Леди расхохоталась.

– Да ты просто наглая девчонка! Надавать бы тебе по мягкому месту выбивалкой для ковра! А как насчет владельца пивной Джо?

– Мистер Джо Арнольд, – продолжала я в том же тоне, – милый беззубый старичок неопределенного возраста. Честный, работящий и слишком любит местный сидр, который в здешних местах пользуется особой популярностью. Предпочитает по возможности избегать ссор и споров, но слегка запуган женщинами, в особенности мисс Дэйзи. Подозреваю, что наверху пребывала миссис Арнольд, которую старик необыкновенно любит и тоже основательно побаивается. У него обостренное чувство справедливости, и, подобно Дэйзи, он твердо убежден в том, что Билл Ловелл – не убийца.

– Да, и к тому же они весьма благосклонны к этому парню – Артуру Тресслу.

– О да! Допускаю, что улики против него намного сильнее, чем против Билла Ловелла. Однако я не могу избавиться от чувства, что они рассуждают так же поверхностно, как и инспектор Сандерленд. Им не хочется, чтобы пострадал Ловелл, поэтому они указывают на первого, кто пришел им в голову. Но, похоже, у них нет никаких доказательств, кроме того, что они слышали какие-то крики.

– Скажи пожалуйста! Ты все-таки чему-то научилась по части научного анализа, девочка моя! По крайней мере, моя легкомысленность не помешала передать его тебе.

Я присела в реверансе.

– Еще ты упомянула про ручную тележку, – продолжала между тем леди Хардкасл. – Похоже, именно она и оставила следы на опушке леса. А парни из команды по крикету, кстати, вполне могли прихватить ее ради забавы.

– Лично я не стала бы трубить на каждом углу об их невиновности, если бы их упрятали за решетку за подобные шалости. Но, госпожа, укатить ручную тележку и убить человека – это две абсолютно разные вещи. Впрочем, Джо и Дэйзи, кажется, никак не связывают эти события с тележкой. Полагаю, старик Джо просто расстроился из-за того, что она пропала, да и только.

– Тогда нам придется посмотреть, какие доказательства удастся отыскать нам.

– Даже если они укажут на то, что убийцей был Билл Ловелл, госпожа?

– Даже тогда. Я буду счастлива, если повесят виновного, но пока что остаюсь в убеждении, что Билл Ловелл виновен только в том, что унижен этой ветреной девицей Дэйзи.

– Хорошо, а у констебля вы выудили какие-нибудь новости?

– Не то чтобы… Мы разговаривали о его трактовке событий той ночью в трактире. Кстати, я пришла к тем же самым выводам насчет Дэйзи, что и ты. В деревне хорошо осведомлены о ее любви к флирту. Наверное, она думала, что перед приезжими сможет выставить себя в более выгодном свете.

– Еще что-нибудь?

– Я утвердилась в своем первоначальном мнении, что констебль – абсолютный милашка.

Я рассмеялась.

– Да уж, полагаю, так и есть.

– Он похож на большого доброго щенка.

– Да, вы могли бы посадить его в конуру в саду, и он охранял бы наш дом. Может, это заставило бы вас серьезнее относиться к собственной безопасности.

– Я тебя саму посажу в конуру, если ты будешь продолжать болтать о «безопасности». Впрочем, у нас с этим добрым констеблем состоялся милый разговор. Он довольно упорный малый.

– А удалось еще что-нибудь узнать про нашу жертву? Может, были какие-нибудь соперники? Еще какие-нибудь любовные хитросплетения?

– К сожалению, несмотря на все героические усилия, констебль больше ничего не узнал.

– Выходит, мы не так уж далеко продвинулись, госпожа?

– Этого следовало ожидать, Фло, следовало ожидать. Давай пока оставим это. Признаюсь, у меня нет настроения плотно обедать. Не будешь ли ты так любезна приготовить несколько сэндвичей?

Я сделала бутерброды с ветчиной, которую приготовила для нас мисс Джонс. А потом, пока не пришло время идти спать, мы с леди Хардкасл сидели в креслах, ели и читали.

В среду пошел дождь, замечательный летний ливень, и я возблагодарила судьбу за то, что за день до этого мы устроили большую стирку. Вынужденные сидеть под крышей, мы с Блодвен занялись наведением порядка в кладовой, куда недавно прибыли свежие продукты.

По злобной прихоти каких-то вредных богов, отвечающих за сохранность кулей с мукой, один из них порвался как раз в тот момент, когда я пересыпала его содержимое в отдельную банку. Я все еще была покрыта мукой с головы до ног, когда раздался звонок в дверь. Кое-как отряхнувшись и вытерев руки о передник, я пошла открывать. На пороге стоял человек в спецодежде и шляпе.

