Лола, которую репутация всегда крайне волновала, неохотно разорвала помолвку и поспешила выйти за Мэтта. Тот не мог поверить своему счастью и с готовностью подписал жесткий брачный договор.

Сейчас она еще с ним. Но это ненадолго. У Лолы имелись свои планы, и в этих планах отводилось определенное место Линку Блэквуду.

Кэт Харрисон отправилась на Каннский фестиваль без особого желания. Какая скука – эти мероприятия с кучей знаменитостей! Правда, Кэт не так часто бывала на подобных сборищах. Но после того, как она написала сценарий и сама же сняла по нему фильм под названием «Пропащая», в большой степени основанный на ее собственной нестандартной биографии, Кэт волей-неволей попала в этот круг. А поскольку ее малобюджетный (а правильней сказать – безбюджетный) фильм неожиданно для всех стал культовым, Кэт мигом превратилась в героиню месяца.

Тоже мне радость! Она терпеть не могла быть в центре внимания. Ее тошнило от необходимости наряжаться и любезничать с богатеями и киношными шишками, наперебой рвущимися финансировать ее следующий проект.

– Придется ехать, ничего не поделаешь, – заявил ее австралийский супруг-музыкант Джамп Джаггер, никоим образом не связанный с Миком Джаггером, хоть ему, может, этого и хотелось бы.

– Зачем? – нахмурилась Кэт.

– Затем, что это нам обоим полезно. Лично мне дополнительная известность не повредит.

Ну да, конечно, его известность важнее всего! У Джампа был серьезный недостаток: в первую очередь он думал о себе. Но Кэт, несмотря ни на что, все равно его обожала.

Родители Кэт были разведены, и все детство ей пришлось разрываться между эксцентричной матерью-англичанкой и совершенно чокнутым американским папашей, что означало бесконечные метания между двумя странами, точнее, континентами. В семнадцать лет она наконец решила, что ей нужен свой дом и своя специальность (папуля был преуспевающим скульптором, мамочка – не менее знаменитым фотографом). Кэт перебралась в Нью-Йорк, где вскоре познакомилась с Джампом – и он буквально спас ее от наркотиков и надвигающейся душевной болезни. Кэт уже пустилась по кривой дорожке, и Джамп подоспел как раз вовремя, чтобы вернуть ее на праведный путь. После этого они совершили банальную вещь – поженились и поселились в квартире на верхнем этаже в нью-йоркском районе Сохо.

Джамп продолжал музицировать, а Кэт перепробовала разные способы заработка – от ухода за чужими детьми и выгуливания собак до работы персональным ассистентом угрюмого, но необычайно талантливого театрального режиссера. Как-то в выходной, исполненная творческого энтузиазма, Кэт села писать сценарий. А через полтора месяца уже начала съемку собственного фильма на старенькую бытовую видеокамеру «Сони», которую изъяла из подвала отцовского дома. В качестве актеров она пригласила странноватую, но в своем роде замечательную компанию друзей, а Джамп тем временем со своей группой трудился над продвинутым саундтреком к будущей картине. И вот, пожалуйста, кино готово!

Дядюшка одного из приятелей представил Кэт мелкому кинопрокатчику, который взялся продвигать ее детище, и с первого же показа – как до этого произошло с «Ведьмой из Блэра» – начался бум. Сначала появился один сайт, потом другой, третий. Через пару месяцев в сети уже действовал двадцать один сайт поклонников «Пропащей».

Кэт была в восторге ровно до того момента, как оказалась в центре внимания. Пресса ее полюбила. Этому способствовал ее юный возраст (девятнадцать) и внешний облик долговязой подвижной девушки с короткими, светлыми от природы волосами, зеленовато-оливковыми глазами и вызывающим выражением красивого лица с высокими скулами. С такой внешностью Кэт вполне могла стать манекенщицей или актрисой, но ни то ни другое ее нисколько не привлекало: ей нравилось стоять по другую сторону камеры – там, где от нее что-то зависело.

Прокатом «Пропащей» занялся Мерил Зандак, глава компании «Зандак Филмз», а теперь он собирался вложить деньги в ее следующий проект, картину под названием «Взят с поличным». Это была придуманная ею замысловатая история распутного ворюги и незаурядной дамы – офицера полиции, работающей под прикрытием. Собственно, ради нового проекта Кэт и приехала в Канн.

– Ты уж, котенок, будь со всеми поласковей, – начал наставлять ее Мерил; как только она прилетела. – Ты сейчас на подъеме.

– Я была бы вам очень признательна, если бы вы перестали называть меня котенком, – раздраженно огрызнулась Кэт. Ее бесило, что многие мужики считают в порядке вещей давать малознакомым женщинам интимные прозвища. Что бы, интересно, он сказал, если бы ей вздумалось называть его «зайчиком»?

Для Мерила, обрюзгшего, лысеющего дядьки, который постоянно пыхтел большущей кубинской Сигарой, обливаясь потом, Кэт была дуновением свежего ветра. Его восхищали ее Независимость и бескомпромиссность. Талант Мерил чуял за версту, и если у Кэт достанет ума, чтобы не досадить своей независимостью слишком большому количеству людей, ей обеспечено большое будущее.

Шелби исполнила свою роль превосходно. Линк свою – еще лучше. У Линка был особый талант – дать каждому собеседнику почувствовать, что именно он – его лучший друг. Природного обаяния ему было не занимать. Шелби с удовольствием наблюдала его флирт с лощеной Шэрон Стоун. Ей вообще нравилось тайком подсматривать за мужем. До чего же сексуальный мужчина!

– Ты сегодня обворожительна, радость моя, – произнес появившийся неизвестно откуда Мерил Зандак и пыхнул сигарой. – Не могу дождаться, когда увижу твое новое творение.

– Спасибо, Мерил, – ответила Шелби и, повернувшись к могущественному владельцу студии, подставила щеку для смачного поцелуя, от которого на коже осталось противное мокрое пятно.

– Нам с тобой обязательно надо сделать что-нибудь вместе, – продолжал Мерил, выпуская клуб сигарного дыма прямо ей в лицо. – Я слышал, в сегодняшней картине ты просто динамит!

