– Ты отведешь меня к ней. Скажешь, что я избавил тебя от твоей тоски.

– Какой тоски? – спросил Альберт.

Леметр изо всех сил старался сохранять спокойствие. Этот ребенок досаждал ему даже под воздействием амулетов. Может, дело в возрасте? Леметр никогда не испытывал диски на детях.

– Тоски, охватившей тебя из-за маминых дневников, – сказал он как можно спокойнее.

– А, дневники! – ответил наследник престола. – Это же всего лишь подделки.

Леметр скривился.

– Это рассказала тебе герцогиня?

– Она графиня, – утверждал принц.

Глупый мальчишка! Леметру хотелось, чтобы диски придавали его жертвам хоть немного ума.

– В любом случае, теперь тебе больше не нужно грустить. И ты скажешь маме, что я, месье Леметр, магнетизёр, снова научил тебя веселью и жизнерадостности.

– Но мне вовсе не было грустно. Я мушкетер. Вы когда-нибудь видели грустного мушкетера?

Леметр замолчал. Все ясно: на мальчика он влиял не больше, чем на эвкалипт, шелестевший рядом. Амулеты не сработали. Надо попробовать еще раз.

– Эти дневники, – сказал Леметр, снова открывая шкатулку, – были подлинными.

Конечно, они были подлинными. Иначе и быть не могло. Но его разум пронзила игла сомнения. Он поднял цепочки повыше.

Бронзовые диски снова закачались перед лицом Альберта. Но мальчик, казалось, потерял к ним интерес. Он злобно посмотрел на Леметра.

– Это неправда. – Альберт покачал головой. – Моя мама, королева, пересчитывала дневники. Все они по-прежнему лежат на своих местах у нее в личных покоях. – Он уверенно кивнул. – Вы лжец и злодей.

В Леметре вспыхнул гнев. Что позволял себе этот недомерок?

– Это ты лжец, – прошипел магнетизёр. – Я же сам их видел. Ты вообще умеешь читать?

Он схватил Альберта за плечо и встряхнул принца. Шляпа слетела с головы мальчика. Волосы его взметнулись, разлетевшись в бешеном танце.

– Пусти! – крикнул Альберт. – Больно!

Что-то зашуршало между листьями.

– Пусти! – раздалось снова.

Голос принадлежал мужчине, пробиравшемуся между растениями, мужчине в парадной форме гвардейца. Поверх синих брюк с красной полосой по бокам на нем был белый китель с блестящими эполетами на плечах. Верхнюю губу украшали усы длиной с игрушечную шпагу Альберта.

– Немедленно отпустите принца, или узнаете, каково получить удар настоящим клинком, – прокричал солдат. Его рука лежала на набалдашнике сабли, висящей на бедре.

Леметр оцепенел. Это что, засада? Отпустив ребенка, он попытался погладить Альберта по голове. Наследник престола отпрянул.

– Это какое-то недоразумение, – сказал Леметр тоном священника. – Я хотел узнать, как мушкетер даст отпор злодею. Альберт храбро сражался.

Он хотел сказать что-то еще, но слова застряли у него в горле. Позади офицера появилась леди Элис. И она толкала – Леметр поднял брови так сильно, что со лба посыпались мелкие кусочки макияжа, – она толкала инвалидное кресло. В нем сидела графиня Анна Дорн. Или то, что от нее осталось.

Леметра охватил озноб. Пальцы его бесконтрольно дрожали. С трудом убрав амулеты, он медленно зашагал назад.

– Ваш час настал, Леметр! – Голос Анны Дорн был ясным и напористым, как тогда, когда он встретил ее в Бадене.

Только на сей раз она дрожала от гнева.

– Графиня Дорн! – Леметр сделал едва заметный поклон. – Не могу сказать, что рад видеть вас снова. Во время нашей последней встречи вы пытались меня убить. Похоже, на этот раз вы взяли себе на помощь мальчишку.

Офицер поднял пистолет.

– Да успокойтесь! – сказал Леметр. – Я не сделал ничего плохого. Вы хотите убить невиновного?

– Вы украли дневники королевы Виктории и опубликовали их. А еще вы угрожали принцу Альберту, – сказала леди Элис.

– Ложь, – рявкнул Леметр.

– Разве? – спросил теперь мужчина, понизив голос.

Леметр указал на леди Элис. Почему его рука, как назло, дрожит так сильно?

– Это она вынесла дневники из дворца. Она украла самые сокровенные мысли королевы.

– Это будет решать суд, – сказал офицер и подошел к Леметру.

Магнетизёр попытался схватить принца Альберта. Завладев мальчиком, он был бы в безопасности. Но ребенок увернулся и ласточкой прыгнул в кусты.

– Иди сюда, Альберт! – прокричала Анна Дорн.

Мальчик повиновался и спрятался меж двух женщин. Леметр наблюдал, как графиня надевает на наследника престола очки. Из-за них глаза ребенка казались намного больше. Может, амулеты не подействовали на мальчика, потому что у него было слабое зрение?

Попытка Леметра напасть на ребенка не осталась незамеченной, и офицер окончательно пришел в ярость. Он крепко схватил Леметра за руку; магнетизёру стало больно.

