Наркоматы	Общее количество предприятий	Количество действующих предприятий	Количество эвакуируемых предприятий
Авиационной промышленности	139	21	118
Танковой промышленности	27	11	16
Вооружения	58	26	32
Боеприпасов	65	16	49
Минометного вооружения	147	75	72
Судостроительной промышленности	69	28	41
Всего:	505	177	328

Понятно, что невиданная в истории по масштабам перенастройка промышленности под нужды фронта имела своих руководителей. Это были удивительные люди. Архивы хранят донесения о поступках директоров, за которые в мирное время их могли расстрелять… А в военное не трогали.

О руководителе Кировского танкового завода в Челябинске: «Новый директор И. М. Зальцман, шел к своей цели решительно, не считаясь с потерями, утратами. Тракторное производство было грубо, даже варварски приостановлено: станки срывались с фундаментов, перетаскивались на новое место, на иную линию… Снег сыпался сверху, застывшую эмульсию смывали кипятком… Шлифовальные, зуборезные станки, требующие особой точности, успевали все же в эти дни устанавливать капитально, чтобы не было тряски».

Однажды, когда новая партия танков была готова, а двигатели к ним не поступили, Зальцман остановил проходящий эшелон с военными грузами. Снял с него авиационные двигатели. За одну ночь конструкторы решили невиданную прежде задачу — как двигатель самолета переналадить и поставить на танк. И партия ушла на фронт вовремя.

По моему, таблица ниже обо всем говорит. Лучший танк Второй мировой выпускали в 1940 году только на одном заводе. Сделали там «тридцатьчетверок» всего 117 штук. Именно этот завод пришлось эвакуировать, но уже в 1941-м было выпущено больше четырех тысяч «тридцатьчетверок». В 1942-м танк выпускали уже на шести заводах.

Бронированный штурмовик Ил-2 — оружие-легенда, как и Т-34. Перенос его производства из Воронежа в Куйбышев — такое же волшебство. Директор куйбышевского авиазавода Б. М. Шенкман получил приказ Сталина наладить производство штурмовиков буквально на пустом месте.

Из воспоминаний инженера П. Ольшанского: «Приказ Сталина срочно наладить выпуск самолетов Ил-2 выполнялся жестко. Каждую ночь в 2 часа в летной куртке с тростью в руке Б. М. Шенкман обходил все цеха и участки завода. Помню, на участке изготовления лонжеронов, где я работал мастером, сборка одного из самых трудоемких узлов производилась кувалдой вручную, т. к. пневмоклепки еще не было. Причем работу производили буквально на коленях, отчего колени рабочих превращались в сплошную мозоль… На вопрос директора, адресованный самому опытному сборщику Галызину, что нужно, чтобы увеличить производство этих узлов, рабочий богатырского телосложения попросил… буханку хлеба»[314].


Производство среднего танка Т-34

	1940 г.	1941 г.	1942 г.	1943 г	1944 г.
Т-34 (всего)	117	4044	15 046	12 672	12 365
в том числе
завод № 183 (Харьков)	117	—	—	—	—
завод № 183 (Н. Тагил)	—	1560	5684	7466	6583
завод № 174 (Омск)	—	—	417	1347	2163
завод № 112 (Сормово)	—	173	2584	2962	3619
Кировский (Челябинск)	—	1055	3594	445	—
УЗТМ (Свердловск)	—	—	257	452	—
СТЗ (Сталинград)	—	—	1256	2520	—

Тем не менее 23 декабря 1941 года поздно вечером директор получил страшную телеграмму из Кремля. Привожу полностью: феерический стиль сталинской диктовки оцените сами.


«Вы подвели нашу страну и нашу Красную Армию. Вы не изволите до сих пор выпускать ИЛ-2. Самолеты ИЛ-2 нужны нашей Красной Армии теперь как воздух, как хлеб. Шенкман даст по одному ИЛ-2 в день, а Третьяков дает МиГ-3 по одной, по две штуки. Это насмешка над страной, над Красной Армией. Нам нужны не МиГи, а ИЛ-2. Если 18 завод думает отбрехнуться от страны, давая по одному ИЛ-2 в день, то жестоко ошибается и понесет за это кару. Прошу вас не выводить правительство из терпения и требую, чтобы выпускали побольше ИЛов. Предупреждаю последний раз. нр П553 — СТАЛИН»[315].