– Прошу прощения, мисс. В этом доме проживает… – он сверился с листком бумаги, который держал в руке, – леди Хардкасл?

– Да, – подтвердила я.

– Чертова квитанция! Прошу прощения, мисс, но вас было трудно отыскать. У нас посылка для вас.

– А что за посылка?

– Фортепьяно и классная доска, мисс. Собираетесь школу открыть?

– Какую школу? – Я недоверчиво посмотрела на мужчину. – Что за… Мы ожидали фортепьяно, но…

– Все в порядке, Армстронг, это для меня. – Леди Хардкасл бесшумно появилась у меня за спиной. – Заносите, пожалуйста. Фортепьяно поставьте у задней стены в зале для приема гостей, а доску – в столовой, возле камина. Не желаете чашечку чая? Есть еще пирожные. Полагаю, от доставки посылок просыпаются ужасные голод и жажда.

– О да, мадам! Чайку хорошо бы! Спасибо. Сейчас только скажу напарнику, чтобы он тут кое-что передвинул, если вы не против. Нам потребуется немного побольше места, чтобы внести фортепьяно.

Я выглянула на улицу и увидела возле садовой дорожки грузовой фургон, в который была запряжена лошадь совершенно чудовищных размеров. На месте кучера сидел мальчишка лет четырнадцати. В самом фургоне, под просмоленной парусиной, находилось, как я предположила, новое фортепьяно леди Хардкасл.

Я возвратилась в кухню и поручила мисс Джонс приготовить чай, пока рассыльный со своим «помощником» переставляют мебель в гостиной, расчищая дорогу для фортепьяно. В этот момент ко мне подошла леди Хардкасл.

– Как я рада, что его наконец привезли! Я ужасно скучала здесь без фортепьяно.

– Знаю, госпожа. Замечательно, что у нас в доме снова появится музыка. Только вот непонятно, мне показалось или этот человек случайно упомянул про какую-то доску?

– Ах да! Вчера мне в голову пришла одна идея. После разговора с констеблем я попросила разрешить мне воспользоваться его служебным телефоном, чтобы связаться с музыкальным магазином и пожаловаться на отсутствие нового фортепьяно. Совершенно очаровательный мужчина ответил мне, что фортепьяно только что погрузили в поезд, идущий в Бристоль, и что его доставят уже сегодня. Я объяснила ему, что вот уже неделю живу в новом доме без фортепьяно, а между тем заказ сделала более месяца назад. Он очень сокрушался, рассыпался в извинениях и спросил, не сможет ли он что-нибудь сделать, чтобы исправить ситуацию. Я сказала, что если у него получится загрузить в поезд вместе с фортепьяно еще большую доску и пюпитр, то мы больше не будем говорить о подобных пустяках.

– Вы заставили его купить классную доску?

– Нет, глупенькая, они сами торгуют ими. Продают для учителей музыки. Я купила доску, но ясно дала понять, что моя добрая воля и продолжение сотрудничества с их магазином целиком зависят от благополучного прибытия фортепьяно и доски в один день, то есть сегодня.

– Итак, теперь у вас есть классная доска…

– И фортепьяно.

– А зачем?

– Чтобы играть изысканную музыку. Это же очевидно!

– Нет, госпожа, я про классную доску. Зачем она вам?

– Ах да, конечно! Видишь ли, когда я жила в Гертоне, то привыкла пользоваться ею, когда решала какую-нибудь проблему. Это помогает думать, понимаешь? Вот я и решила, что, если у меня будет доска, это поможет мне в расследовании нашего убийства.

– Ах, убийства!

– Вот именно. Я подумала, что на доске можно делать разные записи, рисовать графики, может, даже прикалывать небольшие изображения людей, замешанных в этой истории, и все это поможет мне придать смысл всем рассуждениям и в итоге позволит отыскать верное решение.

– Именно по этой причине вы теперь владеете классной доской…

– И мелками. А еще тряпкой. И коробочкой с кнопками.

– С кнопками?

– Ну да. Чертежные кнопки, чтобы прикреплять всякие бумажки к доске.

– А разве от них не остаются дырки?

– Фло, ты беспокоишься о таких мелочах! Неси скорее чай нашим гостям, этим безропотным людям тяжелого труда с мозолистыми руками, и ликуй, что у нас наконец-то есть фортепьяно.

– У вас есть фортепьяно, госпожа. У вас. Лично я играю на банджо, как вам очень хорошо известно. А еще у вас есть классная доска.

– Да, да! У меня. А теперь пойди, накорми и напои этих прекрасных людей, владельцев замечательного фургона, на котором все это привезли.