– Послушайте! – начал Леметр и мягко провел ладонью по дрожащему кулаку офицера. Он пытался просверлить взглядом глаза мужчины. – Отпустите меня и проследите, чтобы я беспрепятственно покинул дворец.

В движениях офицера показалась нерешительность, тень сомнения, крошечные лепестки раздражения.

– Повинуйтесь! – сказал Леметр.

Ему нужно овладеть голосом.

– Держи его крепче, Фергус! – крикнула леди Элис. – Я пойду за помощью.

Она поспешила из зимнего сада.

Фергус? Это ведь его имя герцогиня назвала в трансе, когда Леметр выудил ее пикантные секреты. Это же имя – Фергус Сиборн – сегодня появится в The Illustrated London News и рассмешит всю Англию.

Леметр ударил любовника герцогини по лицу шкатулкой из черного дерева. Он попал офицеру по скуле. Хватка его ослабла. Леметр вырвался и побежал к выходу. Листья хлестали его по лицу. Он слышал позади себя быстрые шаги и крики. Удивительно, но магнетизёр не чувствовал страха, лишь красный гнев. Эти фарисеи прогоняли его из Храма власти. А ведь он был так близок к цели!

Леметр рискнул взглянуть через плечо. Сиборн несся за ним по пятам. Чтобы бежать быстрее, этот триумфатор бросил саблю.

Далеко еще до выхода?

– Заприте дверь! – запыхавшись, прокричал ухажер герцогини.

Леметру тоже недоставало воздуха. Однако ему все же хватило сил, чтобы рассмеяться. Конечно, он все предусмотрел. Неужели эти простофили думали, что он вслепую попадется к ним в ловушку?

– Саймс! – крикнул Леметр как можно громче.

Он верил, что не зря возлагал надежды на талант помощника.

– Саймс!

Почему он не отвечал?

Дверь была открыта, парк перед зимним садом – пуст. Саймса нигде не было видно. Значит, ему все-таки не удалось проникнуть на территорию дворца. Несмотря на отсутствие жулика, у Леметра все равно получилось выбраться.

Он прошмыгнул на волю. После влажного тепла, висевшего между растениями, его сразил холод зимнего утра. Заслышав позади шаги Сиборна, магнетизёр побежал в два раза быстрее. Он уже миновал дворец. Из-под его ботинок брызнул гравий.

У ворот дворца теснилась толпа. Люди поднимали в воздух бумажки и что-то кричали. Кулаки гремели по железным прутьям. Голоса громко протестовали. Дворцовая стража пыталась помешать женщинам и мужчинам протолкнуться через открытую часть ворот. Зеленый берет Саймса светился среди чепцов и цилиндров.

– Держите этого человека! – крикнул Сиборн, но, казалось, приказа никто не услышал.

Леметр почувствовал на спине чью-то руку. Будь он в зимнем пальто, преследователь мог бы схватить его за полы.

Нужно как можно скорее затеряться в толпе.

– Во имя королевы. Пропустите! – закричал он, проталкиваясь через спины дворцовой стражи.

Неужели приказ подействовал? Или люди просто не ожидали опасности с этой стороны дворца? Они в самом деле стали расходиться. Леметр протиснулся между красными сюртуками. Кто-то больно ткнул его в бок. На миг он замер. На голову ему обрушился удар. Магнетизёр покачивался в лесу плеч, пальцев и лиц. Затем кто-то схватил его за воротник. «Сиборн!» – пронеслось в сознании Леметра. Но рука появилась откуда-то спереди и втянула его в толпу. Он споткнулся и сбил цилиндр с головы мужчины.

– Стоять! – прокричал позади преследователь.

У дворцовой стражи не хватало рук, чтобы поймать одного человека. Тем более хотевшего покинуть дворец, в то время как все остальные пытались проникнуть внутрь.

Перед Леметром появилось лицо Саймса, искаженное весельем. Помощник держал в руке шляпу – хомбург[89]. Леметр почувствовал, как британец нацепил его ему на голову. Шляпа была велика и соскальзывала на глаза. Но магнетизёр сразу понял, что вещица нужна не для элегантности, а для маскировки. Эта форма шляпы, наряду с цилиндром, была у лондонцев в моде: казалось, каждый второй в толпе носил хомбург.

Саймс вытащил магнетизёра из толпы. Их никто не остановил.

Садясь в ландо, Леметр услышал далекий окрик Си- борна. На козлах сидела мадам Менье. Рядом с ее напоминающей гриб фигурой он почувствовал себя в безопасности. Опустившись на сиденье напротив, Саймс одернул рукава пальто и рассмеялся.

– Как вы согнали людей к воротам? – переводя дыхание, спросил Леметр.

Карета тронулась, и он в последний раз взглянул на суматоху перед Букингемским дворцом.

– Я просто устроил переполох, – рассказал Саймс. – По дороге во дворец я останавливал прохожих и спрашивал, действительно ли сегодня королева в тронном зале разъясняет содержание дневников. – Он хохотнул. – И правда ли, что каждый подданный может лично посмотреть, как будет восстановлена честь монархии.