«Отбрехиваться» от указаний руководства страны было в те годы как-то не принято. Хоть и не было ни Степашина, ни Счетной палаты. Разумнее директору госпредприятия в этой ситуации было бы повеситься. Но Шенкман не повесился и не застрелился (что было бы вполне логичным решением), а набрался наглости — терять ему, впрочем, было уже нечего — и пообещал выполнить план по выпуску самолетов, но потребовал, не стесняясь, множество дополнительных ресурсов.

На следующий день с завода ушла телеграмма следующего содержания:


«Москва. Кремль. Сталину.
Вашу справедливую оценку нашей плохой работы довели до всего коллектива. Во исполнение Вашего телеграфного указания сообщаем, что завод достигнет в конце декабря ежедневного выпуска трех машин. С 5 января — по четыре машины. С 19 января — по шесть машин. С 26 января — по семь машин (в день! Еще раз повторяю, кто не сакцентировал внимание. Завод брался выпускать 7 (семь) штурмовиков Ил-2 в день! — В. М.). Основной причиной отставания завода по развертыванию выпуска самолетов является размещение нас на недостроенной части завода. В настоящее время недостроены корпус агрегатных цехов, кузница, корпус заготовительно-штамповочных цехов, компрессорная. Отсутствуют тепло, воздух, кислород и достаточное количество жилья для рабочих.
Просим Вашей помощи по ускорению окончания строительства и ускорению налаживания снабжения завода готовыми изделиями, материалами. Просим также обязать соответствующие организации о мобилизации для нас недостающих рабочих и об улучшении питания рабочих.
Коллектив завода обязуется позорное отставание немедленно ликвидировать»[316].


Далее шел подробный список требуемых дополнительных ресурсов. Самое удивительное, что все затребованное он получил. И с конца 1941 года современнейшая боевая машина стала ежемесячно сотнями поступать в войска.

Может кто вспомнит замечательный советский телесериал «Вечный зов», где воспроизводится история появления эвакуированного завода в чистом поле за Уралом.

— Как работаем? Так мы работаем по 25 часов в день — объясняет директор партийному начальнику.

— Но в сутках только 24 часа.

— А мы на час раньше встаем!

Завод № 92 Наркомата вооружения (Горький) в 1942–43 годах увеличил, по сравнению с 1940-м, выпуск артиллерийских систем в 10 раз. Невероятно для мирного времени — все таки пушка, сложная система, не подушка какая нибудь. Перестройке предшествовало короткое совещание у Председателя ГКО, о котором остались воспоминания одного из его участников.


«Обстановку вы знаете, — сказал Сталин, обращаясь к Наркому вооружения СССР Устинову. — Нам надо формировать новые соединения, а вооружения у нас нет. Вот вы делаете сейчас пять пушек в сутки, а нам надо, чтобы через год вы перестроились и давали пушек в сутки — на полк.» А полк — это 64 пушки, т. е. следовало увеличить производство в 13 раз. Короче говоря, все были ошеломлены. Сталин, видя это, говорит:
— Трое суток. Через трое суток приходите с проектом решения.
Тут всех выручил главный конструктор Грабин, поскольку на заводе производились его пушки пяти различных типов. Он унифицировал до 85 % деталей этих пушек и открыл возможность для поточно-массового производства.
Мы явились через трое суток, докладывал директор завода № 92 Елян. Говорит, что у нас не получится за один год. Нужен еще один квартал.
Сталин, не читая, подписывает: «Действуйте»[317].


Каким менеджером был Сталин?

Был ли Сталин эффективным менеджером? Это вопрос, измучивший отечественную интеллигенцию, коммунистов и антикоммунистов, студентов-историков и убеленных сединами академиков — не имеет простого ответа. И я ответа на него не знаю.

Представление о Сталине как о жестоком руководителе, для которого «люди — винтики», а «незаменимых нэт», конечно, во многом верное. Террор 30-х годов прокосил не только военное руководство, но и руководящие кадры промышленности. Это мирное время, а что уж тут говорить о военном. Помимо преданности делу директорами правил страх. Все так. Оправдывать или пытаться объяснить жестокость Сталина какими-то рациональными причинами я не буду. Ужас перед ним, перед его репрессивной системой был отличным машинным маслом, которое позволяло ритмично вертеться шестеренкам советской промышленности.

Скажу более — легко быть эффективным управленцем в закрытом неправовом государстве, где ни один твой лучший кадр никуда не денется, не сбежит, не будет перекуплен конкурентами. Мечта директора фирмы: сидит персонал в офисе, прикованный цепочками к батареям парового отопления, и не ропщет.

