Эти надутые, самодовольные невежественные и агрессивные люди, чьи легенды поддерживаются лживым самообманом и себялюбием, нарушают соглашения с первых дней истории. У них вошло в обычай захватывать и заселять территории, отданные другим, и, в конечном счете, их обитателей вынуждают прибегать к насилию как к последнему средству. Это насилие, впоследствии квалифицированное как нецивилизованное и ничем не спровоцированное, проводилось на уровне геноцида. На языках Шейенны их называют Нарушителями Договоров, но сами себя они прозвали Избранным Народом, которому открыто предназначено овладеть землями, обещанными им Богом. Они используют свои священные книги для оправдания всех преступлений, совершенных ими против их собственных библейских заповедей.
Лобковитц, «Монотеисты: Тропа слез», 1952 г.


Епископ Бисли вновь облачился в свою богатую ризу и митру.

— Бостон? — Золотой епископский посох был перепачкан шоколадом. Бисли сладострастно облизал пальцы. — Вернуться к обычной рутине немалого стоит. Добродетельный кардинал. И, конечно, кардинал грешный. И мне по-прежнему недостает старого доброго Гоббса. — Бисли неохотно предложил Джерри конфету и почувствовал облегчение, когда тот отказался. Его понесло. — Дорогой коллега! — Он указал на стул.

Джерри подошел к книжному шкафу.

После того чудовищного дела в России Бисли был рад вернуться к своей работе. Он опустил иголку патефона на край пластинки.

— Джаз годится? Итало-американский? Я ведь втайне отчасти бунтовщик, как ты, несомненно, догадывался. Ты, наверное, не знаешь моего коронного приема. Он называется «Абиссинский топот». Знакомо?

— Однажды слышал в Риме. — Джерри вздохнул, когда клирик понес свой глупый вздор. — Здесь это никогда не действовало.

Свет, проникавший сквозь цветные оконные стекла, отражаясь от меди, латуни, серебра и золота, освещал готическую комнату в духе живописи ранних прерафаэлитов [46]. Старые книги, портреты, коробки с логотипами «Марс» и «Сникерс» удачно гармонировали с приглушенным освещением. Другие полки были заставлены изданиями памфлетов утилитарного толка [47]. Не без удивления Джерри взял в руки экземпляр раннего издания «Ньюгейтского календаря».

— Вы это читали?

— Моя неграмотная дочь думала — это что-то, связанное с нугой [48].

Епископ продолжал вести себя в том же ключе. Танец, призванный поколебать землю в ее вращении вокруг оси. Но пока что воздействие испытывали только ненадежные башни Оксфорда. Джерри выглянул в окно, за которым шпиль качнулся и безвольно рухнул на булыжник. Бисли праздновал свое возвращение в лоно англиканской церкви. Он назвал это событие примирением и взамен получил то, что осталось от прихода. Все его деловые начинания по созданию секты новообращенных закончились ничем в результате легализации наркотиков класса А.

Тем не менее, большой пользы в Оксфордском движении не было. Епископ Бисли чувствовал, что понятие «Мускулистое христианство» внутренне противоречиво. Его вступительная проповедь называлась «Храните сладость» и не удалась на обломках Церкви Христовой. В наши дни не так много охотников до больших порций уныния.

Завод граммофонной пружины заканчивался. Бисли танцевал буги все быстрее и быстрее, словно желая компенсировать мелодичность стенаний граммофона.

— Вы боитесь сердечного приступа? — Джерри переставил иглу проигрывателя.

— О, нам он пока вряд ли грозит. Я думаю, на примере Оксфорда их случилось достаточно. Ты так не считаешь? — Впрочем, епископ сдался и потянулся за «Сникерсом».

— Я мог бы достать вам батареек. — Джерри повернул ручку аппарата. — Вам больше не понадобятся пружины и часовой механизм. Вы опять зарядитесь пылом. Это реальная жизнь, а не какая-нибудь городская фэнтези.

Неожиданно побагровевший епископ сел, тяжело дыша.

— Ты пытаешься завести меня? Мне это предписывал знахарь. Он говорил о Душе, но я прежде всего пойду в Диксиленд. Ты здесь не в командировке?

— Я вернулся к иезуитам, — сказал Джерри. — Меня послали с предложением о заключении союза.

Епископ Бисли подпер грязной розовой рукой подбородок. Внезапно к нему вернулось стремление дерзать. Ему оставался всего один шаг до того, чтобы стать следующим Папой.

— Откуда это? — Он поправил митру и взял в руку посох. — Из Ватикана?

— Через Вестминстер.

— Вестминстер? Те, кто остался, чихают от пыли! Витают в облаках, монсиньор. — Он пробормотал что-то короткое, но грубое. — С кем вы на самом деле?

Джерри указал на свою фальшивую кокарду. Епископ Бисли полюбовался ею.

— С Обществом. — Джерри рассмеялся. — Со старым добрым Обществом.

Бисли это явно убедило, но он искал абсолютной уверенности. Он протянул руку.

— Какой у тебя номер?

— Сорок девять четыреста шесть.

Джерри показал епископу латунный брелок на часовой цепочке. Было заметно, что им немало пользовались. Он был погнут и истерт. Похож на древнеримскую монету.

Атмосфера в комнате вдруг стала легкой.

Бисли задумчиво посмотрел на гостя из Йорка.

— Ну, и как там старик Папа?

6

Что такое ваше кино?