– Ловко придумано, Саймс. – Леметр пригладил волосы. – Для англичанина его королева – как для француза женщины и вино. Так мы смогли хоть немного посеять раздор в британскую монархию. Но, боюсь, большего нам не удастся.

Он со злобой вспомнил, как трио, состоящее из графини Анны Дорн, Фергуса Сиборна и леди Элис, появилось из кустов.

Обращаясь к Саймсу, Леметр сказал:

– Королева Виктория ускользнула. Англии придется обойтись без меня. Но зато у меня есть второй амулет. А когда я заполучу третий, мы еще посмотрим, сможет ли хоть какой-то европейский правитель мне противостоять. Саймс! Мы отправляемся в Россию.

Глава 38. Лондон, декабрь 1851 года

Анна никогда бы не поверила, что однажды будет так торопиться в тюрьму. Казалось, у дрожек, везущих ее из Букингемского дворца в Ньюгейт, были самые маленькие колеса и самая старая упряжная лошадь.

– Поспеши, добрый человек! – снова и снова кричала Анна кучеру.

Дома и прохожие проносились мимо со скоростью разогнанных уток.

Леметр улизнул. Но вина его была доказана. Фергус Сиборн – он был статным парнем, Анна могла понять леди Элис – вернулся в зимний сад без магнетизёра, но сразу же выхлопотал королевское постановление, прекращающее разбирательство против Дюма. Француза помиловали.

Однако лорд-судья Дигби еще ничего об этом не знал. Весть нужно было доставить в тюрьму как можно скорее.

Леди Элис вызвала дрожки. Она тоже хотела сесть в карету, но Анна ее не пустила. Элис нужно уладить все во дворце: унять принца Альберта и рассказать леди Эсми о том, что произошло, когда та очнется от невольного сна. Наконец перед каретой появился отталкивающий фасад тюрьмы. Все в Анне так и норовило выскочить на улицу и побежать к лорду-судье Дигби. Как же долго кучер вытаскивал инвалидное кресло из кузова!

Наконец Анна сжала в кулаке конверт с прошением о помиловании. Она села в инвалидное кресло и как можно быстрее поехала ко входу в тюрьму.

Лорд-судья Дигби сообщил, что приговор еще не привели в исполнение, однако в камеру Дюма уже пришел священник. От облегчения Анне захотелось броситься собеседнику на шею. Но тут Дигби усомнился в подлинности помилования. Графиня постукивала указательным пальцем по королевской печати и убеждала его, пока судья не уступил. Затем он притворился, что не может разобрать шрифт. Влага на руках Анны смазала некоторые буквы, пока она передавала бумагу туда-сюда. Но текст все еще было видно. Вырвав документ у лорда-судьи, графиня зачитала помилование вслух. Наконец она воззвала к чести Ее Величества, королевы: теперь доброе имя монархини восстановлено благодаря Анне и леди Элис. Дигби смирился с поражением. Он приказал надзирателю отвести графиню Дорн к Дюма и освободить писателя из тюрьмы.

Коридоры в подземном мире Ньюгейта были, как всегда, тускло освещены. Стены блестели от влаги и селитры. Дверь в камеру Дюма была открыта. Оттуда лился мягкий свет свечей и доносились громкие голоса. Прибыв в камеру, Анна обнаружила, что в ней не осталось ни одного свободного уголка. Туда принесли стол. На нем стоял канделябр с тремя догоревшими свечами. Дюма, сидя на табурете, исписывал лист бумаги. Другие страницы лежали рядом с ним в небольшой стопке. Александр писал летящим пером и безмолвно двигал губами. На скамье сидел священник: он диктовал, размахивая бутылкой вина. Анну двое мужчин не заметили.

Что здесь творится?

– А в заключение! – воскликнул священник с большой сердечностью в голосе. – В заключение… – Он сглотнул. Глаза его блестели, как во время пылкой проповеди. Наверное, отчасти в этом была заслуга вина. – . Иисус не позволяет Марии Магдалине выйти замуж за Понтия Пилата.

У Анны перехватило дыхание.

Александр горячо закивал.

– Неплохо. Но можно еще увлекательнее: свадьба уже назначена, и у героя остается совсем мало времени, чтобы успеть в церковь.

– Тогда еще не было церквей, – возразил священник. – Надо взять римский храм.

Майкл Муркок

– Или тюремную камеру. – Голос Анны взорвался среди писательских идей.

Мужчины встрепенулись.

Похититель Душ

Александр посмотрел на Анну.

– Графиня! – воскликнул он. У него в бороде висела понюшка нюхательного табака. – Я ждал вас раньше.

– Вообще-то я пришла спасти вас от виселицы. Хотя за богохульство вам стоило бы провести в заточении еще несколько месяцев.

Недолго Роза оставалась с Элриком в Танелорне, наконец пришло время прощания. Вскоре после ее ухода Элрик и Мунглам решили, что пора снова отправиться в странствия.
– Значит, у вас получилось? Я свободен? – Александр вскочил.

Чернильница опрокинулась, залив бумагу. Священник поспешил к столу и попытался спасти текст от утопления.