* * *

Мы пообедали рано, а потом уселись за столом и открыли одну из бутылок отличного коньяка, который был одной из немногих слабостей леди Хардкасл.

– Скажите мне еще раз точно, что вы собираетесь с этим делать, – сказала я, качнув своим бокалом в сторону классной доски.

– Я окрестила ее «доской расследований», – сказала хозяйка. – Сейчас я тебе все покажу.

Она встала из-за стола и перед тем, как направиться к доске, захватила с буфета пачку бумажек.

– С добрым у-утром, леди Ха-ард-касл! – противным школьным голоском, нараспев, произнесла я так, как меня учили в школе в те дни, когда нам с моей сестрой-двойняшкой доводилось ее посещать. Вообще-то мы с ней посещали множество школ во время наших поездок по стране, но ни в одной не задерживались дольше недели и поэтому считали некоторые школьные традиции немного странными. Значительно более интересный опыт мы приобретали, когда нас прямо в дороге обучала вся наша большая цирковая семья.

– Послушай, дорогая, ты хочешь выслушать мой ответ или просто собираешься дальше ехидничать?

– А разве нельзя делать и то и другое?

Леди Хардкасл обреченно вздохнула, а потом сказала:

– Ладно. Итак, у нас есть жертва – Фрэнк Пикеринг.

В центр доски она приколола рисунок с его портретом.

– Нам известно, что он был каким-то служащим в конторе компании «Седдон, Седдон и Седдон».

Она порылась в груде листов, чтобы отыскать другой рисунок, и приколола его к доске.

– Что это такое, мадам? – спросила я.

– Это различные отделения компании «Седдон, Седдон и Седдон», глупая, – снисходительно ответила леди.

– Похоже на школу.

– Нет, это отделение судоходной компании.

– Там часы.

– Ну да. Полагаю, в конторе судоходной компании вполне могут быть часы. – Госпожу начала раздражать моя непонятливость. – Потом, если нам доведется увидеть их контору, я исправлю рисунок.

Она провела мелом линию от мистера Пикеринга к «конторе».

– А вот это мистер Седдон.

С этими словами моя хозяйка прикрепила к рисунку здания изображение джентльмена в сюртуке и цилиндре.

– Скажите пожалуйста, как вы его приодели! – хмыкнула я.

– Он важная персона. Возглавляет целую компанию, будто ты не знаешь!

– Впрочем, похож…

– Спасибо, дорогая. Кроме того, Пикеринг был членом команды по крикету.

Из стопки листков появилось изображение раздевалки крикетной команды. А затем еще два портрета, которые леди Хардкасл сопроводила следующим замечанием:

– А в ночь своей гибели Пикеринг повздорил с Артуром Тресслом и Уильямом Ловеллом.

– Вообще-то, они больше похожи на Оскара Уайльда и У.Г. Грейса[15], – заметила я.

– А это и есть Оскар Уайльд и У.Г. Грейс. Просто я еще не видела тех двоих, поэтому пришлось заменить их хоть какими-то изображениями.

– Ну, У.Г. Грейс – я еще понимаю, но Оскар Уайльд тут при чем? Разве он известен мастерством игры в крикет?

– Насколько мне известно, нет, – пожала плечами леди Хардкасл. – Но я не смогла вспомнить, как выглядит Джек Хоббс.

– Кто-кто? – удивилась я.

– Новый парень. Играл за Англию против австралийцев. В начале этого года все только о нем и говорили.

– А-а, ну да, вы правы, – кивнула я.

Леди продолжила прикалывать на доску рисунки, делая на ней пометки мелом и продолжая пояснять ход своих рассуждений.

– Нам известно, что все они были в трактире «Собака и утка» вместе с командой по крикету. Владелец – Старина Джо Арнольд, а дочь мясника Дейзи работает у него буфетчицей.

– А на картинках – Уильям Гладстон[16] и Нелли Мелба[17].

– Я бы хотела побывать в пабе, которым владеют Уильям Гладстон и Нелли Мелба. А ты разве нет?

– Да как сказать? Наверное, нет. Впрочем, вы разочаруетесь, когда увидите настоящих Джо и Дейзи.

– Может быть. Ну, все равно. Итак, нам известно, что Фрэнка Пикеринга обнаружили висящим на дубе в Коум-Вудс. Мы подозреваем, что, когда его туда доставили, он был уже мертв. На земле остались следы колес какой-то тележки, и в ту же ночь ручная тележка была угнана из трактира.

Леди Хардкасл прикрепила один из набросков, которые она сделала на месте происшествия, и рисунок тележки вроде тех, которыми пользуются торговцы в разнос на рынках.

– Все это очень впечатляет, – сказала я, когда она закончила развешивать картинки и подписывать их. – Однако чем это все может нам помочь?