– Правда? – сказала она, тайком вытирая щеку тыльной стороной ладони.

– Я хотел устроить частный просмотр, да руки так и не дошли, – засопел Мерил.

– Жаль.

– Нет, так даже лучше, – возразил он и снова обдал ее табачным дымом, одновременно беспардонно заглядывая в вырез декольте.

Шелби невольно шагнула назад и вежливо улыбнулась изящной спутнице Мерила, точной копии Анжелики Хьюстон. С тех пор как несколько лет назад у Мерила умерла жена, его редко видели с одной и той же женщиной больше одного раза. Он менял брюнеток как перчатки, но ни одну не считал достойной официального представления.

– Ну что ж, Мерил, надеюсь, фильм тебе действительно понравится, – произнесла Шелби и снова бросила взгляд на мужа, который теперь оживленно беседовал с Вуди Алленом. Чего-чего, а помощи от него ждать не приходилось.

– Ты чудесно выглядишь, детка, – повторился Мерил.

– Благодарю, – буркнула Шелби, но тут, к ее облегчению, Мерил заметил вплывающую в зал Лолу Санчес и моментально устремился к ней. Его темноволосая спутница покорно потащилась следом.

Штатный пресс-секретарь Шелби, француженка с тугим пучком и вечно поджатыми губами, вдруг возникла рядом.

– Не хотите прямо сейчас побеседовать с репортером из «Пари-матч»? – спросила она.

Шелби качнула головой. Только журналистов сейчас не хватает!

– Завтра, на пресс-конференции, – объявила она.

Француженка еще больше поджала губы.

– Он рано утром улетает в Париж и на пресс-конференции быть не сможет.

Каких-нибудь два года назад Шелби приняла бы любое предложение. Но теперь она научилась говорить «нет».

– Если ему так хочется задать мне свои вопросы, он вполне может задержаться.

Прежде чем француженка успела ответить, появился Линк и взял жену под руку.

– Идем, любимая, – нежно произнес он и подмигнул француженке. – Пора занимать места.

Шелби кивнула, внутри у нее все запело. Сегодня ее вечер, и она была полна решимости получить от него максимум удовольствий!

ГЛАВА 2

Кэт жила на яхте Мерила Зандака. Яхта была роскошная: красавица длиной девяносто футов, с шестью гостевыми спальнями и штатом обслуги числом в двадцать человек. Шик! Жаль, Джамп не видит, как она сейчас мечется по каюте, завершая последние приготовления.

Кэт придирчиво оглядела себя в зеркало и осталась довольна. Фирменные джинсы на бедрах, оставляющие открытым упругий живот с недавним приобретением – бриллиантовым пирсингом в пупке; черная коротенькая маечка с изображением «Роллинг Стоунз»; золотые цепочки и крестики на шее и большие золотые цыганские серьги в ушах.

Возможно, ее наряд не вполне соответствовал обычным представлениям о том, в каком виде надо являться на кинофестиваль, ну и черт с ними, зато ей так удобно. Кэт в жизни не носила платьев и теперь не будет! Жаль только, что Джамп со своей группой сейчас на гастролях в родной Австралии, а без него она всегда чувствовала себя беззащитной.

Всякий раз, как она куда-нибудь шла одна, ее одолевали мужики. При этом мужское внимание ей нисколько не льстило. Кэт по натуре была однолюбкой, и, несмотря на независимый характер, Джампа ей сейчас очень недоставало. Они вообще все делали вместе. По крайней мере, так было до тех пор, пока не начался стремительный взлет ее карьеры, а Джамп не пустился в свои гастроли. Она, конечно, ничего не имела против, ведь именно к этому они и стремились, а после успеха саундтрека к фильму Джамп и вовсе стал нарасхват. Выступление в начале концерта легендарной рок-звезды Криса Феникса в качестве разогревающей группы стало для Джампа и его товарищей настоящим прорывом. Они ликовали. Кэт радовалась за мужа, что не мешало ей сегодня жалеть о том, что его нет рядом.

В дверь постучали, и показалась голова учтивого помощника Мерила Зандака по имени Джонас Браун.

– Катер готов, мы можем ехать, – сообщил он.

– А где Мерил? – спросила Кэт, с удивлением глядя на Джонаса – полную противоположность его громогласного и не слишком воспитанного босса. Во-первых, Джонас был молодой, наверное, еще и тридцати не исполнилось, а во-вторых, вполне симпатичный, хотя и не в ее вкусе.

– Мистер Зандак уже отбыл, – ответил Джонас. – И просил меня передать, что увидится с вами на премьере.

– Хотите сказать, я одна туда пойду? – застонала Кэт. Ей было страшно даже подумать о том, как она войдет в этот зал.

– Я буду с вами, – успокоил Джонас.

– Не понимаю, зачем я ему там нужна, – проворчала она и потянулась за своей сумочкой с бахромой.

– Мистер Зандак считает, что для вас очень важно показаться на публике, – объяснил Джонас и, прищурившись, оглядел ее наряд. – Вы так пойдете? – спросил он с откровенным неодобрением.

– Нет! – огрызнулась она. Не хватало еще, чтобы все, кому не лень, критиковали ее стиль в одежде. – Я собираюсь переодеться в черную униформу от Прада, чтобы выглядеть в точности как вы.

– Да я же ничего не говорю… – пробормотал он.

– Как раз говорите, – возразила Кэт и легкомысленно добавила: – Все в порядке, у меня лично насчет наряда сомнений нет. А визы начальства, мне кажется, не требуется.

– Тогда едем, – не моргнув глазом, ответил Джонас. – Мистер Зандак не любит ждать.

– Слава богу, вы со мной, – съязвила Кэт. – Не хотелось бы мне стать единственной причиной его недовольства.

Лола заприметила Линка, как только он вошел в зал. Черт! Ей позарез нужно произвести на него впечатление! Впрочем, разве можно остаться равнодушным к тому, как камеры вспыхивают ради нее одной, а репортеры наперебой добиваются ее внимания?

Пускай Линк Блэквуд и женат на кинозвезде, но в данный момент самой главной звездой является она, Лола Санчес. Никто не может сравниться с ней в эффектности и сексуальности.

