужчина для этого слишком стар, ему по меньшей мере уже за пятьдесят. Однако широкие плечи, приплюснутые уши и потрепанное лицо выдавали в нем бывшего боксера.

— Мисс Тайлер? — тихим, но отчетливым голосом произнес мужчина. — Мистер Джексон прислал меня встретить вас.

Кивнув, Лу-Энн протянула руку.

— Зовите меня просто Лу-Энн. А вас как зовут?

Какое-то мгновение мужчина молча смотрел на нее.

— На самом деле это неважно. Пожалуйста, следуйте за мной, у меня здесь машина.

Он собрался уходить.

— Я хочу знать, как зовут тех, с кем я общаюсь, — сказала Лу-Энн, не двинувшись с места.

Мужчина вернулся к ней, не скрывая легкого раздражения, хотя ей показалось, что она разглядела намек на улыбку на его лице.

— Хорошо, можете называть меня Чарли. Как вам это нравится?

— Замечательно, Чарли. Я так понимаю, вы работаете на мистера Джексона. А между собой вы называете друг друга настоящими именами?

Не ответив ей, Чарли направился к своей машине.

— Хотите, я понесу девочку? По-моему, вам тяжело.

— Всё в порядке, я сама, — ответила Лу-Энн и тотчас же поморщилась от острой боли, пронзившей ушибленную руку.

— Точно? — спросил мужчина, разглядывая пластырь у нее на подбородке. — Вид у вас такой, будто вы побывали в драке.

Лу-Энн кивнула.

— Всё в порядке.

Выйдя из здания вокзала, они прошли мимо очереди на такси, и Чарли открыл дверь лимузина. Лу-Энн с минуту разглядывала роскошную машину, прежде чем сесть в нее. Чарли уселся напротив. Помимо воли Лу-Энн с восхищением обвела взглядом салон.

— Мы приедем в гостиницу минут через двадцать. Не желаете тем временем перекусить или выпить? — предложил Чарли. — В вагоне-ресторане кормят отвратительно.

— Мне приходилось пробовать и кое-что похуже, хотя, если честно, я немного проголодалась. Но я не хочу, чтобы вы специально останавливались ради этого.

Чарли с любопытством посмотрел на нее:

— Останавливаться не надо.

Он достал из холодильника банки с газировкой и пивом, а также сэндвичи и чипсы. Затем открыл секцию на внутренней обшивке салона — и, словно по волшебству, материализовался столик. На глазах у изумленной Лу-Энн Чарли разложил закуски и напитки и в завершение выложил на столик тарелку, столовые приборы и салфетку. Его большие руки работали быстро и четко.

— Я знал, что вы с маленьким ребенком, поэтому здесь есть детские смеси и бутылочки. В гостинице вам принесут все, что только понадобится.

Приготовив молочную смесь, Лу-Энн вручила бутылочку Лизе, одной рукой прижала девочку к груди, а второй схватила сэндвич и жадно набросилась на него.

Чарли смотрел на то, как ласково она обращается с дочерью.

— Она очень хорошенькая. Как ее зовут?

— Лиза. Лиза-Мари. Знаете, в честь дочери Элвиса.

— По-моему, вы слишком молоды для того, чтобы быть поклонницей Короля.

— А я и не его поклонница… я хочу сказать, на самом деле мне такая музыка не нравится. Но рок-н-ролл любила моя мать. Она была поклонницей Элвиса Пресли. И я сделала это ради нее.

— Думаю, ваша мать была рада.

— Не знаю. Надеюсь, что была бы. Она умерла еще до рождения Лизы.

— О, извините. — Чарли помолчал. — Ну, а какая музыка нравится вам?

— Классическая. На самом деле я в ней ничего не смыслю. Просто она мне нравится. Мне нравится, что она дает почувствовать себя чистой и грациозной, будто я плаваю в каком-то горном озере и вода такая прозрачная, что видно дно.

— Я никогда не думал о музыке в таком ключе, — усмехнулся Чарли. — На самом деле я сам немного поигрываю на трубе. Если не брать в расчет Новый Орлеан, в Нью-Йорке лучшие джазовые клубы. И в них играют до самого утра. Пара таких клубов недалеко от гостиницы.

— В какой гостинице мы остановились? — спросила Лу-Энн.

— В «Уолдорф-Астории». В «Башнях». Вы никогда не бывали в Нью-Йорке?

Отпив глоток содовой, Чарли откинулся назад и расстегнул пиджак.

Покачав головой, Лу-Энн проглотила кусок сэндвича.

— На самом деле я нигде не была.

Чарли тихо присвистнул.

— Что ж, начинать с «Большого яблока» — это очень круто.

