— Она не водит машину. А что насчет твоей сестры Сары?

Он звал их в бой — и они пошли!..

Тристан скривился.

Нестройно горланя, выкатились из-за полуразваленных саманных стен, пошатываясь, побежали туда, где за мутью слезящихся глаз должен был обнаружиться враг. Майор Хаким трусил позади ломкой цепи — размахивая пистолетом, подбадривая голосом и стараясь, чтобы никто из них не оказался у него за спиной. Техника, так же нестройно рыкнув, пошла следом. Пулеметные очереди рвали воздух над их головами, победа была близка. Потом один БТР загорелся и встал, а дыхания бежать в гору уже не хватало, и многие стали падать, корчась в судорогах, неожиданно пришедших на смену отваге и жару… И еще много, много всего бессвязно путалось в этих снах. Точно ли было, что, когда в середину лба попал осколок, на круглом лице Косого

— Тристан, прошу тебя. Знаю, у вас с Сарой сейчас проблемы в общении, но мне нужно, чтобы ты позвонил ей сейчас же, — сказала Кейт.

Салиха застыло восторженно-радостное выражение, а глаза, широко открытые серому безжизненному небу, выправились и стали смотреть как у всех? — но уже ничего не видя. Взаправду ли откуда-то из-за водораздела взмыл синий дракон, чтобы пустить струю обжигающего оранжевого пламени? — и те, кто попал в нее, вспыхнули и бесследно исчезли. И на самом ли деле майор Хаким утратил осторожность и забежал чуть вперед? В спину ему ударили сразу несколько пуль из автомата — радостно оскалившийся солдат то ли вконец обезумел, то ли решил напоследок свести счеты, — и майор тяжело повалился на камни, странно потягиваясь и скребя носками ботинок смерзшийся синий снег.

57

Стивену Бейкеру стало дурно по дороге домой, когда он возвращался на машине вместе с братом Томасом. В машине было жарко, так как Томас всегда включал печку на полную мощность.

9

— Ничего, если я открою окно? Сейчас зажарюсь здесь, — попросил Стивен, вытирая пот со лба.

Где заросший травой и кустарниками склон скатывается на широкую бугристую равнину, стоит приземистый кирпичный дом с окнами, до половины замазанными известкой. У крыльца скучает часовой. Чуть поодаль — три вагончика на спущенных колесах и ржавых ободах. За вагончиками — две автомобильные цистерны, больше чем наполовину врытые в землю. Еще дальше — парк облезлой бронетехники: танк Т-55 и два БТРа. А совсем на отшибе — еще одно строение… но странное какое-то строение… да и строением-то его назвать язык не поворачивается: забор из сетки-рабицы, за ним дощатая городьба каких-то конур… и слышится оттуда то лай, то вой.

Томас нажал на приборной панели нужную клавишу, и окно отъехало вниз на сантиметр со стороны пассажирского сидения. Ветер свистел через оконную щель, но Стивену все равно не хватало воздуха. Мужчина поднес руку ко рту, ощущая неприятные спазмы в желудке.

— Господи, Томас, приоткрой окно шире! — сказал он, нажав кнопку самостоятельно.

Полигон.

Окно скользнуло вниз, и в машину хлынул прохладный свежий воздух. Стивен сделал глубокий вздох, чувствуя облегчение. Томас плотнее закутал шею воротником рубашки, чопорно перебирая длинными пальцами.

Когда загнали сюда, он еще три дня ничего не жрал. Бросался, когда солдат пытался почистить клетку. Угрюмо слушал такие же угрюмые рассуждения пузатого старшины Каримова про то, что эту псину можно вылечить только одним способом — молотить кольями, как сноп пшеницы, пока не подохнет.

«Он похож на старуху, которая вечно переживает из-за сквозняков», — подумал Стивен.

А потом… ну что было делать? Привык, что ли, как-то, смирился…

— Думаю, свежего воздуха уже достаточно, — сказал Томас, нажимая кнопку на панели управления. Окно со стороны Стивена закрылось. Туман рассеялся, и дорога впереди стала ровной.

И человек-то ко всему привыкает, куда его ни сунь, в какое пекло или грязь ни опусти, а уж собака!..

— Так что, ты позволишь полиции обыскать здания, примыкающие к поместью? — спросил Стивен, взглянув на серьезное лицо брата.

И потекла жизнь — другая совсем, не та, что прежде, а все-таки — жизнь. Со своими радостями, со своими же огорчениями. С мечтами, с туманными воспоминаниями…

Кормежка — через пень-колоду: хотят — утром жратву привезут, хотят — вечером. А то и среди ночи.

— Да. У меня уже было множество телефонных разговоров с жильцами, обеспокоенными и напуганными убийством Теда Клафа, — ответил Томас, мрачно глядя на дорогу.

Впрочем, время пусть любое, лишь бы еды побольше. А то ведь что? — миска овсянки или скользкой перловки, а от мяса запах один. Редко когда волоконце попадется. Вдобавок всегда почему-то соляром отдает.

Автомобиль резко тряхнуло из-за ухабов на дороге, и у Стивена вновь прихватил желудок. Он поднес руку ко рту и прикусил палец.

— Полиция знает, кто это может быть?

Не зажиреешь…

При этом кормят совершенно не по-людски. И не по-собачьи. В жизни нельзя было вообразить, что кормежка может быть так хитро устроена.

Мало того, что поклажа тянет к земле, мало, что железо над башкой грохочет как бешеное, так еще вечно пальба над ухом! А если ночью — то уж, ясное дело, непременно ракеты, трассеры!..

Ну да голод не тетка: если жрать по-настоящему хочешь, на все эти глупости внимания не обратишь. Поначалу подергаешься, конечно, если сильно нервный. А уж на третий или четвертый раз, хоть бы даже пулемет застучал, — плевать: и ухом не поведешь. Танк ревет, елозит, то вперед подаст на метр, то назад, вонь от него несусветная, гарь, дым из коллектора, — а ты все равно нырнешь между лязгающих гусениц.

С нашим удовольствием! Потому что в днище танка открыт люк и из этого люка выставляется миска с положенной тебе порцией. Жратва! И тут уж не до нервов. Пусть танк гремит, пусть елозит себе, пусть грохочет пулемет, пусть шипят и заливают округу светом ракеты — да и черт бы с ними, пропади они пропадом! В миске-то самая настоящая овсянка, и с волоконцами мяса, и плевать, что малость отдает соляром!..

— Не думаю. Мы полагаем, что это может быть кто-то из квартиросъемщиков. У нас проживает много изворотливых типов. Проблема заключается в том, что договора на аренду жилья передаются из поколения в поколение. И сейчас по телевидению показывают так много рекламы ломбардов в стиле «Золото за наличные». Кто-то видимо прознал о сбережениях Теда суммой в двадцать тысяч долларов и воспользовался шансом ограбить старика, — предположил Томас.

Зато как овсянка съедена, можно наконец отбежать подальше от оглушительного железного чудища, вернуться к окопу. Хрипло матерясь и дергая ремни, кривоногий старшина Каримов расстегнет пряжки, избавит от двух тяжелых брезентовых вьючков, таких тяжелых, что, когда бежишь с ними к танку, подгибаются лапы. Потом распахнет дверцу вольера… а там уже миска с чистой водой!.. тишина!.. слышно только, как кто-то жадно лакает в соседнем… И все. Можно напиться всласть… лечь на сухие доски… голову на лапы… прижмуриться… вспомнить!..

— А что насчет водохранилища? Как думаешь, полиция воспримет слова той женщины всерьез? — спросил Стивен, стараясь не подавать вида и говорить ровным тоном.

— Не знаю даже. Почему ты вдруг об этом начал беспокоиться? Женившись на Джесси, ты ведь сам ясно дал понять, что не хочешь иметь никаких дел с поместьем.

Туманится в голове, мутится… Знакомый двор… дом… железная собачья будка у ворот…

— Да. Но тебя что-то память подводит, старина. Мне, вообще-то, пришлось выбирать между браком с Джесси и моей долей недвижимости в поместье, помнишь? — сказал Стивен, пристально посмотрев на брата. Томас удивленно взглянул на него в ответ.

Привычные запахи, голоса…

— Ты сделал свой выбор, — ответил Томас, добавив: — С тобой все в порядке? Выглядишь слегка бледным.

И конечно же, голос Анвара!..

— Да, я в норме, — быстро ответил Стивен, чувствуя, как желудок скрутило в очередной раз.

Вот если бы однажды он и на самом деле протянул руку, потрепал, взъерошил загривок… сладостное ощущение знакомой, родной руки!..

— Если о ком и стоит беспокоиться, так это об Арроне. Он выглядел очень скверно.

Уже часто стучит сердце в ожидании этого мига — и вот уж и впрямь протянул, действительно коснулся, взъерошил!..

— Врач сказал, что ему осталось жить не более шести месяцев.

Взлаешь визгливо во сне, встряхнешься, одурело оглядываясь.

— Стресс — вот что его доконало. Стресс, вызванный тем, что он не мог разорваться между женой и любовницей, в результате чего жил на два дома. Я уверен, что он был бы сейчас здоров как бык, если бы ему хватило смелости оставить жену ради тети Сильвии. Она всегда была любовью всей его жизни.

Нет Анвара… и дома нет… ничего нет… все по-прежнему. То лай, то вой из соседних клеток. Несет соляркой от стоящих поодаль боевых машин… Со стороны кухни веет запахом осточертевшей перловки…

— Не могу ничего сказать по этому поводу. Все вовлеченные в дело с инвестициями всегда подставлялись под удар в случае чего. Когда Аррон отбросит коньки, мне важно убедиться в том, что его процент инвестиций останется на попечении семьи Бейкеров, — сказал Томас.

Тоска!..

Стивен вздохнул с облегчением, когда они добрались до центральной улицы Фром-Кроуфорд.

Разочарованно опустишь голову на лапы, зевнешь надрывно, со скулежом.

— Что ж. Вот мы и приехали, — сказал Томас, подъезжая к посудной лавке.

— Передавай привет Джесси и детям.

Снова закроешь глаза.

— Передам. Спасибо, что подвез, — сказал на прощание Стивен.

Сколько еще до следующей кормежки! — нескоро…

Он вышел из машины и подошел к входной двери, после чего развернулся и начал шарить по карманам в поисках ключа. Затем вставил его в дверь, когда машина Томаса отъезжала от дома. Как только машина брата скрылась из виду, Стивен вынул ключ из замка. У него зазвонил телефон, и он вытащил его из кармана. Это была Джесси.

Грузовик пересчитал все колдобины пятикилометровой грунтовки, проложенной от шоссе к полигону, подъехал к вагончикам и остановился. Буро-желтая пыль поплыла в перекошенный брезентовый кузов, ложась на мешки и коробки.

— Черт, — сказал он себе под нос. Он нырнул под навес магазина, скрылся из виду и ответил на звонок.

Хлопнула дверца. От кабины слышались голоса — водитель с кем-то разговаривал. Через несколько секунд в кузов заглянул человек лет сорока в потертой форме со старшинскими знаками различия на погонах.

— Привет, дорогая.

Пузо его свешивалось через поясной ремень и отчасти напоминало бараний курдюк.

— Эй, а ты скоро будешь дома? Хотела узнать, укладывать ли мне детей или подождать, пока ты вернешься.

Некоторое время он шевелил усами, рассматривая Анвара. Потом спросил:

— Извини, милая, но я еще задержусь ненадолго. Буду дома через час или около того, — сказал он.

— Ну и что ты сидишь?

— Ладно… — Стивен услышал разочарование в голосе жены.

Анвар встал.

— Люблю тебя, скоро увидимся, — Стивен закончил разговор, и выключил телефон.

Выглянув из-под навеса, он подошел к задней части здания и приблизился к складу магазина, где была припаркована его машина. Он открыл ее и нырнул внутрь салона, затем снял машину с ручника.

— Давай коробки!