Солдаты короля
36 серий
25: Конница Скиннера, личная конница 1-го герцога Йоркского (Индия)
История этого отборного кавалерийского полка восходит к 1803–1814 гг. Он был создан по образцу конницы Скиннера и 3-й конницы Скиннера. Нынешние функции были закреплены за ним. «Нерегулярный корпус капитана Скиннера был сформирован на основе трофейной конницы, которая перешла во владение Великобритании после битвы при Дели [49]; одно время он носил название „Первая Бенгальская нерегулярная конница“». 3-я конница первоначально именовалась «Вторым корпусом нерегулярной конницы подполковника Скиннера». Личный состав — мусульмане Индостана и мусульманских раджпутов [50] (рангхаров), раджпуты (Верхний и Восточный Пенджаб) и ятулийцы.
Годфри Филлипс, сигаретная пачка, ок. 1935 г.



Когда я вхожу в кабину лифта, набитую бизнесменами, в полном сценическом костюме, то по их поведению могу определить, многое ли изменилось.
Бой Джордж, радио Би-би-си, 16 января 2002 г.



Максим Младший
По мере развертывания победоносных действий американцев в Афганистане я постоянно вспоминаю первые кадры фильма «Гладиатор». Варвары, одетые в шкуры, швыряют отрубленную голову мирного парламентера к ногам римлян и прыгают, охваченные маниакальной, убийственной яростью. Римский военачальник Максим спокойно беседует со своими сподвижниками о самых дорогих для них ценностях — «сила и честь», после чего тихо отдает приказ: «По моему знаку разверзнуть ад». В войне, которая сегодня ведется против мусульманского терроризма, Джордж У. Буш стал американским Максимом.
Джек Уилер, «Солдат удачи», март 2002 г.


— Цирк заняли клоуны.

Майор Най вез Уну Перссон на побережье, где ей предстояло провести шестинедельную серию репортажей в прямом эфире с Брайтонского мола, где все началось.

— Вы слышали сегодняшние новости? Да что вы! Наверное, это было неизбежно. Я не особенно тревожился, пока они просто занимались политикой. Но цирк! Я когда-то любил цирк. Когда я был мальчишкой, к нам каждый год приезжал большой цирк.

Старый администратор не скрывал свой возраст. Светло-голубые глаза Ная сверкали на обветренном лице. Его голова выглядела как обтянутый кожей череп красивой формы. Редкие седые волосы были аккуратно причесаны, усы потеряли былую жесткость. Изысканный темный костюм (на два размера больше, чем полагалось) делал его вновь молодым, как в те времена, когда он вернулся после операции в Бирме [51] и надел свою первую штатскую одежду.

Лежавшие на рулевом колесе руки в перчатках без пальцев, — бледные, со слегка вздувшимися венами.

— Думаю, это Билли Смарт. Или лорд Джордж Сэнгер? Одно время между ними шла жесткая конкуренция. Потом мы начали принимать гастролеров из России, из Франции… Весьма шикарно, надо полагать. Не в моем вкусе. Для меня цирк — это тигры и клоуны. Укротители львов. Наездницы. Белые пони. Меткие стрелки. Слоны. Знаете, мой дядя познакомился с Буффало Биллом при дворе графа. Я хотел бы увидеть Буффало Билла. А какова Энни Оукли! Как вы думаете, она была еврейкой?

Старый солдат, опытный водитель, объехал яму, образовавшуюся на шоссе М-25 в результате взрыва бомбы.

— Эти чертовы американские орудия заставляют вспомнить про изгоев, стрелков из Кентукки и все такое. Вы же понимаете, как опасно почивать на военных и политических лаврах. Должно быть, они привыкли легко применять оружие. Тратить деньги на технические новшества. Янки крепко верят в новые технологии. Все они воспитаны на игровых автоматах. Реальный опыт. Реальная власть. Простая арифметика. Им нравятся электронные устройства. Им всегда мало.

— Они чувствовали себя неуверенно еще тогда, когда все начиналось. — Нельзя сказать, чтобы Уна была равнодушна. — Они начинали сознавать недостаток образования. И с этим им нужно было что-то делать.

— И как же понимать этот «антиамериканизм»? Очень не по-британски, правда? — Впереди лежал прямой участок дороги. Най достал из верхнего кармана сигареты и закурил. — Сорок лет назад, когда я впервые познакомился с ЦРУ, там работали достойные образованные молодые люди; они обладали чувством юмора и разбирались в одном-двух вопросах. Несколько языков. Хорошие манеры. Спортивная форма. Все равно что дипломаты из министерства иностранных дел. Естественно, в большинстве своем они старались перенимать местные обычаи и образ жизни, но никогда не забывали свой долг. Ким, Лоренс, Самсон. Славные ребята. Вот вы побывали в ЦРУ. И что вы думаете об этой команде высоколобых аппаратчиков, что были приняты на работу в гестапо Буша?

— Бизнесмены не на высоте в управлении бизнесом, не говоря уже о государствах. — Уну слегка утомила беседа, но она старалась поддерживать ее по мере сил. — Солдаты — плохие политики. Империи строят не политики, а бизнесмены. Они не могут прыгнуть выше головы. Раз ступив на свою дорожку, ты так и идешь по ней.

— Что там Маркс говорил о глупости?

Уна уже начинала испытывать раздражение.

— Сегодня мы все — британо-американцы, майор Най.

