— Не понимаешь!
Игорь в самом деле не очень понимал. Он честно пытался представить себе ощущения влюбленного (в девушку, не в дело или родителей) человека, но память подсовывала то отрывки лицейских балов — высокий сверкающий зал, блеск металла и камней на открытых платьях дам и гулкий голос распорядителя, объявляющий танцы; то занятия по физиологии человека — с учебной виртуалкой, после которой снились незапоминающиеся, сладостно-мучительные сны; то чужой опыт — из книг, из стерео, красивый или ужасный, но безотносительный… Еще почему-то вспоминались слова Марселя Ашара: \"Любовь — это свет. А супружество — плата за свет.\" Немного обидно было оплачивать негорящую лампочку, но Игорь отдавал себе отчет, что никого не любил и не любит — и не очень от этого страдал; хватало интересных дел, а в среде учеников лицеев вообще было распространено презрительное отношение к \"слабому полу\". Для себя Игорь решил, что, если не встретит такую любовь, как у отца к маме была, то \"оплатит счет\" не раньше тридцати — выберет девушку лет на десять моложе, из хорошего рода, может быть — сестру кого-нибудь из соучеников, с Муромцевыми многие будут рады породниться. Вот и все… Он не завидовал «обычным» мальчишкам, гулявшим с подружками о десяти лет, а то и раньше. Может быть, потому что все-таки не очень хорошо представлял себе, что теряет. Или потому, что умел кучу всякого, о чем не имели представления эти мальчишки.
— Слушай, — вмешался в его мысли Борька, наматывавший на одноразовую вилку капающие соусом спагетти, — в принципе ты ведь можешь любого зверя просто так подманить — буквально на нож, да?
— А еще мы можем взять дирижабль и не стирать мягкое место седлами, — добавил Игорь, беря свою банку. Борька засмеялся:
— Да я понимаю все. Я не для охоты, а в принципе.
— В принципе — конечно могу, если животное высокоразвитое, я уже говорил.
— А вабиска?
— С лету — не могу, нужно время.
— А нашего, землянина? — допытывался Борька.
— Трудно и не со всяким получится. Да и вообще — не смогу я заставить делать то, что человек не хочет. Могу в мозгах покопаться и подтолкнуть, если сомневается, в нужном направлении. Так что я не волшебник.
— Когда тебя ранили стрелой, — вспомнил Борька и чуть смешался, но продолжал, — в общем, ты тогда остановил смертельное кровотечение… Как это у тебя выходит? В смысле — это уже рефлекс, или ты должен усилия прилагать?
— Наверное, рефлекс, —неуверенно ответил Игорь, — я, если честно, и сам не очень понимаю… Вкусные консервы.
— Это мы голодные, — со знанием дела объяснил Борька. — Я один раз шесть дней ничего не ел. Мы тогда еще не тут жили, а на северо-востоке. Мне было… было двенадцать, ну и сорвался я на охоте со скалы, сломал ногу… Хорошо еще, ручеек был рядом. Первые три дня было совсем плохо, а потом меньше есть хотелось.
— Я тоже голодал, — вспомнил Игорь, — нас специально учили… Борь, а ты что, правда так сильно скучаешь по Кате?
Борька слегка удивленно посмотрел на друга. Задумчиво облизнул с губ мясной соус. И ответив словно бы отмеряя каждое слово:
— Понимаешь, я без нее словно бы весь наполовину. Живу, дышу, вообще… существую, а не живу. Я это понял, когда пожар тушили, ну, во время которого ты в станицу приехал.
— Ты женишься на ней? — спросил Игорь, накалывая на вилку кусочки мяса. Борька немного удивленно сказал:
— Я?.. Я не думал. Наверное, но еще не скоро. Нам просто хорошо вместе — мне с ней, ей со мной…
— А… — откликнулся Игорь. Прислушался и заметил: — Не хотел бы я сейчас оказаться в лесу. Смотри.
Действительно, в лесу буквально кишела шумная и мерцающая огоньками чьих-то глаз глазами и крупных светляков жизнь. Кони спокойно похрустывали травой у подножия холма, возле самой линии защиты, они не забеспокоились, даже когда длинная плоская тень отделилась от черной стены кустов и начала красться через открытое место, стелясь по залитой светом звезд и спутника Сумерлы траве.
— Это кто? — встав на колени, Борька ближе подтянул ИПП. — Не знаю такого…
— Пусть шляется, — Игорь, подняв уголек, ловко запустил им в сторону ночного гостя — тот мерзко завопил, шарахнулся длинным низким прыжком с места и канул в кусты, словно капля в воду. — Или ты хотел познакомиться?
— Познакомимся еще, — пообещал Борька и сел вновь. — Давай доедим — и спать, а?
— Давай, — согласился Игорь. Небольшой эпизод с ночным гостем развеселил его.
9.
На семьдесят километров к северо-западу, у подножья изогнувшейся буквой «с» гранитной отвесной скалы тоже горел костер, как бы дополнительно отгораживая ночь от людей и коней, расположившихся со всеми мыслимыми удобствами на целой груде лапника.
В отличии от своих товарищей на юго-востоке Женька и Степан затеяли грибной суп — из мясных консервов, спагетти и собранных днем белых грибов, до которых, как выяснилось, оба были большие охотники. Сейчас варево булькало, распространяя умопомрачительные запахи, а мальчишки в ожидании ужина разговаривали.
— Ты служишь у Муромцевых? — поинтересовался Женька.