Глава первая

Анна кивнула. Она разрывалась между возвышенным чувством триумфа и гневом из-за богохульства Александра.

Как-то вечером в городе Бакшаан, который роскошью своей затмевал все другие города северо-востока, в таверне с высокими башнями, Элрик, властелин дымящихся руин Мелнибонэ, улыбаясь, как акула, вел полушутливую беседу с четырьмя влиятельными торговцами, которых собирался через денек-другой ограбить.

– Помилованы, – коротко сказала графиня, сдвинула строгие брови и поджала губы, чтобы не улыбнуться.

Мунглам Чужеземец, друг Элрика, поглядывал на высокого альбиноса и с восхищением, и с тревогой: Элрик редко шутил, и уж если он позволял себе это с представителями славного купеческого цеха, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее. Мунглам гордился дружбой с Элриком и спрашивал себя, к чему может привести эта встреча. Ведь Элрик, как всегда, не посвятил Мунглама в свои планы.

Подбежав к Анне, Александр схватил ее за руки. Она ощутила мозоли у него на пальцах и почувствовала запах человека, слишком долго не принимавшего ванну, – а все это значило, что он был живым.

– Нам нужны твои способности воина и чародея, владыка Элрик, и мы, конечно же, неплохо заплатим тебе. – Костлявый Пилармо, эксцентричный и пышно разодетый, говорил от имени всех четверых.

Она обвила руками тело Александра, там, где когда-то был большой живот, и позволила блаженству лишить ее самообладания.

– И как же вы собираетесь оплатить мои услуги? – вежливо спросил Элрик, не переставая улыбаться.



Спутники Пилармо подняли брови, и даже сам он не скрывал удивления. Он помахал рукой в прокуренном воздухе таверны, где, кроме них шестерых, никого не было.

– Золотом… драгоценными камнями, – ответил Пилармо.



– То есть – цепями, – сказал Элрик. – Но нам, свободным путешественникам, не нужны цепи такого рода.

Ледяной воздух грозился вновь засыпать город снегом. Перед тюрьмой возвышалась виселица; ветер играл с обледеневшей петлей. Жандарму Кюнену пеньковая веревка напоминала канат беспрестанно бившего колокола. Да только на богослужение никто не шёл.

Мунглам подался вперед из тени, где сидел. По его лицу было видно, что он совсем не одобряет заявление Элрика.

– Сколько нам еще тут стоять? Когда они уже повесят этого толстяка? – Фульширон прижимал ладони к щекам и топтался на месте.

Пилармо и другие купцы тоже были разочарованы.

– Откуда мне знать? – фыркнул Кюнен.

– А что же ты хочешь от нас получить?

Они ждали казни Дюма целых четыре часа. Уже через пятнадцать минут холод заполз к ним в ботинки. Через полчаса пальцы у них на ногах онемели. Потом мороз укусил их за икры и стал подниматься все выше. Скоро, не сомневался Кюнен, он окончательно замерзнет.

– Я еще подумаю об этом, – улыбнулся Элрик. – Для таких разговоров время пока не наступило. Что потребуется от меня?

– Неужели шарманщик не может сыграть что-нибудь другое? – ныл Фульширон, мрачно глядя на улицу.

Пилармо кашлянул и переглянулся со своими спутниками. Те кивнули. Пилармо понизил голос и заговорил, произнося каждое слово медленно и раздельно:

Неподалеку стоял уличный музыкант и часами исполнял одну и ту же мелодию: песню о розе. Кюнен уже выучил текст наизусть и пытался его забыть. Однако органист пощады не знал.

– Тебе известно, что соперничество между торговцами в этом городе очень сильно, владыка Элрик. Многие купцы соперничают друг с другом, чтобы привлечь как можно больше клиентов. Бакшаан – богатый город, и его население процветает.

– Если до боя часов никто не появится, я пойду к лорду-судье Дигби, – сказал Кюнен. – А ты – к этому надоеде с шарманкой.

– Это всем известно, – сказал Элрик. Он тайком уподоблял богатых жителей Бакшаана овцам, а себя – волку, который собирается наведаться в отару. Из-за этих-то мыслей и светились весельем его алые глаза. Мунглам хорошо знал, каким жестоким и циничным может быть юмор Элрика.

Впереди, ближе к перекрестку, открылись тюремные ворота. Вышел мужчина. Он толкал перед собой женщину в инвалидной коляске.

– В городе есть один купец, которому принадлежит больше складов и лавок, чем другим, – продолжал Пилармо. – Его караваны всегда велики и всегда хорошо охраняются, а потому он привозит в Бакшаан больше товаров, чем другие, и может продавать их по низким ценам. По сути он – вор, он разорит нас всех своими нечестными приемами. – Пилармо выглядел искренне уязвленным.

– С ума сойти! – с восторгом удивился Фульширон.

– Ты говоришь о Никорне из Илмара? – спросил из-за спины Элрика Мунглам.

– Дюма! – воскликнул Кюнен. – Вот он!

Пилармо молча кивнул.

Он никогда не виделся с писателем лично, но знал, как тот выглядит, потому что автор неустанно печатал свой портрет в каждом номере «Мушкетера».

