— Нет, мой милый Жан, — все только начинается, — хриплый голос Жанны набирал силу, — мы отомстим всем, кто причинял нам страдания. Ты с четырнадцати лет не выпускал меча, воюя за своего короля. И что ты заслужил, кроме шрамов? Меня с самого детства готовили к служению родине. Когда другие девочки играли в куклы, меня учили владеть оружием. Балы, красивые платья, любовь отважных юношей — всего этого я была лишена! Я росла в трудах и бедности. А ведь во мне течет королевская кровь! Я отдала свою жизнь за Францию, но ее народ лишь трусливо отворачивался, когда меня заживо сжигали на костре. И даже король, который получил корону только благодаря моим жертвам, не пошевелил и пальцем для того, чтобы спасти меня. Нет, мой милый рыцарь, ничто еще не закончено, — Жанна залилась безумным хохотом, — я не упокоюсь, пока на этой проклятой Богом, которого нет, земле, будет биться хотя бы одно сердце. Только твое, Жан! Ты поведешь мою мертвую армию. Готов ли ты послужить своей безумной Госпоже до самого конца? — Жанна развернула лицо рыцаря к себе мертвыми руками, — любишь ли ты меня так же, как и раньше?
— Или, если хочешь, — отозвался Элрик. — А я останусь с ним.
— Люблю, моя Госпожа. И всегда буду любить.
— Ты должен пойти с нами. Твой клинок поможет нам. Без тебя нам не справиться с Олабами.
Слезы блеснули в глазах де Метца, когда его дрожащая рука вырвала из ножен тяжелый меч.
— Ты же видел, что с Олабами от Бурезова толку мало.
1455 год. Руан. Оправдательный процесс.
— Мало, но есть. Не бросай меня, Элрик!
Рыцарь стоял прямо перед кафедрой, за которой заседали судьи. Он был еще не стар — не более пятидесяти лет, но суровые испытания до срока покрыли сединой его голову. Де Метц стоял перед судьями, опустив плечи, словно воспоминания давили на него непосильным грузом.
— Я не собираюсь тебя бросать. Я должен призвать Эриоха. Так я помогу нам всем.
Эван отступил. Его пугали не только Олабы и не только дух, которого собирались призывать. Он как будто прочел что-то н^ лице Элрика, нечто такое, о чем не подозревал и сам Элрик.
— Жан де Метц, дворянин из Вокулера, — повторил судья свой вопрос, — готовы ли вы ответить перед людьми и Господом нашим? Считаете ли вы, что Жанна из рода д*Арков, также известная как Орлеанская Дева, абсолютно невиновна во всех предписываемых ей преступлениях?
— Нужно выйти наружу, — сказал Й\'озуи К\'рели Рейр. — Надо встать под Яшмовым Гигантом.
— Когда все это произойдет, — спросил Элрик вдруг, — как мы покинем Р\'лин К\'рен А\'а?
— Да, монсеньор, — тихим голосом проговорил рыцарь, положив на Библию свою широкую ладонь, — я готов поклясться перед людьми и Господом, что Жанна д*Арк, погибшая на костре двадцать четыре года назад, была невиновна.
— У меня есть лодка. В ней часть сокровищ города. Она находится на западном побережье острова.
Они выбрались на площадь. Наступила ночь; в небе сияла огромная луна. Элрик вынул из сумки на поясе Образ в Камне и зажал его в руке. В правую руку он взял Бурезов. Эван, Хмурник и матрос отступили. Элрик поднял голову, посмотрел на громадные яшмовые ноги, на торс, руки, голову; потом он обеими руками воздел меч в воздух и прокричал:
— ЭРИОХ!
Голос Бурезова почти заглушил голос человека. Клинок пульсировал в руках Элрика, угрожая выскользнуть.
— ЭРИОХ!
«Majestic»
Его товарищи теперь видели сверкающий и раскачивающийся меч, белые руки, лицо и глаза принца, сверлящие темноту.
— ЭРИОХ!
Ксения Власова
В ушах у Элрика зазвучал голос, который не принадлежал ЭрТюху; принцу даже показалось, что это говорит его меч.
Орлеанская дева
— Элрик! Эриоху нужны кровь и души! Помни, кровь и души.
— Нет, эти люди мои друзья; а Олабам Бурезов вреда не причинит. Эриох должен прийти без крови и без душ.
— Только так можно призвать его наверняка! — произнес голос, на этот раз отчетливее. Было такое впечатление, что он исходит из-за спины Элрика. Он повернулся, но никого не увидел. Никого и ничего, кроме встревоженного лица герцога Эвана. Глаза Элрика остановились на лице вилмирианца, и в этот момент меч вырвался из его рук и двинулся в направлении герцога.
— Нет! — закричал Элрик. — Стой!
Но Бурезов не остановился до тех пор, пока не вошел глубоко в сердце герцога Эвана и не утолил свою жажду. Матрос в оцепенении смотрел, как умирает его хозяин.
Герцог Эван дернулся:
«Прошу принять наш дар чудесный, Послушайте вы мой рассказ, Жизнь не была моя прелестной, О том скажу вам без прикрас. Юдоль моя потерь полна, Но то меня не остановило, Я опустилась до дна, Но вдруг судьба благословила, - Вознесясь с дымом в неба синеву, Я отомстила за друзей. Теперь я заново живу, Пройдя сквозь мрачный колизей».
— Элрик! Какую измену ты… — Он вскрикнул: — О, нет!
Он дернулся:
Декабрь 1442 года, Руан, Франция
— Пожалуйста…
Он вздрогнул:
— Моя душа…
пископ Пьер Кошон давно был немощным усталым стариком. Он еще помнил те времена, когда жар молодого сердца толкал его вперед, времена, когда разум был ясен, а дух непреклонен. О, ему бы сейчас хоть толику той силы! Но все позади. Костер на площади Старого Рынка в Руане провел черту между «тогда» и «сейчас». Жар того костра епископ Кошон чувствовал до сих пор. Но, несмотря на этот жар, дрожь не отпускала епископа с самого утра.
Он затих.