— Ну… да, — кивнул Степка. — Но вообще я кадет.
— Хочешь военным стать, — понимающе кивнул Женька. — Я тоже раньше мечтал — не казаком, это понятно, а в регулярной армии. А потом решил — останусь на Сумерле. В лесу работать.
— Нет, я вообще-то хочу дороги строить и обслуживать, — возразил Степка — А кадет — это так… для общего развития.
— Стреляешь ты здорово, — согласился Женька. — И историю знаешь хорошо, я и не слышал про разные вещи, о которых ты говоришь. Этому что, тоже в кадетах учат?
— Это я сам, — ответил Степка. И добавил: — Мне иногда прямо кажется, что я в прошлом жил, понимаешь?
— Третья мировая… — задумчиво претворил Женька. — Я дату-то едва помню, а из-за чего воевали — вообще не пойму… Но вообще-то, конечно, если на твою страну нападут, тут не до выяснений, кто прав, кто виноват. Своя страна всегда права, по-другому и быть не может.
— Я тоже так думаю, — согласился Степка. — А, суп, похоже, готов.
— Ну-ка… — Женька встал на колено, пробуя варево. — Черт, как вкусно получилось, надо Катюхе рецепт рассказать!
— А рецепт простой, — Степка тоже присел у огня. — Берете все, что есть, мелко крошите и засыпаете в кипящую воду. Соль и специи по вкусу… Правда ничего.
Следующие несколько минут оба молча работали ложками, по временам кидая за линию огня внимательные взгляды и прислушиваясь. Не потому, что чего-то боялись, а просто по привычке. Наконец Степка отвалился от почти опустошенного котелка и, удовлетворенно вздохнув, заявил:
— Теперь еще закурить — и все.
— Ты вроде бросил, — напомнил Женька, доскребая остатки.
— Бросил, — согласился Степка, — но помечтать-то можно?
— Кто о чем! — засмеялся Женька. Потом посерьезнел и вздохнул тоже: — Вот я знаешь о чем мечтаю? Правда, я знаю, что это только в книжках и в кино получается, а в жизни… — он поморщился. — В общем, удрать куда-нибудь, где с фоморами война будет. Они же на Сумерле высаживались, ты знаешь? Но я тогда совсем никакой был, пяти лет еще не исполнилось, и жили мы не здесь… Я только помню, как нас на «дэках» увозили — мама меня к себе прижимает, а я в окно гляжу, а там позади горит все, и наши казаки в ту сторону скачут, скачут, и отец с ними, а я не понимаю, куда все торопятся… Я бы сейчас им показал, как наши дома жечь!
— Хорошая мечта, — оценил Степка искренне. — А кто котелок пойдет мыть?
— Никто, — сообщил Женька, потягиваясь. — Тут помоем, из фляжек. Нальем, прокипятим и сполоснем.
Они так и сделали. Пока Степка, пристраивал котелок у огня и подбрасывал дров, да еще ходил поговорить с конями, Женька завалился на лапник, завернувшись в термопленку.
— Спокойной ночи, — сообщил он и, похоже, впрямь сразу уснул, потому что не сказал ни слова, когда Степка вместо того, чтобы лечь, присел вновь у огня и начал экспериментировать с комбрасом — подарком Игоря. Эта штучка ему очень нравилась и почти зачаровывала — все, что угодно, от переводчика до кинозала, на собственном предплечье! И такие вещи тут все носят! Просмотр видеодисков. Связь — тоже видео. Что-то вроде диктофона, счетная машинка, аппарат для обработки и записи данных, электронная карта с курсографом и еще куча всего, в чем он пока толком не разобрался.
Степка посмотрел в темноту — и вдруг отчетливо вспомнил друзей. Они словно бесшумной чередой проходили за костром, на миг поворачивая свои лица в его сторону. И последней шла Динка Линько — девчонка, про которую он коротко рассказал Игорю. Видение было таким ярким, что Степка едва не окликнул: \"Подожди!\" Только через секунду до него дошло, что это — его собственное воспоминание.
Он посидел еще, прислушиваясь — не специально, а просто так. Потом сказал вслух:
— Пора спать, — и встал…
…Ему почудился человеческий голос. Неявный, где-то далеко… или просто тихий, но это точно был человеческий голос.
Степка коснулся ладонью РПП на бедре и, помедлив, открыл кобуру. Ему вспомнилось, как он недавно читал «паташовский» каталог по планете Нью Уэлс — а там упоминалось, что на этой планете живет существо, которое умеет копировать голоса (в том числе человеческие!), заманивая жертвы в ловушку. Как знать — может, и тут есть нечто подобное?.. Или ему просто кажется?..
Нет, это правда голос. И он никуда не зовет, а просто… звучит.
Степка подобрался. Ему было любопытно…
…Леса он не боялся. Но и не спешил — во-первых, пытался понять, что же это все-таки за голос там звучит, а во-вторых думал, а не разбудить ли Женьку. Раздумывая, он натянул очки ночного видения, встал, наматывая на руку ремень ИПП — так, чтобы стрелять с одной руки в случае чего.
— Посмотрю, кто там, — тихо сообщил он коням, перемахивая через костер. И сразу — в сторону, быстро, пригнувшись. На всякий случай…
Степка постоял, прислушиваясь. В лесу потрескивало и похрустывало, обычные звуки… Он пошел — тихонько — на голос.