Элрик нахмурился:

Кюнен сорвался с места. Его промерзшие штанины скрипели. Фульширон последовал за ним.

– Этот человек сам водит свои караваны – он бросает вызов опасностям пустыни, леса и гор. Он сам всего добился в жизни.

Когда они приблизились к паре, Кюнен услышал слова Дюма: писатель собирался преследовать кого-то в Санкт-Петербурге.

– Дело вовсе не в этом, – отрезал толстый Тормиел. Он был весь в кольцах и пудре, а его жирное тело сотрясалось при каждом слове.

– Дюма! – крикнул Кюнен. – Вам не сбежать.

– Конечно. – Сладкоголосый Келос утешительно похлопал товарища по руке. – Мы все восхищаемся его смелостью.

Мужчина с копной кудрявых волос остановился.

– Боже мой, – вырвалось у Кюнена, – вы ведь чернокожий.

Купцы покивали. Молчаливый Дейнстаф, последний из четверки, кашлянул и покачал косматой головой. Он положил дряблые пальцы на усыпанный драгоценностями эфес дорогого, практически бесполезного кинжала и распрямил плечи.

На картинках цвет кожи Дюма всегда был намного светлее.

– А вы, – воскликнул Дюма, – паршивец и сейчас подотрете лицом тротуар! Закройте свой поганый рот! Или я за себя не ручаюсь!

– Но, – продолжал Келос, взглянув на Дейнстафа, – Никорн ничем не рискует, продавая товары дешево. Он разоряет нас низкими ценами.

– Ваш побег окончен. Возвращайтесь в тюрьму, или я казню вас прямо здесь.

– Никорн у нас как заноза в теле, – без всякой нужды уточнил Пилармо.

– Его помиловали, – закричала женщина в инвалидном кресле.

Только сейчас Кюнен понял, что знает эту даму. Она ехала на пароме в Дувр вместе с жандармами. Потом Кюнен и Фульширон даже подыскали ей отель в Лондоне.

– И вы, господа, хотите, чтобы мы с моим другом вытащили эту занозу? – сказал Элрик.

– Мадам, – сказал Кюнен, – видеть вас вместе с этим предателем крайне неприятно – так же, как иметь паховую грыжу. Прочь от него, иначе…

– Коротко говоря, да.

– Вы угрожаете невиновному, – прорычал Дюма и подошел вплотную к Кюнену. Мышцы на шее писателя выступали из-под кожи словно веревки. – За это я буду с вами драться. – Вылупив глаза на жандарма, он продолжил: – Вы угрожаете беззащитной женщине. За это я вас убью.

Пилармо обильно потел. Казалось, улыбка альбиноса вызывает у него нешуточную тревогу. Об Элрике, о его великих и ужасных подвигах ходило множество удивительных легенд. Они искали помощи Элрика только потому, что положение было отчаянным. Им нужен был кто-то, одинаково искушенный как в колдовской науке, так и во владении мечом. Появление Элрика в Бакшаане сулило спасение.

Нос Дюма был всего в ладони от щеки Кюнена. Тут между двумя мужчинами появился ствол пистолета. Дуло смотрело в левый глаз Александра.

– Мы хотим уничтожить могущество Никорна, – продолжил Пилармо. – А если это означает и уничтожение самого Никорна, что ж… – Он пожал плечами и улыбнулся едва заметной улыбкой, не спуская глаз с лица Элрика.

– Я долго ждал вашей смерти, Дюма, – сказал Фульширон. – Наконец этот момент настал. Решайте: или вы возвращаетесь во Францию осужденным, или трупом. Удача от вас отвернулась.

– Нанять в Бакшаане обычного убийцу не так уж трудно, – заметил Элрик.

– Точно известно лишь одно: удача переменчива, – сказал незнакомый голос.

– Это верно, – согласился Пилармо. – Но Никорн пользуется услугами чародея. И у него есть собственная армия. Чародей защищает и самого купца, и его дворец силами магии. А стража, набранная из жителей пустыни, обеспечивает безопасность обычными методами на тот случай, если магия окажется бессильной. Наемные убийцы уже пытались устранить Никорна, но, к несчастью, им не повезло.

Элрик рассмеялся.

У щеки Фульширона теперь тоже появился ствол огнестрельного оружия, хоть и небольшого. Оно принадлежало мужчине с длинным носом, одетому в лохмотья нищего. Кюнен узнал уличного музыканта.

– Прискорбно, друзья мои. Но ведь наемные убийцы – отбросы нашего мира. Что уж их жалеть. Возможно, их души услаждают какого-нибудь демона, который иначе преследовал бы более порядочных людей.

Купцы натужно рассмеялись, да и Мунглам на своем месте, в тени, ухмыльнулся, услышав такое.

– Вы мистер Дюма? – спросил мужчина. – Из-за вас у дамы было много неприятностей. Вы знаете, что леди чуть не утопили? К тому же она, рискуя жизнью, проникла в королевский дворец. Проявите немного благодарности, француз, и отвезите леди в безопасное место. Сейчас же. Приказ доктора Бейли. Кажется, два господина здесь не возражают.