На столике у камина лежало письмо. Клочок пергамента, одна строка корявых мелких букв. Почерк, который не забыть никогда. Дрожащей рукой епископ взял со стола серебряный колокольчик и резко потряс. Секретарь возник сию же секунду, видно поджидал сразу за дверью.
Элрик схватил меч и, не думая, зарубил матроса.
— Теперь у Эриоха есть кровь и души, — сказал он холодно. Да придет он!
— Ваше преосвященство?
Хмурник и Обреченный на Жизнь отступили, с ужасом глядя на одержимого Элрика.
Епископ помедлил.
— ДА ПРИДЕТ ЭРИОХ!
— Вы лично принимали это послание, Клод?.. — он кивнул на листок.
— Я здесь, Элрик.
Секретарь едва заметно дернул углом рта. Сегодня он уже четыре раза отвечал на этот вопрос. Стареет епископ.
Элрик обернулся и увидел темный силуэт в тени ног статуи — тень в тени.
— Я, и никто другой, ваше преосвященство. Осмелюсь добавить, посланник требовал личной встречи с вами. Но от этой деревенщины так воняло! Простолюдинам не место в епископской опочивальне…
— Эриох, ты должен вернуться в эту статую и заставить ее навсегда покинуть Р\'лин К\'рен А\'а.
— Да-да! Не место, — прервал его Кошон. — А вы уверенны, что это был простолюдин? Наши враги многолики и коварны… — Он внезапно замолчал, в глазах появилось затравленное выражение. — Вы видели когда-нибудь Жиля де Ре?
— Мне бы этого не хотелось, Элрик.
— Тогдв я тебе прикажу сделать это, князь Эриох!
— Только на портретах, монсеньор! — Клод развел руками.
— Прикажешь? Только тот, кто владеет Образом в Камне, может сделать это, и лишь один раз.
Епископ впился взглядом в лицо секретаря.
— Я владею Образом в Камне! — Элрик поднял рубин. — Гляди!
— Это не мог быть он?
Тень в тени шевельнулась, словно в гневе.
— Маршал де Ре? Так ведь его задушили в Нанте, по приговору епископского суда! Как колдуна и еретика!
— Если я исполню твое приказание, это приведет к цепи событий, которые могут быть нежелательны для тебя, — Эриох вдруг заговорил на Нижнем Мелнибонэйском, как будто хотел этим подчеркнуть серьезность своих слов.
— Некоторые утверждали, что он остался жив. Что его спасла Она.
— Пусть. Я приказываю тебе войти в Яшмового Гиганта и подобрать его глаза, чтобы он мог уйти отсюда. Затем я приказываю тебе уйти и забрать с собой проклятие Вышних.
Секретарь совсем растерялся.
— Когда Яшмовый Гигант перестанет стеречь ме
— Я приказываю тебе, Эриох. Ступай же!
— Кто — Она?
— А ты упрям, Элрик.
— Ступай! — Элрик поднял Бурезов. Грозной была песиь меча, и в тот миг клинок казался более могущественным, чем Эриох.
Епископ молчал. Он смотрел в пламя камина, но видел языки совсем другого огня. Тогда, на площади в Руане, в его силах было все остановить. Интересно, что было бы с ним сейчас, отпусти он ее? Простили бы ему это «друзья»? Вряд ли. Но то, что происходит сейчас — стократ хуже того, что могли сделать с ним они.
Земля содрогнулась. Огромную статую охватило пламя. Тень в тени исчезла.
— Кто — Она, монсеньор? — повторил секретарь.
Яшмовый Гигант наклонился. Тело его перегнулось, руки подобрали кристаллы, лежащие на земле, обшарив почти всю площадь. Потом Гигант выпрямился, сжимая по кристаллу в каждой ладони.
— Орлеанская Дева.
Элрик бросился к дальнему углу площади, где уже стояли Хмурник и Й\'озуи К\'релн Рейр, дрожа от страха.
Епископ закрыл глаза. Клод неодобрительно покачал головой и тихо отступил к двери.
Из глаз статуи полыхнуло пламя; яшмовые губы раздвинулись.
В камине стреляли искрами сухие дубовые поленья. В окно задувал холодный декабрьский ветер. Очередным порывом, словно невесомой рукой призрака, письмо сорвало со столика и бросило на решетку камина. Пламя неохотно коснулось края пергамента и осветило текст. Всего одна строка.
— Дело сделано, Элрик, — раскатился над площадью громовой голос.
Й\'озуи К\'релн Рейр зарыдал.
«Я иду к тебе, старая крыса. Жанна д`Арк».
— Уходи, Эриох.
Большая старая крыса под епископской кроватью облизывала свой толстый розовый хвост, крепко ухватив его передними лапками.
— Я ухожу. Проклятье снимается с Р\'лин К\'рен А\'а и с Й\'озуи К\'релн Рейра, но более великое проклятье налагается теперь на всю вашу плоскость! Я иду в Пэн-Тэнг, чтобы ответить наконец на обращенные ко мне призывы Теократа!
Епископ прикрыл набрякшие веки. Он помнил ее бледное лицо и колдовские разноцветные глаза, будто это было вчера. «Епископ, я умираю из-за вас, я вызываю вас на суд Божий!», — это были ее последние слова. Они врезались ему в память, как и нестерпимый запах горелой плоти. Это не могла быть она.
* * *
— Ну и что? Объясни, Эриох, — крикнул Элрик.
30 мая 1424 года, местечко Домреми, Франция аленькая деревушка Домреми изнывала от зноя. На большой дороге, проложенной еще римлянами, идущей вдоль Мааса, клубилась пыль, делая серыми придорожную траву и деревья. Лишь речка Мезё, неглубокая и неторопливая, оставалась тем райским уголком, где можно было отдохнуть в тишине и прохладе.
— Скоро ты получишь объяснение. Прощай!
Яркое весеннее солнце отражалось в воде, маленькие солнечные зайчики плясали на листьях бука, росшего у самой воды. Жаннетта смотрела на них через полуприкрытые веки, удобно устроившись на прогретом песке. Что-то блеснуло на дне реки совсем недалеко от берега. Девочка присмотрелась — нет, это не была игра света и тени на поверхности воды. Заинтересованная, Жаннетта зашла в воду и нащупала на дне какой-то предмет. «Ой», — вскрикнула девочка, на миг ей показалось, будто холодные иглы пронзили ее ладонь. Ополоснув свою находку, она начала ее рассматривать. Фигурка изображала льва, сидящего на задних лапах. «Какая интересная игрушка», подумала Жаннетта и положила ее в карман.