С каждым шагом слова становились все слышнее — говоривший оставался на месте и, судя по интонации, звал. Степка прислушивался, но не понимал ни слова — язык вообще не был похож ни на что, когда-либо им слышанное. Голос — звонкий и настойчивый — повторял несколько переливчатых, как вода горного ручейка, слов.
\"А почему я не удивляюсь? — неожиданно трезво подумал Степка, останавливаясь. — Лес за сотни километров от жилых мест, кто-то зовет на непонятном языке, а я не удивляюсь?\"
Чувства опасности не было — вот почему. Напротив — Степка ощущал полное спокойствие, даже ИПП и РПП казались лишними.
Он вновь сдвинулся с места и зашагал быстрее. Интересно, что Степка даже не пытался себе объяснить происходящее, пока не увидел впереди, на прогалинке, невысокий тонкий силуэт. Странно — силуэт словно бы светился сам по себе! И тем не менее — это явно был человек, поэтому Степка безо всякой опаски подошел ближе и окликнул невесть как оказавшегося в этом лесу незнакомца:
— Эй, привет!
Конечно, довольно глупо, но что еще-то можно было сказать? Человек обернулся. Это оказался мальчик на пару лет младше Степки, с тонкими, благородными чертами правильного лица и золотистыми волосами, падавшими на плечи. Одет мальчишка был то ли в куртку, то ли в рубаху с широкими рукавами и квадратными расшитым воротом, обтягивающие штаны и сапоги с подколенными отворотами.
— Здравствуй, — еще раз подал голос Степка. — Ты как тут оказался, ты кто?
Мальчик без испуга или опаски, но и без радости — скорее с удивлением, смотрел на Степку. Потом сделал плавный жест рукой и произнес несколько музыкальных слов с вопросительной интонацией.
\"Корабль в лесу упал, что ли, какой, или катер космический? — подумал Степка. — Вот ведь, а я и разобраться не могу, кто он. Не англосакс, точно… Да и если бы что упало — тут бы сейчас такое было…\"
Мальчишка поднял и опустил брови, смешно вздохнул и покачал головой. Он выглядел не спасшимся после катастрофы, а просто потерявшимся в парке или лесополосе недалеко от города — и не слишком этим озабоченным.
— Ты кто, ты как тут оказался? — спросил Степка, подходя вплотную.
— О-ка-зал-ся? — мелодично и словно не слыша себя, повторил мальчик — и что-то спросил тоже, потом коснулся ладонью рукава Степки, развел руками, повел ими вокруг себя и сделал удивленное лицо.
— Пойдем, ладно, — немного неуверенно предложил Степка, беря мальчишку за плечо. — Пойдем-пойдем, — и тот доверчиво пошел за Степкой. Нет, точно ни дать ни взять заблудившийся в пригородной зоне пацан, который встретил старшего — и тот теперь обязательно выведет его к людям.
Степка никогда не имел ни сестры, ни брата. Он помедлил и неожиданно для самого себя улыбнулся.
А потом понял, что… рядом с ним никого нет…
…Растерянный и — вот теперь! — удивленный Степка стоял на месте. Оказывается, он отошел недалеко и видел даже отблеск огня за деревьями. А мальчишки не было.
Степке неожиданно вспомнились слова Игоря, которые он сказал перед тем, как они разъехались. Игорь взнуздывал коня и вдруг, с улыбкой повернувшись к остальным, заявил: \"А вы знаете — мы ведь в настоящем рыцарском странствии. В средние века это называла «квест». А в таком странствии все возможно!\"
— Что ж, — вслух сказал Степка, — квест, так квест. Разберемся!
И зашагал к огню.
ГЛАВА 6
ЗУБАСТЫЕ ГОРЫ
Таится в неизведанном святая красота И держится по-прежнему Земля на трёх китах: Упорство, вера и мечта!
Р.Шмаков
1.
Параволк, которого звали английским именем Файт, лежал, опустив голову на высокие ботинки напитана Белькова. Полицейский сидел, опершись спиной на могучий древесный ствол и положив на колени плазмомет Коновалова с. подствольником, совершенно неподвижный и спокойный. Солнце вставало на востоке, за рекой Граничной, которую вабиска называли Балви.
— Далеко мы забрались, — негромко сказал Бельков, опуская руку и почесывая волка за ухом, — а, штабс-капитан?
— Разве это далеко? — отозвался параволк. — Я водил стаи в сам Иррузай. Это — далеко.
— Мне пора возвращаться, — лениво произнес человек. — Задержался я, а у меня и работа есть.
— Мы справимся, — заверил Файт. — Ты можешь возвращаться.
Бельков кивнул, перебирая пальцами густую шерсть. Словно бы сам с собой разговаривая, сказал:
— Иногда я думаю — прочно ли то дело, которому я служу? Или весь наш мир — снова только промельк в истории, а на смену ему вновь придет что-то ужасное? Что вы, волки, думаете по этому поводу?
Человеку показалось, что, будь параволк человеком тоже, он пожал бы плечами:
— У волков нет памяти. Они не помнят прошлого. А мы есть недавно. Нам нечего помнить. Такими нас сделали люди.
— Эх, штабс-капитан… — Бельков встал, — многого ты не понимаешь… Останешься тут?
— Да, — волк вытянул лапы и, положив на них лобастую голову, закрыл глаза
Полицейский устроил ИАП на ремне и широко, но бесшумно зашагал в чащу — без тропинки, однако уверенно…
…До места, где ждал вертолет, оставалось еще километра три — сущий пустяк для хорошего ходока. Бельков по камешкам перебрался через говорливый ручей, на берегу которого возле пирамиды из голов вабиска высилась плита с руническими символами. Ниже в камне были высечены строчки на немецком:
22 мая 202 г. Г.Э.