Но старый солдат был неумолим:

— Наша ошибка состояла в том, что мы допустили их к участию в последней германской войне. Они бы с радостью поддержали Гитлера и Муссолини деньгами. Вот они и прислали нам своих слабых, плохо обученных мальчиков в качестве пушечного мяса, а средства Уолл-стрит употребили на то, чтобы внедрить в штабы своих никчемных честолюбивых генералов, которые разбрасывались человеческими жизнями легче, чем Китченер [52], и наделали достаточно ошибок, чтобы война в Европе затянулась на год. — Майор Най откашлялся.

Уна слишком долго старалась растормошить себя, чтобы вмешаться в монолог собеседника. Поздно: майор Най оседлал любимого конька.

— А теперь они снимают фильмы, в которых претендуют на наши победы. Эррол Флинн выигрывает войну в Бирме.

Спасибо Эйнштейну, Оппенгеймеру и атомной бомбе, иначе мы бы до сих пор воевали с японцами.

Уна растерялась.

— Да что с вами, майор? — Она отбросила темную челку со лба. Надо бы зайти в парикмахерскую. — Я считала, что Вудро Вильсон [53] — ваш кумир. Вы же всегда скорее симпатизировали янки.

— Я им и сейчас симпатизирую. Просто я не думаю, что они хороши в войнах и в политике. У них нет нужного опыта. Все у них умозрительно. Вы же понимаете, что им не приходилось вырабатывать Великую хартию вольностей или Билль о правах. Республиканская риторика — это не то. Для них все определили Джефферсон [54] и компания. У них совершенно другой подход. Большинство в первую очередь хотят разумного налогообложения, некоторого уважения. Ими плохо управляют. Легкая победа означает долгую войну; Джонни Турок убедился в этом после того, как взял Константинополь.

Майор довольно резко затормозил перед рытвиной. Двигатель заскрежетал. Потом машина снова набрана скорость.

— Так что же? — Уна внимательно следила за дорогой.

— Да, в этом их ахиллесова пята. Легкие победы над плохо подготовленным противником делают нас уступчивыми.

Уна всячески старалась сохранять благожелательность. Этому человеку в последнее время пришлось пережить немало. Слишком многие его убеждения были поколеблены, и основательно. А сам он — добросовестный бюрократ, и в своей стране, и за границей.

— Прошу прощения?

— Они всегда каким-нибудь образом набрасываются на вас, и вы вытягиваетесь по струнке. Мы поступали так же. Все дело в том, что они никогда не испытывали настоящего позора.

— Позора, — повторила Уна. — Позора. — Лицо ее просветлело. — Смотрите, нам сюда. Мы должны быть в Хоуве к обеду.

Про себя она подумала, что американцы спасли ей жизнь. Если бы не аудитория джи-аев [55], сегодня вечером ей пришлось бы выступать перед единственной старухой и глухой собакой.

7

Говорит коротышка


На Дальнем Востоке ракеты RAF приведены в состояние готовности
Американские ракеты «Бладхаунд», размещенные в Сингапуре, готовы к запуску в целях защиты города, которому, в настоящее время угрожает печально известный президент Индонезии Сукарно.
Во вчерашнем заявлении RAF говорится: «Ракетная система активизирована и полностью готова к использованию».
«Бладхаунды», длина которых составляет 25 футов, являются «исключительно оборонительным противовоздушным оружием», сказал представитель RAF.
Они вычисляют местонахождение цели при помощи радаров.
Активация включает в себя проверку систем наведения и стрельбы, которая должна показать, что ракеты готовы к запуску.
Вчера ракеты «Хантерс» нанесли удар по убежищу, расположенному в джунглях в Южно-Центральной Малайе, и выбили оттуда еще три индонезийские десантные части, высадившиеся здесь одиннадцать дней назад.
«Санди миррор», 13 сентября 1964 г.



Я примирился со всеми людьми в мире, решил никогда и ни с кем не вести войны, объявил войну своему собственному эго и с тех пор никогда не шел на примирение с ним.
Харанкани-ин-Аттар, «Тадхкират»


Джерри встретил Mo на выходе из яркого, сверхчистого кафе «Арндале кебабарама». С тех пор, как в центр Манчестера перестали ходить трамваи, дела заведения шли хорошо. Mo как раз раскрыл рот и откусил большой кусок от сандвича с бараниной. Густой соус карри потек по его покрытому щетиной подбородку, как источник в пустыне.

— Смотри-ка, это мистер К. Если захочешь такой же, можешь не трудиться. У них закончилось мясо.

Джерри поднял голову и оглядел улицу, на которую выходила дверь заброшенного комплекса. Там, куда пришелся удар «Вулкана», образовался глубокий провал. Этот урон не способствовал смягчению общего жесточайшего антагонизма. В те дни люди предпочитали выстраивать свои жилища вниз, а не вверх. Все события происходили на внутренней стороне.

— Предполагалось, что ты будешь приглядывать за Таффи.

— Пидор! — Mo с неосознанной легкостью перевел свое чувство вины в открытую агрессию. — Сказал, что ему хочется рыбы и чипсов. Они думают, что кто-то намерен стать занозой для Динсгейта. Чудик, но каков негодяй! Только и говорит, что о пирожках с повидлом. — Он окинул тоскливым взглядом огромный многоэтажный квартал, сияющие чистотой крупные магазины. Его засасывала пыль эпохи предков. — Когда-то здесь были одни развалины.