Огромные ноги сделали шаг, перемахнули через руины и двинулись к морю, проламывая дорогу через лес. Яшмовый Гигант исчез в мгновение ока.
Перед сном девочка снова вынула свою находку. Несмотря на жару, фигурка была ледяной и покалывала пальцы. Жаннетта и не заметила, как уснула, не выпуская льва из рук.
Тут Обреченный на Жизнь рассмеялся. Но его смех был странен. Хмурник зажал уши.
В эту ночь во сне она впервые увидела божественный свет. К ней обращалась Дева Мария, но маленькая Жаннетта слов не запомнила. Это повторялось почти каждую ночь, если фигурка льва была рядом. Святые, являвшиеся ей, рассказывали про пророчество, про ее избранность и святость. Всем, что с ней происходит, девочка делилась с родителями, братьями и многочисленными друзьями. Вот только про странную серебристую вещицу она не сказала никому, так велели ей голоса. Некоторые селяне качали головами и говорили про одержимость, другие называли ее святой. Со временем голоса становились все настойчивей, иногда она слышала их даже наяву.
— Пора! — крикнул Й\'озуи К\'релн Рейр. — Пора твоему мечу забрать мою жизнь!
* * *
Элрик провел ладонью по лицу. Он едва осознавал, что происходит.
23 мая 1430 года, Компьен, Франция
— Нет, — сказал он, — я не могу.
Внезапно Бурезов выскользнул из его руки и погрузился в сердце Обреченного на Жизнь.
русость Карла VII и его приближенных не могла остановить Орлеанскую Деву. Пока во Франции остаются англичане и их приспешники бургундцы — нужно продолжать войну. Орлеанская Дева — так называли теперь девушку, бывшую когда-то маленькой Жаннеттой — во главе своего немногочисленного отряда пришла на помощь в Компьен, осажденный бургундцами. Как всегда, серебристая фигурка льва висела у девушки на груди, наполняя храбростью ее сердце и заражая бесстрашием всех окружающих. Про ее воинов говорили: «Они сражались так, как будто считали себя бессмертными». Но они были смертны. Сколько верных друзей она уже потеряла на этой войне?
Й\'озуи К\'релн Рейр умер, смеясь. Он упал на землю, и губы его шевельнулись. Он что-то прошептал. Элрик подошел ближе.
Сегодня выдался тяжелый бой. Ее доспехи, сделанные мастером еще в Туре перед походом на Орлеан, были пробиты в нескольких местах, многие пластины были изрублены, а сейчас их обильно покрывала кровь. Ее меч, принадлежавший когда-то Карлу Мартеллу, победителю сарацинов, тоже был весь в крови. Бой был жестокий, армия бургундцев превосходила ее маленький отряд в несколько раз. Жанна не хотела обрекать своих людей на верную смерть, поэтому приказала отступать к Компьену — там были верные дофину войска, хорошие укрепления и артиллерия.
— Меч знает теперь то, что знал я. Моя ноша оставила меня. — Глаза его закрылись.
На взмыленных конях ее отряд приближался к стенам цитадели, преследуемый бургундцами по пятам. Жанна напряженно вглядывалась вперед. Несмотря на то, что со стен Компьена было прекрасно видно их отчаянное положение, никто не спешил к ним на помощь. Жанна надеялась, что они успеют проскочить в ворота и закрыть их перед самым носом врагов, но мост, ведущий к воротам, был поднят. Стены замка громадой возвышались перед ними. Девушка ожидала, что вот-вот дрогнут и заскрипят толстые цепи, опуская мост, но все было напрасно.
Десять тысяч лет Обреченного на Жизнь кончились.
Элрик устало вынул меч из груди мертвеца, а потом поднял вопросительный взгляд на Хмурника.
Перед самым рвом Жанна осадила коня и повернула его назад. «Видимо, нам здесь не рады. Или они испугались этих собак бургундцев. Давайте покажем, как нужно воевать», — прокричала воительница. Маленький отряд развернулся и храбро бросился на врагов. Но шансов победить у них не было. На Жанну навалились сразу несколько солдат, стащили ее с лошади и выбили меч. Она пыталась встать и продолжать бой голыми руками — так велика была ее храбрость, но сильный удар по голове лишил ее чувств.
Его друг отвернулся.
* * *
Пришел туманный рассвет. Элрик видел, как тело Й\'озуи К\'релн Рейра превратилось в горстку праха. Ветер смешал ее с пылью руин. Потом Элрик пошел через площадь туда, где лежало скрюченное тело герцога Эвана, и опустился перед ним на колени.
28 мая 1431 года Руан, Франция
— Тебя предупреждали, герцог Эван Эстран из Старого Хролмара, что плохо кончают жизнь те, кто связывает свою судьбу с Элриком Мелнибонэйским. Ты не поверил. — Принц вздохнул и поднялся.
аннет, Жанна, проснитесь, — тихий голос, прозвучавший тем не менее очень отчетливо в гробовой тишине темницы, заставил девушку открыть глаза. Оплавленная сальная свеча на полу почти не давала света, но его было достаточно, чтобы рассмотреть черный силуэт на фоне прутьев решетки.
Хмурник стоял рядом с ним. Солнце осветило развалины. Хмурник коснулся плеча друга.
— Что вам надо? Вы снова пришли истязать меня своими вопросами? — выкрикнула она в темноту.
— Тише, тише. Это же я, Шарль. Вы помните меня? Я паж маршала де Ре.
— Олабы исчезли. По-моему, эта картина их доконала.
— Шарль? Малыш Шарль, это ты? — Жанна бросилась к ненавистным прутьям решетки. — Шарль, как ты сюда попал? — прошептала она, узнав его.
— Еще одного я убил, Хмурник. Что же я, навсегда привязан к этому проклятому мечу? Мне надо избавиться от него.
— Как хорошо, что я Вас нашел. Эти подвалы такие запутанные. Только молю вас, тише. Сейчас не время для объяснений.