Это совсем не то, что было в прошлый раз, когда судьба свела ее с Линком Блэквудом впервые. Да, с тех пор многое изменилось.



Шестью годами ранее

Лючия Кончита Санчес. Красивая девушка восемнадцати лет. Безуспешно мечтающая стать актрисой, певицей или танцовщицей. Днем она работает официанткой, а по ночам крутит пластинки – помогает своему дружку диск-жокею Карл осу, который три ночи в неделю работает в одном голливудском клубе. У Лючии длинные каштановые волосы до поясницы и соблазнительная фигурка. Она живет в Силверлейке со своей матерью Клодин, наполовину негритянкой, наполовину индианкой, и развратником-отцом Луисом Санчесом, в прошлом – боксером средней руки, который мнит себя неотразимым мужчиной. У Лючии две старших сестры, Изабелла и Сельма, обе замужние, и безработный шалопай-братец по имени Луис-младший, не имеющий иной цели в жизни, кроме как стать таким же кобелем, как его отец.

Лючии не терпелось свалить из этого дома.

В школе ей особенно удавалось пение, танцы и драматическое искусство. Сцена была ее страстью, и, едва окончив школу, она двинулась на поиски своего счастья. В силу природного честолюбия Лючия твердо решила пробиваться в шоу-бизнес. Проблема заключалась в том, что ее услуги оказались никому не нужны. Даже агента себе она найти не могла. «У тебя национальность слишком бьет в глаза», – твердили ей.

Национальность? Насколько она могла судить, внешность у нее была броская, знойная. Гладкая кожа с оливковым отливом. Роскошная фигура. Пусть она и не подходит под категорию голливудских куколок, зато у нее есть свой стиль!

После многочисленных отказов и не имевших продолжения прослушиваний, на которые ей ценой больших усилий удавалось прорваться, Лючия попытала счастья в модельном агентстве.

– Слишком толстая, – объявила свой приговор тощая стервозная особа с ножками-спичками и без малейшего намека на ягодицы.

Толстая?! Ну и ну! Только потому, что она не вписывается в голливудские каноны, где все помешаны на худобе? Тем не менее Лючия села на диету и стала отказывать себе в жареной курочке в виртуозном исполнении Клодин и блинчиках с острой начинкой, обожаемых отцом.

Родители решили, что дочь сошла с ума. Как-то раз отец усадил ее перед собой и объявил, что у нее нет никаких шансов пробиться в шоу-бизнес, а учитывая ее приличные результаты по математике, ей было бы лучше поискать работу в каком-нибудь достойном банке по примеру Сельмы. Там она вполне может рассчитывать на карьерный рост.

– Работа официанткой тебя никуда не выведет, – заключил Луис.

Можно подумать, что бокс – это пример выдающейся карьеры! Все, чего добился Луис Санчес, это два разорванных уха, шрамы по всему лицу и хромота на всю жизнь. Однако это не мешало женщинам вешаться ему на шею.

Зато мать у Лючии была настоящая красавица: экзотические черты лица, волосы по пояс, соблазнительная фигура, прекрасно сохранившаяся даже после четырех родов.

Лючии нравилось думать, что в плане внешности ей досталось от родителей все лучшее. У нее были мамины длинные ноги, выразительный зад и густые каштановые волосы, а от папы она переняла слегка приплюснутый нос, томные карие глаза и полные губы. «Губы, созданные для любви! – любил говаривать Луис. – В нашей семье они правят бал».

«Да уж, – подумала Лючия, – твои-то губищи во всем квартале правят бал».

В семействе Санчесов не было принято вести откровенные разговоры о сексе. Все знали о проказах Луиса, но никто о них не говорил. Когда Лючия подросла настолько, что до нее стали доноситься сплетни о похождениях отца, она испытала настоящий шок. Ее всегда поражало, что Клодин, отлично осведомленная о неверности мужа, не только все ему прощает, но даже и словом не попрекнет.

Как только Лючия достигла половой зрелости, от парней не стало отбоя. Они балдели от ее пышных грудей, великолепной задницы и природного кокетства, унаследованного от отца.

– Не вздумай уступать! – предупредила мать, грозя ей пальцем. – Пусть смотрят, пусть сходят с ума, пусть умоляют.

Стоит уступить – сама же жалеть станешь. Ты же не хочешь, чтобы у тебя в животе завелся ребеночек?

Этих грозных предостережений хватило, чтобы надолго отбить у Лючии охоту к сексу, пока в шестнадцать лет она не влюбилась в хулигана-рэпера, жившего на соседней улице, и после нескольких месяцев совместной жизни не умудрилась-таки забеременеть. Клодин пришла в такое бешенство, что несколько недель не разговаривала с дочерью. Луис отнесся к ситуации с большим пониманием. Он отвез Лючию в местную больницу на аборт. Сельма тоже поехала. Это был один из худших дней в жизни Лючии.

После этого опыта она зареклась заниматься сексом и стала ограничиваться его оральной разновидностью, да и то лишь тогда, когда парень ей действительно нравился.

С Карлосом оральный секс приобрел взаимный характер, и хотя, задирая ей юбку и лифчик на заднем сиденье своего авто, он всякий раз умолял ее пойти дальше, Лючия стояла насмерть. Больше абортов она делать не станет. Лючия Кончита Санчес извлекла урок из своих ошибок.

Однажды Карл ос сообщил, что его пригласили в качестве диск-жокея на одну классную вечеринку в Бель-Эйр, и хорошо бы она ему помогла. В первый момент от восторга Лючия лишилась дара речи. Бель-Эйр! Это же значит войти в мир богатых и знаменитых! Может, ее наконец заметят? Может, она хотя бы познакомится с каким-нибудь агентом, который согласится представлять ее интересы?

Но Карлосу своего восторга она не показала. Карлос был несколько флегматичный по натуре парень с длинными засаленными волосами и неряшливой внешностью рок-звезды. Музыка была его стихия: он мастерски умел свести воедино звуки, которые все жаждали услышать. Все их друзья говорили, что у Карлоса большое будущее.

Прием давал мега-продюсер Фредди Крейн в своем величественном особняке в верхней части Бель-Эйр. Надо было подниматься в гору по длинной извилистой дорожке, с обеих сторон обсаженной пальмами.