Отталкиваясь ногой от асфальта, он выкатил машину из склада на дорогу. Стивен поморщился, предприняв попытку подтолкнуть машину вручную и почувствовал жгучую боль в области груди. Наконец ему удалось выкатить машину на главную дорогу, после чего он закрыл дверь и завел двигатель. Подняв вверх свитер, увидел на футболке еле заметные полосы от пятен крови и осторожно приподнял футболку. Швы на груди все-таки разошлись.

Анвар с натугой поднял одну из коробок с сухпайками, поставил на борт — и не удержал.

— Вот дерьмо! — крикнул он, стукнув рукой по приборной панели. Промокнув швы тканью, приложил ее к месту, где из незажившей раны сочилась кровь.

Коробка тяжело шмякнулась о землю и треснула.

Стивен не мог понять, как она одержала над ним верх. Он не хотел этого признавать, но его это чертовски пугало. Ему всегда удавалось держать других под контролем там, в подвале. Они боялись его. Теперь Стивен сам испытывал страх, а у этой девушки был его пистолет, и это было непростительной дерзостью с ее стороны. После того, как его зашили в больнице, ему следовало просто показать Джесси раны и что-нибудь придумать, но он этого не сделал.

— Проклятье! — выругался Стивен, снова ударив по приборной панели. Ему вдруг вспомнилось, как Кейт Маршалл вышла из кабины лифта со своим симпатичным мальчиком-помощником.

— Ну понятно, — протянул старшина.

«Они уже начали его подозревать? Они все пытаются меня подловить, но у них ничего не выйдет. Я умру, прежде чем они смогут меня поймать!» — подумал Стивен.

Его глаза защипало от струящегося по лицу пота. Он вытер лицо рукавом, переключил рычаг передачи и уехал.

В черных его глазах, с прищуром разглядывавших присланного солдата, растерянно топчущегося в кузове, выражение незначительной угрозы мешалось со столь же незначительным выражением жалости.

58

— А ну-ка слазь!

Сара подъехала на своем автомобиле спустя десять минут после того, как ей позвонил Тристан.

Анвар кое-как слез. Выпрямился.

— Ты в порядке? — спросила она, опуская окно. Девушка посмотрела мимо них на машину Кейт, прижатую к дереву.

— Ну?

— У нас все в порядке. Слава богу, сработали подушки безопасности, — ответил ей Тристан. Он поспешил к пассажирской двери и сел в машину.

— Что будешь делать со своим автомобилем?

— Что?

— Я позвонила в автомобильную ассоциацию, — ответила Саре Кейт, садясь на заднее сиденье и пристегивая ремень безопасности. Она увидела, что у Сары мокрые волосы, а на ней халат и тапочки в виде кроликов.

— Тристан, ты уверен, что у тебя ничего не болит? — спросила Сара, позабыв о присутствии Кейт.

— Фамилия! Звание!

— Я правда в порядке. А почему на тебе пижама?

— Я была в ванной, когда ты мне позвонил.

Анвар подумал, морща лоб. Потом тихо сказал:

Кейт подалась вперед между сиденьями.

— Сара, нам нужно, чтобы ты отвезла нас прямо сейчас в старый промышленный район недалеко от Фром-Кроуфорд, — сказала она.

— Рядовой Назриев…

Сара удивленно посмотрела на Тристана.

— Что это вы удумали? Мне казалось, что я должна буду отвезти вас обоих домой.

— Ты что, не в себе? — с брезгливым интересом спросил старшина.

— Мы полагаем, что Магдалену удерживают там в плену, — сказал Тристан.

Сара уставилась на них обоих.

Анвар молчал некоторое время, потом пожал плечами.

— Вы это не всерьез… Уже ведь так поздно!

— Сара, мы говорим серьезнее некуда. От этого зависит спасение невинной жизни, поэтому нам надо ехать прямо сейчас! — ответил юноша.

— Я кого спрашиваю! — Старшина повысил голос. — Ты дурку не гони!

— Сейчас же, Сара! — выкрикнула Кейт.

Не прошло и часа, как Сара согласно кивнула.

Тут тебе не в гостях! Соберись! Еще коробку уронишь — три дня жрать не будешь! Я — старшина Каримов! Старшина Каримов и не таких обламывал! Понял?

Она завела мотор и мучительно долго разворачивала автомобиль в обратную сторону, после чего они отправились по направлению к Эшдину.

* * *

— Так точно…

Руки Магдалены болели после того, как она завязывала самодельную веревку из простыней в коридоре подвала. Математика не была ее сильной стороной, но, по приблизительным расчетам, расстояние между полом и люком наверху составляло два метра.

Ей понадобится вдвое больше веревки из простыней, чтобы получить хорошую точку опоры наверху и поднять унитаз вверх, так как его необходимо протащить через люк в потолке. Ее проблема заключалась в том, что матрас был очень маленьким, не многим больше матраса двуспальной кровати. Она хаотично отрывала полоски простыни, и в итоге у нее получилось слишком много неудачно оторванных и тонких кусков ткани, которые уже нельзя было использовать.

— То-то же!.. — старшина чуть сбавил обороты. — Приходи в себя, а то хуже будет. Будешь придуриваться, я тебе руки-ноги повыдергаю. Тут за дураков вступаться некому! Тут полигон, а не детский сад!..

Пару раз Магдалене послышалось, что лифт снова заработал, и она прекращала свое занятие, чтобы вслушаться в окружающие звуки, но слух словно пытался играть с ее воображением. Все тело девушки звенело от переутомления и адреналина, и она беспокоилась, что ее жизненные силы были практически на исходе, и вскоре она совсем упадет в обморок от физического истощения.

Старшина говорил, говорил, и в какой-то момент Анвар отвлекся от его довольно однообразной речи. Над зеленой долиной струился душистый ветер весны. Наплыло облако, подхватило Анвара, понесло, и он задумался о том, как почти такой же теплый, душистый ветер касался лица у ворот дома… Просто удивительно: стоило лишь хлопнуть калитке за спиной — и сразу он слетал откуда-то, начинал ластиться, ерошить волосы, — ну будто специально топтался здесь, дожидаясь!..

Длина веревки составляла чуть более двух метров. Это было немного, но должно было хватить. Веревка состояла из шести сплетенных полосок ткани, и девушке пришлось завязать четыре части простыни вместе. Магдалена всегда заплетала сестре волосы, когда была дома, и старалась не думать об этом, плетя эту веревку. Мысль о том, что она, возможно, не увидит больше свою семью, глубоко засела в ее голове. Магдалена пропустила один конец веревки через отверстие в задней части унитаза и завязала тугой узел. Затем она перекинула другой конец веревки через плечо. Убедившись, что в кармане у нее остались острые керамические осколки, она встала на унитаз и забралась наверх через люк.

Маленькая квадратная платформа находилась прямо под дном лифтовой кабины, но при этом стояла высоко над нижним ярусом лифтовой шахты, где лифт останавливался перед тем, как двери открывались. Магдалена перебросила другой конец веревки через край и осторожно опустилась в шахту лифта так, что теперь она стояла по ту сторону от дверей лифта. Взявшись за другой конец туго завязанных узлов простыни, она начала тянуть веревку. Девушка почувствовала, как веревка принимает на себя вес унитаза, и затем откинулась назад, используя себя в противовес поднимаемому вверх унитазу. Веревка натянулась, однако Магдалене казалось, что поднять его будет куда сложнее.

Понятно, во дворе-то ветер себя скованно чувствовал, не было ему там простора — изредка только с шелестом пробежит по верхушкам яблонь и тутовых деревьев, прошуршит виноградной листвой, и все тебе гулянье; а на улице раздолье — вот он и резвится, щетинит траву на обочине, потом и дорожную пыль совьет в прозрачную воронку!.. А как он шумит в ущельях, когда из-за горы Шох надвигаются тяжелые тучи! Его широкий голос похож на плач, на печальную песню!..

Она сильно потянула за край веревки, откинувшись назад всей массой тела, и в итоге потеряла равновесие, когда унитаз выскочил через люк над краем платформы. Ей пришлось уклониться в сторону, поскольку унитаз вдребезги разбился о лифтовую шахту позади нее.

— Черт, — только и успела произнести Магдалена, глядя на три расколотые части унитаза, упавшие между металлическими скобами в самом низу шахты.

— Что? — удивленно спросил Анвар, вновь обнаруживая себя перед лицом невесть откуда взявшейся действительности.

* * *

Стивен подъехал к зданию, которое располагалось в конце длинной безлюдной улицы, заполненной старыми складами и парой заброшенных домов с террасами. Огни ночного города светились за холмом, но улица была окутана тьмой.

Старшина осекся, поиграл желваками на скулах и несколько раз сжал и разжал кулаки, будто проверяя их на готовность к действию.

Он припарковался у стены и вышел из машины. Кровь на рубашке расплывалась в огромное пятно, и он выругался в адрес девушки, нанесшей ему ножевые раны.

Стивен подошел к багажнику машины и открыл его, достав оттуда одеяло и несколько многоразовых пакетов.

— О чем я сейчас говорил? Быстро!

В углублении багажного отделения, где обычно хранилось запасное колесо, лежали очки ночного видения, пистолет и коробка с запасными патронами. Он проверил магазин в пистолете на наличие заряженных патронов. Затем провернул его и защелкнул механизм. Стивен вошел в здание через боковую дверь, которая раньше была основным входом в помещение, и отпер замок.

Анвар сморщился, припоминая. Правда, а о чем он говорил? О ветре рассказывал? Да, кажется… точно, о ветре рассказывал этот человек… старшина-то этот… как его фамилия?.. называл он свою фамилию или нет?..

Внутри здания находилось просторное помещение, в котором без труда поместились бы шесть крупных автомобилей. Некоторое время он использовал его в качестве склада для посудной лавки, но это оказалось слишком рискованно, особенно когда дети начали подрастать, а Джесси начала проявлять интерес к ведению бизнеса. Расположенные неподалеку складские помещения использовались в течение дня, но даже тогда движение транспорта было непостоянным.

Это место являлось для него неким подобием игровой площадки на протяжении последних двадцати лет, за исключением того времени, когда он жил в Америке. Пока Стивен проживал в Штатах, он не мог заниматься своими грязными делами. Он не мог с уверенностью в собственных силах похищать и убивать на чужой земле, где действовала смертная казнь и строгое соблюдение законов. И когда он вернулся домой с Джесси и у них родились дети, какая-то его часть личности подумала, что Стивен изменится в лучшую сторону.

— О ветре, товарищ старшина, — неуверенно ответил он.

Однако желание похищать и убивать вернулось с новой силой, и с этим пришло осознание того, что у него есть наследственный земельный участок. Как член семьи Бейкеров, он имел доступ к земельному участку, деньгам и защите. Он продолжал похищать людей, потому что мог это делать безнаказанно.

Оплеуха свалила его наземь.

Внутри помещения было пусто. Стивен оставлял все так, чтобы в случае проникновения в здание у злоумышленников не было повода торчать здесь дольше положенного. У него также были два единственных ключа от лифта — один он держал в кармане, а другой припрятал в ящике тумбочки у него дома.

«У нее остался мой револьвер».

— Я тебе покажу «о ветре», говнюк! Встать!..

Эти слова крутились у него в голове снова и снова. Ему следует быть готовым к выстрелу, как только он спустится туда и двери лифта откроются. Он снова проверил пистолет, вставил ключ в замок у двери лифта и провернул им влево. Двери медленно открылись. Он вынул ключ, забрался внутрь кабины, затем вставил ключ в замок и провернул вправо. Двери закрылись, и лифт начал медленно опускаться.

Он надел очки ночного видения и включил их, затем приготовился стрелять, направив пистолет на закрытые двери. Будет ли она подстерегать его прямо за дверью или спрячется в одной из комнат? Лифт задрожал и с неприятным скрежетом остановился. На мгновение он остался стоять на месте, и таких задержек раньше с ним не происходило. Он помедлил, глубоко вздохнул и повернул ключ, чтобы открыть двери.

А когда начал подниматься, старшина злобно пнул тяжелым ботинком в плечо, и Анвар снова опрокинулся в пыль.

* * *

Кейт, Тристан и Сара остановились у заброшенной телефонной станции.

— Меня настораживает вид этих зданий, — сказала Сара.

Ночью небо — серебряное сито: пролилась сквозь него вода недавними дождями, и теперь только чистые зерна жемчужных звезд помаргивают в нем да лежит крупный белый клубень крапчатой луны.

— Оставайся в машине, запрись изнутри и вызывай полицию, — сказала Кейт.

Если бы она была здесь одна, Кейт подождала бы, чтобы попасть внутрь здания, и только потом уже позвонила в полицию, но теперь, когда в дело вклинилась Сара, ставки были выше.

А под серебряным ситом торчат червленые стебли иссохлой полыни и каких-то колючек. Бугристая степь звездной ночью похожа на старый шерстяной платок. Вздохнет ветер — всколыхнется платок; кажется, кто-то собрался было его скомкать, но отчего-то передумал…

— Кейт, не могла бы ты передать мне блокиратор колес с заднего сидения? — вежливо попросила Сара.

Кейт обнаружила его на коврике для ног.

И все шорохи, шорохи! Тревожно — что за звуки? что за тени вокруг?

— Ты ведь не собираешься сразу ставить авто на блокиратор, не так ли? — усомнилась Кейт.

— Я не настолько глупа. Если он выйдет из здания и приблизится ко мне, я сразу же ударю его по голове этой штукой! — воскликнула Сара.

Вот и брешут псы почти беспрестанно, взбадривают друг друга. Только утихнут на минуту, как тут же нба тебе — взлает сдуру один, а за ним и все другие, ждущие светлого утра по своим сетчатым закутам, подают голос — мол, мы тоже тут! мы не спим! мы при деле!..

Кейт одобрительно кивнула, так как сказанное Сарой действительно казалась ей хорошей идеей. Она не знала, как далеко убежала бы Сара, если бы ей пришлось бежать от Стивена в своих домашних тапочках.

— Хорошо. Крепко схвати руками блокиратор и в случае чего замахивайся легким концом устройства, — сказала Кейт.

Но спать их беспрестанный брех не мешает. К вечеру так умотаешься, что уже ни до чего. Рухнешь на койку, провалишься в сон до самого утра. То есть не до утра, а до конца ночи, когда в пять без четверти дневальный потрясет за плечо. Тут надо сразу вскочить и одеваться. А то однажды, в один из первых дней, Анвар нечаянно снова заснул. И когда повар, поднявшийся получасом позже, пришел на кухню, ожидая увидеть давно разожженный огонь и закипающие кастрюли, то обнаружил лишь холодную плиту. И, понятно, клокоча от негодования, двинулся выяснять, где его помощник и почему он не приступил к работе в положенное время. Ну и… ну и, в общем, лучше сразу сесть и одеваться. Как, собственно, и положено солдату при побудке. Потому что мало того, что в тот раз Хамид разбудил его мощной плюхой, свалившей Анвара с кровати на пол, так потом еще все утро никак уняться не мог: орал, что у них тут и так курорт и что если бы, мол, тебя, придурка, сунуть в нормальную часть, так через три дня сдох бы от побоев!.. И обещал старшине Каримову нажаловаться. И замахивался несколько раз. Хотя больше не бил.

— У тебя есть с собой что-нибудь еще, что мы можем использовать в качестве оружия?

— В багажнике есть еще лом, — сказала Сара, держа колесный блокиратор тонкими бледными руками.

Они вышли из машины. Тристан нашел лом в багажнике, вытащил его и захлопнул крышку. Сара активировала центральный замок машины, и Кейт с Тристаном увидели, как она взяла телефон и начала звонить в полицию. Кейт проверила, правильно ли держит в руке газовый баллончик. Она взглянула на Тристана, и тот кивнул ей, нервно улыбнувшись.

Доля правды в его словах была, конечно… видел Анвар нормальную часть, уж чего доброго… тут, на полигоне-то, по сравнению с нормальной частью жизнь и впрямь была чистой воды курортом.

— Ладно, давай сделаем это, — решительно произнес Тристан.

Вместе они направились к боковой двери заброшенной станции. На дверных крюках висел открытый замок. Кейт потянула за дверь, и она открылась.

Личного состава — семь человек, Анвар восьмым стал. Четверо, стало быть, рядовых, три сержанта да старшина Каримов. Три солдата занимались собаками. Сержанты — техникой. Техника была, похоже, утильная, почти как на машинном дворе у дяди Шукура. Во всяком случае, сержанты все втроем беспрестанно с ней возились, и в результате им то танк удавалось ненадолго завести, то БТР. Огромный, до окоема, дикий пустырь, на котором они жили, был, вероятно, никому не нужен, и нападать на них было некому. Но караульная служба была как везде, никуда не денешься. В общем, Анвара Каримов бросил на хозяйство, назначив главным за собачью готовку да и вообще за все.

— Вот так просто?

— Да, — ответила Кейт, и они вошли вглубь темного помещения.

Анвар и рад был — не хотелось даже смотреть в ту сторону, где выли в клетках псы. И не потому, что были они ему противны, а просто сердце до боли сжималось, когда он представлял, как однажды в тючках, что вьючат на собак перед кормежкой, окажутся не кирпичи, а натуральная взрывчатка и, сунувшись под танк, пес получит не добрую миску перловки, а… Ничего не получит, только сам разлетится в мелкие клочья. Ну еще, возможно, при удаче-то и танк подорвет.

* * *

Магдалену начало трясти от страха, когда она вдруг услышала раздавшийся вверху шум лифта. Она долго ждала, сидя на небольшой платформе над люком, с пистолетом на коленях. Лифт в шахте опускался с таким шумом, что девушка со страхом наблюдала, как огромная кабина неминуемо приближается к ней. В последнюю минуту она подумала, что лифт раздавит ее, но кабина проехала мимо крошечной платформы, на которой сидела Магдалена, и проезжающий мимо лифт загнал ее в еще большую тесноту замкнутого пространства, после чего девушка вновь оказалась в кромешной темноте.

А хозяйство — что ж. Ему ли, кишлачному пацану, не знать: хозяйство так устроено, что как ни крутись, а все равно никогда его до конца в порядок не приведешь. В деревне ведь тоже: не успели посеять — пора косить, не успели сено просушить — беги виноградные побеги обламывать, не успели толком обломать — по садам ранние фрукты пошли, бери молоток, ящики под них готовь… В общем, хвать-похвать одно за другим, да так и не расплетешься до поздней осени.

Она задумалась над тем, чтобы оставить осколки разбитого унитаза в шахте, чтобы лифт не мог должным образом опуститься вниз, но это могло означать только одно — она застрянет здесь надолго, загнанная в ловушку из-за сломанного лифта. Если он не сможет войти в подвальное помещение, тогда она не сможет выбраться отсюда.

Вот и здесь. С раннего утра и до позднего вечера Анвар мыл, тер, выносил, приносил, подавал, убирал, подметал, протирал, возил на тележке воду в мятых молочных бидонах, бился с капризной печью, то и дело отказывавшейся жечь положенную ей солярку, отдирал нагар от кастрюль, запаривал в них собачью перловку, стирал обмундирование на всю команду… в общем, все на свете делал.

Магдалена не знала, как долго она пробыла там без еды, и ее беспокоило, что такими темпами она скоро умрет с голоду. Унитаз разбился на три части, когда упал в шахту лифта, и это упростило ей задачу — поднять их обратно на платформу не составило труда.

Ну и понятно: если ты главный за все на свете, то всегда у тебя отыщется недоделка. И найдется недовольный. Так что без пинков и зуботычин ни единого дня не обходилось.

Лифт со скрежетом заскользил, раздавливая более мелкие куски керамики, и наконец-то остановился. Она села на корточки и протянула пистолет, целясь в люк.

У нее до сих пор дрожали руки от физических нагрузок и нехватки пищи. На мгновение она подумала, что двери не откроются, но через секунду кабина лифта открылась. Когда ее похититель вышел из лифта, она уже держала пистолет наготове. Она увидела у него на макушке очки ночного видения и пистолет в руках, направленный прямо перед ним. Она прицелилась к его макушке и спустила курок. Звук выстрела был просто оглушительным.

Но все равно — недели не прошло, и даже не все махнули на него рукой, убедившись, что никакого дела с ним иметь нельзя, и сержант

Она не знала, тряслись ли у нее руки или это было отдачей от пистолета, но в итоге Магдалена промахнулась, и врезалась в пол рядом с похитителем. За долю секунды до того, как она выстрелила во второй раз, он заметил Магдалену через отверстие в люке. Впервые за все время она увидела его лицо полностью. В ее представлении, похититель был престарелого возраста, однако сейчас он казался ей моложе. Девушка узнала его нос, пухлые губы и очертания зубов, принадлежащие человеку, похитившему ее у обочины дороги, казалось, целую вечность тому назад.

Каримов не успел еще всерьез задуматься, как бы ему сбагрить с рук этого бесполезного придурка, а он уже стал приходить в себя. Мир быстро расслаивался на то, что являлось истинной реальностью, и то, что жило лишь внутри мозга; мир переставал быть той разнородной мешаниной всего сущего, в которой нельзя было отделить чувства и воспоминания от окружающего и происходящего.

Что-то щелкнуло внутри Магдалены, и ее чувство страха и голода исчезли, а взамен она ощутила огромный прилив гнева и ненависти к этому человеку, который так много отнял у нее. Из последних сил она издала воинственный вопль, выскочила через отверстие в люке и прыгнула на своего похитителя. Ее нога зацепилась за край люка, и крышка с треском захлопнулась. Когда они оба упали на пол, коридор погрузился во тьму. Она хотела убить его, и почувствовав его тело под своим, начала бить его пистолетом и царапать ногтями по лицу.

Она чувствовала его горячее дыхание и то, как сокращались мышцы на лице мужчины, когда он кричал и пытался сбросить ее с себя. Она тяжело приземлилась на бетонный пол, все еще сжимая пистолет в руке. Раздались два оглушительных выстрела, и пространство залили яркие вспышки света.

* * *

10

Кейт и Тристан осмотрели пустынное помещение заброшенной телефонной станции. Комната была окутана тенями, и во всем здании находилось всего лишь одно маленькое окно вверху передней части здания. Им пришлось включить фонарики на телефонах. Всюду стоял запах плесени и сырости, но было видно, что в здании убирали — бетонные полы были чистые. Они подошли к дверям лифта, расположенного в конце помещения. Вдруг снизу раздался приглушенный выстрел, затем последовал еще один.

— Что это было? — спросил Тристан.

Как-то утром Каримов, с озадаченным видом постояв у койки одного из солдат, еще вчера свалившегося с температурой за сорок, в конце концов приказал поставить возле него ведро воды и до вечера не трогать — авось оклемается. А потом, выйдя на крыльцо, кликнул

— Это выстрелы, — констатировала Кейт.

— Вот же дерьмо. Мы опоздали.

Анвара и сказал недовольно:

Она осмотрелась в поисках лестницы, но заметила только двери лифта. Кейт поспешила к ним и нажала кнопку вызова лифта, не думая о том, у кого из них пистолет.

— Тебе лучше остаться здесь, — сказала она, когда они услышали, как лифт медленно едет вверх.

— Ты что там, опять уснул?! Пошевеливайся давай. Со жратвой разделаешься, пойдешь клетки чистить.

— Ни за что. Я иду с тобой, — настоял Тристан.

Наконец подъехал лифт, и они вошли внутрь тускло освещенной кабины, в которой к тому же стоял запах тухлого мяса. Слева был вставлен ключ. Тристан провернул им в замке влево, а затем вправо. Двери закрылись, и лифт с грохотом поехал вниз. Доезжая к концу шахты, они услышали пронзительный крик и еще один выстрел, от которого волосы на затылке Кейт встали дыбом. Тристан поднял лом, Кейт тоже покрепче схватила газовый баллончик.