Хмурник молча кивнул.
В руках Шарля что-то звякнуло, потом раздался скрежет замочной скважины. Несмазанные петли камеры заскрипели, гулкое эхо запрыгало под сводами подземелья. Жанна затаила дыхание, ожидая услышать тяжелые шаги стражников. Увидев ее нерешительность, паж улыбнулся:
— Не бойтесь, я подсыпал страже в ужин немного сонного зелья и забрал ключи. Но все равно нам надо спешить. Жиль де Ре послал меня, чтобы Вас спасти. Он раздобыл одну вещицу, которая нам поможет. Граф собрал большую армию и идет нам навстречу.
— Я похоррню герцога Эвана, — продолжал Элрик. — А ты отправляйся к кораблю и скажи матросам, что мы возвращаемся.
Схватив ее за запястье, паж увлек Жанну в темноту коридоров. Лишь редкие чадящие факелы на стенах давали хоть какой-то свет. Шарль снял со стены один из них, чтобы освещать им путь. Они преодолевали бесчисленные повороты, проходили мимо решеток и закрытых дверей, каждый раз замирая и прислушиваясь, прежде чем пересечь освещенный участок. Измученная и ослабевшая, Жанна не успевала за проворным юношей. Несколько раз она чуть было не упала, но верный паж всегда успевал ее подхватить.
Хмурник повернулся и пошел в восточном направлении.
Рукотворные стены подвала сменились монолитной скалой. Проход стал заметно уже, так что иногда приходилось нагибаться, чтобы пройти. Очевидно, они были уже далеко за пределами Буврейского замка и пробирались по ходам, оставленным здесь тысячи лет назад подземными реками. Лишь кое-где тусклый свет факела выхватывал следы вмешательства человека — по пути попадались колонны, подпирающие своды, некоторые узкие проходы были расширены искусственно, но все равно оставались довольно тесными.
Элрик спустился по лестнице и положил герцога Эвана на постель из соломы. Потом он взял у мертвеца кинжал и, не найдя ничего другого, окунул его в кровь герцога и написал на стене!
«Здесь лежит герцог Эван Эстран из Старого Хролмара. Он бродил по миру и возвращался в свой Вилмир, нагруженный знаниями и сокровищами. Он любил мечтать, но затерялся в мечте другого и погиб. Он обогатил Молодые Королевства и дал этим силу другой мечте. Он умер, чтобы мог умереть Обреченный на Жизнь».
Остановившись, чтобы перевести дух, они услышали звуки далекой погони. Видимо, исчезновение пленницы не осталось незамеченным. Приложив ухо к холодным камням, Жанна услышала топот множества ног и собачий лай.
Элрик остановился. Потом бросил кинжал. У него не получилось выразить свое чувство вины в торжественных словах эпитафии человеку, которого он убил.
— Нам надо спешить, осталось чуть-чуть, — прошептал Шарль. Девушка торопилась изо всех сил, но как они не старались, топот приближался. Совсем обессилевшая Жанна опустилась на каменный пол.
Он снова взялся за кинжал.
— Это бесполезно, Шарль, — простонала она. — Они совсем близко. — Он тянул ее за руку, пытаясь поднять. Но ноги отказывались слушаться беглянку, в отчаянии она снова села на холодный пол.
«Он погиб потому, что Элрик Мелнибонэйский желал мира и знания, которых ему не суждено обрести. Ои умер, сраженный Черным Клинком».
Шарль достал что-то из кармана, бережно завернутое в тряпицу. В тусклом свете Жанна разглядела маленький серебряный амулет. Сжав его в руке, Шарль зажмурился, очертания его фигуры поплыли, будто расплавленный воск, а в следующее мгновение на Жанну смотрело ее собственное бледное и измученное лицо. Жанна отшатнулась и закусила руку, чтобы не закричать.
Посреди площади все еще лежало одинокое тело моряка-вилмирианца. Никто не знал его имени. Никто не отпевал его и не пытался сочинить эпитафию. Он умер ие за высокую цель, не следуя невероятной мечте. Даже мертвое его тело не могло принести пользы. На этом острове не водились стервятники. В пыли городских руин не было земли, которую тело могло бы удобрить.
Элрик вернулся на площадь, увидел труп, и на миг он стал для него символом всего, что здесь произошло и произойдет в будущем.
— Я отвлеку их, — прошептал паж, — оставайтесь тут, я вернусь за Вами.
— Бесполезно, — пробормотал он.
Взяв их единственный факел, юноша нырнул в боковой проход, оставив ее совершенно одну. Его легкие шаги исчезали вдали, когда до Жанны донеслось (или ей это показалось?) «Я люблю Вас»…
Может быть, его далекие предки догадывались об этом. Но полное знание пришло тогда, когда появился Яшмовый Гигант, и они обезумели в своей муке. Знание отгородило их разум от жизни.
Девушку окутала темнота, давившая, также как и многометровая толща скалы над ней. Шум погони отдалялся и постепенно замер. Жанна огляделась. Тьма не была кромешной, как показалось с самого начала. Около нее в скале обнаружилась неглубокая ниша, будто светящаяся изнутри. Заинтересовавшись таким чудом, Жанна приблизилась, но от слабости пошатнулась. Стараясь сохранить равновесие, она попробовала облокотиться на странную мерцающую стену, но ее рука не нашла опоры. Линза сработала безукоризненно.
Тошнота подступила к горлу, перед глазами пошли разноцветные круги. Жанна была так ошеломлена, что не сразу заметила изменившуюся обстановку. По-прежнему было темно, но вместо спертого душного воздуха подземелья, где она провела не один месяц, Жанна почувствовала легкое дуновение свежего ветра.
— Элрик!
* * *
Хмурник вернулся. Элрик поднял голову.
30 мая 1431 года Руан, Франция
— Олабы расправились с командой. Все убиты, корабль разрушен.
анна не поняла, каким чудесным образом она оказалась не в подземелье близ Руана, а в 10 лье от него близ городка Эльбеф. Обратная дорога в Руан отняла все ее силы.
Элрик припомнил, что Обреченный на Жизнь говорил ему что-то про лодку.