– Мы сможем разглядеть детали, – с энтузиазмом ответила моя хозяйка. – Их связи, совпадения. Это позволит нам отследить и сделать выводы о том, как связаны между собой известные нам факты.

– И схема скажет нам, кто убил Пикеринга?

Леди вздохнула.

– Нет, пока нет. Но если убийц было бы легко поймать, с этим справился бы любой болван.

Она снова села за стол.

– Итак, у нас есть два человека, у которых могла быть причина убить мистера Пикеринга, если они испытывали к нему достаточно сильное чувство ревности или зависти. Похоже, у обоих была возможность совершить убийство. Мистер Трессл, видимо, имел доступ к тележке, которая идеально подходила для перевозки тела убитого к месту, где предполагалось инсценировать самоубийство. Однако и мистер Ловелл вполне мог взять ее возле раздевалки команды по крикету, когда гуляки разошлись по домам. У нас по-прежнему нет никаких доказательств того, что кто-то из них совершил это убийство, как нет и никаких соображений насчет того, как удалось подвесить труп на дерево. Боюсь, Фло, что мы зашли в тупик.

– Однако нам уже известно больше, чем инспектору Сандерленду.

– Возможно. Но давай пока это оставим. Я чувствую, как на меня снисходит дух Шопена.

– Люблю, когда он это делает, – подмигнула я.

– Тогда пошли, переберемся в гостиную, и я стану играть.

– Только сначала я уберу все эти рисунки и приготовлю какао.

– Отлично, но не задерживайся. Духи встревожены. Дорогого Фредерика в любой момент может оттеснить Франц Легар[18].

– Легар еще жив.

– Неужели? Не очень-то вежливо с его стороны. Видимо, дикая сила его сентиментальной души настолько велика, что доброе здравие обладателя не может ее остановить. Поторопись же, девица, не то я сыграю тебе «Веселую вдову», а это никогда хорошо не кончается.

– Для меня, госпожа, вполне достаточно и одной веселой вдовы в доме. Но я буду стремительна, как ураган.

Фортепьяно оказалось прекрасным инструментом и нуждалось лишь в легкой настройке после перевозки. Разошлись мы только ближе к полуночи.

* * *

Утро четверга застало нас за вполне мирскими домашними занятиями: я продолжала обустраивать наше хозяйство, а леди Хардкасл сидела в маленьком кабинете за письменным столом и разбирала почту. Дела шли относительно ровно. Эдна, мисс Джонс и я не торопясь занимались повседневной рутиной, более-менее равномерно поделив между собой обязанности.

Я была просто счастлива скинуть на кого-нибудь заботы по уборке дома и заодно приготовление завтраков и ланчей, однако мне все-таки не хотелось, чтобы обедом занимались другие. Меня не покидало чувство вины при мысли о том, что я заставляю юную Блодвен Джонс выполнять столь приземленные задания и не даю ей возможности раскрыть потрясающие навыки в кулинарном искусстве. Однако когда я намекнула, что была бы не против взять на себя часть ответственности за приготовление обеда, повариха просияла.

– Я не хотела вас просить, мисс, – смущенно сказала она. – Наша мама сама готовит не очень, а папа… Ну, он ведь мужчина. Разве он что-нибудь умеет?

Я, посмеиваясь, предположила:

– Получается, для нас будет сущим благословением не думать постоянно о том, чтобы готовить два застолья в один день.

– Знаете, у меня не было таких продуктов, как у леди Хардкасл, – девушка застенчиво улыбнулась. – Мама не может многого себе позволить. Но так все получится куда проще. Если, конечно, вам это будет приятно…

– Я спрошу у леди Хардкасл, – сказала я. – Но думаю, так будет лучше для всех нас.

В одиннадцать часов я отнесла хозяйке в кабинет кофе, кекс и конверт, доставленный нам несколько позже остальной почты.

– Спасибо, Фло, – сказала она, когда я поставила поднос на столик. – Ты не присоединишься ко мне? Я, конечно, люблю делать все быстрее других, но мне надо отдохнуть от бесконечных рассказов о наших похождениях.

– На этот случай я как раз догадалась захватить чашечку для себя, – улыбнулась я.

– Тогда наливай, присаживайся и поведай сегодняшние новости.

– Собственно, рассказывать-то не о чем, моя госпожа, если не считать прибытия вот этого роскошного конверта.

– Так… значит, лодка отчалила. – Леди Хардкасл приняла от меня тяжелый конверт сливочного цвета. Затем она открыла его и прочитала лежавшую в нем карточку с тиснеными буквами. – Ага. Меня сердечно приглашают на помолвку мисс Клариссы Фарли-Страуд и мистера Теофила Седдона, которая состоится в особняке «Грейндж» в субботу, двадцатого июня тысяча девятьсот восьмого года, в семь часов. По-моему, замечательно, когда на каминной полке красуется отдельное приглашение. Герти говорила, что уже разослала их. Она просто душка! Когда у нас двадцатое?