Каждый сотрудник — в твоей полной власти, и только от тебя зависит его благосостояние и сама жизнь. Так управлять, конечно, легко, не то что Путину-Медведеву сегодня.

Но — для баланса, что ли — приведу еще отрывки из воспоминаний влюбленного в Сталина маршала авиации Голованова[318]. По должности он участвовал во многих производственных совещаниях. Два эпизода. Один прямо будто «Сталин-кейс стади» по менеджменту, второй — своего рода притча.

Отставал Красноярский танковый завод. Решили назначить нового директора, Нарком предложил своего заместителя.

— А сколько он получает? — спросил Сталин.

— Семь тысяч рублей.

— А директор завода?

— Три тысячи рублей.

— А он согласен туда поехать?

— Он коммунист, товарищ Сталин.

— Мы все не эсеры, — ответил Сталин. Вызвали этого товарища.

— Есть мнение, — сказал Сталин, — назначить вас директором завода. Вы согласны?

— Если надо, поеду.

Сталин спросил у него о семье, детях.

— Давайте сделаем так: мы сохраним здесь для семьи вашу зарплату, а вы там, как директор, будете получать свои три тысячи. Согласны?

И человек с радостью поехал в Красноярск.

Обсуждался вопрос об увеличении выпуска боевой техники. Нарком станкостроения Ефремов сказал, что такая возможность есть, но для этого нужна помощь и, в частности, необходимо увеличить управленческий аппарат до восьмисот человек.

Сталин, как обычно, ходил по кабинету и внимательно слушал Ефремова. Когда тот закончил, обратился к нему:

— Скажите, пожалуйста, вы слышали фамилию Бугров?

— Нет, товарищ Сталин, такой фамилии я не слыхал.

— Тогда я вам скажу. Бугров был известным на всю Волгу мукомолом. Все мельницы принадлежали ему. Лишь его мука продавалась в Поволжье. Ему принадлежал огромный флот. Оборот его торговли определялся многими миллионами рублей. Он имел огромные прибыли.

Сталин сделал короткую паузу и спросил:

— Как вы думаете, каким штатом располагал Бугров для управления всем своим хозяйством, а также контролем за ним?

Ни Ефремов, ни остальные присутствующие не знали этого. Верховный ходил и молча набивал трубку. Наконец произнес:

— Раз вы все не знаете, я вам скажу. У Бугрова были: он сам, приказчик и бухгалтер, которому он платил двадцать пять тысяч рублей в год. Кроме того, бухгалтер имел бесплатную квартиру и ездил на бугровских лошадях. Видимо, бухгалтер стоил таких денег, зря Бугров платить ему не стал бы. Вот и весь штат. А ведь капиталист Бугров мог бы набрать и больше работников. Однако капиталист не будет тратить деньги, если это не вызывается крайней необходимостью, хотя деньги и являются его собственностью. — И, помолчав, подумав, Сталин продолжал: — У нас с вами собственных денег нет, они принадлежат не нам с вами, а народу, и потому относиться к ним мы должны особенно бережливо, зная, что распоряжаемся не своим добром. Вот мы и просим вас, — обратился к наркому Сталин, — посмотрите с этих позиций наши предложения и дайте нам их на подпись.

— Я не знаю, — говорил Голованов, — что представил Ефремов на утверждение Сталину, но в одном совершенно уверен, что числа в восемьсот человек там не было.

Сталин не носил никаких орденов — не надо верить парадным портретам, — кроме звездочки Героя Социалистического Труда. Ее он не снимал. Однажды проснулся в день рождения, а звездочка приколота к свежевыглаженному кителю. Дочь Светлана приколола. С тех пор, согласно легенде, и не снимал.

Почему-то мне кажется, что по большому счету он именно так сам себя и воспринимал: как Героя Социалистического Труда.

Немного о деньгах, или Последняя жертва

Когда мы говорим о цене победы, то не задумываемся над тем, что у любой войны есть и цена в прямом смысле слова. Эта главка будет, предупреждаю, скучной. Эта главка будет о деньгах.

2 триллиона 569 миллиардов рублей — ровно столько стоила советской экономике Великая Отечественная война; цифра, точная, выверенная после войны советскими финансистами.

Самая масштабная в мировой истории война требовала столь же гигантского финансирования. Правительству пришлось включать печатный станок, количество запущенных в оборот новых денег выросло за годы войны в 3,8 раза.