Жанна не видела как храбрый Шарль, несмотря на нестерпимую боль и едкий дым, до последнего старался не потерять сознание и не раскрыть подмены. Он умирал с ее именем на устах. Лишь когда все заволокло черным дымом, а языки пламени лизали рубашку, его разум померк.
Поиски лодки Й\'озуи К\'релн Рейра заняли у них остаток дня и всю ночь. Найдя лодку, они подтащили ее к воде, а потом обследовали. Это было крепкое суденышко, сделанное из того же материала, который они видели в библиотеке Р\'лин К\'рен А\'а. Хмурник заглянул в сундук и ухмыльнулся:
Уже в сумерках та, которую когда-то называли Орлеанской Девой, дошла до площади Старого Рынка. Она безнадежно опоздала. О произошедшем напоминал только обгоревший черный столб да куча золы у его основания. Никто не обратил внимания на нищенку, копающуюся в пепле. Жанна перебирала хрупкие кости — все, что осталось от бедного Шарля — и вспоминала. Да, конечно, он любил ее. И пошел ради нее на костер. Крупные слезы катились по щекам Жанны, но она их не замечала. «Бедный мальчик», — прошептала она.
Сокровища! Все-таки не без пользы!
Элрик оглянулся на молчаливый лес, и дрожь прошла по его телу. Он вспомнил свои надежды, которые лелеял на пути сюда, и обозвал себя глупцом. Когда они подняли парус и двинулись вниз по течению, на лице его возникло подобие улыбки.
Ее рука наткнулась на что-то обжигающе холодное. Из пепла Жанна достала ту самую серебристую фигурку, ощутив знакомое покалывание. Теперь она смогла рассмотреть предмет вблизи, это была бабочка необычайно искусной работы. «Это твой последний подарок, Шарль. Я буду хранить его в память о твоей чистой любви». Жанна бережно собрала прах в полотняный мешок.
Хмурник перебирал драгоценности.
Внезапно чья-то рука опустилась девушке на плечо — она дернулась, готовая бежать.
— Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. — Жанна смотрела во все глаза, перед ней был невысокий мужчина в странной одежде и с какими-то стекляшками на глазах, крепившимися на носу. Несмотря на всю свою странность и неуместность, он не вызывал страха. Убедившись, что девушка не собирается убегать или кричать, он продолжил. — Меня зовут Вим Вегенер, но ты можешь звать меня просто Вим. Я очень люблю сказки, легенды, мифы и стараюсь понять, что за ними стоит. Я предлагаю сделку — ты рассказываешь мне свою историю, а я помогу тебе.
— Нам больше не знать бедности, друг Элрик.
Вим болтал без умолку всю дорогу, пока они шли на постоялый двор. Жанна никогда раньше не встречала таких людей — он с первого взгляда вызывал симпатию, а его болтовня совсем не надоедала. Он рассказывал странные вещи про множество времен и миров, про странников, которые могут свободно перемещаться, пользуясь линзами. Иногда он прерывал свой монолог, подносил к губам плоскую коробочку и извлекал из нее звуки, такие же странные, как и он сам.
* * *
— Да, — согласился принц. — Ну разве нам не повезло, друг Хмурник?
Июнь 1431 года, Гавр, Франция
анна была уже не той наивной девушкой, которая увлекала за собой ополченцев и рыцарей, бесстрашно бросаясь на врагов короля. Предательство и плен изменили ее.
На этот раз вздрогнул его спутник.
За месяцы, проведенные в различных тюрьмах, у Жанны было достаточно времени, чтобы заново переосмыслить все пережитое. Ее предали те, кому она помогала и доверяла, теперь она это отчетливо поняла. Дофин Карл VII, земли которого она освобождала от англичан, тот, кого она торжественно короновала в Реймсе, отвернулся от нее. Бедная крестьянка сыграла свою роль и теперь была никому не нужна. Жанна разочаровала своих недавних покровителей. Она видела свою миссию в изгнании англичан из Франции, и ей были бесконечно чужды и придворные интриги, в которые ее пытались втянуть, и интересы «высокой» политики церкви. Только Жиль де Ре оставался верен ей до конца и делал все возможное, чтобы ее спасти.
В первый же день плена с ее шеи сорвали серебристую фигурку, после чего даже голоса, с детства направлявшие ее, исчезли. Не были ли они голосом дьявола или ее собственной гордыни? Нет, они вели ее к освобождению бедной и угнетенной Франции, ее Родины. А, может быть, они тоже ее использовали? Жанна гнала от себя эти мысли, она не могла допустить, что даже святые могут предавать.
Но теперь у Жанны был друг, который мог ей все-все объяснить. Они проболтали всю ночь. Вим был первым человеком, которому она рассказала про фигурку льва. Он хмурился, когда девушка описывала ему свои сны и голоса. Жанна не выдержала и спросила, кому они принадлежали на самом деле? Вим, против своего обыкновения, ответил не сразу.
— Видишь ли, девочка, кроме людей на земле обитает еще много разумных существ. Одни из них очень могущественны, другие примитивны. Я не могу дать стопроцентную гарантию, но, похоже, что с тобой разговаривали арки, выдавая себя за святых. Понимаешь, им было так легче управлять тобой.
Вадим Розин,
Это означало, что не было никаких святых и Божьей Матери, говоривших с ней. Ее в очередной раз просто использовали. На ее месте мог оказаться деревенский пастушок, которого фигурка также направляла и помогала, достигая только ей известные цели. Теперь рушилась вера Жанны в свою избранность и святость. Кем была она на самом деле — деревенской выскочкой? Сейчас, не имея фигурки, она была ни на что не способна.
Жанна достала из кармана бабочку, Вим присвистнул.
ПОЛЕТЫ ВО СНЕ И НАЯВУ
— Интереснейшая вещица, только ты с ней поосторожнее. При частом использовании она наносит огромный вред здоровью.
— Когда она будет со мной, я снова буду слышать голоса?
— Не знаю, не знаю. Понимаешь, у каждой фигурки есть свой арк-хранитель. Арки не ладят между собой, они используют людей, чтобы ослабить своих противников. Сами арки не воюют, и убить их невозможно. Ну, теперь ты можешь сама выбирать — следовать приказам этих голосов или думать своей головой.