– В эту субботу, сударыня, – ответила я.

– Тогда нужно прямо сейчас отправить мое согласие. И заодно самые теплые и самые официальные поздравления счастливой паре.

– А откуда вы знаете, что они счастливая пара?

– В прошлую субботу за обедом я познакомилась с Клариссой. Совершенно пустое создание, наряженное в модное платье, но вместе с тем довольно милая девушка. Она жила в Лондоне у друга семьи, пока хотела воплотить в жизнь свою мечту стать обозревателем светской хроники или что-то в этом роде. Ну, ты знаешь такие вещи: «Леди Евангелина Тупица из гемширских Тупиц была замечена за обедом с благородным Тарквином Выскочкой». Впрочем, по общим отзывам, она сделала себе имя. Знает кого нужно, посещает нужные места. Только хихикает многовато. На мой взгляд.

Я усмехнулась.

– Ну а Тедди ты и сама видела, – добавила моя госпожа.

– Разве? – удивилась я.

– Видела, точно. Во вторник за столом у Седдонов – помнишь, тот мрачный юноша?

– Ах да! – вспомнила я. – Действительно, видела. Он с усталым видом хамил своей тетушке, когда просил передать масло.

– Именно. Он так же туп, как его избранница, только без ее бойкости, и приятен чуть меньше, чем забитая канализационная труба.

– Интересно, что мисс Кларисса в нем нашла, – сказала я.

– Похоже, любовь действительно слепа.

– А что там в записке? – Я указала на сложенный листок бумаги, вложенный в конверт вместе с приглашением.

– Ах да, записка! – Леди Хардкасл развернула листок и быстро пробежала глазами написанное. – Ой, вот же досада!

– Что такое, госпожа?

– Милая старушка Герти очень просит – если, конечно, это не доставит мне больших неудобств – позволить ей привлечь тебя в качестве прислуги на этой вечеринке. Она говорит, что в настоящее время испытывает трудности с прислугой. Она такая милая! В «Грейндже» несколько стеснены в средствах, но она слишком горда, чтобы сказать, что не может позволить себе нанять дополнительный персонал. Тем не менее она будет чрезвычайно благодарна, если сможет воспользоваться услугами моей «самой замечательной служанки» – это про тебя, дорогая, – и сообщит об этом дворецкому мистеру Дженкинсу, и так далее, и тому подобное. Мне бы не хотелось расстраивать старушку. Хотя, конечно, предполагалось, что этот вечер у тебя должен быть свободен от забот.

– Ничего страшного, госпожа. Если вы хотите помочь старой подруге семьи, как я могу отказаться? А потом, это дает мне шанс побывать на помолвке. Возможно, мне удастся узнать что-нибудь новенькое про убийство Пикеринга.

– Ты очень добра. Но все же…

– Да ведь тут и не сходишь в мюзик-холл или куда-то в этом роде. Жизнь в деревне удивительно монотонная и спокойная, а из вечерних развлечений тут только «Собака и утка». Так я сидела бы, как обычно, в четырех стенах и просто читала. А в этом случае смогу насладиться музыкой, подслушать чьи-нибудь разговоры, коварно пробраться куда-нибудь по коридорам, пока никто меня не видит. Нет, я уж точно лучше пойду туда.

– Тогда я сама заплачу тебе сверхурочные, не могу же я допустить, чтобы тебе платила она!

– Не волнуйтесь, сударыня. Уж я позабочусь о том, чтобы съесть как можно больше канапе и заглотить несколько бокалов шампанского.

– Только не жди, что отхватишь лучший сорт.

– Что ж, посмотрим. Зато сидра там не будет, это уж точно. Джо сокрушался, что его не пригласили стать поставщиком. Но будет забавно. А потом, вы, похоже, к ним хорошо относитесь, так что будет приятно помочь вашим новым друзьям.

– Это старые друзья нашей семьи.

– Вот именно, госпожа.

– Очень хорошо. Тогда дам ей знать. Если хорошо справишься, смогу сдавать тебя в аренду постоянно.

– Совсем как в службе по найму прислуги, сударыня.

– Совершенно верно. Но ты ведь не против, дорогая?

Я подняла бровь.

Леди Хардкасл рассмеялась.

– Но я все же надеюсь, что ты сможешь подслушать кое-какие сплетни.