Сразу после 22 июня 1941 года гражданам запретили снимать со сберкнижек более 200 рублей в месяц. Были введены новые налоги и остановлена выдача ссуд. Повышены цены на алкоголь, табак и парфюмерию. У населения прекратили принимать облигации государственного выигрышного займа, одновременно обязав всех рабочих и служащих покупать облигации займов новых, военных (всего их было выпущено на 72 миллиарда рублей).

Отпуска — также были запрещены; компенсации за неиспользованный отпуск поступали на сберкнижки, но до конца войны получить их было нельзя. Все для фронта, все для победы. Личные деньги — тоже. А как вы думали?

Это в Америке военный министр Стимсон жаловался генералу Маршаллу: «Как только приходят известия о наших победах, все хотят надеть пиджаки и уйти с работы. Любопытная особенность наших великолепных людей в США в том, что они вовсе не чувствуют себя участниками войны и не видят необходимости в каких либо жертвах….

То, что Америка пережила во время войны, в корне отличается от испытаний, выпавших на долю ее главных союзников. Только американцы могли назвать Вторую мировую войну „хорошей войной“, поскольку она помогла значительно повысить жизненный уровень и потребовала от подавляющего большинства населения слишком мало жертв»[319].

Еще 1943-м Сталин поручил наркому финансов Звереву подготовку послевоенной денежной реформы. Работа эта велась в обстановке строжайшей секретности, полностью знали о ней только два человека: сам Сталин и Зверев.

У Сталина был удивительный, просто звериный нюх на кадры; очень часто наверх он выдвигал людей, еще не успевших, казалось, себя толком проявить. Бывший рабочий «Трехгорки» и командир кавалерийского взвода Арсений Зверев — из их числа. В 1937-м он работал всего-навсего секретарем одного из райкомов Москвы. Но у него было высшее финансовое образование, опыт профессионального финансиста, и вскоре Зверев стал сначала зам. наркома финансов СССР, а спустя 3 месяца уже наркомом.

Как все хорошие бухгалтера, был он уперт и неуступчив. Осмеливался перечить даже Сталину. Имя Арсения Зверева сегодня известно разве что узкому кругу специалистов; в числе творцов победы оно никогда не звучит. Это несправедливо, поскольку именно он сумел сохранить, удержать на краю пропасти финансовую систему СССР. Даже те, кто не любил Зверева — а человеком он был жестким и властным, полностью оправдывая свою фамилию — вынуждены были признавать его исключительный профессионализм.

За счет режима жесточайшей экономии Зверев добился бездефицитного бюджета на 1944 и 1945 годы и полностью отказался от эмиссии.

К победному Маю в руинах лежала не только половина страны, но и вся советская экономика. На руках у населения скопилось слишком много денег; почти 74 миллиарда рублей — в 4 раза больше, чем было до войны.

То, что сделал Зверев — ни до него, ни после повторить не удалось никому; в рекордные сроки, за одну лишь неделю, из оборота было изъято три четверти всей денежной массы. И это — без каких либо серьезных потрясений и катаклизмов.

Спросите у стариков, какая из реформ: Зверева, Павлова или Гайдара — запомнилась им больше всего? Ответ предрешен заранее.

Обмен старых рублей на новые проводился с 16 декабря 1947-го в течение недели. Деньги меняли из расчета один к десяти (новый рубль за старую десятку); хотя понятно, что большие суммы моментально привлекали внимание людей в штатском.

Несмотря на то, что подготовка к реформе держалась в секрете (сам Зверев, согласно легенде, даже запер в ванной собственную жену, и приказал сделать то же заместителям), полностью избежать утечек не удалось. Накануне обмена в столичных магазинах было раскуплено все. В ресторанах стоял дым коромыслом; денег никто не считал. Работники торговли и общепита, спекулянты, черные маклеры легализовывали свои капиталы, скупая любые товары и продукты.

У сберкасс выстроились очереди; при том, что вклады переоценивались вполне гуманно. До 3 тысяч рублей — один к одному; до 10 тысяч — с уменьшением на одну треть; свыше 10 тысяч — один к двум.

Впрочем, в основной своей массе люди пережили реформу спокойно: у среднестатистического советского гражданина больших денег отродясь не водилось, да и к любым испытаниям он давно привык.


«При проведении денежной реформы требуются известные жертвы, — писалось в постановлении Совмина и ЦК ВКП(б) от 14 декабря 1947-го, — большую часть жертв государство берет на себя. Но надо, чтобы часть жертв приняло на себя и население, тем более что это будет последняя жертва».