Ну, клетки так клетки. Хоть по-прежнему и не хотелось к ним приближаться, а все же он уже свыкся с мыслью, что живут в них обреченные на гибель собаки. Ну, в конце-то концов, все животные обречены. Взять ту же корову. Или барана. Кормят, кормят, холят, потом бац! — и зарезали. Хотя, конечно, танки собаками взрывать — в этом что-то другое… Это не корову зарезать, не барана. Это дело какое-то темное… нечеловеческое… хотя, казалось бы, барана резать — разве человеческое? А вот задашься таким вопросом, и оказывается, что — да, именно что человеческое: кормить человека, одевать человека. А танк! — совсем другое дело, совсем… Но все равно он уже привык ко всему этому, сжился.

Когда двери лифта открылись, фонарики телефонов осветили коридор и две фигуры на полу. На секунду обе фигуры подняли глаза к яркому свету. Кейт и Тристан узнали Стивена Бейкера, у которого из носа текла кровь. Он сидел верхом на грязной, изможденной девушке с темными, длинными волосами. Он прижимал ее к полу и душил.

— Магдалена? — только и смогла выдавить из себя Кейт.

Хамид приказал взять совок, веник, ведро с водой. Пошли к вольерам… Ну, что тут скажешь! Конечно, занятие не из самых приятных. С другой стороны, дома он тоже за животными ходил. И навоза за коровой успел нагрести досыта, и из курятника они с отцом сколько раз тачками помет вывозили… Даже непонятно, откуда его столько берется у них. Куриный — он самый вонючий, прямо дух захватывает… В общем, собачьи клетки чистить — подумаешь, ничего особенного в этой работе не было.

У нее не было времени переварить тот факт, что Магдалена жива и находилась в плену у Стивена Бейкера. У его ног валялись очки ночного видения, а в нескольких футах от них на бетонном полу лежал пистолет.

Следующая часть событий словно происходила в замедленной съемке: Кейт прыгнула за пистолетом и бросилась на пол. Ее рука сомкнулась на оружии, а Стивен успел схватить ее за руки. Он дернул их сплетенные руки вверх и с силой ударил ими прямо Кейт в подбородок. Она держалась, но его мощные руки царапали ей пальцы. Кейт почувствовала запах его пота, он схватил ее за руку и начал сгибать пальцы. Как только она ослабила хватку пистолета, Стивен вдруг отпустил ее и обмяк, рухнув на пол. Кейт подняла глаза и увидела, что Тристан ударил его ломом по голове. Наступила тишина, а затем Магдалена закричала.

Ласково бормоча, Хамид приотворял клетку, хватал пса за ошейник, чтоб тот, чего доброго, не бросился на незнакомца; и пока держал,

Она взяла второй пистолет, который лежал на другой стороне коридора, и выстрелила в бессознательное тело Стивена. Пуля пробила стену, и штукатурка начала стремительно крошиться на пол, а затем другая пуля попала в левое плечо Стивена. Девушка с трудом поднялась на ноги и, хромая, направилась к телу ее похитителя, вновь направляя на него пистолет.

— Магдалена! Остановись, хватит! — воскликнула Кейт. — Мы пришли сюда за тобой, теперь ты в безопасности. Прекрати, прошу тебя!

Анвар быстренько наводил порядок. Пес щерил зубы, взлаивал — не нравился ему Анвар, невесть откуда здесь взявшийся. Раньше не бывало такого, раньше с Хамидом Зафар приходил клетку чистить, а теперь нба тебе — ферт какой-то ни с того ни с сего… Когда Анвар заканчивал,

Девушка исступленно закричала и подошла к Стивену, приставив пистолет к его затылку, и нажала на курок, но механизм щелкнул с глухим звуком. Патронов больше не осталось.

Хамид отправлял пса на место, и тот начинал с показной яростью бросаться на сетку, всем видом показывая, как ему жаль, что не дали порвать в лоскуты пришлого мальчишку…

— Все в порядке, ты в безопасности, — успокаивала девушку Кейт, сумев вытащить пистолет из ее рук. Она передала его Тристану вместе со вторым пистолетом. Кейт не сводила глаз со Стивена Бейкера, который все еще лежал на полу лицом вниз.

Магдалена продолжала биться в истерике, и у Кейт эта картина вызвала мороз по коже.

Впрочем, псы по всему вольеру скулили, выли, гавкали, брехали и вообще бесновались напропалую. Им ведь утренняя приборка — самая сласть, хоть какое развлечение. Так что гам стоял такой, будто в райцентре на четверговом базаре, когда ко всеобщему изумлению в ворота въезжает вдруг автолавка с паласами.

— Вытащи патроны из другого пистолета, Тристан, — скомандовала Кейт.

Но потом на дальнем краю началось совсем уж что-то невообразимое.

Юноша провозился с оружием какое-то время, сумев в итоге открыть патронник, после чего выбросил оставшиеся пули на пол. Кейт теперь крепко держала Магдалену в объятьях, пытаясь успокоить несчастную девушку.

Хамид сначала приложил ладонь ко лбу, пытаясь разобраться в ситуации, затем выругался и помчался туда, грозно маша палкой и крича:

— Теперь ты в полной безопасности. И мы здесь для того, чтобы отвезти тебя домой, — говорила Кейт.

— Ты что! Сдурел!

— Он схватил меня и удерживал здесь как пленницу, в этом подвале. Он держал меня здесь… в темноте и в холоде, — произнесла Магдалена со всхлипом. Она начала что-то бессвязно тараторить по-итальянски.

В одной из клеток громадный пес дико лаял, выл и бешено бросался на сетку, отчего весь ряд ходил ходуном.

Тристан опустился на колени рядом со Стивеном. Тот стонал от боли, а из раны на плече текла кровь.

— Перестань! Кому сказал!

— Тебе нужно зажать руками его рану на плече, чтобы остановить кровотечение. Не хотелось бы, чтобы он истек кровью и умер по нашей вине, — сказала Кейт.

В этом хаосе они не услышали, как лифт успел подняться на верхний этаж и затем спустился обратно в подвал. Двери открылись. Генри Ко вышел из лифта вместе с Деллой Стрит, двумя другими полицейскими и еще двумя фельдшерами. На минуту они застыли в нерешительности и уставились на всех троих, стоящих рядом со Стивеном Бейкером.