Легкий восточный ветер донес до них звуки гавайской мелодии Джорджа Харрисона из знаменитого подражания Формби. «Тии хии, миссус…»

— Ладно, идем. — Инстинкты Джерри били тревогу. Он убрал пистолет в кобуру и зашагал широкими шагами, экономя движения, в сторону Динсгейта. — Он вынюхивает тени изгнанных рецидивистов. Его интересует только то, что может дать пищу для его некромантии. Я точно знаю, с чего нужно начать.

Это слишком банально, чтобы здесь таилась ловушка.

Mo приподнял крышку люка, забросил на плечо свой неуклюжий автомат и приступил к спуску.

— Встретимся внизу.

Привычная предусмотрительность не подвела его.

Свернув за угол у разграбленного передвижного выставочного павильона, Джерри неосторожно натолкнулся на отряд «казаков». Конные бенгальцы поигрывали длинными копьями, украшенными разноцветными вымпелами их кланов. На улице им встретился старый еврей. Джерри растерялся, когда еврей бросился прямо к нему.

Длиннобородые копьеносцы в тюрбанах придержали коней в ожидании дальнейших действий Джерри.

Тот обратился к семидесятилетнему старику:

— Полагаю, уже слишком поздно для беседы?

Вдалеке он услышал залп праздничной стрельбы. Бенгальцы повернули коней и галопом поскакали на звук. Таков уж их рефлекс. Если имеется ствол, они должны зарядить его.

Джерри расслабился. С этими бойцами будет иметь дело Mo.

Он вгляделся в дергающееся лицо человека, которого бенгальцы намеревались убить.

— Вы, случаем, не Аучинек?

Аучинек был благодарен хотя бы за то, что его узнали.

— Я был учредителем, — сказал он. — Причем одним из лучших. У меня не было врагов. По крайней мере таких, о которых стоило бы говорить. А потом все это. Есть еще время, чтобы добраться до Иерусалима?

— Сейчас нет, — ответил Джерри.

— А до Лондона? До Уэст-энда?

Джерри не знал, что ответить.

Они медленно двинулись вслед за удалявшимися бенгальцами.

— Это мюзикл, — сказал Аучииек; он приободрился — на свой подобострастный манер. — Он будет длиться вечно, вы уж мне поверьте. Я надеялся возвратиться в Израиль. Вы знаете что-нибудь о политической обстановке? Я неделю провел в погребе.

— Ладно, — сказал Джерри, — кто-то же должен вам сказать. Значит, скажу я. Это был реальный сдвиг. Мир перевернулся с ног на голову. Сейчас порядок только устанавливается.

Аучинек просиял.

— Самое время для нового мюзикла. — Он был доволен собой. — Напомните, чтобы я не забыл угостить вас выпивкой. Для Бродвея это естественно.

— Именно это я и пытаюсь сказать, — кивнул Джерри.

8

Черное, коричневое и белое


Если бы я вначале приехала в Исфахан, а не в Тегеран, неизменно думала я, мое первое общее представление об Исламской Республике было бы совершенно иным. Иран, воплощенный в образах закутанных в хадоры женщин, предстал бы передо мной значительно более непроницаемым… Хадор, как объяснили мне женщины Исфахана, — это не просто облачение из черной материи, а исполненное значимости одеяние, с которым необходимо считаться.
Кристиана Берд, «Ни Восток, ни Запад», 2001 г.



Неудивительно, что губернатор-республиканец смутно представляет себе проблемы страхования здоровья детей. Предшественник Перри, Джордж У. Буш, безуспешно пытался противостоять расширению программы СНIР в законопроекте 1999 г., несмотря даже на то, что одно из обещаний, данных им в ходе предвыборной президентской кампании, звучало так: «Не оставить на обочине ни одного ребенка».
Майкл Кинг, «Остин кроникл», 15 февраля 2002 г.



КАЖДУЮ СРЕДУ! НОЧЬ В АЗИИ! ЖЕНЩИНЫ С ОБНАЖЕННОЙ ГРУДЬЮ В БОРЬБЕ СУМО! АЗИАТСКОЕ ПИВО, СУШИ И ЭКЗОТИЧЕСКИЕ ПРОДУКТЫ!
Объявление. «Пентхаус Остин», «Остин кроникл», 15 февраля 2002 г.



ПОЛНОЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ. БОРЬБА ЗА НЕФТЬ. Среда, 20-е февраля
Объявление. «Дворец шоу», «Остин кроникл», 15 февраля 2002 г.


— И как же ты назовешь это время?

Голос Таффи звучал отчужденно и раздраженно. В своем свободном зеленом костюме он походил на надменного норманнского аббата. Он вышел из тени синагоги на Принслет-стрит, скользнул в старинный шепчущий Дом гугенотов и закрыл за собой раздвигающиеся двери.

Джерри был в ярости:

— Ты представляешь себе, сколько нужно предпринять обходных маневров, чтобы добраться из Манчестера…

Патологоанатом министерства внутренних дел терпеть не мог технических подробностей. Он прошелестел мимо гостя и поднялся на хоры по прогнившим деревянным ступеням, освещая себе путь старым велосипедным фонариком. Скрип и потрескивание досок отзывались эхом — крики давно умерших людей, обнаженных теней, скрежет и стон распиливаемых костей.