Одновременно с денежной реформой были отменены карточная система и нормирование продуктов; хотя в Англии, например, карточки продержались аж до начала 1950-х, при этом по настоянию Зверева цены на основные товары и продукты были сохранены на уровне пайковых.

Наведя порядок в финансах, Зверев приступил к следующему этану реформы — к укреплению валюты. В 1950 году рубль был переведен на золотую основу, его приравняли к 0,22 граммам чистого золота (грамм, стало быть, стоил 4 рубля 45 копеек).

В те времена басня Сергея Михалкова «Рубль и доллар» о встрече двух противоборствующих валют звучала на полном серьезе, безо всякой иронии:



И всем врагам назло я крепну год от года.
А ну, посторонись — Советский рубль идет!



Уже при позднем Хрущеве Зверев долго и тщательно готовился к проведению новой денежной реформы, но осуществить ее лично — не успел. В 1960-м, из-за тяжелой болезни он ушел в отставку, поставив своеобразный рекорд политического долголетия: 22 года — в кресле главного финансиста страны.

22 года — это целая эпоха: от Чкалова до Гагарина.

И это сложное, трагическое время могло сложиться куда тяжелее и голоднее, если бы не этот маленький упрямый бухгалтер — по имени Арсений Зверев.



^{1944. И солдатский орден Славы на груди}

Часть 7

Кадры решают все

Кино о войне

И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть». Апокалипсис, 7–8
Глава 1

Обратный отсчет в военных фильмах

Великая Отечественная все дальше от нас. Ушли в лучший мир все маршалы и почти все генералы Победы. Те, кто знал истину о войне глубоко, объемно и достоверно. Их мемуары, некогда издаваемые миллионными тиражами, молодежь, увы, не читает, да и не будет уже читать… слишком другое сегодня время. Уходят последние ветераны — последние, кто знает правду о войне, познав ее лично в заледенелых окопах Подмосковья, в руинах Сталинградского тракторного, на ступенях Рейхстага.

Тонны архивных документов: от протоколов заседаний Политбюро до секретной переписки «Большой тройки» — эти архиинтересные документы, также дающие правдивое представление о том, как все было на самом деле — увы, удел немногих архивистов да обладателей ученых степенен по истории.

И даже книги, писанные «по горячим следам» великими советскими писателями, теми, которые Войну прошли сами, — из года в год издаются все реже. Новые поколения вообще читают все меньше и меньше, тем более — литературы, тяжелой, глубокой, о событиях далеких и вроде как «неактуальных».

Живая человеческая память о войне исчезает, растворяется во времени.

Остается лишь коллективный миф, суррогатная память общества, которую сегодня почти тотально формирует масс-медиа и кино.

Именно поэтому я решил посвятить отдельную главу «важнейшему из искусств», одному из главных мифотворцев нашего времени — кинематографу.

Ни в коем случае не пытаюсь пересказывать фильмы, тем более давать им какую-либо художественную оценку. Речь пойдет о кино исключительно с точки зрения исторической мифологии: есть ли исторические ошибки? Сознательные или нет? И самое главное — какие эти фильмы порождают в массовом сознании киномифы? Позитивные, когда можно простить и нечаянные ляпы, и неточности, или мифы черные, оскверняющие нашу память о войне, ставящие подвиг наших предков под пренебрежительное и мерзкое — сомнение.



^{«Александр Невский» (1938), «Суворов» (1940), «Чапаев» (1934)}



Увы, чем дальше мы от войны, тем больше будет мифов на совести кинематографистов

2010 — Правильный Михалков. «Утомленные солнцем 2: Предстояние»

Поток язвительных словес в адрес Михалкова просто вынудил меня в первые же выходные после премьеры отправиться в кинотеатр.

Первой каплей стала рецензия на «Эхе Москвы»:


«Сквозь дорогие видеоткрытки, как улыбка чеширского кота проступало огромное нечеловеческое эго Никиты Михалкова…
Великий фильм оказался величайшим обманом в истории отечественного кинематографа…»[320]


Последней — рейтинг «Афиши»: УС-2 — «три звезды» (из пяти). Выше в рейтинге стоял голливудский фильм с мощным названием «Пипец» — «четыре звезды»!

Стоит упрекнуть Михалкова в нескромности — «Великий фильм о великой войне». В искусственности спасения героев. В некоторой затянутости. Есть масса исторических несоответствий. Кремлевские курсанты сражались под Москвой, но совсем не так как в кино.