в бою с вабиска на этом месте пали смертью воинов люди Фелькишер Ланд
Ян Фирлинг /род.19 февраля 170 г. Г.Э./
Арендт Фох /род.11 августа 175 г. Г.Э./
НАМ НЕ ХВАТАЕТ ВАС, БРАТЬЯ.
Полицейский задержался. Отдал честь. Потом кивнул, отвечая каким-то своим мыслям и тихо добавил:
— Нет, не зря.
* * *
Лежа с полузакрытыми глазами, Борька наблюдал, как Игорь, сидя на корточках и отгоняя левой комаров, правой ловко реанимирует костер. Одновременно ухитряясь напевать на полузнакомый мотив:
— Лыжи на старте стоят…
Зря я без лыж побежал.
Слышится тренерский мат —
Я англосакса догнал.
Я англосаксу кричу,
Чтоб он лыжню уступил.
Хлопнул его по плечу,
Не рассчитал и… убил…
А, сволочи, как кусаются! Борь, вот почему мы между звезд летаем и даже насморк победили — а от мелкой гнуси спасенья нет?!
— А ты откуда знаешь, что я не… а, конечно! — Борька сел, поежился. — А холодно… Коней кормил?
— Нет, — Игорь дернул плечами. — Давай ты.
— Холодно-холодно-холодно… — бормотал Борька, окончательно выбравшись на очень свежий воздух и вынимая из вьюков кормовые брикеты. — Что на завтрак?
— Яичница с ветчиной. Яйца порошковые, ветчина консервированная, — доложил Игорь. — И еще воды принеси.
Борька заткнул за широкую резинку трусов свой РПП и, нагнувшись за котелком, ойкнул. Игорь засмеялся:
— Не поджарься, яичница уже есть.
— Не хотелось бы, — согласился Борька, поддернув плазмомет вверх. — Я сейчас… А росы-то нет, дождь будет к вечеру.
С этими словами он заскакал к ручью. Игорь вплотную занялся костром — и от ручья плюнул выстрел, раздалось воющее рычание, РПП выстрелил еще раз, кто-то завизжал, и с рычанием смешалась ругань Борьки.
Перескочив через только-только занявшийся костер — некогда было хватать оружие — Игорь метнулся к ручью. Перемахнул через кустарник…
Здоровенная рыжая полуобезьяна каталась по земле, держа лапы на обугленном животе. Вторая такая же — без головы — лежала в ручье. Еще две ломали Борьку; третья, размахивая корявой дубиной, скаля желтые клыки, подходила с явным намерением размозжить мальчишке затылок. Игорь узнал раньше виденных только на голографиях орангов — обитателей леса, сомнительно разумных и очень свирепых существ, которых лесные вабиска боялись и с которыми враждовали не на жизнь, а на смерть. Но с русскими оранги почти не встречались…
— Ах ты!.. — выкрикнул Игорь уже в прыжке, ударом ноги ломая вооруженному дубиной орангу позвоночник ударом ноги и приземляясь на руки с перекатом.
— В лапы им… — прохрипел Борька, сам яростно, но явно из последних сил сопротивляясь этим лапам, не спешно откручивавшим ему голову. — Игорь… в лапы… не попадайся… о-о-ой, помоги-и!!!
Игорь уже и сам сообразил, что с длинными, перевитыми канатами мускулов лапами орангов в прямой схватке не справиться и чемпиону по армрестлингу, не то что пятнадцатилетнему мальчишке. Но позволить убить своего друга…
— Иди сюда, образина! — крикнул он, прыгая к одному из орангов. — Ты — иди сюда, вонючая мразь!
Оранг выпустил Борьку и отмахнулся лапой, намереваясь одним ударом сломать нового противника.
Он успел увидеть только со страшной быстротой летящий навстречу ствол дерева.
Борька тем временем подсечкой швырнул последнего оранга наземь и, падая на него, проломил грудину выставленным локтем.
— Жив? — Игорь подхватил лежащий на гальке у ручья РПП друга.
— Помяли немного, — Борька кашлянул, покрутил шеей. — Цел… Думал — все, придавят.
— Угу, — Игорь в подскоке переломил шею раненому орангу — спокойно и беспощадно. — Сволочи, засаду устроили… Пошли-ка обратно в лагерь, да побыстрее. На холме как-то спокойнее…
… —А вот интересно, — раздумчиво сказал Борька, присаживаясь на седло со своим завтраком, — как там наш Степка? Не спалился?
2.
Лес спрятал горы, которые Женька видел с вертолета. Мальчишки ехали дном прозрачно-зеленого океана…
…- Ну и тогда Бахмачев захватил и расстрелял местных функционеров сепаратистских организаций, а с ними — региональных руководителей корпораций, а потом объявил мобилизацию. У Штатов уже почти не было боезарядов, они начали вторжение с баз на Кавказе.
— Да, тебе экзамен по истории не страшен, — Женька, устроив ногу на седле, положил левую руку на колено и вел отрывочную съемку комбрасом. — Можно прямо подумать, что ты их всех видел — Бахмачева, Романова…
— Романова я не видел, — уточнил Степка. Женька захохотал:
— А Бахмачева видел?!