На том и порешили. Леди Хардкасл тут же отправила свое согласие, и мы начали готовиться к визиту. Моя униформа была признана вполне подходящей. В день помолвки мне предстояло прибыть на кухню к четырем часам…

Глава 7

В субботу во время нашей утренней прогулки мы направились не в поля и не в рощу, как обычно, а в деревню. А если точнее, то в бакалейную лавку миссис Пэнтри.

– Как поживаете, миссис Пэнтри? – приветствовала ее леди Хардкасл, когда мы вошли.

– Здравствуйте, сударыня, все благополучно, – ответила хозяйка, бросив недовольный взгляд на состоятельную леди, зашедшую в ее магазинчик.

– Скажите, у вас есть проволока?

– Проволока, госпожа?

– Да. Она должна быть достаточно тонкой и легко гнуться, но при этом необходимо, чтобы она могла сохранять приданную ей форму.

– Тонкая и гибкая? – миссис Пэнтри снова с подозрением посмотрела на мою госпожу.

– Именно так. И чтобы могла сохранять форму.

На помятом лице бакалейщицы явственно отразилось столкновение охватившего ее любопытства с классовой неприязнью к преуспевающим особам. Хозяйке магазина отчаянно хотелось узнать побольше о столь странном заказе, но разве могла она осмелиться заговорить с «леди»? Впрочем, любопытство в итоге взяло верх.

– Зачем это вам? – с почти явственным осуждением поинтересовалась она.

Ничуть не беспокоясь по поводу столь холодного приема, леди Хардкасл ответила:

– Это для кинематографического проекта, над которым я работаю. Я задумала изготовить несколько кукол и хотела бы из проволоки смастерить их скелет. Вы ведь видели работы месье Мельеса?

– Кинематограф? Не представляю себе…

– Да-да, понимаю. – И леди повторила свой вопрос: – Так у вас есть проволока?

– Осталось немного. От модистки. Я брала ее для миссис Лейн.

– Идеально!

– Видите ли, она понадобилась ей для свадебного наряда дочери.

– Что вы говорите! Ну надо же! А могу я немного у вас купить?

– Имейте в виду, ее используют для изготовления шляпок.

– Понимаю. У вас найдется десять ярдов?[19]

– Сколько-сколько? – поразилась хозяйка магазина. – Уж не знаю, наберется ли у меня столько.

– Хорошо, тогда я возьму все, что у вас осталось.

– Ладно, – нехотя согласилась миссис Пэнтри. – Не скажу, чтобы у меня часто заказывали такой товар.

* * *

Прихватив небольшой сверток с проволокой, мы продолжили нашу прогулку вдоль деревенской улицы и прошли мимо церкви. Преподобный Блэнд пожелал нам хорошего дня, когда мы поравнялись с церковью, направляясь к недавно построенному зданию сельской ратуши. Изнутри доносились звуки странной музыки. Она звучала как-то очень уж современно для столь тихого маленького поселения. Любопытство заставило нас зайти посмотреть, кто там играет.

У здания имелась закрытая веранда, так что мы вошли, но не стали проходить дальше в зал, а просто заглянули внутрь через щелку в приоткрытой двери и прислушались.

В этот момент сама музыка – по стилю энергичный регтайм[20] – смолкла.

– Ого! – раздался молодой женский голос. – Это было божественно! Мамочка просто сдохнет! Обожаю.

Послышался хриплый смех, а затем мужской голос произнес:

– Ага, вот потому-то мы и не можем репетировать дома.

– Пустяки, – услышали мы голос еще одного мужчины. – Она ведь нам по-прежнему платит, разве не так?

Снова раздался смех, а потом другой женский голос произнес:

– Ой, Скинз, заткнись!

– Прекрасно, прекрасно, – отозвалась женщина помоложе. – Она согласилась пригласить вас. Только не уверена, знает ли она, на что именно дала согласие.

Послышался скрип стульев и хлопки открываемых футляров для инструментов. Услышав нарастающий звук шагов, мы с леди Хардкасл поспешно вышли на улицу.

Мы с беззаботным видом прогуливались вокруг здания, когда на пороге появился высокий симпатичный мужчина. Он прислонился к стене, и к нему присоединился еще один, пониже и покрепче.

– Душновато тут, согласен? – сказал он.

– Не издевайся, Эд, – отозвался высокий. – Надеюсь, что хоть ее дом лучше проветривается.

– Непременно, так и будет. Все эти старые дома ужасно холодные и продуваются всеми ветрами, разве не так? Все будет в полном порядке. Готов спорить, непыльная работенка.

Тут он заметил, как мы с леди Хардкасл переходим на другую сторону дороги, и подмигнул мне.

– Наверное, это приглашенные на вечеринку музыканты, – поделилась своей догадкой леди, когда нас уже не могли услышать.