Не было никаких штрафбатов осенью 1941-го. Да и попасть в штрафбат мог только офицер, а Котов-Михалков в начале войны таковым не являлся. С уголовной статьей ему светила в лучшем случае штрафная рота — да и то через годик. Странно медсестре пытаться перевязать обгоревшего танкиста бинтом поверх ватника. Ну, и так далее.

Липецкие журналисты разыскали реального комдива Котова — историческое лицо. Только в отличие от киногероя настоящий комдив из лагерей не вышел… Тут, правда, любопытно другое: Михалков-то своего героя на самом деле — выдумал, о существовании реального комдива Котова даже не подозревал. Такое совпадение даже слегка отдает мистикой.

Отдельная странная история — т. н. провал фильма в Каннах-2010. Расскажу буквально в двух словах. Обычно все фестивальные показы выглядят одинаково: конец фильма, титры, вежливые аплодисменты. Пока с минуту идут титры — зал не спеша расходится. В Каннах Михалков будто назло запустил титры на русском — минут этак на 5. Взялся перечислить на кириллице все 700 человек, создававшие фильм. Русской делегации казалось — все, конец, когда зажжется свет, в зале останется одна съемочная группа. Но поразительно — не ушел никто, и когда вспыхнули лампы, переполненный Дворец фестивалей взорвался 20-минутной бурей.

Это был взрыв восторга — искушенная каннская публика встретила фильм так, как ни один до того. На следующее утро западная, а вслед за ней и наша пресса почему-то назовет это «более чем прохладным приемом». Ожидая минимум Гран-при, УС-2 не получил ни одного, даже самого второстепенного приза.

Почему? — недоумевали все. Ответ, думаю, прост. Михалков попытался сделать фильм «проплавославный», «прорусский», получился, соответственно — «проимперский».

Западная критика тут же окрестила его «сталинистским», ибо для них Российская Империя — это не какие-то древности, а близкий и понятный (великий и ужасный) Сталин. Эту Империю они по-прежнему боятся на подкорке, и любое усиление сей гигантской лавины, нависающей на глобусе над старушкой Европой, будет восприниматься Западом с ужасом — STALIN IS BACK.

Думаю, что именно как продукт идеологический, как исторический миф УС-2 — нужное сегодня стране кино. В те дни я предложил: надо сделать так, чтобы этот фильм увидел каждый старшеклассник, каждый солдат, каждый ветеран. Тут же получил в прессе по полной: Мединский предлагает спасти прокат УС-2, загоняя в кинотеатры школьников.

Эх, господа, не прокат я пытался спасти, и не нас с вами — мы еще что-то читали, что-то помним. А нашу с вами смену.

Несчастных ЕГЭнутых школьников, уже почти поверивших, что победу в 1945-м обеспечили союзники. Бритоголовых подростков, вбивших себе в голову, что Гитлер нес русским порядок. Девчушек, которым вообще все пофигу — кроме того, о чем пишут в их глянцевых журнальчиках мини-формата.

Потерянное поколение «Дома-2» отгорожено от нашей подлинной истории гламурно-голливудской стеной толщиной в двадцать лет. Прошибить которую может лишь залп из сотен орудий — такого калибра, как Михалков.

2010 — Правда отца Александра. «Поп»


Религия — личное дело каждого русского человека.
Генерал Власов


«Все так и было», — сказал папа Римский о ленте Мела Гибсона «Страсти Христовы». Можно повторить эти слова — и про трогательный фильм Владимира Хотиненко «Поп». История киногероя, отца Александра, вымышленная, но имеет немало пересечений с жизненными историями реальных священников. Скажем, отец патриарха Алексия II Михаил Ридигер был священником в Эстонии.


«Михаил Ридигер духовно окормлял русских людей, которых через Эстонию вывозили на работы в Германию. В лагерях, расположенных в порту Палдиски, в деревнях Клоога, Пылкюла, в очень тяжелых условиях содержались тысячи людей, в основном из центральных областей России. Общение с этими людьми, много пережившими и страдавшими, перенесшими на Родине гонения и оставшимися верными Православию, поразило о. Михаила и позже, в 1944 г., укрепило в решении остаться на Родине»[321].


Или вот другой, совершенно не известный, но тоже совершенно конкретный человек — Георгий Свиридов.


«Инструкции и наставления по службе от немцев и оккупационных властей он не выполнял… как священник, организовывал… сбор помощи военнопленным и другим советским гражданам, находящимся в концлагере»[322].


Реальных исторических прототипов у отца Александра, героя фильма — десятки.