— Вим, меня здесь все предали и осудили на смерть. Я теперь не могу вернуться домой или присоединиться к своим друзьям — меня сразу же схватят и сожгут. А это означает, что смерть Шарля была напрасной. Вим, возьми меня с собой, я тоже буду странником.
Буквально слово «эзотерическое» означает «тайное», «сокрытое» (знание, учение). Однако происхождение этого понятия на вполне соответствует его нынешнему бытованию: сейчас, когда большинство эзотериков открыто обращаются к людям, оно используется чаще для обозначения определенной традиции мысли, мироощущения.
* * *
26 октября 1440 года, Нант, Франция
еловек в рубище и со связанными за спиной руками стоял на возвышении в кафедральном соборе Нанта, поддерживаемый под руки двумя священниками. В полной тишине под высокими сводами раздавался его хриплый голос: «Я, Жиль де Ре, каюсь в том, что совершал алхимические действия, противные Господу нашему. Я прошу прощения у Святой церкви, короля и у родителей убиенных мною невинных младенцев, коих я употреблял для алхимических целей. Все, кто меня слышит, молитесь о спасении моей души…»
Человека грубо столкнули с возвышения и потащили к выходу. Измученный пытками, он практически не мог передвигаться самостоятельно. Процессия, возглавляемая инквизиторами, направилась к месту казни.
Троих осужденных возвели на помост. Под одобрительные вопли толпы инквизитор зачитал приговор: «Гриар и Корилло приговариваются Святой Инквизицией к сожжению на костре за пособничество в алхимических опытах Жиля де Ре. Сам Жиль де Ре, принесший покаяние, приговаривается к удушению и сожжению».
На шею маршалу Франции палач накинул гаротту. Осужденный поднял глаза к небу и беззвучно шевелил губами, толпа в предвкушении зрелища затихла. По сигналу инквизитора палач дернул, затягивая петлю на шее несчастного. Вдруг раздался хруст, палач пошатнулся, глядя на свою неестественно вывернутую руку, и закричал от боли. К нему на помощь рванулась стража, но прямо у них под ногами деревянный настил с оглушительным грохотом провалился. Толпа колыхнулась вперед, стараясь рассмотреть, что же там происходит, кого-то сдавили, начались крики и паника.
Тем не менее ореол таинственности остается, его поддерживают те странные миры, которые описывают эзотерики, и те кажущиеся нечеловеческими психические и физические возможности, которые они демонстрируют. Широкий интерес к эзотеризму России подогревается и всей современной ситуацией: с одной стороны, глобальные проблемы обозначили тупик техногенной цивилизации, с другой — страна переживает состояние хаоса. Кризис идеологии резко умножил количество людей, потерявших почву под ногами. Отсутствие ясных жизненных перспектив многих привлекает к эзотеризму Наконец, люди сознательно обращаются к эзотеризму в поисках путей спасения.
Когда через полчаса охране удалось навести хоть какой-то порядок, Жиля де Ре найти не удалось. Инквизитор поспешил объявить, что его забрал сам дьявол, которому он служил, и что душа его будет гореть в аду вечно.
* * *
18 декабря 1442 года, Руан, Франция
Надо сказать, что в России это третья волна интереса к эзотерическим учениям. Первая прокатилась в начале века, когда были опубликованы работы Е.Блаватской, Кришнамурти и другие. Вторая волна после почти полувекового перерыва пала на 60-е годы. В самиздате ходила эзотерическая литература, стали организовываться группы, появились учителя — гуру, тогда же возникли некие смешанные школы, которые строились на сплаве идей эзотеризма и отчасти буддизма. Нынешняя третья волна увлечения отличается попытками осмыслить эзотеризм как явление, определить его место в рамках мировой культуры. В феврале прошлого года в Москве состоялся первый Международный конгресс эзотериков в России, организованный Институтом космической философии, в работе которого приняли участие более двух тысяч ученых. Прочитана серия докладов и у нас в Институте философии РАН. Словом, появляются не только сами тексты Даниила Андреева, Рудольфа Штейнера. Карлоса Кастанеды и других эзотериков, но и комментарии к ним. И, разумеется, растет число поклонников.
роснись, Кошон! — раздался повелительный голос.
Епископ дернулся, как от удара, пытаясь вскочить, он запутался в простынях. Мерцающей свет масляной лампы создавал полумрак, выхватывая два темных силуэта у его постели. Один из них наклонился к столику и поправил фитиль. Пьер Кошон зажмурился от яркого света. Незнакомец откинул капюшон и приблизился к священнику.
— Узнаешь меня? Вижу, что не забыл.
— Дева…, — сдавленно выдохнул епископ. Продолжить ему не удалось, так как другой незнакомец схватил его, зажимая рот перчаткой.
Эзотеризм входит в культуру текстами. Но чем они отличаются от художественных сочинений? Как различить миры эзотерика и, скажем, фантаста? Вот известнейшая «Роза мира» Даниила Андреева, классика эзотеризма, и роман «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. И в одном, и в другом случае рисуются некие фантастические миры, и читателя приглашают в них. В мире Даниила Андреева существует Сатана, описанный очень ярко, есть черти, летающие ящеры — раруги, уицраоры — демоны великодержавной государственности; природа здесь выступает в образах живых персонажей — стихиалий. Но и в романе Булгакова — «потусторонние» персонажи, с героями тоже происходит ряд удивительных превращений. В обоих произведениях как будто много общего; однако я прекрасно помню первую реакцию в среде интеллигенции на появившийся в самиздате текст Д.Андреева (резко отличавшуюся от восхищения, с которым впервые читали «Мастера»): человек «сдвинулся»…
— Епископ, тебе будет сейчас больно, очень больно. Но мы же не хотим, чтобы ты своими криками переполошил весь дом?
Никто из присутствующих не заметил старую крысу, внимательно наблюдавшую за последними минутами жизни епископа руанского Пьера Кошона.
В чем же различие? Эзотерик Андреев утверждает, что все, им описываемое, происходит на самом деле, он относится к психической реальности как к истинной. Предлагается абсолютно другая, нежели в художественном произведении, система координат, а это и есть знак эзотерического текста. Таковы и сочинения Рамакришны, Кришнамурти, ГГурджиева, Шри Ауробиндо Гхоша, П.Успенского, Р.Штейнерв, Е.Рерих. К.Кастанеды — особые самостоятельные миры гениев эзотеризма.