– Несомненно! Так оно и есть, госпожа, – согласилась я. – Надеюсь, ваши бальные туфли выдержат.

– Плевать на туфли! Я беспокоюсь о своих бедных старых ходулях.

– Осмелюсь заметить, что ваши ножки сделали бы честь женщине вдвое моложе! – заявила я.

– Ты просто льстишь мне, – усмехнулась леди Хардкасл.

– Надо же, не танцевала целую вечность, – сказала я. – С того самого бала в Вене.

– Бог мой, я совсем про него забыла! Ты ведь была там в платье какой-то маркизы?

– Разве? Может, я была виконтессой?

– Вполне возможно. Тогда ведь, кажется, выдалось жаркое лето, не так ли?

– О да! – согласилась я. – И нам ведь пришлось любезничать с одним статным генералом?

– Кажется, да. Он еще, припоминаю, едва не сделал предложение руки и сердца… Нам обеим.

– Естественно, – подтвердила я. – Да и кто на его месте смог бы устоять? Но я точно знаю, что тогда танцевала последний раз. На мне было роскошное платье.

– И насколько я помню, жемчуга леди Сары. Однако сегодня вечером тебе придется надеть свою униформу и подавать гостям канапе и вино. Не жалеешь о тех временах?

– Об опасностях и беге со сверкающими во мраке ночи пятками? Да уж, в этом были свои замечательные стороны.

– Хм-м, – леди Хардкасл задумчиво покачала головой. – Придется поискать какой-нибудь иной способ поразвлечься…

* * *

Наступил субботний полдень. Я надела свой лучший наряд горничной, выстиранный и тщательно выглаженный, а потом помогла хозяйке подготовиться к вечернему визиту. Она не относилась к тому сорту благородных леди, которые не способны обойтись без посторонней помощи (прическа не в счет), однако мне было бы стыдно не выполнить для нее некоторые из обязанностей прислуги.

Леди Хардкасл договорилась с леди Фарли-Страуд о том, что их шофер, Берт, приедет и заберет меня. И я как раз наносила последние штрихи на ее прическу, когда раздался звонок в дверь.

– Должно быть, твоя карета подана, – сказала леди. – Поезжай, веди себя хорошо, веселись и, самое главное, собирай все сплетни.

– Сделаю все возможное, – пообещала я и направилась к парадному входу.

Берт поджидал меня в машине. Он даже не заглушил мотор, видимо зная, что я вот-вот появлюсь.

– Привет, Берт, – улыбнулась я. – Надеюсь, я тебя не сильно побеспокоила.

– Совсем нет, мисс Армстронг, – ответил водитель. – Штука в том, что я и сам был рад хоть на десять минут удрать из поместья. Там сейчас сумасшедший дом. Сущий бедлам. Все носятся туда-сюда, кричат, что-то переставляют, моют… Повариха орет на посудомойку. Дворецкий осыпает проклятьями повариху, лакея и горничную. Хозяйка вопит на сэра Гектора. Сэр Гектор кричит на собак. Мисс Кларисса кричит на мистера Седдона. Вот я и подумал, что следующим на линии огня окажусь я, если только не удеру сюда за вами.

– Тогда я искренне благодарна, что вы меня подвезете, а заодно и счастлива оказаться полезной, – сказала я, и мы тронулись в путь.

– Полагаю, – улыбнулся Берт, – вы не собираетесь в Чиппинг-Бевингтон, чтобы прикупить что-нибудь для своей хозяйки? А может, в Бристоль?.. Глостер?.. Лондон?..

Я рассмеялась. В вопросах шофера явно сквозила надежда.

– Берт, поехали в «Грейндж», – сказала я. – Может, дополнительная пара умелых рук как-то поубавит у всех желание кричать друг на друга. И возможно, все станут себя лучше вести, когда рядом появится посторонний человек.

– Может быть, мисс, может быть… Только не позволяйте им сесть вам на шею и заставить делать больше, чем вам положено. У меня среди слуг есть парочка приятелей, которые стремятся лишь к тому, чтобы к ним не придирались. И работают как можно меньше. При этом они постоянно жалуются, как выматываются на службе.

– Обещаю, Берт, я буду выполнять только свои обязанности.

– Очень мудрое решение, мисс… Наши… они, кстати, немного вас опасаются…

– Опасаются? Почему?

– Есть причины, разве не так? Вы приехали из Лондона. Ваша хозяйка такая… Она немного…

– Особенная? – подсказала я.

– Не такая, как все, да, – кивнул Берт. – Она, кажется, не слишком любит следовать общепринятым правилам, правда?

Я рассмеялась.

– Нет! Зато она любит придумывать собственные правила.

– Верно. Так вот, вы из Лондона…

– Вообще-то я из Абердэра.