«Большевиков обламывали, а колбасников не перехитрим что ли?», — обращается он к русским священникам, которых на автобусе развозят по вновь открытым приходам немцы. И то правда… Перехитрили. Честно служили Богу, а помощь соотечественникам, телесная и духовная — она как бы прикладывалась. Как бы вырастала из этого служения.

В кино после всех своих скромных подвигов деревенский батюшка Александр арестован НКВД. Тоже — правда, такой несправедливый удел ждал всех приехавших на Псковщину на немецком автобусе священников.

Но в результате-то что? И десяток приемных детишек, батюшкой спасенных, все живы и выросли честными людьми. И церкви с той поры в деревнях так и остались.

Да и большевистское государство с церковью в конце концов примирилось.

Колбасников — перехитрили, большевиков обломали. Победила-таки правда.

И слава Богу.

2008–10 — Как избавиться от татуировки со свастикой? «Мы из будущего», «Мы из будущего 2»


Скинхед наш — патриотом заделался…
Из фильма


Это было неизбежно. Война стала приключением. Так же когда-то в приключение превратились Гражданская война и революция. Вместо скучнейших «Лениных в октябре» появились приключенческие: «Свой среди чужих», «Неуловимые мстители», «Достояние республики», «Белое солнце пустыни»

У американцев, кстати, Вторая мировая — приключение практически изначально. Много экшна, презрение к достоверности в угоду зрелищности, симпатичный герой, — рецепт известен.

В «Мы из будущего» героев сразу четверо: своего рода киностандарт (мушкетеры с д\'Артаньяном, гардемарины, четыре танкиста без собаки, ну и так далее). По сюжету этого первого в России военного кино в жанре «исторической фантастики» герои «проваливаются во времени» — в 1942-й, и вынужденно становятся солдатами.

В интернете смаковали всяческие кино-неувязки. Особенно поразила блоггеров мини-юбка красавицы-санитарки и ее коленки. Действительно — как в такой, прости Господи, одежде было ей на войне ползать под пулями и подбирать раненых? Непонятно.

Удивило публику и то, что в разведку ребят посылает «особист». Зритель у нас, оказалось, встречается грамотный. Представляет, что такое особый отдел штаба полка, зачем существует разведвзвод, и что полковая разведка к задачам этого отдела ну никак не относится.

И все же, несмотря на все неувязки, неизбежные в выбранном жанре, думаю, с точки зрения исторической мифологии, этот фильм — полезен. Все спасает главная идея. Повторю слова одного из интернет-рецензентов:


Мораль проста — какой бы ты ни был урод, а родину, свою родину (а не чужую) надо любить, и как бы страшно ни было — возьмешь винтовку и пойдешь в строй.


В общем, для целевой молодежной аудитории, мозги которой основательно промыты масскультом, в этом нехитром кино все изложено просто и понятно.

Была война. Были мы и враги. Бились насмерть. И ваши деды — были точно такие же как и вы, молодые, красивые, тоже любили и тоже жить хотели.

В финале фильма один из четырех героев, скинхед, вернувшись после всего пережитого в современный Питер, сдирает татуировку со свастикой с собственной кожи.

2003–07 — Бестолковые супермены. «Диверсант», «Диверсант. Конец войны 2»


Доходящая до нелепости концентрация негатива, что предлагают нам создатели «Диверсанта», — это уже не правда, а черный миф о народной войне, причем с отчетливым русофобским оттенком.
Писатель Юрий Поляков


Вот и у нас про войну начали штамповать телепродукт — по рецепту заурядных голливудских фильмов категории «B», «би-муви». То, что оба «Диверсанта» — не полноценное кино, а телесериал, слабое оправдание. В нем не просто банальное незнание истории, скорее — какое-то к ней непонятное презрение.

Все снято с подчеркнутой недостоверностью — словно экранизирована компьютерная игра. Летающая «звездочка» ниндзя в руке советского разведчика… М-да… Фандорина что ли сценарист накануне начитался?

Десантирование из самолета без парашюта — за пределами законов физики и здравого смысла. Скорее — из кино-гонконгской традиции. Но там всякие «крадущиеся тигры и затаившиеся драконы» — и не претендуют на жанр исторического кино.

И главное: вроде бы по замыслу героический фильм просто переполнен нелепой «чернухой». Притянули сюда и дураков-командиров, к тому же поголовно садистов, и особистов-убийц. Заселили ими плотно всю территорию, удерживаемую советскими войсками. Диверсантам-суперменам остается только заливаться в перерывах между своими «невыполнимыми миссиями-1, 2, 3, 4 и т. д.» самогонкой. А что? Пьянство — древнейшая русская традиция, Наш ответ фашистским гадам.