Элрик налил всем вина. Это вино находилось под запретом в Бакшаане. Тому, кто выпьет его в достаточно большом количестве, грозило сумасшествие. Однако Элрик выпил уже немало, а на нем это никак не сказывалось. Воин-чародей поднес к губам очередную чашу с золотистым напитком, осушил ее – и удовлетворенно вздохнул, когда вино попало в желудок. Другие отхлебнули лишь чуть-чуть. Купцы уже сожалели, что поспешили обратиться к альбиносу: в них росла уверенность, что легенды не просто говорили правду – они еще и преуменьшали возможности этого человека со странными глазами, которого они намеревались использовать.

Кюнен и Фульширон поневоле наблюдали, как Дюма помог немке сесть в дрожки и уехал вместе с ней.

Элрик плеснул себе еще желтого вина. Его руки чуть подрагивали, а сухой язык быстро облизнул губы. Дыхание его участилось, когда он пригубил чашу и напиток полился в горло. Выпитого им с избытком хватило бы, чтобы превратить любого другого в слюнявого идиота. На Элрика же вино почти не действовало.

Что же они за жалкие полицейские! Их держал в страхе нищий с терцеролем! Хоть бы коллеги в Париже никогда об этом не узнали. Кюнен поклялся себе, что последнее слово по делу о фабрике романов месье Дюма еще будет сказано.

Это вино предназначалось для тех, кто хотел видеть сны о нереальных мирах. Элрик же пил его для того, чтобы не видеть никаких снов – хотя бы одну ночь.

Глава 39. Лондон, декабрь 1851 года

Анна наблюдала, как двое жандармов остались с доктором Бейли. Ей казалось, что даже на таком расстоянии она разбирает французские ругательства, которые посылали ей вдогонку двое мужчин.

Он спросил:

– Графиня, – сказал Дюма на скамье возле нее, – как вам это удалось? Этот шарманщик – ваш друг? Вообще-то я собирался задушить его, попадись он мне в руки.

Анна улыбнулась при мысли о докторе Бейли.

– Иногда, – сказала она, – мы встречаем нужных людей в подходящее время. Однако осознаем это гораздо позже.

Дюма нахмурился.

– Мудрые слова. Пусть мне и не совсем понятен их смысл. Я подумаю об этом, как будет время, но сейчас нам нужно добраться до ближайшего вокзала.

– И кто же этот могущественный чародей, господин Пилармо?

– До вокзала? – удивленно спросила Анна.

Она взглянула на его изможденную фигуру.

– Его зовут Телеб К’аарна, – нервно ответил Пилармо.

– Вам бы не помешали ванна, новый костюм и сытный суп.

Глаза Элрика сузились.

Дюма расхохотался.

– Суп? Мне нужно блюдо ландскнехтов[90]. Оленья печень, тетерки, карповые язычки и телячьи мозги, а еще батарея прекраснейших бутылок благородного бордо. И портные! По одному на каждый предмет одежды. Но сначала… Эй, кучер! Долго еще до ближайшего вокзала?

– Чародей с Пан-Танга?

– К шестнадцати пятидесяти можем добраться до Паддингтона, сэр, – крикнул мужчина через плечо. – Вестибюль вокзала еще не достроен. Но некоторые поезда уже ходят. Вы что, хотите залезть в одно из этих ужасных чудовищ? Лучше оставайтесь у меня в дрожках, сэр. Ни дыма, ни шума. Только свежий воздух и приятная беседа. Я отвезу вас туда, куда захотите.

– Даже в Санкт-Петербург? – спросил Дюма.

– Да, он с этого острова.

– Александр! – вырвалось у Анны. – Дайте судьбе передышку, иначе ей не хватит воздуха.

Неужели этот человек никогда не устает от суеты?

Элрик поставил на стол чашу, поднялся, трогая пальцами черную сталь рунного меча по имени Буревестник, и твердо сказал:

– Дорогая графиня! Вы меня спасли. Но ведь вы сами сказали, что Леметр сбежал. Заполучив третий амулет, он будет обладать безграничной властью. Властью, которую мы и представить себе не можем. Нам надо ему помешать. Если он действительно направляется в Россию, а мы должны исходить из этого, нам нужно найти третий амулет раньше него.

– Я помогу вам, господа.

Он принял решение не грабить этих купцов. В голове у него созревал новый, куда более важный план.

Анне так не хотелось признавать, что Александр прав. Снова путешествовать? Ей нужно заботиться об Иммануэле. Ей нужно домой. Но куда? Карлсруэ был ее родиной, но там ее никто не ждет. Она найдет несложную работу, например, на ткацком станке. Тогда она сможет сидеть в инвалидной коляске и ткать до конца своих дней. На еду и место для сна ей хватит. Чего ей еще нужно от жизни?

«Вот, значит, где ты устроил себе нору, Телеб К’аарна. В Бакшаане, да?» – медленно произнес он про себя.

Она посмотрела на Дюма.



– Едем в Санкт-Петербург!

Телеб К’аарна хихикнул. Для столь могущественного чародея подобные звуки были просто неприличны. Смешок этот никак не отвечал и его мрачной наружности – черной бороде, высокой фигуре, алому одеянию. Не к лицу такое поведение было и человеку его острого ума.