— Что это за гостиница?

— Очень хорошая. Первый класс, особенно «Башни». Конечно, это не «Плаза», но что может сравниться с «Плазой»? Как знать, быть может, когда-нибудь вы остановитесь и в «Плазе»…

Рассмеявшись, Чарли вытер рот салфеткой. Лу-Энн отметила, что пальцы у него неестественно длинные и толстые, а суставы массивные и узловатые.

Доев сэндвич и запив его кока-колой, Лу-Энн с опаской посмотрела на Чарли.

— Вам известно, зачем я здесь?

Чарли пристально посмотрел ей в лицо.

— Скажем так: я знаю достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов. — Он улыбнулся, однако улыбка тотчас сошла с его лица. — Остановимся на этом.

— Вам приходилось встречаться с мистером Джексоном?

Лицо Чарли стало суровым.

— Давайте остановимся на этом, хорошо?

— Хорошо, просто мне любопытно, только и всего.

— Что ж, вы должны знать, чем обернулось любопытство для старой кошки. — Говоря это, Чарли сверкнул глазами на Лу-Энн. — Просто сохраняйте спокойствие, делайте то, что вам говорят, и у вас с вашей малышкой больше никогда не будет никаких проблем. Вас это устраивает?

— Меня это устраивает, — слабым голосом произнесла Лу-Энн, крепче прижимая к себе Лизу.

Перед тем как выйти из лимузина, Чарли достал черный кожаный плащ и черную шляпу с широкими полями и попросил Лу-Энн надеть это.

— По очевидным причинам нам не хотелось бы, чтобы вас увидели здесь сейчас. Свою ковбойскую шляпу можете выбросить.

Лу-Энн послушно надела плащ и шляпу и туго затянула пояс.

— Сейчас я вас зарегистрирую. Номер-люкс снят на имя Линды Фримен, главы американского отделения одной лондонской фирмы, прибывшей в Нью-Йорк по делам и для отдыха.

— Главы отделения? Надеюсь, никто не станет задавать мне лишних вопросов…

— Не беспокойтесь на этот счет.

— Значит, вот кем я буду? Линдой Фримен?

— По крайней мере, до главного события. После чего вы сможете снова стать Лу-Энн Тайлер.

«А это обязательно?» — подумала Лу-Энн.

Номер, куда проводил ее Чарли, находился на тридцать втором этаже и был просто колоссальным. Он состоял из огромной гостиной и отдельной спальни. Лу-Энн в восторге обвела взглядом элегантную обстановку и едва не упала, увидев просторную ванную комнату.

— Этот халат можно надеть? — спросила она, проведя ладонью по нежной махровой ткани.

— Если хотите, — ответил Чарли. — Этот номер стоит семьдесят пять долларов в день.

Подойдя к окну, Лу-Энн раздвинула занавески. Ей открылась панорама Нью-Йорка. Небо было затянуто низкими тучами, уже начинало темнеть.

— Я никогда в жизни не видела столько домов. Не могу себе представить, как только люди их различают? По мне, они все одинаковые. — Она снова повернулась к Чарли.

— Знаете, вы очень смешная, — покачал головой тот. — Если б я вас не знал, то счел бы вас полной деревенщиной.

— А я и есть полная деревенщина, — смущенно потупилась Лу-Энн. — Полнее некуда. По крайней мере, если брать тех, с кем вам доводилось встречаться.

Чарли перехватил ее взгляд.

— Послушайте, я не хотел вас обидеть. Вы там выросли, у вас соответствующие привычки и представления, понимаете, что я хочу сказать? — Он помолчал, глядя на то, как Лу-Энн наклонилась и погладила дочь. — Смотрите, вот бар с прохладительными напитками, — наконец сказал он, показывая, как с ним обращаться. Затем открыл шкафчик. — А здесь сейф. — Чарли указал на массивную стальную дверь, ввел цифровой код, и замок открылся. — На самом деле все ценности лучше убрать сюда.

— Думаю, у меня нет ничего такого, что следовало бы хранить здесь.

— А как же лотерейный билет?

Вздрогнув, Лу-Энн порылась в кармане и достала билет.

— Значит, об этом вы знаете, да?

Чарли ничего не ответил. Взяв билет, он даже не взглянул на него и отправил его в сейф.

— Выберите комбинацию — ничего очевидного, вроде дня рождения и тому подобного. Но что-нибудь такое, что вы никогда не забудете. Не стоит записывать числа на бумажку. Это понятно? — Он снова открыл сейф.

Кивнув, Лу-Энн ввела свой код и дождалась, когда сейф запрется, после чего закрыла шкафчик.

Чарли взялся за ручку двери.

— Я вернусь завтра часов в девять утра. Если до того времени вы проголодаетесь или еще что, просто сделайте заказ в номер. Но только не давайте коридорному рассмотреть ваше лицо. Заберите волосы в пучок или наденьте шапочку для душа, как будто собираетесь принимать ванну. Откройте дверь, распишитесь на квитанции как Линда Фримен и отправляйтесь в ванную. Оставьте чаевые на столе. Вот. — Достав из кармана пачку купюр, Чарли вручил ее Лу-Энн. — И вообще, постарайтесь не привлекать к себе внимания. Не гуляйте по гостинице и не открывайте на стук.

— Не беспокойтесь. Я прекрасно понимаю, что не смогу выдать себя за главу отделения крупной компании. — Смахнув волосы с лица, Лу-Энн постаралась говорить как можно беспечнее, хотя было очевидно, что ее чувство собственного достоинства изрядно задето.

Так же очевидно в ответе Чарли прозвучала горечь обиды.

— Лу-Энн, я не это имел в виду. Я не хотел… — Он пожал плечами. — Послушай, я с трудом окончил школу. В колледже не учился, но на жизнь не жалуюсь. И пусть мы с тобой не сможем сойти за выпускников Гарварда, кому какое дело, черт возьми? — Он прикоснулся к ее плечу. — Хорошенько выспись. Когда я завтра вернусь, мы пойдем погуляем, посмотрим достопримечательности, и ты сможешь вдоволь выговориться; как тебе это нравится?

— Это будет здорово! — просияла Лу-Энн.

— Завтра обещали прохладную погоду, так что оденься тепло.

Лу-Энн испуганно посмотрела на мятую рубашку и джинсы.

— Э… послушайте, это все, что у меня есть. Я… э… собиралась очень поспешно. — Она заметно смутилась.

— Всё в порядке, — ласково произнес Чарли. — Меньше багажа — меньше проблем. — Он окинул ее оценивающим взглядом. — Так, в тебе пять футов десять дюймов, точно? Восьмой размер?

Кивнув, Лу-Энн слегка покраснела.

— Пожалуй, сверху немного побольше.

Взгляд Чарли задержался на ее груди.

— Верно, — согласился он. — Завтра я привезу кое-какую одежду. И для Лизы тоже. Но мне потребуется время. Я буду здесь около полудня.

— Я смогу взять Лизу с нами, правильно?

— Абсолютно; малышка отправляется вместе с нами.

— Спасибо, Чарли. Я вам очень признательна. У меня не хватило бы духа выйти одной. Но у меня прямо-таки зуд, если вы понимаете, что я хочу сказать. Я еще никогда не бывала в таком большом городе. Пожалуй, здесь в одной только гостинице народу больше, чем во всем нашем городке.

— Точно! — рассмеялся Чарли. — Наверное, поскольку я родом отсюда, все это я воспринимаю как должное. Но понимаю, что ты имеешь в виду. Прекрасно понимаю.

После его ухода Лу-Энн осторожно достала Лизу из переноски и, погладив по головке, уложила ее посреди двуспальной кровати. Затем быстро раздела девочку, вымыла ее в огромной ванне и одела в пижаму. Снова уложив малышку в кровать, накрыла ее одеялом и подложила с обеих сторон большие подушки, чтобы Лиза не перекатилась во сне. Подумала было о том, чтобы самой отправиться в ванную и, возможно, опробовать ванну, чтобы прогнать боль, разлившуюся по всему телу. И тут зазвонил телефон. Мгновение Лу-Энн колебалась, чувствуя себя загнанной в ловушку. Наконец она сняла трубку.

— Алло!

— Мисс Фримен?

— Простите, вы… — Лу-Энн мысленно отвесила себе хорошего пинка. — Да, это мисс Фримен, — поспешно произнесла она, стараясь придать своему голосу профессиональные нотки.

— Лу-Энн, в следующий раз соображай чуточку побыстрее, — сказал Джексон. — Человек редко забывает, как его зовут. Как дела? О тебе позаботились?

— Да, всё в порядке. Чарли просто прелесть.

— Чарли?.. Ах да, конечно. Лотерейный билет у тебя с собой?

— Он в сейфе.

— Хорошая мысль. У тебя есть бумага и ручка?

Окинув взглядом номер, Лу-Энн достала лист бумаги и ручку из ящика антикварного письменного стола у окна.

— Запиши все, что я сейчас тебе скажу, — продолжал Джексон. — У Чарли также будут все подробности. Ты обрадуешься, узнав, что всё идет как надо. Послезавтра в шесть часов вечера выигрышные номера назовут всей стране. Ты сможешь смотреть тираж по телевизору в своем номере; трансляция будет по всем основным каналам. Однако, боюсь, тебе это будет малоинтересно. — Лу-Энн буквально представила себе легкую усмешку, появившуюся у него на лице, когда он произносил эти слова. — После чего вся страна будет с нетерпением ждать, когда же победитель даст о себе знать. Ты сделаешь это не сразу. Нам нужно дать тебе время, чтобы ты успокоилась — конечно, теоретически, — начала снова ясно мыслить, быть может, получила совет от юристов, банковских работников и так далее, после чего приехала в Нью-Йорк. Конечно, победителям необязательно приезжать в Нью-Йорк — пресс-конференцию можно устроить где угодно, в том числе по месту жительства победителя. Однако в прошлом многие победители с готовностью проделали этот путь, и комитетом по проведению лотереи это приветствуется. Здесь значительно проще устроить общенациональную пресс-конференцию. Таким образом, вся твоя деятельность займет день-два. Формально у тебя есть тридцать дней на то, чтобы предъявить свои права на выигрыш, так что тут не будет никаких проблем. Кстати, если ты еще не догадалась, вот почему я хотел, чтобы ты не торопилась с приездом. Будет не очень хорошо, если кто-то прознает, что ты приехала в Нью-Йорк до того, как были объявлены выигрышные номера. Тебе придется сохранять инкогнито до тех пор, пока мы не будем готовы представить тебя в качестве победительницы. — В его голосе прозвучало недовольство тем, что ему пришлось корректировать свои планы.

Лу-Энн торопливо делала пометки.

— Вы меня извините, мистер Джексон, но я действительно не могла ждать, — поспешно сказала она. — Я говорила вам, что было бы, останься я дома. У нас такой маленький городок… Все сразу прознали бы о том, что выигрышный билет у меня, точно вам говорю.

— Ну хорошо, хорошо, теперь уже поздно тратить время на объяснения, — резко оборвал ее Джексон. — Суть в том, что нам необходимо скрывать тебя до тиража и еще день-два после этого. Ты приехала в Атланту на автобусе, правильно?

— Да.

— И приняла разумные меры предосторожности, чтобы изменить свою внешность?

— Шляпа и темные очки. Я не встретила ни одного знакомого.

— И, разумеется, ты не назвала свое настоящее имя, покупая билет на поезд?

— Конечно нет! — солгала Лу-Энн.

— Хорошо. Полагаю, твои следы надежно заметены.

— Я тоже на это надеюсь.

— Это не будет иметь значения, Лу-Энн. Никакого. Через несколько дней ты уже будешь очень далеко от Нью-Йорка.

— И где именно я буду?

— Как я уже говорил, место назовешь ты сама. В Европе? В Азии? В Южной Америке? Только скажи слово, и я все устрою.

Лу-Энн задумалась:

— Мне нужно принять решение прямо сейчас?

— Конечно нет! Но если захочешь уехать сразу же после пресс-конференции, чем раньше ты дашь мне об этом знать, тем лучше. Мне приходилось творить чудеса в деле организации путешествий, но все-таки я не волшебник, особенно если учесть, что у тебя нет паспорта или какого-нибудь другого документа, удостоверяющего личность. — В голосе Джексона прозвучало нескрываемое изумление. — Этим также нужно будет заняться.

— А вы сможете сделать мне документы? Даже карточку социального страхования?

— У тебя нет карточки социального страхования? Это невозможно!

— Очень даже возможно, если родители не подавали заявление, — парировала Лу-Энн.

— Я полагал, ребенка не выпустят из роддома без заполнения необходимых бумаг.

Лу-Энн едва не рассмеялась вслух.

— Я родилась не в роддоме, мистер Джексон. Родители говорили, что первым, что я увидела в жизни, было грязное белье, сложенное у мамы в спальне, потому что именно там я и появилась на свет.

— Да, полагаю, я смогу сделать тебе карточку социального страхования, — раздраженно пропыхтел Джексон.

— Тогда, может быть, вы устроите так, чтобы в паспорте была другая фамилия? Я хочу сказать, фотография моя, а фамилия другая? И во всех остальных документах тоже?

— Зачем тебе это нужно, Лу-Энн? — медленно произнес Джексон.

— Ну, из-за Дуэйна. Понимаю, он с виду глупый и примитивный, но если узнает, что я выиграла такие деньги, то сделает все возможное, чтобы меня найти. Думаю, будет лучше, если я исчезну. Начну все сначала. Так сказать, заново. Новое имя и новая жизнь.

— Ты действительно думаешь, что Дуэйн Харви сможет тебя выследить? — рассмеялся Джексон. — Я искренне сомневаюсь, что он смог бы найти дорогу из округа Рикерсвилл, даже в сопровождении полицейских.

— Пожалуйста, мистер Джексон, если вы сможете это устроить, я буду вам очень признательна! Конечно, если вам это трудно, я все пойму.

Лу-Энн затаила дыхание, отчаянно надеясь на то, что самолюбие Джексона заглотит наживу.

— Совсем не трудно, — отрезал тот. — На самом деле это совсем просто, если иметь нужные связи, а я их имею. Ну, полагаю, ты еще не думала над тем, какое имя взять, ведь так?

Лу-Энн удивила его, тотчас же выпалив имя, а также название места, откуда была родом эта вымышленная личность.

— Похоже, ты уже давно задумывалась об этом… С выигрышем или без выигрыша, правильно?

— У вас есть свои секреты, мистер Джексон; почему бы им не быть и у меня?

Женщина услышала, как он вздохнул.

— Ну хорошо, Лу-Энн, твоя просьба — это определенно нечто из ряда вон выходящее, но я обо всем позабочусь. И все равно мне нужно знать, куда ты хочешь отправиться.

— Я все понимаю. Я крепко подумаю над этим и сообщу вам в самое ближайшее время.

— Почему-то я с тревогой подумал, не пожалею ли о том, что выбрал для этого маленького приключения именно тебя… — В голосе Джексона прозвучали какие-то едва уловимые нотки, от которых Лу-Энн поежилась. — После тиража лотереи я свяжусь с тобой и сообщу остальные детали. Пока что это все. Наслаждайся своим пребыванием в Нью-Йорке. Если тебе что-либо понадобится, просто скажи…

— Чарли.

— Точно, Чарли. — Джексон окончил разговор.

Лу-Энн тотчас же подошла к бару и открыла бутылку пива. Лиза начала ерзать, и женщина спустила ее на пол. Улыбаясь, она смотрела, как ее дочь ползает по номеру. В последние несколько дней девочка по-настоящему поняла вкус ползания и теперь энергично изучала просторы номера-люкс. В конце концов Лу-Энн села на пол, присоединяясь к малышке. Мать и дочь с час кружили по комнатам, пока наконец Лиза не устала, и тогда Лу-Энн уложила ее спать.

Войдя в ванную, она стала наполнять ванну водой, а сама тем временем осмотрела в зеркале порез на подбородке. Рана затягивалась, но шрам, по всей видимости, останется. Лу-Энн это нисколько не беспокоило; все могло быть гораздо хуже. Взяв в холодильнике еще одну бутылку пива, она вернулась в ванную. Погрузившись в горячую воду, отпила глоток, размышляя о том, что ей потребуется много спиртного и горячих ванн, чтобы продержаться два следующих дня.

* * *

Ровно в двенадцать часов появился Чарли с сумками из магазинов женской одежды и детских товаров. Весь следующий час Лу-Энн примеряла наряды, приводившие ее в восторг.

— Тебе определенно идет все это, — восхищенно заметил Чарли. — Очень идет.

— Спасибо. Спасибо за все. Вы угадали с размерами.

— Черт возьми, у тебя рост и фигура фотомодели. Шьют как раз для таких, как ты. Ты никогда не задумывалась, чтобы зарабатывать этим на жизнь? Пойти в модели?

Пожав плечами, Лу-Энн надела кремовый жакет к длинной черной плиссированной юбке.

— Когда была помоложе.

— Помоложе? Господи, да ты еще вчера училась в школе!

— Мне двадцать лет, но когда появляется ребенок, начинаешь чувствовать себя старше.

— Пожалуй, тут ты права…

— Нет, я не гожусь в фотомодели.

— Это еще почему?

Посмотрев Чарли в глаза, Лу-Энн ответила просто:

— Я не люблю, когда меня фотографируют, и не люблю смотреть на себя.

Чарли покачал головой.

— Определенно ты очень необычная женщина. В этом возрасте девиц с такой внешностью, как у тебя, невозможно оттащить от зеркала. Безграничное самолюбование… О, но тебе нужно будет надеть вот эти темные очки и не снимать шляпу: Джексон приказал держать тебя «завернутой». Наверное, нам не следовало бы выходить из гостиницы, однако в городе с семью миллионами жителей у нас вряд ли возникнут какие-либо проблемы. — Он достал пачку сигарет. — Не возражаешь, если я закурю?

— Вы шутите? — улыбнулась Лу-Энн. — Я работаю в кафе для дальнобойщиков. Туда просто не пустят тех, у кого нет курева и планов им воспользоваться. По вечерам в зале стоит такой дым, словно где-то пожар.

— Что ж, больше тебе не придется бывать в кафе для дальнобойщиков.