Степка рассмеялся тоже и похлопал запрядавшего ушами коня по сильной шее. Признался:
— Не видел… Послушай, а вот война в… наше время — как она вообще выглядит? Как в стерео?
— Чудной ты, — хмыкнул Женька, — как будто правда в музее жил… А на музейную крысу не похож ничуть.
— Ну… просто я этим никогда не интересовался. Так как?
— Ну, в стерео верно вообще-то… Нам на занятиях показывали учебные имитаторы, преподаватели говорят, что там все точно. Бомбежки, высадка десантов… Но вообще-то, — добавил Женька, — у нас не рекомендуется высаживать десанты, когда враг достаточно силен и развит — очень велики потери. И мы, и англосаксы применяем блокаду и стараемся по частям разбить флот врага. А вот фоморы в ту войну пытались решить дело именно десантами, как будто мы дикари — ну и проиграли… Нет, ты правда не смотрел учебные виртуалки?
— Не приходилось. Мне они вообще не нравятся — так, заменитель жизни.
— Не скажи, — возразил Женька, — как познавательные они очень полезны. На какой-нибудь Луне откуда, например, взять экскурсию в джунгли по какой-нибудь там биологии? Там виртуалка не заменима. Конечно, бывают больные, которые в нее вживаются — и хана, но таких капля в море, а полная виртуальность вообще запрещена… Смотри, как красиво.
Вдоль берега реки двигалось большое стадо оленей. На другом берегу, возле заводи, копошились несколько болотных кабанов; на мелководье, распростерши серповидные крылья, замерли зелено-красные длинноногие птицы. Выше по течению берег резко поднимался, и из естественного каменного желоба, проложенного водой в глыбе серого гранита, срывался в речушку небольшой прозрачный водопадик.
— Очень, — согласился Степка. — Вон те свиньи — это болотные кабаны?
— Угу… А птицы — серпокрылы. В колонии их не осталось почти, только в заповедниках и на латифундии генерал-губернатора… Вот бы тут хутор взять — вон там, где водопад. В граните можно вырезать подвалы…
— Ставь, кто мешает? — удивился Степка. Женька вздохнул:
— Я бы поставил. Для себя и для Лизки. Но понимаешь, не умею я на земле хозяйствовать. Мне прямая дорога к лесничим, как Борьке… Степ, твоя девчонка погибла?
— Да, — Степка не сводил глаз с птиц. — Она тоже была кадетом. Женька помолчал и спросил:
— Где? Извини, что лезу…
— Ничего… Ее убили на Нова-Гоби, — Степка мысленно попросил прошенья у Динки, назвав планету, про которую успел немало почитать и посмотреть.
— Я не знаю, как бы я жил, если бы с Лизкой что-нибудь случилось, — признался Женька. — Мне и представить трудно.
— А ты и не представляй, — посоветовал Степка, погнал коня вниз, к воде, сказав через плечо: — Вон там брод, смотри, как рябит.
Женька пустил коня следом, и вода заплескалась не выше середины конских ног. Левее в прозрачном омуте стояли против течения и лениво шевелили хвостами большие карпы.
— Вот это рыбка, — заметил Женька, — Может, подбить? — он вложил в подствольник патрон с картечью, но Степка остановил его:
— Погоди, постой. По реке звук далеко слышно.
— А то я не знаю, — Женька посмотрел на товарища. — Кого боимся?
— Да так… — Степка смутился. — Что-то мне не по себе стало. Чушь, наверное… Ладно, на обед будет рыба.
— Не-ет, погоди, правда… — теперь уже насторожился Женька. — Давай-ка на берег, оп, о-опп!
На берегу он спешился. Степка тоже соскочил наземь, встал между двумя конями, намотав поводья на кулак и держа в правой руке ИПП. Женька молча и бесшумно канул в кусты, держа оружие наперевес.
Он вернулся буквально через минуту, принял повод и только после этого тихо сказал:
— Нет никого. Но были. Полчаса назад, не больше. Сидели тут, рядом. Вабиска, с оружием, сколько — не понять, но много, — он вспрыгнул в седло. — Поехали-ка отсюда к чертовой матери… Хотя, похоже, они пришли со стороны гор.
— Оттуда, куда мы едем? — уточнил Степка, тоже садясь на коня. — Это уже интересно. Нас ишут?
— Не знаю, — признался Женька. — Заберем чуть в сторону. Не хочу я с ними встречаться.
3.
Здоровенные и высоченные деревья начали встречаться около полудня. С них густо свисали лианы, образовывая плотную сеть, достаточную по размерам и густоте, чтобы в ней запутался всадник с конем.
— Не знаю таких деревьев, — признался Борька. — На востоке таких нет.
— Ископаемые какие-нибудь, — заметил Игорь. — Но я палеоботанику плохо знаю.
— А я-то лесничий! — с досадой ответил. Борька. — Не лесотехник, конечно, как Женёк, но все-таки… а вот не знаю — и все тут. Похоже на лепидодендроны… Посмотри, какие роскошные лианы… о, глянь!
Какие-то непонятные животные — невероятно быстро! — мелькнули среди деревьев, мальчишки даже не успели их толком рассмотреть.
— Я и не снял даже, — засмеялся Игорь. — А вон еще!
На этот раз они разглядели загадочных существ подробно. Животные чем-то напоминали страусов или кенгуру, не поймешь — покрытых короткой светло-шоколадной шерстью. Парочка этих существ остановилась среда деревьев метрах в ста от мальчишек, обмениваясь высоким попискиваньем и словно позируя для Борькиной съемки.