На вокзале Паддингтон Анна чувствовала себя в грудной клетке железного великана. Стальные крепления сводом накрывали рельсы. Шум рабочих, стучавших молотками по каркасу высоко наверху, усиливался из-за голого зала. Путешественники толпились на платформе. Дым от локомотива висел под куполом, как грозовое облако. Пахло угольной пылью.

С одной стороны платформы стояли магазинчики. Некоторые еще были пусты. Но у билетных касс уже царило оживление. Анна ждала, пока Александр вернется с билетами.

Телеб К’аарна снова хихикнул и перевел мечтательный взгляд на лежащую рядом женщину. Он нашептывал ей на ухо пошлые слова, а она снисходительно улыбалась, поглаживая его длинные черные волосы – так она гладила бы собаку.

– Нам повезло, – сказал он и разложил билеты веером, словно колоду карт. Затем он дотронулся кончиком пальца сначала до первого, а потом и до остальных. – Два билета на поезд до Саутгемптона. Он уходит через три часа. – Палец побрел дальше. – И два билета на пароход из Саутгемптона в Санкт-Петербург. Он отправляется завтра вечером. Последний в этом году – потом северный проход замерзнет. Если Леметр не поплывет на том же корабле, он доберется до России только весной. Представляю, какое будет у него лицо!

– Телеб К’аарна, ты настоящий глупец, несмотря на всю свою ученость, – пробормотала она. Ее полуприкрытые глаза разглядывали ярко-зеленые и оранжевые гобелены за его спиной, украшавшие стену спальни. Она предавалась ленивым мыслям о том, что глупо не пользоваться выгодами, которые она получает, когда мужчины попадают под ее чары.

Решимость, переполнявшая Анну в дрожках, испарилась.

– Йишана, ты стерва, – глуповато выдохнул Телеб К’аарна. – Вся ученость мира – ничто рядом с любовью. Я тебя люблю.

– Через три часа? Ничего не выйдет. Мой багаж все еще в отеле. И нам нужно к леди Элис: надо все с ней обсудить. Неужели мы не можем отправиться в путь завтра?

Говорил он просто, искренне, совсем не понимая женщину, которая лежала рядом с ним. Он углублялся в самые черные глубины ада, но возвращался оттуда в здравом уме, знал тайны, от которых мозг обычного человека превратился бы в студень. Но в некоторых областях он оставался столь же неискушен, сколь и самый юный из его учеников. Искусство любви было одной из этих областей.

– Разве только вы хотите застрять в Саутгемптоне, – сказал Дюма. Его лицо скривилось от разочарования. – Я даже достал нам две каюты с проточной водой.

– Я люблю тебя, – повторил он, спрашивая себя, почему она игнорирует его слова.

– Вода вам нужна как можно скорее, – сказала Анна.

Она гадала, откуда у Александра деньги на роскошные каюты. Однако опыт ее научил: спрашивать не стоит.

Йишана, королева Джаркора, оттолкнула от себя чародея и резко поднялась, скинув с дивана прекрасные ноги. Она была красавицей с волосами столь же черными, как и ее душа. Хотя юность ее уже прошла, было в ней что-то такое, что одновременно привлекало и отталкивало мужчин. Она красиво несла на себе многоцветные шелка, и они изящно колыхались, когда она легко шла к зарешеченному окну комнаты. Подойдя, она уставилась в неспокойную темень ночи. Чародей смотрел на нее, недоуменно прищурив глаза. Он был разочарован ее неожиданным порывом.

– Нужно найти иное решение, – потребовала она.

– Что случилось?

Вот только ничего другого ей в голову не приходило. В Россию путешествовали на корабле. Дорога по суше занимала несколько месяцев и к тому же была опасной. В русских лесах водились дикие животные и еще более дикие разбойники. Так Анна и Александр прибудут в Санкт-Петербург слишком поздно – или вообще никогда.

Королева продолжала смотреть в ночь. Огромное черное облако, похожее на хищного монстра, быстро неслось по разорванному ветром небу. Ночь гневалась на Бакшаан, была полна зловещих предзнаменований.

Дюма был прав. Пусть наспех уезжать из Лондона казалось безрассудным, но ведь она поступала так и раньше.

Телеб К’аарна повторил свой вопрос, но снова не получил ответа. Он рассерженно поднялся, подошел к окну и встал рядом с ней.

Анна размышляла, стоит ли ей написать письмо леди Элис. Это можно было сделать здесь, на вокзале. Мальчик-посыльный доставит весточку в Букингемский дворец. Тогда Элис хотя бы будет знать, что с Анной все хорошо, и не станет о ней беспокоиться.

– Уйдем сейчас, Йишана, пока еще не поздно. Если Элрик узнает, что мы в Бакшаане, нам обоим будет худо.

– Скандал в Королевском дворце, – издал пронзительный кошачий вопль какой-то мальчик-газетчик.

Она не ответила. Но грудь ее поднялась под тонкой тканью, а губы сжались.

Его визг вырвал Анну из мыслей.