— Наверное. — Лу-Энн надела на голову шляпу с широкими мягкими полями. — Как я выгляжу? — Она покрутилась, подражая моделям.

— Лучше всех тех, кого помещают на обложку «Космополитен», это точно.

— Вы еще ничего не видели. Подождите, вот я одену свою девочку! — с гордостью заявила Лу-Энн. — Вот о чем я мечтаю. Сильно!

Через час Лу-Энн уложила в переноску Лизу, одетую по последнему писку детской моды, и повернулась к Чарли:

— Вы готовы?

— Еще нет. — Открыв дверь в коридор, он оглянулся. — Закрой глаза. Поиграем до конца.

Лу-Энн с опаской покосилась на него.

— Ну же, не бойся! — усмехнулся Чарли.

Женщина повиновалась. Через несколько секунд Чарли сказал:

— Так, а теперь можешь открыть глаза.

Послушно открыв глаза, Лу-Энн увидела перед собой новенькую и очень дорогую коляску.

— О, Чарли!

— Если ты еще немного потаскаешь эту штуковину, — сказал Чарли, указывая на переноску, — то будешь задевать руками за землю!

Стиснув его в объятиях, Лу-Энн усадила девочку в коляску, и они направились к лифту.

Глава 11

Ширли Уотсон была без ума от ярости. В стремлении найти подходящую месть за унижение от рук Лу-Энн Тайлер она до предела напрягла свою изобретательность, если таковая у нее имелась. Оставив свой пикап в укромном месте в четверти мили от фургона, она вышла из машины, крепко сжимая в правой руке канистру. Взглянув на часы, Ширли направилась к фургону, где, как она была уверена, Лу-Энн отсыпалась после ночной смены. Где сейчас Дуэйн, ей не было дела. Если в фургоне — и ему достанется за то, что не защитил ее от фурии Лу-Энн.

С каждым шагом невысокая, толстенькая Ширли распалялась все больше. Она училась с Лу-Энн в одном классе и тоже бросила школу. Как и Лу-Энн, всю свою жизнь она прожила в Рикерсвилле. Однако, в отличие от Лу-Энн, у нее не было желания уезжать отсюда. Отчего то, как поступила с ней Лу-Энн, становилось еще ужаснее. Ее видели крадущейся к себе домой, совершенно голой. Еще никогда Ширли не приходилось испытывать подобное унижение. И ей придется жить с этим до конца своих дней. О том, что случилось с ней, будут рассказывать снова и снова, она станет посмешищем для всего города. Насмешки и оскорбления будут продолжаться до тех пор, пока она не умрет и ее не похоронят; быть может, они не прекратятся даже тогда. И Лу-Энн дорого за это заплатит. Ну да, она, Ширли, трахалась с Дуэйном, и что с того? Всем известно, что у него и в мыслях не было жениться на Лу-Энн. И всем также известно, что Лу-Энн скорее покончит с собой, чем пойдет к алтарю с этим типом. Она оставалась с Дуэйном только потому, что ей некуда было идти или недоставало мужества что-либо изменить. Ширли это точно знала — по крайней мере, думала, что знала. Все считали Лу-Энн такой красивой, такой способной… От этой мысли Ширли вскипела еще сильнее; у нее вспыхнуло лицо, несмотря на свежий ветерок, дующий со стороны дороги. Что ж, она с удовольствием послушает, что будут говорить о внешности Лу-Энн после того, как она с ней разделается.

Когда до фургона осталось совсем немного, Ширли стала перебегать от дерева к дереву, низко пригнувшись. У входа стоял огромный сверкающий кабриолет. Ширли различила на твердой земле следы колес. Проходя мимо машины, она заглянула внутрь, затем продолжила крадучись приближаться ко входу. А что, если в фургоне есть кто-то еще? Ширли усмехнулась. Быть может, Лу-Энн тоже решила гульнуть на стороне, пока Дуэйна нет дома… В таком случае она получит сполна. Усмешка Ширли растянулась еще шире, когда она мысленно представила себе голую Лу-Энн, с воплями выбегающую из фургона.

Внезапно вокруг воцарилась полная тишина, все застыло. Даже ветерок утих, словно почувствовав что-то. Усмешка на лице Ширли погасла, она с тревогой осмотрелась вокруг и, крепче стиснув канистру, сунула руку в карман куртки и достала охотничий нож. Если она не попадет Лу-Энн в лицо кислотой из аккумулятора, то ножом точно не промахнется. Всю свою жизнь Ширли потрошила охотничью добычу и умела обращаться с ножом. И лицо Лу-Энн познает все прелести этого умения — по крайней мере, та его часть, которая уцелеет после серной кислоты.