Максим Дубровин — Несколько слов по поводу…
Прошу прошения за некоторое опоздание. Уже вовсю бушует следующий тур, а здесь я со своими комментариями. И все же хотелось бы сказать несколько слов по поводу прошедшего состязания на звание лучшего биографа Жанны Д`Арк.
Тексты эзотериков отличает страстная критика традиционной новоевропейской культуры и ее ценностей — власти, успеха, конкуренции, личности, разума и т. д., а также независимость их жизненной траектории от культурных традиций, возможность самостоятельно выстроить свою жизнь, дух, тело, реализовать самые невероятные идеалы. Гений эзотеризма — это необычный человек, даже уже не человек. Шри Ауробиндо Гхош, например, называл людей, до конца прошедших эзотерическим путем, гностическими существами», считая, что они достигают практического бессмертия. сливаются со Вселенной.
Надо сразу сказать, что я был приятно удивлен уровнем всех четырех рассказов. Без сомнения, их авторы обладают литературными задатками. Все что нужно — продолжать писать.
Творцы эзотерических текстов исходят из идеи двух реальностей — обычной, оцениваемой как Майя, иллюзия сознания, и истинной, эзотерической (каждый гений эзотеризма утверждает свою эзотерическую реальность)[3]. Назначение человека, убеждены гении эзотеризма, — пройти путь, в конце которого находится эзотерический мир; условием этого является кардинальное изменение своего существа, работа над его трансформацией.
Порадовал серьезный подход к историческому материалу, антуражу и мотивации персонажей. Такое далеко не всегда можно встретить даже у активно публикующихся авторов. В общем, прочитал рассказы с удовольствием и хочу сказать буквально нескольку слов о каждом.
Эзотерическая жизнь включает в себя, с одной стороны, разработку эзотерического учения или освоение его (у последователей, учеников, дептов), с другой — психотехническую работу: отказ от желаний, отклоняющих эзотерика с его пути, культивирование учения, достижение особых состояний сознания, погружающих, вводящих в эзотерический мир.
На последнем нужно остановиться особо, именно здесь проявляется, так сказать, гениальность гениев эзотеризма. Внешне это всегда какая-то психотехника — йога, медитация, мантры, специальные техники, но для самого эзотерика — это жизнь, путь, ведущие из обыденного мира в мир
Dream Team. Жанна.
Рассказ понравился своим глубоким взглядом на этические аспекты некромантии Очень хорошо обыграна связь Синей Бороды с воскрешением Жанны через его увлечение колдовством и жуткими «людоедскими» опытами. А также его закономерный конец, несмотря на верность своей предводительнице. Красиво переданы преображение Жанны из девушки, полной любви в безжалостного монстра и верность рыцаря своей даме.
Как же к этому относиться, как ориентироваться? Помешательство? Но вот по телевидению нем ежевечерне читают прогнозы погоды, в затем — астрологический прогноз. Выступает политолог со своими предупреждениями, а следом известный экстрасенс, и каждый утверждает, что адекватно описывает реальность. Какую реальность? Это вопрос не вкуса, но миросозерцания.
Единственный рассказ, где Жанна таки да — умерла. Можно сказать, нестандартный подход.
Сильный, ударный финал. Армия мертвецов и один живой рыцарь с ними — это отличная находка. Последние слова рыцаря — тоже очень хороши, так сказать квинтэссенция основной мысли произведения.
Ну и оформление обложки — высший класс!
Команда Majestic. Орлеанская дева.
Даниил Андреев пишет: «Дух нашего времени задается вопросом: пусть то, что автор называет опытом, достоверно для пережившего его субъекта, но может ли он иметь большую объективную значимость, чем опыт обитателей лечебницы для душевнобольных?»
В рассказе то и дело проскальзывает что-то такое… То ли небрежность, то ли наивность. Вот взять хотя бы начало: найден предмет. Слишком просто — валялся в речке, а девочка его взяла и нашла. По рассказу встречаются еще такие «рояли в кустах», например линза, которая нашлась очень вовремя.
Идея со спасением Жанны при помощи добровольца с бабочкой — немного топорно, но надежно решает загадку ее «воскрешения».
Где гарантии, что этот опыт подлинный? Но заметим: дальше Андреев спрашивает — в разве ко всем явлениям духовной жизни мы подходим с требованиями гарантии подлинности? А если не ко всем, то почему именно к этим? Мы же не требуем гарантии достоверности от художника или композиторе. Нет гарантии и при передаче религиозного, в частности, метаисторического опыта. — Без всяких гарантий душевному опыту другого поверит тот. чей духовный строй хотя бы отчасти ему созвучен. Не поверит и потребует гарантий — в если получит, все равно их не примет — тот, кому этот строй чужд».
Появление Вима очень неожиданно, можно сказать, огорошивает. На мой взгляд, можно было обыграть его и получше, но ограничение в размерах текста давило на авторов, так что тут можно сделать скидку. Во что трудно поверить, так это в доверчивость самой Жанны. Какой-то залетный проходимец втирает средневековой девушке, что никаких ангелов не существует, а она и рада ему верить.
Есть рассуждение по этому поводу, на мой взгляд, более тонкое и интересное. Карлос Кастанада прямо утверждает: не существует критериев, которые позволили бы дать ответы на эти вопросы. Водном из сочинений он выступает в роли ученика мага и все время спрашивает учителя, дона Хуана, было ли это или нет? Летал я или нет? — допытывается он. А если бы я был прикован к скале?.. На что дон Хуан отвечает: боюсь, ты летал бы вместе со скалой.
Зато идея с призрачными — будто бы они и были «видениями» мне очень понравилась. Призрачные хорошо объясняют все действия и слова Жанны.
Честно скажу, немного разочаровал финал. Жанна отказывается от борьбы и… становится странником. Она конечно спасает Жиля де Ре, но больше ничего «хорошего», увы не делает.