Чародей, схватив ее за руку, прорычал:

– Раскрыт пикантный любовный роман герцогини Вустерской, – прокричал мальчик. – Скандал в королевском дворце! Только в The Illustrated London News.

– Забудь ты об этом наемнике-предателе. У тебя есть я. И я для тебя могу сделать гораздо больше, чем любой размахивающий мечом безумец из погибшей древней империи.

Анна почувствовала, как у нее по жилам заструился ледяной поток. Она купила номер и пролистала его так поспешно, что верхний лист упал на землю.

Неприятно рассмеявшись, Йишана повернулась к любовнику.

– Что случилось? – спросил Александр и поднял страницы газеты. – Вы знаете эту герцогиню?

– Ты глуп, Телеб К’аарна. А как мужчина ты не идешь ни в какое сравнение с Элриком. Три года я страдаю, после того как он покинул меня, ушел в ночь, преследуя тебя, и оставил меня тосковать по нему. Но я до сих пор помню его неистовые поцелуи, его безумные ласки. Боги! Жаль, что ему нет равных. С тех пор как он ушел, я так и не смогла найти никого подобного, хотя многие пытались, многие, гораздо лучшие чем ты. А потом ты вернулся – и чарами разогнал или перебил их всех. – Она издевательски ухмыльнулась. – Ты слишком много времени провел среди пыльных фолиантов – любовник из тебя никакой.

Анна нашла статью на третьей странице.

Мышцы лицо у чародея напряглись под загорелой кожей, он осклабился.

– Леди Элис, – воскликнула она. – Это леди Элис.

– Тогда почему же ты не прогонишь меня? Я могу приготовить снадобье, выпив которое ты станешь моей рабой. И тебе это известно!

Она попыталась прочесть строки, но руки ее дрожали так сильно, что буквы перед очками плясали. Наконец Александр забрал у нее газету и прочитал вслух.

Когда он закончил, Анне казалось, что в газете говорилось об ее измене. Паралич ног словно овладел всем ее телом.

– Но ты этого никогда не сделаешь, а потому это ты – мой раб, могучий волшебник. Когда Элрик угрожал вытеснить тебя из моего сердца, ты вызвал демона, и Элрику пришлось сражаться с ним. Он победил, ты это прекрасно помнишь, но в своей гордости не принял никаких компромиссов. Ты бежал, а он отправился за тобой и оставил меня. Вот что ты сделал! Ты влюблен, Телеб К’аарна! – Она рассмеялась ему в лицо. – И твоя любовь не позволяет тебе использовать против меня твое искусство. Ты его используешь только против моих бывших любовников. Я мирюсь с тобой, потому что иногда ты бываешь полезен. Но если вернется Элрик…

– Нам надо съездить к Элис, – тихо сказала Анна. – Ей нужна моя помощь.

Телеб К’аарна отвернулся, в раздражении пощипывая бороду. Йишана сказала:

Александр прищурился.

– Да, я ненавижу Элрика – отчасти. Но это все же лучше, чем отчасти любить тебя!

– Но как же поезд, – нерешительно сказал он. – Корабль.

Анна вскипела гневом.

Чародей проворчал:

– Если бы не леди Элис, вы бы отправились не в Саутгемптон, а на небеса.

Графиня быстро развернула инвалидное кресло к выходу. Изо всех сил толкая ободья, она подзывала кучера.

Когда Анна и Александр прибыли в Букингемский дворец, на город опустилась темнота. В окнах королевской резиденции горел свет. Здание казалось Анне огромным канделябром, который должен был озарять всю Англию.

– Почему же тогда ты приехала ко мне в Бакшаан? Почему оставила сына своего брата регентом на троне и явилась сюда? Я послал тебе письмо – и ты явилась… Если бы ты меня не любила, то не сделала бы этого.

За воротами царила вечерняя тишина. От утренней суматохи не осталось и следа.

Йишана снова рассмеялась.

– Герцогиня там? – спросил Александр.

– Мне стало известно, что по северо-востоку странствует белолицый чародей с малиновыми глазами и поющим рунным мечом. Вот почему я здесь, Телеб К’аарна.

Анна кивнула.

Лицо Телеба К’аарны исказилось от гнева. Он наклонился и схватил женщину за плечо когтистой рукой.

– Как же нам туда попасть?

– Следуйте за мной! – приказала она и поехала к служебному входу.

На сей раз дверь была закрыта. На стук Анны открыл мужчина в ливрее и коротко заметил, что поставки принимаются только до наступления темноты. Он предложил гостье прийти завтра.

– Ты что, забыла – этот самый белолицый чародей был причиной смерти твоего брата! – выкрикнул он. – Ты ложишься в постель с человеком, который убил и свою, и твою родню. А когда Владыки драконов нанесли ответный удар, он бросил флот, который привел на разорение своей земли. Твой брат Дхармиг был на одном из этих кораблей, а ныне его обугленное тело гниет на океанском дне.

Анне удалось убедить лакея хотя бы позвать Джорджа из кухни. Слуга, похоже, не спешил передавать весть. Джордж показался только через полчаса, вытирая об тряпку испачканные мукой руки.