Лючия сидела рядом с Карлосом в его навороченном серебристом «Мустанге» 1968 года и упивалась каждым мгновением. Прибыв на место, она тут же принялась помогать ему в установке оборудования, жадно впитывая атмосферу. Повсюду сновала прислуга, бармены и официанты – шла подготовка к вечернему торжеству. Вокруг гигантского бассейна с черным дном стояли сотни парадных свечей в изысканных хрустальных канделябрах, на каждом столе в центре – роскошный букет, белые с серебром скатерти и салфетки черного шелка. Она пыталась запечатлеть в памяти каждую деталь, чтобы потом рассказать маме, Изабелле и Сельме.

В восхищении от увиденного Лючия изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид и перебирала обширную фонотеку своего приятеля, рассортировывая компакт-диски по аккуратным стопкам. Карлос в этом отношении был весьма привередлив и любил, чтобы все было на своем месте.

Временами Лючия начинала мечтать о том, как выйдет замуж за Карлоса, если в обозримом будущем не прорвется в шоу-бизнес. Тот сгорал от желания по-настоящему затащить ее в постель, и она знала, что ей не составит труда при желании склонить его к браку.

Чем, собственно, плохо выйти замуж за Карлоса?

Может, и ничем.

Как только съехались гости, голова у Лючии пошла кругом. Вокруг нее мелькали лица, хорошо знакомые по развлекательным журналам, которые она регулярно покупала и с жадностью проглатывала. Может, это была игра ее воображения, но с какого-то момента ей начало казаться, что Фредди Крейн то и дело поглядывает в ее сторону. Фредди был крупным, мешковатым дядькой с неопрятной рыжеватой бородой и маленькими поросячьими глазками, к тому же старый, за пятьдесят, то есть по меньшей мере на десять лет старше ее отца.

Ради особого случая Лючия сегодня надела коротенькую юбочку из искусственной кожи (настоящую ей было не потянуть) и белую коротенькую футболку, сквозь которую превосходно просматривалась ее пышная грудь в тонком бюстгальтере, нисколько не скрывающем торчащие крепкие соски. Длинные каштановые волосы спускались до бедер – Лючия не стригла их с восьми лет.

Она знала, что выглядит на все сто. Парочка официантов уже вилась вокруг, выпрашивая телефон. Она немного поболтала с ними, но вежливо отказала, хотя в душе ей льстило такое внимание.

Волнообразными и несколько провокационными движениями Лючия пританцовывала в такт музыке, которую ставил Карлос. Да, Фредди Крейн определенно обратит на нее внимание, хотя и был окружен целым цветником белокурых красоток. Еще в начале вечера один из официантов (тоже мечтающий о сцене) дал ей список гостей. Судя по всему, Фредди Крейн специализировался на высокобюджетных приключенческих фильмах и работал со всеми суперменами американского кино от Иствуда до Шварценеггера. «Это твой шанс, – заверил ее официант. – Одно его слово – и ты уже снимаешься. Не упусти его!»

– Нет уж, спасибо, – ответила Лючия. Она хоть и мечтала прославиться, но не такой ценой.

Было уже почти двенадцать, когда она увидела, как входит Линк Блэквуд. Линк Блэквуд! Ее любимый актер! Все фильмы с его участием она смотрела не меньше трех раз. Лючия не могла поверить своим глазам.

Она ткнула локтем Карлоса, но тому было в высшей степени наплевать. Карлоса кинозвезды совсем не интересовали, он был помешан на своей фонотеке и на драгоценном «Мустанге», слегка покуривал травку и любил оральный секс.

– Смотри, кто идет! – возбужденно зашипела Лючия.

– Стой спокойно, – ответил Карлос с раздражением. «Да не могу я стоять спокойно! – хотелось крикнуть Лючии. – Это же Линк Блэквуд, журнал „Пипл“ недавно признал его самым сексуальным из всех ныне живущих мужчин планеты! Как я могу оставаться спокойной?»

У нее перехватило дыхание, накатил благоговейный ужас. На приеме было много других знаменитостей, но для Лючии они утратили всякий интерес. Линк Блэквуд затмевал всех.

Она не спускала с кумира глаз, отмечая про себя каждое его движение. Вокруг него сразу образовался целый рой женщин-блондинок с силиконовой грудью, неестественно взбитыми волосами и белозубыми американскими улыбками. Но на Линка это как будто не производило особого впечатления. Он с царственным видом сидел за столиком на краю бассейна и потягивал виски. Вскоре к нему подсел Фредди Крейн, с которым была свита из еще нескольких ослепительных красавиц. Фредди без конца похлопывал Линка по плечу и заходился смехом.

Лючия ритмично двигалась под музыку, чувствуя, что являет собой весьма притягательное зрелище. Музыка ее раскрепощала. Она заметила, как Фредди пихнул Линка в бок и кивнул на нее. Оба уставились. Лючия украдкой взглянула на Карлоса – ничего. А у нее учащенно забилось сердце: вдруг ее наконец заметили! Через несколько минут Линк Блэквуд поднялся со стаканом в руке и указал на нее одной из девиц.

Девушка кивнула, обошла бассейн и приблизилась к Лючии.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – ответила Лючия. Было ясно, что девицу прислали с каким-то поручением.

– Я Зара Лайт, – представилась та с отчетливым британским акцентом. – А тебя как зовут?

– Лючия.

– О\'кей, Лючия, – быстро проговорила Зара. – Тебе сегодня везет. Линк и Фредди приглашают тебя выпить.

– Правда? – задохнулась девушка.

– За этим меня и прислали, – подтвердила Зара. Она была симпатичная девушка с темными кудряшками.

– А когда? – уточнила Лючия.

– Прямо сейчас, – ответила Зара, закатив глаза. – Неужели не понятно?

Лючия опять посмотрела на Карлоса. Он был увлечен какой-то бесконечной композицией Джа Рула. Может, надо спросить у него разрешения? А впрочем, с какой стати? Они же еще не муж и жена. Она вольна делать что хочет. А хочет она познакомиться с Линком Блэквудом – ее кумиром, который неожиданно явился ей во плоти.