Перейдя линию фронта, герои фильма умудряются попасть именно в «Локотьскую республику» (о ней было выше), причем именно в виде идеального колхоза, точь-в-точь как его рисовала вражеская пропаганда.

Партизаны в Крыму оказываются не нашими, а почему-то — немецкими… Ну да, немцы там были, но они не прятались по катакомбам, а боролись в оккупированном ими Крыму с настоящими нашими партизанами.

Изображенная в кино группа охотников за партизанами, т. н. «ягд-команда» — фальшивый партизанский отряд, — такая же наиредчайшая редкость, как и «локотьское самоуправление». Какой-то тур по экзотике Войны.

То, что немцы забрасывают на контролируемую ими же территорию — Крым 1943 года — своих агентов с парашютами, превращает наших врагов в откровенных кретинов. По той же логике сотрудники НКВД тоже должны были выезжать на задание где-нибудь в Куйбышеве или Красноярске не на «воронке», а на планере — с последующим десантированием на крышу мирно работающего обкома ВКП(б).

Снайперский выстрел героя фильма — из летящего самолета по взрывателю оставленной на аэродроме торпеды — конечно, заботливо окруженной любопытствующими врагами, потряс бы даже создателей «бондиады». Бедняга Джеймс Бонд после этого не просто отдыхает. Он берет длительный отпуск и уходит в запой. Боюсь, что навсегда.

В общем, пародия на войну.

Из рецензии Максима Калашникова: «У создателей „россиянско-либерального“ „кина про войну“ образца 2000-х годов в убогих мозгах крепко засело представление: в Великую Отечественную воевали исключительно немногие герои (как правило, бывшие зэки), а все советское государство во главе со Сталиным только и делало, что им мешало воевать с врагом, норовя все время посадить их за решетку и всячески репрессировать».

2005 — Сволочная история. «Сволочи»


Вручать приз за лучший фильм этому фильму… позорящему мою страну, я не буду.
Кинорежиссер Владимир Меньшов


Самое наглое в этой истории — то, что рекламная кампания фильма о детях-смертниках, которых готовит НКВД, строилась на подчеркивании: мол, все это — суровая скрываемая от народа правда. Можете ознакомиться с гигантскими интервью автора сценария о том, как его, подростка, якобы самого готовили к участи смертника.


«На моем курсе было 60 человек — пацаны от 14 до 16 лет, разбитые по пятеркам. Конечно, все со статьями, в основном — убийства»[323].


Что тут добавить? Всяко уж мы изваляли СССР, а теперь вот еще повесили на него преступления самих нацистов — подготовку детей-смертников.

Сценарист от фильма впоследствии отрекся, заявив, что его… обманули. Якобы пока сценарий переходил из рук в руки, содержание кто-то извратил.

Режиссер от фильма тоже отрекся, заявив, что и его… обманули.

Ответственные за выделение на это лживое антигосударственное кино госсредств ни за что, естественно, не ответили.

Скверная вышла история.

Когда «Сволочи» получали киноприз российского MTV (слава богу, хоть не канала «Культура») ведущий церемонию Владимир Меньшов бросил конверт на пол и отказался вручать премию.

2004 — «Штрафбат»


Это своеобразный политический, идеологический заказ. Надо вдолбить в головы современной молодежи, что Победу ковали не маршалы Жуковы и рядовые Матросовы, а уголовники.
«Независимая газета»


Фильм снят масштабно. Не банальный сериальчик — полноценное многосерийное кино. Снят, признаемся, талантливо. Хорошие актеры. Динамичный сюжет. Вызвать ненависть и презрение к «Совку» и коммунистам — эту задачу «Штрафбат» решает на все 100 %.

Только вот к исторической правде это насквозь идеологизированное кино имеет крайне отдаленное отношение. От первого до последнего кадра — традиционный набор «ляпов», натянутостей, и тех преувеличений по форме, которые, в конечном счете, полностью дезавуируют содержание.

Суперположительный герой Серебрякова в штрафбате прямиком с 1941-го (хотя штрафбаты опять же — появились во второй половине 1942-го).

Уголовная мразь воюет вперемешку с честными невинно осужденными офицерами (на самом деле они не смешивались, бывшие зэки могли попасть только в штрафные роты).

И деревья, и камни, и дома заплясали передъ моими глазами въ то время, какъ мы проносились мимо нихъ. И такимъ образомъ я пріѣхалъ на станцію на парѣ.



1905