— Боль, Господи. — Таффи очнулся. С привычно решительным видом он раскрыл чемоданчик, достал оттуда перчатки и натянул их. — Однажды патологоанатом…

Он — все, что осталось от министерства внутренних дел. Скоро он выйдет в отставку и уедет в Сент-Леонардс-он-Си; у него есть договор аренды небольшой местной кондитерской и табачной лавки. Его жена не одобряла идею открытия букинистического отдела и даже чего-то вроде библиотеки, где обычно пользуются спросом видеокассеты. Она уже отвергла разработанную им серьезную, в духе Морриса [56], схему налаживания доставки газет. Он как-то сказал Джерри: «Бывает, ее отталкивает моя ностальгия. Должен признаться, это не лучшая сторона моей натуры».

Неожиданно Таффи почесал щеку. Он был дьявольски гладко выбрит. Римский патриций, вождь ирокезов. Бенедиктинец-реформатор. Пуританин вроде Мильтона [57], отличающийся беспринципным любопытством. Его суровые очки блестят в свете раннего утра, пронизывая слой пыли.

— Вот здесь они проводили операции, — сказал Таффи. — Естественно, без наркоза. Быстрота плюс немного удачи. А вот тут стояли ткацкие станки. — Он прислушался. — Чей-то голос?

— Гас Элен, — ответил Джерри, — а может, Джордж Формби.

Слезы дождевыми струями текли по его щекам.

Чистое, сентиментальное сопрано, слишком похожее на Герти Лоуренс, чтобы звучать в настоящем мюзик-холле, пропело куплет, исполненный бодрой насмешки.

Конечно же, это была Уна. Одетая на манер красотки из Уэст-Энда, она поджидала их под навесом. Под мышкой — старое широкое пальто, в другой руке зажат мундштук с тлеющей «Житан».

— Никто не помнит старые добрые времена, — проговорила она. — За убийствами и злодеяниями стоят большие деньги. Потому-то «Суини Тодд» всегда шел успешнее, чем «Нелл со Старой Друри» [58]. Во всяком случае, в провинции.

Она элегантной походкой приблизилась к Джерри и обняла его — Уна лишь немного уступала ему в росте.

— Ах, я даже не знаю о тебе ничего! Милый маленький дрочила! — Вспомнив о правилах приличия, она сделала шаг назад. — Простите, полковник Синклер. Боюсь, как всегда, дела.

Синклер презирал подобного рода формальности. По ним он судил о людях.

— Не стоит. Честное слово, — твердо сказал он тоном энергичного епископа, для которого правда превыше всего.

— Шолом, — сказал Джерри. — Шолом. Шолом.

Уна улыбнулась:

— Никак, ты теперь по три раза повторяешь? — Она приподняла шляпу, чтобы скрыть смятение.

— Боль. — Синклер дотронулся языком до доживающего последние дни зуба. — Это сделает боль.

Изнутри скрипящего строения, из-за ненадежных досок неожиданно донеслись звуки молитвы, отдаленное пение хора.

— Дом с привидениями, — сказала Уна. — Призраков здесь как в аду.

— Боль, — твердо повторил Синклер.

Джерри поспешно взглянул на запыленное оконное стекло и испытал облегчение, когда увидел свое отражение.

— Просто удивительно, как ни одно из них не разбилось, — заметил он. — Как ты думаешь, они на такое и были рассчитаны?

Синклер посмотрел на часы.

— Полагаю, я много сделал уже тем, что явился сюда. Мне нужно посоветоваться с одним человеком насчет купола. Так что я лучше поеду.

— Такси? — Уна достала сотовый телефон.

Синклер покачал головой.

— Я приехал на своей машине.

Джерри чувствовал нарастающую тревогу.

— По-моему, будет лучше, если мы все уйдем отсюда. Ты как? — Он с некоторым неудовольствием посмотрел на свои руки и ноги и вздрогнул при виде пятен крови. — Подальше отсюда, к чертовой матери!

Уна вздохнула:

— Наверное, мы не имеем права просить, чтобы вы нас подвезли в таком состоянии?

Патологоанатом пожал плечами:

— Не волнуйтесь, у меня в багажнике остался старый полиэтилен.

9

Когда я дождусь, чтобы меня назвали мужчиной?


НАЧИНАЕТСЯ СЕГОДНЯ. Номер первый из большой подборки историй о человеке номер один на северозападной границе Индии — ВОЛКЕ КАБУЛА.
Афганцы, пуштуны, курды, африды и все разбойники из Белуджинстана [59], с берегов Аравийского моря вплоть до Кашмира и границ запретного Тибета живут в страхе перед Волком Кабула, человеком, который способен подчинить или разбить их.
«Уизард», сентябрь 1930 г.



Разумеется, общество, подвергающее наказаниям тех, кто не верит в его совершенство, не способно прогрессировать. Однако при этом его агрессивность будет нарастать, несмотря на то что оно неизбежно разлагается изнутри.
Лобковитц, «Время и смысл», 1938 г.



Избави меня, Аллах, от всяческой уверенности.
Из мусульманской молитвы


Князь Лобковитц изо всех сил пытался исполнять свои обязанности, но паралич все сильнее сковывал его. Он прижимал руки к бокам, стараясь унять дрожь. Он утверждал, что что-то не так. Он был несколько выбит из ритма. Прежде ему не доводилось такое испытывать.