— Не, я точно таких не знаю, — подытожил он. — Можем даже их сами назвать. Предлагай.
— Ничего оригинального в голову не лезет, — признался Игорь. — Потом назовем, — он махнул рукой и крикнул: — Кшш!
Симпатичных животных как ветром сдуло. Может быть — тем самым, который буквально из ниоткуда сорвался в следующие мгновения — ураганной силы удар пригнул даже мощные деревья, чьи кроны загудели, словно органные трубы под руками опытного мастера. Кони затанцевали, закидывая головы с безумно закаченными глазами — вполнеба вихрь гнал густо-черную тучу с невероятно четко очерченным, словно тушью обведенным, краем. Туча со страшной скоростью пожирала синеву; первый удар грома расколол воздух, почти совпадая с ветвистой белой молнией, рухнувшей в лес — земля содрогнулась. Полуминуты не прошло, как стало почти темно, и на мальчишек и коней под канонаду грома, немолчную и торжествующую, свалился водопад теплой, пахнущей травами, словно хороший душ, воды. Она слепила и пригибала к молниеносно вскипевшей черно-бело-пузырчатыми потоками земле.
— Я видел такие ливни! —прокричал Борька, сгибаясь в седле. — Стой, стой, стой, Раскидай! Но южнее! Смотри, как здорово!
— Ничего не вижу! — криком отозвался Игорь. Ему почему-то хотелось хохотать во всю глотку, и он засмеялся, запрокидывая голову и глотая воду широко открытым ртом, почти захлебываясь. — Сколько воды!
Ветер утих мгновенно, утащив с собой тучу — и так же мгновенно выключился и дождь, оставив после себя усилившуюся влажную духоту и дрожкие испарения, поднимающиеся от земли. Мальчишки вымокли насквозь, но почти тут же вспотели и, соскочив наземь, начали раздеваться, выжимая одежду и раскладывая ее на успокоившихся конях — седлах и крупах. Борька, прищурившись, сделал осторожный шаг в сторону и стряхнул на Игоря целый водопад с веток кустарника, возле которого стоял юный дворянин — тот аж заплясал в грязи и, повернувшись к покатывающемуся от смеха другу, поинтересовался:
— А по шее?
— А давай, — Борька выставил перед собой руки, пригнулся. — Только без кулаков.
Как и все казаки, Борька виртуозно владел любым холодным и огнестрельным оружием, но свысока относился к рукопашному бою, ограничиваясь обязательной школьной программой. Игорь напротив — был в этом отношении отлично подготовлен и удивился, видя, что его друг принял стойку, характерную для немецкой народной борьбы.
— Кто тебя учил рингкампфу? — поинтересовался Игорь, становясь в классическую стойку.
— Ребята-германцы…
— Ну, сейчас ты у меня тут всю грязь вспашешь, — пообещал Игорь. — И не жалуйся…
— Оп! — Борька шлепнул Игоря по плечу и, скользнув под его руку, обхватил соперника сбоку поперек туловища, уперев голову под мышку и мешая Игорю провести свой захват. Мальчишки сопели и пыхтели, одерживая смех — они боролись даже не в шутку, а ради нахлынувшей придури. Наконец Игорь убедительно доказал превосходство классического стиля над архаичным рингкампфом — он швырнул Борьку через плечо в наиболее грязное место и поинтересовался, упершись ладонями в колени:
— Кустик над тобой потрясти?
Борька сел, окрестив ноги, взглянул на Игоря снизу вверх… и, внезапным быстрым движением схватив его за щиколотки, дернул на себя. С негодующим воплем наследник дворянского рода Муромцевых уселся в грязь:
— Ах ты, ублюдок!!!
— Очень может быть, — весело согласился Борьке, — но, во всяком случае, теперь ты сидишь в той же грязи, что и я.
Секунду казалось, что Игорь вот-вот рассердится на самом деле. Но вместо этого он улыбнулся и заметил:
— Что ж, тут не так уж плохо. Но мне кажется — все-таки надо встать, помыться, одеться и ехать дальше, — он поднялся на ноги, задумался и сказал: — Я такую грозу видел… нет, если честно, я такой грозы не видел вообще.
— Погодники говорят, что южнее грозы еще даже сильнее, — Борька влез в кусты, как в стоячую ванну. — Ой, холодная!
Игорь помылся по соседству. Небо окончательно очистилось, словно его метлой размели от туч, солнце жарило с неослабевающей силой, превращая лес в парилку. Мальчишки какое-то время вели коней в поводу, чтобы не стереть им седлами мокрые спины. Ручей, журчание которого они слышали перед ливнем, вздулся и ревел, превратившись в настоящую реку.
— Это схлынет скоро, — Борька подобрал на берегу несколько галек, бросил одну, другую, третью, прислушиваясь и вглядываясь. — А сейчас метра два будет, не пройдем.
— Брод поищем, — предложил Борьке Игорь. Тот засмеялся:
— Нет тут брода. Подождем, — он поковырял носком сапога землю, присел, доставая засапожник, разрыхлил ее возле какого-то кустика и выдернул несколько диких редек. — Хочешь?
— Давай, — Игорь наклонился, прополоскал редьку в воде и задумчиво ею захрустел. — Надо сегодня что-нибудь подстрелить.
— Иррузайца, например, — добавил Борька.
4.