Она дернула Карлоса за руку, отчего диск под его пальцами взвизгнул.

– Черт! – рассердился он.

– Я сейчас вернусь, – быстро сообщила Лючия и без дальнейших объяснений отправилась знакомиться с прославленным суперменом.

Через двадцать пять минут Линк Блэквуд и Лючия Санчес уже катались по огромной водяной кровати в хозяйской спальне Фредди Крейна.

– Я… Господи, неужели это происходит с мной? Поверить не могу… – задыхалась Лючия, полностью во власти своего звездного партнера.

– А ты поверь, детка, – отвечал Линк, стаскивая с. нее футболку. – Сиськи у тебя что надо, – добавил он, опытными движениями расстегивая лифчик и отбрасывая его в угол комнаты. – Настоящие, а? Ты себе представить не можешь, какая это тут редкость, настоящие сиськи, – посетовал Линк, лаская ее затвердевшие соски.

Лючия этого не знала и знать не желала. Сейчас она знала только одно: с того момента, как она познакомилась с Линком Блэквудом, судьба повернулась к ней лицом, а все остальное не имеет значения.

Когда хотел, Линк умел вести себя с женщиной в постели так, как они все мечтают. Он был с Лючией внимателен и нежен, отдал должное и ее полным цветущим грудям, и шелковистому холмику черных волос между длинных ног, и гладким пышным ягодицам. Торопиться он не стал, у него было достаточно опыта, чтобы знать: чем длинней прелюдия, тем больше возбуждается женщина. Поэтому он сперва долго сосал ее большие торчащие соски, пока она громко не застонала. Только после этого он развел ей ноги и вошел, делая вид, что без ума от ее прелестей. На самом деле это было не совсем так, да какая разница? Эта, по крайней мере, слаще многих других.

Лючия была ошеломлена. Как это могло случиться? Она была не из тех, кто прыгает в постель на первом же свидании. А это даже и не свидание. И к тому же у нее есть парень, так что грехопадение налицо.

Или нет?.. Ведь Линк Блэквуд – ее герой, ее кумир, а будет ли у нее еще когда-нибудь возможность оказаться рядом с мужчиной своей мечты? С мужчиной, у которого язык настоящего ангела… или дьявола? Или… Лючия задохнулась и на мгновение закрыла лицо руками. Она испытывала одновременно стыд и восторг. Какой позор. И какое счастье!

ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ?

ЧТО ОН ДЕЛАЕТ?

Неважно. Главное – она не будет его останавливать.

В кровати Фредди Крейна они провели всю ночь и позволили себе такие вещи, которых Лючия и вообразить не могла. Линк Блэквуд проделывал все мыслимые фокусы, но при этом не надевал презерватив.

– Ты девушка, да? – в какой-то момент спросил он. – Девственница?

Ну что ж, если ему так нравится, она не против. И даже если он ее обрюхатит, она возражать не станет, поскольку теперь совсем другое дело. Теперь он на ней женится, и они будут счастливо жить до конца дней в большом голливудском поместье – как на фотографиях в журнале «Пипл»! И она тоже будет кинозвездой. И все ее мечты станут явью.

Наконец она заснула в его объятиях. Обнаженная, липкая и удовлетворенная.

Наутро Лючия проснулась оттого, что кто-то теребил ее за плечо. Она открыла глаза. Разом всплыли в памяти события прошлой ночи.

– Линк, – пробормотала она и повернулась к нему.

Но это был не Линк. У кровати стоял Фредди Крейн. Глаза у Фредди был» воспалены, а из одежды на нем был только полосатый махровый халат, который Фредди с готовностью распахнул, демонстрируя, что под ним ничего нет.

– Боже мой! – выдавила Лючия и натянула на себя одеяло. – Вы-то что здесь делаете?

– Не хочется тебя огорчать, куколка, – сказал Фредди и запахнулся, – но спишь ты в моей постели.

– А где Линк? – встревожилась она.

– Ему надо было ехать, у него с утра какая-то встреча. Он просил тебе передать, что ночь прошла чудесно.

Лючия порывисто села. Мысли разбегались.

– А больше он ничего не сказал?

– Ты должна понять, Линк человек занятой, – ответил Фредди, глядя на нее жадными глазами тигра, узревшего добычу.

– То есть… вы хотите сказать, он ушел?

– Именно так я и сказал.

До Лючии наконец дошел смысл происшедшего, а вместе с ним и раскаяние. Она легла в постель с едва знакомым мужчиной. Провела с ним целую ночь. Она делала с ним все, намного больше того, к чему привыкла. А теперь он ушел. Господи! Пусть он и кинозвезда, но какой же он подонок, если бросил ее в чужой кровати, не сказав ни слова!

– Не хочется тебя торопить, но тебе пора, – объявил Фредди. – Душ можешь принять в гостевой спальне, после чего живенько выметайся.

– А где мой… парень? – неуверенно спросила Лючия.

– У тебя есть парень? – удивился Фредди.

– Диск-жокей Карлос. Где он?

– Ах да, тот зануда, что о тебе спрашивал… – Фредди зевнул. – Я ему сказал, что ты с Линком.

– А он что?

Фредди пожал плечами:

– Разозлился, наверное.

– О господи! – простонала Лючия, мотая головой.

– Не волнуйся, за вчерашний вечер с ним расплатились сполна. – Фредди откашлялся. – Тебе пора, детка. Мне некогда.

От смущения Лючия не знала, куда деться.

– Вы не могли бы отвернуться? – попросила она.

– Конечно, куколка, только все это я уже сто раз видел. – Он повернулся и стал что-то насвистывать.

Лючия торопливо замоталась в простыню, потом собрала разбросанные вещи с пола.

– Какой у Л инка номер телефона? – спросила она, задержавшись в дверях. Она еще надеялась, что произошло какое-то недоразумение.

– Это тебе не поможет, детка, – посочувствовал Фредди. – У Линка полно ассистентов, тебя с ним никто не соединит.

– Тогда я оставлю вам свой номер, а вы попросите его мне позвонить, – предложила Лючия. Она чувствовала, что ведет себя, как какая-нибудь чокнутая поклонница, но ничего не могла с собой поделать. Ведь не может же быть, что она абсолютно безразлична Линку Блэквуду.