— Если время, монсиньор Корнелиус, это поле, а пространство — не более чем одно из измерений времени, то те немногие измерения, которые мы в состоянии осмыслить, несомненно, суть доказательства скудости воображения, а не нашего хваленого Прометеева дара, разве не так?

Джерри Корнелиус уже начинал сожалеть о своем возвращении к религии. Он всегда знал, что в его плане бегства есть слабое место. Но князь Лобковитц — его единственный абсолютно надежный союзник. Возможно, миссис Перссон действует честно, но нельзя быть полностью уверенным в разработанном ею стратегическом плане. Случалось так, что госпожа Удача была его единственной надеждой. Как бы ни легли карты, они складываются в домики.

Долговременная память Джерри начала улучшаться. Ему вспомнились медресе Каира и Марракеша [60], золотые купола, годы медитаций в уединенных пристанищах Ума и Кадиса. И все для того, чтобы сделать еще несколько шагов в беспорядочной Пляске Времени. Миссис Перссон хорошо. А он обделен умственной дисциплиной. Он дорого заплатил, но ему недостало способностей, чтобы следовать за ней, поскольку она превосходит его одаренностью. И он продолжает платить.

— «Я прожил жизнь, мне кажется порой…»

— Не при дамах, — предупредил Лобковитц, не выносивший грубости.

Джерри слегка задержался, запирая двери храма. Князь Лобковитц приехал, чтобы отвезти его в селение, где еще осталась относительно неплохая закусочная, хозяева которой помнили, в чем разница между эклером и сдобной булкой.

— При дамах? — Он понюхал воздух. Поздно.

— Слава Богу, вы здесь, монсиньор!

Этот характерный для нее возглас загнанного существа, эта жалость к себе, отточенная и заученная за долгие столетия, вылилась в отчетливую агрессию.

Трикси Браннер из усадьбы. Она буквально обезумела.

— Во мне, как вам известно, нет ни единой расистской косточки. Так почему я должна платить восемь миллионов фунтов налогов в пользу кучки нечистых хулиганов, которые Бог знает откуда явились, а притом мои родные много лет жили на этой земле, обрабатывали ее, выстраивали на ней свое дело? Скажите же мне, откуда они, монсиньор? Только не убеждайте меня, что все мои куры покончили самоубийством.

Джерри вспомнил школьные годы.

— Мне очень жаль, мисс Браннер. Вы имеете в виду евреев?

— Да нет же! — На лице Трикси отразилось неподдельное отвращение. — Я не об интеллектуалах или музыкантах. Я говорю о тех, кто просит убежища. — Она нахмурилась; что-то новое только что пришло ей в голову. — Ну кто, скажите на милость, пожелает жить в приюте?

Справившись с дрожью, Лобковитц поднялся, чтобы привлечь к себе внимание. После представления он щелкнул каблуками и поцеловал трясущуюся руку Трикси. Она немедленно утешилась.

Старый дипломат не забыл своих изящных приемов.

— Мы, европейцы, очень нуждаемся в ваших английских свободах, — заявил он. — Американцы — варвары. Потому-то для нас так важно присоединиться к вам в рамках межнационального альянса. Вы очень многому можете нас научить.

— Раз так, я бы первым делом упразднила Брюссельские соглашения.

Трикси обнаружила то, что осталось от Звездного союза государств, и делала все, что было в ее силах, чтобы подстроиться. Неуклюже выпирающие ягодицы придавали ей облик заядлой наездницы, хотя на самом деле она испытывала неодолимое отвращение при мысли о том, чтобы приблизиться к существу, которое хотя бы на несколько дюймов превосходило размерами ее самое. Faux derriere [61] колыхался наподобие груза на спине вьючного верблюда; Джерри вспомнил, что в последний раз встречался с ней, когда она неохотно готовилась к возвращению из экспедиции по Сахаре, которая была предпринята с целью открытия Ближневосточного пути в прошлое. Трикси не хотела говорить Джерри, что ей удалось найти. Когда же она все-таки рассказала своей матери, это почти что сбросило ее с занятого ею трона.

— Знаете, у нас теперь есть свой трубопровод. — Трикси говорила с воодушевлением, стараясь произвести впечатление на князя Лобковитца. — Вы можете принять во владение какой-нибудь участок. Но мы финансируем всю линию, проходящую через территорию Афганистана. Это патриотическое предприятие.

Она сорвала с головы шарф.

Джерри остановился возле нового пикапа «лексус», принадлежавшего князю. «Лексус» был единственным исправным автомобилем на этой стоянке.

Лобковитц натянул на себя шоферскую куртку.

— Вас подвезти куда-нибудь?

10

Блюз Джо Тернера


В рамках операции «Свинцовый груз», проведенной в 1957 году, Комиссия по атомной энергетике распорядилась об установке на дирижаблях ядерного оружия в количестве 74 килотонн. Эра ядерных аэростатов закончилась в 1963 году, после того как в течение двух дней в результате труднообъяснимых несчастных случаев погибли два дирижабля, находившихся в ведении Комиссии по атомной энергии.
«Попьюлар микэникс», март 2002 г.



У человека существует трудноопределимый рефлекс, известный тем, кто чаще всего с ним сталкивается, как «точка возгорания» — когда спокойный человек внезапно впадает в состояние истерии. 999 хирургов из тысячи знают, что вспышку могут вызвать такие простые слова, как: «Добрый день, служба экстренной помощи». Даже самые спокойные люди тяжело переносят вопрос: «Больной еще дышит?»
Эмма Брокс, «Гардиан», 6 февраля 2002 г.



Предложенный Джорджем Бушем бюджет — не для слабонервных. В 2003 году запланировано израсходовать 2,13 триллиона долларов. Предусмотрено увеличение оборонного бюджета на 14 %; это самый резкий рост военных расходов со времен Рональда Рейгана, равно как и удвоение затрат на обеспечение внутренней безопасности. Это решительный шаг. Планируя на следующий год двухпроцентный рост государственных расходов на внешнюю оборону и внутреннюю безопасность (при том, что в последние годы средний рост составлял 7 %), мистер Буш предполагает крутой поворот в расстановке бюджетных приоритетов Америки.
Это дерзко. Мистер Буш далек от того, чтобы приостановить сокращение налогов и тем самым добыть средства для приобретения нового оружия; он подтверждает — более того, увеличивает — размеры сокращения налогообложения. На протяжении следующего десятилетия он предлагает сократить объем налоговых сборов почти на 600 миллиардов долларов…
Результатом стало резкое изменение финансовых перспектив Америки. Использование излишков фондов социального страхования для выплаты долга или реструктуризации американской пенсионной системы — цель, которую обе партии провозглашали первоочередной еще девять месяцев назад, — теперь отнюдь не предполагается. В предложенном мистером Бушем бюджете излишки планируется пустить на оборонные расходы и в первую очередь — на сокращение налогов.
«Экономист», 9 февраля 2002 г.


«Блуждающий» Линдберг перевел выжидающий пьяный взгляд своих ласковых голубых глаз на Джерри и полез в задний карман брюк.

— Я ждал капитана Эвелла. Он собирался мне кое-что принести.

— Выпить хотите, генерал? — Джерри извлек из внутреннего кармана куртки плоскую фляжку. — Надеюсь, вы не возражаете. Это арманьяк; он может послужить началом. «Наполеон».

Длинные волосы в якобинском стиле и суконные лацканы делали Джерри похожим на романтического депутата Конвента накануне Террора. Миссис Перссон подумала, что ей приятно вновь видеть Джерри в хорошем настроении, свойственном ему в молодости. Уж слишком серьезно он относился к работе.

— Так старины «Четырехглазого» Эвелла еще нет?

Генерал провел ладонью по своей почти безволосой макушке.

— Знаете, я сам виноват. Не мастер я в ритуалах.

Продолжая крутить педали велотренажера, генерал Линдберг изучал свое отражение в большом зеркале. Ему по-прежнему не нравился залом фуражки; первоначально такую надел Стерлинг Хейден в «Докторе Стрейнджлаве». Линдберг всегда страстно желал обладать такой. Когда он намекнул об этом ребятам с последней базы, которой командовал, те скинулись и купили ему фуражку. Он мало что мог на это сказать и не подавиться, так что просто отсалютовал им. Ребята также ответили ему салютом.

— Во всякой политике, — продолжал генерал, сосредоточенно разглядывая свое отражение. — Я не дружу с политикой. У тебя есть друзья. И есть враги. Мы могли бы покончить с этим делом за десять секунд. Но встретили только препоны. Мы могли бы устранить многие из них.

— Одним козырем, не сомневаюсь, — выпалила Трикси Браннер. — Я люблю американцев. Я профессионал. Мне нравится ваша щедрость. Почему нам всем нельзя быть американцами? Я так завидую вашему поразительному оптимизму!

Генерал кивнул, по-прежнему не отводя взгляда от зеркала, и сдвинул фуражку чуточку вправо.

— Угадайте, кто? — спросил он.

Дверь за их спинами открылась; за ней стоял высокий негр в солдатской куртке, с которой были спороты знаки различия. Было ясно, что он в плохом настроении.

— Сэр?

— Как продвигается война, капитан?

— Сэр, пока мы не поймем, что мы чрезмерно самоуверенны, недостаточно информированны и так далее, мы никуда не продвинемся. Рано или поздно нам придется признать очевидное. Говорим мы хорошо, а в жизни — дерьмо. Я предлагаю больше не терять времени. И еще я предлагаю больше не громоздить ошибки. Мы живем в выдуманном мире, сэр.

— Хорошо изложено, капрал Эвелл. Можете передать там, что я через пару минут спущусь, чтобы поснимать. Решено?

— Сэр. — Чернокожий медленно закрыл за собой дверь.

«Блуждающий» конфиденциально шепнул Трикси:

— Он растерялся. Горлан он. Бедный мулат. Он хорошо справлялся, пока не начал делать в штаны. Сын своей расы. Но это вам война. — Генерал закончил крутить педали и огляделся в поисках сигары.

Джерри почувствовал, как в заднем кармане вибрирует мобильник. Он достал аппарат, а миссис Перссон, подхватив «Блуждающего» под мышки, стянула его с тренажера.

— Пентагон, Кабинет экстренных операций, — сказал Джерри. — Где это? — обратился он к гримасничавшему генералу. — Приблизительно?

— Вы меня спрашиваете? — «Блуждающий» расслабился, ощутив привычную неловкость, когда миссис Перссон вновь стиснула его, и подмигнул ей. — Я всегда привлекал сильных женщин. Дело, наверное, в форме, правда? Что вы скажете о фуражке?

Джерри отошел к окну.

Трикси пыталась навести порядок в разгромленном кабинете.