Ответ можно понять тек. Если ты находишься в данной реальности — она существует. Если же нет, не тебе судить, существует ли она для другого человека. Даже художественный вымысел, фантазия возникает не на пустом месте, и сегодня у многих наших соотечественников происходит как бы переворот в сознании, они начинают догадываться, что идеальные миры много сложнее, чем просто «отражение реальности», как всех нас учили.
Евразия. За нашу Победу!
Когда-то в детстве нам говорили: видишь желтое пятно на листе бумаги? Это солнце. И мы приняли на веру опыт» взрослых. То есть по мере того как взрослый настаивает, что здесь нарисовано солнышко, происходит удивительная вещь: детский опыт актуализируется не в связи с реальностью (пятно на бумаге), а в связи с внутренним опытом (доверие ко взрослому). И этот психический феномен многое объясняет. Гельмгольц, исследуя эти механизмы, показал, что человек строит свое отношение к окружающему не только на основе чувственной информации о нем, но и прежнего опыта, связанного с восприятием определенных предметов, знаний о них и даже деятельности с ними, причем соотношение этих «составляющих» может быть разным. Только исходя из этого формируется поведение, действие Если рассуждать таким образом, летят все привычные критерии: оказывается, 99,9 % времени мы живем в собственных фантазиях — слушаем, переживаем, видим сновидения, мечтаем.
Рассказ со сложной композицией. Такие не всегда легко читать, можно запутаться. Но тут вроде особенной путаницы не происходит. Конечно, нужно быть настоящим фанатом Этногенеза, чтобы разобраться в кое-каких нюансах. Я не читал всех книг, поэтому лично мне неизвестно, что там за клоны. Что за «зеркало Исиды»? Кто такие «живые мертвецы» — зомби как в случае с шелкопрядом? Кто такие «западные», можно догадаться, но пришлось и над этим задуматься.
Жанна Д`Арк и Жиль де Ре — шпионы на службе у союзников, решившие исход высадки в Нормандии? А вот за такие неожиданные кунштюки можно многое простить. Нестандартное решение задачи, творческий подход.
Конец Пьера Кошона — напротив, достаточно «стандартен», но тут трудно что-то эдакое придумать, да и нужно ли. Про старых епископов писать неинтересно.
В Древней Греции, как известно, были пессимисты и оптимисты. Пессимисты считали, что после смерти душа будет исторгнут в мрачное царство Аида, и потому, говоря сегодняшним языком, «надо брать от жизни все». Оптимисты полагали, что возможен иной, более счастливый конец. К последним относились пифагорейцы. Они создали свою иерархию мироздания (и держали ее в строгой тайне): разумные существа могут быть трех видов — Бог, человек и создания, подобные Пифагору. Пифагор учил, что он рожден от семени, превосходящего человеческое.
Подводное путешествие очень красиво сделано. Жаль, было мало места в рассказе, это хорошо бы подробнее описать. Читатели любят «вкусные» детали.
Хороший, правильный конец. Любовь, справедливость, и все такое. Таким и должен быть нормальный конец.
В античности наметилась идея двух миров: обыденного, где человек смертен, и истинного, где он обретает бессмертие. Человеку дано вкусить бессмертие. блаженство уже при жизни, но для нужны некие особые условия Главное состояло в том, что до этого он как бы все время смотрел на небо, пытаясь понять, истолковать волю богов. Фуко замечает, что в основе античной культуры лежала идея «эпимелив», то есть заботы о себе, в соответствии с которой человек должен не только познать себя, но и преобразовывать, совершенствовать, и только это обеспечивало ему правильный путь жизни, ведущий к спасению А Платон, как бы доводя эту мысль до логического конце, утверждал, что душе по природе своей божественна, но при рождении человека «забыла» себя. И для того, чтобы человек обрел бессмертие, он, по мысли Платона, должен жить особым обрезом, познавая себя, занимаясь философией и науками.
Георгий Гончарук. Последний поход святой.
Есть некоторая небрежность, в стыковке фрагментов, возможно вызванная спешкой. Натянуто на первый взгляд выглядит самопожертвование девушки из Прованса. Но в те времена было просто чудовищное количество разнообразных фанатиков, так что лично я — верю. В целом, рассказ возможно и несколько торопливый, но что мне в нем очень понравилось, так это главная идея. Она объясняет, почему Жанна, будучи спасенной, так и не сделала ничего значительного. Ведь вся ее дальнейшая жизнь была посвящена мучительной, безжалостной гонке — противостоянию «Пса» и «Чучи». Это красивая история с грустным концом.
Напомню, под наукой тогда понималась не просто системе знаний, как сегодня. Наука была одним из способов взаимоотношений людей с высшими, истинными мирами, и занимаясь, скажем, астрономическими исчислениями, люди не забывали о богах. До уровня обыденного, «нормального» дела науку низвел Аристотель.
Вот и все. Еще раз благодарю всех авторов. Читать ваши рассказы было не скучно.
Ну и спасибо, что никто не забыл про крысу)))
На Востоке поиски путей спасения шли в том же направлении: человек должен достигнуть мира, в котором нет страдания Жизнь была полна страданий, и смерть не избавляла от них, да еще часто человек должен был переносить загробное существование в обличье бессловесного существа — таков смысл идеи реинкарнации. Но в мире есть Нирвана, вечное блаженство. От древнейших учений брахманизма идет идея, что истинное знание спасет от смерти. Будда трансформировал ее в идею избавления от страданий «Я не отвечаю на вопрос, что будет после смерти, — говорит Будда, — я отвечаю на вопрос, как избавиться от страданий». Но восточный путь достижения этой цели был поведенчески диаметрально противоположным западному: он состоял а «размонтировании» обычных желаний, привычных связей, отказе от принятых в обществе занятий и уходе от людей, погружения в себя при помощи различных психотехник, прежде всего психопрактики йоги, обеспечивающей преобразование человеческого существа е иное. Внутренний мир в результате должен стать внешним, а монах перейти в другую форму бытия, где нет страданий (как нет и ничего другого). Это и есть Нирвана, как ее переосмыслил Будда. Однако остается квинтэссенция индивидуальности, когда личность — это весь мир, она растворена в нем и одновременно равна ему. В отношении бытия и культуры «обыкновенных» людей это есть антибытие, антикультура.