– Послушай, киса, – сказал Фредди добродушным тоном, – ты славно провела время. Может, на этом и успокоишься?

– То есть? – не поняла она и залилась румянцем. – Я уверена, что Линк сам захочет снова со мной увидеться.

– Ну конечно, детка, я тоже в этом не сомневаюсь, – быстро поддакнул Фредди. – А пока… может, сходим сегодня поужинать вместе? Кто знает, может, у нас с тобой тоже сладится?

– Линку это не понравится, – отрезала Лючия, с трудом сдерживая слезы.

– Между прочим, он сам мне это предложил. – Заметил Фредди небрежным тоном. – Ну… учитывая, что он так занят и все такое прочее…

– Не верю, что он мог так поступить! – жалобно проговорила Лючия.

– Послушай, а я-то тебе чем не хорош? – возмутился Фредди.

– Ничем, – буркнула девушка.

– Так давай куда-нибудь сходим. Мыс тобой – это отдельная история. – Он многозначительно подмигнул. – Ну, ты меня понимаешь…

Лючия, конечно, понимала.

– Нет уж, благодарю, – ледяным тоном ответила она.

– Как угодно, – пожал плечами Фредди. – Гостевая комната – первая по левую руку. Как управишься, подай голос, я велю горничной вызвать для тебя такси.

Лючия вышла из комнаты, призвав на помощь все свое достоинство.

Так вот он, оказывается, какой, Линк Блэквуд. Попользовался и вышвырнул, как надоевшую куклу. А потом еще передал приятелю, как ненужную вещь. Подонок! Как он смеет так с ней обращаться?!

Лючия не пришла домой ночевать, и родители были в бешенстве. Пришлось срочно придумывать какое-то оправдание – типа того, что она плохо себя почувствовала и пришлось заночевать у подруги. Что до Карлоса, то он больше не хотел о ней слышать, и, откровенно говоря, винить его за это было нельзя.

Не прошло и месяца, как Лючия, к своему ужасу, обнаружила, что беременна. Ну как такое опять могло с ней случиться? Как – она знала, и все равно это было несправедливо!

Несколько дней она раздумывала, не дозвониться ли до Линка Блэквуда, чтобы сообщить ему радостную новость. Но в конце концов победила гордость. Ее любимый актер обошелся с ней, как с дешевой шлюхой, и она не станет просить у него помощи!

Опасаясь, что родители узнают, Лючия сняла небольшую квартирку на пару с лучшей подругой, Синди Эрнандес, которая тоже пыталась пробить себе дорогу в шоу-бизнес. Для этого ей пришлось вкалывать в ресторане в две смены. Родители были недовольны: Синди они недолюбливали, считая, что она оказывает на их дочь дурное влияние. Тогда Лючия напомнила, что ей уже восемнадцать и запретить ей они не могут.

Как только подвернулась возможность, она наскребла денег на дешевый аборт. Это было ужасно. Ни тебе чистой клиники, ни помощи ни от кого. Только мерзкий старик-мексиканец в задней комнате, который велел ей лечь на стол и раздвинуть ноги, после чего грубо выскоблил ее с видом величайшего одолжения.

После этого несколько дней Лючия не могла унять кровотечения, пока Синди не заставила ее сходить к легальному врачу. Этот доктор исправил халтуру, а на прощание сообщил, что она больше никогда не сможет забеременеть.

Эти слова до сих пор так и стояли у нее в ушах.

В глубине души Лола всегда знала, что настанет день, когда она отомстит Линку Блэквуду.

И сейчас, видя, как он входит в зал, ощутила, что этот день совсем близок.

ГЛАВА 3

– Мы опаздываем, – заметил Джонас, ведя Кэт под руку по красной ковровой дорожке.

– Я не виновата, – буркнула она.

– Я вас и не виню, – ответил Джонас. Он все еще злился, что катер за ними подали с опозданием. Такое впечатление, что стоило мистеру Зандаку сойти на берег, как команда тут же распоясывалась.

– Раньше надо было выезжать, – проговорила Кэт и попыталась освободить руки.

– Мистер Зандак будет недоволен, – словно сам с собой продолжал Джонас.

– И что он сделает? Съест нас? – съязвила Кэт. Джонас недоуменно уставился на нее. Девица за словом в карман не лезет, а на ее физиономии написано «плевать я на все хотела». И почтения к Мерилу Зандаку она никакого не выказывает. А ведь мистер Зандак в киноиндустрии фигура влиятельная; Джонас прекрасно понимал, как ему повезло, что он работает у такого человека. Этот опыт со временем позволит ему открыть собственный бизнес.

Двое из томящихся ожиданием фотографов узнали Кэт и стали выкрикивать ее имя. Она терпеть не могла позировать, не знала, как себя вести, и это приводило ее в смущение.

– Остановитесь и улыбнитесь, – подсказал Джонас, отпустил ее локоть и сделал пару шагов назад, чтобы не попасть в кадр.

Кэт изобразила деланную улыбку и неловко помахала рукой. Потом быстро зашагала по лестнице Дворца фестивалей. Чтобы не отстать, Джонасу пришлось чуть не бежать.

– Надеюсь, показ еще не начался, – забеспокоился он.

– Наверняка начался, – ответила Кэт, раздражая его все сильнее, и вдруг резко остановилась: – Черт!

– Что еще?

– Да у меня из пупка бриллиантик выскочил.

– Господи!

– Надо вернуться и поискать.

– Где? – простонал он.

– На красной ковровой дорожке. Наверняка там обронила.

– Нет! – отрезал Джонас и потянул ее вперед.

– Но это первый бриллиант в моей жизни! – взмолилась Кэт.

– Вы и так опоздали, – оборвал он. – Вот провожу вас на ваше место, а потом вернусь и поищу.

– А если не найдете? – Кэт сверлила его зелеными глазами.

– Мистер Зандак купит вам новый. – Джонас настойчиво подталкивал ее к входу в зал.

– Правда?

– Обещаю.

– Вот уж не предполагала, что вы имеете на него такое влияние.

– Вы меня еще не знаете.

«Хм-мм… – подумала Кэт. – А этот Джонас не такой слабак, как кажется. Интересно, он голубой? Вполне возможно. По виду трудно определить. Хотя… Для натурала уж больно он прилизан. Причесочка, костюм от Прада, маникюр… Наверняка голубой!»

Фильм уже начался, отчего Джонас окончательно впал в дурное расположение духа. Пришлось еще вступить в перепалку со строгим французом-распорядителем, который никак не хотел пускать Кэт в зал.

– Этот человек проводит вас на место, – сказал он наконец, кивнув в сторону француза. – Увидимся после просмотра. И еще: постарайтесь ничего не говорить, пока идет фильм. Мистер Зандак не любит, когда шумят.

– Прекрасно! – возмутилась Кэт. – А вы не вздумайте возвращаться без моего бриллианта.

– Обещаю, я его найду, – ответил Джонас и проворчал: – Если, конечно, он у вас был.

Кэт окинула его надменным взглядом.

– Что ж, судя по всему, вы, в отличие от всех остальных, не пялились на мой пупок. Но можете не беспокоиться, я-то знаю почему!

– Ах, боже мой! – закатил глаза Джонас, наконец выпуская ее руку. Разговор ему явно не нравился.

Строгий распорядитель провел Кэт на место, светя себе фонариком.

– Куда вы пропали? – прорычал Мерил.

– Тшш! – зашипела крупная дама сзади.

Кэт села и стала смотреть кино. В конце концов, она не обязана никому ничего объяснять!



Шестью годами ранее

В тринадцать лет Кэт Харрисон оказалась на вилле на юге Франции наедине с одним из знакомых отца, сказочно популярным художником семидесяти трех лет. Отец на несколько дней уехал в Париж, а ее оставил. Считалось, что она отдыхает под присмотром друга семьи.

– Сколько тебе лет? – как-то спросил старик, глядя на нее слезящимися глазами.

– А вам сколько бы хотелось? – с вызовом отозвалась Кэт – высокая, загорелая, светловолосая девочка. Очень миленькая.

– Чем меньше, тем лучше, – усмехнулся старик, пристально ее рассматривая.

Что будет дальше, она знала, К ней начали приставать задолго до того, как ей стукнуло тринадцать. Старик протянул руку, и Кэт попятилась, но очень скоро, к собственному изумлению, обнаружила, что у него совсем другие намерения, В конце концов, она согласилась попозировать для него голышом, но запросила за оказанную честь неслыханный гонорар.

Картина имела колоссальный успех и в конце концов оказалась в залах Национальной галереи. Она называлась «На грани». Отец Кэт, прославленный скульптор Гейбл Харрисон, был в восторге. Мать, Бетани, всемирно известная фотохудожница и признанная красавица, – наоборот. Ей вообще никогда не нравилось то, что делает дочь. Это плохо! То плохо! Все плохо! Кэт ни разу не услышала от нее похвалы. Бетани Харрисон была замужем уже в пятый раз, и юная красавица рядом была ей совсем ни к чему. Если она и любила дочь, то на свой лад.

Кэт все понимала. Она всегда была старше своих лет. Ей пришлось быстро повзрослеть, поскольку родители оказались слишком заняты своей карьерой, чтобы уделять ей какое-то внимание. Никто из них строгостью не отличался, в деньгах и материальных благах у Кэт недостатка не было, зато ей катастрофически не хватало любви.

Кэт ходила в лондонскую школу. Которую частенько прогуливала. Запихивала в портфель джинсы и майку, шла к ближайшему метро, переодевалась и шаталась по киношкам в Вест-Энде. Она с жадностью потребляла все – от дешевых фильмов с подростковым жаргоном до творений Тарантино и Скорцезе.

Выглядела Кэт года на четыре старше своего возраста, поэтому она с легкостью завладевала вниманием мужчин и вскоре приобрела привычку что ни день заводить случайные знакомства. Смысл игры состоял в том, чтобы завлечь, привести в возбуждение, после чего раскрыть свой истинный возраст. Ха! Выражение ужаса на лице и поспешное бегство – это был стандартный вариант.

Мальчики-сверстники ее не интересовали. На ее взгляд, они все были тупые и неопытные. Впрочем, и в своих победах над мужчинами она никогда не доходила до конца. Нет, разве можно доверять мужчинам? Взять хоть ее собственного отца, Гейбла Харрисона, такого импозантного, с длинными седыми волосами, фривольной бородкой и распутными глазами! Сама Кэт была похожа на мать: высокая блондинка с длинными ногами. Временами ей хотелось превратиться в темноволосую коротышку итальянского типа, но… приходилось мириться с тем, что дала ей природа.

К тринадцати годам Кэт в совершенстве постигла искусство делать в сексе «все кроме». Ей с легкостью удавалось довести взрослого мужчину до безумия – подросток-нимфетка с соблазнительным телом, неутолимым любопытством и полным отсутствием желания ложиться в постель. Ощущение власти над мужчинами доставляло ей истинное наслаждение. Кэт много путешествовала. Каникулы на юге Франции, на Сардинии или Капри со знаменитыми и эксцентричными друзьями отца; сафари в Африке и поездки по Индии с многоопытной матерью и ее очередным мужем… Ох уж эта Бетани и ее мужья! Это была особая история, каждый новый оказывался моложе предыдущего. По меньшей мере, трое из них подкатывали и к Кэт. Хорошо, что она знала, как себя вести с похотливыми самцами – в особенности женатыми на ее матери.

К четырнадцати годам Кэт наскучило решительно все. Ее любимыми выражениями стали «знаю, бывала», «знаю, пробовала». Как-то раз в Нью-Йорке, гостя у отца, она познакомилась с Брэдом Кравицем, юным гением Интернета, сколотившим миллионы за ничтожно короткое время. Кэт готовилась отметить пятнадцатилетие, Брэду было двадцать два. С благословения отца и с согласия матери она стала жить с Брэдом, и вскоре он познакомил ее с чудесным миром настоящего секса и наркотиков.

Прощай, скука!

Здравствуйте, «экстази» и «спид»!

Кэт пожалела, что у нее нет с собой пакета попкорна. Джонаса небось удар хватит, если она попросит его раздобыть ей порцию.

Плохо дело. Кино оказалось увлекательное. А хорошее кино и попкорн – вещи неразрывные.

Шелби нервничала. Следить за собственным изображением на экране было сущей пыткой: она видела только недостатки. Ей то и дело хотелось закрыть глаза. Она всегда предпочитала видеть себя в натуральную величину.

С трудом заставляя себя смотреть на экран, Шелби все же была вынуждена признать, что «Исступление» производит впечатление на зал и что режиссер-постановщик Рассел Сэвидж сумел добиться от нее поистине превосходной игры. Это была без преувеличения ее лучшая работа и – самый большой шанс.

Шелби украдкой взглянула на Линка и обнаружила, что он сидит с закрытыми глазами. Господи, какое унижение! Родной муж спит на показе ее картины! Все-таки другого такого эгоиста было не сыскать.

Она ткнула его локтем.

– А? – буркнул Линк, заморгав глазами.

– Ты уснул! – прошипела Шелби.

– Ничего подобного! – возразил он, прикрывая ладонью зевок.

Она с досадой помотала головой и снова повернулась к экрану. До конца осталось недолго, скоро станет ясно, понравился фильм или нет.

Шелби трепетала от переполнявшей ее надежды.

Рука Мэтта опустилась жене на бедро. Лола проворно ее сняла. Она изо всех сил старалась сосредоточиться и внимательно следила за Шелби Чейни на большом экране. Она никак не могла взять в толк, что такого нашел Линк Блэквуд в этой женщине, что заставило его надеть ей на палец обручальное кольцо. Внешне Шелби не была чем-то из ряда вон выходящим, скорее – обыкновенная. В Голливуде девушек с такими данными пруд пруди. «Я и сексуальнее, и моложе, – думала Лола. – Почему он выбрал не меня, а ее? Она как пресный хлеб, без изюминки. То ли дело я…»

Несмотря на свой успех, Лола так и не смогла выкинуть Линка Блэквуда из головы. И удивительное дело: ни разу за четыре года ее славы они не пересеклись. Что само по себе поразительно, учитывая бессчетное количество торжественных награждений, приемов и премьер, на которых она за это время побывала. Пару раз она видела его издалека, не более того. Лицом к лицу они ни разу не встретились.

В конце концов, Лоле все это надоело и в ее голове созрел план. Недавно она прочла в журнале «Премьера» о том, что Линк находится в поиске чего-то нового для себя. «Для кино в жанре экшен я уже староват, – объявил он журналистке с подобающей случаю горестной улыбкой, – и теперь подумываю о смене амплуа. К примеру, можно попробовать себя в романтической комедии». Новая картина Элиота Файнермана – «Состояние души» – как раз и была такой высокобюджетной романтической комедией с прекрасной главной мужской ролью, на которую еще никого не пригласили. Лоле пришло в голову, что, если эту роль предложить Линку Блэквуду, он вполне может согласиться. Единственное, в чем у нее не было уверенности, это в его реакции на роковой момент их личной встречи, который неминуемо должен был наступить. Ведь ему наверняка известно, что теперь она знаменитость, богиня, о которой мечтают миллионы мужчин. По правде сказать, ее удивляло, что он до сих пор не предпринял попытки с ней связаться. Может, стыдится?

Сегодняшний вечер обещал быть занятным. Линк присутствует на просмотре, а значит, непременно будет и на приеме, так что их так или иначе представят друг другу. Лола не могла дождаться той минуты, когда увидит на его лице удивление, восторг и, конечно же, вожделение.

Ха! Может возбуждаться сколько угодно, она его больше на пушечный выстрел не подпустит. А когда он согласится с ней сниматься, тут уж она его помучает всласть, все свои чары в ход пустит.

И не успокоится, пока Линк Блэквуд не начнет ползать перед ней на своих вонючих коленях.

Рука Мэтта снова оказалась на ее бедре. На этот раз Лола резко шлепнула его по запястью.

– Что такое? – пробурчал он обиженно.

– Не лезь! – прошипела она.

– Почему это?

– Потому что я не хочу.

Сидящая с другой стороны от Лолы Фей подалась вперед.

– Что случилось? – шепнула она.

– Ничего, ничего. Все в порядке, – успокоила ее Лола и снова повернулась к экрану. – Лучше и быть не может.

* * *

Кэт должна была признать, что «Исступление» – очень качественный фильм. Рассел Сэвидж – талантливый режиссер, со своей манерой, и сценарий интересный, разве что местами несколько перегруженный. Она не была уверена, что на главную роль надо было брать такую красотку, как Шелби Чейни, но та со своей ролью справилась превосходно.

Кэт радостно улыбнулась, снова вспомнив о своем прорыве в мир великих. Одно дело – снимать «Пропащую» на городских улицах, и совсем другое – теперь, когда Мерил Зандак предлагает ей внушительный бюджет для съемки второй картины, «Взят с поличным». Это было здорово! Теперь она сможет пригласить настоящую группу, в том числе приличного оператора, и придирчиво отбирать исполнителей. Впрочем, ей импонировала идея снова снять неизвестных актеров. У каждой звезды за спиной свой багаж, с которым трудно расстаться. Хотя в роли офицера полиции, работающего под прикрытием, Анжелина Джоли была бы великолепна. Да и от Колина Фаррела на роль полицейского-ловеласа она бы не отказалась.

– Ты уж там поласковее с Мерилом, – наставлял ее Джамп перед своим отлетом в Австралию. – Зандак – это мешок с деньгами. Не раздражай его.

– И до какой степени, по-твоему, мне нужно быть с ним ласковой? – поддразнила Кэт.

– Ну, я не это имел в виду! – расхохотался Джамп. – Этот старикан тебе в дедушки годится.

И что с того? Кого в Голливуде волнует возраст? Шестидесятилетние мужики то и дело женятся на двадцатилетних. Вот в противоположном раскладе разница в возрасте существенна. Немолодых дамочек, охмуряющих юнцов, принято осуждать, хотя в последнее время многое стало меняться. На эту тему был даже пространный материал в «Нью-Йорк Тайме».