Хамид стал со всего маху колотить палкой по сетке-рабице, надеясь, вероятно, вразумить обезумевшую собаку.

— Наконец-то, вы здесь. Это Магдалена Росси. Ее похитил и держал здесь в плену Стивен Бейкер. Магдалена подстрелила его в целях самообороны, он жив, но у него открылось сильное кровотечение, — объяснила все Кейт.

Генри Ко побледнел, и его рот ошеломленно открылся, но он ни слова не смог из себя выдавить.

Анвар помедлил секунду, бросил совок, поставил ведро и пошел туда же.

Полицейские и фельдшеры поспешили пройти вперед: один из них вызвал подкрепление, Делла подошла к Магдалене для оказания помощи, а фельдшеры поторопились к Тристану, зажимающему рану на плече Стивена Бейкера, и сами принялись за осмотр огнестрельного ранения. Кейт встала и подошла к Генри Ко.

— Генри, теперь-то ты мне веришь?

Он шагал, и вдруг ему стало казаться… он стал ускорять шаги!.. Да, ему показалось, что…

Эпилог

— Пала-а-а-анг! — закричал он, со всех ног летя туда. — Пала-а-а-анг!

2 недели спустя



Анвар упал на колени, схватившись за ячеи, прижался лицом к жестким переплетенным проволочинам.

Солнечным ноябрьским утром Кейт и Тристан прибыли в Эксетерский морг. Кейт припарковала машину и заглушила двигатель, взглянув на Тристана.

— Уверен, что хочешь это сделать? — спросила она.

— Пала-а-а-анг! — повторял он, рыдая. — Пала-а-а-анг!..

Поколебавшись, Тристан согласно кивнул.

Скуля, Паланг лизал его соленые щеки.

— Мне кажется, что я должен их увидеть. Я в долгу перед ними… и да, я не завтракал, на всякий случай, — ответил юноша.

Когда Анвар, негромко постучав, открыл дверь вагончика, старшина

Кейт видела, что его лицо уже заметно побледнело. Она кивнула ему в ответ, глубоко вздохнув. Они подошли к центральному входу морга, и их пропустили внутрь. Алан Хэксам встретил их в небольшой приемной после их регистрации.

Каримов лежал на кровати, накрыв физиономию пожелтелой до цвета выгорелой травы газетой «Комсомолец Таджикистана». Судя по дате, этот экземпляр печатного издания последние два года служил ему надежным прикрытием от проклятущих мух.

— Доброе утро, — деловито поздоровался он, хотя обычно его лицо казалось веселым.

— Вам понадобится переодеться в рабочие комбинезоны и надеть маски.

— Разрешите, товарищ старшина! — сказал Анвар не так громко, чтобы насильственно и грубо вырвать старшину из пространств мирной дремы, но и не так тихо, чтобы совсем не потревожить его покоя, поскольку макароны по-флотски, миску с которыми Анвар держал в руках, рисковали совсем остыть и склеиться, а вкусы старшины Каримова всем были хорошо известны — он любил погорячее.

Когда Кейт с Тристаном были готовы, их пропустили в морг.

Старшина глубоко вздохнул, медленно сдвинул с лица газету и уставился на Анвара мутным взглядом.

На столах для аутопсии лежали три тела. На вид они казались почти мумифицированными. У них не было волос, а в некоторых местах отсутствовали участки кожи. Мерзкий запах разложения и застоявшейся воды заполнил собой всю комнату.

— Поставь, — сказал он.

— Тела этих трех несчастных женщин были обнаружены в водохранилище на глубине сорока метров. Перед тем как сбросить тела в воду, их привязали к чему-то тяжелому и завернули в плотные куски ткани. Холод и отсутствие кислорода на этой глубине замедляли распад, как и простыни, в которые были завернуты тела этих девушек… — рассказал им Алан.

Анвар осторожно поставил миску на стол.

— Разрешите идти?

Кейт подошла ближе к столам и взглянула на первое тело. Она чувствовала печаль и отвращение из-за того, что водохранилище так долго скрывало эти тела глубоко под водой. Она перевела взгляд на Тристана. Юноша прижимался спиной к стене и выглядел совсем бледным.

— Иди…

— Не знаю, слышали ли вы последний подсчет жертв этого маньяка? — поинтересовался у них Алан.

Старшина повернулся на бок, сел и стал нашаривать обрезки кирзовых сапог, служившие ему тапочками.

— Последним, что я слышала, было число семь, — сказала Кейт.

— Э! постой-ка! Вернись.

— Оу, вот как. Команда ныряльщиков извлекла из водохранилища двенадцать тел, и мне известно, что сегодня уже другая команда должна будет спуститься. Я уже провел девять вскрытий. Эти трое, все женщины, прибыли вчера поздно вечером.

Анвар остановился и послушно повернулся к командиру.

Кейт имела некоторое представление еще со времен полицейской службы, что нырять на глубину более двадцати пяти метров тяжело. В некоторых участках водоема вода достигала глубины сорока или пятидесяти метров. На этих глубинах водолазам из полицейского подразделения приходилось использовать специальные смеси кислорода, а время, которое они могли провести под водой, было ограничено.

— Ты, это… — сказал старшина, ковырнув ложкой макароны и невольно при этом сморщившись. — Ты вот что…

Алан продолжил:

Так и не сформулировав мысль, Каримов нагнулся, сунул руку под койку, извлек большую пластиковую бутыль с зеленой этикеткой, на которой был изображен горный пейзаж и река, а поверх всего наискось написано слово «Варзоб». Примерно треть бутыли занимала бесцветная жидкость. Открутив крышечку, старшина осторожно наполнил стоявший на столе граненый стакан. Затем проделал все в обратном порядке — крышку закрутил, а бутыль сунул под койку.

— По шести различным ДНК образцам, найденным полицией в подвале заброшенной телефонной станции по адресу Фром-Кроуфорд, эти ДНК соответствует шести телам, найденным в водохранилище на данный момент, включая тела Салли-Энн Коббс и Ульриха Мазура.