— Проклятие! — пробормотала Ширли, поднявшись к входной двери.

Ей в ноздри ударил неприятный запах. Она снова огляделась вокруг. С таким сильным зловонием ей не приходилось сталкиваться даже во время недолгой работы на местной свалке. Убрав нож в карман, Ширли открутила крышку канистры, после чего закрыла лицо носовым платком. Теперь уже поздно останавливаться, есть запах или нет. Бесшумно проникнув в фургон, Ширли направилась в спальню. Приоткрыв дверь, она заглянула внутрь. Пусто. Тихо закрыв дверь, Ширли развернулась и направилась в противоположную сторону. Быть может, Лу-Энн и ее ухажер спят на диване в гостиной… В коридоре было темно, и Ширли двигалась на ощупь вдоль стены. Остановившись, она собралась с духом, чтобы нанести удар. Затем бросилась вперед, но споткнулась обо что-то и упала на пол, лицом прямо в источник зловония. Ее крик был слышен до самого шоссе.

* * *

— Покупок у тебя совсем немного, Лу-Энн, — заметил Чарли, окинув взглядом несколько сумок на шезлонге в гостиной номера.

Женщина вышла из ванной, переодевшись в джинсы и белый свитер. Волосы ее были заплетены в косу.

— Я просто смотрела на витрины. Одно это уже было здорово. К тому же я решительно не могу поверить в здешние цены. Боже милосердный!

— Но я бы заплатил за все, — возразил Чарли. — Я сто раз тебе это повторил!

— Чарли, я не хочу, чтобы ты тратился на меня.

Усевшись в кресло, мужчина посмотрел на нее.

— Лу-Энн, деньги не мои. Это я тоже тебе говорил. Мне выделены средства на текущие расходы. Ты можешь выбирать все, что только пожелаешь.

— Так сказал мистер Джексон?

— Что-то вроде того. Просто назовем это авансом в счет твоего предстоящего выигрыша. — Чарли улыбнулся.

Сев на кровать, Лу-Энн нахмурилась, нервно сплетая и расплетая пальцы. Лиза все еще сидела в коляске и играла с игрушками, которые ей купил Чарли. Радостные восклицания малышки наполняли комнату.

— Вот. — Чарли протянул Лу-Энн пачку фотографий, свидетельство ее сегодняшнего пребывания в Нью-Йорке. — Для альбома.

Женщина взглянула на снимки, и глаза у нее зажглись огнем.

— Ни за что не думала встретить в таком большом городе лошадь с коляской… Мне очень понравилось кататься по большому старому парку. И это круто — он со всех сторон зажат высокими зданиями…

— Послушай, ты что, никогда не слышала о Центральном парке?

— Конечно, слышала. Но и только. Я всегда думала, что всё это выдумки.

Лу-Энн протянула Чарли фото на документ, которое взяла из пачки.

— Здорово, спасибо, что напомнила! — воскликнул тот.

— Это для моего паспорта.

Кивнув, Чарли убрал фото в карман куртки.

— А Лизе нужно?

— Она еще маленькая, — покачал головой Чарли. — Она сможет ездить по твоему.

— О!

— Я так понимаю, ты хочешь сменить фамилию.

Отложив фотографии, Лу-Энн принялась разбирать пакеты с покупками.

— Я подумала, так будет лучше. Начать все заново.

— Так мне сказал Джексон. Наверное, если ты действительно этого хочешь, так будет лучше.

Внезапно Лу-Энн плюхнулась в шезлонг и закрыла лицо руками.

Чарли сочувственно посмотрел на нее.

— Ну же, Лу-Энн, смена имени — это не такая уж сильная травма. Что тебя тревожит?

Наконец она подняла на него взгляд.

— Ты уверен, что завтра я выиграю в лотерею?

— Давай подождем до завтра, — осторожно произнес Чарли, — но, думаю, ты не будешь разочарована.

— Это такие деньги, Чарли… но мне почему-то не по себе.

Закурив, мужчина глубоко затянулся, продолжая наблюдать за Лу-Энн.

— Сейчас я закажу ужин в номер. Из трех блюд и бутылки вина. И крепкий кофе, это помогает. После того как ты поешь, тебе станет лучше.

Открыв меню, он принялся его изучать.

— Раньше тебе уже приходилось делать это? Я хочу сказать, заботиться о тех, кто… с кем встречался мистер Джексон?

Чарли оторвался от меню.

— Да, я уже работал на него. Лично я с ним никогда не встречался. Мы общаемся исключительно по телефону. Это очень умный тип. По мне, так излишне мелочно-дотошный, страдает манией преследования, но очень толковый. И платит хорошо, очень хорошо. А потом, нянчиться с людьми в шикарных гостиницах и заказывать еду в номер — это не такая уж плохая работа. — Помолчав, он добавил с улыбкой: — Однако мне еще ни разу не приходилось опекать человека, с которым мне было так приятно.

Опустившись на корточки, Лу-Энн достала из сумки в коляске коробку в подарочной упаковке и протянула ее Чарли.

— Это еще что такое? — разинул рот от удивления тот.

— У меня для тебя подарок. На самом деле это от нас с Лизой. Я искала что-нибудь для тебя, а она начала пищать и тыкать пальцем.

— Когда это ты успела?

— Помнишь, ты отошел посмотреть мужскую одежду?

— Лу-Энн, право, тебе незачем…

— Знаю, — быстро сказала она. — Вот почему это называют неожиданным подарком.

Чарли схватил коробку, не отрывая взгляда от лица Лу-Энн.

— Ради бога, открой же ее! — сказала та.

Пока Чарли развертывал бумагу, Лиза заерзала в коляске. Наклонившись, Лу-Энн взяла девочку на руки. Они вдвоем смотрели, как Чарли открыл коробку.

— Черт возьми!

Он аккуратно достал из коробки темно-зеленую фетровую шляпу с кожаной лентой шириной в дюйм и полоской кремового шелка внутри.

— Я увидела, как ты ее примерил. Мне показалось, она тебе очень идет, ты в ней выглядишь мужественным. Но потом ты положил шляпу на место. Я поняла, что ты посчитал ее слишком дорогой.

— Лу-Энн, она же стоит кучу денег!

— У меня были кое-какие сбережения, — махнула рукой Лу-Энн. — Надеюсь, она тебе понравится.

— Да я от нее в восторге! Спасибо! — Крепко обняв ее, Чарли взял в руку кулачок Лизы и официально потряс его. — И тебе спасибо, юная леди. Великолепный вкус!

— Ну, так примерь шляпу еще раз. Убедись в том, что она тебе по-прежнему нравится.

Надев шляпу, мужчина посмотрел на себя в зеркало.

— Класс, Чарли, просто класс!

Он улыбнулся.

— Неплохо, неплохо. — Поправил шляпу на голове, ища нужный угол, затем снял и сел на место. — Мне еще никогда не делали подарки те, кого я опекаю. Впрочем, обычно я провожу с ними всего пару дней, после чего их забирает Джексон.

Лу-Энн быстро ухватилась за эту ниточку.

— Как получилось, что у тебя такая работа?

— Я так понимаю, ты хочешь услышать историю моей жизни.

— Конечно. Я-то тебе уже все уши прожужжала.

Чарли устроился в кресле поудобнее и указал на свое лицо.

— Готов поспорить, ты и не догадывалась, что в прошлом я зарабатывал на жизнь на ринге. — Он усмехнулся. — В основном в качестве спарринг-партнера — боксерской груши для будущих звезд. У меня хватило ума уйти, пока у меня еще оставались мозги — по крайней мере, какая-то их часть. Затем я занялся полупрофессиональным футболом. Надо сказать, для тела это ничуть не легче, но хотя бы есть шлем и щитки. Но я всегда дружил со спортом, и, честно скажу, мне нравилось так зарабатывать на жизнь.

— По-моему, ты в отличной форме.

Чарли похлопал себя по упругому животу.

— Неплохо для человека, которому скоро стукнет пятьдесят четыре. Так или иначе, после футбола я немного поработал тренером, женился, попробовал себя тут и там, нигде не находя ничего подходящего, понимаешь?

— Мне прекрасно знакомо это чувство, — сказала Лу-Энн.

— И тут моя карьера сделала резкий поворот. — Чарли умолк, чтобы смять сигарету в пепельнице и тотчас же закурить другую.

Воспользовавшись этой паузой, женщина усадила Лизу обратно в коляску.

— Что произошло?

— Некоторое время я был гостем американского правительства. — Лу-Энн недоуменно посмотрела на него, не понимая, что он хотел сказать. — Я сидел в федеральной тюрьме, Лу-Энн.

Она была поражена.

— Ты совсем не похож на преступника, Чарли.

— Тут я ничего не могу возразить, — рассмеялся он. — К тому же позволь тебе сказать, Лу-Энн, что в тюрьме сидят самые разные люди.

— Так что же ты сделал?

— Уклонение от уплаты подоходного налога. Или мошенничество… по крайней мере так это назвал прокурор. И он был прав. Наверное, я просто устал платить налоги. Мне даже на жизнь не всегда хватало, не говоря о том, чтобы отстегивать кусок государству. — Чарли смахнул волосы назад. — Эта маленькая ошибка стоила мне трех лет и жены.