– Да? Вы серьезно? Однако они все равно будут волноваться. Они думают, что вы для них слишком утонченная.

– Но вы же, надеюсь, другого мнения?

– Ха! – Шофер подмигнул мне. – Я уже с вами познакомился, так ведь? И знаю, чего от вас ждать.

Я снова засмеялась, а он улыбнулся в ответ.

Когда мы въехали в ворота «Грейнджа», я опять улыбнулась, внимательно осматривая само поместье.

Во внешнем виде этого, на вид не слишком изящного, даже неказистого, особняка все-таки было что-то привлекательное. Я имела смутное представление об архитектурных стилях, однако, по моим предположениям, это строение появилось во времена Тюдоров. На заднем фасаде здания еще сохранялись следы богато украшенных каминных дымоходов. Однако впоследствии основная часть здания была заменена элегантным и симметричным строением из местного камня, выполненным в георгианском стиле.

Однако главное очарование зданию придавало то, что в предыдущем столетии владелец решил несколько расширить его и пристроил новое крыло. Но вместо того чтобы постараться сделать это крыло похожим на все остальное здание или хотя бы «согласным основному стилю» – мне кажется, именно так выразился бы архитектор, – его построили в неоготическом стиле с башенками и стрельчатыми арочными окнами.

В результате этого эстетического хаоса получился дом, при взгляде на который создавалось ощущение, что он был обитаем и любим многими поколениями владельцев.

Мы с Бертом обогнули здание и въехали в бывшую конюшню, которую теперь переоборудовали под место стоянки авто.

– Если вы пойдете туда, – указал мне водитель на дверь в дальней стене гаража, – то увидите там коридор, который ведет в помещение для прислуги. Ступайте вниз по лестнице на звуки воплей и очень скоро окажетесь в кухне. А я побуду тут, потому что… чтобы наладить… карбюратор… Да, вот именно. Если кто спросит, я занимаюсь карбюратором.

– Ладно, Берт. Спасибо, что подвез.

– Было приятно вам помочь, мисс. Удачи.

Я оставила молодого человека в его укромном месте и направилась на поиски кухни. Указанное направление, несмотря на всю приблизительность, необъяснимым образом помогло. Прямо по курсу доносились звуки, в которых явственно различались грохот и звон кастрюль и сковородок, по всей видимости летящих во все стороны, а также раздавался голос поварихи миссис Браун, осыпавшей кого-то жуткой бранью. И этот кто-то явно переживал на кухне не самые счастливые мгновения своей жизни.

Я решила, что в такой ситуации любое проявление робости или даже уважительного почтения наверняка меня погубит: меня начнут травить, изводить придирками, просто загоняют и превратят остаток дня в сущий ад. Строгая иерархия, обычно существующая среди прислуги, может быть забыта очень быстро, если кому-то не удастся сразу утвердить себя. Из этих соображений я постаралась несколько распрямиться, сделала чуть-чуть более глубокий вдох и решительно распахнула дверь на кухню, всем своим видом демонстрируя уверенность.

– Доброго дня всем! – сказала я своим самым твердым и не допускающим никаких возражений голосом служанки, хозяйка у которой – истинная леди. – Как у вас дела?

Миссис Браун замолкла на полуслове и со сковородой в руке замерла посреди помещения, глядя на дверь так, словно через нее только что ворвался враг. Кухарка Роуз продолжала нарезать мясо. Голова ее была опущена, и она явно плакала, но в момент моего появления посмотрела на меня и благодарно улыбнулась за то, что ее хоть на мгновение избавили от воплей.

– О! Это вы мисс Армстронг? – спросила повариха и поставила сковородку рядом с остальной посудой. – Зашли присоединиться к нашей веселой компании?

– Так и есть, – беззаботно ответила я. – Мне сказали, что мистеру Дженкинсу может понадобиться моя помощь там, наверху.

Конечно, ничего подобного мне никто не говорил, но я не собиралась предоставлять миссис Браун возможность зачислить меня в ее угнетенную кухонную команду.

– Где тут у вас можно оставить пальто? – поинтересовалась я.

– Роуз! – рявкнула повариха. – Отведи мисс Армстронг в комнату мисс Дентон, там она сможет оставить одежду. И мигом назад! Не канителься!

– Да, миссис Браун, – тихим голосом ответила бедная Роуз, вытирая руки о передник. – Следуйте за мной, мисс, я покажу вам дорогу.

Пока она вела меня сквозь лабиринт внутренних коридоров, я попыталась ее разговорить.

– Давно вы здесь работаете?

Девушка с несчастным видом ответила:

– Пару месяцев.

– Это слишком мало, – сказала я. – Все еще наладится.