— Что за свалка! Можно подумать, сюда ударила бомба. — Она пребывала в подавленном настроении. — Я ждала чего-нибудь более… скажем, дорогого.

— Это двенадцатый Пятиугольник, что они построили. Задача была одурачить противника, но они построили его слишком большим. Ясно, вопрос престижа. На самом деле невозможно получить мини Пентагон. Он будет посылать не те сигналы. — Мокрый от пота «Блуждающий» захихикал. — Это налет?

— Наверное, это налет, — согласилась Трикси, взяла плеер и принялась прилаживать его к компьютеру. — Ну-ка, давай-давай.

Вскоре короткие волны уже тащили к ним звуки стряпни «Пет софт бойз».

Трикси жила той жизнью, о которой когда-то тосковала ее мать.

— Послушай, Джерри, — заговорила она, начиная пританцовывать, — ты когда-нибудь видел Фредди Меркьюри во «Фламинго»?

— Только перед отъездом.

Джерри закрыл глаза и взял себя в руки. Пора заказывать пиццу. Он снова потянулся к мобильнику.

Мобильника не было.

Трикси помахала и выбежала, чтобы догнать капрала Эвелла, который медленно выходил из ворот.

— Прости. Сила привычки. — Она пожала плечами, как бы извиняясь, и бросила аппарат в сумочку.

Джерри пошел посмотреть, уцелел ли холодильник. Если учесть, какой оборот приняли события, он вполне удовольствовался бы банкой «кока-колы» и сухариком.

11

Копаем мою картошку


Более 23 000 американцев, занятых в сталелитейной промышленности, лишились работы из-за нечестных методов внешней торговли.
Министерство финансов США говорит о «тридцатилетней истории постоянных непорядочных торговых сделок…». Зарубежные страны поставляют на американские рынки по демпинговым ценам произведенную при помощи субсидий сталь. Это оказывает разрушительное действие на систему занятости и разоряет сообщества. Только с 1998 года 29 металлургических компаний обанкротились, и 23 000 рабочих потеряли свои места. Комиссия по международной торговле заключила, что рост импорта нанес серьезный ущерб сталелитейной промышленности США.
Нам пора выровнять игровое поле для американских металлургов. Согласно параграфу 201 Торгового акта 1974 года, президент полномочен создать мощное средство, которое предоставит американским сталелитейным компаниям равные шансы в конкурентной борьбе. Призовем президента применить действенное лекарство — 201-й параграф.
Объявление, Коалиция Минимилл-201, Представительство сталелитейных компаний Америки XXI века



Последствия затронули также интересы Уолл-стрит. В течение последних недель инвесторы переключили свое внимание на другие компании. Они ведут активные поиски каких-либо изощренных бухгалтерских схем, которые могли бы выявить будущий «Энрон»… На этой неделе акции «Элана», расположенной в Ирландии фармацевтической компании, понесли жестокий урон из-за беспокойства по поводу ее финансовой политики… Из-за всего изложенного может создаться впечатление, что корпоративные финансовые отчеты, качество доходов компании и стандарты аудита в США рухнули внезапно и одновременно. Однако такой вывод не выдерживает критики: признаки ухудшения были очевидны на протяжении многих лет.
«Экономист», 9 февраля 2002 г.


— Возможно, предоставление штатам автономии было несколько недальновидным шагом, хотя в то время это казалось целесообразным. — Профессор Хира приобнял самого симпатичного ему выходца с Запада. — Вы должны признать, что у этого плана есть свои плюсы. Но пока штаты разделялись, корпорации объединялись. О-о, Джерри, вы такой спортивный, бодрый. В молодости вы были красавцем.

Стояла жара. Пахло свежескошенной травой. Где-то там, по другую сторону рва, продолжалась игра.

Джерри прислонил свою биту к стволу дерева йим-юм и наклонился, чтобы снять наколенники. Он знал, что трусы слишком сильно обтягивают его, и это отвлекает физика. А еще он знал, как хорошо снова стали выглядеть его бедра и ягодицы. Он был рад, что после возвращения отдавал предпочтение натуральным продуктам. Ему было кое-что нужно от Хиры, и он знал все возможные приемы, чтобы добиться своего.

Хира тоже имел цветущий вид. Этот маленький брамин лучился здоровьем.

— Разве мы не правильно начали тогда, много лет назад? Но если это начало конца? Так скоро? Что-то ведь будет после нас, верно?

— В общем-то, сейчас Гоббс пожирает Гоббса [62], — ответил Джерри. — Обстановка хуже, чем обычно. Как вам известно, его кормит империалистический левиафан. Если мы хотим создать что-нибудь прочное, то лучше всего скорее приступить к делу.

— Я всегда контролирую нашего Джаггернаута. Мне был нужен ваш мотор. — Профессор Хира сиял. Его полная, ласковая ладонь погладила Джерри по левой щеке, руке и бедру. — У вас хорошая энергетика. Я надеюсь, со времен нашей первой встречи вы стали мудрее.

Джерри улыбнулся.

Индус был удивлен:

— Вы подтачиваете зубы? У вас трудности с мясом?

— Нет, — ответил Джерри. — Я жил во Франции.

Профессор Хира осторожно устроился рядом с Джерри в большом гамаке на двоих и моментально остановил качание.

— Я всегда говорил, что там вы в конце концов и окажетесь.

— Мы противимся внутреннему голосу, — сказал Джерри. — Таково наше предназначение.

— Nous verrons … [63]