Сухо шурша, рясы яшгайанов мели пол. Они вдвоем шли впереди и придавали Уигши-Уого куда больше уверенности, чем металлически топающие позади офицеры личной охраны. Тем более, что были это НЕПРОСТЫЕ яшгайаны… Главе Крылатого Совета с трудом удавалось сдерживать нервную дрожь — он надеялся, что его волнение не очень заметно. Хотя — что можно скрыть от слуги Змея? Нет, бояться нельзя. Да и не надо — Друзья рядом, они защитят от врага, перед которым бессильно земное оружие.
Но дрожь Уигши-Уого была вызвана не только тем, что он боялся. Пожалуй даже — не столько. Похоже было, что Птица услышала его неистовые молитвы. Кажется — удастся если не отвратить, то сильно отсрочить гибель ревнителей единственной веры.
Глава Совета шел на встречу с РУССКИМ, известившим его через Друзей, живших под личинами яшгайанов, о желании помочь…
…При виде летающей машины остановились все. Белокожий, сидевший в открытой двери, поднялся на ноги и скрестил на груди руки. Он был высокий, в травянистого цвета одежде и вроде бы безоружный.
— Дальше я пойду сам, — сказал Уигши-Уого. Он обязан был это сказать и твердо повторил в ответ на испуганное движение начальника охраны: — Я пойду сам. Один. Ждите.
Русский двинулся навстречу, но остановился, пройдя несколько шагов. Поклонился — одной головой, скорей просто кивнул. У него были неприятные глаза — живые, как ртуть, изменчивые, с белой и серой полосами вокруг пульсирующего зрачка. И волосы цвета дорожной пыли в жаркий день — по всей голове, как у обольщающих демонов с фресок. Но заговорил он первым, заговорил на родном языке Уигши-Уого, вполне вежливо и правильно:
— Разрешите представиться — Карев Ольгерд Денисович, глава совета директоров Объединенной Космической Компании в системе Полызмея. Я имею честь говорить с господином Уигши-Уого, главой Крылатого Совета Иррузая?
-. Да, — Уигши-Уого сделал жест согласия, потом кивнул — как это делали белолицые, соглашаясь с собеседником. — Мне сообщили, что вы настойчиво искали встречи. Вот он я. Что вы хотели мне сказать… Оли-Геуро?
— Я хотел не сказать, а предложить, господин Уигши-Уого, — русский улыбнулся. — Спасение. Или отсрочку вашей гибели, по крайней мере.
Главе Совета сделалось не по себе — белолицый угадал его мысли. Уигши-Уого едва устоял перед соблазном нанести наглому, высокомерному пришельцу мысленный удар. Вместо этого он плотнее запахнулся в плащ и сухо ответил:
— Я готов слушать.
— Вы погибнете в ближайшие несколько лет, — сказал русский, и Уигши-Уого вскинулся от холодной бесцеремонности его тона. — Они, — кивок в сторону яшгайанов, — вас не спасут. Не станут ради вас открыто ссориться с Землей… вы понимаете, О ЧЁМ и О КОМ я… — яшгайаны остались неподвижны. — Генерал-губернатор вас добьет; он человек весьма упорный.
— Я это уже понял, — процедил Уигши-Уого. Как ни в чем не бывало белолицый продолжал:
— Но мы можем оттянуть сроки вашей гибели — а время меняет многое; как знать — может быть, и ваши судьбы оно изменит к лучшему? В обмен на сотрудничество мы требуем одного — открыть для наших торговых экспедиций территории Иррузая и Аллогуна.
— Вот как… — Уигши-Уого с трудом сдержал гнев. С тех пор, как Иппа превратилась в союзника пришельцев, а занимаемые ими районы поползли во все стороны, как злая опухоль, дела с торговлей и так шли неважно. А согласие на прозвучавшее сейчас предложение — он понимал это! — вообще поставит под контроль белых всю торговлю. Это же рабство! Этого не требовали от вабиска даже Друзья… Но облечь свой гнев в слова Уигши-Уого не успел.
— Мы можем договориться, — невозмутимо продолжал русский. — Мы понимаем цену торговли. А генерал-губернатор не понимает и не поймет никогда — он потомственный дворянин высшей пробы. С ним вы не договоритесь, он вас уничтожит и сожжет ваши города, как сжег Кухлон.
Слова били, как молот. Уигши-Уого испытал приступ отчаянья — он знал, что пришелец говорит правду. Но прозвучало в словах русского и еще что-то… что-то, не сразу понятое главой Совета. И лишь через несколько мгновений он сообразил: ненависть.
Говоривший ненавидел своих соплеменников.
\"Они могут уничтожить сами себя, — голос одного из Друзей прозвучал в мозгу Уигши-Уого. — Пусть он поможет тебе и спасет твой народ, его веру… а там мы поможем тебе в другом — расправиться с ним самим и теми, кто его послал.\"
— Что же вы можете сделать? — отрывисто спросил Уигши-Уого. Белолицый зачем-то двинул плечами, словно ему жала одежда:
— Кое-что… Видите ли, последние несколько веков нашей страной правит тупое, косное и фанатичное стадо, называющее себя дворянством. Оно срослось с государственными структурами и частью корпора… э… купечества. С другой стороны — есть мы, свободные корпорации. Между нами… — он столкнул два кулака так, что они издали отчетливый стук. — Они мешают свободной торговле, развитию рынка и вообще развитию человечества. Они опутали жизнь множеством нелепых запретов. Мы с удовольствием свалим одного из представителей дворянства — а если это произойдет со скандалом, то мы получим редчайший шанс поставить на место генерал-губернатора нашего человека.
— Вы говорите — «мы», — осторожно начал Уигши-Уого. — Вы не один? За вами стоит сильная группа людей?
— Да, — коротко ответил белолицый, и глава Совета понял: ложь. Группа-то, вернее, есть наверняка. Но никакой особой силы за ними нет и они боятся своих правителей. Однако — и ненавидят, а ненависть большая сила… да и потом: тот, кто сорвался в пропасть, ловит рукой летучую паутинку. И кто может сказать, велики или малы возможности стоящего перед Уигши-Уого русского? Даже одиночка может обладать немалой властью…
— Вы настаиваете на контроле за торговлей? — уточнил, поразмыслив, Уигши-Уого.
— Нет-нет, — покачал головой белый. — Вы не поняли. На проценте от транспортировки грузов с юга — раз. На возможности открытия своих факторий в ваших городах — два. На безопасности перемещения наших людей — три. И это все.
— Все, — повторил Уигши-Уого. — А что ждет нас?
— В первую очередь — прекращение нашей экспансии на север. Это ведь уже не плохо, так?
\"Так,\" — согласился про себя Уигши-Уого. Но вслух спокойно поинтересовался:
— А дальше?
— Дальше? — русский оскалил зубы — не ровную полосу, подобно вабиска, а с ярко выраженными клыками, как у хищника. — Дальше — вассалитет. Как у Ваббама, Мори-Аори или Суггама.
— Я не ослышался? — Уигши-Уого стал еще прямее, а белый оскалился еще шире:
— На другой чаше весов — вера и жизнь вашего народа… Видите ли — это вам кажется, что вы — центр мирозданья. На самом деле — вы лишь небольшое слаборазвитое государство на отдаленной почти неосвоенной планете, важной для нас лишь потому, — его глаза перетекли в сторону неподвижных фигур в одеяниях яшгайанов. — что тут проходит граница… с кое-кем. Вы ведь уже обороняетесь, а вас еще не трогали на государственном уровне, по полной программе…
— Хорошо, — согласился Уигши-Уого. — Итак: что вы можете предложить?
5.
Два часа Зигфрид искал, тычась в берег речки, место для подъема. Он несколько раз пытался влезть на откос, но тот нигде не был меньше 60 градусов, и лесоход снова и снова сползал в речку обратно, поднимая мутные волны. Самотаск перерезал здоровенное дерево, как кусок масла и тоже не помог.
— Все, не знаю, где выезд, — германский мальчишка оставил управление. Замолк двигатель; стало слышно, как в бронированный борт плещет вода. Девчонки, наклонившиеся над плечами Зигфрида, мрачно созерцали развороченный гусеницами склон. — Ну что, фроляйннен? Надо рыть дорогу, — с этими словами он полез на место оператора, бросив: — Лиззи, садись, поведешь, как я скажу. Давай понемногу вперед.
Мощный навесной ковш врубился в породу берега, отбрасывая ее в реку. Лесоход равнял гусеницами образовывающийся скат, постепенно поднимаясь и одновременно углубляясь в берег. Несколько раз попадались толстые древесине корни — Зигфрид пускал в ход дисковую пилу, с легкостью рассекавшую даже камень.
— Зиг, там какие-то пустоты, — заметила Катька, сидевшая возле экранов локации. — Вот тут, тут, тут… совсем близко. Это похоже на пещеры, мы их сейчас вскроем… осторожнее, биологические объекты!!!
Ковш лесохода с легкостью вскрыл довольно высокий, уходящий куда-то в глубины откоса, туннель, по которому шмыгали в глубину серые тени. Оттуда, из темноты, вылетели несколько стрел и ударились в лобовую броню. Катька со смешком включила ревун — иссушающий мозг вопль, скорее всего, загнал неизвестных шахтеров в самые глубины подземелья.
— Очень удобно, — похвалил Зигфрид, — тут мы прямо по коридору наверх выкарабкаемся.
— Думаю, мы о себе в этих местах хорошую память оставим, — заметила Катька. — Глядишь, еще и сказки сочинят — про большое чудище из реки!
* * *
Через открытые люки было видно ясное звездное небо между кронами деревьев. Оттуда тянуло свежим ночным воздухом и было слышно, как Зигфрид ходит по броне, напевает что-то и постукивает подковками своих горных ботинок о металл. От этих звуков девчонкам, сидевшим на кроватях, становилось почему-то очень уютно и как-то тепло, возникало ощущение полной защищенности, словно ты дома.
Катька уже улеглась, натянув простыню до подбородка и закинув руки под голову. Лиза, сидя на своей кровати со скрещенными ногами, расчесывала волосы.
В лесу что-то о треском рухнуло — и еще что-то долго хрустело, покряхтывало и стучало. Лизка подняла голову. Катя протянула руку к своему ТКЗ-70, заткнутому под подушку. Но Зигфрид наверху сперва чихнул, потом прошел куда-то в корму и притих, только еле слышно насвистывал.
— Писает, — прошептала Катька, и девчонки захихикали; чем дальше — тем больше, затыкая рты ладонями и шикая друг на друга, словно для них было открытием, что мальчишки это делают. Потом Лизка уже серьезно сказала:
— Как они там, наши ребята?
— Скучают по нас, но не очень, — решила Катька. — Они же как полувзрослые щенки, а вокруг столько интересного. Да еще и лапы заплетаются.
Они снова захихикали. Зигфрид наверху щелкал металлом — что-то делал с оружием. Лизка заметила: